— Эй, Терренс, ты, кстати, так и не объяснил, что имел в виду Льюис, — задумчиво говорит Даниэль.

— Э-э-э, что, прости? — слегка хмурится Питер.

— Льюис, твой врач, сразу сказал, что МакКлайф что-то скрывает, когда едва посмотрел на него. Мол, если он захочет, то сам все расскажет.

— Скорее всего Льюис имел в виду то, что я до сих пор не могу избавиться от сожаления по поводу того, что произошло между мной и Ракель, — хмуро отвечает Терренс.

— Да, но это определенно не все, что мы должны знать про тебя. Неужели есть какая-то связь между твоей депрессии из-за грядущего расставания с Ракель и тем, что ты убежал из кабинета Льюиса?

— Убежал из кабинета Льюиса? — округляет глаза Питер.

— Тогда Льюис начал говорить что-то про человека, который срывается на ком-то, кого любит, и потом жалеет. Ну после этого Терренс побледнел, занервничал и затрясся. Конечно, я сразу понял, о чем говорил этот врач, и почему МакКлайф так отреагировал. Но еще больше меня удивило его полный пессимизм и слова о том, что он едва держится и уверен, что ему осталось недолго до нервного срыва.

— Это правда, Терренс? — Питер переводит взгляд на Терренса.

Терренс молчит пару секунд, уставив взгляд в одной точке, и резко выдыхает перед тем, как спокойно говорит:

— Ладно, я скажу кое-что… И надеюсь, что вы не будете меня осуждать… Это имеет отношение к моим отношениям с Ракель и моему состоянию в тот период, когда мы собирались расставаться.

— Ну говори! — восклицает Питер. — В чем дело?

— Ох… — Терренс снова резко выдыхает, на пару секунд закрыв лицо руками. — В общем мое состояние было намного хуже, чем всем казалось. Я старался не показывать этого, но когда мы только создали группу, то мне было очень плохо. Поскольку у меня есть актерский опыт, то мне было не так уж сложно притворяться, что все хорошо. Кто-то мог что-то заподозрить, если бы он почитал стихи, которые я тогда писал, но никому не показывал.

Терренс замолкает на пару секунд, понимая, что ему немного тяжело дышать.

— Я вынужден признать, что тогда часто думал о том, чтобы что-то с собой сделать, — на одном дыхании признается Терренс. — Серьезно! Если бы мне не удалось помириться с Ракель, то я бы стал подобием Питера и впал в такую же депрессию, какая была и у него. У меня действительно были мысли о том, чтобы наложить на себя руки… Мне страшно это признавать, но… Поскольку некоторые люди уже знают это, то мне нет смысла молчать.

Даниэль и Питер широко распахивают глаза и переглядываются между собой, будучи потрясенными подобным откровением.

— Что? — произносят Питер и Даниэль.

— МакКлайф, ты что говоришь? — недоумевает Питер.

— Я серьезно, ребята, — с грустью во взгляде слегка дрожащим голосом говорит Терренс. — Мой стресс был намного сильнее, чем всем казалось.

— Блять, чувак, я поверить не могу, что ты это говоришь… — качает головой Даниэль. — Что сам Терренс МакКлайф говорит подобное!

— Черт, я думал, что ты самый сильный из нас, — добавляет Питер. — Что для тебя нет трудностей… Что у тебя нет слабых мест…

— У всех есть свои слабые места, — спокойно отвечает Терренс, опустив взгляд на свои руки. — Я готов выдержать многое, но если с Ракель что-то случится, и я ее потеряю, то можете даже не пытаться спасти меня. Знаю, я сейчас звучу как сентиментальная девчонка, но это правда.

— Мне очень жаль, Терренс… — Питер кладет руку на плечо Терренса, с сочувствием смотря на него. — Конечно, я подозревал, что тебе очень плохо, но не думал, что ты всерьез задумывался об этом.

— Я тоже сочувствую тебе, парень, — с грустью во взгляде говорит Даниэль, похлопав Терренса по предплечью. — Хоть это мне и непривычно слышать это от такого самоуверенного в себе человека, я прекрасно тебя понимаю. Ибо и сам бы чувствовал себя точно так же, если бы потерял Анну… Я много раз говорил, как много она для меня значит.

— Все в порядке, парни, — спокойно говорит Терренс. — Мы с Ракель помирились, а я все еще живой. Даже после того, как меня чуть не прикончили в доме моего больного дядюшки.

— Ох, чувак, можно я буду называть Ракель твоим ангелом-хранителем? — интересуется Питер. — Эта девушка – реально твое спасение!

— Она и правда мой ангел-хранитель, — слегка улыбается Терренс. — Всегда им была.

— Вот тебе и « причина, которая заставляет меня чувствовать себя живым ».

— Ты прав, она – действительно та, ради которой мне хочется жить. И кстати, она обо всем знает. Мы, так сказать, недавно обменялись секретами.

— Правда? А она что от тебя скрывала?

— Чувство вины передо мной и Наталией. Считает, что по ее вине начался ее конфликт со мной. Мол, если бы она не поругалась со своей подругой, то с ней не случилось бы того насилия, которое перевернуло ее жизнь с ног на голову.

— Неужели ее и правда подвергали насилию?

— О, еще какому! — восклицает Даниэль. — Какой-то больной ублюдок так напугал бедную девушку, что та молчала несколько месяцев и рассказала обо всем лишь тогда, когда у нее сдали нервы. Когда ее молчание привело к ужасным последствиям.

— Бедняжка… — Питер качает головой. — Вот черт! Мне так жалко ее… Наталия – такая хорошая девчонка, но ей приходиться столько страдать…

— Ох, ты бы видел, как она себя изводила, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Довела себя до того, что мы с трудом ее узнавали. Но к счастью, сейчас она уже пришла в себя, хотя ей вряд ли удастся забыть тот ужасный случай. А ведь ей предстоит еще раз увидеть того типа в суде, когда она будет давать показания против него.

— Надеюсь, она выдержит все это.

— Я беспокоюсь за нее, но хочу верить, что все обойдется. Хотя с таким типом и рядом стоять страшно. Я видел фотографию этой обезьяны и почувствовал, как по коже пробежали мурашки. Мерзкий, противный, уродливый, бешеный, грязный, облезлый… Да еще и шрам на пол хари.

— Да, видел я фотку этой образины по телику, — говорит Даниэль. — Понятия не имею, как такой бомжара с дикими глазами вообще мог спокойно разгуливать на свободе. Точнее, мог разгуливать.

— Реально такой уродливый? — округляет глаза Питер.

— О, не то слово! Мы с Анной как увидели этого отморозка, так были просто в ужасе от того, что бедной Наталии пришлось находиться рядом с ним.

— Мы с Ракель – тоже, — добавляет Терренс. — Уверен, что он жутко воняет, не чистит зубы и не моет башку.

— Бр-р-р, ну точно бомжара! — сильно морщится Питер.

— Кстати, а вы не находите, что произошло слишком много происшествий, которые связывает одно – шрамы? — задумчиво интересуется Даниэль.

— Да, я тоже это заметил, — соглашается Терренс. — Я даже сказал, что мы наконец-то узнали все секреты, скрытые в шрамах.

— Лишь твой дядька – исключение, — отмечает Питер.

— Вовсе нет. Чуть больше месяца назад этот тип предпринял попытку убить Эдварда, у которого остались шрамы на пояснице. Он говорит, что они вряд ли полностью затянутся, ибо какой-то врач сделал что-то не так.

— Подожди-подожди! — тараторит Питер. — Эдварда пытались убить?

— Да. Это, кстати, и объясняется тем, что он пропал на целый месяц.

— Когда мы все начали говорить об этом?

— Так точно! — восклицает Даниэль. — Либо раньше окончания тура, либо спустя какое-то время после.

— И я так понял, Эдвард уже объявился?

— Да, в день конфликта в студии, — кивает Терренс. — Правда, мы уже позже узнали, что с ним произошло. И он врал, что якобы ездил в другой город ради работы. Никто ничего не знал о нем. Ну а Эдвард пролежал в больнице где-то две-три недели и пользовался тем, что дядя считает его мертвым.

— Надеялся избавиться от своего дяди?

— Попал в точку! — щелкает пальцами Терренс. — Этот человек так достал Эдварда, что ему хотелось от него избавиться на какое-то время. А дядюшка доставал его постоянно. Так промывал мозги, что мой братец буквально выть начал. Хотя это не удивительно, ибо этот тип оказывал на него очень сильное психологическое давление.

— Надо же… Бедный парень…

— Только этот бедный парень втянул свою семью в неприятности и строил из себя героя, — отмечает Даниэль. — Я имею в виду ситуацию с его дядей.

— Да, но получилось так, что мы неправильно поняли некоторые поступки, — добавляет Терренс. — Конечно, в какой-то степени Эдвард вел себя некрасиво, но не во всех случаях.

— И сейчас мы понимаем, что он боролся за то, что принадлежит ему, Терренсу и их отцу. За бабки, которые захотел спереть его дядюшка. Который сначала ограбил своего братца, а затем решил взяться за других своих родственников.

— Если честно, с трудом верится, что такой тихий и скромный парень, как Эдвард, стал бы вмешиваться в подобные разборки, — задумчиво говорит Питер. — Его ведь практически не слышно и не видно.

— О да, этот тихий и скромный таких делов наворотил! — чуть громче отвечает Даниэль.

— Тем не менее в последнее время Эдвард очень сильно изменился, — признается Терренс. — Да, тогда он реально почти всегда молчал и мало что говорил. Но со временем этот парень немного раскрылся. Думаю, он просто не успел привыкнуть к нам. Не чувствовал себя уверенно в нашей компании, даже если мы все хорошо к нему отнеслись.

— Кто знает. Может, после того, как его признают невиновным, он станет еще чуточку смелее.

— Чего-чего? — широко распахивает глаза Питер. — Признают невиновным? Перкинс, ты чего за дичь несешь?

— Это не чушь, Питер, — спокойно говорит Терренс. — Эдварда будут судить за убийство человека.

— Что? За убийство?

— Да, но он никого не убивал. Эдвард просто видел это и был совершенно один, когда полиция застала его на месте преступления и арестовала его по ошибке. Его продержали за решеткой пару недель, где над ним жестоко издевались. А потом ради собственных интересов дядя внес за него залог. Его выпустили, но обвинения не сняли. Поэтому когда в суде будут рассматривать это дело, то в качестве обвиняемых предстанут Эдвард и еще один тип, которого он обвинил в убийстве.

— И что… Его посадят?

— Надеюсь, что нет. Я не хочу, чтобы моего брата посадили ни за что. Не хочу, чтобы те изверги опять начали издеваться над ним и довели его до желания покончить с собой. Эдвард до сих пор не может прийти в себя после пыток, что он пережил за две недели, и страшно боится возвращаться туда.

— И в этом случае он уж точно не виноват, — добавляет Даниэль. — Кто же знал, что полиция решит, что этот парень убил того человека.

— Если его признают виновным, то мы не оставим его в тюрьме, — уверенно заявляет Терренс. — Будем делать все, чтобы вытащить Эдварда, и добиться снятия все обвинения.

— Если он реально не виноват, то я надеюсь, что суд вынесет справедливое решение, — выражает надежду Питер. — Правда, Эдварду придется доказать свою невиновность.

— Он пытается разыскать парня, который был с ним в момент убийства, но сбежал по просьбе моего брата. Для него это хоть какой-то шанс спасти себя от двадцати лет в тюрьме. Ну и если полиция докажет вину типа, которого он назвал убийцей, то шансы остаться на свободе возрастут в разы.

— Это хорошо.

— Еще хорошо, что сейчас у него есть поддержка. Если бы никто не поддержал его, Эдвард вряд спокойно пережил суд.

— Этот парень – определенно заноза в заднице, но все же мне его жаль, — признается Даниэль.

— Для кого-то заноза, а для кого-то – любимый человек, — загадочно улыбается Терренс.

— В смысле?

— Просто хочу сказать, что уж кто и поддерживает его и не даст ему с ума, – так это его девушка Наталия. Которая определенно станет его ангелом-хранителем.

— Его девушка? — Даниэль резко переводит взгляд на Терренса. — Какая черт возьми девушка! Твой братец сам бросил Наталию!

— Забудь! — Терренс по-доброму усмехается. — Они уже помирились и теперь ни на секунду не отлипают друг от друга.

— Помирились? — удивляются Даниэль и Питер.

— Да ладно! — восклицает Даниэль и резко выпрямляется. — МакКлайф! Ты гонишь что ли?

— Ни в коем случае! — качает головой Терренс. — Наталия и Эдвард снова вместе и могут назваться парочкой влюбленных голубков.

— Ух ты, не фига себе! — широко улыбается Даниэль, хлопнув в ладони. — Что ж ты сразу не сказал об этом и молчал как партизан?

— Как-то из головы вылетело… Ибо до этого я думал только о том, как Пит отреагирует на наше появление и захочет ли что-нибудь сказать.

— Ох, ну и черт с тобой! Это же здорово, что они помирились! Я рад за них. МакКлайф-младший – та еще беда, но Наталия классно смотрится рядом с ним. А уж как он рвал и метал, когда твой дядюшка спрятал ее в своем доме.

— Этому спиногрызу всегда не хватало внимания. Вот блондиночка заласкает его и будет проводить с ним буквально каждую секунду. А пока эта красавица находится рядом с ним, Эдвард буквально светится от счастья и улыбается во все тридцать два зуба.

— Охотно верю тебе. — Даниэль замолкает на пару секунд и резко встряхивает головой, уставив свой удивленный взгляд на Терренса. — Так стоп-стоп, черноволосый, стоп! А откуда тебе это известно?

— Наши голубки сами сказали. Вчера пришли к нам с Ракель домой и с довольными лицами сообщили, что они снова вместе.

— И ты впустил его? Ты же вроде поругался с Эдвардом!

— Терренс поругался с Эдвардом? — широко распахивает глаза Питер.

— Было дело, — признается Терренс. — Конфликт был очень серьезный, и дело дошло даже до драки, во время которой мы чуть не поубивали друг друга.

— Не фига себе делишки!

— Спокойно, блондин, теперь уже все хорошо. Мы обсудили все и в итоге помирились. Эдвард приходил ко мне домой, чтобы сообщить о воссоединении с Наталией и попросить у нас с Ракель прощения. И мы не могли не простить его. — Терренс улыбается намного шире. — Так что, все счастливы!

— Слушай, ну круто! — с легкой улыбкой восклицает Даниэль. — Конечно, я удивляюсь, что ты так легко простил эту ходячую беду, но все же рад, что все закончилось хорошо.

— Я потратил много времени, чтобы понять и простить его. В глубине души я и сам хотел помириться с ним, ибо этот человек очень близок мне. Я не могу наплевательски относиться к Эдварду. Даже если этот парень немного странный и порой дико бесит, я все равно люблю этого мелкого засранца. И даже рад , что он оказался моим братцем. К тому же, теперь я снова могу как следует надирать ему задницу и издеваться над ним. — Терренс хитро улыбается. — Если честно, я страшно скучал по этому. И ужасно рад, что теперь могу на совершенно официальных основаниях воспитывать этого спиногрыза.

— Ну да, это твое любимое занятие – включать режим строго папаши или надоедливого индюка, который обожает вставлять свои никому не нужные, типа умные фразочки.

— Я – Терренс МакКлайф! — с гордо поднятой головой напоминает Терренс. — И в представлении не нуждаюсь! Люди могут не знать, как сильно они нуждаются во мне.

— Поумерь свой пыл, жеребец. А то в палате что-то стало слишком жарко.

— Раздеваться не советую, ибо ты не у себя дома. А то у входа в больницу повесят фотографию с твоей рожей с надписью « не пускать, пугает людей, бегая в одних трусах ».

— Как смешно! — ухмыляется Даниэль, скрестив руки на груди. — Я прямо-таки катаюсь по полу от смеха и бьюсь в истерике.

Терренс передразнивает мимику Даниэля, который в ответ делает то же самое со своим другом, заставляя Питера тихонько усмехнуться.

— Эй, ну хорош уже рожи друг другу строить! — восклицает Питер. — Лучше скажите, где все остальные? Я имею в виду, где сейчас Эдвард, Ракель, Наталия, Анна… Разве они не пришли сюда?

— Нет, не пришли, — отвечает Терренс. — Ракель сейчас на съемках и будет занята весь день. Анна скорее всего сидит дома, присматривает за огромной хатой Даниэля и содержит ее в порядке. Ну а наши голубки Эдвард и Наталия должны встретить родителей Блонди в аэропорту и поговорить с ними.

— Разве они уезжали?

— Да, в Мексику. Присматривают за бабушкой Наталии. Она вроде бы хотела все им рассказать, да и Эдвард вызвался объяснить все мистеру и миссис Рочестер.

— О, ну сейчас эти люди надерут твоему братцу задницу, — бодро отвечает Даниэль. — Они не простят ему того, что он сделал с Наталией. И возможно, даже не позволят им встречаться.

— В любом случае я не сомневаюсь, что сейчас Эдвард трясется как пугливый зайчик и ужасно боится гнева родителей Наталии. Сидит весь бледный, сжавшись в клубочек, и ждет, когда ему хорошенько надерут задницу.

— Ну конечно! — тихо усмехается Питер. — Вот бросил Наталию и оскорбил девчонку – теперь пусть объясняется с ее родителями.

— Согласен, пусть отвечает за свои поступки, — соглашается Даниэль. — Но лично мне жаль его. Хотя бы потому, что сам едва кони не двинул от страха. Когда я встретился с отцом Анны, то испугался, что он огреет меня по башке бейсбольной битой или еще какой-нибудь тяжеленной палкой за то, что я плохо влияю на его дочь и типа порчу ее.

— Э-э-э? — Питер слегка хмурится. — Чего?

— Хотел бы я видеть твое лицо в тот момент, — потирая руки, скромно хихикает Терренс. — Наверняка был бы просто бесценный кадр. Сфоткал бы твою бледную рожу и выставил фотку в Интернет, чтобы все полюбовались на этот шедевр.

— А я смотрю, ты уже в курсе, вездесущая пташка, — с тихим смехом качает головой Даниэль, держа руки скрещенными на груди. — Которая уже не знает, куда засунуть свой длинный носяра.

— У меня очень красивый носик! — Терренс гордо приподнимает голову. — Аккуратненький, остренький… Просто идеальный… Никакой ринопластики не надо.

— Не помню, чтобы кто-то говорил это.

— Слышь, Перкинс, а ты реально встретился с отцом Анны? — удивленно интересуется Питер, легонько пихнув рядом находящегося Даниэля в бок.

— Да, было дело неделю назад. И как видишь, я все-таки выжил после такого ужаса. Конечно, я жутко переволновался и думал, что у меня сердце остановится, но ничего плохого не случилось.

— Так, приятель, давай-ка рассказывай, как прошла встреча. — Питер по-другому кладет больничную подушку и облокачивается на нее спиной. — Глядишь, я узнаю еще что-нибудь интересненькое.

— О, Питер… — загадочно улыбается Терренс. — Поверь мне, этому красавчику есть что рассказать. Конечно, мне уже доложили о том, как прошла эта незабываемая встреча, но я буду не прочь еще раз услышать о том, как Перкинс сначала поджал хвостик, а потом распушил его.

— Слушай, МакКлайф, тебе не кажется, что у тебя что-то очень длинный язык? — хмуро интересуется Даниэль. — Болтушка похуже любой девчонки! Вот доверяй тебе секреты после такого!

— Вообще-то ты не говорил, что это должно быть секретом.

— Мог бы просто быть не таким многословным и лучше фильтровать свой словесный понос.

— Я вовсе не издеваюсь над тобой, — невинно улыбается Терренс. — Всего лишь говорю то, что знаю. И то, что Роузу будет интересно услышать.

— Терренс, еще одно слово – и я выпровожу тебя за дверь, — угрожает Даниэль, продолжая держать руки скрещенными на груди.

— Даниэль, еще одно слово – и ты будешь добираться до своей рыжей красавицы пешком, а не на моей машине, — хитро улыбается Терренс. — Которую я сегодня забрал из ремонта.

— О да, починили твою развалюху! Намыли, наполировали, начистили… Эта старая рухлядь прямо-таки новенькая.

— Что, приятель, твоя старушка не выдержала таких нагрузок и развалилась прямо посреди дороги? — усмехается Питер.

— Слушайте, идиоты, сами вы старушки! — чуть громче бросает Терренс. — Моя девочка еще произведет фурор и будет во много раз лучше ваших тачек.

— Пф, да моя потеряла невинность, когда я купил ее всего пару-тройку лет назад и прикоснулся к ней, — уверенно отвечает Даниэль. — Эта куколка еще совсем молоденькая девочка. А вот твоей скрипящей кляче уже на пенсию пора. Или хотя бы на свалку.

— Все пытаешься сказать что-то смешное? Ну пробуй, приятель, пробуй. Однажды у тебя обязательно все получится.

— Иди ты к черту, самовлюбленный павлин.

— Да, парни, и давно вы так общайтесь друг с другом? — тихо усмехается Питер. — Вам только дай повод – и вы тут же начинайте огрызаться!

— По-моему, он просто решил подменить тебя. Правда, наш приятель немного переусердствовал, ибо ему это дается так же ужасно, как и делать вид, что он – прекрасный шутник, выдающий изумительные перлы.

— Ну а тебе это дается так же ужасно, как и счет чисел в уме, — с милой улыбкой огрызается Терренс. — Ты абсолютно в этом бездарен.

— Не надо так задирать нос и распушать свой хвостяра. А иначе ты своей короной собьешь все люстры и разломаешь все стены к чертовой матери.

— Так! — Терренс дает Даниэлю легкий хлопок по голове. — А ну-ка придержи язык! Или я точно надеру тебе задницу. Прямо здесь и сейчас.

— Ой-ой, как страшно, — хихикает Даниэль. — Так страшно, я не могу…

— Даниэль Кристофер Перкинс!

— Все, молчу я, молчу! — приподнимает руки Даниэль. — Угомонись уже! Не вздумай убивать меня прямо здесь.

— Лучше давай колись, как прошла встреча с отцом Анны.

— Да-да, парень, давай выкладывай! — восклицает Питер. — Где? Как? Когда? Я хочу знать все !

— Да что рассказывать? — удивляется Даниэль. — Просто где-то неделю назад мы с Анной гуляли в городе и собирались домой. Но потом ее окликнул какой-то мужик, которого она назвала отцом. Ну мы с ней побледнели от ужаса… Я подумал, что этот человек заберет Сеймур с собой. Он был так зол, когда подошел к нам и начал ругаться на Анну за то, что она ушла из дома. Естественно, и мне здорово досталось. Мол, я убедил его дочь сбежать. Но потом моя девушка сумела немного успокоить его и спокойно объяснила мотивы своего поступка. Да и ко мне ее отец стал намного лучше относиться… Потом он захотел поговорить со мной и посмотреть на мое жилище. Ее отец устроил мне допрос с пристрастием, но в принципе мы неплохо поладили. Ну и теперь я официально могу заявить о том, что встречаюсь с Анной, чей отец одобрил наши отношения и принял меня как ее возлюбленного.

— Ну что ж… Мне остается только поздравить тебя, чувак! — Питер хлопает Даниэля по плечу. — Ты завершил, пожалуй, одну из самых сложных миссий в своей жизни.

— Да уж, я чуть не поседел от страха и потом еще долго трясся от напряжения…

— Вижу, ты пустил в ход все свое умение красиво говорить. И отец Анны не смог устоять против красоты твоих глаз. Как посмотрел в них – так просто охренел!

— Неправда, все получалось как-то само! Просто оставался вежливым и включил режим настоящего джентльмена. Рассказал ему про знакомство с Анной, кое-что о себе, о своем доме, благосостоянии и еще о чем-то там… И должен признаться, что Максимилиан хоть и строгий, но простой в общении. Мне реально очень легко говорить с ним. Даже как-то приятно. Правда. Я поговорил с этим мужиком минут десять и не испытал никакого дискомфорта.

— Ой, ну все! — скромно хихикает Терренс. — Мы уже поняли, что вы понравились друг другу с первого взгляда.

— Понравились! — Даниэль хитро улыбается и гордо приподнимает голову. — Хотя как кому-то может не понравиться такой привлекательный мужчина, как я. Девчонки всегда клеились ко мне толпами. А их родители влюблялись в меня после первого же разговора.

— Ну да, наверное, ты просто не сказал отцу Анны, что запросто можешь спалить кухню, ибо совсем не умеешь готовить, никогда не парился о порядке и чистоте в своем доме и иногда бываешь немного туповат, — задумчиво предполагает Питер. — Если бы тот человек узнал об этом, я бы поспорил, захотел бы ли он отдать тебе свою дочку.

— Обломайся, Роуз, — с гордостью отвечает Даниэль. — Во-первых, я сам сказал ему, что не дружу с готовкой, но всем сердцем восхищаюсь кулинарными талантами Анны и ее хозяйственностью. А во-вторых, ее отец посчитал меня очень умным и образованным человеком.

— М-м-м, лайфхак от Перкинса: если хочешь понравиться отцу или матери своей девушки и совсем далек от идеала, то просто восхитись их дочкой в том, в чем ты полный профан, — скромно хихикает Терренс. — Завали ее комплиментами и увидишь, как родители твоей второй половинки уже считают тебя едва ли не своим сыночком.

— Надеюсь, ты отключил режим напыщенного петуха, когда шел знакомиться с родственниками Ракель. А то еще подумали бы, что ты – неисправимый эгоист, который думал бы только о себе любимом, и не захотели бы допускать тебя до твоей сексапильной красотки.

— Чувак, эгоизм и самоуверенность – разные вещи. Я уверен в себе и не сомневаюсь в том, что просто идеален, но вовсе не эгоистичный и умею думать о других.

— Да, правда очень надоедливый и иногда вызываешь желание надрать твой прекрасный зад.

— Ну все, хорош уже! Лучше скажи нам, когда ты жениться надумал? А то все думаешь-думаешь… Вон тебе уже благословение на отношение дали, а ты все никак не решишься! Когда нам хоть на подарок тебе скидываться?

— Что? — со слегка приоткрытым ртом хлопает в ладони Питер. — Да ладно? Перкинс решил жениться?

— Он сам сказал, что надеяться однажды жениться на своей рыжей красавице.

— Ох, шоколадная башка, так что ж ты сразу-то не сказал? — Питер хлопает Даниэля в предплечье. — Надо было с этого и начинать!

— Слушайте, чего вы оба так возбудились? — удивляется Даниэль. — МакКлайф, у тебя был слишком хороший секс? Или порно пересмотрел?

— Давай колись, когда предложение делать будешь, — бодро говорит Терренс. — Когда пойдешь выбирать колечко для Анны?

— А я откуда знаю? Да, я правда думаю когда-нибудь жениться на Анне. Но не сейчас. Пока что не хочу торопить события. Хочу понять, что реально готов к этому.

— Так, уже что-то! — с хитрой улыбкой кивает Терренс. — Давай-давай, рассказывай дальше.

— Терренс МакКлайф, если ты будешь слишком много болтать, я не включу тебя в список гостей на свою свадьбу, — угрожая Терренсу пальцем, заявляет Даниэль.

— Эй, а кто-то говорил, что я буду среди первых гостей! — уставив свой удивленный взгляд на Даниэля, восклицает Терренс. — К тому же, ты обещал сделать меня шафером или одним из друзей жениха!

— Делать шафером такого индюка, как ты? Ха, да я точно буду на втором плане, ибо ты сделаешь все, чтобы перетянуть внимание на себя.

— Эй, я тоже хочу быть дружком жениха! — бодро восклицает Питер. — Хочу лично отдать тебя в руки твоей красавицы.

— Думаю, теперь у меня появился куда более идеальный кандидат на роль шафера, — загадочно улыбается Даниэль, по-дружески приобняв Питера и похлопав его по плечу. — А потом найду и кого-нибудь на роль дружков жениха. Вот Эдварду предложу. Ну а его братец просто постоит в сторонке или посидит на стульчике вместе со всеми гостями.

— Ну знаешь… — широко приоткрывает рот Терренс и скрещивает руки на груди. — А еще моим другом называется…

— Ой, смотрите, МакКлайф обиделся, — тихо хихикает Питер. — Ревнует … Его братика приглашают на свадьбу и делают дружком жениха, а его самого – нет…

— Не надо так смотреть на меня, Терренс, — бодро говорит Даниэль. — А то таким взглядом можно кого-нибудь убить.

— Я не шучу, Перкинс, — хмуро говорит Терренс.

— Ой, ну ладно, приятель, ладно… — тихонько смеется Даниэль и хлопает Терренса по плечу. — Успокойся ты уже! Я всего лишь пошутил. Получишь ты свое приглашение на свадьбу, не переживай. И дружком жениха будешь.

— Учти, я запомнил твои обещания! — угрожая Даниэлю пальцем, заявляет Терренс. — И когда настанет время, я тебе все припомню.

— Все-все, я понял! — восклицает Даниэль, приподняв руки перед собой. — Успокойся уже, а то ты сегодня что-то слишком возбужденный.

— Я спокоен!

— Ах да, я же забыл, у тебя ведь жизнь начинает налаживаться. Ну а секс с твоей ослепительной красоткой стал более частым и незабываемым.

— Вижу, что и у тебя с этим делом все в порядке, раз ты весь светишься от радости.

— Не твоего ума дела, друг мой.

— Ох… — скрещивает руки на груди Питер. — Да, парни, вижу, вы неплохо спелись тут без меня…

— Если честно, он уже утомил меня, — проведя рукой по своим волосам, признается Терренс. — Так что, Роуз, забирай-ка ты это чудо себе. Понятия не имею, как ты терпишь его больше четырех лет, но меня он задолбал уже за месяц.

— Пф, ты-то любого за две минуты задолбаешь, — усмехается Даниэль. — Ты должен поблагодарить меня за то, что я так долго терплю тебя и еще не настучал тебе по башке.

— Однако если я отдаю тебя блондину, это не значит, что вы не будете под моим чутким присмотром. Я уже сказал, что буду очень внимательно наблюдать за вами и не позволю вам снова пособачиться.

— Спокойно, папочка, такого больше не повторится.

— Посмотрим, Даниэль, посмотрим.

Питер тихонько усмехается, слегка покачивая головой.

— Эй, я забыл спросить… — задумчиво произносит Питер. — А Джордж знает, что я здесь?

— Да, знает, — спокойно подтверждает Даниэль. — И обещал приехать сюда. Мы уже разговаривали с ним насчет тебя, и Смит сказал, что приедет поговорить с тобой.

— Вы рассказали ему о том, что произошло?

— Рассказали, — кивает Терренс. — Джордж узнал об этом из какого-то журнала и потребовал объяснить это. Ну мы и рассказали всю правду. А после этого Смит попросил держать нас в курсе всех событий и сообщать любую информацию.

— Ясно… А наши поклонники?

— Тоже знают, — отвечает Даниэль. — Они очень переживают за тебя и хотят, чтобы ты поскорее пошел на поправку. Я лично читал все, что они пишут в социальных сетях. Все поклонники групп ждут не дождутся, когда ты снова начнешь зажигать и порадуешь их своим пением.

— О да, девчонки всегда визжали во всю глотку, когда ты пел, — бодро отмечает Терренс.

— И… — неуверенно произносит Питер. — Не было… Плохих комментариев?

— Ты что! — восклицает Даниэль. — Вообще ни одного! Не знаю, где ты умудрился выискать негативные комментарии, но мы с МакКлайфом видели лишь положительные.

— Ну а пока они ждут новостей про тебя, наши фанаты во всю обсуждают видео, на котором Эдвард поет под гитару в подземном переходе, — говорит Терренс. — Все буквально очарованы этим мелким засранцем и до сих пор делают все, чтобы видео оставалось в списке популярных как можно дольше.

— Точно! — щелкает пальцами руки Даниэль, указав на Терренса. — Я смотрел то видео! Хоть я ни черта не понял, о чем он там пел, та песня реально классная, а Эдвард спел шикарно.

— Эй, за что видео, черт возьми? — слегка хмурится Питер. — Где поет Эдвард?

— О, ты обязан увидеть и услышать это! Сейчас… Если я смогу зайти в Интернет с телефона, то покажу тебе это видео.

Даниэль лезет в карман куртки за своим телефоном и начинает водить пальцами по большому сенсорному экрану.

— Эй, Терренс, а из-за чего ты поругался с Эдвардом? — интересуется Питер. — Вы же всегда прекрасно ладили и были хорошими друзьями!

— Просто он сказал кое-что, что меня сильно оскорбило… — неуверенно признается Терренс. — Наговорил много плохого, когда он ссорился с Наталией. Эдвард сам напросился на неприятности. Вот я и вспылил и разругался с ним.

— Ох, чего же он такого наговорил, раз ты не смог сдержать себя?

— Честно говоря, я бы не очень хотел говорить об этом. Да и все это очень долго рассказывать. Может, чуть позже я и расскажу обо всем подробно, но пока что будет достаточно того, что я уже сказал.

— Ладно… — пожимает плечами Питер. — Я не буду ни о чем спрашивать, если тебе неприятно об этом говорить. Ведь самое главное – вам удалось помириться.

— Ты прав, я и сам рад. Не только потому, что скучал по Эдварду и продолжал беспокоиться о нем даже после такой ссоры. Просто я думал, что нам с Ракель и Наталией было бы очень тяжело пережить судебный процесс, ибо мы разругались с Эдвардом и не хотели видеть его. Конечно, со временем мы немного успокоились, но думали, что после окончания суда у нас уже не будет желания и причины общаться с моим братом.

— Я понимаю. Но даже если бы вы прекратили общаться с ним, то все равно не перестали бы быть семьей и близкими людьми. Даже Наталия – в какой-то степени тоже часть вашей семьи, а не просто ваша близкая подруга.

— Согласен. Мы с Ракель считаем Наталию своей сестрой, и она относится к нам точно также. Эта девушка столько раз помогала нам и всегда оказывала свою поддержку в трудные времена. Мы оба безумно благодарны ей за все, что она сделала. Я люблю эту девчонку как свою подругу и сестру.

— Наталия – классная девчонка. Мне очень жаль, что ей пришлось пережить такой ужас.

— Мы сделали все, чтобы помочь ей. Теперь настало время Эдварда сделать все, чтобы она раз и навсегда забыла о том, что произошло. Хотя я уверен, что так и будет, ибо вижу, что они по уши влюблены друг в друга. Им не хватало друг друга.

— Они очень милая пара, — с легкой улыбкой говорит Питер. — Только мне кажется, что либо эти двое, либо кто-то из них сдерживает свои чувства и выражает их как-то… С лабовато . Не знаю… Вроде такие милашки, когда находятся вместе, но чего-то не хватает. Вот между тобой и Ракель есть очень сильные чувства, и вы открыто их выражайте. А эти двое…

— Думаю, именно Наталия боялась выразить свои эмоции из-за того страха, который ей внушило то насилие. Она сама призналась, что боялась подпустить Эдварда к себе и стать более раскрепощенной.

— После такого случая это неудивительно.

— Жаль, что Эдвард раньше не знал о попытке изнасилования. Хотя не исключаю, что в глубине души он боялся причинить ей вред и старался относиться к ней очень трепетно.

— А сейчас они ведут себя так же сдержанно?

— Нет, не думаю. Мне кажется, Наталия поняла, что Эдвард не причинит ей вред и будет рядом. Научилась доверять ему и знает, что он не будет делать ничего, если что-то не нравится. Не спорю, что мой братец причинил ей огромную боль, но согласись, что ревность – ужасное чувство.

— Я все понимаю, но все-таки ему не следовало доводить все до расставания. Это глупо бросать девушку, не попытавшись узнать, правда ли то, что он ей не нужен.

— Мы все так считали, да и он сам жалел, что не смог додуматься до такого, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Но все это вполне объяснимо. И я понимаю его, ибо мне и самому пришлось пройти через это…

— Да, ваши случаи и правда чем-то похожи…

— Эй, Терренс, а ты не знаешь, когда твой отец разругался с твоей матерью? — все еще продолжая копаться в своем телефоне интересуется Даниэль. — Я имею в виду, сколько ему было лет на тот момент?

— Э-э-э… Сейчас… — Терренс слегка хмурится, задумавшись на пару секунд. — Отцу было двадцать пять, когда он женился на матери… По ее словам, она узнала о своей беременности спустя полгода, а еще через год родился я. Где-то через еще через год или полтора она узнала, что ждала Эдварда, и он родился через год… А все произошло, когда мне исполнилось три года… Если я все правильно посчитал, отцу было чуть больше тридцати, когда он ушел от матери. Тридцать два или тридцать три… Где-то в этом промежутке…

— Твоему отцу было двадцать пять на момент женитьбы?

— Да, а матери – двадцать.

— Интересно… Твой отец женился в двадцать пять, а ты решил жениться в двадцать шесть…

— Ну да, все правильно.

— Да уж, все произошло практически в одинаковом промежутке, — задумчиво говорит Питер. — Ну… Не считая случая с твоим отцом…

— Ох, да ладно, чего говорить об этом! — машет рукой Терренс. — Сейчас ведь все хорошо, и я считаю, что уже нет смысла говорить о том, что осталось в прошлом.

— Да… Ты прав…

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, которую нарушает Даниэль, смотрящий в экран своего смартфона:

— Эй, ребята, я нашел то видео! Интернет на моем телефоне работает ужасно, но посмотреть видео можно. Смотри, Пит!

Терренс встает с койки, встает по другую руку от Питера, слегка наклоняется и начинает смотреть видео на телефоне Даниэля. Стоит Перкинсу нажать кнопку воспроизведения, как по всей палате распространяются звуки хлопающих людей и голоса Эдварда, поющий на видео под гитару.

— Что-то он здесь какой-то измотанный… — задумчиво отмечает Питер. — Его как будто долго пытали и здорово промыли ему мозги.

— Отчасти так, — отвечает Терренс. — Это видео было снято вечером в тот день, когда дядю Майкла арестовали. Нам всем пришлось многое пережить, а он пострадал больше всех. Дядя вытащил из него все соки. Утомил морально и физически.

— Ну походу у него еще оставались силы, раз он решил спеть песенку, — предполагает Даниэль.

— Слушайте, а он классно поет! — отмечает Питер. — И здесь МакКлайф кажется довольно уверенным в себе. Не таким стеснительным, как при нас.

— Да уж, его милая, но бледная и усталая мордаха собрала очень много людей в подземном переходе, — с доброй усмешкой отмечает Даниэль. — Ну и своим сильным голосом он тоже подкупил всех.

— Подождите, вы сказали, что он пел эту песню в подземном переходе… А кто-нибудь знает, где он находится? Что-то я такого места не припоминаю!

— Я тоже не знаю, где это, — разводит руками Терренс. — Но Эдвард сказал, что оно находится где-то в центре Нью-Йорка. Представляйте, куда этого парня занесло! После ареста дяди мы с Ракель, Эдвардом и Наталией приехали ко мне домой где-то часов в восемь-девять. А мой братец решил пошляться черт знает где в столь позднее время.

— Ну знаешь, приятель, мы вообще-то живем не на окраине города, — отвечает Даниэль. — На машине можно добраться до центра города за считанные минуты.

— А что ты уже провел свое собственное расследование? — тихонько усмехается Терренс.

— Нет, я просто знаю этот подземный переход. В отличие от тебя я не брезгую пользоваться общественным транспортом и метро и ходить там, где часто сидят всякие бездомные в грязных шмотках и просят деньги.

— Чего это я брезгую? Я спокойно могу сесть в автобус и спуститься в метро. Не надо говорить так, будто я – какой-нибудь принц или король голубых кровей.

— Однако ведешь ты себя как королевская особа, у которой слишком высокие требования ко всему на свете.

— Эй, да тише вы! — восклицает Питер. — Дайте песню послушать! Не слышно ничего!

Терренс и Даниэль быстро замолкают, а последний немного прибавляет громкость на телефоне. После чего звуки видео в палате становятся немного громче. Несколько секунд все трое вслушиваются в песню, которую Эдвард исполняет на видео, слегка хмурясь из-за непонимания слов и отмечая, что игра и пение МакКлайфа-младшего просто великолепны.

— Слушайте, кто-нибудь объясните мне, о чем он поет, — говорит Даниэль. — Я ни черта не могу ничего понять!

— Он поет про романтику, любовь и все, что с ней связано, — не отрываясь от телефона, отвечает Терренс. — Впрочем, как раз в духе моего братца. Ведь он у нас слишком сентиментальный и чувствительный мальчик.

Даниэль и Питер отрывают свои взгляды от телефона и удивленно уставляются на Терренса.

— Не надо так на меня смотреть! — восклицает Терренс. — Это слова Эдварда! Я и сам не знаю испанского!

— Испанский? — округляет глаза Даниэль. — Этот раздолбай знает испанский?

— Говорит, что знает. И продемонстрировал это, когда перекинулся с Наталией парой слов. Решил немного повыпендриваться и притвориться крутым. Ну а раз она ничего не сказала, значит, мой братец ходил хоть на какие-то уроки до того, как его выперли из школы из-за того, что мачеха перестала оплачивать обучение.

— Хм… — Даниэль на пару секунд призадумывается. — Единственные два слова, которые я знаю на испанском – это « hola », что означает « привет » и « amigo » – « друг ».