Время около часа дня. Терренс и Даниэль находятся у здания больницы, немного нервничая из-за того, что им предстоит поговорить с Питером. Друзья довольно быстро доезжают до больницы, поскольку дороги сегодня практически свободные, и успевают о многом поболтать с надеждой немного расслабиться.

— Кстати, а ты уже говорил с Джорджем? — интересуется Терренс, выходя из машины и захлопывая дверь водителя. — Он знает, что мы здесь?

— Да, я позвонил ему вчера и передал все, что ты сказал, — отвечает Даниэль, захлопнув за собой дверь. — Смит ужасно обрадовался, когда я сказал об этом. И раза два-три спросил меня, не вранье ли это.

— Думаю, мы все отреагировали точно также. — Терренс закрывает свою машину на ключ, который затем прячет в кармане своей куртки. — Да, а Джордж приедет в больницу?

— Да, но немного позже. Примерно к двум часам или что-то вроде того. Сказал, что у него будет встреча с парой артистов, с которыми он работает.

— Думаю, это даже хорошо. Мы ведь еще не знаем, как все это пройдет.

— Вот именно! — Даниэль отходит от машины, пока Терренс еще раз проверяет, закрыта ли она. — Было бы неплохо сначала разведать обстановку.

— Чем мы сейчас и займемся! — Терренс быстро догоняет Даниэля, который уходит немного вперед, и вместе с ним направляется ко входу в больницу.

— Ох, если честно, я как-то нервничаю , — медленно выдохнув, признается Даниэль. — На сердце становится тяжко, когда я думаю о том, что нам предстоит увидеть блондина.

— Почему? Боишься, что Питер не захочет нас видеть?

— Скорее захочет ли он видеть меня. Я понятия не имею, как буду разговаривать с ним после того, что между нами было. И смогу ли я вообще что-то сказать…

— Но ведь Роуз сам сказал, что не держит на тебя зла. Даже извинился перед тобой, насколько я помню.

— Это не меняет суть дела. Да и его извинения могло быть неким отчаянием.

— А мне показалось, что он был совершенно искренен. Питер правда сожалел о том, что сделал, и извинился от всего сердца.

— Ох, это мне нужно просить у него прощения, — устало вздыхает Даниэль. — Ведь это я спровоцировал практически все наши конфликты и отчасти виноват в том, что он столько времени боролся за жизнь.

— Не буду отрицать, что ты и правда поступил с ним некрасиво. Но возлагать всю вину на себя тоже не надо. У Питера и без тебя была целая куча проблем.

— Тем не менее я реально чувствую себя виноватым перед Питером. И жутко нервничаю… Наверное, меня начнет трясти перед тем, как мы зайдем в его палату.

— Слушай, чувак, я тоже сильно нервничаю из-за того, как все пройдет, — устало вздыхает Терренс. — Но, по крайней мере, я не ругался с Питером, хотя в какой-то степени и чувствую себя виноватым из-за того, что не смог помочь ему.

— Именно это меня и беспокоит! Чувство вины! Я не знаю, как смогу загладить свою вину перед блондином и заслужить его прощение. Питеру пришлось многого натерпеться от меня, даже если я совсем не хотел причинять ему боль.

— Не похоже, что сейчас он злится на тебя. И в телефонном звонке, и в предсмертной записке он ясно дал понять, что никого не винит в том, что произошло. Ни меня, ни тебя, ни кого-то еще.

— Если бы я раньше знал, что происходит с Питером, то никогда бы не стал провоцировать его. И не позволил бы ему губить себя. Увидел бы, что он режется, – сделал бы все, чтобы заставить его прекратить это дело. Я бы не бросил Роуза, если бы знал, что с ним происходит.

В этот момент Даниэль и Терренс заходят в здание больницы, где ходит много сотрудников медперсонала и обычных людей, и начинают осматриваться вокруг. А когда Перкинс заканчивает свою мысль, МакКлайф-старший с жалостью во взгляде смотрит на своего приятеля и легонько хлопает его по спине, мягко сказав:

— Не вини себя, Дэн. Никто из нас не знал этого. Хотя мы всеми силами пытались помочь ему. Да и Пит сам не хотел, чтобы кто-то помогал ему. Он закрылся ото всех и отказался от любой помощи.

— Просто нам обоим нужно было поехать к нему домой как можно быстрее. Нельзя было вести себя как трусливые мудаки и оттягивать эту поездку до последнего. Да, у нас не получилось поговорить с ним в агентстве. Но можно было отправиться к нему домой немного позже. А мы, блять, тянули…

— Да, здесь мы сильно облажались. Искали себе оправдания и отказывались собраться с духом и поехать к нему домой.

— Это точно! — низким голосом говорит Даниэль и усмехается без эмоций на лице. — Но зато когда мы узнали о намерении Питера свести счеты с жизнью, то мы тут же помчались к нему на всех порах, надеясь стать этакими героями и веря, что сможем спасти друга в последний момент. Что-то вроде сцен из кино, когда человек выпрыгивает из окна здания за секунду до того, как сработает бомба.

— Если бы мы приехали позже, то Роуз уже откинул бы копыта. Мы бы уже точно не смогли спасти его! А так мы с тобой сделали все, чтобы не дать ему умереть.

— Однако нельзя отрицать, что мы начали шевелить задницами лишь за некоторое время до того, как Пит попытался покончить с собой.

— Черт, Даниэль, ну чего ты начинаешь настраивать себя на худшее? — устало стонет Терренс. — Радуйся, Питер пришел в себя! Он выжил после того, как ему в кровь занесли инфекцию.

— Думаешь, я не рад?

— Судя по твоей кислой роже – нет.

— Ошибаешься, МакКлайф, я реально рад, что Питер остался в живых. Но я жутко нервничаю из-за того, как он встретит нас. В частности, меня.

— Я все понимаю, но самое страшное осталось позади.

— Да, и осталось самое сложное.

— Ох, Перкинс, ну хватит быть таким хмурым. Неужели ты опять поругался с Анной из-за какой-нибудь мелочи? И поэтому ходишь такой расстроенный?

— Нет-нет, я не ругался с Анной. Наоборот – она поддерживает меня и утешает. Я не знаю, что делал бы без этой чудесной девушки.

— Тогда прекрати быть таким пессимистичным и винить себя одного, — уверенно говорит Терренс. — Мы все в той или иной степени виноваты. Но это не значит, что надо зарывать голову в песок и притворяться невидимкой.

— Зато ты резко обрел крылья за спиной и начал верить в лучшее. — Даниэль вопросительно смотрит на Терренса, слегка нахмурившись. — Что за метаморфозы, МакКлайф? Еще недавно ты был мрачнее тучи и говорил, что все потеряно, а теперь вдруг стал ходячим позитивом.

— День не длится вечно, а время идет и меняет все в твоей жизни, — загадочно улыбается Терренс. — Вот и я меняюсь день ото дня.

— Черт, ты еще о жизни начни философствовать!

— А что удивительного? Просто жизнь начинает налаживаться. Вот я и радуюсь.

— Это получается, мы типа поменялись ролями? — по-доброму усмехается Даниэль. — Сначала ты ходил какой-то угрюмый и подавленный, а теперь я?

— Походу, да.

— Да, Терренс, ну и хамелеон ты… — Даниэль хитро улыбается. — Ну или просто у кого-то был классный секс, который невозможно забыть.

— Секс – это всего лишь прекрасное дополнение, которое делает мою жизнь лучше и позволяет хорошенько расслабиться. А в целом хорошее настроение – следствие факта, что в моей жизни все начинает налаживаться.

— Ну ладно. Раз ты взял на себя ответственность утешать меня и не дать мне стать равнодушным овощем, то флаг тебе в руки.

— Считай это моей благодарностью за то, что ты поддерживал меня тогда, когда мне было плохо, — дружелюбно отвечает Терренс. — Тогда я нуждался в любом добром слове и парочке объятий от человека, который дал бы мне понять, что все будет чики-пуки.

— Не мог же я позволить тебе становиться подобием овоща, каким ты был, когда твоя красотка едва не бросила тебя. Раз ты мой друг, то я обязан помогать и поддерживать тебя. А я знаю, что значит настоящая дружба и умею пользоваться тем, что мне дают, и отдавать что-то взамен.

— Спасибо, приятель.

Терренс и Даниэль с легкой улыбкой обмениваются хлопком по спине, по дороге по-дружески приобняв друг друга. Несколько секунд парни ходят по холлу больницы, а в какой-то момент решают еще раз осмотреться вокруг. Тогда Даниэль замечает обеспокоенных блондинку и брюнетку, стоящих в сторонке и о чем-то разговаривающих.

— Эй, смотри! — восклицает Даниэль. — Там Джессика и Хелен!

Терренс переводит взгляд туда, куда смотрит Даниэль, и узнает в тех девушках Хелен и Джессику. В какой-то момент подруги переводят на них свой взгляд и машут им рукой, дабы привлечь к себе внимание. Парни быстро кивают и направляются к девушкам, которые также выглядят взволнованными и смотрят на них с испугом в округленных глазах.

— Привет, Терренс, Даниэль… — здоровается Хелен.

— Привет, Хелен, Джессика, — говорит Терренс.

— Привет, девчонки! — восклицает Даниэль.

— Привет, мы увидели вас, как только вы зашли в больницу, — со скромной улыбкой добавляет Джессика.

— А мы не сразу вас увидели, будем честными, — пожимает плечами Терренс.

— А вы давно ждете нас? — интересуется Даниэль.

— Нет, мы и сами приехали буквально пару минут назад, — помотав головой, дружелюбно отвечает Хелен.

— Не знаю, как вы, парни, но мы с Хелен, немного волнуемся, — признается Джессика, крепко сжимая ремешок сумки, что висит у нее на плече.

— Мы тоже сильно нервничаем… — проводя рукой по своим волосам, задумчиво отвечает Даниэль.

— Но стараемся мыслить позитивно, — добавляет Терренс.

— По крайней мере, одному мы можем радоваться точно, — задумчиво отмечает Джессика. — Питер все-таки выжил. Заражение крови не убило его.

— Я тоже безмерно счастлива, — бросает легкую улыбку Хелен. — Но была бы еще счастливее, если бы Питер больше не пытался причинить себе вред.

— Надеюсь, что мы сможем убедить его остановиться, — выражает надежду Даниэль. — Не знаю, как, но нельзя допустить, чтобы он снова пытался убить себя.

— Ни в коем случае. Если мы не сделаем что-то сейчас, то потом может быть уже поздно.

— Мы с Даниэлем не собираемся бросать Питера, даже если он откажется от помощи и оттолкнет нас от себя, — уверенно заявляет Терренс. — Теперь у нас нет права что-то упускать и искать оправдания. Мы должны сделать все, чтобы помочь этому парню.

— Да, без всяких сомнений, — уверенно добавляет Даниэль. — Если будет нужно, то мы будем готовы пожертвовать всем чем нужно. Лишь бы спасти нашего друга.

— Мы тоже не оставим его, — уверенно заявляет Джессика. — Сейчас каждый из нас нужен Питеру, как никогда. И мы не можем оставлять его одного. У парня нет никого, кроме нас, его близких друзей.

— Да, у него ведь даже нет семьи, — с грустью во взгляде тихо добавляет Хелен. — Была мать, но она предала его.

— Мы не бросим его, — уверенно заявляет Терренс. — Все, кто его знает, готов оказать ему всю необходимую помощь. Не только мы с вами.

— Да, наши девушки и еще очень многие люди искренне переживают за Питера, — дружелюбно добавляет Даниэль. — Они даже хотели поехать с нами, но мы сказали, что сначала хотим разведать обстановку.

— Моя мама тоже хочет, чтобы он поправился. Даже если не знакома с ним лично. Она такая… Беспокоится о тех, кого я знаю, даже если это незнакомый ей человек.

— В любом случае Пит не одинок, — задумчиво говорит Хелен. — У него есть мы с вами. И если он почувствует это, то мы сумеем убедить его рассказать причины своего поступка.

— Вот именно! — восклицает Джессика. — Раз мы его друзья, то должны доказать это.

— Мы готовы, — со скромной улыбкой уверенно отвечает Даниэль.

В воздухе на несколько секунд воцаряется тишина, после которой к Терренсу, Даниэлю, Хелен и Джессике подходит Льюис Тодд, держащий в руках какую-то папку с бумагами.

— Добрый день, молодые люди, девушки, — дружелюбно здоровается Льюис. — Я уже давно ищу вас по всей больнице.

— Здравствуйте, мистер Тодд! — вежливо здороваются Терренс, Даниэль, Хелен и Джессика и пожимают ему руку.

— А мы как раз собирались идти к вам в кабинет, — говорит Даниэль.

— У меня сейчас плановый обход всех моих пациентов, — признается Льюис. — Вы не нашли бы меня в моем кабинете.

— Так, значит, Питер пришел в себя? — неуверенно интересуется Хелен.

— Да, мистер Тодд, неужели то, что вы сказали мне по телефону, – правда? — интересуется Терренс. — Неужели Питер действительно пришел в себя?

— Да, мистер МакКлайф, ваш друг пришел в себя, — с легкой улыбкой отвечает Льюис. — Вчера одна из медсестер делала плановый обход и позвала меня, когда увидела, что Питер Роуз начал приходить в себя. Поначалу я не удивился, ибо ваш друг часто то приходил в сознание, то опять терял его. Но потом обнаружил, что он пришел в себя уже окончательно.

— И он больше не терял сознание со вчерашнего дня? — уточняет Даниэль.

— Нет, не терял.

— А как он себя чувствует? — интересуется Терренс.

— Пока что состояние мистера Роуза стабильное, хотя он еще очень слаб. Хотя это не мудрено, ибо он пережил огромную потерю крови, получил ее заражение и был без сознания. Не думайте, что он сейчас может резко встать и побежать.

— А он может говорить? — округляет глаза Джессика.

— Да, Питер может говорить. Я задал ему несколько вопросов, чтобы проверить, как работает его мозг. И к счастью, он все прекрасно понимает. С этим никаких проблем нет.

— И… — прикусывает губу Хелен. — Какова была его реакция, когда он очнулся?

— Не такая, какую бы вам хотелось получить. Когда Питер пришел в себя, то поначалу не понимал, что произошло, хотя и спросил, не умер ли он. А когда я сказал ему, что он живой и находится в больнице, то ваш друг, мягко говоря, не слишком обрадовался.

— А как вы думайте, он может еще раз попытаться предпринять попытку свести счеты с жизнью? — неуверенно интересуется Даниэль. — Не может случиться такого, что пока он находится в палате один, Питер захочет попробовать снова покончить с собой?

— Такое возможно, — задумчиво отвечает Льюис. — Но не беспокойтесь, мы очень внимательно наблюдаем за ним и регулярно посылаем кого-то из медсестер приглядывать за ним. И я постоянно проверяю его. У меня, конечно, много пациентов, но Питер находится под моим особым контролем.

— Ну а как его настроение? — интересуется Джессика. — В каком состоянии находится Питер? Подавленное? Агрессивное?

— Нет-нет, никакой агрессии я не наблюдаю. Скорее он безразличен к тому, что происходит. Просто делает то, что ему говорят. Пока никого нет, ваш друг просто лежит на койке и смотрит в потолок.

— Не пытался сбежать? — уточняет Терренс. — Не грозился убить себя?

— Нет, к счастью. Он не пытается сбежать и не проявляет никакой агрессии. Только лишь полностью безразличен ко всему, выглядит очень напряженным и практически не разговаривает.

— Думайте, он в депрессии? — с грустью во взгляде интересуется Даниэль.

— Возможно. Но вообще я думаю, ему просто стыдно . Стыдно за то, что он сделал. Стыдно перед теми, кто сейчас присматривает за ним. Стыдно перед вами. За все стыдно.

— А он что-нибудь говорил про кого-то из нас? — неуверенно интересуется Терренс.

— Питер спросил у медсестры, с которой я его оставил, как он здесь оказался. Ну и та девочка все ему объяснила. И сказала, что он расспрашивал ее про ребят, которые нашли его.

Терренс и Даниэль обмениваются коротким, грустным взглядом.

— А что именно он спрашивал? — интересуется Даниэль. — Вы не знайте?

— К сожалению, я не могу ничего вам сказать, — пожимает плечами Льюис. — Та девушка не сказала об этом, потому что ее срочно попросили кое-куда подойти. Но она успела обмолвиться о том, что он говорил что-то про стыд перед вами.

— А про нас с Джессикой он что-то говорил? — интересуется Хелен, бросив рядом стоящей Джессике короткий взгляд.

— Медсестра рассказала ему и про вас, — подтверждает Льюис. — И мистер Роуз поник еще больше. Полагаю, ему стыдно перед вами. Есть что-то, за что-то ему хотелось бы извиниться.

— Но вы ведь и сами говорили с ним, — отмечает Джессика. — Неужели вы сами ничего не можете сказать?

— Я уже сказал, что думаю об этом. Но могу сказать, что на данный момент ваш друг не думает о том, чтобы совершать еще одну попытку самоубийства. Не знаю… Может, он еще не до конца понимает, что с ним произошло… Может, ему просто все равно… Но пока что все хорошо.

— Боже, хоть бы Питер не сделал что-нибудь с собой… — тихо взмаливается Хелен. — Я так не хочу, чтобы он снова попытался свести счеты с жизнью…

— Не волнуйтесь, мисс Маршалл, — мягко говорит Льюис, с сочувствием смотря на Хелен. — Пока Питер находится здесь, он будет под присмотром врачей. Мы знаем , как справляться и с агрессивными людьми, и с такими, которые грозятся убить себя. Знайте, сколько таких случаев было на моей памяти. И с крыши грозились спрыгнуть, и спирт выпить, и ножницами себя проткнуть… И просто были агрессивными. Всякое было.

— А вдруг он сделает это обманным путем? — взволнованно интересуется Джессика.

— Не беспокойтесь, милые девушки. Ваш друг точно ничего не сделает с собой, пока он находится под присмотром медперсонала. А если и сделает, то мы немедленно примем необходимые меры.

— Ну знайте, мы уже ни в чем не можем быть уверены, — низким голосом говорит Даниэль. — Особенно сейчас, когда имеем дело с человеком, который хочет умереть.

— Понимаю. Но если очень захотеть, то можно выпутаться из этой ситуации. Хоть попытки самоубийства случаются часто, есть небольшой шанс спасти того, кто хочет умереть.

— А мы сможем помочь ему своими силами? — интересуется Терренс.

— Думаю, что сможете. У Питера не было никого, кто мог бы помочь ему пережить этот трудный период. Ему нужна поддержка человека, которого он ценит, любит и уважает. Этому парню не хватает любви, заботы и внимания. После разговора с вами у меня сложилось впечатление, что у него нет никого. Поэтому я считаю, что вы не должны оставлять мистера Роуза наедине со своими проблемами. Может, в глубине души он ждет вашей помощи, но боится попросить о ней. Так что не разочаровывайте его.

— Мы сделаем все возможное, чтобы помочь ему, — уверенно обещает Хелен.

— Я надеюсь. — Льюис окидывает всех взглядом и останавливает его на Терренсе. — Некоторые из вас должны понимать, что одиночество и молчание не всегда приносит вам что-то хорошее. Понимать, что иногда вам нужен кто-то, кто выслушал бы и поддержал вас. Одиночество – это, конечно, хорошо, ведь порой нам всем надо побыть одним и успокоиться. Но постоянно закрываться ото всех и скрывать свои настоящие эмоции и желание пойти еще на более ужасные поступки, о которых некоторые и думать боятся – это не дело.

Хелен, Даниэль и Джессика переводят свои удивленные взоры на Терренса, который немного теряется из-за этого и напряженно смотрит на всех.

— Думаю, вы знайте, о чем я говорю, мистер МакКлайф, — спокойно говорит Льюис. — Я не буду заставлять вас что-то говорить, ибо ваша жизнь меня не касается. Однако если вы захотите, то потом сами расскажите своим друзьям о чем-то, что вас беспокоит. Хотя даже если вы и молчали, я уверен, что некоторые люди подозревали, что у вас на душе не все спокойно.

— Но сейчас у меня все в порядке, — разводит руками Терренс. — И я ни на что не жалуюсь. Есть, конечно, кое-какие проблемы, но они потихоньку решаются.

— Да, может быть, сейчас у вас и правда все в порядке, и ваша жизнь начинает налаживаться, — спокойно говорит Льюис. — Тем не менее прошлое все равно очень трудно отпустить и забыть о нем, как будто этого никогда не было.

— Э-э-э… Мистер Тодд?

— Я не пытаюсь как-то задеть или заставить вас о чем-то подумать. Хотя догадываюсь, что в вашем прошлом было что-то, что до сих пор не дает вам покоя. — Льюис быстро прочищает горло. — Мне кажется, вам стало бы намного легче, если бы вы рассказали о своих переживаниях кому-то из своих друзей.

Терренс нервно сглатывает, чувствуя себя обескураженным, но стараясь никак этого не показывать. А тем временем Льюис обращает внимание на Даниэле, уставив свой взгляд уже на него и слегка нахмурившись.

— Мистер Перкинс, а вот что происходит с вами, я знаю, — задумчиво говорит Льюис. — Вы чувствуйте вину перед Питером. Такое чувство, что вам за что-то стыдно перед ним. Я уже давно это замечаю, даже если вы пытайтесь скрыть свои эмоции.

Теперь Терренс, Джессика и Хелен переводят свои взгляды на Даниэля, который, слегка побледнев, начинает нервно оттягивать рукав куртки.

— Э-э-э… — слегка прикусывает губу Даниэль, крепко сцепив пальцы.

— Я вижу, что вы искренне переживайте за этого парня и хотите, чтобы он поправился, — мягко говорит Льюис. — И вас будто бы гложет чувство вины за что-то такое. Уж не знаю, какие отношения были у вас с Питером в последнее время, но такое впечатление, что незадолго до его попытки суицида между вами что-то произошло.

— Да, вы правы … — неуверенно отвечает Даниэль. — У нас был конфликт… Как раз до того, как Питер попытался покончить с собой.

— И насколько я понимаю, он был серьезный?

— Я бы сказал, что да.

— И вы чувствуйте свою вину?

— Да . Я… И правда чувствую себя виноватым . На то есть много причин. Например, я искренне жалею, что не мог догадаться, что у Питера были какие-то серьезные проблемы. Не думал, что они настолько ужасные, раз он так легко взял лезвие и вскрыл себе вены.

— А вы и правда виноваты? В чем была суть конфликта?

— Все началось по моей вине, — с грустью во взгляде признается Даниэль. — Я довел Питера до того, что однажды он психанул и сильно обозлился на меня. Долгое время я говорил с ним о некоторых неприятных вещах. Хотя я ни в коем случае не хотел оскорбить его и всего лишь подшучивал. Однако это продолжалось так долго, что Роузу в итоге это надоело.

— Значит, вы хотите сказать, что ссора произошла по вашей вине?

— В дальнейшем я провоцировал почти все наши конфликты. В первый раз психанул Питер, а дальше начал психовать уже я.

— И в чем причина?

— Просто был оскорблен тем, что он просто так кричал на меня и ударил. Я не мог оставить это безнаказанным и впоследствии начал обращаться с ним очень грубо: оскорблял, унижал и даже избивал при любом удобном случае. Мы ругались как кошка с собакой. Терренс – свидетель. Ему приходилось наблюдать за нашими ссорами и пытаться предотвращать их.

— Это правда, — кивает Терренс. — И я поначалу не понимал, почему так происходило. Раньше они прекрасно ладили и были хорошими друзьями. А тут между ними будто черная кошка пробежала… Я лишь недавно узнал, почему они поссорились.

— Тогда я и предположить не мог, что эти эмоции были следствием его депрессии. Ведь обычно Питер – спокойный и скромный парень, который никогда не проявлял агрессию и всегда был довольно мягким.

— Да, такое бывает, — задумчиво отвечает Льюис. — При депрессии люди часто срываются на ком-нибудь. Даже если это кто-то близкий. Спокойный уравновешенный человек легко становится неуправляемым.

— Мне правда очень жаль, что я поступил с ним так некрасиво. И понимаю , что его реакция была вполне нормальной. Ибо я очень долго доставал Питера с тем, что оказалось его больной мозолью.

— Если это так, то я не мог отрицать вашу вину. Неужели вы сами не видели, что этому парню неприятно говорить об этом? Вам нравилось издеваться над ним?

— Клянусь, мистер Тодд, я совсем не хотел как-то оскорбить Питера и причинять ему боль, — с жалостью во взгляде оправдывается Даниэль. — У меня никогда не было никакого злого умысла. Наоборот – я хотел немного пошутить. Раньше же он нормально реагировал на эти вещи и психанул лишь в день нашего конфликта.

— Ну теперь вы видите, к чему привели ваши шутки.

— Я понимаю. — Даниэль на пару секунд опускает взгляд вниз. — Знаю, что так или иначе виноват в том, что произошло с Питером. Даже если он сказал, что ни в чем меня не винит.

— Ну хотя бы радует, что вы это понимайте. Но тогда зачем нужно было отвечать агрессией на агрессию? Вы понимали , что были неправы, но все равно набросились на мистера Роуза.

— Думаю, все дело в характере. Хоть я не очень вспыльчивый и не взрываюсь после одного обидного слова, все-таки меня можно вывести из себя. Ну и Питеру это удалось, когда он начал оскорблять и унижать меня и набросился с кулаками.

— Хм… — Льюис на пару секунд замолкает, слегка нахмурившись. — Значит, если бы Питер не ударил вас, вы бы смогли сдержать себя и не стали раздувать конфликт?

— Думаю, что да, — пожимает плечами Даниэль. — И вы не думайте, что мне это нравилось. Я вообще не люблю с кем-то ругаться.

— Скажите, а в последнее время вы не испытывали стресс? Усталость? Может, у вас были какие-то проблем, которые заставляли вас сильно нервничать?

— Я бы не сказал, что это проблема, но… Было кое-что, от чего устали мы все. Я, Питер и Терренс.

— Да, в конце августа мы закончили давать концерты по всей стране, — спокойно подтверждает Терренс. — Тогда мы действительно сильно устали, хотя и получили огромное удовольствие.

— Ну что ж… — слегка хмурится Льюис. — Вполне объяснимо… Полагаю, что конфликт спровоцировала также и усталость. Вы видели друг друга каждый день и могли хотеть побыть врозь.

— Да, мы жили вместе все время, что мы были в турне. Отыграем один концерт – садимся в автобус и едем в другой город. Хотя общество друг друга нас никогда не тяготило. Мы с удовольствием проводили время вместе. Только лишь в последние несколько дней до окончания турне Питер был каким-то отстраненным и практически ни с кем не разговаривал.

— А раньше мистер Роуз и мистер Перкинс ссорились?

— Нет, никогда! Ребята разругались лишь тогда, когда Роуз вышел из себя.

— И когда они оказывались в одном помещении с ним, то не могли спокойно работать? Они находили причину поругаться?

— Из-за этого у нас постоянно срывалась работа, и все наши попытки собраться вместе и поработать в студии над песнями, заканчивались уходом, по крайней мере, одного из них. Правда, до драки в моем присутствии дело дошло лишь в самом последнем их конфликте.

— Понятно… Ну… С претензиями Питера мне все более-менее понятно. Но какие претензии были у вас, мистер Перкинс?

— Хотя бы то, что он стал совсем безответственным, — пожимает плечами Даниэль. — Питер наотрез отказывался работать и постоянно просил перенести все на завтра. Немного остыв, я был готов закрыть глаза на оскорбления и атаки с кулаками. Но он опять дал повод обозлиться на него, когда перестал проявлять какое-либо участие в работе группы. Мне казалось, что после тура Питер заболел чем-то вроде звездной болезни и считал, что ему все обязаны, а слава сама придет к нему в руки.

— Кроме того, Питер часто приходил в студию в ужасном состоянии, — добавляет Терренс. — Страдал похмельем после того, как до этого выпивал где-нибудь в баре или клубе.

— Выпивал? — удивляется Льюис.

— Да, и мы считаем, что Роуз выпивал прилично. Не ограничивался одним стаканом. Питер явно напивался в стельку.

— Вот оно что…

— Еще и наш менеджер сильно давил, — признается Даниэль. — Не стеснялся оскорблять и унижать всех троих… Он считал, что мы ничего не делаем и не хотим работать, полагая, что все сделают за нас.

— Хотя мы с Даниэлем были готовы работать, как проклятые, — добавляет Терренс. — Ибо прекрасно понимали, что чтобы чего-то добиться, надо очень многого работать. Все дело было именно в Питере. В его нежелании работать. Из-за него работа стояла на месте.

— Понятно… — Льюис, продолжая хмурится, начинает поглаживать свой подбородок. — Мистер Перкинс, а когда именно вы начали чувствовать себя виноватым перед Питером?

— Ну… — задумчиво произносит Даниэль. — Если честно, когда я не видел его, то немного успокаивался и уже не был таким агрессивным, хотя продолжал злиться на этого человека. Однако когда мне, Питеру и Терренсу пришлось встретиться с нашим менеджером, и я увидел, до чего себя довел этот парень, мои обиды сразу куда-то улетучились, а руки опустились. Он был в настолько ужасном состоянии, что мне стало жалко его. У меня пропало все желание кричать на него и обвинять в том, что он рушит нашу группу. Тогда я и призадумался о том, было ли все это правильно…

— Ладно, а тогда почему вы оба не поддержали его в тот момент? Неужели вы оба тянули до последнего и оставили Питера одного, прекрасно понимая, что с ним что-то не так?

— Да, это наша вина… — виновато склоняет голову Терренс. — Мы признаем это…

— Мы чувствуем себя виноватыми из-за того, что мы не поехали к Питеру домой гораздо раньше, — с сожалением признается Даниэль. — Нам нужно было остаться с ним, даже если бы он стал прогонять нас. Знаем, что нас вряд ли можно назвать хорошими друзьями. Но мы хотим все исправить и дать ему понять, что он может во всем на нас положиться.

— Это было некрасиво с вашей стороны, но я не собираюсь вас осуждать. — Льюис едва заметно улыбается. — Самое главное – вы вовремя вызвали скорую и привезли его сюда. Хотя не могу не сказать, что теперь вы не должны упустить свой шанс. Вы обязаны сделать все возможное, чтобы помочь этому парню. Выслушать его. Поддержать.

— Мы сделаем все возможное, — уверенно обещает Даниэль и переглядывается с Терренсом, который энергично кивает. — Не сомневайтесь.

— Мы с Джессикой тоже не оставим его! — уверенно заявляет Хелен.

— Насчет вас, мисс Маршалл, у меня нет никаких сомнений, — отвечает Льюис и переводит свой взгляд на Хелен, пока Терренс, Даниэль и Джессика начинают смотреть уже на нее. — Думаю, вы так или иначе помогли Питеру прийти в себя и выкарабкаться тогда, когда никто уже не надеялся на это. Вы были рядом с ним все время, когда я разрешил вам приходить к нему в палату.

— Да, и я безумно благодарна вам за предоставленную возможность. Мне было чуточку спокойнее, когда я находилась рядом с Питером и могла поговорить с ним и подержать за руку.

— А ведь я говорил, что он мог чувствовать ваше присутствие. Он определенно слышал ваш голос или чувствовал ваше присутствие и решил вернуться в реальный мир ради вас.

— Не знаю… — задумчиво отвечает Хелен. — Может быть, вы правы…

— Я всегда был сторонником мнения, что люди могут слышать чьи-то голоса, когда находятся без сознания, и идти на их зов.

— Думаю, в этом есть доля правды…

— Да, и вот еще что… — задумчиво говорит Льюис, слегка улыбнувшись Хелен. — Не бойтесь сказать ему то, что вы хотите сказать. У меня нет сомнений в том, что для Питера вы значите очень многое, судя по всему, что рассказали вы и ваши друзья.

— Думайте, он бы понял меня?

— По крайней мере, пусть знает, какого ваше настоящее отношение к нему. А там будь что будет. К сожалению, в этом случае я уже не смогу ничем помочь. Все будет зависеть уже от него самого.

— Кто знает, мистер Тодд… — тихо вздыхает Хелен, с грустью во взгляде обняв себя руками.

— Но давайте все же будем надеяться, что какое-нибудь чудо сделает еще парочку людей счастливее, — с легкой улыбкой уверенно говорит Джессика.

— Вы верите, что оно случится? — интересуется Льюис.

— Хочу верить. Хочу видеть этих двоих счастливыми. Ну… Или хотя бы чтобы Питер узнал то, что Хелен хочет ему сказать.

— Ну а я хочу, чтобы вы, мисс Тэйлор, перестали злиться на Питера из-за того, что он прогнал вас из квартиры. Уверен, что это следствие его депрессии и эмоций.

— Честно говоря, я уже не злюсь на него, — с едва заметной улыбкой признается Джессика. — Я уже давно простила Роуза. Ведь… Я поступила почти так же, как и Даниэль… Сильно надавила на его больную мозоль…

— И вы тоже?

— Да, но поверьте, я очень сожалею об этом и хочу извиниться перед Питером при первой же возможности. Я понимаю, что не должна была этого делать. Ибо знала, что для него та тема была больной мозолью.

— Я рад, что вы так думайте, — одобрительно кивнув, мягко говорит Льюис. — И раз вы хотите извиниться, то желаю вам удачи.

— Спасибо, мистер Тодд.

— Помните, что я сказал вам всем, — настаивает Льюис, окидывает Терренса, Даниэля, Джессику и Хелен взглядом. — Уверен, вам сейчас это пригодится.

— Спасибо большое, мистер Тодд, — дружелюбно благодарит Терренс. — Спасибо, что потратили время на разговор с вами.

— Рад был помочь.

— Простите, мистер Тодд, а мы можем зайти в палату Питера прямо сейчас? — осторожно интересуется Даниэль. — Хотелось бы поговорить с ним и узнать, что заставило его пойти на попытку суицида.

— Да, конечно, я как раз хотел сказать вам об этом, когда пытался разыскать вас, — уверенно отвечает Льюис и прочищает горло. — Вы можете зайти к Питеру прямо сейчас. Только у меня будет две небольшие просьбы.

— Какие? — неуверенно интересуется Терренс.

— Поскольку Питер еще не окреп, я прошу вас не слишком напрягать его психологически. Не заставляйте его насильно говорить о том, почему он так поступил, поскольку это может ухудшить его состояние. Ни в коем случае не давите на него. Говорите на эту тему, только если он сам захочет.

— Нет-нет, мы не будем заставлять его говорить через силу. Питер расскажет все, когда сам посчитает нужным. И если посчитает нужным.

— Мы прекрасно понимаем, что ему будет непросто, — добавляет Даниэль. — Поэтому просто покажем ему, что он может на нас рассчитывать. Что мы готовы сделать для него что угодно.

— Я надеюсь, — произносит Льюис и прикладывает палец к губе. — Ах да, и еще кое-что… Я прошу вас соблюдать правило: в палате Питера не должно быть больше двух человек. Мы не знаем, как он отреагирует на ваше появление, и не спровоцирует ли это что-то плохое. К нему в палату могут зайти только двое.

— Мы все поняли, мистер Тодд, — уверенно кивает Даниэль. — Сделаем все так, как вы просите.

— Хорошо. Можете пока сходить к нему, а я чуть попозже зайду к нему и проверю, как он себя чувствует. Мы с вами еще не прощаемся.

— Спасибо большое, — дружелюбно отвечает Терренс.

— Ладно… А сейчас простите меня, я вынужден оставить вас. Мне еще нужно проверить некоторых пациентов. Желаю вам всем удачи.

Льюис поправляет свои очки на носу, разворачивается и куда-то уходит, оставляя Терренса, Даниэля, Джессику и Хелен одних и по пути уставив свой взгляд на бумаги в папке, которую он держит в руках.

— Все больше убеждаюсь в том, что этот врач – неплохой психолог, — задумчиво говорит Хелен. — Он как будто видит всех нас насквозь… И от этого мне становится не по себе…

— Да уж, проницательный дядька… — задумчиво говорит Джессика. — До сих пор не могу понять, почему он остановил свой взгляд на Терренсе и сказал что-то про одиночество, молчание и что-то еще…

— Если честно, я тоже не понимаю…

— Да, приятель! — восклицает Даниэль, переведя взгляд на Терренса и сильно нахмурившись. — Что Льюис имел в виду, когда он сказал, что ты что-то нам расскажешь, когда посчитаешь нужным?

— Э-э-э… — начинает нервничать Терренс, пока его глаза бегают из стороны в сторону. — Ничего особенного… Я… Позже расскажу об этом… Чуть-чуть позже…

— Льюис упомянул твой уход из кабинета, — задумчиво отмечает Джессика. — Может, он что-то решил для себя?

— Понятия не имею… — пожимает плечами Терренс.

— Ладно, давайте поговорим об этом позже, — спокойно предлагает Даниэль. — У нас сейчас есть более важные дела.

— Да! Мы должны поговорить с Питером. Точнее, попытаться поговорить.

— Это будет непросто, — неуверенно говорит Хелен. — Особенно Даниэлю и Джессике. Ведь они издевались над Питером из-за его неудач в отношениях с девушками.

— Я уже много раз говорил, что сожалею об этом, — спокойно отвечает Даниэль.

— И я понимаю, что перегнула палку, когда дала ему понять, что он – неудачник из-за проблем в отношениях с девушками, — с сожалением говорит Джессика.

— И мы поступили плохо, когда боялись ехать к Питу домой, чтобы обо всем с ним поговорить, — с грустью во взгляде говорит Хелен. — К сожалению, мы слишком поздно решились.

— Даниэль правильно сказал, что мы решили стать героями лишь тогда, когда Роуз откровенно дал понять, что собирается убить себя, — отмечает Терренс. — А до этого мы с парнями разбежались по разным углам: Питер губил себя, Даниэль занимался чем-то еще, а я пытался как-то спасти группу, дабы показать нашему менеджеру, что мы работаем.

— По крайней мере, мы вовремя очухались, — отмечает Джессика. — Точнее, ты и Даниэль успели вовремя приехать к Питеру домой. Льюис все правильно сказал.

— Да, ребята, вы молодцы, что не стали ждать нас и сразу поехали к нему, — мягко говорит Хелен. — Если бы вы решили ждать, могло бы быть очень поздно. Если бы вы решили дождаться нас, вряд ли мы застали Питера живым.

— А еще повезло, что ни одна из вас не увидела тот кошмар, что был в квартире Питера, — добавляет Даниэль. — Я имею в виду… Не увидели полуживого блондина, лежащего в лужи крови без сознания, практически не дыша.

— Однако нам все равно пришлось лицезреть его кровь на стене и полу, — напоминает Джессика. — Мы ведь приехали туда, чтобы убраться. Нельзя же было позволить квартире превратиться в какие-нибудь джунгли.

— Ох, мы бы и сами убрали там все… — задумчиво отвечает Терренс, запустив руку в свои волосы. — Но поскольку скорая быстро увезла Питера в больницу, и мы находились в огромном шоке, то квартира осталось неубранной.

— Да, и нам правда очень жаль, что вам пришлось увидеть тот ужас… — с сожалением говорит Даниэль. — Надо было самим взять себя в руки и прибраться там.

— Все в порядке, — спокойно отвечает Хелен. — Мы потратили не так уж много времени на то, чтобы отмыть стены и полы от крови, выбросить весь мусор и расставить вещи по своим местам.

— Все равно извините нас, — с сожалением говорит Терренс. — Мы не хотели, чтобы вы видели такое…

— Боже, парни, перестаньте, пожалуйста, — дружелюбно отвечает Джессика. — Все в порядке, не надо перед нами извиняться. Считайте это нашей благодарностью за все, что сделали для нас и блондина.

Терренс и Даниэль ничего не говорят и просто слегка улыбаются.

— Ох, ладно, ребята, давайте уже пойдем к Питеру, — предлагает Хелен.

— Э-э-э… — задумчиво произносит Терренс и водит рукой по своему животу, чувствуя легкое урчание. — А я бы сначала хотел сходить в кафетерий и немного перекусить. Хотя бы выпить кофе со свежей булочкой. А то я кручусь как белка в колесе с раннего утра и не успел нормально поесть.

— Ну раз так, я с удовольствием составлю тебе компанию, — отвечает Даниэль. — Хоть я не очень хочу есть, могу взять себе что-нибудь вкусненькое и посидеть с тобой. Поболтаем немного, а девчонки пока могут сходить к Питеру.

— Э-э-э… — запинается Джессика. — Вообще-то, мы и сами хотели сходить в кафетерий…

— Да, я бы с радостью выпила кофе, — соглашается Хелен. — А то из-за этих переживаний я почти не спала ночью. И так нервничала, что не смогла ничего съесть на завтрак.

— Поэтому давайте сходим в кафетерий и съедим что-нибудь. — Джессика приобнимает Хелен за плечи. — А то нам с вами придется приводить эту впечатлительную красавицу в чувства, если она от голода будет едва таскать ноги или свалится в обморок.

Терренс, Джессика, Хелен и Даниэль разворачиваются и направляются в ту сторону, где расположен кафетерий.