Наступил новый день. Время около пятнадцати минут первого дня. Один из самых крупных аэропортов города Нью-Йорк. Наталия ждет своих родителей Летиции и Энтони, которые вот-вот должны прилететь из Мехико в Нью-Йорк. Девушка не скучает в одиночестве, потому что с ней находится Эдвард. Влюбленные слегка нервничают, поскольку им предстоит объяснить причину своего расставания и раскрыть все свои секреты. Тем не менее Эдвард и Наталия стараются как-то отвлечься от плохих мыслей и заводят разговор о вчерашнем дне, сидя в зале ожидания на металлических, не самых удобных и комфортных стульях, держа пальцы обеих рук сцепленными и внимательно слушая все объявления.

— Здорово мы вчера провели время, — с широкой улыбкой говорит Наталия, положив одну ногу на другую. — Давно я так классно не гуляла с близкими людьми!

— Да, это было реально круто! — бодро отвечает Эдвард, откинувшись на спинку стула. — И могу сказать, что впервые за долгое время я наконец-то почувствовал себя лучше. Это то, что мне было так нужно!

— Если честно, то я уже и забыла, как это здорово – дурачиться с близкими людьми. Конечно, я проводила время с девчонками, но это было не так хорошо. Вчера я буквально оторвалась по полной.

— Даже было как-то грустно, когда нам пришлось прощаться и расходиться по домам. Так хотелось, чтобы это время длилось как можно дольше.

— Я даже знаю , почему, — скромно хихикает Наталия. — Потому что ты оторвался по полной, когда решил немного поиздеваться над своим братом. Хотя вы оба не могли перестать мучить друг друга! Только дай повод – и вы уже начинали обмениваться подзатыльниками.

— Но зато мне было весело! — тихо усмехается Эдвард. — Всегда обожал гонять своего братца и надирать его прекрасный зад. А то пока я не следил за ним, наш прекрасный Терри что-то распоясался. Вот и пришлось немного приструнить этого петушка.

— Уверена, что он сказал Ракель то же самое, ибо уверен, что держит тебя на коротком поводке.

— Пф, это ему так кажется ! Он может думать все, что хочет, но мой братик под моим контролем. Делает то, что я ему говорю.

— Ох, опасно, когда два человека так решительно настроены заполучить контроль друг над другом, — шутливо отвечает Наталия, откинувшись на спинку стула. — Ибо это точно будет бомбой!

— Лично я получаю удовольствие от того, что надираю Терренсу зад. Знаешь, как мне этого не хватало!

— Говоришь так, будто ты помирился с ним ради этого.

— Не только ради этого, любовь моя. Но возможность погонять своего брата все же была одной из причин.

— Ну теперь ты ее получил и можешь оторваться за то время, что было потеряно.

— И я ею воспользуюсь! — уверенно обещает Эдвард. — Ведь это то, чего я так хотел! Знаешь, как давно я не чувствовал себя настолько хорошо! Вчерашний день определенно придал мне немного подзарядки.

— Да я уже поняла, — скромно хихикает Наталия.

— Пожалуй, это первый раз, когда мне удалось расслабиться целиком и полностью. Я никогда отрывался по полной, ибо меня постоянно что-то сдерживало. Не только скромность…

— Есть такое, — задумчиво соглашается Наталия. — Раньше ты и правда казался зажатым и напряженным. Однако сейчас ты немного раскрылся и показал настоящего себя.

— Ты права. Раньше я не был собой. Не показывал свою настоящую сторону. Из-за своих проблем.

— Это правда… — Наталия пожимает плечами. — Не знаю, может, ты просто чувствовал себя как-то некомфортно в нашей компании… Стеснялся нас из-за того, что никого не знал… Я понимаю, насколько это тяжело – влиться в коллектив. Не всегда это получается. Тебя могут где-то не принять.

— Отчасти я согласен с тобой. Я не хотел показаться наглым, невоспитанным человеком и оставить о себе неприятное впечатление. Поэтому я и старался вести себя как можно скромнее и тщательнее выбирать слова. Не выражал все свои чувства и эмоции и многое держал в себе.

— Знаешь, милый, с одной стороны, это очень хорошо, что ты старался показать себя с лучшей стороны. Но с другой – тебе не стоило быть уж слишком скромным. Ведь ты видел, что Терренс, Ракель и их друзья приняли тебя хорошо. Поэтому ты мог быть чуточку посмелее.

— Да, я знаю, — скромно отвечает Эдвард. — Хотя я всегда как-то быстро сходился с людьми и не испытывал никаких проблем с тем, чтобы подойти к человеку и познакомиться с ним.

— Сомневаюсь, что ты подошел бы ко мне в кафе в тот день, если бы для тебя это было проблемой.

— Я бы не простил себя, если бы тогда не решил познакомиться с такой очаровательной девушкой.

— Хотя тогда ты казался уверенным в себе. Будто точно знал, чего хотел получить. Но как познакомился с МакКлайфами, так мгновенно стал милым стесняшкой.

— Просто переживал из-за проблем, которые нас всех объединяли. Но теперь я не вижу смысла бояться, ибо теперь моя семья знает всю правду. Какая бы ужасная она ни была.

— Не думай об этом, любимый, — мягко говорит Наталия, нежно погладив Эдварда по щеке. — Ты уже сделал достаточно для того, чтобы тебя поняли и простили. Я считаю, что настало время стать более уверенным в себе.

— Я уже стал! — с легкой улыбкой уверенно признается Эдвард. — Мне удалось избавиться от страха и дискомфорта, что я испытывал, когда находился в компании Терренса, Ракель и их друзей. Сейчас я уже не боюсь говорить о чем-то более открыто и уверенно. Ибо знаю, что меня поймут. Что на меня не посмотрят как-то косо.

— Да, я уже заметила. Ты действительно изменился в последнее время и стал более уверенным в себе. На мой взгляд, раньше в тебе было намного меньше уверенности.

— Может быть. Но во всем виноваты лишь все те проблемы и факт, что я еще не успел привыкнуть к тому, что в моей жизни появилось так много людей сразу. Долгое время я был одинок и рассчитывал только на себя. А тут у меня сразу появилось столько близких людей… Я… Я как-то растерялся , если честно.

— Понимаю. Трудно привыкать к огромному количеству людей, которые тебя окружают, если ты мало с кем общался слишком уж близко.

— Ты права… — задумчиво соглашается Эдвард. — Я не привык находиться в больших компаниях. И из-за этого чувствую себя не в своей тарелке. Правда, несмотря на это, мне легко найти с незнакомцем общий язык. Думаю, это уже мои проблемы с психикой… Из-за них я могу легко общаться только с теми, кого хорошо знаю. А еще мне никогда не приходилось общаться с более, чем одним человеком одновременно. В последний раз я был окружен большой компанией в подростковые года, когда было много людей, которые общались со мной.

— Это обычная застенчивость, Эдвард, в этом нет ничего странного, — с легкой улыбкой мягко отвечает Наталия. — Я прекрасно понимаю человека, который не может находиться в большой компании людей. Особенно если он не знает их.

— Думаю, скромность действительно украшает человека, — задумчиво говорит Эдвард. — Только если она не чрезмерная. Хотя вынужден признать, что в наше время нельзя быть таким. Порой приходиться действовать жестко и бессовестно.

— Это верно.

— Однако теперь я не хочу быть таким. Потому что мне надоело быть все время в одиночестве. Я так долго находился в нем, что теперь чувствую себя очень тоскливо. Закрывался в себе намеренно и не спешил делиться своими чувствами и эмоциями.

— Теперь ты не один, Эдвард, — мягко говорит Наталия, кончиками пальцев проведя по щеке Эдварда и положив свободную руку ему на колено. — У тебя есть много близких людей, которые помогут тебе.

— Я знаю. И больше не буду закрываться от других. Теперь мне нужно с кем-то разговаривать. А иначе я сойду с ума.

— А в тот момент ты разве не хотел с кем-то поговорить? Неужели тебе нравилось все держать в себе?

— Мне было стыдно с кем-то говорить. Чувство вины угнетало меня. Заставляло отдаляться от людей все больше и больше. Что-то говорило мне, что если я отдалюсь от других, то так будет лучше для меня и всех. Наверное, я так думал еще и из-за своей неуверенности в себе.

— Но теперь все уже позади. — Наталия, с сочувствием смотря на Эдварда, мягко кладет руку на его плечо и приобнимает его одной рукой. — Ты можешь перестать думать об этом и мучить себя. Мы простили тебя и дали шанс доказать, что для тебя мы – не пустое место. А то, что ты чувствуешь свою вину, говорит о том, что у тебя есть доброта, сожаление, сочувствие и еще очень много хорошего.

— Ох… — устало вздыхает Эдвард. — Еще бы с твоим родителями объясниться и доказать им, что я не хотел, чтобы все так получилось…

— Уверена, что они поймут тебя, — с легкой улыбкой уверенно говорит Наталия. — Ты прекрасно знаешь, что мои родители всегда относились к тебе очень хорошо и говорили о тебе только в положительном ключе. А если они увидят сожаление в твоих глазах, то поверят тебе так же, как это сделали я, Терренс и Ракель.

— Не знаю, Наталия… На этот раз будет намного сложнее. Намного сложнее, чем попытка извиниться перед тобой, Ракель или Терренсом. Это твои родители. Они не простят меня, когда узнают, как я с тобой обращался. А то еще и запретят нам встречаться.

— Боюсь этого больше всего на свете. Но что-то подсказывает мне, что все обойдется. Самое лучшее, что ты можешь сделать, – это оставаться честным.

— Я и так не собираюсь ничего скрывать. Может, не стану рассказывать обо всем слишком уж откровенно, но основное твои отец с матерью точно узнают.

— Давай будем надеяться, что они поймут тебя и простят.

— Я ужасно нервничаю, но понимаю, что хочу разобраться с этим сейчас, — с тревогой признается Эдвард, нервно потирая ладони. — Мне нужно знать, как они отнесутся к тому, что мы продолжили встречаться. Не станут ли они разлучать нас.

— Поверь, Эдвард, я и сама жутко взволнована и трясусь от страха. — Наталия опускает взгляд вниз, становясь заметно грустной и слегка напуганной. — От мысли, что мне придется рассказать им всю правду. Я сильно переживаю из-за того, как смогу рассказать о том, что со мной произошло. Мне… Будет противно вспоминать все это.

— Ты справишься , Наталия. — Эдвард, ранее обнимавший Наталию одной рукой, сейчас приобнимает ее еще крепче и мягко гладит ей плечо. — Ты у меня девочка сильная и не свернешь назад.

— Я определенно впаду в истерику и начну без остановки рыдать, когда только начну рассказывать всю эту историю. Из-за которой мне хочется умереть.

— Нет, любимая, не говори так! — ужасается Эдвард и целует Наталию в одну щеку, придерживая другую своей теплой мягкой ладонью. — У тебя все получится. Если твои родители позволят мне зайти к вам, то я буду с тобой и поддержу тебя. Буду держать за руку, если тебе будет легче. А если не сможешь говорить, то я сам все расскажу. Мне тоже будет противно, но я смогу объяснить все, что знаю с твоих слов.

— Нет, Эдвард, — резко мотает головой Наталия. — Я должна сама рассказать все, что со мной произошло. И я расскажу. Хоть в лепешку расшибусь и буду задыхаться от слез. Это правда должна звучать из моих уст.

— Хорошо, если ты сможешь, то рассказывай сама. Но в любом случае… Если ты не сможешь, то дай мне знать, и я продолжу.

— Хорошо, я дам тебе знать, — с легкой улыбкой обещает Наталия.

— Все будет хорошо, солнце мое. По крайней мере, тебя твои родители точно поймут и поддержат.

— Надеюсь. — Наталия переводит взгляд на Эдварда, улыбается ему гораздо шире и мило целует его в щеку. — Спасибо тебе большое.

Эдвард с легкой улыбкой чуть крепче обнимает Наталию, пока та кладет голову ему на плечо, почувствовав пальцы мужчины в своих волосах и приятное тепло, которым он щедро делится с ней. Они ничего не говорят несколько секунд и лишь слушают объявления по громкой связи, что раздаются по всему аэропорту буквально каждую минуту.

— Кстати, а сколько сейчас времени? — слегка хмурится Наталия. — Мне кажется, что я сижу здесь целую вечность.

Эдвард оглядывается по сторонам и видит огромное электронное табло, на котором показано точное время.

— Сейчас половина первого. Насколько я помню, уже было сообщено, что самолет из Мехико приземлился в Нью-Йорке. Значит, твои родители уже должны быть здесь.

— Скорее всего разбираются с багажом и документами. Это отнимает много времени.

— Тебе знать лучше. Ибо я не то, что за границей ни разу не был, так еще и в другие города не ездил.

— О, это ужасно утомительно… Я никогда не любила перелеты на самолете. После них я всегда чувствую себя, как выжатый лимон… И единственное, о чем я могу думать, – это о том, чтобы рухнуть на кровать и заснуть.

— Ну если твой самолет улетает часа в три ночи и приземляется ровно через сутки, то это вполне объяснимо.

— А если еще и в другую страну летишь, то джетлаг тебе обеспечен.

— И полагаю, ты так и не привыкла к этому, даже если часто летаешь на самолетах?

— Нет. Меня это выматывает. А порой и бесит.

— А часто летаешь?

— Относительно. Я каждый год улетаю куда-нибудь минимум один раз. На пару неделек, чтобы отдохнуть.

— Наверное, уже успела весь мир объездить?

— Ну не весь, но побывала уже во многих местах. Вот в последний раз я колесила по Италии. Целый месяц. Побывала во многих городах и попробовала кое-какие вкусности. Как-нибудь покажу тебе фотографии, которые я там сделала.

— А какая поездка была самой короткой?

— Наверное, поездка в Лондон, — задумчиво отвечает Наталия. — Когда я собиралась навестить Ракель, гостившую у своей тети Алисии. Для звезд это довольно спокойная страна, ибо там за ними редко бегают репортеры, журналисты и папарацци.

— И тогда за тобой увязался мой братец?

— Именно! Этот придурок купил билет на тот же рейс, что и я! Да мало того, наши места находились рядом! Ох… Слава богу, хоть не пришлось делить с ним комнату в отеле. А иначе я бы точно выгнала его в одних трусах.

— А вы точно не планировали лететь вместе?

— Типун тебе на язык! Я не приглашала его в свою компанию! И специально купила билет на ранний рейс с надеждой, что не увижу его рожу. Но нет! МакКлайф не оставил меня в покое, пока мы ждали новостей о начале посадки. Пытался напроситься в друзья и искал способы подкатить к Кэмерон.

— И сколько же вы там пробыли?

— Около недели. И добирались туда еще дня два-три. Нам пришлось очень долго ждать наш рейс, потому что его раз сто отменяли то из-за сильного снегопада, то из-за каких-то технических причин.

— И это было то, из-за чего вы оба были на взводе?

— Да я чуть не прибила этого осла! Я все ему высказала, когда мы наконец-то прилетели в Лондон! А разругавшись в пух и прах, мы с Терренсом разбежались в разные стороны.

— Он рассказывал, как ты порывалась убить его, — скромно хихикает Эдвард.

— Но зато поездка принесла свои плоды, — с легкой улыбкой отмечает Наталия. — Я провела отличное время с подружкой, и впервые за много лет встретилась с Алисией. Ну а твой братик убедил Кэмерон в том, что он не распространял про нее слухи. И как ты знаешь, они в очередной раз пособачились на виду у людей и страстно поцеловаться. Ну вот с тех пор он и встречается с девушкой, без которой вряд ли сможет жить.

— Без Ракель его жизнь и правда лишена смысла. Терренс не сможет заменить ее какой-то другой девушкой. Как он сам сказал, любая девчонка кажется блеклой на фоне твоей подруги.

— И даже если они ругаются как кошка и собака, эти голубки все еще вместе и планируют свадьбу.

— По крайней мере, в этот раз конфликты происходили из-за того, что они оба были в сильном напряжении. Возможно, у них были какие-то тайны, о которых они не рассказывали друг другу, но которые мучили каждого из них.

— Ну… — Наталия слегка прикусывает губу. — Что касается Терренса, то я могу предположить только то, что он до сих пор переживает за то, как поступил с моей подругой. А насчет Ракель я могу точно сказать, что она считала себя виноватой в том, что меня едва не изнасиловали. Мол, если бы она не пришла ко мне домой и не разругалась со мной, то ничего бы этого не случилось.

— Ракель ругалась с Терренсом как раз из-за этого.

— Ты знаешь об этом?

— Конечно. Это произошло в моем присутствии. Даниэль с Анной могут подтвердить это. Они и сами все слышали.

— Постой, так значит, ты знал причину? — слегка хмурится Наталия и переводит взгляд на Эдварда, оторвав голову от его плеча. — Знал, но ничего не сказал?

— Да, знал, — спокойно отвечает Эдвард. — Она поругалась с ним как раз из-за этого.

— Я догадывалась . Когда Анна рассказала мне об этом, то она пару раз упомянула тебя и дала понять, что ты тоже был свидетелем того, как Ракель накричала на Терренса и обвинила его в том, что ему плевать на нее и ее чувства.

— Твои догадки верны .

— Я так и поняла. — Наталия замолкает на пару секунд, а затем снова кладет голову на плечо Эдварда. — Хотя меня это поразило. Никогда не думала, что Ракель захочет обвинить себя в том, что все беды произошли со мной по ее вине.

— Вот Терренс и удивился. Он пытался объяснить ей, что она все себе придумала, но Ракель решила, что ее не понимают, и начала кричать на моего брата. Винить в том, что он не хочет понять ее чувства. Мол, она ему все, а он ей – ничего.

— Но это же неправда ! — широко распахивает глаза Наталия. — Терренс многое сделал для Ракель и готов на все ради нее.

— Да, но думаю, сейчас им все-таки удалось разрешить этот конфликт.

— Ты прав. Но все равно я никак не могу это понять. Разумеется, я сказала Ракель, что она напрасно винит себя в этом. И что я не обвиняла ее, когда сказала, что пошла в то место из-за того, что была в отчаянии после нашей с ней ссоры. Она вроде бы успокоилась, но кто знает…

— Ты бы видела, как Терренс был обескуражен, когда Ракель накричала на него. Как он тогда растерялся и возмутился одновременно. Мой брат тогда явно устал от нее, но в то же время не хотел все усугубить и с трудом держался, чтобы не сделать с ней что-то плохое и не высказать все, что он думает.

— И мне вполне понятны его чувства. Я бы и сама была обескуражена, если бы человек, для которого делаю очень многое, заявил, что он не чувствует моих заботы и поддержки.

— Уверен, тебе никогда не придется это слышать, — скромно улыбается Эдвард. — Ведь тебя окружают люди, которые еще не один раз скажут тебе « спасибо » и сами сделают для тебя все что угодно.

— Надеюсь, что я также не услышу и обвинения в измене или в чем-то подобном, — выражает надежду Наталия. — Я не хочу, чтобы кто-то заявил о моем предательстве и настроит всех против меня…

Наталия опускает взгляд на свои руки, но Эдвард мягко обхватывает одной рукой ее подбородок и приподнимает его, заставив девушку посмотреть ему в глаза и мягко сказав:

— Я уже говорил тебе, что такого больше никогда не повторится. И это не произойдет. Обещаю.

— Я верю, милый, — едва заметно улыбается Наталия.

— Клянусь, прежде чем предъявить тебе обвинения, сначала я постараюсь успокоиться и выясню все уже на холодную голову, а потом буду делать какие-то выводы и решать, кому какие обвинения стоит предъявить.

— Хотелось бы впредь обходиться без ругали. Я терпеть не могу с кем-то ссориться и выяснять отношения. Любые ссоры, конфликты и потасовки для меня равносильны удару ножом в спину. Я очень болезненно отношусь к этим вещам.

— Это было бы великолепно, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Я и сам больше не хочу никаких войн и разборок. Хочу жить в мире с теми, кого люблю всем сердцем.

— Пусть все так и будет.

Эдвард скромно улыбается и нежно гладит Наталию по щеке, заставляя ее широко улыбнуться и мягко погладив его по руке. Влюбленные еще несколько секунд ничего не говорят и лишь с огромной нежностью смотрят друг на друга, не обращая внимание на то, что происходит вокруг. И они бы определенно просидели бы так еще очень долго, если бы в какой-то момент мужчина вдруг не решил отвести взгляд в ту сторону, где ходят те, кто только что прилетел в Нью-Йорк.

— Ой, смотри! — взглядом указывает в сторону Эдвард. — Там случайно не твои родители идут?

Наталия резко переводит взгляд туда, куда сейчас смотрит слегка побледневший и начавший нервничать и дергать ногой Эдвард. Да и девушкой тоже овладевает волнение, когда она действительно видит своих родителей Энтони и Летицию Рочестер, идущих рядом друг с другом, что-то между собой обсуждающих и выглядящих довольно усталыми. Вскоре мужчина, толкающий вперед большую тележку с несколькими чемоданами, переводит взгляд в сторону Эдварда и Наталии и что-то говорит своей супруге, которая тоже смотрит в ту сторону. Видя, что супруги Рочестер подходят все ближе, влюбленные медленно поднимаются и несколько секунд просто смотрят на них. А затем все-таки решают подойти поближе к ним, стараясь вести себя сдержанно. Они всего лишь берутся за руки, пока медленным шагом направляются навстречу к супругам Рочестер.

В какой-то момент Наталия ускоряет шаг и отпускает руку Эдварда, оставляя его где-то позади себя. А когда между ними остается всего пару метров, девушка со слезами на глазах, но с легкой улыбкой на лице бросается в объятия Летиции. Женщина с радостью принимает и крепко обнимает свою дочь так, будто не видела ее много лет, чувствуя, как по ее глазам медленно катятся слезы, а сердце сжимается уже не так сильно. Энтони со скромной улыбкой смотрит на обеих, а вскоре подходит к ним и обнимает своих дочь и супругу, притянув к себе поближе и тихо выдохнув с облегчением.

Спустя несколько секунд Наталия отстраняется от Летиции и с легкой улыбкой сквозь слезы обнимает Энтони, находясь во власти сильны эмоций. Пока мужчина обнимает свою дочь, мягко гладит ее по голове и целует в макушку, Летиция со скромной улыбкой поглаживает их обоих по спине и просто наблюдает за ними. Это момент настолько трогательный, что Эдвард, стоящий на некотором расстоянии от семьи Рочестер, не пытается скрыть своей улыбки. Хотя все его тело сильно напряжено, а сердце бьется чаще от одной только мысли, что ему предстоит пережить очень непростой разговор.

Вскоре Наталия отстраняется от Энтони, вытирает с лица свои слезы, которые слегка подпортили ее макияж, сделанный в коричневых и черных тонах, и поправляет свои волнистые белокурые волосы.

— Я так скучала, — со слезами слегка дрожащим голосом говорит Наталия. — Если бы вы знали, как сильно!

— Мы тоже скучали по тебе, дорогая, — с легкой улыбкой мягко отвечает Летиция, заправляет прядь волос Наталии за ухо и тихо шмыгает носом. — Переживали до тех пор, пока не увидели тебя целой и невредимой.

— Это правда, милая, — подтверждает Энтони, погладив Наталию по щеке. — Мы боялись представить себе, что могли бы увидеть. Что могло бы случиться с нашей дочкой.

— Со мной все в порядке, не беспокойтесь, — слегка улыбается Наталия. — Теперь уже точно.

— Это заметно.

— Мы с твоим отцом вернулись бы раньше, но нам пришлось доделать кое-какие важные дела, — уверенно говорит Летиция.

— Но теперь мы дома и искренне надеемся, что теперь ты расскажешь нам обо всем, что с тобой произошло, — мягко добавляет Энтони. — Правда, ведь?

— Конечно, — со слезами на глазах кивает Наталия. — Я расскажу вам обо всем. Больше никакой лжи. Только правда.

— Помни, мы хотим знать правду не только о том, что сказали в новостях, но и о том, что с тобой сделал тот тип.

— Да-да, конечно. Я расскажу, клянусь.

Пока Летиция целует Наталию в щеку, Энтони останавливает свой взгляд на Эдварде, который резко бледнеет от испуга и на пару секунд опускает взгляд вниз, согнув руки в локтях и крепко сцепив пальцы.

— Наталия, а что здесь делает этот человек? — сильно хмурится Энтони.

— Какой человек? — интересуется Наталия, смотрит на Энтони и переводит взгляд на Эдварда. — А… Он… Э-э-э…

— Действительно, Наталия, что здесь делает Эдвард? — удивляется Летиция.

— Э-э-э… Ну… — Наталия слегка прикусывает губу, окинув Летицию и Энтони немного испуганным взглядом. — Понимаешь, все изменилось за последние несколько дней…

— Изменилось? Что ты имеешь в виду?

— Э-э-э… Я…

Энтони приподнимает руку вверх и делает подзывающий жест, смотря на Эдварда и громко подозвав его к себе:

— Эй, Эдвард, подойди к нам, пожалуйста!

Сначала Эдвард замирает и буквально перестает дышать, а затем медленными шагами подходит к семейству Рочестер и широко распахнутыми глазами стыдливо смотрит на Энтони и Летицию.

— Э-э-э… — запинается Эдвард. — Зд-дравствуйте, мистер Рочестер, миссис Рочестер… Рад вас видеть…

— Здравствуй, Эдвард, — спокойно говорит Летиция.

— Здравствуй, — сухо здоровается Энтони.

— Вы… — неуверенно произносит Эдвард. — Нормально… Долетели?

— Нормально, — кивает Летиция.

— Так, молодой человек, а теперь извольте объяснить, что все это значит? — низким голосом требует ответа Энтони. — Почему вы с Наталией находитесь в аэропорту вдвоем? Уж кого, но тебя мы здесь не ждали.

— Да, Эдвард, объясни, пожалуйста… — просит Летиция. — Наталия ведь говорила, что вы расстались.

— Э-э-э… — запинается Наталия, начав намного чаще дышать и нервно переминаясь с одной ноги на другую. — Я…

— Понимайте… — неуверенно произносит Эдвард, крепко сцепив пальцы. — Недавно кое-что изменилось… И…

— Что? — округляет глаза Летиция.

— Вы что, снова сошлись? — слегка хмурится Энтони.

— Ну в общем-то… — тихо произносит Наталия и кивает. — Да. Мы вместе . Сошлись несколько дней назад.

— Вы… — растерянно произносит Летиция. — Помирились?

— Да, мама… Мы возобновили отношения. И… Эдвард приехал сюда, чтобы сопроводить меня и… Встретить вас с отцом…

— Подождите… — неуверенно произносит Энтони. — Ничего не понимаю! Три дня назад я говорил с Наталией, и она ничего не говорила об этом.

— Вообще-то, мы как раз и помирились три дня назад, — неуверенно признается Эдвард.

— Да, когда ты позвонил мне и сказал, что вы с мамой возвращайтесь через три дня, — с испугом во взгляде утоняет Наталия. — После твоего звонка я встретила Эдварда, и мы поговорили о нашем будущем…

— Поговорили обо всем и… — неуверенно продолжает Эдвард. — Решили, что… Что хотим дать друг другу шанс.

По взгляду Энтони и Летиции трудно понять, рады ли они, что Наталия помирилась с Эдвардом. Супруги несколько секунд ничего не говорят и переглядываются между собой, а затем мужчина слегка встряхивает головой, смотря на Эдварда, который бросает своей возлюбленной короткий взгляд.

— Подожди-подожди, Эдвард, но как же так! — недоумевает Энтони. — Как? Ты же обвинял мою дочь в том, что она не верна тебе! Она сама говорила об этом нам с Летицией по телефону, когда мы все-таки добились от нее ответа на вопрос о том, что между вами происходит.

— Это была ложь , мистер Рочестер! — вполне уверенно заявляет Эдвард. — Меня обманули, а Наталию жестоко оклеветали! Она на самом деле ни в чем не виновата, а я напрасно набросился на нее с обвинениями.

— Вот как, ты заговорил! Сначала поливаешь Наталию грязью, а теперь говоришь, что она не виновата!

— Клянусь, мне очень жаль, что я не стал ни в чем разбираться и бросил ее. Если бы я знал, что это была клевета, то ни за что не поступил бы так жестоко и несправедливо.

— Это была моя вина! — испуганно признается Наталия. — Я должна была рассказать обо всем, что со мной произошло. Но вместо этого молчала и сама положила конец тому, что не хотела терять. Если бы у меня хватило смелости рассказать Эдварду обо всем намного раньше, то он не бросил бы меня.

— Ни за что! Тогда я и подумать не мог, что эту девушку могли подставить и специально настроить меня против нее.

— Но почему ты так легко бросил Наталию? — спокойно интересуется Летиция. — Почему не захотел узнать всю правду? Я прекрасно знаю свою дочь. Она в жизни никого не предавала. Эта девочка всегда была верна своим друзьям, тем, с кем ранее встречалась, и тебе.

— Ревность, миссис Рочестер, — с жалостью во взгляде отвечает Эдвард. — Ревность овладела мною и напрочь отключила мои мозги. Я не мог контролировать себя и подумать о чем-то еще, кроме как о том, что ваша дочь предала меня. Мне не удалось справиться с этим мерзким чувством. Рядом со мной не было никого, кто мог бы помочь мне протрезветь.

— Скорее не ревность тобою овладела, а мозгов тебе не хватило! — немного грубо бросает Энтони.

— Мистер Рочестер…

— А поговорить с ней ты не мог? А, мистер МакКлайф? Вы слишком тупой для такого?

— Не говорите так, прошу вас…

— Моя дочь никогда никого не предавала! Об этом знают ВСЕ ее близкие! А если она не хочет продолжать отношения и думает о расставании, то Наталия СРАЗУ об этом говорит!

— Я бы не смогла ничего рассказать! — с долей отчаяния говорит Наталия. — У меня была сильная истерика! Впала в ступор, ибо не понимала, в чем меня обвинили. А когда все прояснилось, то поняла, что меня подставили.

— Ее до сих пор трясет каждый раз, когда она говорит о том, что с ней произошло, — с грустью во взгляде добавляет Эдвард. — Она с трудом может говорить о том ужасном случае.

— Только не надо смотреть на нас щенячьими глазками и думать, что это прокатит, — раздраженно говорит Энтони. — Нет, Эдвард, не прокатит!

— Прошу вас, позвольте мне все объяснить.

— Разве у тебя не хватило мозгов подойти и успокоить ее, раз ты видел, что ее трясло? Трудно было, черт возьми, догадаться, что ты причинил моей девочке страшную боль?

— Я был не в том состоянии, чтобы думать о чувствах Наталии. Единственное, что меня тогда волновало, – это то, что она предала меня.

— Хватит уже искать оправдания своему омерзительному поступку! — раздраженно прикрикивает Энтони, буквально порываясь наброситься на и без того напуганного и жутко бледного Эдварда. — Ты поступил с ней как свинья! Безмозглый подонок, который приходит к нам, с невинным взглядом говорит, как ему жаль, и пытается безуспешно оправдать свое поведение.

— Энтони, пожалуйста, успокойся… — шепчет Летиция, взяв Энтони под руку. — Здесь люди.

— Да я сейчас убью этого сопляка! Вот гаденыш-то! Это из-за него мы с тобой чуть не потеряли дочь! Это по его вине она так долго страдала! И после всего этого Наталия решила вернуться к нему! Это, черт возьми, возмутительно!

— Он не виноват, папа! — с жалостью и слезами на глазах восклицает Наталия. — Прошу тебя, не вини Эдварда в том, что произошло. Я сама все испортила!

— У тебя совсем нет гордости, Наталия? Как ты могла вернуться к такому ужасному человеку, который поливал тебя грязью? Да такие твари, как он, никогда не станут лучше! Он и во второй раз поступит с тобой так же омерзительное!

— Пожалуйста, папочка, не говори так! Ты еще не знаешь, что произошло! Я рассказала лишь малую долю того, что привело к такому итогу! Я… Я сама заварила всю эту кашу.

— Не смей брать на себя вину за то, что сделал этот человек.

— Папа!

— Ты должна быть выше! Ты заслуживаешь гораздо лучшего человека! А не этого гаденыша, который причинил тебе столько страданий.

— Но я люблю его! А ради любви я готова забыть и простить что угодно ! Особенно то, в чем сама виновата! На что сама напросилась!

— Наталия!

— Пожалуйста, не надо кричать, — мягко просит Летиция. — Мы в аэропорту, где полно людей. Давайте мы все успокоимся и не будем привлекать к себе внимание.

— Мама, ну хоть ты поверь мне! — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Я знаю, что Эдвард поступил некрасиво. Но не имею права судить его, потому что сама спровоцировала такой исход.

— Заткнись! — сухо требует Энтони. — Не смей говорить это! Слышишь! Не смей!

— Все, Энтони, хватит! — уверенно вмешивается Летиция и переводит взгляд на Эдварда, смотрящий на родителей Наталии еще более испуганно после того, как Энтони начал проявлять к нему такую агрессию. — Прости, Эдвард, но ты действительно поступил некрасиво по отношению к Наталии.

— Мне очень жаль, миссис Рочестер, — с жалостью во взгляде отвечает Эдвард. — Но клянусь, я не хотел этого. Не хотел, чтобы все закончилось таким образом.

— Мы с Энтони считали тебя прекрасным человеком. Однако твой безобразный поступок по отношению к моей дочери может изменить наше мнение о тебе. Мой муж говорит правильные вещи, и я не могу не согласиться с ним.

— Я и не собираюсь отрицать все сказанное мистером Рочестером. Он абсолютно прав! Я действительно поступил безобразно и признаю это. Знаю, что у меня и правда не хватило мозгов для того, чтобы успокоить Наталию и разобраться со всей этой ситуации.

— И как ты докажешь это?

— Как вам будет угодно. Я уже сумел доказать свое сожаление вашей дочери и тем, кто также был зол на меня. И готов доказать это и вам обоим.

— Ох, хорошо… — немного успокаивается Энтони и скрещивает руки на груди, по-прежнему хмуря смотря на Эдварда. — Допустим, ты сейчас говоришь правду, и мы тебе верим. Но разве нельзя было встретиться с Наталией потом? Когда ты уже немного успокоился бы!

— Мне было стыдно к ней подходить тогда, когда я успокаивался, — тихо отвечает Эдвард, на пару секунду стыдливо опустив взгляд вниз. — Знаю, вы скажете, что я оправдываюсь перед вами, но это правда. Я боялся, что не смогу проконтролировать свои эмоции и только усугублю и без того сложную ситуацию. Я с трудом мог контролировать себя во время ссор с этой девушкой и запросто мог наговорить и сделать такое, о чем жалел бы всю жизнь.

— И что же тебя никто не сдерживал? Кто-то же должен был положить конец этому ужасу!

— До определенного момента никто не знал об этом. Однако когда один человек стал свидетелем одной из таких ссор, то он все-таки попытался сдержать меня.

— То есть, ты не говорил с Наталией, потому что боялся сделать с ней что-то, о чем потом пожалел бы? — слегка хмурится Летиция.

— Именно. Я мысленно молился о том, чтобы быть в состоянии проконтролировать себя и не сделать вашей дочери ничего плохого, когда она была рядом. И… Мне повезло, что дело не заходило дальше взаимных оскорблений и унижений. Ведь… Все могло быть еще хуже.

— Я и сама наговорила ему много обидных вещей, не буду это отрицать, — неуверенно признается Наталия. — Тоже меньше всего хотела видеть его… Хотя в глубине души понимала, что не имела право это делать.

— И я так понимаю, свою роль сыграло то, что ты рассказала Эдварду обо всем, что с тобой произошло, — задумчиво интересуется Летиция.

— Это перевернуло всех с ног на голову. В хорошем смысле. Ибо тогда Эдвард понял, что натворил и начал сожалеть о том, что так себя вел.

— И кто же решил начать этот разговор? — хмуро интересуется Энтони.

— Толчок в спину мне дала Ракель, — спокойно отвечает Эдвард. — Она убедила меня еще раз поговорить с Наталией и открыто намекала, что была причина, по которой ваша дочь так поступила. Ракель думала, что будет лучше, если я узнаю это от самой Наталии. И мне повезло, что я встретил ее в тот же день.

— И не уж-то не поссорились? — удивляется Энтони.

— Нет, — качает головой Наталия. — Поначалу мы снова сильно вздорили, но потом я выпалила, что меня едва не изнасиловали и подробно все рассказала. Не хотела делать это из вредности, но Эдвард сумел убедить меня рассказать всю правду. Да и я поняла, что больше не хотела молчать.

— Тогда я поверил ей, потому что она говорила искренне и была близка к такой же истерике, в какой была в тот день, когда я обвинил ее в измене, — добавляет Эдвард. — И я действительно почувствовал себя ужасно из-за мысли, что сам предал девушку, не зная, как сильно ее убивало то, что ей пришлось вспомнить.

— Ну мы уже давно поняли, что Наталия губила себя, — задумчиво говорит Энтони.

— Такое было трудно не заметить, — добавляет Летиция. — А уж мы, как ее родители, сразу же поняли, что с ней что-то не так.

— Мне и правда было очень плохо, — слегка дрожащим голосом говорит Наталия, начав время от времени всхлипывать. — Настолько плохо, что мне хотелось умереть не только тогда, когда надо мной надругались, но еще и тогда, когда Эдвард бросил меня…

— Господи, дочка, не говори такие вещи! — широко распахивает глаза Летиция.

— Я думала, что смогу забыть об этом кошмаре. И все-таки постепенно начала забывать, поскольку ничто не напоминало о том ужасе. Но когда я поняла, что кто-то воспользовался этой ужасной ситуацией, воспоминания вернулись и сейчас по-прежнему свежи.

— Нет… — Летиция качает головой, прикрыв рот рукой. — Мы не должны были оставлять тебя одну и уезжать в Мехико. Боже мой! Я ведь все это время уезжала с таким тяжелым сердцем и порой порывалась вернуться сюда, чтобы узнать, как ты здесь живешь.

— Прости меня… — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Я не хотела, чтобы все так получилось.

— Почему, Наталия? — покачав головой, недоумевает Энтони. — Почему ты причиняешь мне и своей матери такую боль? Ты хоть подумала о нас? О том, как мы бы переживали, зная, что тебя нет в живых?

— Я не хотела расстраивать вас и причинять боль, клянусь, — отчаянно говорит Наталия и шмыгает носом. — Думала, что смогу справиться с этим сама, но в итоге загубила себя. Вы сами всегда говорите, что я уже не ребенок и должна сама решать свои проблемы, не полагаясь на маму с папой.

— Да, но нельзя было доводить все до такого! Делать вид, что все хорошо, когда абсолютно ВСЕ видели, что с тобой не все в порядке! Ты смотрела всем в глаза и нагло врала ! Врала не один день! А несколько месяцев!

— Я знаю, папа! Мне очень жаль… Те несколько месяцев действительно были для меня настоящей пыткой. И я сумела пережить это лишь благодаря помощи Терренса и Ракель. Если бы не они, то я бы точно плохо кончила и… Сейчас не стояла бы здесь и не встречала вас в аэропорту.

— Это правда, мистер Рочестер, — с грустью во взгляде подтверждает Эдвард. — Они действительно спасли Наталию и вытащили ее из депрессии. Смогли сделать все, чтобы она доверилась им и позволила облегчить ее состояние. И я безмерно благодарен им за то, что они помогли ей пережить такое тяжелое время.

— Я тоже безумно благодарна этим людям. Ведь я выбралась из этой бездны лишь благодаря их заботе и вниманию.

— Да, мы знаем, — кивает Летиция. — Ты говорила про Ракель и Терренса…

— Э-э-э, послушайте… — задумчиво произносит Энтони, поглаживая подбородок. — Мне кажется, что аэропорт – не место для таких откровенных разговоров. Давайте лучше поедем домой и там спокойно поговорим.

— Прямо сейчас? — округляет глаза Наталия. — Но вы же устали с дороги! Давайте вы сначала отдохнете как следует, а потом…

— Нет! — резко перебивает Энтони. — Больше никаких оправданий сокрытию всех тайн! Отдохнуть мы с Летицией еще успеем. Мы намерены понять, почему ты сначала рассталась с Эдвардом, и узнать, что с тобой пытался сделать тот больной ублюдок.

— Твой отец прав, Наталия, — спокойно говорит Летиция. — Нам лучше узнать правду сейчас.

— Ну… — неуверенно произносит Наталия, слегка прикусив губу. — Хорошо… Раз вы так хотите…

— И да… — Летиция переводит взгляд на Эдварда. — Очень хорошо, что ты тоже пришел сюда, Эдвард. Будь добр также поехать с нами домой, чтобы мы с Энтони выслушали твою версию событий.

— Да, ты поедешь с нами! — твердо говорит Энтони. — Тем более, что я хочу поговорить с тобой как мужчина с мужчиной и вдолбить в твою пустую голову несколько вещей. И заодно расскажешь, какое отношение к вам обоим имеет некий Майкл МакКлайф.

— Конечно, я готов все рассказать, — пожимает плечами Эдвард. — Давайте разберемся с этим как можно скорее, чтобы перестать мучить себя и друг друга.

— Уже звучит неплохо. Заслуживаешь похвалу хотя бы за то, что ты решил сам все рассказать, а не перекидываешь эту миссию на плечи моей дочери.

— Не беспокойтесь, мистер Рочестер, мы с Наталией все вам расскажем.

— Хорошо, тогда давайте поедем домой, — предлагает Летиция и переводит взгляд на Энтони. — Постой здесь, Энтони, я поймаю такси и потом позову вас всех.

— Вообще-то, я приехала на своей машине, — скромно говорит Наталия.

— Отлично! — восклицает Энтони. — Она далеко стоит?

— Не очень. Пошли.

Наталия разворачивается и направляется к выходу из аэропорта, пока Энтони, Летиция и Эдвард следуют за ней, через какое-то время оказываются на улице и добираются до огромной парковки. Девушка шагает впереди остальных, ее мать и возлюбленный – сзади почти на равных, а ее отец толкает вперед большую тележку с несколькими черными чемоданами, принадлежащие ему и его супруге. МакКлайф-младший и его возлюбленная начинают еще больше нервничать и молятся о том, чтобы разговор прошел хорошо. А супруги Рочестер ужасно взволнованы и боятся даже представить, что могут услышать. От собственных фантазий они впадают в еще большую панику и уверены, что хотя бы часть из них окажется правдой.