— Обязательно поеду! — уверенно отвечает Даниэль. — Бледнолицый вздумал ехать без меня, но я не позволил. Короче говоря, мы с Терренсом договорились, что он приедет за мной завтра к половине двенадцатого на своей машине, которую заберет из ремонта рано утром.

— Ух ты! Разве его машину уже починили?

— Да, ему сегодня позвонили и сказали, что он может забирать свою старушку.

— А почему не сегодня?

— Спешит на свидание с Ракель. Он сам намекнул, что на остаток дня у него намечены грандиозные планы.

— Ну все с ним понятно… — хитро улыбается Анна.

— Так что, красавица, завтра он заберет свою красотку из ремонта и будет опять рассекать по городу на огромных скоростях.

— И наконец-то оставит машину Ракель в покое.

— Это точно, Ракель больше не работает личным водителем Терренса, — по-доброму усмехается Даниэль. — Теперь он будет везде возить ее. Когда она не захочет брать свою машинку.

— И когда он заберет ее, вы вместе поедете в больницу?

— Да.

— Эй, а как себя чувствует Питер? — проявляет беспокойство Анна.

— Терренс не стал рассказывать подробностей. Сказал лишь то, что Питер еще слабоват и не может принимать гостей. А больше я ничего не могу сказать.

— Естественно, что он слаб. Ведь Пит потратил много сил на борьбу. И был без сознания.

— Он не был совсем без сознания. Так приходил в себя время от времени, но всего на минуту или две и затем снова терял сознание.

— Но слава богу, сейчас он в порядке.

— И теперь у нас появился шанс узнать, почему он так поступил. Что заставило его предпринять попытку суицида.

— Надеюсь, этот парень все объяснит.

— О группе я пока молчу. Главная задача – узнать, что подтолкнуло его на этот шаг. Постараться понять это… И надеяться… Что он больше не пойдет на тот ужасный поступок…

— Я считаю, что ваш менеджер должен знать об этом.

— Обязательно. Я поговорю с Джорджем немного позже, а Терренс возложил на себя ответственность сообщить эту новость подружкам Питера.

— Что ж, тогда ладно… — задумчиво произносит Анна. — Уверена, они очень обрадуются. Особенно та девушка, о которой ты говорил.

— Согласен, — слегка улыбается Даниэль. — И наверняка будет страшно переживать, если нам узнать причины поступка Питера.

— Только я считаю, что вам не стоит заставлять Питера говорить обо всем насильно. Вряд ли он захочет в чем-то признаваться, если вы все будете давить на него.

— Нет-нет, ни за что! Мы с Терренсом не собираемся давить на него. Питер должен сам прийти к этому решению. Мы просто поддержим его и покажем, что он может доверять нам и не бояться быть осужденным.

— Это правильно. Просто будьте мягкими и ни в коем случае не давите.

— Ни в коем случае. Никакого давления.

— Хорошо.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Даниэль с легкой улыбкой приобнимает Анну за плечи и свободной рукой гладит ее по руке.

— Так рада, что все начинает налаживаться, — скромно улыбается Анна. — Мой отец пообещал, что он и мама не будут нам мешать, и он ничего не имеет против тебя… А вот еще и Питер пришел в себя.

— Я тоже очень рад, — с легкой улыбкой отвечает Даниэль. — Рад, что этот человек принял меня достаточно тепло.

— Мой папуля очень хорошо отзывается о тебе и считает замечательным человеком.

— Я и сам счастлив, что нравлюсь твоему отцу и считаю, что он – очень хороший человек и приятный собеседник. Правда. У тебя чудесный отец.

— И не менее чудесный возлюбленный, которого я обожаю.

— Ах, красавица моя…

Анна со скромной улыбкой трогательно обнимает Даниэля, который тут же отвечает ей взаимностью, положив руки ей на спину и начав водить ими по ней. А в какой-то момент девушка вдруг начинает думать, что мужчина какой-то напряженный из-за каких-то своих мыслей. Это чувство не заставляет ее чувствовать себя расслабленной в его объятиях. Она отстраняется от мужчины спустя некоторое время и переводит взгляд на его лицо.

— В чем дело, Даниэль? — слегка хмурится Анна. — Ты какой-то напряженный!

— Есть такое, — резко выдыхает Даниэль. — Я… Я немного нервничаю …

— Из-за чего? У тебя какие-то проблемы?

— Нет-нет, никаких проблем. Просто… — Даниэль крепко сцепляет пальцы рук и нервно сглатывает. — Просто не знаю, чего мне ждать от визита к Питеру. Не знаю, как он отреагирует на мое появление… Что будет говорить обо мне…

— Но ведь Питер не проявлял к тебе никакой агрессии после той встречи с Джорджем.

— Знаю, но… Меня все равно это беспокоит… Мы с Питером столько раз ругались и даже дрались… Причем инициатором ссор почти всегда становился я. Именно я начал провоцировать их после того, как Роуз психанул в первый раз.

— Согласна, мне и самой не нравится, что ты дрался с ним. Как ни как, ты давно знал Роуза и дружил с ним. А тут один конфликт мгновенно перечеркнул все, что у вас было.

— И мне жутко стыдно перед Питером за свое поведение. Стыдно за то, что я столько времени давил на его больную мозоль и подшучивал над тем, что у него нет девушки. Да, я не знал о его проблемах с отношениями, но мог догадаться об этом, когда он просил не говорить об этом.

— Неужели ты считаешь себя виноватым в том, что Питер едва не умер?

— В какой-то степени, да. И не забывай, многие обвиняли именно меня в том, что Питер довел себя до желания умереть. Говорили, что он страдал из-за меня, из-за моих насмешек. Думали, что я не считал его своим другом и вел себя как двуличный подонок: улыбался ему в лицо, но делал гадости у него за спиной. Хотя это не так! Питер всегда был для меня другом. Лучшим другом, который прекрасно понимал меня и никогда не отказывался помочь.

— Но Питер ведь сам сказал, что ни в чем тебя не обвиняет, а все его проблемы никак не связаны с тобой.

— Клянусь, Анна, я бы не поступил с ним так жестоко, если бы знал о проблемах Питера. Я бы не злился на него и не думал так же, как и Джордж. Не считал, что Роуз почувствовал вкус славы после поездки в тур и подписания контракта со студией. Ведь я… Начал думать, что у него началась « звездная болезнь » или что-то вроде того. Начал верить, что ему ничего не нужно делать для того, чтобы заработать славу. Мол, за него сами все сделают, а он только будет купаться в роскоши.

— Неужели ты хотя бы на секунду не задумывался о том, что с ним что-то могло быть не так?

— Никогда . Я смотрел на него и думал, что Питер и проблемы – несовместимые вещи. Не мог предположить, что его позитивный настрой был всего лишь маской.

— А почему смеялся над ним из-за того, что он ни с кем не встречался?

— Просто казалось, что не может быть такого, что молодой, привлекательный парень ни с кем не встречается. За те годы, что мы общаемся, он ни разу не ходил на свидания. Я ни разу не видел девчонок рядом с ним. А тех, кто пытался сам навязаться ему, он безжалостно отвергал.

— Я знаю, но зачем нужно было так себя вести?

— Я много раз говорил, что у меня никогда не было злого умысла против Питера, а мои насмешки не было способом унизить и оскорбить его, — с жалостью во взгляде оправдывается Даниэль. — В первый раз о его проблемах я задумался лишь тогда, когда ты спросила меня об этом прямо. И понял, что ты была абсолютно права, когда мы с Питером и Терренсом встретились с Джорджем…

Даниэль бросает взгляд в сторону и нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук.

— Когда я увидел, до чего довел себя Питер, то у меня просто опустились руки. Я реально испугался. Он выглядел жутко бледным, сильно исхудавшим, подавленным и безразличный ко всему. Если бы его подруга не отвезла Роуза в агентство, то сам бы он ни за что не поехал.

— Неужели ты ни разу не пытался выяснить, что с ним происходит?

— Он молчал, как рыба в воде, или говорил, что все в порядке. Питер никогда ничего не говорил, но просил не говорить о девушках, когда я начинал разговор о его отношениях.

— Он уже тогда дал намек на то, что его беспокоит.

— Знаю, но теперь уже поздно что-то говорить.

— Послушай, Даниэль, я прекрасно понимаю, что ты нервничаешь и боишься этой встречи, — мягко говорит Анна, взяв Даниэля за руку. — Но ты должен это сделать. Надо покончить с этим конфликтом. Тем более, что сейчас и ты знаешь, что у Питера серьезные проблемы, и он сказал, что ни в чем тебя не обвиняет.

— Сомневаюсь, что Питер сумеет простить меня за все, что я ему сделал и наговорил, — с грустью во взгляде подавленным голосом отвечает Даниэль. — Ему и так было плохо, а я только больше усугубил его состояние. Не хочу даже оправдываться тем, что не знал о его проблемах. Это я виноват в том, что произошло с этим парнем.

— Но ты сам говорил, что он извинялся перед тобой до того, как решил вскрыть себе вены.

— Это наверняка был момент отчаяния.

— Нет, дорогой, это было искренне . Многие люди просят прощения у других и в чем-то раскаиваются, когда чувствуют свою смерть. Вот и Питер, прекрасно зная, что он убьет себя, и извинился перед тобой, Терренсом и своими подругами…

— Ох, не знаю, Анна… — устало вздыхает Даниэль, проведя руками по лицу. — Наверное, я был ужасным другом для него. Не смог помочь ему, когда он нуждался в помощи. Не слышал его, когда он просил не делать то, что ему было неприятно. Пока Питер делал для меня все и не бросал в беде, я не делал то же самое. Не отвечал ему тем же и отблагодарил его за всю поддержку вот таким безобразным образом.

— Даниэль…

— Какой из меня может быть друг, если я едва не отправил человека не тот свет. — Даниэль опускает взгляд вниз и начинает рассматривать свои руки. — Иногда мне кажется, что я – ужасный друг для всех, кто меня знает. Плохой человек. Омерзительный …

— Нет, это не так! — резко мотает головой Анна, с жалостью во взгляде смотря на Даниэля. — Ты прекрасный человек и замечательный друг!

— Наверняка я не могу быть и хорошим возлюбленным, — слегка дрожащим голосом отвечает Даниэль и переводит полные печали глаза на Анну. — Как ты можешь встречаться с таким ужасным человеком, поступивший так омерзительно с парнем, который ни в чем не виноват?

— Не говори так, милый, прошу тебя, — с жалостью во взгляде умоляет Анна, нежно гладя Даниэля по щеке. — Не причиняй мне боль.

— Это правда, Анна. Отчасти люди были правы, когда винили меня в том, что произошло с Питером.

— Просто раньше никто не знал, что между вами произошло. Поскольку вы ничего не говорили, а Терренс говорил всем, что ты нападал на Питера, то обвинения были предъявлены тебе. Однако теперь мы знаем, что Роуз и сам далеко не ангелочек. Он тоже был неправ и поступил с тобой не слишком красиво.

— Нет, будет неправильно винить этого парня в чем-либо. Есть лишь только моя вина в том, что Питер пытался покончить с собой и едва выкарабкался.

— Да у него целая куча проблем! Не надо внушать себе чувство вины. Мы ведь ничего не знаем о его прошлом. Только лишь то, что у него были ужасные школьные года. Возможно, его проблемы начались как раз в тот период. А ты сам понимаешь, что прошло уже очень много времени. Значит, Пит уже давно пытается с чем-то разобраться.

— Если бы я только знал… — качает головой Даниэль, уставив пустой взгляд в одной точке. — Если бы я знал, что у него есть проблемы, то сделал все, что в моих силах, чтобы помочь ему… Ну почему я был таким дебилом? Почему сразу не догадался, что с ним что-то не так?

— Я не сомневаюсь, что если бы ты и Терренс знали о проблемах Питера раньше, то несомненно помогли бы ему. Даже если бы он отказывался от помощи. Что бы он ни сделал и сказал. Кто бы что ни говорил.

— Мы пытались помочь ему, но было слишком поздно… Совершили огромную ошибку, когда на некоторое время разбежались по углам после той драки в студии… А когда мы с МакКлайфом снова начали общаться, то должны были просто поехать к Роузу домой и поговорить с ним. Но мы не делали этого. Нам мешала нерешительность. Вместо этого мы лишь делали вид, что пытались спасти его. Но зато когда Питер собрался сводить счеты с жизнью, мы тут же бросили все и поспешили к нему на всех порах.

— И вы успели вовремя! Если бы вы с Терренсом вообще не захотели поехать к Питеру домой или приехали туда намного позже, то могли бы потерять его. Но вы же успели. У вас с МакКлайфом появился шанс хотя бы оказать ему поддержку. Пит сейчас очень нуждается в ней. Ему нужен кто-то, чтобы выговориться. Ему нужны вы оба .

— Я знаю, но дело не только в том, что меня пожирает это мерзкое чувство вины перед Питером.

— Правда? Но в чем другая проблема?

— Я испытываю стыд и перед Терренсом.

— Перед Терренсом? А он-то здесь причем? Ты ведь не ругался с ним и не делал ему ничего плохого!

— Да, но долгое время он разрывался между нами и безуспешно пытался помирить нас и спасти группу и нашу дружбу. У него и без того было полно личных проблем. И вместе с этим Терренс пытался спасти « Against The System ». Он один был заинтересован в этом. А мы с Питером будто бы забыли про нее. Мы ругались, как кошка с собакой, и ненавидели друг друга. Он – за то, что я давил на его больную мозоль. А я – за его безответственность и отказ работать с делами группы.

— Я думаю, Терренс не злится на тебя. Да, у него было очень тяжелое время, но он не бросал начатое на полпути и делал все, чтобы уладить проблемы. Поддержка Ракель, его матери и лучших друзей заставляет этого человека быть сильным. Только благодаря их любви он сумел пережить хотя бы часть из того, что его еще ждет.

— Не сомневаюсь, что МакКлайф сто раз проклял меня и Роуза и жалел, что связался с нами. Наверняка думал, что лучше бы начал сольную карьеру и ни от кого не зависел. А тут ему пришлось в одиночку спасать свою группу. Да еще и Джордж давил на него…

— Разве Терренс когда-нибудь говорил тебе это открыто? Обвинял в том, что по твоей вине он не осуществил свою мечту?

— Я знаю, что он думал так.

— И ты считаешь, что он стал бы проводить с тобой время, если бы злился на тебя?

— Пошел на это ради группы.

— Нет, Даниэль, он делает не только ради группы. Терренс делает это ради дружбы, которую он высоко ценит. Он не хочет разрываться между тобой и Питером. Поверь, я прекрасно знаю, что это такое, потому что однажды мне самой приходилось разрываться между Ракель и Наталией.

— А может, мы никогда и не были друзьями? Может, нам только так казалось ? Вдруг нас объединяет только лишь группа? Вдруг после ее распада мы уже не будем общаться? Ибо просто не найдем другие точки соприкосновения!

— Не говори так, прошу тебя.

— Еще повезло, что я не успел разругаться и с Терренсом и со злости наброситься на него с кулаками. А то я бы чувствовал себя еще паршивее.

— Даниэль, пожалуйста, прекрати винить себя во всем, что произошло, — мягко просит Анна и обеими руками гладит щеки Даниэля, с жалостью во взгляде смотря в его полные печали глаза. — Я прекрасно понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, но ты не можешь опустить руки. Тем более сейчас, когда у тебя появился шанс попытаться исправить свою ошибку.

— Ты думаешь, у меня получится загладить вину не только перед Питером, но еще и перед Терренсом? Думаешь, Роуз все-таки простит меня? А МакКлайф не будет злиться за то, что я подвел его?

— Конечно, у тебя получится, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Анна и убирает некоторые волосы Даниэля с его лба. — Я верю в тебя и знаю, что ты добьешься чего хочешь. Тем более, что у тебя есть желание. Когда у человека есть искреннее желание, он уже проделал большую часть пути. Иногда его уже бывает достаточно для того, чтобы начать что-то делать.

— Я не хочу, чтобы меня начали считать подонком.

— Никто не будет. Успокойся, пожалуйста, и не надо накручивать себя на подобные мысли. Лучше сначала выслушай Питера, а уже потом мы будем решать, насколько ты виноват.

Даниэль ничего не говорит и лишь заключает Анну в крепкие объятия, на этот раз будучи уже не очень напряженным, а скорее очень грустным. Сначала он медленными движениями поглаживает девушку по спине, а потом начинает делать это чуть быстрее, надеясь, что это как-то успокоит его. Она же нежно гладит возлюбленного по спине и голове и копается в его волосах, стараясь делать это очень мягко, дабы помочь ему немного расслабиться.

— Все хорошо, любимый, все хорошо, — мягко шепчет Даниэлю на ухо Анна, мило целует его в висок, гладит по затылку и обнимает еще крепче прежнего. — Я с тобой… Ты все сможешь. Абсолютно все. Я верю в тебя. Знаю, что ты у меня сильный и сделаешь все что угодно.

— Не хочу казаться слабаком, но черт… — слегка дрожащим голосом отвечает Даниэль, от нервозности сжимая топик Анны в руках и сильно кусая губы. — Мне сейчас реально плохо. Очень плохо. Прошу тебя, помоги мне! Умоляю, Анна, сделай что-нибудь! Я знаю, ты сможешь. Пожалуйста, солнце мое… Пожалуйста…

— Конечно, я помогу тебе. — Анна нежно целует Даниэля в щеку и продолжает гладить его по голове. — У тебя есть я и моя поддержка. Обещаю, я сделаю все, что ты хочешь, чтобы видеть тебя счастливым. Что угодно ради тебя, дорогой.

— Не позволь мне сломаться и впасть в депрессию. Я не хочу стать размазней. Не хочу, чтобы это дурацкое чувство вины буквально сожрало меня. Я не хочу…

— Тс-с-с, тише-тише, милый, не нервничай. Я здесь, рядом с тобой, готова поддержать тебя.

Даниэль с тяжелым вздохом еще крепче сжимает Анну в своих объятиях, на некоторое время уткнувшись лицом в ее плечо. Девушка не перестает мягко гладить мужчину по спине и продолжает что-то шептать ему на ухо, будучи готовой отдать ему всю свою энергию, что в ней есть. Поначалу Даниэль остается очень напряженным, но спустя некоторое время старания Анны приносят свои плоды. Он начинает постепенно успокаиваться и более ровно дышать, немного расслабившись в объятиях любимой девушки, от которой веет добротой, безумно приятным теплом и положительной аурой.

В какой-то момент Даниэль сам отстраняется от Анны и несколько секунд своими грустными глазами смотрит на девушку, которая гладит внутреннюю часть его запястья с жалостью во взгляде.

— Спасибо большое, — тихо благодарит Даниэль, заставив себя улыбнуться. — Мне уже намного лучше.

— Ты уверен? — проявляет беспокойство Анна.

— Да-да, все хорошо.

— Помни, что бы ни случилось, я все равно буду любить тебя и останусь на твоей стороне.

— Я знаю. Но все же не беспокойся за меня. Как-нибудь справлюсь. Мне страшно, но я должен это сделать. И сделаю.

— Ты справишься. Я это знаю.

— Спасибо, принцесса, — едва заметно улыбается Даниэль.

Анна скромно улыбается с чувством, что у нее на душе кошки скребут. Даниэль нежно целует любимую в щеку, с легкой улыбкой гладит ее, плавно проводит кончиками пальцев по всей длине ее рук и берет ее ладонь обеими руками. Девушка улыбается намного шире от чувства приятного тепло, распространяющегося по всему телу. Впрочем, мужчина чувствует себя точно также и понимает, что ему становится намного легче рядом со своей возлюбленной, которая делает все, что он высоко ценит.

***

В это же самое время Джессика и Хелен прогуливаются в небольшом тихом парке, медленными шагами идя по прямой мимо людей, которые находятся здесь одни, в компаниях или с собаками. Кто-то куда-то спешит, а кто-то не думает о времени и просто наслаждается хорошей погодой.

— Врачи окончательно потеряли надежду на лучшее, — с долей отчаяния говорит Хелен. — Они уже думают прекратить лечение и позволить Питеру умереть.

— Но почему? — удивляется Джессика. — Почему врачи хотят отказаться от лечения Питера?

— Потому что они не видят улучшений. Ничего не меняется с того момента, как у него обнаружили заражение крови.

— Но он ведь еще живой! И время от времени приходит в себя! Хотя бы на минутку!

— Знаю, но как убедить их продолжать лечение? Я не могу позволить, чтобы они прекратили бороться за жизнь Пита! Не могу допустить, чтобы он умер!

— Неужели твое присутствие никак не помогает ему? — удивляется Джессика. — Ты ведь ходишь к нему почти каждый день!

— Льюис говорит, что аппараты или сам Питер реагируют на мое присутствие в палате. Хотя мне кажется, что это не так.

— А вот мне кажется, что это неспроста. Я уверена, что это какой-то знак !

— Джесс, не говори глупостей! — устало вздыхает Хелен. — Подумаешь звуки становятся менее монотонными, или он начинает что-то говорить в бреду. В этом нет ничего такого!

— Ах, подруга, подруга… — качает головой Джессика. — Вот точно я тебе говорю, что это некий знак! Что-то подсказывает мне, что это может означать положительную реакцию Питера на твое присутствие.

— Ну не знаю… Хотя Льюис и сказал, что многие люди, находящиеся в бессознательном состоянии, могут слышать чьи-то голоса и следовать их звуку, чтобы найти свет в конце тоннеля и очнуться.

— А Льюис – врач! Опытный врач, вылечивший уже стольких людей! Он бы не сказал это просто так!

— Мне кажется, он просто пытается успокоить меня.

— Нет, Маршалл, он говорит все как есть. И вообще должна сказать, что Питеру попался очень умный врач, который прекрасно знает свое дело. Да еще и в психологии разбирается. Этот человек читает тебя как известную книгу и легко скажет, что с тобой происходит, если он посмотрит на твое лицо или послушает тебя.

— Это не поможет Питеру выздороветь, — с грустью во взгляде отвечает Хелен.

— Ох, господи, Хелен, какая же ты пессимистка, — устало стонет Джессика, приложив руку ко лбу. — То ты говоришь, что веришь в выздоровление Роуза, то едва ли не хоронишь его и думаешь, где достать деньги для места на кладбище.

— Зато ты воспылала надеждой, — без эмоций усмехается Хелен. — Так уверена в том, что рано или поздно блондин придет в себя и больше не станет причинять себе вред.

— Не могу сказать, что я уверена в этом, но хочу верить, что так и будет. Не думай, что я не переживаю за Питера. Напротив, я переживаю за него и хочу, чтобы он поскорее выздоровел. Бедный парень не заслужил всего, что с ним произошло. Он не виноват в том, что иногда люди бывают безжалостными извергами.

— Но к сожалению, ему долгое время пришлось жить среди таких людей, которые издевались над ним ни за что. И вот, к чему это привело… Пит находится в таком тяжелом состоянии, что даже врачи начинают опускать руки.

— Ох, подружка… — тяжело вздыхает Джессика и замолкает на пару секунд. — Ладно, давай уже прекратим говорить про Роуза. А то ты у тебя скоро крыша поедет.

— Ты же знаешь, что я не могу забыть о нем.

— Знаю, но я много раз тебе говорила, чтобы ты не делала его центром своей Вселенной. Вспомни о том, что у тебя еще есть другие дела.

— Ах, Джессика, как я могу думать о чем-то еще, когда близкий мне человек вот-вот умрет?

— Он не умрет! Питер – молодой, крепкий парень, который со всем справиться.

— Но ведь у Роуза нет такого желания. Этот парень не хочет бороться за свою жизнь.

— Ну раз он еще подает признаки жизни, значит, понимает, что у него еще есть причина жить.

— Боже, какая еще причина? — без эмоций усмехается Хелен.

— Так, все, хватит уже думать об этом! Ты и себя мучаешь, и другим не даешь покоя. Уверена, что твоя бабушка вся извелась из-за того, что ты позабыла про себя и обо всем на свете после того, как у Питера началась депрессия.

— Да, но…

— Все, давай поговорим о чем-нибудь другом. Вот например, по телевизору уже целую неделю крутят репортаж про арест какого-то мужика, которого арестовали чуть больше недели назад.

— Думаешь, меня это интересует?

— Сказали, что тот тип хотел поубивать всю свою семью ради денег и мести своему брату. Показали его фотки, а там какой-то дедуся со злыми глазами лет так под шестьдесят. Походу, старик совсем из ума выжил на старости лет.

— Меня этот человек никак не касается, и я уже давно не смотрю телевизор и не читаю новости в Интернете. И раньше делала это очень редко.

— Нет, ну ты представляешь, что за люди? Готовы пойти на все ради кучки бабла! А ограбить-то хотел довольно обеспеченного родственника: у того и денежки были, и свой бизнес, и домик шикарный… Вот до чего доводит жадность! Кстати, говорят, его будут судить по многим статьям. Дело обещает громким… Хотя потому, что там фигурирует фамилия…

— И зачем ты мне это рассказываешь? — оставаясь совершенно равнодушной, перебивает свою подругу Хелен. — Еще раз говорю, меня не волнует, кого арестовали, и за что. Я думаю только о Питере. А все остальное пусть идет к черту.

— Господи, да отвлекись ты хоть ненадолго! Ты думаешь, Роузу нужна твоя жертвенность? Думаешь, он хотел бы, чтобы ты отдавала ВСЕ свои силы на то, чтобы нянчиться с ним как с ребенком? Ты ведешь себя как женщина, которая всю себя отдает другим, а про себя напрочь забывает. Готова забыть про своих бабушку и друзей и даже бросить работу ради того, чтобы целыми днями сидеть с Питером. Даже лишаешь себя возможности познакомиться с парнем и сходить на свидание.

— Джессика, хватит, прошу тебя…

— Я говорю правду , Хелен. Что с тобой будет, если Роуз – не дай бог – умрет? Ты же будешь готова повеситься! И тогда миссис Маршалл точно потеряет надежду на то, что твоя жизнь наладится: ни замуж тебя не отдаст, ни правнуков не понянчит. Я даже не уверена, что тебе психолог поможет, ибо ты сама не захочешь что-то менять! Тебе нравится страдать из-за Питера!

— Если тебя так волнует, что я еще не замужем и не стала мамой, то почему сама не думаешь об этом? Почему ты не ходишь на свидания с парнями и ни с кем не встречаешься?

— Ты ведь знаешь, что те парни, с которыми я когда-то ходила на свидания, побаивались меня. Ну и плевать! Не моя вина в том, что они так боятся сильных девушек, которые могут сказать пару ласковых, быть жесткими и не любят все эти нежности. Я не хочу быть женственной размазней. И тот, кто захочет быть со мной, будет вынужден принять это. Ибо я не собираюсь меняться.

— Тогда не надо говорить об этом. Ладно бабушка Скарлетт каждый день говорит об этом. Но как такое можешь говорить ты, девушка, которая и сама еще на выданье.

— Извини, Маршалл, но в последнее время ты стала невыносимой , — хмуро говорит Джессика. — Уже совсем с ума сошла из-за Питера!

— О, Джесс…

— Он не оценит таких огромных жертв! Ему будет приятнее знать, что ты беспокоишься о нем, но не забываешь о себе и других. Я понимаю, что ты вроде как влюблена в него и не хочешь терять, хотя и уверена в том, что эта любовь так и останется неразделенной. Но черт возьми, это ненормально ! Ненормально вести себя таким образом из-за одного мужика!

— Когда ты влюбишься, то поймешь меня и будешь сама готова принести себя в жертву ради любимого. Поскольку у тебя на горизонте никого нет, то тебе не понять мои поступки. Понять то, что я делаю ради этого мужчины.

— Нет, подруга, я никогда не пойму тех, кто растворяется в других. Это как мать, которая отдает своему ребенку последнее, а сама ходит в рваных лохмотьях, буквально гремит костями из-за того, что ничего не ест, и засыпает на ходу из-за жуткой усталости. Так нельзя! Надо и о себе немного подумать! Откуда у тебя будут силы, если ты отдаешь их другому человеку!

— Любая любящая мать отдаст своему ребенку последнее . Так же, как и любящая женщина будет заботиться о своем мужчине и пожертвует всем ради него.

— Боже, Маршалл, вот ты вроде умная девчонка, но порой ведешь себя как полная дура, — хмуро заявляет Джессика. — Делаешь наиглупейшие вещи! Черт! Вот сейчас ты отдашь все силы на то, чтобы нянчиться с блондином, а потом что? Тебя саму придется вытаскивать из депрессии? Питера исцелишь, а сама завянешь?

— Что угодно, лишь бы Питер был счастливым и здоровым.

— Ох, черт, с тобой просто невозможно…

Джессике не удается договорить, потому что раздается неожиданный звонок на телефон Хелен.

— Черт, а это кто еще? — устало стонет Хелен.

Остановившись и отойдя в сторону, Хелен раскрывает свою сумку, находит свой мобильный телефон и отвечает на звонок, даже не глядя на экран.

— Алло, — спокойно говорит Хелен.

— Добрый день, Хелен. Это Терренс МакКлайф.

— Терренс?

Джессика мгновенно уставляет свои округленные глаза на Хелен, которая немного теряется.

— Ох… — растерянно произносит Хелен. — Привет… Я не ждала твоего звонка…

— Я не очень отвлекаю тебя? — спокойно интересуется Терренс. — Я хочу поговорить с тобой кое о чем.

— Нет-нет, все в порядке! Можешь говорить. Что произошло?

— Хорошо, только скажи, пожалуйста, Джессика сейчас с тобой или нет? Если нет, то я потом позвоню ей!

— Да-да, она со мной. — Хелен бросает короткий взгляд на Джессику, скрестившую руки на груди.

— Отлично! Тогда я хочу, чтобы ты передала ей то, что сейчас услышишь. Как можно скорее. Это очень важно.

— Да, конечно, я передам… — Хелен слегка прикусывает губу. — Но… Что произошло? Неужели что-то случилось с Питером?

— Да, есть новости про Пита. Только не переживай, пожалуйста. Она хорошая. Вы с Джессикой будете очень рады.

— Правда? — начинает немного нервничать Хелен. — И что же ты хочешь сказать?

— Несколько минут назад мне позвонил Льюис Тодд и сказал, что пару часов назад Питер окончательно пришел в себя.

Резко побледневшая Хелен округляет глаза и слегка приоткрывает рот, понимая, как ей становится немного трудно дышать, а перед глазами на секунду или две все темнеет.

— Чт-то? — тихо произносит Хелен. — Ты… Ты не врешь?

— Нет, Хелен, я говорю правду, — уверенно отвечает Терренс. — Питер пришел в себя и уже может говорить. Он смог выкарабкаться. Врачи считают, что это настоящее чудо, ибо все шло к трагическому концу.

— О, боже мой… — Хелен с полусухими глазами прикрывает рот рукой, пока Джессика вопросительно смотрит на свою подругу. — Это же чудо… Боже… Питер…

— Я и сам до конца не могу поверить, что Роуз вернулся к нам, — мягко говорит Терренс. — Тем не менее, это правда. Если не веришь мне – позвони Льюису и сама спроси у него.

— Скажи, Терренс, а мы можем его навестить прямо сейчас? Если да, то я немедленно приеду в больницу!

— Нет-нет, не надо ехать в больницу. Сейчас к нему нельзя. Питер еще довольно слаб для того, чтобы принимать гостей. Но завтра к нему могут пустить тебя, меня, Джессику и Даниэля.

— А Даниэль уже знает об этом? Льюис говорил с ним?

— Да, я уже сообщил ему об этом и договорился с ним встретиться завтра в половину двенадцатого. Мы поедем туда вдвоем и попробуем поговорить с Питером.

— Нет, мы поедем все вместе ! — уверенно заявляет Хелен. — Мы с Джессикой тоже приедем в больницу! Поговорим с ним и дадим знать, что готовы оказать ему поддержку.

— Мы с Даниэлем можем встретить тебя и Джессику. Я сначала заеду за ним к нему домой, а потом мы можем забрать вас обеих.

— Нет-нет, Терренс, — скромно отказывается Хелен. — Спасибо за предложение, но мы с Джессикой доберемся на моей машине.

— Не стесняйся, для нас будет совсем не трудно. Просто скажи, куда нам подъехать, и мы приедем сразу же после того, как я заберу его.

— Не надо. Давай встретимся в больнице где-нибудь в холле больницы на первом этаже.

— Хорошо, я не настаиваю, — дружелюбно отвечает Терренс. — Значит, договорились: завтра после двенадцати встречаемся в больнице.

— Отлично! Договорились!

— Тогда увидимся завтра.

— Да, конечно, — скромно улыбается Хелен. — До завтра.

Хелен отключает звонок и прячет телефон в сумку, пребывая в состоянии легкого шока и выглядя довольно бледной и взволнованной. Она пару секунд ничего не говорит, пока ее широко распахнутые глаза уставлены в одну точку. Лишь то, что Джессика мягко хватает ее за плечо и слегка встряхивает, заставляет брюнетку прийти в себя.

— Хелен, что тебе сказал Терренс? — взволнованно интересуется Джессика. — Что произошло? Ты чего такая испуганная?

— Джесс, это настоящее чудо… — со скромной улыбкой дрожащим голосом говорит Хелен. — Я… Я не могу в это поверить…

— Так, спокойно, подруга, спокойно. — Джессика берет Хелен уже за оба плеча и мягко, но энергично растирает их. — Только не вздумай свалиться в обморок. А то ты что-то побледнела и едва стоишь на ногах.

— Это лучшая новость, которую я слышала за последнее время. Лучшая ! Лучшая!

— Дыши глубже, дорогая, дыши глубже. Поблизости нет скамеек, и мы не сможем присесть. Так что давай успокаивайся и делай вдох-выдох. Вдох-выдох! У меня нет ничего под рукой, чтобы привести тебя в чувства, если ты решишь потерять сознание.

— Терренс рассказал мне потрясающую новость! — гораздо шире улыбается Хелен. — Джессика! Он сообщил потрясающую новость!

— Черт, да что же он такого сказал, раз ты стала такой возбужденной?

— Это чудо ! Чудо то, что Питер пришел в себя! Буквально пару часов назад!

— Боже мой! — приоткрывает рот Джессика. — Да ладно? Ты это серьезно? Питер! Пришел в себя?

— Да, подруга! — радостно восклицает Хелен. — Пит сумел выкарабкаться! Он выжил !

— Не фига себе! — Джессика с более широкой улыбкой прикрывает рот руками. — Вот это новость!

— Терренс сказал, что Льюис позвонил ему и сказал об этом, — буквально задыхаясь от нехватки воздуха, взволнованно отвечает Хелен. — Они считают, что это настоящее чудо! Никакой надежды на лучшее у них не было!

— Господи, я так рада! Так рада, что он смог это сделать!

— Я и сама не могу в это поверить! — Хелен начинает активно работать руками. — Когда Терренс сказал это, у меня на секунду все потемнело перед глазами. Едва смогла устоять на ногах! Было чувство, что я задыхаюсь . Задыхаюсь от эмоций, которые испытала в тот момент.

— А мы можем навестить его? Давай поедем к нему прямо сейчас? Я абсолютно свободна!

— Нет-нет, Терренс сказал, что мы сможем сделать это только завтра. Пока что врачи не могут пустить к Питеру гостей, ибо он очень слаб.

— Значит, завтра и поедем!

— Терренс и Даниэль должны приехать в больницу после двенадцати. Значит, мы с тобой должны быть там в то же самое время.

— Вот и прекрасно! — бодро восклицает Джессика. — Встанем, позавтракаем, встретимся и поедем.

— Я бы поехала к нему хоть ночью! В любое время! В любом состоянии! — Хелен окидывает взглядом окружающую ее обстановку и улыбается намного шире, будучи готовой едва ли не прыгать от радости. — О, боже мой, я все еще не верю! Джессика! Это настоящее чудо! Я так мечтала об этом! Молилась о том, чтобы Питер пришел в себя! И все оказалось не зря!

— Ну вот, дуреха, а я тебе что говорила? — скромно улыбается Джессика, взяв Хелен за плечи. — Я же говорила тебе, что с Питером все будет хорошо! А ты уже едва ли не начала подыскивать место на кладбище и копить на похороны!

— Не могу поверить… Не могу… Это настоящее чудо!

— Уверена, что твое присутствие ему здорово помогло и дало хорошую мотивацию выжить. У Пита была причина вернуться в мир живых – это ты. Желание заставить тебя прекратить так сильно убиваться. Он сильно привязан к тебе и точно не допустит того, чтобы ты сделала что-то ужасное.

— Спасибо, господи! — дрожащим голосом благодарит Хелен. — Спасибо! Спасибо, что не оставил столь близкого мне человека. Спасибо, что вернул его мне… Спасибо…

— Надо благодарить не только Бога, но и саму себя. Ибо Питер пришел в себя ради тебя. Он почувствовал твое присутствие и услышал твой голос. Понял, что должен вернуться в реальный мир.

— Клянусь, я сделаю то, что пообещала. Ты ведь помнишь, как я сказала, что если Питер выживет, то окажу помощь нуждающимся.

— А что ты решила сделать?

— Пока не знаю. Но я обязательно помогу кому-нибудь. Может, даже не один раз… И деньги пожертвую, и кровь сдам, и куплю что-то необходимое в приют для детей или животных. Сегодня же поищу информацию в Интернете и узнаю, кому что нужно.

— Полагаю, это твоя награда, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Джессика. — Награда за все твои слезы и страдания.

— Я ее уже получила. Питер пришел в себя и не покинул меня. А большего мне не нужно. — Хелен тихо шмыгает носом. — Уж на взаимную любовь я не смею надеяться. Но даже если мои чувства не будут взаимны, я все равно не брошу столь близкого мне человека. Ни за что.

— Сейчас ты одна из немногих людей, кто может помочь ему. Питер вполне мог бы отказаться от моей помощи или помощи Даниэля и Терренса, но от твоей точно не станет. Он слишком сильно привязан к тебе, чтобы не позволить тебе позаботиться о нем. Не могу говорить о его чувствах к тебе, но привязанность блондина к тебе огромная.

— Знаю, но… — Хелен переводит мокрый взгляд на Джессику. — Я не справлюсь с этим одна. Мне нужна помощь . Помощь в оказании Питеру всей необходимой поддержки. Безусловно я буду делать все возможное, но одной мне будет тяжело вытащить его из этой бездны.

— Не беспокойся, подружка, мы все тебе поможем, — с широкой улыбкой уверенно отвечает Джессика. — Ни я, ни МакКлайф с Перкинсом не бросим его. Поможем ему, даже если он будет отказываться и прогонять нас.

— На этот раз мы не должны допустить, чтобы он снова начал резаться и предпринял еще одну попытку уйти из жизни. — Хелен качает головой. — Я не хочу потерять его, Джесс. Не хочу еще раз узнать о его попытке покончить с собой. И тем более услышать о его смерти.

— Уверена, что если ты дашь ему понять, что будешь рядом с ним, несмотря ни на что, Пит найдет в себе силы прекратить заниматься самовредительством.

— Боже, у меня от волнения все горло пересохло… — признается Хелен, с учащенным дыханием рукой обхватив горло. — Я так разнервничалась после звонка Терренса…

— Ничего, сейчас мы найдем какую-нибудь кафешку, перекусим и выпьем что-нибудь сладкое. По-моему, здесь где-то есть что-то подобное…

— Я на все готова ради Питера. Ради своей любви к нему. Которую теперь больше не могу отрицать. Пусть все видят и знают, что я очень сильно люблю этого человека. Буквально все больше с каждым днем. Не важно, кто я для него. Я не нуждаюсь в сексуальных отношениях. Я нуждаюсь в душевных. В простых, дружеских отношениях.

— Даже если он не ответит на твои чувства, я не сомневаюсь, что ты все равно будешь рядом как самый лучший и преданный друг, — с легкой улыбкой мягко говорит Джессика. — Ты должна это сделать. Ведь у блондина нет никого, кроме его друзей. Ему нужны близкие люди. Он нуждается в тебе. Ибо ты значишь для него больше, чем я или те парни.

— Самое главное – он остался жив, и что я не собираюсь бросать его, — уверенно отмечает Хелен. — Я готова быть рядом с ним даже в том случае, если он не ответит на мои чувства. Ничего страшного. Как-нибудь переживу. Для Питера я готова быть просто другом. Самым лучшим заботливым другом, который всегда придет ему на помощь.

— Нужно всего лишь показать ему заботу и поддержку, в которой он нуждался не только в момент своей депрессии, но и на протяжении почти всей своей жизни. Все эти годы Питер был одинок и не мог обратиться к кому-то за помощью. Но теперь с этим покончено.

— Ах, Джесс, подружка… — улыбается гораздо шире Хелен, начиная понимать, что из ее глаз по щекам текут слезы. — Ты себе не представляешь, какое облегчение я сейчас чувствую… Не знаешь, как долго я ждала слов Терренса. Как боялась услышать, что все было безнадежно…

— Я прекрасно понимаю твои чувства, дорогая, — мягко отвечает Джессика, взяв Хелен за руки. — Для меня это тоже стало шоком. Приятным шоком, от которого я до сих пор не могу отойти. Ты ведь знаешь, что я не желаю Питу зла и смерти и не хочу, чтобы он страдал.

— Боже, никогда не думала, что когда-нибудь буду плакать от счастья, — с легкой улыбкой сквозь слезы говорит Хелен, прикрыв рот руками. — Наверное, я еще никогда не была так счастлива, как сейчас.

— Ах, Хелен… — с широкой улыбкой качает головой Джессика.

С этими словами Джессика заключает Хелен в дружеские объятия, которые та с удовольствием принимает, начав время от времени всхлипывать на плече подруги. Блондинка и сама начинает чувствовать слезы в глазах, хотя подобное с ней происходит очень редко. Обычно она практически не плачет и старается оставаться сильной в любой ситуации. Но новость о Питере стала одним из редких случаев, когда сдерживать слезы просто невозможно.

.