Терренс ничего не говорит и лишь слегка улыбается, пока отходит в сторону, что-то выискивая в своем телефоне, но не уходя из гостиной и продолжая участвовать в разговоре.

— Что ж, ребятки, похоже, жизнь налаживается, — с широкой улыбкой разводит руками Ракель. — Если все и дальше начнет становиться лучше, то скоро нам удастся разрешить все проблемы.

— И хочу заметить, что это касается не только нас, но и кое-кого из прислуги в этом доме, — с загадочной улыбкой отвечает Эдвард.

— Полагаю, ты уже знаешь последние новости.

— Кое-что.

— Кстати, Блер выглядела такой счастливой, когда она открывала нам дверь, — задумчиво говорит Наталия. — Девочка как будто влюбилась.

— Причина проста, — хитро улыбается Терренс после того, как он предпринимает попытку дозвониться до Даниэля, но сбрасывает звонок, ибо тот не отвечает. — Кое-кто по имени Бенджамин Паркер лично подтвердил, что по уши влюблен в нее и ради нее готов попрощаться со своим статусом сердцееда.

— Так значит, этот парень и правда влюбился в твою служанку? — удивленно интересуется Эдвард.

— Да, только боится подойти и сказать ей об этом. Точнее, боялся . — Терренс хитро улыбается. — Нисколько не сомневаюсь, что он сделал это после того, как я немного помог ему и дал пинок под зад, который вполне мог заставить его преодолеть свою нерешительность.

— Боюсь себе представить, на что ты заставил его пойти. Ведь в твою дурью башку может прийти что угодно.

— У меня светлая голова, а мозги прекрасно работают. И именно благодаря своей смекалке я поспособствовал появлению новой милой парочки. Вон какая Блер счастливая ходит! И сейчас наверняка ушла на свидание с этим охламоном.

— Ой, молчи уже, сваха ты наша великая, — со смешком говорит Наталия. — Все бы тебе посмеяться. Тут парень боится в любви признаться, а ты его подтруниваешь.

— Серьезно, МакКлайф! — восклицает Ракель, расставив руки в бока. — Для Бена это может быть огромным стрессом, а ты причиняешь ему еще больше боли.

— Да что вы такое говорите, девочки! — удивляется Терренс. — Я просто хочу помочь одному из своих лучших друзей! Другу детства, которого знаю с семи лет! Неужели плохо помогать своим приятелям?

— Ну и как ты собираешься это сделать? — интересуется Эдвард, скрестив руки на груди.

— Легко. Я просто припугнул Бенджамина. Мол, если в течение двух недель он не расскажет Блер о том, что она ему нравится, то я сам скажу ей об этом или дам намеки. Установил временные рамки и дал небольшой пинок под зад. И вот результат! Плюс два счастливых человека!

— Это было жестко … Удивлен, что Паркер не убил тебя.

— Он грозился. Но я не сомневаюсь, что однажды этот почти что бывший бабник припрется ко мне домой и будет от всего сердца благодарить за столь решительные действия.

— Ага, с дубинкой он припрется. Чтобы треснуть тебя по башке за то, что ты обошелся с ним так жестоко.

— Все будет чики-пуки, братан, — уверенно отвечает Терренс. — Я ни о чем не жалею и не собираюсь, ибо моя идея будет Бену только во благо.

— Да-да, для нас не секрет, что ты наглый и бессовестный осел, — хмуро говорит Наталия. — Нормальные мужчины приглашают девушек на свидания, ухаживают за ними, что-то дарят… А ты на первой же встрече начал приставать к Ракель и пытался затащить ее в кровать.

— Ей это нравилось !

— Правильно она сделала, что тогда врезала по твоей прекрасной роже. Таких, как ты надо воспитывать и учить манерам.

— Да? А между прочим, ты сначала говорила своей подруге, что в этом нет ничего такого.

— Да! Но когда мы подумали, что ты распространил сплетни про Ракель, то я поняла, что связываться с тобой было большой ошибкой. Вон и Бен совершил глупость, когда раскрыл свои чувства именно тебе.

— Слушайте, Бенджамин просил меня помочь – я помог. — Терренс отрывается от своего телефона, на котором печатает Даниэлю сообщение. — А когда он начнет встречаться с Блер, то я с удовольствием поделюсь с ним секретами идеальных отношений. Молчать он мог бы до бесконечности – до тех пор, пока Блер не нашла бы более решительного парня. Вот я и придумал гениальный план.

— Если бы я был на месте Бена, тебе пришел конец, — уверенно заявляет Эдвард. — Надрал бы твой зад и открутил твою прекрасную башку.

— Спокойно, малой, все будет как по маслу, — с гордостью уверенно заявляет Терренс. — Даю руку на отсечение, что этот парень очень скоро придет к мне домой и скажет, что все-таки сделал это.

— Уверена, что тебя ненавидел, когда делал это, — предполагает Ракель. — Очень сильно.

— Пусть ненавидит. Но зато когда он обо всем узнает и поймет, что у него есть все шансы добиться внимания нашей служанки, то он мне « спасибо » скажет. И будет готов сделать для меня что угодно , ибо он станет моим должником.

— Да уж… — дружелюбно хихикая, качает головой Эдвард. — Похоже, что с приходом белой полосы в жизнь моего братика, его и огромная самоуверенность возросла в разы.

— Она никуда и не пропадала. — Терренс переводит свой взгляд на телефон и продолжает набирать текст. — Я как был неотразимым и уверенным в себе мужчиной, так им и остался. Что бы я ни делал, все приводит меня к успеху.

— Интересно, на свете вообще есть хоть что-нибудь, что может в одно мгновение сбить корону с твоей башки?

— Такого просто не может быть. И раз мне на этот раз было суждено стать эдаким Купидоном, то я с удовольствием готов пронзить сердца своих служанки и друга детства любовными стрелами.

— Да, а откуда ты можешь знать, будет ли Блер рассматривать Бенджамина в качестве своего возлюбленного? — удивляется Наталия. — Она же не говорила тебе о том, что влюблена в твоего дружка! То, что он ей нравится, это всего лишь наши догадки.

— Мне не говорила. — Терренс отрывается от телефона и смотрит на Ракель. — А вот Ракель кое-что знает.

— Я? — округляет глаза Ракель. — Что я знаю?

— Не трудно догадаться, что девушки стараются выглядеть как можно лучше, когда им кто-то нравится. И ты, красотка, сама должна это понимать.

— И что в этом такого? Любая девчонка хочет выглядеть красиво. Просто не каждая умеет показать свои достоинства и собирать кучу комплиментов.

— Да, и не забывай, что недавно ты давала Блер какие-то советы, рассматривала ее одежду и что-то говорила про прически. Уверен, она попросила тебя помочь ей принарядиться для того, чтобы покорить Паркера. Блер и без того очень симпатичная девчонка, но Бен верно отметил, что если ее нарядить и накрасить, то она будет просто конфеткой.

— Стоп, минутку! — встряхивает головой Ракель и кладет одну руку на талию. — Откуда ты знаешь, что я говорила с Блер насчет ее внешнего вида? Я вроде бы не говорила тебе об этом!

— Просто проходил мимо ее комнаты и услышал, как вы разговаривали о девичьих секретах, — с невинной улыбкой отвечает Терренс. — Конечно, об искусстве соблазнения вы не говорили, но наша служанка очень много расспрашивала тебя про всякие модные штучки, тренды и всякое такое.

— А тебе-то что? — с тихо усмешкой удивляется Эдвард. — Дай ты девушкам посекретничать между собой! Ну поговорили немного о шмотках и прическах – что такого! Ты прямо-таки возбудился, я смотрю.

— Мне неинтересно, что они обсуждали. Мне просто важно понять, говорили ли Блер и Ракель о Бенджамине. Хотя я давно догадывался, что она неспроста стала так наряжаться и вместе с Виолеттой ходить по магазинам в свободное время.

— А ты делаешь выводы только по тому, как девушка выглядит? — удивляется Ракель.

— Ох, Ракель, не надо притворяться, что ты ничего не понимаешь. Эта девчонка точно должна была сказать тебе, зачем ей все это было нужно. Уж точно не для того, чтобы покрасоваться перед своей матерью или младшим братом.

— Боже, Терренс, да оставь ты эту девушку в покое! — устало говорит Наталия. — Пусть твой приятель сам разберется в своем отношении к ней. Да и она пусть разберется в своих чувствах без твоего участия.

— Да! — восклицает Ракель. — Мы уже поняли, что тебе понравилось играть роль свахи, но больше ты этим двоим не нужен. Ты понадобишься Бену, когда ему будут нужны советы по поводу того, как сохранить и укрепить отношения.

— Ой, да ну вас всех! — машет рукой Терренс, снова уставив свой взгляд в телефон. — Ничего не понимайте!

— Что, братишка? — хихикает Эдвард, скрестив руки на груди. — Боишься признавать свое поражение в споре, который мы с тобой затеяли очень давно.

— Чего? — Терренс удивленно смотрит на Эдварда. — Какой еще спор?

— Я что-то не помню, чтобы вы затевали спор, — качает головой Ракель.

— Да, а вот мы с Эдвардом очень хорошо помним про него, — с загадочной улыбкой отвечает Наталия.

— Ага, — с хитрой улыбкой кивает Эдвард. — Помним, как ты утверждал, что Паркер не перестанет быть бабником, если влюбится в Блер. Ты был уверен, что он не перестанет менять девчонок как перчатки.

— Ну а твой братец предложил спор, на который ты согласился.

— Мы поспорили на желание: проигравший делает то, чего хочет выигравший. — Эдвард хитро улыбается и гордо приподнимает голову. — В данном случае победитель – я !

— И ты также добавил, что если бы заключил спор с Даниэлем или Питером, то они могли предложить тебе что-то реально безумное. Из-за чего ты бы прибил их. Так же, как Паркер сейчас мечтает прибить тебя.

— Эй, голубки, что за дичь вы несете? — возмущается Терренс. — Вроде на улице сейчас холодно, чтобы перегреваться на солнце. Или вы опьянели от любви?

— Что, неужели совсем не помнишь? — хитро улыбается Наталия.

— Я не помню, что затевал подобный спор! Да и как я могу помнить то, чего не было?

— Это было, милый мой, было. На том ужине, на котором мы с Эдвардом притворялись, что все хорошо.

— А вот я что-то припоминаю подобное… — задумчиво признается Ракель.

— Ну вот, Кэмерон вспомнила, — отмечает Наталия.

— И ты, Терренс, похоже, проиграл. Эдвард выиграл.

— А значит, у меня есть шанс немного поводить Терренса на поводке и заставить делать то, что я хочу, — хитро улыбается Эдвард, радостно потирая руки.

— Слушайте, вы трое! — хмуро бросает Терренс, немного занервничав и переминается с одной ноги на другую. — Вы что, сговорились против меня, пока я разговаривал с врачом Питера? Вас вообще нельзя оставлять одних!

— Нервничает МакКлайф, нервничает… — хитро улыбается Ракель, скрестив руки на груди.

— Да чего вы пристали ко мне! Я не понимаю, о чем вы говорите!

— А вот мне кажется, что ты очень даже хорошо понимаешь, — с хитрой улыбкой раскусывает своего брата Эдвард, расставив руки в бока. — Просто ты не хочешь исполнять мое желание и признать свое поражение надо мной. Ведь это ударит по твоей завышенной самооценке! Как так! Я проиграл спор своему мелкому братцу и теперь буду вынужден плясать под дудку этого сопляка! Да это немыслимо ! Ты ведь об этом сейчас думаешь? Я угадал?

— Неправда!

— Ах, Терри… Ты можешь отпираться сколько угодно, но на твоем прекрасном личике все очень четко написано. Да и не забывай, что я читаю тебя как открытую книгу и могу легко угадать, что находится в твоей голове.

— Знаешь, спиногрыз, ты нравился мне гораздо больше, когда был тихим и скромным мальчиком.

— Не переживай, приятель, выиграешь в другой раз, — с легкой улыбкой говорит Наталия, похлопав Терренса по плечу. — Умей признавать поражение и уступать выигравшим.

— Ты сам говорил, что ошибки совершает каждый, и никто из нас не идеален, — добавляет Ракель, погладив Терренса по спине.

— Вот и признай, что проиграл, потому что Бенджамин все-таки влюбился в Блер и выразил готовность меняться к лучшему ради этой милой девочки.

Терренс сначала закатывает глаза, а затем резко расслабляет плечи и устало стонет со словами:

— Ох… Ну хорошо! Так и быть – признаю поражение!

— Вот и умница! — хитро улыбается Эдвард. — Можешь же, когда захочешь.

— Захлопнись, крысеныш!

— Настало время исполнять мои пожелания.

— Ну и чего ты от меня хочешь?

— С этого и надо было начинать.

— Не беси меня, Эдвард!

— М-м-м… — Эдвард с хитрой улыбкой закатывает глаза, не скрывая своей маленькой радости. — Знаешь… Пожалуй, я пока что пожалею тебя и не буду загадывать желания. Оставлю свое право на него на потом. Когда найду способ заставить тебя покорячиться, чтобы сделать меня счастливым.

— Ох, ну и на этом огромное спасибо!

— Живи и радуйся жизни, крутыш! — бодро говорит Эдвард, хлопает Терренса по спине и сжимает его плечо. — Твой братик не станет мучить тебя сейчас. Подождет еще немного.

— Да отвали ты! — бросает Терренс и отходит в сторону.

Эдвард ничего не говорит и лишь хитро смеется, расставив руки в бока. Терренс же резко проводит рукой по своим волосам, переводит взгляд на мобильный телефон в своих руках и слегка хмурится.

— Черт, так я и знал, что этот романтик где-то пропал со своей подружкой! — уверенно говорит Терренс.

— Даниэль не отвечает? — интересуется Ракель.

— Ни на звонок, ни на сообщение. Ни мобильный, ни домашний.

— Может, объявится позже? — предполагает Наталия. — Если что, мы с Ракель можем сами позвонить Анне и рассказать ей эту новость, а она потом передаст все Даниэлю.

— Ой, да мне в принципе все равно, объявится он или нет, — резко выдыхает Терренс. — Я в любом случае поеду завтра в больницу и поговорю с Питером, независимо от того, соберется ли Даниэль сделать это. Попробую осторожно узнать причины, по которым он хотел покончить с собой.

— А когда мы сможем навестить его? — интересуется Ракель.

— Да, когда? — интересуется Эдвард. — Я хочу навестить его и поддержать. Но не знаю, в какой больнице он лежит.

— Послушайте, ребята, давайте я сначала отправлюсь в больницу и разведаю обстановку, — говорит Терренс. — Если все будет хорошо, то вы тоже сможете навестить его. Хотя я не думаю, что в первое время к нему в палату пустят слишком много людей сразу. И я даже не уверен, что мне позволят поговорить с ним завтра. Вдруг Льюис и завтра скажет, что Питер еще очень слаб для того, чтобы отвечать на столь непростые вопросы.

— Ничего, завтра бы я все равно не смогла навестить Питера, — признается Ракель. — У меня запланирована важная съемка. Одна из последних, после которых я возьму перерыв до конца судебного процесса. Я уже обо всем переговорила с Сереной, и она пообещала все уладить.

— Я тоже не смогу поехать в больницу, потому что встречаю родителей в аэропорту, — спокойно сообщает Наталия. — Сегодня утром мне позвонила мама и сказала, что завтра они с отцом рано утром сядут в самолет.

— Что? — взволнованно произносит Эдвард и переводит на Наталию немного испуганный взгляд. — Твои родители приезжают завтра?

— Да. Их самолет будет в пути около четырех-пяти часов и должен приземлиться в Нью-Йорке завтра после двенадцати часам дня. Но они еще какое-то время потратят на то, чтобы забрать свой багаж и разобраться с кое-какими документами. Думаю, все займет не меньше получаса-часа.

— Значит, пришло время объяснений…

— Ты уже готова рассказать им о том, что случилось? — с грустью во взгляде интересуется Ракель.

— Нет, — качает головой Наталия. — Но мне придется сделать это в любом случае. Я ведь обещала . И больше не хочу никому лгать. Пусть лучше отец с матерью узнают правду, чем гадают и злятся на меня за то, что я не доверяю им.

— Думаю, они поймут тебя, — мягко говорит Эдвард, приобняв Наталию за плечи. — Твои отец с матерью уже знают о самом факте попытки изнасилования. А рассказывать подробности того, что с тобой делали, необязательно.

— В любом случае это будет непросто.

— Понимаю. Мне тоже предстоит непростой разговор с мистером и миссис Рочестер. Придется объяснить им все, что между нами произошло. И… Убедить их не чинить нам препятствий.

— И если честно, я немного нервничаю . Если родители не простят тебя, то они и правда могут запретить нам встречаться.

— Мне придется очень сильно постараться, чтобы убедить их дать мне еще один шанс и доказать, что я не разочарую их.

— Приготовься к тому, что, возможно, ты будешь разговаривать с кем-то из них с глазу на глаз или с матерью и отцом Наталии сразу, — говорит Терренс. — Но зная, что они хорошо относились к тебе, то это будет для тебя плюсом.

— И будет лучше, если я разберусь с этим делом как можно скорее. Хоть прекратить переживать из-за одной проблемы…

— Я тоже занервничал, когда Ракель позвонила мне и сказала, что мистер Кэмерон вот-вот приедет ко мне домой, чтобы поговорить. Думал, что он будет настаивать на нашем расставании и не давать ей быть со мной. Но нет – тогда все прошло очень хорошо.

— Да я и сама нервничала из-за этого разговора, — признается Ракель. — Но даже не из-за того, что боялась того, что дедушка начнет осуждать Терренса или упрекать его в чем-то. Просто я боялась, что он узнает правду о том, что между нами произошло.

— Я бы в любом случае не стал об этом говорить. Тем более, что тогда он только вышел из больницы после сердечного приступа. Любое волнение могло снова отправить его туда.

— Погодите, а разве мистер Кэмерон до сих пор не знает о той пощечине? — удивляется Эдвард.

— Не поверишь, но нет, — уверенно отвечает Ракель. — Дедушка до сих пор не знает, что произошло у нас с Терренсом. Он удивлялся, что я резко начала говорить ужасные вещи о нем, и утверждал, что ничто не происходит просто так. И… Приходилось настаивать, что он лишь оскорблял и унижал меня.

— И хорошо, что Алисия до сих пор не выдала нас, — добавляет Терренс. — Она всячески пыталась убедить мистера Кэмерона в том, что все дело было лишь в оскорблениях. Хотя этот человек все равно подозревал что-то неладное и порывался узнать правду.

— Но слава богу, он забыл об этом, когда увидел, что наши отношения наладились. И когда мы сообщили ему о том, что хотим пожениться.

— Друзья, да забудьте вы уже о том, что с вами произошло, — с грустью во взгляде просит Наталия. — Прошло уже столько времени, а вы до сих пор мучаете себя и друг друга.

— К сожалению, это не получится вычеркнуть из своей жизни, но если вы начнете думать об этом меньше, то постепенно вам удастся забыть это, — добавляет Эдвард.

— Да, мы стараемся забыть это и даже попросили друг друга никогда не говорить об этом, — признается Терренс. — Но некоторые разговоры заставляют нас вспомнить о том ужасном периоде. Когда я был для всех мерзким подонком.

— Кстати, помните, что вам и самим будет непросто забыть то, что между вами было, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Иногда вы сами можете вдруг вспомнить об этом. Как ни как, вам понадобится время, чтобы окончательно наладить свои отношения.

— Мы знаем, — кивает Эдвард. — Уже говорили об этом и решили, что готовы пройти через это вместе.

— Думаю, что когда закончится суд, мне станет намного легче, — задумчиво добавляет Наталия. — Там я в последний раз расскажу о произошедшем, а затем постараюсь забыть об этом, как о ночном кошмаре. Постараюсь не вспоминать то, что было, чтобы не мучить себя.

— Конечно, никто не говорит, что нам мгновенно станет хорошо, — говорит Ракель. — Однако как часто говорит моя тетя Алисия, ничто не длится вечно, ничто не остается прежним. Время – удивительная вещь, которая многое решает. Оно стирает плохие воспоминания, облегчает любую боль и даже помогает найти решение какой-то проблемы.

— По крайней мере, я надеюсь, что теперь мы не перестанем поддерживать друг друга. И… — Наталия слегка прикусывает губу. — Я рада, что мне не придется разрываться между вами. Думала, что так все и будет, когда я помирилась с Эдвардом. Но хорошо, что все разрешилось.

— Давайте просто пообещаем не скрывать свои проблемы. Особенно, если они касаются не только кого-то одного, а всех нас. Ведь когда мы знаем все, то защищаться намного легче, а возможностей что-то предпринять – намного больше.

— И не будем пытаться решить конфликт с помощью кулаков, драк и оскорблений, — уверенно добавляет Терренс. — Лично я не хочу больше драться с кем-либо.

— И на первое место всегда будем ставить свою семью и близких друзей, — говорит Эдвард.

— И будем рассказать о своих проблемах, даже если об этом противно вспоминать, — добавляет Наталия.

— И давайте хотя бы до начала суда не будем говорить о том, что произошло между нами, и о том, что мы пережили? Ну или хотя бы постараемся говорить об этом как можно реже.

— И наконец-то куда-нибудь пойдем, — тихонько усмехается Терренс, положив телефон в карман своей кожаной куртки. — А то мы с вами, походу до самого вечера не соберемся.

— А чего мы! — восклицает Наталия и берет с дивана свою белую сумку. — Мы уже готовы ! А вы, ребята?

Наталия переглядывается сначала с Ракель, которая кивает и подмигивает с легкой улыбкой на лице. После чего брюнетка берет со столика рядом с диваном ключи от машины и свою сумку, в которую кладет смартфон. Эдвард скромно улыбается, поправляет воротник куртки и приглаживает волосы. Терренс же тихо усмехается, покачивая головой, а затем следом за всеми направляется к выходу из дома. Когда все четверо покидают дом, МакКлайф-старший закрывает за всеми дверь и слышит, как в кармане мобильный телефон, лежащий в кармане, издает какой-то писк, достает его и что-то в нем проверяет.

— Ха! — ухмыляется Терренс. — Эй, ребята, угадайте, кто у нас все-таки соизволил объявиться и дать о себе знать?

— Не уж-то Даниэль нашелся и прислал тебе весточку? — со смешком удивляется Эдвард.

— Только что написал сообщение. Говорит, что его телефон был отключен, и он только что соизволил его включить.

— А ты сказал ему про Питера? — интересуется Наталия. — Как он отреагировал?

— Нет, я еще не писал ему. Лучше позвоню этому красавчику. Подождите меня пару минут. Я быстро поговорю с ним, и мы поедем.

Пока Ракель со скромной улыбкой направляется к своей машине, Эдвард, стоящий с Наталией в сторонке, нежно улыбается ей и заключает в свои трогательные объятия, тычась носом в ее щеку и заставляя ее скромно хихикать. Ну а Терренс отходит в другую сторону, набирает номер Даниэля и прикладывает телефон к уху, быстро получив ответ от своего друга, пребывающий в прекрасном настроении.

— Привет, Терренс, — раздается бодрый голос Даниэля.

— Даниэль Перкинс, можешь объяснить, где ты, мать твою, шляешься? — возмущается Терренс. — Куда тебя занесло на этот раз?

— Воу-воу! Чувак, ты чего огнем плюешься? Не с той ноги что ли проснулся? Нет бы поздороваться, спросить, как у меня дела… А ты вот так сразу нападаешь!

— Сказать тебе кое-что хочу! А то потом будешь возмущаться, что я ничего тебе не сказал.

— Что, приятель, тебе нужен кто-то, кому можно было бы излить душу? — по-доброму усмехается Даниэль. — Ну тогда я к твоим услугам!

— Спасибо, я в твоих услугах не нуждаюсь. Я всего лишь хотел рассказать тебе кое-что, а ты, черт возьми, отключил свою мобилу и ни черта не отвечал на мои звонки. И домашний занят!

— Я только включил телефон! Думал, что утром включил, но оказалось, что нет. А домашний занят, потому что Анна разговаривает по нему.

— Ой, ладно врать-то! — усмехается Терренс. — Просто скажи, что у тебя было свидание с твоей рыжей красавицей, и ты не хотел, чтобы я мешал вам своими звонками.

— Да никуда я не ходил сегодня! Мы с Анной сейчас дома. Если тебя приспичило о чем-то поговорить, можешь приехать.

— То, что я хочу тебе сказать, не требует приезда в твое скромное жилище.

— Ох, ладно, МакКлайф, черт с тобой! — резко выдыхает Даниэль. — Валяй, что у тебя произошло!

— А произошло такое… — Терренс с широкой улыбкой закатывает глаза. — То, чего мы так долго ждали.

— Слушай, Терренс, хватит уже тянуть кота за яйца и нормально объясни, куда ты вляпался. Я не смогу помочь тебе или что-то посоветовать, если понятия не имею, чего там у тебя стряслось.

— Готовься, Перкинс, потому что сейчас твое настроение улучшится во много раз, — широко улыбается Терренс. — Несколько минут назад мне позвонили из больницы и сообщили одну новость.

— Из больницы? — оживляется Даниэль. — Где находится Питер? Черт, неужели что-то случилось? Какие-то ухудшения?

— Наоборот, чувак! — бодро восклицает Терренс. — Я только что разговаривал с Льюисом Тоддом, и он сообщил мне, что пару часов назад Питер пришел в себя.

— Да ладно! — громко удивляется Даниэль. — Ты шутишь?

— До этого он приходил в себя лишь на короткие промежутки времени, а сейчас находится в полном сознании.

— Не могу поверить! Ты сейчас реально не шутишь?

— Нисколько! — с широкой улыбкой качает головой Терренс. — Питер все-таки выкарабкался !

— Черт! Так значит, мы наконец-то можем навестить его?

— Нет, мне сказали, что Питер пока слабоват. Сегодня к нему точно никого не пустят. А вот завтра после обеда могут пустить только нас с тобой и Хелен с Джессикой. Ну… Это я так думаю.

— Не фига себе! Неужели у нас появился реальный шанс разговорить Питера и узнать, почему он так поступил?

— И мы им воспользуемся . Не станем спрашивать об этом напрямую, а сначала докажем ему, что он может нам довериться. Мне кажется, если он почувствует нашу поддержку, то сам захочет обо всем рассказать. Может быть, и Джессика с Хелен проявят свою поддержку… Если мы не будем давить на него, то Питер объяснит причины своего поступка.

— А те девчонки знают об этом?

— Пока нет.

— А Джордж?

— Нет, Джорджу я тоже пока ничего не говорил. Я сам только что узнал об этом. Льюис позвонил буквально несколько минут назад, и я первым делом решил сообщить об этом тебе.

— Если хочешь, то я могу поговорить с Джорджем и обрадовать его. А ты пока сообщи Джессике и Хелен. Они точно обрадуются! Особенно Хелен.

— Идет! Ты сообщи Смиту, а я возьму на себя девчонок.

— Вот и договорились.

— Кстати, мне тут еще позвонили из сервиса насчет моей машины. Сказали, что я уже могу забрать ее. — Терренс прикладывает палец к губе. — Я поеду в сервисный центр завтра к открытию, а где-нибудь после обеда уже соберусь в больницу. Поговорю с Льюисом и попрошу разрешения пойти к Питеру в палату.

— Эй, а как же я? — возмущается Даниэль. — Я тоже поеду в больницу! Вместе поедем к Роузу в больницу и поговорим с ним.

— Хорошо, тогда я могу заехать за тобой где-нибудь в половину двенадцатого дня. Или к двенадцати. Не знаю.

— Отлично, заметано! — бодро восклицает Даниэль. — Раз уж ты обратно получишь свою отремонтированную старушку, то я доставлю тебе удовольствие поработать шофером и покатать меня.

— Еще раз назовешь мою ласточку старушкой – я тебе голову откручу, — с хитрой улыбкой угрожает Терренс. — Моя девочка еще хоть куда! Тем более, что я еще и решил поменять некоторые детали на более новые и немного улучшить ее. Она у меня еще лет десять прослужит верой и правдой.

— Ну ладно. Желаю, чтобы руль не остался у тебя в руках где-нибудь в пустынной дороге, или чтобы все колеса не отвалились к чертовой матери. Зная, сколько лет этой тачке, я нисколько не сомневаюсь, что все так и будет.

— Так ладно, хватит нести чушь! Короче, решили: завтра ждешь меня к или после половины двенадцатого. Я приезжаю, и мы с тобой едем в больницу навещать Питера.

— Хорошо-хорошо, Ваше Высочество, достопочтенный Терренс Джеймс МакКлайф, — торжественно отвечает Даниэль. — Все будет так, как вы сказали.

— Не проспи мой визит! — Терренс дружелюбно усмехается. — А иначе поедешь в больницу в том, в чем ты будешь спать. Даже если на тебе будут только одни труселя, я все равно затолкаю тебя в тачку и повезу в больницу.

— Только если ты и сам будешь в чем мать родила. Если меня арестуют за неподобающий вид, то ты пойдешь со мной.

— Нет, я с тобой в одном обезьяннике сидеть не собираюсь. А иначе я прибью тебя, если окажусь в одном тесном помещении вместе с таким ощипанным петухом, как ты.

— От ощипанного петуха с огромным самомнением слышу.

— Ох, ладно, некогда мне с тобой возиться! — резко машет рукой Терренс и бросает взгляд на стоящих неподалеку от машины Эдварда, мило разговаривающего с Наталией и держащего одну руку на ее ягодицах. — Я, пожалуй, пойду. На остаток сегодняшнего дня у меня намечаются грандиозные планы в очень хорошей компании.

— Что, отправишься на свиданку со своей сексапильной красоткой Ракель? — по-доброму усмехается Даниэль. — Вечер будет очень жарким?

— А это уже не твое дело, братан.

— Ладно-ладно, все я понял. Уж не знаю, куда вы там решили отправиться, но желаю вам классно провести время.

— Спасибо, Перкинс. И тебе того же, если ты захочешь куда-нибудь выбраться со своей милой девочкой Анной.

— Сердечно благодарю. Прощаюсь до завтра.

— Пока, крутыш, — со смешком прощается Терренс.

Терренс отключает звонок и кладет телефон в карман куртки, а затем подходит к Эдварду с Наталией, уже стоящие вместе с Ракель и над чем-то скромно хихикающие.

— Все, моя миссия выполнена! — бодро сообщает Терренс. — Мне осталось лишь сообщить подругам Питера об этой новости. А что касается менеджера, Даниэль сам обещал поговорить с Джорджем.

— Тогда мы можем ехать? — интересуется Ракель.

— Да. Подружкам Питера я позвоню где-нибудь по дороге.

— Только я понятия не имею, куда ехать, — задумчиво говорит Наталия.

— Да придумаем что-нибудь по дороге, — уверенно отвечает Эдвард.

— А я думал, ты скажешь, что мы можем сначала заезжать куда-нибудь пожрать, — со смешком говорит Терренс. — Чтобы заказать что-нибудь вкусненькое.

— Жратва – это по твоей части. Только ты жрешь как мамонт.

— Ага, как будто ты ешь как котенок! Как малюсенькая птичка! Только ты можешь брать для себя огромные куски тортиков и накладывать целую кучу себе в тарелку.

— О, я удивляюсь, как ты еще не разжирел от того, что постоянно что-то жрешь. Много жрешь.

— Могу то же самое сказать и про тебя, братец. — Терренс окидывает Эдварда с головы до ног оценивающим взглядом. — Жрешь сладкое вагонами, но остаешься дохлым как глиста.

— Смотри, Терренс, если не будешь следить за фигурой и столько жрать, то девочки перестанут тебя любить и найдут себе другой предмет воздыхания, — с гордо приподнятой головой говорит Эдвард. — А уж я-то знаю, как это ударит по твоему самолюбию. Ты умрешь от горя, если не будешь слышать в день хотя бы один комплимент от кого-то, кто вознес бы тебя до небес.

— Так, мне кажется, ты что-то слишком разговорился!

— Да уж… И как человек, считающий себя таким важным, неотразимым и прекрасным, может ездить на тачке, которой почти десять лет? Да ты буквально каждый год должен покупать себе новую тачку. А не ездить на какой-то старой кляче, которая когда-нибудь точно развалится по дороге.

— Ох… — устало стонет Терренс. — Еще один оскорбляет мою ласточку…

— Слушайте, давайте вы оставите свои споры на потом, и мы уже наконец-то поедем, — со скрещенными на груди руками вздыхает Наталия.

— Да, угомонитесь уже и садитесь в машину, — командует Ракель, раскручивая ключи на одном пальце.

— А ты посмотри, как он разговаривает! — возмущается Терренс, указывая на невинно улыбающегося Эдварда. — Как этот мелкий говорит о моей прекрасной девочке! О девочке, которая уже столько лет служит мне верой и правдой!

— Ты хотел сказать, твоей прекрасной бабуле? — со смешком интересуется Эдвард. — Или прекрасной старой лошадке?

— Еще одно слово, спиногрыз, – и я надеру тебе задницу!

— Вот вспомнишь мои слова, когда у тебя в руках останется руль, колеса потеряются по дороге, двери тоже отлетят метров так на пятьсот, а твоя старушка будет дымиться.

Стоит Терренсу сорваться с места, чтобы дать Эдварду подзатыльник, как тот отбегает в сторону и еще несколько секунд бегает кругами с негромким смехом. Но затем старший из братьев МакКлайф все-таки ловит парня, дает пару подзатыльников, а затем использует захват шеи, чтобы крепко удержать его и немного взъерошить ему волосы, пока тот бьет руками куда только можно. Это происходит под тихие смешки Наталии и Ракель, которые переглядываются между собой и слабо качают головой, стоя рядом с машиной. В какой-то момент хитро улыбающаяся брюнетка жестом предлагает своей подруге садиться в машину. После чего одна садится на водительское сиденье, а другая – на заднее.

Когда Терренс и Эдвард слышат звук закрывшихся дверей, то МакКлайф-младший отпускает своего брата и с громким криком « Эй, подождите меня! » подбегает к автомобилю Ракель, слегка нажимающая на педаль газа. Не приведя себя в порядок, МакКлайф-старший также начинает бежать за девушками. Заливающиеся смехом братья быстро догоняют их и запрыгивают в машину, пока их возлюбленные едва сдерживают тихие усмешки.

***

Тем временем Анна находится дома и разговаривает по телефону со своим отцом Максимилианом, еще не зная про Питера, поскольку Даниэль как раз закончил разговор с Терренсом и лишь собирается сообщить своей возлюбленной эту потрясающую новость.

— Было бы здорово, если бы ты зашла ко мне домой на часик или два, — говорит Максимилиан. — Ты еще ни разу не навещала меня с тех пор как мы встретились.

— Я обязательно приду к тебе, папуля, — с легкой улыбкой отвечает Анна, сидя в гостиной на диване с закинутыми на него ногами и слегка массируя лодыжки.

— Приходи, дочка. Мы с тобой поболтаем немного, выпьем по чашке чая или кофе, вспомним старые времена… Ради тебя я даже отложу все дела.

— Хорошо, я как-нибудь приеду. — Анна задумывается на пару секунд. — Кстати, а ты вроде говорил, что переехал в другую квартиру после расставания с мамой… Правда, у меня нет адреса…

— Ах да, точно! Я потом напишу адрес в SMS-сообщении. Если не знаешь, как добраться, то дай мне знать.

— Спасибо огромное, папа, — скромно улыбается Анна. — Мой мобильный у тебя есть. Так что… Жду сообщения.

— Обязательно, солнышко мое.

— Кстати, а вам с мамой еще долго осталось ждать развода?

— Совсем немного. Уже скоро мы получим документ, который подтвердит наш развод.

— Ясно…

— Наверное, ты переживаешь из-за нашего развода, да?

— Мне немного грустно, не буду скрывать, — вздыхает Анна и запускает руку в свои волосы. — Но, честно говоря, я не удивлена. Жить в браке без любви очень сложно. Точнее, практически невозможно. А у вас с мамой ее никогда не было.

— Да, насчет любви ты права, — задумчиво отвечает Максимилиан. — Мы с твоей мамой не любили друг друга. Однако я надеюсь, что тебе повезет с твоим молодым человеком намного больше. Что ты узнаешь, что такое настоящая любовь.

— Я не надеюсь, папочка, а верю в это, — с более широкой улыбкой уверенно отвечает Анна. — Это тот человек, который мне нужен. Который может дать мне то, что я бы хотела получить.

— Не потеряй его, Анна. Делай все возможное, чтобы вы оба были счастливы вместе. Поддерживай его и будь рядом в любую минуту, а он отблагодарит тебя и осуществит любое твое желание.

— Я знаю. Мы с Даниэлем всегда поддерживаем друг друга и делаем все, чтобы быть счастливыми. Мы уже знаем, что каждый из нас любит и ненавидит. И… Стараемся делать все, чтобы мы оба были довольны.

— Это очень хорошо. Мне правда нравится Даниэль. Я полностью одобряю твой выбор и хочу, чтобы ты была с ним.

— Спасибо большое, — с легкой улыбкой благодарит Анна. — Я очень рада, что Даниэль понравился тебе.

— Если ты счастлива, то и мне хорошо, — дружелюбно отвечает Максимилиан. — Для меня твое счастье крайне важно.

— Было бы здорово, если бы и мама когда-нибудь приняла мой выбор и полюбила моего возлюбленного.

— Так и будет, радость моя. Мы с твоей мамой решили больше не пытаться навязывать тебе то, что ты не хочешь. И я не буду мешать твоим отношениям, и Лилиан не станет.

— Спасибо, папуля.

В этот момент в гостиную по лестнице спускается Даниэль, пребывающий в приподнятом настроении. Встав лицом перед к девушке, он показывает ей какие-то жесты, которые она не понимает.

— Так что живи спокойно, дочка, — мягко говорит Максимилиан. — Радуйся, получай удовольствие и делай то, что тебе хочется, если ты уверена, что это не будет плохо для тебя.

— Не беспокойся, папа, я знаю , чего хочу, — уверенно отвечает Анна. — Сейчас в моей жизни все замечательно, и я не могу жаловаться.

— Ну и замечательно!

Чтобы привлечь к себе внимание, Даниэль шепотом говорит, что у него есть кое-какие новости. Анна решает закончить разговор с Максимилианом, ибо видит, что ее возлюбленному явно не терпится поделиться с ней чем-то интересным.

— О, слушай, папуля… — задумчиво произносит Анна, запустив руку в свои волосы. — Ты прости, но я должна попрощаться с тобой. У меня тут есть кое-какие дела… Хотела сделать сегодня кое-что…

— Хорошо, милая, я не буду тебя задерживать, — спокойно отвечает Максимилиан. — Только прошу тебя, не забывай обо мне. Звони мне как можно чаще и дай знать, когда захочешь прийти ко мне в гости.

— Я жду SMS с адресом твоей новой квартиры.

— Обязательно.

— Спасибо, папочка, я тебя обожаю.

— Я тебя тоже очень люблю. Пока, милая.

— Пока.

Анна с легкой улыбкой отключает звонок, кладет стационарный телефон на свое место и переводит взгляд на Даниэля, который не перестает широко улыбаться и буквально умирает от желания поделиться с ней своей радостью.

— Боже, Даниэль, что это с тобой? — с легкой улыбкой недоумевает Анна. — Ты чего такой веселый?

— На то есть причина, — загадочно улыбается Даниэль. — У меня есть одна хорошая новость, которой я хочу с тобой поделиться.

— Ну так рассказывай! Я умираю от любопытства!

— Это потрясающие новости, принцесса. — Даниэль приземляется на диван, на которой сидит Анна, и кладет обе руки на ее колени. — Я сейчас разговаривал с Терренсом, и он рассказал мне кое-что про Питера.

— Про Питера? — округляет глаза Анна. — А что с ним случилось?

— Радуйся, Анна: Терренсу позвонил Льюис, лечащий врач Питера, и сообщил, что некоторое время назад блондин наконец-то пришел в себя.

— Правда? — улыбается гораздо шире Анна и прикрывает приоткрытый рот руками. — Питер пришел в себя?

— Да! Питер выкарабкался ! Он выжил!

— Погоди, а ты не шутишь? Ты не обманываешь меня?

— Нет, милая, я не шучу! — резко мотает головой Даниэль и с более широкой улыбкой берет Анну за руки. — Блондин не умер! Он живой !

— Боже, я не могу в это поверить! — Анна улыбается намного шире. — Я так рада за него!

— А ты не представляешь, как я рад! Ведь я так не хотел, чтобы Пит реально погиб.

— И когда его можно будет навестить? Я очень хочу увидеть Роуза и поддержать его.

— МакКлайф сказал, что сегодня нельзя навещать Питера. А завтра к нему, скорее всего, пустят только лишь меня, Терренса и подружек Роуза.

— Значит, ты завтра поедешь в больницу?