— Ар-р-р, как сексуально ты звучишь! — на секунду прикрыв глаза, игриво рычит Ракель. — Как сексуально …
— Ну что, будешь хорошей девочкой? Или продолжишь действовать мне на нервы? — Терренс оставляет поцелуй за ухом Ракель и нежно проводит по нему губами. — Будешь послушной – подарю тебе всю свою нежность. А окажешь сопротивление – оттрахаю так жестко, что ты надолго это запомнишь.
— Прости, милый, но сейчас ты не сможешь раздеть и оттрахать меня, потому что нам надо выходить.
— Неужели? — округляет глаза Терренс. — Думаешь, меня это остановит?
— Отпусти меня, — с хитрой улыбкой просит Ракель, пристально смотря Терренсу в глаза. — Отпусти! А иначе ты пожалеешь.
— Кто пожалеет? Я? — Терренс оставляет поцелуй на губах Ракель и еще парочку на изгибе ее шее, самодовольно улыбаясь, когда он слышит ее чувственный вздох. — Неужели? Ты ничего не перепутала, красотка?
— Нет, красавчик, не перепутала.
— Прошло уже столько времени, а ты так и не усвоила некоторые вещи. Не поняла, на что ты напрашиваешься, решая спровоцировать меня.
— Будешь наглеть – ударю!
— Ну попробуй! — Терренс слегка прикусывает кожу на шее Ракель, заставив ее несильно вздрогнуть. — Ударь меня.
— Ар-р-р, ну ты гаденыш… — с закатанными глазами томно выдыхает Ракель, выпятив грудь вперед.
— От стервы слышу. — Терренс оставляет поцелуй на подбородке Ракель, обхватывает его ртом и уверенно смотрит ей в глаза, всем видом давая понять, что он полностью контролирует ситуацию. — Ну ничего, я умею обращаться с такими невоспитанными девочками, как ты. Я приручу тебя…
— Отпусти меня! — требует Ракель, пытаясь вырвать руки из крепкой хватки Терренса. — У тебя есть ровно три секунды на то, чтобы дать мне пройти. Ты слышишь меня, МакКлайф? МакКлайф! Я к тебе обращаюсь!
— Ах, черт, как же я люблю, когда ты сначала заведешь меня, а потом начинаешь строить из себя недотрогу, — с наслаждением говорит Терренс, разомкнутыми губами проводя по изгибу шеи Ракель, нежно целуя место у нее за ухом и чувствуя, как ему в нос ударяет изумительный цветочный аромат. — Люблю квесты, в которые ты заставляешь меня играть.
— О да, я обожаю провоцировать тебя! Обожаю действовать тебе на нервы.
— С самой первой нашей встречи.
— Вел бы себя нормально, ничего бы не… — Ракель с томным стоном дергает руками в тот момент, когда Терренс оставляет пару поцелуев на другом изгибе ее шеи. — М-м-м… Вот козел…
— Ты что-то сказала, дорогая? — невинно улыбается Терренс.
— Я говорю, сейчас же отпусти меня. — раздраженно рычит Ракель и снова пытается вырваться.
— Тише-тише, Кэмерон, расслабься. — Терренс вовлекает Ракель в продолжительный поцелуй в губы, что заставляет ее сердце на мгновение остановиться. — Все хорошо…
— Пусти, тебе говорю!
— Ар-р-р, ты все больше пробуждаешь во мне плохого парня.
— Вообще-то, ты всегда такой! — усмехается Ракель. — Наглый, бессовестный и самовлюбленный козел, которому надо надрать его прекрасный зад.
— Если продолжишь так себя вести, то мне придется заняться твоим воспитанием и напомнить, кто здесь главный. Кому ты должна подчиняться. Кому должна смотреть в глаза. И чьи приказы ты обязана выполнять сию минуту.
— Забыл, что мы играем по моим правилам? Согласно которым ты должен быть хорошим мальчиком и делать все, что я говорю.
— Пф, и кто же тебе это сказал? — Терренс сначала обеими руками нежно гладит Ракель щеки, а затем одной из них резко, сильно, но не очень грубо хватает ее за волосы. — С каких это пор Терренс МакКлайф позволяет девушке играть по ее правилам? Да такого никогда не было! Ни-ког-да, детка.
— Пора бы тебе прекратить думать, что все должны валяться у тебя в ногах только лишь из-за твоего имени, — хитро улыбается Ракель.
— Я – твой жених и повелитель!
— И что? Упасть тебе в ноги со словами « О, мой повелитель! » и поцеловать их?
— Можно и не только это… — загадочно улыбается Терренс, проведя по губам Ракель сначала двумя пальцем, а затем одним большим. — Буду не против, если ты осчастливишь меня и поработаешь своим прекрасным ротиком… Ты же знаешь, как я это обожаю…
— А не пойти ли тебе в задницу, извращенец!
— Ракель!
— Лучше воплоти в реальность ту фантазию, о которой я тебе рассказала, — с хитрой улыбкой просит Ракель, пока ее рука сначала опускается к низу живота Терренса, а затем крепко сжимает и нежно ласкает его мужское достоинство, заставляя его еще больше напрягаться и гораздо чаще дышать. — И которая окончится незабываемым ярким сексом.
— Ты ненормальная.
— Сегодня вечером. Когда мы вернемся домой. А пока можешь просто подумать о том, что тебя ждет очень вкусный десерт… Мое тело… Мое обнаженное тело, с которым ты сможешь сделать все, что захочешь. После того как сыграешь в мою маленькую игру.
— Не играй с огнем, малышка, — с тяжелым дыханием хриплым голосом отвечает Терренс, приоткрытым ртом проведя по передней части шеи Ракель, от чего та чувственно выдыхает с прикрытыми глазами и откинутой назад головой. — А иначе ты очень пожалеешь об этом.
— Неужели совсем не хочешь меня? — изображает удивление Ракель, расстегивая пару пуговиц на своей блузке, дабы обнажить ключицы и часть груди, которую с гордостью выставляет вперед. — Не хочешь немного пошалить? Всего пару минут!
— Предупреждаю, ты никуда от меня не денешься, если не прекратишь делать это, — предупреждает Терренс, уставив свои широко распахнутые глаза на грудь и ключицы Ракель. — Я не шучу, ты точно доиграешься…
— Так я ничего и не делаю! — Ракель с загадочной улыбкой слегка прикусывает губу ведя себя очень игриво и пожирающим взглядом окинув Терренса с головы до ног. — Это ты не умеешь сдерживать себя и заводишься после одного лишь намека на секс.
Ракель хочет снова попытаться отойти в сторону специально для того, чтобы немного подразнить Терренса. Но он не дает ей это сделать, прижавшись к ней так, чтобы она была полностью обездвижена, и с хитрой улыбкой на лице крепко берет девушку за горло.
— Нет уж, красотка, ты никуда от меня не денешься, — уверенно заявляет Терренс. — Пока я не захочу, ты будешь стоять здесь и делать все, что я скажу.
— Остынь, жеребец, — хитро улыбается Ракель. — Я понимаю, что у тебя полно энергии, которую тебе некуда девать. Но все же держи себя в руках, пожалуйста.
— Если я захочу, то могу спокойно раздеть тебя и оттрахать прямо здесь и сейчас. — Терренс резко впивается в губы Ракель, одаривает ее немного грубым, напористым поцелуем. — Ты принадлежишь только мне, ибо я – твой жених.
— А я могу спокойно послать тебя к черту.
— Ох, какая же ты переменчивая девочка… — с хитрой улыбкой мурлыкает Терренс и проводит приоткрытым ртом по изгибу шеи Ракель, полной грудью вдыхая запах ее кожи. — О черт… Твой запах сводит с ума… Устоять невозможно…
— А ты попробуй сдержаться.
— Как ты вообще смеешь предлагать мне что-то подобное? — возмущается Терренс, проводит губами по ушам Ракель и нежно ласкает кончиком языка чувствительное место за ними, заставив ее почувствовать сильную дрожь во всем теле и громко выдохнуть. — И смеешь играть с таким важным человеком, как я…
— Кто ты такой, чтобы радоваться твоим попытками облапать и облизать меня?
— Ах, Кэмерон, ты, дурочка, совсем ничего не понимаешь. — Терренс проводит обеими руками по изгибам талии Ракель и располагает их на ее ягодицах. — Ты должна радоваться , что губы и руки самого Терренс МакКлайфа ласкают твое тело.
— Да, радоваться, что один ублюдок делает со мной то, что точно когда-нибудь вызовет у меня остановку сердца, — тихо стонет Ракель в тот момент, пока Терренс оставляет на изгибе ее шеи несколько нежных поцелуев и парочку легких укусов. — Чертов ублюдок… Ненавижу тебя… Ненавижу… Ар-р-р…
— Сейчас этот ублюдок покажет все, на что он способен.
Терренс снова вовлекает Ракель в уже более продолжительный поцелуй в губы, на этот раз сделав его более грубым и как бы показывая свою власть над ней. Его руки сначала держат и гладят ее шею, а чуть позже перемещаются к груди, которую он с большим удовольствием ласкает и сжимает крепко, но мягко. Это заставляет ее издавать тихие и громкие, чувственные вздохи и начать сильно выгибаться, довольно часто дыша и понимая, как ее сердце начинает биться в разы чаще, каждая мышца заметно напрягается, а по всему телу проходит приятная дрожь. Улыбка МакКлайфа-старшего становится намного шире, а он продолжает по-хозяйски мять упругую женскую грудь и покрывает шею брюнетки нежными и сухими или напористыми и влажными поцелуями, пока она просто держит руки на его плечах.
— Что, детка, нравится? — с хитрой улыбкой интересуется Терренс, просовывает одну руку под блузку Ракель и гладит ее плоский живот, пока он проводит губами по обоим изгибам и передней части ее шеи, опускается до ключиц и оставляет несколько поцелуев на открытой части женской груди. — Ты сама напросилась. Так что возражения не принимаются.
Рука Терренс опускается ниже по телу Ракель, гладя каждую его часть, и останавливается на ее бедрах и ягодицах, которые он нежно сжимает. Что заставляет девушку вздрогнуть и вцепиться пальцами в его волосы, а ногтями – в заднюю часть его шеи с желанием громко простонать от наслаждения.
— Тише-тише, малышка, тише… — очень тихо шепчет Терренс, закрыв рот Ракель рукой. — Все хорошо…
Терренс запускает руку под блузку Ракель и нежно гладит ее живот и спину. Из-за чего она слегка выгибается и издает тихий глухой стон, когда его пальцы уверенно сжимают ее грудь.
— Я понимаю, что тебе очень хорошо, и ты не можешь сдержаться. Но все же помни, что мы в доме не одни. И в любой из комнат сейчас могут находиться служанки. А я не очень хочу, чтобы они слышали, как ты тут стонешь.
Терренс убирает руку со рта Ракель и не дает ей сказать ни слова, крепко взяв ее за горло и с затрудненным дыханием прильнув к ее губам. Она резко напрягается с чувством, что сердце на мгновение остановилось, но быстро расслабляется в его крепких руках и одаривает мужчину более сексуальным поцелуем, умело работая языком у него во рту и заставляя его самого тихо застонать. Руки Терренса в какой-то момент перемещаются на изгибы талии Ракель, а затем оказываются на ее бедрах и на долгое время остаются на ягодицах, которые они уверенно наглаживают. Девушка также ласкает лицо мужчины обеими руками или придерживая его за шею, на которой она оставляет несколько поцелуев, когда они разъединяют свои губы на несколько секунд. Что заставляет ее жениха прикрыть глаза с тихим выдохом и почувствовать, как по его телу распространяется приятное тепло, вызванное ощущением женских губ на его самых чувствительных местах. А когда та слегка прикусывает тонкую кожу на изгибе шеи, его бросает в дрожь, пока он обеими руками ласкает и сжимает женскую грудь и большими пальцами стимулирует ее уже достаточно твердые, набухшие соски.
В какой-то момент Ракель сама становится инициатором страстного поцелуя, закинув обе руки вокруг шеи Терренса и начав оттягивать, покусывать и облизывать его верхнюю и нижнюю губы. Ее теплые нежные руки гладят мужчине голову, лицо, плечи и шею, скользят по всему мощному торсу, проскользают под его одежду и ласкают обнаженные спину, живот и грудь. Пока он ласкает ягодицы и бедра девушки, держа спину идеально прямой, а плечи – расправленными. Немного погодя Терренс, одной рукой придерживая лицо Ракель и слегка откинув ее голову назад, покрывает ее шею волнительными поцелуями, пока другая его рука массирует женскую грудь, проскользает под ее кофточку и нежно гладит ей живот и изгибы талии. Из-за чего девушка чувственно вздыхает и блаженно вздыхает, понимая, что из-за переизбытка эмоции у нее слегка кружится голова, а ослабевшие ноги едва удерживают ее вес. Она как можно ближе прижимается к мужчине и держит его в крепких объятиях в надежде удержаться, просунув руки ему под рубашку, начав слегка царапать его спину и полной грудью вдыхая невероятный запах мужской кожи, что сводит ее с ума.
Понимая это, Терренс не скрывает самой самодовольной улыбки и чувствует себя гордым из-за того, что доставил Ракель удовольствие всего за несколько минут. Он не оставляет без внимания ни один сантиметр женского тела. Каждый покрывает поцелуями. На каждом оставляет легкие щипки, укусы и влажные дорожки. Каждый ласкает своими мягкими руками. В какой-то момент мужчина снова приникает к губам девушки и одаривает ее головокружительным поцелуем, еще плотнее впечатав свою невесту в стену и прижавшись к ней так, что она легко может чувствовать как его мужское достоинство, упирается ей в низ живота. Ракель это понимает, но больше сосредотачивается на поцелуях и ласках, держа руки обвитыми вокруг шеи Терренса, запустив пальцы в его волосы и оттягивая их с чувством, что температура ее тела будто бы повысилась.
Спустя какое-то время слегка обессиленный Терренс с учащенным, неровным дыханием разрывает поцелуй с Ракель. Однако он не отстраняется окончательно и обеими руками придерживает ее за изгибы талии. Влюбленные соприкасаются друг с другом лбами и широко улыбаются, когда заглядывают друг другу в глаза. Несколько секунд они не ничего не говорят, а затем девушка нарушает его, все еще ощущая головокружение, из-за которого ей трудно стоять на ногах:
— Ох… Мне плохо… Жарко…
— Мне тоже… — с довольной улыбкой слегка хриплым голосом отвечает Терренс. — Чувствую себя слегка опьяневшим, если честно…
— Черт, вот умеешь же ты доводить практически до остановки сердца… — тихо говорит Ракель, приложив руку к сердцу, бешеное биение которого отдается эхом у нее в голове, и на пару секунд прикрывает глаза. — И голова кружится…
— Сама напросилась! — по-доброму ухмыляется Терренс. — Пора бы запомнить, что если ты провоцируешь меня, то просто так точно не сможешь отделаться от меня.
— Перестань быть таким привлекательным и сексуальным – и я прекращу пускать слюни по тебе.
— И лишиться внимания одной чертовски сексапильной чертовки, которая возбуждает меня за пару секунд? Нет уж! Я не хочу! Нет! Я не смогу жить без твоего внимания и твоих комплиментов.
— Тогда не жалуйся, что я не могу пройти мимо тебя и не подумать о том, что хочу поиграть с тобой… Поласкать твое тело… — Ракель медленно проводит руками по торсу Терренса, слегка прикусив губу. — Немного поиздеваться над тобой… Обожаю я это дело, знаешь ли…
— Да, ты еще та сучка… Я уже давно это понял.
— Так же, как и я поняла то, какой ты похотливый самец.
— Ар-р-р, говори подобные вещи почаще. Они так сексуально звучат из твоих прекрасных уст.
— О, МакКлайф… — скромно хихикает Ракель, прижимаясь спиной к стене.
— Кстати, а ты знаешь, что у тебя все лицо красное? — опираясь рукой о стену, с тихим смешком интересуется Терренс. — И на голове непонятно что!
— Возьму с тебя пример и буду ходить по улице с такими волосами, — скромно смеется Ракель и бросает взгляд на волосы Терренса, которые немного приглаживает. — А ты приготовься к насмешкам, ибо сейчас твои волосы выглядят еще хуже, чем прежде.
— Я даже знаю, чьих… — со смешком отвечает Терренс. — Если мы спустимся вниз в таком виде, то Наталия и Эдвард точно догадаются, почему нас так долго не было.
— А они сами позволили нам уединиться ненадолго, — с загадочной улыбкой пожимает плечами Ракель. — Мы всего лишь предоставили Эдварду и Наталии возможность завершить свои интересные дела.
— А ведь мы могли бы немного понаблюдать за тем, как эти влюбленные воркуют. Лежат на нашем диване и обжимаются. Может, даже и разденутся.
— Для тебя это точно был бы прекрасный повод посмеяться, по крайней мере, над своим братом.
— Что? — широко распахнув глаза, тычет в себя пальцами Терренс. — Боже, Ракель, что ты такое говоришь! Как я могу смеяться над Эдвардом?
— Да теперь ты не упустишь ни малейшего шанса поиздеваться над ним.
— Ну… — Терренс закатывает глаза. — Может, только немножко. Чтобы мелкий знал, что он обязан слушаться меня. Потом что я старше.
— Смотри, как бы не получилось так, чтобы он не командовал тобой, — скромно хихикает Ракель.
— Этого не будет! — уверенно отвечает Терренс. — Пусть Эдвард и дальше мечтает о том, что сможет водить меня на коротком поводке.
— Уверен?
— Абсолютно, любовь моя. — Терренс запускает пальцы в волосы Ракель и немного поправляя их. — Абсолютно.
Терренс берет лицо Ракель в руки и одаривает ее сначала одним коротким, нежным поцелуем в губы, на который та реагирует благосклонно, а затем еще одним более продолжительным, пока девушка кладет руки ему на спину и прижимается к нему как можно ближе. Может быть, влюбленные и задержались бы здесь еще на какое-то время, но в какой-то момент громкий голос Эдварда заставляет их отстраниться:
— Эй, голубки, вы там еще долго собирайтесь обжиматься друг с другом? Давайте уже тащите свой зад сюда!
— Серьезно, ребята! — восклицает Наталия. — Вы хоть-то к вечеру спуститесь сюда? Или секс для вас важнее?
— Если вы не спуститесь через пару минут, то мы разворачиваемся и уходим.
Терренс и Ракель дают друг другу больше пространства и одергивают вниз свои рубашки и куртки перед тем, как мужчина с невинной улыбкой нарушает молчание:
— Упс! Нас спалили!
— Мы уже идем, — скромно хихикает Ракель.
— Никуда не уходите, мы вот-вот появимся, — шепчет Терренс и напоследок оставляет на шее Ракель несколько поцелуев, что заставляют ее тихо простонать и почувствовать дрожь по всему телу и легкое головокружение. — Уже идем…
Скромно рассмеявшись, Терренс приобнимает Ракель за плечи, прижимает ее к себе и вместе с ней идет по длинному коридору. Они не могут пройти мимо места, с которого открывается вид на всю гостиную. Эдвард и Наталия уже знают об этом и сейчас с легкими улыбками смотрят на верх, будто бы зная, что будущие супруги обязательно появятся там. И пока улыбающийся молодой парень стоит за спиной своей возлюбленной, мило обнимает ее за талию и прижимает поближе к себе, девушка прикладывает ладонь к его рукам, расположенные у нее на животе.
— Боже, ну наконец-то! — приподнимает руки Наталия. — Терренс МакКлайф и Ракель Кэмерон обрадовали нас своим появлением.
— Мы уж начали думать, что вы не собирайтесь выходить к нам, — со смешком говорит Эдвард. — А я чуть было не согласился на предложение блондиночки разыграть вас и сделать вид, будто мы ругаемся.
— Между прочим, вы обещали, что вернетесь быстро! Но вместо этого ушли минут на двадцать-тридцать.
— Да ладно? — округляет глаза Ракель. — Мы? На двадцать минут?
— Мы же ушли всего лишь на пять минуточек, — невинно улыбается Терренс.
— Ага, пять минуточек! — усмехается Наталия.
— Слушайте, ребятки, если вы хотели пообжиматься, то так бы сразу и сказали, — добавляет Эдвард. — Мы бы хоть не стали ждать, когда вы соизволите спуститься.
— Ну… — задумчиво произносит Терренс, закатив глаза. — Может, у вас тут были кое-какие важные дела. Вот мы и предоставили вам шанс разобраться с ними. Не могли же мы прервать такое потрясающее шоу.
— Ха, а ты уже посмотрел, что мы тут делали? — со скромным смехом качает головой Эдвард. — Да, братец?
— Нет! Мы ничего не видели! — Терренс бросает Ракель короткий взгляд. — Ни то, как вы тут обнимались, ни то, как целовались!
— Ха, ладно врать-то!
— Да, мы с Эдвардом вас видели там, — с хитрой улыбкой уверенно заявляет Наталия. — Видели, с каким интересом вы пялились на нас.
— Надо же… — слегка приоткрывает рот Терренс, оперевшись руками о перила. — А я думал, вы были настолько заняты друг другом, что и про нас с Ракель забыли.
— Мы были уверены, что вы будете стоять на том месте и наблюдать за нами, — признается Наталия.
— И если бы огромная страсть не овладела вашим разумом, то вы бы так и стояли там до тех пор, пока у нас все бы не закончилось, — уверенно добавляет Эдвард.
— Все вопросы к ней! — восклицает Терренс, указывая на Ракель. — Она у нас сегодня немного игривая.
— А ты, красавчик, не смог устоять и сам решил стать немного игривым? — скромно хихикает Наталия.
— Как можно устоять, когда рядом находится такая сногсшибательная красавица? — хитро улыбается Терренс, приобняв Ракель за талию.
— О да, при ее виде ты едва успеваешь подтирать слюни, — по-доброму ухмыляется Эдвард.
— Как и ты – при виде своей прекрасной блондиночки.
— По крайней мере, теперь мы убедились, что вам уже больше не нужна наша помощь, — с легкой улыбкой говорит Ракель, оперевшись руками о перила. — А то вдруг нам пришлось бы спасать кого-то из вас.
— Но как мы видим, в наше отсутствие здесь было очень жарко, — с загадочной улыбкой добавляет Терренс.
— Не менее жарче, чем у вас в комнате, — скромно улыбается Наталия. — Или где ты там пропадал с Ракель…
— И теперь нет сомнений в том, что наша помощь вам больше не нужна.
— Спокойно, МакКлайф, вы с Кэмерон можете расслабиться и уделить друг другу немного внимания.
— Хотя и про нас совсем не забывайте, — добавляет Эдвард, обвив обе руки вокруг плеч Наталии и потеревшись щекой об ее макушку. — Мы ведь тоже внимания хотим.
— Мы понимаем, что вам одержима невероятно сильная страсть, видя, что происходит на ваших головах. Но все-таки…
— Вот черт, надо было в зеркало посмотреться перед тем, как вернуться сюда, — тихо ругается Терренс, приглаживая свои взъерошенные волосы.
— Да, ребята, ну и вас и хаос на голове творится… — скромно смеется Эдвард. — Ну точно было что-то очень интересное… Может, даже был короткий быстрый секс, который закончился бурным оргазмом.
— Ха! — усмехается Терренс, глядя на немного растрепанные волосы Эдварда. — Братан, ты бы свою прическу сейчас видел! Неужели птицы свили гнездо у тебя на башке? Или… Ах да! Я забыл, что это твоя постоянная прическа! Ты как встаешь с кровати, так и пойдешь, не посмотрев в зеркало и не причесавшись.
— А что, неужели плохо? — Эдвард запускает руку в волосы и поправляет свою стоячую челку. — По-моему, я очень даже ничего! Уж в своей привлекательности я никогда не сомневался. Ну а с такой прической я всегда выгляжу шикарно.
— Да? — скрестив руки на груди, хихикает Терренс. — А, по-моему, с этой прической ты похож на чучело!
— Здесь только одно чучело – это ты, братик.
Терренс передразнивает то, как говорит Эдвард, в ответ на что тот с хитрым оскалом качает головой.
— Кстати, подружка, нам тут с Терренсом стало интересно… — задумчиво говорит Ракель. — Как давно ты помирилась с Эдвардом? Не поделишься этой информацией?
— Поделюсь, — скромно улыбается Наталия. — В тот день, когда я была в этом доме. Когда сюда пришел Бен.
— Позавчера что ли? — слегка хмурится Терренс.
— О, Терренс, да ты гений! — с усмешкой восклицает Эдвард. — Да, мы помирились позавчера.
— Значит, наши голубки милуются уже два дня… — слегка улыбается Ракель.
— Ну да. Все правильно.
— Иногда случайности приводят к приятным событиям, — отмечает Терренс.
На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, после которой в гостиной начинает играть монотонная громкая мелодия.
— О, черт… — проводя руками по лицу, устало стонет Эдвард. — Кто-нибудь ответьте на этот чертов звонок… У меня уже голова размалывается от этого звука…
— Эй, это же мой телефон! — узнает мелодию Терренс.
— Ну вот и нашлась пропажа! — с легкой улыбкой восклицает Ракель. — Я же говорила, что ты оставил его здесь.
— Походу, ты кому-то очень сильно нужен, Терренс, — отмечает Наталия. — Кто-то звонит тебе уже во второй или третий раз.
— Правда? — удивляется Терренс, подходит к лестнице и начинает спускаться по ней. — Интересно, кому это я так срочно понадобился?
— Ты же звезда! — скромно хихикает Эдвард. — А звезды всегда кому-то нужны.
Пока Ракель только сейчас решает спуститься вниз, Терренс подходит к журнальному столику, берет вибрирующий смартфон и проводит пальцем по экрану.
— Алло, — спокойно говорит Терренс.
Ракель спускается по лестнице и останавливается в тот момент, когда Терренс кивает со словами:
— Да, это я. С кем я говорю?
Терренс быстрым шагом направляется к двери, ведущей на задний двор, куда он и выходит. Ракель сначала слегка хмурится, а потом подходит к стоящим рядом друг с другом Эдварду и Наталии, которые смотрят на нее вопросительным взглядом.
— Неужели звонок настолько важный? — задается вопросом Эдвард.
— Мне показалось, что он занервничал, — задумчиво говорит Наталия.
— Да, мне тоже так показалось, — соглашается Ракель. — Хотя не могу сказать, что произошло…
Наталия, Ракель и Эдвард переводят взгляд на Терренса, который говорит по телефону с одним зажатым ухом и выглядит немного взволнованным и обеспокоенным. А затем девушка с легкой улыбкой переводит взгляд на влюбленных и обращает внимание на кулон своей подруги.
— Наталия, скажи… — слегка хмурится Ракель. — Этот кулон, который на тебе надет… Он…
— Мой кулон? — слегка улыбается Наталия, проводя рукой по своему позолоченному кулону и блестящей подвеске в форме буквы « N ».
— Он кажется мне знакомым, но я никогда не видела, чтобы ты его носила.
— Неужели ты не помнишь его? — удивляется Эдвард. — Я подарил Наталии этот кулон на ее день рождения.
— Ты? На день рождения? — Ракель призадумывается на несколько секунд, а потом скромно улыбается и кивает с приложенным к губам пальцем. — А! Точно! А я-то думаю, почему этот кулон кажется мне знакомым…
— Это правда, — скромно говорит Наталия. — Этот кулон стал для меня чем-то вроде талисмана. Я его просто обожаю …
— Но ты ведь никогда не носила его!
— Первое время – да. А потом начала носить постоянно.
— Всегда? — округляет глаза Ракель.
— Да. Люди могли не видеть этого, потому что я прятала его под одеждой. Даже когда мы с Эдвардом были в ссоре, я все равно носила его на себе или в кармане.
— Да ладно?
— Кроме того, начала носить этот кулон как раз после ссоры с ним. Мне… Было как-то хорошо, когда я носила его… Знаю, это может звучать глупо, но из-за того, что эту вещь мне подарил человек, который многое для меня значит, я чувствовала что-то особенное, когда смотрела или держала это в руке. У меня появлялась надежда, что все будет хорошо.
— Правда?
— Не знаю, возможно, это всего лишь самовнушение. Однако оно помогало мне… Поэтому я так боялась потерять этот кулон… Думала, что… Потеряв его, со мной что-нибудь случится.
— Я понимаю чувства Наталии, — признается Эдвард. — Потому что у меня появляются такие же чувства, когда я играю на гитаре моего отца.
— Гитаре твоего отца? — удивляется Ракель.
— Да. Я как-то разговаривал с мамой, и она сказала, что у нее хранится его гитара. И я попросил ее показать этот инструмент. Гитара такая красивая, кстати… Вишневого цвета, как будто новая. И звучит изумительно.
— Надо же…
— В тот момент отец притворялся мертвым. Я жалел, что не смог увидеться с ним перед его… Смертью … И поговорить с ним… Но… Через его гитару я буквально чувствовал какую-то связь с отцом… Как будто он находился где-то рядом и что-то пытался сказать. Это очень приятное чувство…
— Не думала, что твой отец увлекается музыкой.
— Мама нахваливала его талант к игре на гитаре и говорила, что всегда обожала, как отец пел. К сожалению, я сам не могу ничего сказать, ибо ни разу не слышал его. Но я склонен верить своей матери… Тем более, дядя подтвердил, что отец целыми днями играл на гитаре.
— Кстати, а ты не видел своего отца с тех пор как Майкла арестовали?
— Нет, ни разу, — с грустью во взгляде мотает головой Эдвард. — И даже не могу представить себе, где он сейчас находится.
— Мы тоже. И не знаем, когда он снова объявится.
— Возможно, что незадолго до начала суда.
— А ты бы хотел увидеться с ним и поговорить? — интересуется Наталия.
— Хотелось бы, хотя я не уверен, что разговор пройдет хорошо. Я не хочу говорить об отце ничего плохого, но не могу сказать, что не имею причин не обижаться на него.
— Рано или поздно встреча все равно состоится.
— Кстати, а что Терренс думает о встрече с отцом?
— Он хочет, но пока что не готов, — признается Ракель. — Говорит, что понятия не имеет, о чем будет говорить с ним. Да и стыдно ему будет показываться отцу на глаза после того, как большую часть жизни верил, что он – тиран.
— Лично я никогда не думал, что отец мог так жестоко поступить с мамой. Он, конечно, далеко не идеальный человек, но не настолько бессовестный, чтобы поднимать руку на женщину.
— И ты прав: Терренса жестко обманули, — задумчиво говорит Наталия. — Не кто-нибудь, а ваш собственный дядюшка.
— Ох уж этот дядя… Сколько соков он у нас выпил за все годы… Из-за одной гниды столько всего произошло… Трудно в это поверить.
— Зато теперь я хорошо понимаю, почему миссис МакКлайф часто сравнивала Терренса с его отцом, — признается Ракель. — Они похожи не только внешне, но и характером. Их обоих обманывали, и они оба совершили один и тот же поступок, о котором очень жалели…
— И думаю, они оба хорошо усвоили урок, — задумчиво говорит Наталия. — Уж его отец наверняка стал другим. Все произошедшее определенно встряхнуло его.
— Думаю, Терренс тоже испытал огромный шок, — предполагает Эдвард.
— Он очень сильно изменился, Эдвард, — спокойно отвечает Ракель. — Терренс знает, что его не назовешь идеальным и старается исправить себя.
— По крайней мере он проницательный, — отмечает Наталия. — Терренс умеет читать эмоции на лице и хорошо понимает, когда человек радостный или грустный, или когда говорит правду или врет.
— Думаю, это и помогло мне получить его прощение, — задумчиво отвечает Эдвард.
— Он давно тебя простил, — слегка улыбается Ракель. — Ты – его младший брат, которого он искренне любит. Терренс продолжал беспокоиться о тебе и расстраивался из-за того, что между вами произошло. Может, поначалу он не выражал это открыто, но постепенно это стало ясно и без слов.
— И Терренс прекрасно видел все, что ты делал для того, чтобы исправиться, — добавляет Наталия. — Он высоко оценил это и принял к сведению. Это также помогло тебе заслужить его прощение.
— Мне очень повезло, что Терренс сумел простить меня, — слегка улыбается Эдвард. — Я сильно нервничал, когда шел сюда, и думал, что у меня ничего не получится. Но к счастью, все закончилось хорошо.
— Я очень рада, что ты решился, — скромно улыбается Ракель, погладив Эдварда по плечу. — Молодец, Эдвард.
— Ах, милые мои, давайте не будем говорить о плохом, по крайней мере, сейчас, — устало вздыхает Наталия, обняв Эдварда и положив ладони ему на спину, а голову – на его плечо. — Я только расслабилась после всех плохих событий, а мы снова начали говорить о грустном.
— Ты права, Наталия. Давайте лучше будем думать о хорошем. Конкретно сейчас – о том, где бы нам отметить наше примирение. И ваше, разумеется.
— Было бы здорово, если бы Анна и Даниэль присоединились к нам, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Была бы у нас большая дружная компания.
— Да ты что! — по-доброму усмехается Эдвард. — У них сейчас своих забот по горло! У них там свадьба на носу!
— О, а я вижу, ты уже в курсе, что наш неподражаемый мистер Перкинс начал думать о том, чтобы жениться на своей подружке, — дружелюбно смеется Ракель.
— Наталия рассказала мне и про их свадьбу, и про встречу с отцом Анны.
— Ну тогда я не буду рассказывать о том, как перепугался Даниэль.
— И как твой братец ржал над ним, — добавляет Наталия.
— И раз отец Анны одобрил ее отношения с этим парнем, то я не вижу никаких препятствий для свадьбы, — уверенно говорит Эдвард. — Ведь дело уже давно идет к предложению. Даниэль жить не может без своей рыжей красавицы и уже не представляет на ее месте какую-то другую девушку.
— Это правда, — слегка улыбается Ракель. — Уж что, но Даниэль по уши влюблен в Анну. Так же, как и она – в него.
— Идеальная парочка! — с широкой улыбкой хлопает в ладони Наталия.
Ракель и Эдвард слегка улыбаются, а в воздухе на несколько секунд воцаряется пауза. После чего в гостиную возвращается Терренс, выглядящий уже намного веселее и пребывающий в хорошем настроении.
— Ребята, у меня шикарные новости! — радостно сообщает Терренс.
— В чем дело, красавчик? — проявляет интерес Ракель. — Ты чего такой радостный?
— Потому на то есть причина. — Терренс подходит к Ракель и со спины берет ее за плечи. — Ну я еще не знаю, насколько хорошая… Однако лично мне она дает некоторую надежду на лучшее…
— Надо же… — приоткрывает рот Эдвард, со спины закинув руки вокруг шеи Наталии. — Неужели ты получил первое за несколько лет предложение сняться в кино? Поехать в Голливуд и сняться в захватывающем блокбастере? В котором ты сыграл бы не смазливого красавчика, который половину экранного времени ходит полуголый, а настоящего мужика с интересной запутанной историей.
— Или режиссер фильма « If Today Was Your Last Day » все-таки посмотрел твое интервью, в котором ты выразил желание поработать с ним, и предложил тебе роль в своем новом фильме? — интересуется Наталия.
— Однажды это может и случиться, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Но я не это имел в виду. Произошло кое-что другое, более классное.
— Ну так говори! Что тебя так развеселило?
— Только не томи! — восклицает Ракель. — Расскажи нам про свои грандиозные новости!
— Ладно! — машет рукой Терренс. — Во-первых, мне позвонили из сервисного центра и сказали, что я наконец-то могу забрать свою машину.
— Да ладно! — по-доброму усмехается Эдвард. — Неужели тебе наконец-то отдадут твое старое корыто?
— Старое корыто у тебя, а моя ласточка еще многим тачкам покажет высший класс. К тому же, я еще решил немного раскошелиться и поменять кое-что на более новое и лучшее. Чтобы моя девочка была как новая. Вот только заберу ее и снова буду рассекать по улицам города с гордым видом и музыкой, врубленной на всю громкость.
— Что, приятель, надоело просить свою невесту оказывать услуги личного шофера и хочешь сам себя возить? — скромно хихикает Наталия, скрестив руки на груди. — Поэтому ты так радуешься?
— Не только. Есть еще одна просто шикарная новость, которую вам будет интересно узнать.
— Неужели ты сам нас покатаешь на своей старой развалюшке? — шутливо интересуется Эдвард.
— Только не тебя, облезлый ты котяра. — Терренс замолкает на пару секунд и улыбается намного шире. — Мне позвонили из больницы, в которой сейчас находится Питер. Точнее, его врач позвонил. И он сообщил, что пару часов назад блондин окончательно пришел в себя.
Ракель, Эдвард и Наталия с радостными улыбками слегка приоткрывают рты, уставив свои широко распахнутые глаза на Терренса.
— Что? — удивляются Ракель, Эдвард и Наталия.
— Питер пришел в себя? — уточняет Эдвард.
— Господи, неужели это случилось? — радуется Наталия.
— Я сам не могу поверить в это чудо! — бодро отвечает Терренс. — Однако это так – Льюис Тодд, его лечащий врач, лично позвонил мне и сказал, что Питер наконец-то очнулся. Сказал, что врачи уже потеряли всякую надежду на лучшее и даже хотели убеждать нас прекратить лечение. Но Питер как-то быстро начал приходить в себя… Раньше он то приходил в себя, то опять терял сознание… Но сейчас он уже точно пришел в себя, может говорить и понимает, что произошло.
— А как он себя чувствует? — спрашивает Ракель.
— Льюис сказал, что Роуз не обрадовался, когда пришел в себя. Но за ним внимательно присматривают врачи, которые не дадут ему сделать ничего плохо.
— А его уже можно навещать? — уточняет Эдвард. — Лично я бы очень хотел сходить к нему.
— Нет, врач сказал, что Питер еще довольно слаб, чтобы принимать посетителей. До завтра к нему никого не пустят. А вот завтра после обеда мы вполне сможет навестить его. И то возможно, что нас не пустят к нему на долгое время.
— Как здорово! — с легкой улыбкой радостно восклицает Наталия. — Теперь у тебя появился шанс узнать, почему он так поступил, и попробовать уговорить его вернуться в группу.
— И несомненно воспользуюсь им! — уверенно отвечает Терренс. — Это очень хороший шанс узнать еще один секрет, скрытый в шрамах. Узнать, кто или что за всем этим стоит.
— А Даниэль уже знает об этом? — слегка хмурится Эдвард.
— Про Даниэля и подруг Питера врач ничего не говорил. Но если бы Перкинс знал, он рассказал бы мне раньше Тодда.
— Если он еще не знает, тогда надо как можно скорее обрадовать его, — уверенно говорит Ракель.
— Разумеется. Я сейчас позвоню нашему без пяти минут жениху и сообщу ему эту радостную новость. А потом попробую дозвониться подружкам Роуза. — Терренс загадочно улыбается. — Одна из них будет до потолка прыгать, когда узнает, что Питер пришел в себя.
— Почему это? — удивляется Эдвард. — Неужели она что влюблена в него?
— Не исключаю. Ведь та девчонка буквально вздрагивала после каждой новости о блондине и плакала, когда слышала что-то плохое.
— Наталия говорила мне про эту девчонку… И я не сомневаюсь, что она и правда неравнодушна к нему.
— Мы все так думаем. Только лишь вопрос в том, взаимны ли ее чувства. Может, для Пита – она всего лишь подруга, и он не рассматривает ее как свою девушку.
— Кто знает… Но если та девчонка и правда так болезненно реагирует на все, что происходит с Питером, и готова буквально стать его нянькой, то все может быть очень серьезно.
— Не будем исключать это.
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, которую нарушает Терренс, сжимая в руках свой смартфон:
— Ладно, давайте я позвоню Даниэлю и быстро поговорю с ним. Только если он нигде не шляется. Если этот романтик побежал на свиданку с Сеймур, то он узнает об этом последним.
— Он узнает в любом случае: от тебя, врача или тех девчонок, — пожимает плечами Наталия. — И будет тоже радоваться тому, что Питер все-таки остался в живых.
— А если он еще и в группу вернется, будет вообще шикарно. Мне что-то совсем не хочется группу распускать…
— Дай бог, Питер все объяснит и согласиться принять нашу помощь, — выражает надежду Ракель. — Ему определенно нужен кто-то, кто поможет ему справиться с его проблемами.
— О, да! — резко хлопает себя по лбу Терренс. — Мне еще надо рассказать про Роуза нашему менеджеру. Джордж тоже ждет новостей и просит держать его в курсе.
— Ваши поклонники также скоро узнают об этом, — бодро отвечает Эдвард. — Ну а поскольку Роуз – любимчик публики, то все будут визжать от радости, когда узнают, что он пришел в себя.
— О да, народ обожает блондина. Все визжали, когда он начинал петь или исполнял ударное соло.
— Теперь поклонники еще больше полюбят его.