— Ничего не поняла, — слегка хмурится Ракель.

— Я тоже, — отвечает Терренс и переводит взгляд на Наталию и Эдварда. — Эй, голубки, посвятите нас в смысл вашего диалога, который нам с Ракель не понятен!

— Всего лишь пара приятных комплиментов для mi chica [6], — загадочно улыбается Эдвард. — Сказал, что es mi belleza favorita [7]. Для непонимающих объясняю. Mi chica означает моя девочка , а es mi belleza favorita – она – моя любимая красавица .

— Ох, c’est très romantique[8]… — с милой улыбкой произносит Ракель.

— Что? — удивляется Терренс, удивленно уставившись на Ракель. — Raquelle! Est-ce que tu parles Français[9]?

Ракель слегка приоткрывает рот от удивления перед тем, как уверенно ответить:

— Oui, moi amour… Je parle Français… [10]

— Эй, а вы на каком говорите? — недоумевает Эдвард.

— На французском, — отвечает Терренс. — Правда, я не знал, что Ракель понимает его…

— А я не знала, что он говорит на нем, — немного неуверенно признается Ракель.

— Ничего себе! — слегка улыбается Наталия. — А ты не говорила об этом…

— Но откуда вы знайте французский? — удивляется Эдвард.

— Я долгое время была в Париже ради одного показа… — спокойно говорит Ракель. — На него должны были прийти очень важные люди, и всех моделей готовили за два-три месяца. Ну а в свободное время я решила заняться самообразованием и проштудировала пару учебников.

— Ну а мне пришлось выучить французский для роли, — признается Терренс. — По сюжету мой герой очень много говорил на нем, и передо мной стояла задача освоить идеальное произношение, чтобы не было никакого акцента.

— Прости, чувак, но на француза ты никак не тянешь, — со смешком отвечает Эдвард.

— Однако я добился того, чего от меня требовалось. — Терренс с хитрой улыбкой и гордостью приподнимает голову. — Впрочем, чему тут удивляться… Ведь я – Терренс МакКлайф! А Терренс МакКлайф всегда все делает идеально . Я всегда говорю, что в моих руках все горит. За что бы я ни взялся, все будет сделано безукоризненно.

— Ну… — Эдвард с закатанными глазами скрещивает руки на груди. — Одно у тебя реально получается здорово… Уж выпендриваешься ты и правда просто идеально. Даже немного завидую тому, как у тебя так классно получается.

— Ах, братик, если я начну перечислять все, что умею, то у меня пальцев не хватит, — с гордостью отвечает Терренс. — Пою, танцую, играю на гитаре, готовлю, фотографирую, говорю на французском, бегаю, плаваю, качаюсь… Всегда был бесподобен в сексе… Имею огромный актерский опыт, владею навыком экстремального вождения… И это только часть того, что я могу!

— Да, МакКлайф, ну ты и наговорил… — скромно хихикает Наталия.

— Думаю, он забыл добавить еще один пунктик: в совершенстве владею искусством выпендрежа и возведения себя в ранги Богов, — с хитрой ухмылкой добавляет Эдвард.

— Прости, но я не слышу всяких мелких спиногрызов, — невинно улыбается Терренс.

— Что надо – ты обязательно услышишь. Уж комплименты ты точно не пропустишь мимо ушей.

— Это точно, — слегка улыбается Ракель. — Вот скажи ему, что он очень красиво говорит на французском, так этот красавчик начнет хорохориться и задерет нос к верху.

— Спасибо, детка, уж ты всегда похвалишь меня, — с широкой улыбкой мурлыкает Терренс.

— Вообще-то, это не была похвала.

— Неважно. Главное – что ты признаешь мое превосходство и не сомневаешься в том, что природа не обделила меня ни красотой, ни талантами, ни везением. Все это признают, но не каждый произносит вслух.

Пока Эдвард и Наталия скромно хихикают, Ракель резко выдыхает с закатанными глазами, а Терренс с гордо поднятой головой окидывает всех троих взглядом.

— Уж кто здесь реально способный к языкам, так это моя золотовласая красавица, — с легкой улыбкой уверенно говорит Эдвард, крепко обняв Наталию обеими руками, пока та прижимается к нему как можно ближе и прикладывает ладони к его груди. — Какой акцент! Какой разговор! Можно слушать целую вечность!

— А я в восторге от твоего акцента, — мягко отвечает Наталия. — Подумала бы, что разговариваю с испанцем, если бы не знала тебя и услышала подобную речь.

— Как я уже сказал, у меня был прекрасный учитель.

— И как же красиво звучит та песня, которую ты пел на видео… Она изумительная… С удовольствием послушала бы ее еще раз. А потом еще. Еще. Еще. И еще.

— С удовольствием исполню ее специально для тебя.

В этот момент скромно улыбающиеся Терренс и Ракель наблюдают за Наталией и Эдвардом, смотрящие друг на друга с нежными улыбками на лице, а в какой-то момент и сами переглядываются между собой и улыбаются намного шире.

— Ох, ладно, ребята, — задумчиво произносит Ракель, убрав со лба пару прядей волос. — Раз уж мы помирились, то я предлагаю отметить это дело и куда-то выбраться все вместе.

— Да, или попробовать предпринять вторую попытку устроить ужин, — задумчиво добавляет Терренс.

— Лично я бы предпочла куда-нибудь выбраться, — говорит Наталия.

— Согласен, — соглашается Эдвард. — Было бы круто поехать в город.

— Значит, решено! — хлопает в ладони Терренс.

— Да! — Эдвард переглядывается с Наталией, которая кивает. — Мы согласны!

— Только вам придется немного подождать меня, — неуверенно говорит Ракель. — Мне надо отнести ноутбук в комнату и надеть что-нибудь сверху.

— Э-э-э, да, мне тоже надо сходить в комнату… — неуверенно отвечает Терренс. — Не пойду же я на улицу без телефона. Только лишь в рубашке и джинсах. А то все-таки холодновато на улице…

— Никаких проблем, — со скромной улыбкой пожимает плечами Наталия. — Мы подождем. Можете идти.

— Да, идите, — хитро улыбается Эдвард, приобняв Наталию за талию. — А мы тут посидим… Поговорим немного…

— Только не вздумайте ничего здесь сломать, — угрожает пальцем Терренс. — А иначе будете платить из своих кошельков.

— Спокойно, МакКлайф, с твоим братиком ничего не случится, — уверенно обещает Наталия и легонько щекочет Эдварду живот, заставляя того с тихим смехом напрячь свои мышцы и прикрыть это место рукой.

— Ну ладно, мы сейчас вернемся, голубки! — с легкой улыбкой качает головой Ракель. — Никуда не уходите.

Терренс находит на журнальном столике свой iPad, а Ракель закрывает крышку ноутбука и берет его с собой. Пока Эдвард и Наталия с легкой улыбкой наблюдают за ними, влюбленные направляются к лестнице и быстро поднимаются по ней на второй этаж. А когда они доходят до своей комнаты, то девушка заходит первая, кладет свой ноутбук на письменный стол и подходит к двери гардеробной, пока мужчина кладет свой iPad на столик рядом со своей стороны кровати.

— Что ж, похоже, жизнь начинает налаживаться, — бодро говорит Ракель и раскрывает дверь гардеробной, в котором начинает что-то искать.

— Да, теперь мы не будем чувствовать себя неловко, когда будем находиться в одном помещении, — задумчиво отвечает Терренс.

— Согласна.

— И я так рад, что все наконец-то разрешилось.

— Я тоже рада, — скромно улыбается Ракель. — Здорово, что Эдвард нашел в себе смелости извиниться перед нами и Наталией.

— Было видно, что ему пришлось приложить очень много усилий ради этого. Эдварду явно далось это совсем не просто.

— Однако он молодец. Признание своих ошибок и извинение за них требует огромного мужества.

— И было бы неправильно остаться равнодушным.

— Ты ведь сомневался в том, что сможешь простить его.

— Да, но… Он был таким искренним . Говорил с такой жалостью, что не хотелось причинять ему боль. — Терренс качает головой. — У меня реально опустились руки. Я понял, что не могу отказаться принимать его извинения. И… Хотел снова начать общаться с братом.

— Братская любовь оказалась сильнее?

— Типа того. Эдвард не лишен странностей и недостатков, но все же он хороший человек. Далеко не чужой для меня. Он – мой брат, и я люблю его, каким бы этот парень ни был. И теперь я понимаю, почему всегда был привязан к нему намного больше, чем к кому-либо из своих друзей.

— Рада это слышать, — слегка улыбается Ракель. — И рада, что вы все-таки помирились.

— Я и сам рад. Если честно, я скучал по нему. По его шуткам, по времяпрепровождении с ним… Эдвард всегда знает, что мне нужно, и может рассмешить или утешить, в зависимости от обстоятельств.

— Представляю, как он сам рад. Ведь Эдвард совсем не хотел ругаться с тобой, со мной и Наталией.

— Главное, что он понял свои ошибки и извинился. Мы дали ему второй шанс – вот пусть и пользуется им.

— Думаю, что воспользуется. Эдвард услышал все, что мы хотели ему сказать, и прекрасно понял, что его ждет, если он совершит что-то ужасное еще раз.

— Будем надеяться.

В комнате на пару секунд воцаряется пауза, после которой Ракель прекращает что-то искать в гардеробной и переводит взгляд на Терренса.

— Кстати, а ты действительно слышал наш с Эдвардом разговор? — слегка хмурится Ракель.

— Да, я слышал все, что вы говорили, — спокойно подтверждает Терренс, продолжая что-то искать на столике рядом со своей стороной кровати.

— И я так понимаю, ты не был разочарован?

— Наоборот, удовлетворен. Эдвард сказал очень многое, что заставило меня стать намного мягче к нему. Понял, что ему действительно очень жаль. Его слова были искренними. Шли от самого сердца.

— Я так и поняла. Ведь со временем ты и правда стал намного терпимее и даже начал проявлять заботу и беспокойство об этом парне.

— Давал то, что мог дать. Во многом это произошло потому, что я видел, как Эдвард сожалел обо всем, что сделал. Начал искать оправдания ему поступкам и понимать его.

— И я не одна знаю, что у тебя были мысли о желании что-то с собой сделать, когда мы были на грани расставания.

— О, я реально оторопел, когда услышал это. Только больше убедился в том, что Эдвард видит меня насквозь, знает, что я чувствую, о чем думаю, чего хочу… Я реально могу ничего не говорить, а он все равно будет знать, что со мной не так.

— Так же, как и ты видишь его насквозь.

— Верно. Я тоже буквально читаю его мысли. Понимаю, когда ему плохо или хорошо. Когда ему нужно утешение и поддержка.

— Прямо как связь близняшек. Ведь говорят, что они чувствуют друг друга как никто другой. Это трудно объяснить, но есть много доказательств этой теории.

— Или как часто говорят, это теория родственных душ. Может, мы не близняшки, но все же братья.

— В любом случае твой братец знает все, что скрыто в твоей прекрасной головушке. Хотя я уверена, что в то время твое настроение было трудно скрыть, как бы сильно ты ни старался. Все прекрасно видели твое состояние, но никто не знал как помочь.

— Это верно. Скрыться ото всех было невозможно…

— Вот поэтому даже самые гениальные актерские способности не смогут скрыть настоящие эмоции. На лице может быть широкая улыбка, а глаза – быть полны печали.

— А как ты думаешь, могли ли Даниэль с Питером что-то подозревать? — неуверенно интересуется Терренс, начав проверять небольшие ящички в своем столике. — Или им не дано понимать мое состояние так, как это делает Эдвард?

— Возможно, они о чем-то догадывались, но старались не говорить об этом, дабы не причинять тебе боль.

— Я тоже так думаю… — Терренс резко выдыхает, слегка потерев лоб рукой. — Ох… Похоже, что однажды мне придется рассказать об этом. Хотя ты знаешь, как сильно я не хочу показаться слабым.

— Никто не будет считать тебя слабаком, милый, — мягко отвечает Ракель, прислонившись боком к дверце гардеробной. — Человек, который всегда был сильный, не станет слабым в одно мгновение.

— Ох, понятия не имею, как буду говорить об этом, когда придет время.

— Не обязательно говорить об этом всем. Ты можешь рассказать это только тем, кому доверяешь больше, чем себе.

— Уже рассказал. Тебе – человеку, который значит для меня очень многое. И Эдварду – человеку, который проявлял искреннее беспокойство и хотел как-то помочь. И к которому я отношусь по-особенному… Не так, как к своим друзьям.

— Ты можешь рассказать еще кому-то.

— Я подумаю об этом позже. Не хочу снова говорить о плохом. По крайней мере, до начала суда.

— Ладно, — пожимает плечами Ракель. — Я больше не буду об этом говорить.

Терренс ничего не говорит, со скромной улыбкой отходит от столика и подходит к письменному столу, на котором пытается что-то найти, пока Ракель копается в гардеробной и выбирает, что ей надеть.

— Что-то мне стало интересно, чем сейчас занимаются эти два влюбленных голубка, — задумчиво говорит Терренс.

— По крайней мере, я пока что не слышу криков, — задумчиво отвечает Ракель.

— Вот мы и узнаем, что происходит между ними на самом деле.

— Значит, то, что мы ушли в комнату, был предлогом для того, чтобы оставить их одних?

— В какой-то степени, да. Но нам же надо было отнести планшет и ноутбук в комнату. Да и надо бы и одеться по погоде. На дворе осень, уже немного прохладно…

— Нам надо просто прихватить куртку и надеть какие-нибудь сапоги или кроссовки.

— Это ты сейчас про меня сказала, — дружелюбно хихикает Терренс. — А вот тебе еще надо сделать кучу дел, прежде чем куда-то выйти. Прическа, макияж… И одежду ты будешь полчаса выбирать…

— С этим у меня все в порядке. — Ракель заправляет прядь волос за ухо. — Прическа нормальная, накрасилась я еще утром… А из одежды мне надо всего лишь выбрать куртку.

— Ну да, а сейчас стоит решить подойти к тем двоим, ты решишь, что у тебя что-то не так, вернешься в комнату и будешь крутиться у зеркала еще черт знает сколько.

— Не ворчи, Терренс, этого не случится. — Ракель бросает Терренсу короткий взгляд. — А вот у тебя опять гнездо на голове. Уж ты мог бы немного привести волосы в порядок.

— Зачем? Меня и так все устраивает! — Терренс с гордым видом запускает пальцы в свои волосы и слегка лохматит их. — Я и так неотразимый красавчик! И в обычной жизни, и на красной дорожке перед сотней камер.

— Насколько я помню, ты даже не удосужился причесаться после того, как проснулся. Как ходил с торчащими в разные стороны волосами как после удара током, так и ходишь.

— Вот видишь – я страшно красив даже тогда, когда просыпаюсь.

— Просто ты начинаешь открывать глаза только после принятия душа и чашки крепкого кофе. Вот и не видишь такую « шикарнуюкрасоту » на своей голове.

— Неужели ты хочешь найти повод побегать за мной со своей расческой?

— Да, конечно, догонишь тебя! — скромно смеется Ракель. — Бегаешь как угорелый! Если ты куда-то убежишь, то надо садиться в машину.

— Это один из моих талантов, — с гордостью заявляет Терренс.

— Ох… — Ракель резко выдыхает. — С тобой бесполезно спорить в этом вопросе.

— Правильно, потому что другого мнения быть не может.

— Черт, Терренс, ты невыносим…

— Уж какой есть, малышка, — с невинной улыбкой пожимает плечами Терренс. — Ты выбрала себе такого красавчика.

Ракель с тихим стоном прикладывает руку ко лбу, пока Терренс тихо усмехается и проверяет что-то еще на письменном столе.

— Слушай, а ты не видела мой телефон? — расставляет руки в бока Терренс. — Я никак не могу его найти! Все обыскал, но не нашел!

— Нет, я не видела, — качает головой Ракель. — Но слышать, что ты потерял телефон – странно. Ведь ты всегда держишь его возле себя.

— Знаю, но я правда забыл, где оставил его. — Терренс окидывает взглядом всю комнату. — Вот и куда я мог его положить?

— Может, вернемся к нашим влюбленным и посмотрим в гостиной? — Ракель со скромной улыбкой достает из гардеробной черную кожаную куртку и закрывает дверь. — До их прихода мы сидели там.

— Точно! — Терренс хлопает себя рукой по лбу. — Он должен быть где-то там! Я наверняка оставил его в гостиной и забыл про него, пока сидел с iPad-ом.

— Можем идти прямо сейчас, — отвечает Ракель, накидывает на себя куртку, подходит к зеркалу и поправляет свою прическу, накрутив на палец несколько тонких прядей и отпустив их. — Я уже готова.

— Да-да, пошли быстрее, — поторапливает Терренс, взяв свою черную кожаную куртку, аккуратно висящую на спинке стула, и надев ее на себя. — А то вдруг у моего братика и твоей подружки появится желание разнести наш дом.

Терренс не может устоять против соблазна бросить гордый взгляд на свое отражение в зеркале и слегка улыбнуться. Сначала Ракель тихонько усмехается, а затем она подходит к мужчине, со спины обнимает его обеими руками, которые обвивает вокруг его талии, и прижимается к нему.

— Кажется, мы опять одеты в похожем стиле, — задумчиво отмечает Ракель.

— А что в этом такого? — невинно улыбается Терренс. — Лично я не вижу в этом ничего плохого. Наоборот – мне кажется, это круто, когда влюбленные носят одинаковую одежду.

— Просто констатирую факты.

Через пару секунд Ракель медленно отстраняется от Терренса, а тот поворачивается к ней лицом, закидывает руку вокруг ее шеи и мило целует в макушку.

— Кстати, я тут забыла сказать… — задумчиво произносит Ракель, слегка прикусив губу. — Когда я уходила из дома после того, как накричала на тебя, то слышала все, о чем ты говорил с Анной, Даниэлем и Эдвардом.

— Ты слышала тот разговор? — широко распахивает глаза Терренс.

— Ну да. — Ракель на пару секунд опускает грустный взгляд вниз. — Когда я говорила по телефону, то слышала, что ты говорил обо мне. А после того, как мне нужно было уйти из дома, то я ушла не сразу. Я еще минуту или две стояла за дверью в гостиную.

— Понятно… — Терренс отстраняется от Ракель и крепко сцепляет свои пальцы. — И… Мне правда жаль, что все так вышло. Жаль, что я обесценивал твои переживания насчет ситуации с твоей подругой.

— А мне безумно жаль, что я накричала на тебя, — с сожалением отвечает Ракель. — Знаю, тебя это глубоко шокировало, но тогда у меня были расшатаны нервы. Я переживала за Наталию и хотела, чтобы с ней все было хорошо.

— Все в порядке, у меня тоже нервы были ни к черту. Трудно было оставаться спокойным, когда на меня навалилось сразу несколько проблем одновременно.

— Мы все были немного не в себе.

— В какой-то момент мне показалось, что я сойду с ума. Был буквально на грани… Если бы не поддержка близких людей, мне было бы очень тяжело.

— Нам и правда очень повезло, что нас поддерживало очень много людей. Которые переживали за нас так, будто дело касалось и их тоже.

— И ты оказала мне, пожалуй, наибольшую поддержку. Сделала все, чтобы не позволить мне сдаться и не впасть в отчаяние. Ты была рядом в очень трудные для меня времена. И я безмерно благодарен тебе за это.

— И тебе спасибо большое за то же самое, — скромно улыбается Ракель, смотря Терренсу в глаза. — За то, что терпишь мои капризы и любишь такой, какая я есть. Со всеми моими тараканами в голове.

— Ради любви к тебе я готов пережить любые твои капризы.

— И… Я бы хотела извиниться перед тобой за свою истеричность и несдержанность. Прости, что порой бывала несносной. Я никогда не хотела намеренно обижать тебя.

— Все в порядке, дорогая. — Терренс нежно гладит Ракель по щеке, заставив ту улыбнуться намного шире. — Я не могу злиться на такие вещи. Тем более, что я и сам не был невинным ангелочком.

— Я была слишком измотанной и хотела куда-то выплеснуть свои эмоции.

— Лучше уж выплеснуть эмоции наружу, чем держать все в себе и доводить себя до нервного срыва. Мы должны говорить о том, что заставляет нас беспокоиться.

— Но все-таки не обижайся на меня, пожалуйста, — виновато отвечает Ракель, взяв Терренса за руки. — Я обещаю, что постараюсь не устраивать ничего подобного.

— Это ты должна обижаться на меня, потому что я совершил немало плохих поступков.

— Однако я ничуть не злюсь. — Ракель нежно берет лицо Терренса в руки и со скромной улыбкой гладит его, смотря мужчине в глаза. — И люблю тебя, невзирая на все твои недостатки.

— Приятно это слышать.

— И как я сказала в разговоре с Эдвардом, ты – лучшая часть моей жизни. И всегда ею будешь.

— Ну а как ты слышала из моего разговора с моим братцем, Анной и Даниэлем, ты – самая лучшая часть моей жизни, — скромно улыбается Терренс. — Лучшее, что когда-либо со мной происходило. И ты будешь таковой, несмотря ни на что. Что бы между нами ни происходило.

Ракель с широкой искренней улыбкой заключает Терренса в трогательные объятия, закинув руки вокруг его шеи. Он тут же притягивает девушку к себе и обеими руками гладит ее по спине, пока она копается в его волосах. А спустя несколько секунд влюбленные отстраняются друг от друга с легкими улыбками на лице, проведя ладонью по всей длине рук друг друга.

— Ох, ладно… — медленно выдыхает Терренс. — Давай вернемся к Эдварду и Наталии. А то я что-то начинаю волноваться. Эти двое могут учудить что угодно .

— А мне кажется, переживать не стоит, — задумчиво отвечает Ракель. — У них и правда все наладилось. Они выглядели счастливыми, обнимая друг друга.

— Согласен, на этот раз они выглядели настоящими . Уж Эдвард бы точно не смог показать такую довольную рожу где-то пару недель назад.

— И Наталия кажется расслабленной и уже совсем не боится этого парня.

Ракель подходит к двери, открывает ее и собирается выйти из комнаты. Оказавшись в коридоре, Терренс закрывает за собой дверь и вместе с девушкой идет по длинному широкому коридору.

— Тем не менее первое время было бы неплохо немного понаблюдать за ними, чтобы окончательно убедиться в том, что у них все хорошо, — спокойно говорит Терренс.

— Ты им не доверяешь? — интересуется Ракель.

— Просто хочу убедиться, что нам не придется успокаивать их, если они захотят поубивать друг друга и разнести весь мой дом.

— Будет лучше не вмешиваться в их отношения откровенно. Они должны сами научиться разрешать свои конфликты и не кричать о расставании после каждой ссоры или необоснованного намека на предательство.

— Это точно! Хоть Эдвард и заставил нас обратить внимание на него и Наталию, в итоге они сами все разрешили.

— Тем не менее мы сделали то, что хотел твой братец, – узнали, что произошло с Наталией, и намекнули, что он должен сам все узнать от нее.

— Ты права… — задумчиво произносит Терренс. — Как ни как, Эдвард получил то, чего просил. А теперь пусть этот спиногрыз сам разбирается со своими отношениями с Наталией. Ему встречаться с ней, а не нам.

— Вот именно! Нашим дело было помочь им пережить этот тяжелый период и узнать все их секреты. И я считаю, что мы прекрасно с этим справились.

— Мы справились шикарно ! — широко улыбается Терренс. — Уж теперь мы знаем все их секретики… Секреты, скрытые в шрамах.

— Секреты, скрытые в шрамах? — Ракель призадумывается на пару секунд. — Верно сказано! Ведь почти все, что произошло объединяет одно – шрамы.

— Об этом я и говорю. Только недавно заметил, что большая часть проблем объединена не только тем, что всю эту заварушку устроил дядя Майкл, но еще и шрамами.

— Это верно…

— Кстати, твой дедушка был прав насчет Эдварда. Насчет причин, по которым он устроил то шоу с отношениями с Наталией.

— Я до последнего думала, что дедушка ошибся. Но Эдвард сам все подтвердил.

— Этот парень немного ненормальный.

— Не спорю. Но главное, что он во всем признался и объяснил свой поступок.

— И теперь остается только надеяться лишь на то, что Наталия или Эдвард не найдут еще какой-нибудь повод придраться друг к другу.

В этот момент Ракель подходит к перилам, через которые можно увидеть то, что происходит на первом этаже в гостиной. Девушка смотрит сверху вниз и скромно хихикает.

— Не думаю, что в ближайшее время у них найдется повод для ссор, — говорит Ракель, не отрывая взгляда от происходящего на первой этаже в гостиной. — Посмотри вниз…

Терренс слегка хмурится, подходит к перилам и смотрит вниз. Они с Ракель видят Эдварда и Наталию, стоящие на некотором расстоянии от дивана и держащиеся за руки, о чем-то разговаривая с нежными улыбками на лице. А в какой-то момент влюбленные приближают свои лица друг к другу и со скромными смешками трутся кончиками носа. Терренс и Ракель не могут сдержать своих искренних улыбок и мысленно выдыхают с облегчением от мысли, что мебель в их доме ничто не угрожает.

— Кстати, а мне вот стало интересно… — задумчиво произносит Терренс. — Как давно они помирились? Как долго мы не сможем оттащить их друг от друга?

— Ох, теперь эти двое точно не оторвутся друг от друга, — уверенно отвечает Ракель. — Пока не разойдутся по домам.

— Боже, ты только посмотри на этих голубков, — хитро улыбается Терренс. — Какая чудесная картина…

— Вот тебе и мимолетное увлечение… Да они, похоже, только больше полюбили друг друга и теперь даже и думать не посмеют, что кто-то другой мог бы быть на их месте.

— Да, мы немного ошиблись… Но зато теперь можно не сомневаться в их чувствах. Уж мой братик точно по уши влюблен в твою подружку. Вон какой довольный стоит! Улыбается во все тридцать два!

— Ну знаешь, моя подружка тоже по уши влюблена в твоего братца. — Ракель скромно улыбается, видя, как широко улыбается Наталия, когда Эдвард заправляет тонкую прядь волос за ее ухо и что-то ей говорит. — Первый парень, который полюбил ее по-настоящему .

— Посмотрим, что из этого получится. Хотя теперь я уверен, что эти отношения просто так не закончатся. — Терренс загадочно улыбается. — Кто знает, может, они еще и пожениться надумают. Вдруг моему милому братику стукнет в башку такая мыслишка.

— Я была бы безумно рада за нее. Наталия бы стала полноправным членом семьи МакКлайф… А я бы была в легком шоке от того, что девушка, которую знаю со школьной скамьи, стала бы моей родственницей.

— Кто знает, чью свадьбу всем стоит ожидать в ближайшее время. Не говоря о нашей с тобой. Может, Даниэль с Анной созреют… А может, и наши сентиментальные Эдвард и Наталия захотят.

— Может, Анна пока что не слишком рвется замуж, то Наталия уже давно говорит о желании сыграть свадьбу.

— Ну вот теперь у нашей Блонди появился шанс. Вон какого парнягу отхватила!

— Такого же сентиментального и чувствительного, как и она сама.

— О да, у Эдварда очень тонкая натура. Он настолько сентиментален, что иногда становится даже тошно.

— О, МакКлайф… — скромно хихикает Ракель.

— Интересно, а отец был таким же сентиментальным? — слегка хмурится Терренс. — Если нет, то почему мой братец стал таким чувствительным и нежным?

— В тебе тоже иногда просыпается сентиментальность. Тебя может потянуть на открытое проявление чувств и эмоций.

— Ну да, бывает… Наверное, именно поэтому меня всегда так сильно тянуло к творческим профессиям. А не к политике, правосудию или чему-то еще. Я всегда видел себя именно в чем-то, что связано с творчеством.

— Ну знаешь, я тоже не хотела быть адвокатом или политиком, — задумчиво признается Ракель. — Не стала бы моделью – попробовала написать пару собственных книжек. А не стала бы писательницей – нашла бы что-то, что было связано с литературой.

— Вот и я бы не забыл про свою любовь к музыке. Никогда не забывал о ней. И лелеял надежду стать музыкантом.

— Кстати, и Наталия тоже творческая личность. Мне кажется, моя подружка вполне могла бы стать художницей.

— Правда? — Терренс удивленно смотрит на Ракель. — Разве Наталия умеет рисовать?

— Да, у нее огромный талант. Она не очень любит об этом говорить, потому что считает свои рисунки ужасными. Но можешь поверить мне на слово, я видела много ее работ и могу сказать, что у нее великолепно получается.

— Ух ты… Не знал…

— Долгое время я и сама не знала. Лишь случайно я увидела в ее комнате рисунки и похвалила, когда она скромно призналась, что это ее работы.

— Здорово, — слегка улыбается Терренс. — За одну картину можно получить огромные деньги.

— И она вполне могла бы быть дизайнером, поскольку прекрасно разбирается в моде.

— Это видно по ее чувству стиля. По мне Наталия всегда выглядит очень стильно.

— И даже в университете она изучала как раз все, что касается моды и работы модельеров.

— Уверен, она бы создавала что-то реально потрясающее и научила бы найти свой стиль.

— Я тоже так думаю…

Пока Терренс и Ракель стоят на втором этаже, оперевшись руками о перила, Эдвард и Наталия продолжают оказывать друг другу знаки внимания, все же держа друг друга за руки. Мужчина что-то говорит девушке на ухо, пока та широко улыбается и смотрит на него нежным взглядом.

— Ах, Эдвард… — тихо хихикает Терренс, покачав головой. — Что же ты там говоришь Наталии, раз она не перестает улыбаться? Не уж-то ты решил стать вторым Бенджамином Паркером, который всегда умел говорить девушкам комплименты и заставлял их развешивать уши?

— Да Эдвард и сам не прекращает улыбаться, — со скромной улыбкой отмечает Ракель. — Ты только посмотри на его лицо! Я никогда не видела твоего брата таким улыбающимся.

— О да, мой братец и сам балдеет от того, что говорит блондиночке, — по-доброму усмехается Терренс.

— Прощение Наталии вдохнуло в него жизнь.

— У меня большие надежды на Рочестер.

— Надеюсь, его не признают виновным и упрячут за решетку. А иначе ему там просто не выжить.

— Даже думать об этом боюсь. И стараюсь верить, что все обойдется.

— Я тоже… — тяжело вздыхает Ракель. — Хотя судебный процесс обещает быть долгим и непростым.

Терренс переводит взгляд на Ракель, приобнимает ее за плечи и прижимает к себе, снова продолжив наблюдать за происходящим в гостиной. Тем временем Эдвард обеими руками гладит щеки Наталии и нежно и крепко обнимает ее, обвив руки вокруг талии, уткнувшись лицом в ее волосы на макушке и погладив по голове. Блондинка же держит руки обвитыми вокруг шеи мужчины, уткнувшись носом в его плечо и в какой-то момент запустив пальцы в его волосы на макушке и погладив ее. Видя эту милую картину, Ракель и Терренс даже не пытаются сдержать улыбку. Девушка со скромной улыбкой кладет голову на плечо мужчины и обеими руками обхватывает его руку, пока тот на пару секунд переводит на нее свой взгляд и прикладывает ладонь к ее щеке, которую нежно гладит.

— Она выглядит такой расслабленной, пока мой брат обнимает ее, — задумчиво отмечает Терренс. — Наталия определенно чувствует себя защищенной в его объятиях. А Эдвард выглядит таким умиротворенным и счастливым…

— Думаю, это то, чему ему так сильно не хватало, — предполагает Ракель. — И нашел это в моей подруге. Которая в его лице нашла прекрасного защитника.

— А ей защитник определенно нужен. Наталии нужен человек, рядом с которым она будет чувствовать себя маленькой, защищенной девочкой. Кто ни за что не даст ее в обиду и даст понять, что с ней ничего не случится.

— Она как маленький ребенок, которому нужна любовь, забота и защита. Наталия всю жизнь росла в любви и заботе родителей, которые ничем не обделяли ее. Вот она и ищет кого-то, кто мог бы быть таким же заботливым и внимательным.

— Думаю, она уже нашла, — загадочно улыбается Терренс. — Эдвард – тот, кто готов защитить свою маленькую девочку. Он доказал это, когда защищал ее в доме дяди Майкла.

— Ну помня, как он говорил, что с удовольствием размазал бы ее обидчика по стенке, я могу быть спокойна. Наталия находится в надежных руках твоего братика.

— Все еще помню, как он обрадовался, когда люди дяди привели ее в кабинет… И как обрадовалась она… Никогда не забуду эти одновременно грустные и радостные лица…

— Надеюсь, на этот раз у них точно все будет хорошо, — с легкой улыбкой вздыхает Ракель. — Я хочу видеть их счастливыми. И Эдвард, и Наталия заслужили это.

— Они будут счастливыми, если захотят, — уверенно отвечает Терренс.

— Да, конечно… — шепчет Ракель.

Тем временем Эдвард и Наталия отстраняются, но не размыкают свои объятия. Мужчина все еще обвивает талию девушки обеими руками, а та сначала держит руки на его плечах, а вскоре прикладывает их к его груди, через которую она чувствует его учащенное сердцебиение. Влюбленные еще несколько секунд смотрят друг другу в глаза с нежной улыбкой на лице. А затем они уверенно сокращают расстояние, трутся кончиками носа и вовлекают друг друга в немного робкий поцелуй, губами слегка коснувшись губ друг друга, но чуть позже сделав его более уверенным и продолжительным. Увидев это, Ракель немного краснеет и с тихим смешком утыкается носом в плечо Терренса, пока он устало стонет с закатанными глазами.

— О, черт… — тихо произносит Терренс. — Ребята … Только не в моем доме…

— Говоришь, за ними нужно присматривать? — загадочно улыбается Ракель, отстранившись от Терренса. — Что они могут разнести весь ваш дом?

— Да-да, я все понял. Теперь-то я точно убедился в том, что им больше не нужна наша помощь. Ты только погляди на них! — Терренс переводит взгляд на Эдварда и Наталию. — Вы там еще на диван завалитесь! И разденьтесь до кучи!

— Лучше уж пусть обжимаются на диване, чем кричат и разносят все вокруг.

— Ну да… — пожимает плечами Терренс. — Ты права.

— И раз уж наши голубки хотят провести немного времени друг с другом, то мы можем дать им такую возможность.

С этими словами Ракель с загадочной улыбкой медленно просовывает руку под рубашку Терренса, кончиками пальцев медленно водит вдоль его позвоночника и легонько царапает его спину ногтями. Мужчина заметно напрягается и бросает взгляд на девушку, почувствовав, что его дыхание слегка участилось.

— Нет… — качая головой, низким голосом произносит Терренс. — Ты ведь не собираешься делать это сейчас?

— Почему бы и нет? — хитро улыбается Ракель, нежно водит рукой по ягодицам Терренса, несильно сжимает их и оставляет на них пару легких игривых хлопков. — Все равно эти двое пока что заняты друг другом и не вспомнят про нас еще какое-то время. Ну а мы с тобой можем чуточку пошалить…

— Не вынуждай меня терять голову. А иначе ты пожалеешь.

— О да, детка, заставь меня пожалеть. — Ракель перекладывает руку на место между лопатками на спине Терренса и кончиками пальцами медленно гладит ее, параллельно нежно проводя губами по его уху и мочке и оставляя короткий поцелуй на изгибе его шеи ближе к задней ее части. — Я хочу тебя… Хочу прямо на этом месте…

На лице Терренса появляется широкая, довольная улыбка, а он сам слегка краснеет, полными яркого огонька глазами глядя на Ракель, которая в этот момент оставляет еще пару нежных поцелуев на изгибе его шеи, пока ее рука опять проскользает под его рубашку и мягко наглаживает его крепкую спину.

— Кстати, я тут подумала… — тихим, низким голосом говорит Ракель. — Вот когда мы с тобой в последний раз вместе принимали душ или ванну? Может, стоит подумать об этом? Постоять под теплой водичкой, да пойти в комнатку…

— Ар-р-р, ну ты и сучка , — с наслаждением рычит Терренс. — Так и напрашиваешься на неприятности и хочешь, чтобы я оттрахал тебя прямо здесь.

— Представь, как ты медленно, с большим удовольствием раздеваешь меня… Снимаешь мою юбочку, полупрозрачную блузочку… А под ним мое самое красивое и сексуальное нижнее белье… Потом я запрещаю тебе трогать меня и позволяю только смотреть… Пока немного ласкаю себя и показываю свое шикарное тело… А потом уделяю немного внимания твоему… Могу даже завязать тебе глаза и связать руки, чтобы ты даже не рыпался… И когда тебе станет невыносимо терпеть эту сладкую пытку, я все равно продолжаю… До тех пор, пока не посчитаю, что могу освободить тебя и полностью отдаться в твои руки…

Пока она медленно говорит все это очень низким, соблазнительным голосом, рука Ракель медленно скользит по всему торсу Терренса, проскользает под его рубашку и ласкает его напряженные мышцы живота. Этим она буквально сводит мужчину с ума, из-за чего тот начинает довольно часто дышать, понимает, насколько учащенным становится его сердцебиение, и все больше возбуждается после той фантазии, которую ему описывает девушка. Он едва сдерживает себя, чтобы не зайти слишком далеко в присутствии Эдварда и Наталии, которые, однако, заняты друг другом. А понимая, что находится на грани, мужчина приобнимает девушку за талию одной рукой, охрипшим, низким голосом сказав:

— Слушай, детка, давай-ка отойдем на минутку… Хочу поговорить с тобой кое о чем…

Терренс быстро уводит Ракель в сторону, пока Эдвард и Наталия с небольшими перерывами продолжают целоваться в гостиной, не забывая использовать руки, чтобы поласкать друг друга. Пока мужчина запускает пальцы в волосы девушки и держит свободную руку на изгибе ее талии, она обеими руками гладит его лицо или медленно водит ими по его груди.

Терренс и Ракель оказываются в широком, хорошо освященном коридоре, по которому можно попасть в их комнату, комнаты прислуги или одну из гостевых комнат. Все двери обычно закрыты, а некоторые окошки слегка приоткрыты, чтобы впустить свежий воздух. Пока девушка кажется совершенно спокойной, мужчина выглядит заметно напряженным и раскрасневшимся. В какой-то момент Терренс резко прижимает Ракель к одной из стен, встает очень близко к ней и задирает ее руки на уровне плеч, крепко удерживая запястья и с тяжелым дыханием уставив свой взгляд на брюнетку, которая хоть и вздрагивает, но все же остается спокойной и смотрит на своего жениха уверенно, безо всякого страха в глазах.

— Что, сучка, решила поиграть со мной? — с широкой улыбкой низким, слегка хриплым голосом интересуется Терренс, довольно тяжело дыша и понимая, как головокружительный запах, исходящий от Ракель, все больше сводит его с ума и затуманивает разум. — Когда нам надо выходить на улицу, ты решила помучить меня!

— А что я такого сделала? — невинно улыбается Ракель, округлив глаза. — Стояла себе спокойно и наблюдала за твоим братиком и своей подружкой. А ты опять думаешь обо всяких извращениях.

— Не прикидывайся дурой!

— Расслабься, малыш, ты чего так разнервничался! Я вроде бы не бегаю перед тобой в нижнем белье или голая. И не пытаюсь возбудить тебя лаской и поцелуями.

— Ты знаешь, что произойдет с твоим роскошным телом, если я только дотронусь до него пальцем.

— И что с ним должно случиться?

— Не строй из себя дурочку.

— Успокойся, дорогой, твои штучки на меня не подействуют.

Ракель резко дергает руками, чтобы освободить их и отойти в сторону. Однако Терренс еще крепче сжимает ее запястья и еще ближе приближается к ней.

— Тс-с-с, тихо, детка, не рыпайся, — с широкой улыбкой низким голосом говорит Терренс, проводя губами по всем частям лица Ракель. — Ты никуда не уйдешь, пока я не скажу.

— А это мы еще посмотрим, красавчик.

Ракель намеренно оказывает сопротивление еще раз и резко оказывается одернутой Терренсом, который начинает дышать еще чаще прежнего.

— Не рыпайся, я сказал! — более низким, грубым голосом требует Терренс. — Ты так просто от меня не отделаешься!

[1] исп . Наталия, ты говоришь по-испански?

[2] исп . Да, любовь моя!

[3] исп . Я хорошо говорю по-испански.

[4] исп . Ты очаровательная девушка, я люблю тебя моя любовь и смысл моего существования

[5] исп . Большое спасибо за комплимент. Я тоже люблю тебя, свет моей жизни

[6] исп . Моя девочка

[7] исп . Моя любимая красавица

[8] франц . Как это романтично

[9] франц . Ракель, ты говоришь по-французски?

[10] франц . Да, любимый… Я говорю по -французски…