— Не могу не согласиться, — тихо соглашается Наталия. — Я бы хотела поскорее забыть все плохое, ибо оно причиняет мне огромную боль. Но понимаю, что это случится еще нескоро, потому что впереди суд, который здорово пощекочет нам нервы.

— Знаю, но он рано или поздно закончится.

— Не могу дождаться этого момента.

— Просто помни, что ты будешь не одна, когда мы все будем в зале. С тобой будут твои друзья и родители. Может, кто-то еще захочет поддержать тебя… А еще ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь. Никто не посмеет сказать, что мне наплевать на тебя и твои эмоции и чувства.

— Не сомневаюсь. — Наталия медленно поднимает глаза на Эдварда. — Не сомневаюсь, что ты говоришь правду.

— Сейчас я абсолютно искренен.

— Знаю, — скромно улыбается Наталия. — Спасибо за все, что ты делаешь для меня. Сейчас мне очень важна твоя поддержка. Тебе лучше всех удается найти способ успокоить меня.

— Спасибо, что не отталкиваешь меня и принимаешь мою помощь, — с легкой улыбкой благодарит Эдвард. — Для меня это очень важно.

Наталия слегка улыбается и благодарит Эдварда милым поцелуем в щеку, после которого он не может скрыть своей легкой, искренней улыбки. После этого она мягко берет его за руку и сцепляет свои пальцы с его пальцами. А в какой-то момент мужчина кладет голову на плечо девушки и издает скромный смешок, когда ее пальцы лохматят ему волосы.

— Что-то мне стало как-то скучно… — задумчиво нарушает тишину Наталия спустя несколько секунд. — Я бы была не прочь пройтись и посмотреть, что здесь есть.

— Я тоже, — со скромной улыбкой пожимает плечами Эдвард. — Уверен, что здесь еще полно красивых мест.

— Тогда пошли?

Эдвард кивает и поднимается на ноги почти что одновременно с Наталией, осматривает себя и стряхивает со своих темно-синих джинсов какую-то грязь. Девушка встает на ноги слишком резко и неудачно наступает на деревянную поверхность. Из-за этого ее нога поскальзывается и резко выворачивается, а она сама с громким визгом вот-вот упадет с мостика в воду. Но к счастью, Эдвард реагирует молниеносно, подхватив перепуганную блондинку и уведя ее от края мостика. Наталия крепко вцепляется руками в предплечья мужчины и уставляет на него свои широко распахнутые, бегающие из стороны в сторону глаза. Она немного бледнеет, напрягает каждую мышцу своего тела и чувствует, что ее сердце начинает биться как у перепуганного зайчонка не только от испуга, но еще и от того, что лицо мужчины оказывается очень близко к ее лицу.

— Все в порядке? — проявляет беспокойство Эдвард.

— Э-э-э, к-к-кажется, да… — с ошарашенными глазами дрожащим голосом произносит Наталия.

— Не подвернула ногу?

— Нет, вроде бы все нормально. Н-ничего не болит…

— Уверена?

— Да…

Эдвард отпускает Наталию и отходит на пару шагов, все еще пристально смотря ей в глаза. Девушка еще несколько секунд тратит на то, чтобы немного успокоиться и расслабиться, но даже после этого продолжает немного тяжело дышать и чувствовать учащенное сердцебиение.

— Спасибо большое, — мягко благодарит Наталия. — Не хотела бы я грохнуться в воду и насквозь промокнуть.

— Ох, если честно, ты напугала меня, — признается Эдвард, приложив руку ко лбу. — Хорошо, что я успел вовремя отреагировать.

— Это верно… — Наталия начинает рассматривать свои сапоги. — Просто я поскользнулась, а моя нога резко подвернулась… И поскольку бока сапог скользкие, то я и полетела в воду… Точнее, полетела бы, если бы ты не поймал меня.

— В любом случае будь, пожалуйста, осторожнее.

— Нет, сегодня я точно не планировала идти на пляж и купаться, — шутливо отвечает Наталия.

Эдвард ничего не говорит и просто скромно улыбается, облегченно выдохнув.

— Ну что, пошли куда-нибудь? — интересуется Наталия.

— Да… — отстраненно произносит Эдвард. — Пошли…

Наталия делает несколько шагов вперед, а затем разворачивается и видит, что Эдвард стоит на прежнем месте и выглядит довольно грустным, склонив голову и задумавшись о чем-то своем. Девушка подходит к нему поближе, внимательно всматриваясь в покрытое щетиной лицо мужчины.

— Эй, Эдвард, что с тобой? — проявляет беспокойство Наталия и мягко гладит предплечья Эдварда. — Почему ты такой грустный?

— Э-э-э, понимаешь… — медленно выдыхает Эдвард, пока его взгляд бегает из стороны в сторону, а он сам нервно перебирает пальцы. — Я…

— В чем дело? Ты хочешь что-то сказать?

— Ох… — Эдвард замолкает на пару секунд, сильно покусывая нижнюю губу. — Э-э-э… Да… Я хочу …

— Тогда говори… Я тебя слушаю…

Эдвард колеблется еще пару секунд, пытаясь набраться смелости или преодолеть какие-то страхи или сомнения. Из-за волнения у него дрожит все тело, а во рту становится сухо. Но в какой-то момент он выдыхает с прикрытыми глазами и немного неуверенно берет Наталию за руки. Хоть девушка вздрагивает и ахает с округленными глазами, она не пытается вырвать их и с улыбкой смотрит на мужчину, у которого начинает дергаться глаз.

— Наталия, мне… — дрожащим голосом произносит Эдвард, начав довольно часто дышать с чувством нехватки воздуха. — Будет непросто сказать то, что я хочу… Но если я не сделаю этого сейчас, то больше у меня такого шанса не будет. Так что я прошу тебя выслушать меня. Понимать необязательно. Так же, как и принимать то, что ты услышишь.

— Ты можешь сказать что угодно , — с легкой улыбкой мягко отвечает Наталия. — Я пойму тебя в любом случае.

Эдвард снова замолкает на несколько секунд, изо всех стараясь не поддаваться панике и страху, что накрывают его с головой.

— Я еще раз хочу сказать, что мне стыдно за то, что тебе пришлось от меня вытерпеть, — неуверенно начинает говорить Эдвард, часто делая большие паузы между словами. — Я не хочу, чтобы все осуждали меня, ненавидели и начали думать, что для меня деньги дороже семьи, и я завидую тем, кто богат, потому что у меня самого ничего нет. Безусловно деньги важны, однако они лишь удовлетворяют потребности и не могут подарить нам настоящего счастья. Деньги всегда можно найти. Пусть даже немного. Но семью и друзей можно обрести лишь однажды… Уж лучше я буду нищим и бездомным, чем стану богатым и потеряю всех тех, кого люблю.

Эдвард на несколько секунд замолкает и нервно сглатывает, сжав руки Наталии крепче с надеждой, что это поможет ему расслабиться.

— Я считаю, что сделал все что было в моих силах. Есть вещи, за которые мне еще предстоит заплатить. Но есть то, что я еще могу исправить. Попытаться исправить. И я хочу это сделать… — Эдвард тяжело вздыхает. — Я хочу сделать то, что уже давно должен сделать. Начать исправлять ошибки уже сейчас. И…

Эдвард с дрожью выдыхает, довольно тяжело дыша, понимая, что сердце от волнения бьется в разы чаще, и отчаянно борясь с желанием поддаться страху и избавить себя от нужды признавать свои ошибки и просить за них прощения.

— Наталия… — взволнованно произносит Эдвард, глядя Наталии в глаза. — Я хочу извиниться перед тобой за всю ту боль, которую причинил тебе. За то, что вел себя несправедливо по отношению к тебе. Я знаю, что это непростительно, но искренне сожалею о том, что был таким безмозглым идиотом.

Эдвард качает головой с жалостью во взгляде, уставленные на Наталию.

— Пожалуйста, прости меня за то, что я обвинил тебя в измене. За все оскорбления в твой адрес… За то, что настраивал всех против тебя… За то, что посмел назвать шлюхой и обвинить в том, что у тебя куча мужиков… Клянусь, я никогда не считал тебя проституткой. Я всегда был уверен в том, что ты порядочная девушка. Мне безумно стыдно, что я посмел усомниться в твоей преданности. Прошу, прости меня за все, что я наговорил тебе и твоим близким… За то, что даже едва не посмел поднять руку… Если бы ты знала, как мне стыдно за то, что не смог уберечь тебя от людей дяди… А уж думая о том, что я своими же руками чуть не убил тебя, мне хочется застрелиться самому. Умоляю, Наталия, прости меня! Я не хотел, чтобы все так случилось! Не хотел расставаться с тобой, не хотел ссориться, не хотел оскорблять… Не хотел причинять тебе какую-либо боль…

Эдвард замолкает на несколько секунд, чтобы немного перевести дыхание, слегка дрожа от напряжения во всем теле и чувствуя, что у него во рту еще очень сухо, а сердце бешено колотится от одной только мысли, что Наталия откажется принять его извинения.

— Больше всего на свете я хочу, чтобы ты простила меня, — сильно дрожащим голосом говорит Эдвард. — Но если ты не простишь меня, то я не стану бегать за тобой. Если захочешь забыть все, что между нами было, то ничего страшного. Я приму это и буду жить своей жизнью… Все зависит только от твоего желания. И… Я сомневаюсь, что все так и будет, но… Я посмею попросить тебя еще кое о чем…

Эдвард на секунду прикрывает глаза с чувством, что ослабевшие ноги едва удерживают его.

— Если ты сможешь простить меня, то я бы очень хотел попросить тебя снова стать моей девушкой, — с жалостью во взгляде просит Эдвард. — Я хочу, чтобы ты вернулась ко мне и дала шанс доказать, что я безумно люблю тебя. Хочу сделать счастливой и дать все, что ты захочешь. Даже если бы для меня это было невозможно, я бы в лепешку расшибся, лишь бы тебе было хорошо.

Эдвард медленно выдыхает и еще крепче сжимает руки Наталии, пока та смотрит на него мокрыми глазами и иногда бросает легкую улыбку.

— Я пытался забыть тебя и заставить себя думать, что готов к новым отношениям, — дрожащим голосом признается Эдвард. — Однако я потерпел полное фиаско и только больше привязался к тебе… Даже несмотря на то, что мы больше месяца были в разлуке. Я не хочу терять тебя. Ты нужна мне! Нужна как никогда! Именно ты заставляешь меня быть увереннее и сильнее и не сходить с правильного пути. Я страшно боюсь, что мне не удастся найти себя, если ты уйдешь. Только можешь помочь мне найти нужный путь и стать моей опорой. Пожалуйста, Наталия, умоляю тебя, не лишай меня этой возможности… Я не хочу сойти с ума от боли и одиночества… Прошу тебя… Не бросай меня… Останься… Не уходи…

Когда Эдвард сказал все, на что у него хватило сил, он опускает взгляд вниз и с замиранием сердца ждет реакции от Наталии, отчаянно молясь о том, чтобы она оказалась положительной. Ну а сама девушка едва сдерживает слезы счастья и начала широко улыбаться еще тогда, когда услышала мольбу о прощении. Несколько секунд она ничего не говорит, заставляя МакКлайфа-младшего понервничать, а затем она слегка сжимает его руки и смотрит на него еще более мокрыми глазами.

— Эдвард… — с искренней улыбкой дрожащим голосом произносит Наталия. — Я… Не могу поверить…

— Пожалуйста, Наталия, не причиняй мне боль, — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард. — Я больше не хочу страдать. В моей жизни было и так слишком много плохого. Прошу тебя, останься. Будь со мной. Я не смогу спокойно жить, если не буду знать, что ты не простила меня. Если мы не будем вместе, так хотя бы просто дай мне знать, что ты меня простила. Мне… Будет уже не так паршиво.

— Господи… — дрожащим голосом произносит Наталия. — Не могу поверить, что я дождалась этого момента! Наконец-то я это услышала! Я даже не думала… Ты себе не представляешь, как сильно я хотела это услышать…

— А ты себе не представляешь, как сильно я хотел это сказать, — более уверенно отвечает Эдвард. — Не представляешь, как я боюсь потерять тебя. Меня трясет от одной только мысли, что с тобой что-то случилось.

— Эдвард…

— Я места себе не находил, когда ты оказалась в доме дяди. Думал, что сойду с ума… Боялся, что те подонки что-нибудь с тобой сделают… Боялся, что ты умрешь… Те четыре дня казались мне невероятно долгими… Я… Я не мог нормально спать… Я страшно боялся, что однажды дядя позвонит мне и скажет, что его дружки убили тебя. Что та волосатая горилла все-таки изнасиловала тебя. Я не переставал молиться о том, чтобы ты осталась жива и невредима. Клянусь, Наталия, если бы с тобой что-то случилось, я бы этого не пережил. Ты очень многое для меня значишь. Ты стала мне прекрасным другом, на которого я всегда могу положиться. Стала той девушкой, которую я очень сильно люблю и хочу защищать. Прошу, позволь мне любить и оберегать тебя. Я не хочу тебя потерять…

Наталия не сможет сдержать широкой улыбки и слез радости, что текут по ее щекам, будучи не в силах оставаться равнодушной к Эдварду, который смотрит на нее с такой неподдельной жалостью, что у нее сердце разрывается. От волнения она на некоторое время лишается дара речи и чувствует, как ее пробирает дрожь. Но вскоре девушка резко выдыхает с прикрытыми глазами и храбро заглядывает ему в глаза, чуть крепче сжав его руки и согнув их в локтях.

— Эдвард, я… — неуверенно произносит Наталия и немного приподнимает голову, тихо шмыгнув носом. — Я тоже искренне хочу извиниться перед тобой за все ужасные вещи, которые наговорила и сделала тебе. Я признаю, что была неправа. Мне безумно жаль, что я дала тебе повод приревновать меня, промолчав о том, что ты должен был узнать первым. Пожалуйста, прости меня за то, что я оскорбляла тебя и поливала грязью. За то, что стала виноватой в том, что ты поссорился со своими близкими. За то, что посмела ударить тебя по лицу и говорила всем, какой ты мерзкий ублюдок.

Наталия тихо шмыгает носом.

— Обещаю, что впредь больше никогда не совершу подобного и буду полностью доверять тебе. И… Мне жаль, что я буквально держала тебя на расстоянии вытянутой руки и не давала приблизиться к себе. Знаю, это сильно обидело тебя и дало еще больше сомнений в том, что я люблю тебя. Но я клянусь, что теперь все будет иначе. И… Надеюсь, что ты сможешь простить меня. Если бы я извинялась первой, то сказала бы, что готова ждать сколько нужно, чтобы получить твое прощение. Да, я ждала бы… Потому что…

Наталия с дрожью выдыхает, довольно тяжело дыша и тихонько плача.

— Потому что люблю тебя как сумасшедшая… Люблю всем сердцем. Я так и не смогла стать равнодушной к тебе и вычеркнуть из своей жизни. Мое сердце все еще принадлежит тебе. Всегда будет принадлежать. Да я даже и не думала попытаться забыть тебя. Мне больше никто не нужен, кроме тебя. Я слишком сильно привязана к тебе. Вряд ли бы я была так привязана к кому-то другому. Он дал бы мне любовь, ласку, заботу и защиту. Но я бы просто позволяла все это давать. Это не приносило бы удовольствия. Потому что я хочу получать все это только от тебя. Ты лучше всех знаешь, что мне нужно. Мне не надо ничего говорить. Ты все пойдешь без слов.

Наталия издает тихий всхлип, покачав головой.

— Ты нужен мне, Эдвард! — отчаянно восклицает Наталия. — Нужен, как никогда. Прошу, не оставляй меня. Не причиняй мне боль! Я все прощу! Все забуду! Ни в чем тебя не упрекну! Только умоляю, останься со мной. Пожалуйста, Эдвард… Не бросай меня… Я сделаю все, что ты захочешь. Я на все готова, лишь бы рядом был надежный человек, который всегда поддержит и защитит.

Наталия нервно сглатывает.

— Ты стал первым мужчиной, который действительно беспокоился обо мне. Интересовался тем, что я чувствую, о чем думаю, чего хочу… Тебе важна я, а не мои красота, молодость и тело… Хоть кто-то увидел во мне человека, а не сексуальную игрушку, которую можно выбросить, когда она надоест. За это я тебя и полюбила. С тобой я чувствую себя в безопасности. Но если тебя не будет рядом, то я могу снова стать жертвой какого-нибудь негодяя, который захочет изнасиловать меня или того хуже убить. Хотя я не хочу этого! Не хочу оставаться одной!

Наталия на секунду склоняет голову, произнося каждое слово с еще большим трудом, чем Эдвард, который в этот момент неотрывно смотрит на нее.

— Пожалуйста, Эдвард, не лишай меня заботы, любви и защиты. Ты – единственный, кто может дать мне то, чего я так хочу… Я не переживу наше окончательное расставание. Не переживу! Обещаю, я приму тебя со всеми твоими недостатками, и забуду все обиды. Сделаю все, что ты захочешь… Только не бросай меня… Ты нужен мне… Я не смогу жить без тебя…

На лице Эдварда впервые появляется широкая улыбка. Мужчина чувствует огромное облегчение после того, как услышал столь желанные слова, хотя и не до конца понимает, реально ли все это.

— Ты не разочаруешься во мне, — уверенно обещает Эдвард. — Того, что между нами произошло, больше не произойдет. Я исправлю все свои ошибки и сделаю тебя счастливой. Подарю тебе любовь и заботу, в которых ты так нуждаешься. Стану твоим верным другом и надежным защитником. Рядом с тобой я не позволю себе быть трусливым мальчишкой, которого надо самого защищать и утешать.

Наталия широко улыбается сквозь слезы и подходит к Эдварду поближе, уверенно смотря ему в глаза.

— Ну а я сделаю все, чтобы не давать тебе поводов для ревности, — скромно обещает Наталия. — Даже если ты окажешься виноват, то я все равно буду поддерживать тебя. Обещаю, Эдвард, – твои забота, внимание и любовь не останутся безответными. Потому что я тоже буду прилагать все свои силы, чтобы ты тоже был счастлив рядом со мной. Я не дам ни малейшего повода усомниться в моих чувствах и сделаю все, о чем ты меня попросишь.

— Я верю, милая, — нежно произносит Эдвард и на секунду опускает взгляд вниз. — И пообещай мне, что больше никогда не будешь мне лгать. Что ничего не будешь скрывать от меня. Что ты будешь рассказывать мне все, что тебя касается, независимо от того, насколько ужасен твой поступок.

— Обещаю, — уверенно кивает Наталия. — Ты будешь узнавать обо всем среди первых. Больше никакой лжи, которая подставит под сомнение мою любовь к тебе.

— И еще… — Эдвард неуверенно подходит к Наталии поближе и мягко берет ее лицо в руки, уверенно посмотрев ей в глаза. — Пообещай, что ты больше не будешь устраивать голодовки и доводить себя до ужасного состояния. Я хочу, чтобы ты была здоровой и счастливой .

— Не буду, клянусь.

— И постарайся, пожалуйста, больше не плакать, — мягко просит Эдвард, аккуратно вытерев слезы под глазами Наталии и убрав некоторые белокурые пряди с ее лица, пока та неотрывно смотрит на него с легкой улыбкой. — Я не хочу видеть, как ты плачешь из-за чего-то плохого. Такое красивое личико должна украшать только лишь искренняя улыбка.

— Значит, так оно и будет, — скромно улыбается Наталия и мягко дотрагивается до щеки Эдварда. — Только и ты пообещай мне, что прежде чем бросаться на меня с обвинениями, ты сначала все выяснишь. Что не будешь сомневаться во мне и моих чувствах…

— Ни в коем случае, — уверенно отвечает Эдвард, слегка приподняв голову. — Клянусь, такого больше не повторится. Теперь никто не заставит меня усомниться в тебе. Обещаю, я буду верить лишь тебе. И делать выводы после того, как все узнаю.

— И не будешь ничего скрывать?

— Ни от тебя, ни от других. — Эдвард обеими руками гладит Наталии щеки, пока та скромно улыбается сквозь слезы — Больше никаких секретов. Никакого сокрытия правды ради желания сохранить честь в глазах других.

Наталия пару секунд ничего не говорит и тихо шмыгает носом, не веря, что все это происходит на самом деле.

— Значит, мы снова вместе? — скромно спрашивает Наталия.

— Надеюсь, что уже навсегда, — мягко отвечает Эдвард. — Что мы больше никогда не расстанемся.

Наталия улыбается еще шире, обнажая свои белоснежные, идеально ровные зубы, пока Эдвард с нежностью смотрит ей в глаза. А спустя пару секунд они с облегченным выдохом заключают друг друга в крепкие, трогательные объятия. Под влиянием сильных эмоций из глаз девушки начинает течь еще больше слез радости. Ей мгновенно становится хорошо, тепло и спокойно, как только сильные и нежные руки мужчины обвивают ее талию и гладят по спине. Как, впрочем, и Эдварду, который прижимается щекой к ее виску, пока руки девушки обвивают его шею, ее пальцы оказываются у него в волосах, а ее лицо утыкается в его широкое плечо. А услышав тихий всхлип, Эдвард проводит рукой по длинным золотистым волосам Наталии, нежно гладит по голове и просто прикладывает руку к ее затылку.

Как же долго они ждали этого момента! Свое долгожданное примирение Наталия и Эдвард воспринимают как настоящее чудо. Как подарок, о котором они и мечтать не смели после всего, что между ними произошло. Мужчина не верит своему счастью, пока крепко обнимает ту, которую он снова может называть своей любимой девушкой. Он буквально боится отпустить ее и потерять возможность чувствовать то тепло, что она ему дает. От переизбытка эмоций Эдвард едва может нормально дышать, чувствует, как его сильно трясет от перенапряжения, а в какой-то момент по его щекам скатывается пара слезинок. Он с удовольствием гладит девушку по голове, целует ее в висок и водит руками по всей ее спине, пока она и сама буквально захлебывается теми эмоциями, что внезапно овладели ею. Она не верит, что это не сон, всем телом прижимаясь уже к своему любимому мужчине, пальцами перебирая его мягкие черные волосы, носом утыкаясь в его плечо или изгиб его шеи и вдыхая запах его кожи, что дурманит ее разум и внушает чувство спокойствия и защищенности.

Проходит еще некоторое время до того, как Наталия и Эдвард отстраняются, но не размыкают своих объятий окончательно. Мужчина обнимает девушку за талию, а та обвивает руками его шею руками и нежно гладит его по голове или лицу. Они мокрыми глазами смотрят друг на друга с искренней, счастливой улыбкой, почувствовав, как только что с их плеч упал тяжелый груз, а дышать становится намного легче.

— Этого не может быть… — слегка дрожащим голосом произносит Наталия. — Это должно быть сон… Все это слишком здорово для того, чтобы быть правдой.

— Даже если все это происходит во сне, то пусть он длится вечно, — с широкой улыбкой отвечает Эдвард, берет лицо Наталии в руки и нежно гладит ее по голове. — Я не хочу просыпаться… Не хочу снова оказываться в жестокой реальности… Где у меня куча неразрешенных проблем… Где мне придется заплатить за многие свои ошибки.

— Господи, Эдвард… — Наталия издает тихий всхлип и одной рукой гладит Эдварда по щеке, а другой – проводит по его волосам, рассматривая его лицо своими мокрыми глазами. — Не могу поверить… Поверить не могу, что я чуть не потеряла тебя… Несколько раз!

— Я тоже едва не потерял тебя не один раз… И даже не подозревал об этом… А если бы знал, то сошел бы с ума от горя.

— Я бы не смогла жить, если бы с тобой что-то случилось. — Наталия со слезами на глазах качает головой. — У меня все сжалось внутри, когда ты сказал, что тебя ранили, и показал свои шрамы. Когда сказал, что мог умереть. Я не показывала этого, но твои слова тогда сильно перепугали меня.

— В тот момент я думал о тебе. Ты никогда не покидала мои мысли. И я даже хотел набрать твой номер, когда те люди ранили меня и бросили умирать… Думал, что умру, и хотел в последний раз услышать твой голос… Но в последний момент мой телефон полностью разрядился. А через некоторое время я отключился… С мыслями о тебе …

— Ты разве не удалил мой номер из телефона?

— Нет, я так и не удалил его. Да если бы и удалил, то все равно не забыл бы. Я набрал бы его с закрытыми глазами.

— Порой были моменты, когда я сама порывалась позвонить тебе, чтобы просто услышать твой голос, — скромно признается Наталия. — И неважно, что бы ты сказал…

— А я безумно хотел выкарабкаться ради тебя. Ради возможности хотя бы смотреть на твое лицо издалека. Смотреть на него тайно или откровенно… Пользоваться любым шансом послушать твой голос… Я был зол, но неготовым смириться, что потерял тебя навсегда.

— Я так и не смирилась с тем, что мы расставались. Я хотела верить, что мы все еще встречаемся.

— Я тоже.

— Хоть я и не знала, что тебя ранили, ты не покидал моих мыслей. Я… Чувствовала какую-то тревогу… — Наталия прикладывает руку к сердцу. — Как-то было тяжело на сердце… Я запрещала себе думать о тебе, но была бессильна и страдала от плохого предчувствия. Тогда я не понимала, почему оно у меня появилось, но теперь мне все ясно.

— Восстановление заняло у меня очень много времени. Ибо я был один и сам о себе заботился. Конечно, я не соблюдал абсолютно все указания врачей и забыл о них, когда мне стало намного лучше. Но если бы ты была рядом, то я оправился бы гораздо быстрее.

— Тогда я бы точно не стала даже думать о том, чтобы помогать тебе. Я пережила такой сильный удар, что даже уговорила родителей взять меня с собой в Мехико и вызвалась помочь им в уходе за бабушкой. Конечно, мне это здорово помогло, и я практически не вспомнила тебя, но когда пришло время возвращаться, то мне стало резко хуже. Морально .

— И мне очень жаль, что все так случилось, — выражает сожаление Эдвард. — Если бы я знал всю правду и то, к чему привели бы все мои обвинения, то ни за что бы не бросил тебя.

— Я знаю, Эдвард.

— Клянусь, я бы сделал все, чтобы поддержать тебя. А может, я бы наплевал на обиду гораздо раньше, если бы ты рассказала мне всю правду.

— Понимаю… — Наталия склоняет голову. — Я должна была рассказать обо всем раньше, но боялась, что ты не поверишь мне… Скажешь, что это все мои выдумки, попытки разжалобить тебя… Обвинил бы меня во лжи и продолжал бы поливать грязью. И я страшно испугалась, что Уэйнрайт реально убьет меня и закопает где-нибудь в лесу.

— Пожалуйста, Наталия, не надо ничего объяснять. Я все прекрасно знаю. — Эдвард мягко гладит Наталию по голове и проводит пальцами по ее золотистым прядям волос. — Мы уже много раз об этом говорили.

— Мне очень стыдно, что я тогда промолчала, — с жалостью в мокрых слезах отвечает Наталия и качает головой. — Господи, какая же я была дура… Глупая безмозглая дура, которая сама все испортила…

— Все хорошо, милая, не надо ругать себя, — мягко произносит Эдвард, покрепче обняв Наталию обеими руками, погладив ее по затылку и поцеловав в макушку, пока та с тихими всхлипами прикладывает руки к его груди. — Главное, что ты нашла в себе смелость сама рассказать обо всем.

— Если бы ты знал, каких усилий мне это стоило…

— Ну ты же у меня смелая и понимающая девочка. Понимала, что рано или поздно правда была бы вскрыта.

— Да… Лишь когда мне дали пинок под зад и прижали к стенке, я рассказала всю правду.

— Это неважно. Важно то, что теперь у меня не причин злиться на тебя и сомневаться в твоих чувствах. И я безумно благодарен Ракель за то, что она подтолкнула меня к разговору с тобой. Если бы не она, то я бы очень поздно узнал всю правду про тебя и понял, каким был идиотом.

— Думаю, ты и сам это понимал, — скромно улыбается Наталия. — Просто из-за злости у тебя перед глазами стояла пелена, которая не позволяла тебе видеть что-то еще. Не позволяла хорошо обо всем подумать. Ну… А мое признание… Так сказать… Открыло тебе глаза…

— Не только твое признание, но и момент, когда люди дяди увезли тебя в его дом. Это был тот момент, который сильно повлиял на меня и перевернул все с ног на голову.

Через пару секунд улыбка Наталии сползает с ее лица, ибо она вспоминает о чем-то не очень приятном, опустив взгляд вниз и нервно сглотнув.

— Знаешь, когда мне было страшно больше всего? — неуверенно интересуется Наталия.

— Когда тебя едва не изнасиловали? — с грустью во взгляде интересуется Эдвард.

— Нет… Мне было страшно … Но это не то, чего я до смерти испугалась…

— Правда? А когда же ты боялась?

Перед тем, как что-то сказать, Наталия поднимает свой полный слез взгляд на Эдварда и шмыгает носом.

— Когда ты ударился головой и рухнул на землю без сознания, — тихим, дрожащим голосом отвечает Наталия, чувствуя, что слезы скапливаются у нее в глазах и медленно катятся по ее щекам. — Это было ужасно ! Я подумала, что после такого сильного удара ты умрешь! И жутко испугалась, что потеряю тебя раз и навсегда. Я бы не смогла это пережить! Это был бы для меня огромнейший удар!

— Прости, если тогда напугал тебя, — немного виновато отвечает Эдвард. — Отвлекся всего на мгновение… И резко отключился… Запомнил только лишь жуткую боль в голове…

— Это был тот момент, когда я окончательно забыла обо всех обидах и думала лишь о том, чтобы ты остался живым. Я плакала, умоляла тебя не оставлять меня и защитить, потому что… Понимала, что потеряв тебя, мне пришел бы конец . Я… Я хотела кричать от ужаса, смотря на твое бледное лицо… — Наталия издает тихий всхлип, обняв себя руками. — Я всерьез думала, что ты умер. Но я ужасно обрадовалась, когда я почувствовала твой пульс и поняла, что еще был живой. Это дало мне надежду, что с тобой все будет хорошо…

— Знаешь… — Эдвард с грустью во взгляде задумывается на пару секунд. — Может быть, мои слова будут казаться чем-то фантастическим, но… Мне показалось, что я слышал твой голос… Слышал его, когда был без сознания… Это было что-то вроде сна… Реально я будто бы просто спал…

— Правда? — округляет глаза Наталия. — Ты слышал меня?

— Да… Помню, как твой голос умолял меня не оставлять тебя, подняться и защитить… Мол, если я не спасу тебя, то случится что-то ужасное.

— А ты не помнишь, как разговаривал со мной, когда на несколько секунд пришел в себя после удара?

— Я разговаривал? Был в сознании?

— Да. Ты извинялся за то, что не смог защитить меня, и говорил, что тебе было очень плохо… Что не можешь выполнить свое обещание…

— Надо же… А я совсем не помню это… И едва помню то, что ты мне говорила… Но точно знаю, что это был крик, полный отчаяния и мольбы… По-моему, твой голос даже говорил что-то про любовь ко мне… Про сильную любовь…

— Ух ты… — Наталия скромно улыбается, пока на ее лице появляется легкий румянец. — Верно… Все так и было! Я действительно говорила о любви к тебе, когда ты еще был в сознании… Мной было одержимо отчаяние, но признание в любви было вызвано настоящими чувствами. Я правда до смерти перепугалась за тебя и не хотела потерять… А знал бы, как мне стало страшно, когда ты уже окончательно потерял сознание… Чуть было истерику не впала… Видя, что ты был без сознания и истекал кровью… Думала, что все – ты мертв !

— Я верю тебе, милая, верю, — бросает легкую улыбку Эдвард, проведя пальцами по щеке Наталии. — Хоть я этого совсем не помню, не сомневаюсь, что так все и было.

— Все это уже не столь важно… — Наталия берет лицо Эдварда в руки и нежно гладит ему щеки, смотря ему в глаза. — Самое главное, что ты живой и здоровый…

— Когда я с трудом пришел в себя, то еще очень долго вспоминал, что произошло, так как мне напрочь отшибло память. Но потом, когда я понял, что с тобой что-то произошло, то меня будто током ударило. Никак не хотел верить, что люди дяди все-таки увезли тебя. Даже пробовал звонить тебе на мобильный, хотя тогда забыл, что ты потеряла его.

— Ракель и Терренс вернули мне телефон и браслет, которые я тогда потеряла. И я видела несколько пропущенных звонков от тебя.

— Первое, что тогда мне пришло в мою голову, которая размалывалась от боли, это поехать в дом Терренса и поговорить с Ракель. Я посчитал, что она должна была знать о случившемся. На помощь не особо надеялся, но считал нужным проинформировать ее.

— И неужели тебя не выгнали оттуда?

— Что ты! Как только мой брат увидел меня, то сразу же начал кричать и требовать, чтобы я убирался. Потом еще пару раз успел отдубасить меня… У меня и так болело все тело после дракой с людишками дяди, но после того, как еще и Терренс побил меня, так я вообще едва мог ползать. Хотя мне пришлось забыть о любом дискомфорте, потому что я знал , что ты нуждаешься в моей помощи.

— И насколько я понимаю, Терренс вскоре успокоился?

— Да, Ракель сумела успокоить его… Да и я попросил его о помощи… Он неохотно согласился, хотя и поставил мне кое-какие условия, которые мы соблюдали до самой встречи с дядей.

— Вы поругались из-за меня, а потом объединились по этой же причине?

— Нет, мы поругались вовсе не из-за тебя, не придумывай. Это я слетел с катушек, нарвался на неприятности и вывел Терренса из себя.

— Не беспокойся, я все понимаю. Ты даже и не думал ругаться со своим братом. Но я так достала тебя, что ты забыл об этом и наговорил такие обидные вещи.

— В любом случае тебе не стоит винить себя в том, что мы с братом поругались. Все обвиняют меня, и это справедливо .

— Но я рада, что вы смогли объединиться хотя бы на какое-то время.

— Мы сделали это ради справедливости, которой так долго искали. Чтобы покончить с дядей, нам нужно было держаться вместе. Ты буквально объединила нас всех. Именно твое похищение заставило нас стать командой. Пусть и на время, но мы были ею.

— Уж вы с Терренсом точно были командой, помня то, как вы вели себя друг с другом в доме Майкле. А вот Ракель немного отстранилась от вас… Ради того, чтобы подумать над своим планом спасения всех МакКлайфов…

— И я очень рад, что Ракель не бросила нас в беде и вовремя сообразила, что надо делать. Если бы не она, то дядя Майкл точно прикончил бы нас всех.

— Да… — склонив голову и обняв себя руками, тихо произносит Наталия. — А меня бы перед этим отдал тому ужасному типу, который мечтал изнасиловать меня…

— Но к счастью, этого не случилось, — мягко отвечает Эдвард, погладив Наталию по голове и плечам. — Благодаря Кэмерон и нашему с Терренсом отцу, который задал дяде жару.

— О да… — слегка улыбается Наталия. — Твой отец был великолепен ! Он красиво нокаутировал этого негодяя и ничуть не уступал тебе или твоему брату в силе. Дрался с Майклом словно молодой, полный энергии парнишка.

— Да, отец потрясающе вырубил его, — энергично кивает Эдвард. — И просто сделал всем шикарный сюрприз.

— Это верно…

На несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой Наталия и Эдвард просто обмениваются скромной улыбкой.

— И свою роль в этой истории сыграли не только отец и Ракель, но также и ты, — отмечает Эдвард. — Твоя смелость… Твои безумные решения, которые, однако, спасли нас.

— Я должна была стать смелой хотя бы на время, — скромно отвечает Наталия. — И… Проявить готовность пожертвовать собой.

— Скажи, а тебе не было страшно, когда ты решила направить пистолет в моих руках на… С ебя ? — Эдвард качает головой. — Это же было очень рискованно!

— Знаю… — Наталия нервно сглатывает, выглядя слишком напряженной. — Но я не хотела, чтобы ты становился таким, как твой дядя… Чтобы ты становился убийцей своего собственного брата и был проклят всеми своими близкими.

— И ты не побоялась?

— Очень боялась. Но не простила бы себя, если бы не попробовала. Мною руководило нежелание видеть, как все страдают из-за смерти Терренса. Видеть, как Ракель убивается из-за потери любимого жениха… Я ведь знаю, как она любит его, и как он любит ее… Она бы не пережила его смерть и предпочла бы уйти вслед за ним… Мое сердце сжималось от этой мысли. И я поняла, что должна рискнуть.

— Но ты ведь могла умереть ! — громко ужасается Эдвард. — Умереть по моей вине!

— Я понимала все риски, но решила, что все равно попробую. — Наталия замолкает на пару секунд, чтобы перевести дыхание. — Смотря на то, как ты держишь в руках пистолет и трясешься, я поняла, что надо как-то остановить тебя. И я решила, что сначала попробую уговорить тебя сдаться на словах, а риск оставлю на потом. Я не думала, что это будет легко, но твой дядя начал давить на тебя… И потихоньку мои аргументы начали заканчиваться…

— Хотя ты говорила очень правильные вещи. Я бы сказал что-нибудь, но лишился дара речи и… Будто бы задеревенел и онемел… Хотя совсем этого не хотел…

— Я не хотела рисковать и думала, что слов мне будет достаточно. — Наталия тяжело вздыхает. — Но в какой-то момент мой запас слов закончился, и я решила перейти к решительным действиям. У меня не было другого выбора. Иначе Майкл бы выиграл, и все мои усилия были бы напрасны…

— Я все больше думал о том, чтобы сдаться… — неуверенно признается Эдвард, сильно напрягшись из-за воспоминаний, что заставляют его мечтать провалиться сквозь землю. — Хотел послать дядю к черту и позволить ему говорить про меня что угодно. Однако когда ты говорила все больше и больше, дядя давил все сильнее и сильнее… Этот ублюдок всегда знал мои слабые места и умело пользовался этим, заставляя меня прогибаться под него.

— Имеешь в виду то, что он хотел обвинить тебя в убийстве?

— Да. Все это время он шантажировал меня тем, что расскажет всем об аресте по подозрению в убийстве, которого я не совершал.

— Я так и поняла.

— И… — Эдвард резко выдыхает с прикрытыми глазами. — Каждый раз, когда говорила ты, я хотел наплевать на дядю. А каждый раз, когда говорил дядя Майкл, я боялся, что он либо выдаст меня, либо заставит пойти на убийство, либо упрячет за решетку. А это погубило бы меня и всю мою жизнь… Он прекрасно знал, как сильно я не хотел туда идти из страха, что меня сожрут с потрохами. Довели бы до того, что я сам захотел бы свести счеты с жизнью…

— Нет, Эдвард, не говори так, — с жалостью во взгляде умоляет Наталия, погладив Эдварда по щеке.

— Но… — Эдвард снова замолкает на пару секунд. — Твой рискованный шаг стал для меня последней каплей. Я твердо решил, что должен пересилить свой страх и опустить пистолет, направленный на… Т ебя . И я делал это, смотря на тебя и видя, как тебе было страшно. Как ты одним лишь взглядом умоляла не делать этого, даже если просила совсем о другом.

— И ты сделал это.

— Клянусь, Наталия, я никогда не думал убивать ни Терренса, ни Ракель, ни тебя, ни кого-либо еще, — отчаянно отвечает Эдвард, с жалостью во взгляде смотря на Наталию. — Я не смогу убить! Особенно кого-то, кто значит для меня очень многое. Уж лучше я застрелюсь сам, чем убью кого-нибудь!

— Я верю тебе, Эдвард. — Наталия с нежной улыбкой осторожно гладит Эдварда по щеке. — Ты продемонстрировал это, когда согласился выстрелить в себя. И… До смерти напугал меня…

— Если бы Терренс не помешал мне, я бы с легкостью сделал это. Мне нечего было терять.

— Пожалуйста, милый, не говори так! — с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Ты причиняешь мне боль!

— Я мог бы пойти на что угодно, но только не на убийство или грабеж.

— У меня просто не хватало воображения представить тебя убивающим кого-то из пистолета или ножом. И не верила, что такой милый и невинный с виду человек мог кого-то убить. Когда я узнала о том, что твой дядя решил обвинить тебя в убийстве друга отца, то ничуть не поверила ему и до самого конца была убеждена в том, что ты невиновен.

— Однако меня все равно будут судить. Ведь я все еще фигурирую в деле как подозреваемый.

— Уверена, что тебя полностью оправдают, — мягко с легкой улыбкой отвечает Наталия. — Будет несправедливо, если невинного человека посадят в тюрьму на долгие годы. По крайней мере, я уж точно сделаю все, чтобы вытащить тебя, если ты отправишься в тюрьму. Обещаю , Эдвард, я не позволю тебе мучиться за решеткой в одной камере с больными людьми.

— Спасибо, Наталия, я всегда знал, что ты чудесная девушка, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — Но сумасшедшая!

— Это почему же?

— Разве то, что ты решила добровольно подставить себя под удар, это не безумие? — Эдвард прикладывает руку ко лбу. — Господи… Ты же могла умереть , если бы я испугался и решился выстрелить в тебя! Да все что угодно могло случиться, когда у меня в руках был заряженный пистолет!

— Повторю еще раз: мне было безумно страшно. Но в глубине души я знала , что ты не сможешь убить меня. Не смог бы, если бы ты действительно был таким хорошим, каким пытался быть. Я сказала себе, что если ты что-то испытываешь ко мне, то ни за что не сделаешь то, что я хотела тебе предложить. Это показало бы твое настоящее отношение ко мне и доказало твою любовь к семье. Ты не хотел убивать Терренса и доказал это не только словами, но и делом.

— Терренс знал , что дядя мог заставить меня сделать это. Я сам признался ему в этом в тот день, когда попросил у него и Ракель помощи в твоем спасении.

— Правда? О… Тогда я понимаю, почему он выглядел достаточно спокойным и не был глубоко шокированным.

— Тем не менее мне безумно стыдно перед ним. Тогда я фактически предал его… По-настоящему … И я очень удивлен, что тогда Терренс не слишком рассердился и по-прежнему оставался дружелюбным ко мне.

— Просто ты вел себя более, чем достойно, когда нам пришлось бороться с Майклом и его людишками. Да, может быть, ты дал слабину и все-таки поддался на провокации дяди. Но в остальным твое поведение не вызвало ни малейших сомнений в том, что ты сожалеешь обо всем, что сделал, и хотел доказать, что все напрасно считали тебя ужасным.

— Не мне судить это. Хоть я не считаю, что после всего, что произошло, можно мной гордиться, пусть другие решают, что обо мне думать.

— Не отрицаю, что ты где-то ошибался и вел себя недостойно. Правда, в некоторых случаях мы просто неправильно понимали тебя. Мы были слишком озлобленными, чтобы с чем-то разбираться. Однако ты сумел показать, что для тебя важнее всего. Доказать, что ты даже и не думал быть на стороне своего дяди. Ты смог стать лучше для всех нас. И это заставило каждого призадуматься над всем произошедшим…