— Боже… — ужасается Джейми. — Неужели у них было что-то подобное?

— Почти. Правда, причина их конфликта была не в деньгах или стрессе. Тогда эти двое были по уши влюблены друг в друга и очень быстро решили съехаться. Родственники Ракель буквально до потолка прыгали, когда она сообщила им о своем романе. Переживали, что она так и не найдет себе мужа. Ведь до него у нее не было отношений – Терренс стал первым мужчиной в ее жизни.

— Понимаю…

— И также в разладе виновата их одержимость карьерой. Ракель работала на съемках или ходила по подиуму, а Терренс был увлечен идеей стать музыкантом. Они почти не виделись и успели охладеть друг к другу. Точнее, Ракель остыла первой, а Терренс – уже тогда, когда начал понимать, что та девочка перестала любить его. Именно поэтому наш сын поверил, что Ракель изменяла ему с другим мужчиной.

— Но она ведь не изменяла?

— Нет, конечно! У Ракель тогда было слишком много проблем… Один тип грозился испортить ей всю жизнь и начал ссорить ее со всеми близкими. С Терренсом, в том числе. Это он убедил нашего сына в том, что его невеста неверна ему.

— А доказательства? Надо же было как-то обосновать это! Увидеть своими глазами, сфотографировать, записать видео…

— Если бы Ракель не была так холодна с ним и не стала относиться к нему наплевательски, Терренс не поверил бы в ее измену. Но раз она так себя вела, у него был повод подозревать, что у нее был кто-то на стороне.

— В принципе я его понимаю … Но раз он не поговорил с ней об этом, как я понимаю, то это неправильно.

— Я говорила ему об этом, и он пожалел об этом лишь тогда, когда понял, что это неправда. А до этого Терренс вел себя очень агрессивно по отношении к Ракель. Они несколько недель ругались, оскорбляли и унижали друг друга. Но один роковой день не оставил никаких сомнений в этом… Тогда между ними произошла такая сильная ссора, что Терренс ударил Ракель по лицу.

— Что? — широко распахивает глаза Джейми. — Терренс? Поднял руку на Ракель?

— Да. И тогда он сказал, что это она его довела своими оскорблениями и унижениями.

— Надо же… — Джейми потупляет взгляд вниз и нервно сглатывает. — Он оказался в той же ситуации, что и я…

— Терренс очень сильно жалел о том, что совершил, — с грустью во взгляде признается Ребекка. — Он до сих пор жалеет.

— И я так понимаю, они не расстались?

— Нет, не расстались. А иначе Терренс сошел бы с ума от горя. Он и так выглядел таким подавленным и грустил, что в какой-то момент все друзья ополчились против него. А расставание окончательно погубило бы его. Я прекрасно видела, что Терренс по-прежнему любил Ракель и не хотел расставания. Тогда он был готов на все , лишь бы вернуть ее… К счастью, ему все-таки удалось помириться с Ракель и спасти их отношения. Сейчас они живут очень хорошо. Мой сын ни на что не жалуется, а та девушка поняла свои ошибки и начала их исправлять. После того конфликта эти двое будто бы заново влюбились друг в друга. Они поняли, что нельзя ставить карьеру превыше семьи. Ну а чуть позже ребята сообщили нам о своей помолвке и очень скоро станут семьей.

— Я очень рад за них, — с грустью во взгляде скромно улыбается Джейми. — Рад, что они поняли свои ошибки и сумели вовремя исправить их.

— Я и сама рада. Ракель – девочка очень хорошая, добрая, вежливая, заботливая. Когда мы познакомились, то я сразу поняла, что Терренс сделал прекрасный выбор. Да и дедушка с тетей у нее прекрасные.

— Представляю, сколько усилий ей пришлось сделать ради того, чтобы простить Терренса за то, что он сделал. И как долго ему пришлось вымаливать прощения у нее за все плохое.

— Если бы они расстались, то было бы их огромной ошибкой. Ракель и Терренс не могут друг без друга. Правда… Наш сын не смотрелся так хорошо ни с одной девочкой, с которой он встречался. Все его бывшие подружки были как-то не очень, хотя я ничего не имела против них. Просто… Считала, что они ему не совсем подходят. Но вот с Ракель все иначе… Эта девочка какая-то особенная …

— Если Терренс счастлив с ней, то зачем препятствовать. Бесполезно мешать тем, кто сильно влюблен.

— Главное – чтобы они больше не ругались и снова не захотели расстаться.

— Ох, если честно, меня передергивает, когда я слышу что-то, что касается расставания… — Джейми тихо вздыхает и качает головой. — Наверное, потому что я и сам пережил подобное… Сам не хотел, чтобы мой брак был разрушен…

— Джейми…

— Это правда, дорогая. — Джейми с жалостью во взгляде смотрит на Ребекку. — Мне до сих пор стыдно перед тобой за то, что было в тот ужасный день. До сих пор ненавижу себя за то, что тогда струсил и не придумал ничего лучше, кроме как сбежать и бросить своего старшего ребенка с женой на произвол судьбы. Особенно в такой тяжелой ситуации…

— Прекрати винить себя, Джейми, — мягко говорит Ребекка, нежно погладив Джейми по руке. — Я прекрасно знаю, что ты не хотел этого делать.

— Если бы я не был таким безмозглым подонком, все могло бы быть иначе. Моя семья не была бы разрушена… Наши дети не были бы разлучены по вине своего тупого папаши, который не смог выполнить ни одной клятвы, которые принес во время бракосочетания.

— Да, может быть, это был не самый лучший твой поступок. Я не буду отрицать, что ты поступил не слишком красиво и поставил меня в ужасное положение. Однако ты искренне жалеешь об этом и хотел сделать все, чтобы загладить свою вину. Вот я и дала тебе такой шанс.

— Я знаю, что ты никогда не была злопамятной и всегда легко прощала людей, — бросает мимолетную улыбку Джейми. — И отчасти это правильно, ведь когда ты всю жизнь живешь с обидами на кого-то, то тебе становится тяжко на душе.

— Просто я слишком любила тебя, чтобы обижаться. Я бы простила тебя и в тот день, когда ты ударил меня, бросил и забрал моего младшего ребенка. Клянусь, Джейми, сама бы я ни за что тебя не оставила.

— Я знаю, дорогая. — Джейми мягко берет руку Ребекки обеими руками и нежно гладит ее. — И даже находясь вдали, я никогда не переставал думать о тебе и своих сыновьях. Даже когда женился во второй раз и занимался воспитанием еще двоих детей.

— Я была готова простить тебе даже это.

— Знаю. Знаю, что ты приняла бы меня, если бы я одумался и вернулся домой. Несмотря на то, что я был подонком.

— Подонок – это твой братец. А ты стал его жертвой. Ведь это Майкла нужно винить во всем, что с нами случилось. Если бы не он, сейчас наша семья была бы вместе. Эдвард и Терренс занимались бы своей жизнью, а мы с тобой ждали бы внуков.

— Майкла я и так буду всю жизнь ненавидеть. Но также не смогу простить и себя. За то, что позволил всему этому случиться. Что бросил свою первую семью и обманул вторую. Обманул свою вторую жену, которой не сказал, что не расторг первый брак. Понятия не имею, о чем я думал, когда решил воспользоваться тем, что потерял все свои документы… Хотя знал , что обман раскроется…

— О да… — скромно смеется Ребекка. — Ну ты, конечно, поразил меня, когда сказал об этом. Я думала, ты сам все оформишь, но ничего подобного.

— Был так одержим желанием найти крышу над головой для себя и Эдварда, что совсем забыл о том, что все еще состою в браке с тобой. У меня не было цели получить бумажку, которая подтверждала бы наш с тобой развод.

— Со мной все было то же самое. Я была настолько погружена в заботы о ребенке, что напрочь забыла о том, что все еще состою в браке. И что удивительно, даже Виктор не напомнил мне об этом, хотя вместе с Лидией долгое время был рядом.

— Думаю, это к лучшему, — задумчиво отвечает Джейми и едва заметно улыбается. — Ведь для меня наш развод стал бы большой ошибкой, о которой я жалел бы всю жизнь.

— Это был бы огромный удар и для меня тоже. Я не смирюсь с потерей детей и нашим с тобой разводом. Никогда .

— Как и я – тоже.

— Ты всегда был для меня таким же важным человеком, как и наши сыновья. Я никогда не переставала любить тебя. За двадцать с лишним лет ничего не изменилось. Я все еще сильно привязана к тебе и могу пойти на все, чтобы сделать тебя счастливым. Я даже не думала о том, что могу встретить другого мужчину и выйти замуж во второй раз.

— Ах, радость моя… — скромно улыбается Джейми, взяв Ребекку за руки и нежным взглядом посмотрев на нее. — Я тоже всегда любил тебя. И до сих пор люблю. Все эти годы мне так не хватало того уюта, который ты поддерживала, когда мы еще жили вместе. Я скучал по твоей заботе, по твоему вниманию, по твоей изумительной еде… Скучал по тем временам, когда мы разговаривали до самой ночи… Да, это происходило редко. Особенно после рождения Терренса и Эдварда. Но сейчас я понимаю, насколько ценными были те моменты.

— Я часто вспоминаю то время… — с легкой улыбкой признается Ребекка. — Вспоминаю нашу первую встречу, наши первые свидания… То время, которое мы проводили вместе, забывая обо всех заботах и проблемах. Когда мы были по-настоящему счастливы…

— Жаль, что то время прошло… К сожалению, мы уже не молодые для того, чтобы устраивать свидания под луной и гулять по ночному городу, любуясь звездами. Хотя это не означает, что мы не можем устроить скромный ужин…

— Ох, честно говоря, я уже и забыла, что значит ходить на свидания и проводить время с человеком, которого любишь, — скромно признается Ребекка. — Последнее мое свидание произошло двадцать с лишним лет назад. Все это время моей заботой был только лишь Терренс и его благополучие.

— Но теперь Терренс уже взрослый и собрался жениться на хорошей девушке. Значит, ты можешь подумать о себе.

— Однако еще остался Эдвард. Меня беспокоит и его жизнь. Женится ли он когда-нибудь? Планирует ли заводить детей? Или так и будет метаться из одного угла в другой?

— Я надеюсь, что он не собирается проводить свою жизнь в одиночестве. Эдвард должен понимать, что одному на свете очень трудно жить. Рано или поздно к нему придет осознание того, что он должен обзаводиться семьей и жить самостоятельно. К счастью, он не говорит, что вообще не собирается жениться. Но порой мне кажется, что из него вряд ли получится хороший муж и прекрасный отец. Не готов он к этому. Возможно, он вообще не знает, чего хочет от жизни.

— Просто ему нужно встретить хорошую девушку. — Ребекка скромно улыбается. — Я вот не думала, что выйду замуж в двадцать лет. Думала, что сделаю это хотя бы к двадцати пяти годам. И мамой в двадцать один я тоже не планировала становиться. Думала, что рожу ближе к тридцати. Но мое сознание полностью перевернула встреча с тобой. Я и думать позабыла о своих планах и была готова и замуж выскочить, и ребенка рожать. На свидания я ходила не так часто и порой вообще не хотела делать это. Но когда ты меня приглашал, то я была готова ехать к тебе хоть ночью…

— Я до сих пор помню все наши свидания, — с легкой улыбкой задумчиво отвечает Джейми. — Это было самое лучшее время в моей жизни… Такое же прекрасное, как и наша с тобой свадьба и рождения наших детей. Эти моменты были такими волнительными и удивительными… Я всегда буду помнить с большим трепетом. До самой смерти.

— Несмотря ни на что, я не жалею ни о чем, что касается нас с тобой. Если бы у меня был шанс, то я бы определенно прожила все эти моменты еще раз. Вернулась бы в молодость, познакомилась с тобой и чувствовала себя королевой рядом с любимым человеком, который всегда был обходителен со мной.

— Полагаю, мы уже прошли все этапы отношений и сейчас можем с уверенностью сказать, что самое трудное осталось позади.

— Да уж… Конфетно-букетный период, переизбыток эмоции, первые недопонимания, раздражение, ссоры, стресс… — Ребекка тихо вздыхает. — Ах, сколько всего было в нашей жизни! Прошли долгий путь от периода, когда мы носили розовые очки, до серьезных конфликтов, примирения и уважения друг к другу. Может, на этом все не закончится, но думаю, мы все-таки пережили кризис, до которого доходят далеко не все.

— Ради тебя я бы все что угодно пережил. Ради своих детей. Ради своей семьи. Теперь мне уже ничего не страшно. Я не боюсь ни смерти, ни боли, ни неудач… Ничего ! Кроме потери близких. Это единственный мой страх.

— Даже если нам временами было тяжело, и нам практически никто не помогал, для меня любое время, проведенное рядом с тобой, было поистине прекрасным. Уж лучше бы мы с тобой ругались, как кошка с собакой, но были вместе, чем жили бы порознь и жалели о том, что не смогли спасти свой брак.

— Ты сейчас сказала все, что чувствую я сам, — с легкой улыбкой отвечает Джейми.

— Любимый… — Ребекка со скромной улыбкой пускает слезу, которая медленно скатывается по ее щеке, нежно гладя Джейми по щеке, который сам расплывается в широкой улыбке и не перестает смотреть на свою любимую женщину нежным, восхищенным взглядом.

— Мечтал услышать это больше двадцати лет.

В воздухе на несколько секунд небольшая пауза, во время которых Ребекка и Джейми продолжают обмениваться нежным, влюбленным взглядом и искренней улыбкой, держась за руки и не обращая внимания на то, что происходит вокруг них. Как будто в мире существуют только они. Но вскоре женщина решает нарушить эту тишину, на секунду опустив свой взгляд вниз:

— Кстати, а как там поживают твои дети от второго брака?

— Надеюсь, что хорошо, — с грустью во взгляде выражает надежду Джейми. — Хотел бы знать, что они живут хорошо и ни в чем не нуждаются.

— Почему ты так говоришь? Разве ты не встречаешься с Уильямом и Джереми?

— К сожалению, я не общаюсь с ними… С тех пор как Изабелла выиграла суд, мой второй брак был аннулирован, а суд запретил мне общаться с младшими детьми, я ни разу их не видел. Она не смогла простить мне обман с двоеженством и втянула в это дело наших детей, запретив им даже просто произносить мое имя.

— А ты не знаешь, что они думают об этой ситуации?

— Ах, Ребекка, если бы я знал… Я не могу общаться с ними до момента их совершеннолетия. Однако ребята так и не вышли со мной на связь и не попытались разыскать.

— А сколько им сейчас лет?

— Джереми скоро должно быть двадцать два года, а Уильяму – двадцать один год. Они младше Терренса на пять лет и четыре года соответственно, а Эдварда – на три и два года.

— Уже взрослые ребята…

— Я бы очень хотел увидеть, как сильно они изменились. Стали ли они похожими на меня, или все-таки взяли все от своей матери. Ведь когда Джереми и Уильям были маленькими, они оба были копиями Изабеллы, а от меня взяли совсем немного. По крайней мере, цвет волос был точно такой же, как и мой.

— Удивительно: Терренс и Эдвард – твои вылитые копии, а Джереми и Уильям совсем на тебя не похожи…

— Да, всякое бывает… Никогда не знаешь, на кого будут похожи твои дети… Они могут взять что-то от матери, а что-то – от отца… А иногда они берут всего поровну.

— Думаю, что однажды у тебя появится шанс увидеть их. Эти ребята могут сами изъявить желание найти тебя. Ведь ты сам говорил, что они были очень близки к тебе и вряд ли относились плохо.

— Хотелось бы, чтобы так случилось. Я очень хочу знать, что происходит в их жизни на данный момент. Может, они уже успели обзавестись девушками, может, на хорошую работу устроились, а может, еще только учатся… Я хочу участвовать в их жизни. Они – такие же мои родные сыновья, как и Эдвард с Терренсом.

— Кто знает, может быть, в один прекрасный день тебе повезет. А если они видели репортаж с участием Майкла, то они наверняка заинтересуются этим. Может, даже они узнают, где будет проходить заседание, и захотят приехать.

— Скорее всего… — задумчиво отвечает Джейми, почесывая висок. — У меня складывается впечатление, что этот репортаж посмотрели уже все . И на меня постоянно смотрят люди, когда я прохожу мимо них. Как будто пытаются узнать во мне того самого Джейми МакКлайфа. Все бы ничего, но порой я чувствую себя очень неловко.

— Ты прав, на меня иногда тоже как-то странно смотрят. Хотя меня это не особо удивляет, потому что ко мне и раньше подходили молодые девчонки и мальчишки, которые узнавали во мне маму Терренса.

— Ох уж эти репортеры… Такое впечатление, что они уже успели изучить родословную Терренса до энного колена и знают всех его родственников.

— Если бы Терренс и Ракель не были известны, то это дело не получило бы такой широкой огласки. Столь широкий резонанс вызван их участием в этой истории.

— А до начала суда к ним будет приковано повышенное внимание. Им будет буквально нельзя выйти из дома, потому что к ним тут же начнут приставать с вопросами про Майкла.

— Чувствую, что нам не дадут спокойно пройти в здание суда. Его оккупируют журналисты и репортеры, когда начнется слушание. Не пустят внутрь – будут ждать на улице и достанут вопросами сразу же после того, как мы едва покажемся.

— Ты права, нам будет непросто, — задумчиво соглашается Джейми. — Однако мне важно, чтобы Майкл и его дружки получил то наказание, которого они заслуживают. Я готов пережить что угодно, лишь бы эту ядовитую гадюку посадили за решетку на долгие годы. Не дай бог его оправдают! А иначе нам всем точно придет конец! Майкла уже ничто не сможет остановить!

— Майкл должен за все заплатить. После всего, что он с нами сделал, я начинаю бояться этого человека, ибо он очень опасен.

— Ничего, мы будем бороться до конца, до тех пор, пока Майкл не получит такой приговор, который устроит нас всех. И все его прихвостни должны ответить за свои делишки. Пусть идут в тюрьму и останутся там лет на двадцать.

— Да, кстати, а что произошло с тем домом, где он жил? Со всеми богатствами, деньгами и всем, чем он так нагло пользовался столько лет! С компанией, в конце концов!

— В день ареста Майкла полиция опечатала дом и конфисковала все что там было. Теперь у него ничего нет. Даже если он и будет оправдан в самом худшем случае, то единственное, что у него останется, – это его трусы. Компания сейчас временно приостановила свою деятельность. Сейчас в бухгалтерии подняли все архивы, и специалисты тщательно изучают их, чтобы проверить документы на подлинность. Узнать, не мухлевал ли Майкл в то время, когда сам сидел в кресле владельца. Также они изучают и те доказательства, которые предоставил я. Ведь у меня есть подлинные документы, в которых Майкл мухлевал, чтобы лишить меня работы. Виктор отдал им флешку и список всех паролей к документам.

— И что потом? Будет ли все это возвращено тебе? Ведь ты – настоящий владелец всего этого! Это твой дом, твои богатства, твои деньги! Твое все!

— Мне важно не вернуть все, что я имел. Я хочу добиться справедливости, которой ищу уже столько лет. Посадить брата за решетку и заставить его подыхать уже в камере. Я успокоюсь, когда услышу приговор для этого ублюдка.

— А потом что? Что будет, когда суд над Майклом закончится? Неужели ты до конца своих дней будешь жить в квартире Виктора? Или жить где-то еще как отшельник?

— Пока ничего не могу сказать… Скоро я покину квартиру родителей Виктора. И буду жить уже без его помощи.

— Но как же так, Джейми? Я не хочу, чтобы ты так запустил себя и жил на какие-то гроши.

— К сожалению, такова моя участь, — пожимает плечами Джейми. — Раз я стал нищим по вине Майкла, то мне придется смириться с этим. Смириться с тем, что у меня ничего нет.

— Но ведь ты можешь вернуть и дом, и компанию. Никто пока что не говорил тебе, что ты потерял все права на то, что Майкл украл у тебя.

— Сейчас мне это уже не нужно. Главное – чтобы Майкл отправился за решетку. А с жильем и работой я что-нибудь придумаю. По крайней мере, у меня все еще есть права на счет в банке, который в случае моей гибели должен принадлежать Терренсу и Эдварду. Четыре миллиона долларов, к которым Майкл не имеет никакого отношения. Я могу в любой момент пойти в банк и снять необходимую сумму. Точно так же, как и ты.

— Но ведь те деньги не вечны! — восклицает Ребекка. — Ты не сможешь прожить на них до конца своей жизни.

— Я знаю. Но этого хватит на первое время. До того как я найду какую-нибудь работу и жилье. Сейчас это – единственное, что у меня осталось.

— Как это единственное? А компания? Ведь есть часть акции, которая по-прежнему записана на мое имя! Если ты захочешь, то я без проблем могу отдать их тебе.

— Честно говоря, я еще не знаю, что мне делать с теми акциями. Может, нам даже придется продать и эту долю и потерять все права на компанию.

— Она по праву принадлежит тебе, а не Майклу. Есть шанс побороться за нее! У тебя есть доказательства причастности Майкла к подделке документов! Ты можешь воспользоваться этим и попытаться вернуть свою компанию. И я уверена , что ты вернешь ее!

— Я пока что не знаю, стоит ли мне бороться за нее. Как я уже сказал, мне важна справедливость, а не борьба за то, что Майкл украл у меня. Может быть, если мой братец получит свое наказание, мне захочется побороться за это. Но сейчас это для меня не так важно.

— За свое надо бороться, Джейми, — решительно говорит Ребекка. — Ты можешь отказаться от того дома, который сам продал Майклу, и найти покупателя, если суд вернет его в твое владение. Но от компании тебе не стоит отказываться. Ты должен продолжить дело отца, который сделал тебя своим приемником. Он возложил на тебя огромные надежды, и ты не можешь не оправдать их.

— Да, а кто будет после меня? — с грустью во взгляде разводит руками Джейми. — Терренс не захочет брать на себя управление, так как у него другие интересы. Эдвард вряд ли сможет руководить компанией. Да, его можно было бы всему обучить и дать ему шанс. Но я не знаю, выйдет ли из этого что-то хорошее. Этот парень ничего не понимает в моей работе и вряд ли захочет вникать в суть.

— А если бы ты нашел детей от второго брака? Может, Уильям или Джереми были бы прекрасными кандидатами?

— Ох, не знаю… Я бы мог подготовить их, если бы общался с ними и знал об их желании работать в компании. Но это так маловероятно… И поскольку мне некого будет сделать своим приемником, то я вынужден признать, что компания будет закрыта, когда я захочу оставить пост управляющего.

— Не обязательно делать приемником кого-то из детей. Может, есть кто-то из работников, кто заслуживает такую честь. Или кто-то покажет себя в будущем, когда в компанию придут другие люди.

— Подумаю об этом позже. Сначала я хочу покончить с Майклом, а уже потом можно будет поразмышлять над дальнейшей жизнью.

— А потом? Что ты планируешь делать, когда все это закончится?

— Пока что думаю жить на деньги, которые есть на моем счете. На них я вполне мог бы снимать квартиру какое-то время и покупать все необходимое. И надеюсь, что все-таки смогу найти какую-то работу, даже с маленькой зарплатой. Мне особо много-то не надо: я человек простой и не нуждаюсь в изысках и роскоши.

— Да, но… — тихо произносит Ребекка, немного загрустив после слов Джейми. — Ты можешь переехать в мой дом, если хочешь.

— Что? — Джейми резко выпрямляется и переводит удивленный взгляд на Ребекку. — К тебе домой?

— А что ты так удивляешься? Думаешь, я шучу? Нет, дорогой, я правда предлагаю тебе жить со мной.

— Нет-нет, Ребекка, что ты такое говоришь! Мне будет неудобно! Ведь это твой дом, а не мой! Я не могу жить у тебя на птичьих правах. К тому же, тебя полностью содержит Терренс. А он вряд ли согласится платить еще и за мои желания. Нет-нет, я не могу принять это предложение.

— Не забывай, что мы с тобой еще женаты. А значит, должны жить вместе.

— Мы жили бы. Если бы у меня был свой собственный дом. Но у меня его нет. А позволить тебе жить в маленькой квартирке в ужасных условиях я не могу.

— Неужели ты снова хочешь оставить меня? — с мокрыми глазами удивляется Ребекка. — Хочешь забыть обо мне и делать вид, что между нами ничего нет и не было?

— Нет-нет, не говори так, прошу тебя! Я никогда не забуду о тебе и не собираюсь бросать тебя. Я с удовольствием буду навещать тебя и не откажусь остаться на ночь или сходить с тобой куда-нибудь. Но мне будет неудобно жить за твой счет. Точнее, за счет Терренса.

— Ты ведь не спрашивал его. Да, может, раньше он был бы против, но думаю, сейчас Терренс может согласиться. А если вы помиритесь, то он наверняка сам предложит тебе жить в моем доме.

— Я не могу, Ребекка, извини, — качает головой Джейми.

— Не отказывайся так сразу, Джейми. Подумай над моим предложением. Если ты захочешь переехать, то я буду только рада. Ведь я до сих пор не привыкла жить одна в большом доме. Переезд Эдварда на некоторое время скрасил мое одиночество. Но поскольку сейчас он целыми днями где-то пропадает, то мне снова стало одиноко. Мне не с кем говорить за ужином или перед сном.

— Хорошо, милая, — слегка улыбается Джейми. — Я подумаю над этим предложением и дам ответ через несколько дней.

— Очень надеюсь, что ты согласишься.

— Ничего не обещаю. Скажу только лишь то, что больше не разорву с тобой связь и теперь буду встречаться с тобой настолько часто, насколько возможно.

— Да, пожалуйста, дорогой, больше никогда не оставляй меня, — с жалостью в глаза умоляет Ребекка, взяв Джейми за руки. — Я не хочу снова потерять с тобой связь, а потом еще несколько лет тайно держать ее на расстоянии, боясь, что Майкл что-нибудь сделает для того, чтобы разлучить нас.

— Обещаю, я больше не пропаду. Отныне нам больше нечего бояться и скрываться ото всех. И думаю, что наши дети не будут возражать против наших встреч.

— Конечно, не будут. Да и вряд ли они смогут помешать.

— Так что с этого момента мы можем видеться часто и проводить вместе столько времени, сколько захотим.

— Это верно, — с нежной улыбкой отвечает Ребекка. — Спустя двадцать с лишним лет это наконец-то стало возможным.

Держа Ребекку за руки и нежным взглядом смотря ей в глаза, Джейми широко улыбается. Сейчас мужчина уже не выглядит таким напряженным, каким был несколько дней назад. И безумно рад, что наконец-то может видеться с женщиной, которую любил всю свою жизнь. Она является лучиком солнца, который заставлял его улыбаться и чувствовать себя счастливым даже в самые темные времена. Именно Ребекка все это давала Джейми силы держаться и делать все, чтобы его семья наконец-то обрела покой, о котором они мечтают уже очень много лет.

***

Время около пяти часов дня. Уже постепенно начинает темнеть. Светлый день заканчивается и сменяется темным вечером. Солнце скрылось, а небо затянуло серыми тучами. Из-за этого на улице стало хмуро и пасмурно. Наталия решила немного прогуляться после того, как несколько часов назад покинула дом Терренса и Ракель. Будучи одетой в темно-синие джинсы, голубую рубашку, черные сапоги на небольшом каблуке и черную кожаную куртку с множеством молний, застежек и заклепок, девушка без спешки прогуливается по центру города, заходя в магазины или куда-то еще, глазами изучает вывески и наблюдает за выступлениями уличных артистов и музыкантов, некоторым из которых она оставляет пару долларов.

Но вскоре Наталии надоедает ходить в многолюдном месте, где ходит много народу, а транспорт стоит в, казалось бы, бесконечных пробках. Она решает сходить в тихое живописное местечко с кристально чистым озером и множеством насаждений, где сейчас гуляет всего лишь несколько человек. Можно услышать пение птиц и увидеть голубей, летающих кругом или ходящим по земле в небольших стайках. А ветерок хоть и прохладный, но в нем все еще чувствуются легкие нотки тепла.

Какое-то время Наталия ходит по этому месту, наслаждаясь ее красотой и думая над тем, как ей решить все имеющиеся проблемы. Но через какое-то время из раздумий ее выводит негромкая мелодия на ее телефоне, которая оповещает о входящем звонке. Девушка замедляет шаг, достает телефон из своей маленькой черной сумки, что висит на ее плече, и отвечает на звонок. Ей позвонил ее отец Энтони, который интересуется, как она поживает, и сообщает ей кое-какие новости относительно возвращения в Нью-Йорк.

— Через три дня? — медленно шагая по асфальтовой дорожке, с легкой улыбкой уточняет Наталия.

— Да, дорогая, через три дня мы вернемся в Нью-Йорк, — уверенно отвечает Энтони. — Билеты уже заказаны, а мы с твоей матерью уже все уладили.

— Хорошо, я все поняла. Буду с нетерпением ждать вас.

— Нам уже не терпится поскорее узнать, что с тобой происходит. И раз уж мы с твоей матерью в ужасе от того, что ты уже рассказала, нам страшно даже представить, что еще нам предстоит узнать.

— Я же пообещала, что все расскажу. Больше никаких секретов.

— Да-да, Наталия, я верю тебе, — немного взволнованно отвечает Энтони. — Просто мы все еще думаем о репортаже, который показывают по несколько раз на день.

— Не волнуйся, папа, со мной все хорошо, — уверенно отвечает Наталия. — Сейчас нет причин беспокоиться за меня.

— Мы не успокоимся, пока не увидим тебя.

— У меня уже и так есть прекрасная поддержка. Поначалу мне было тяжело, но сейчас я чувствую себя намного лучше. Мне повезло, что у меня есть хорошие друзья, которые всегда будут рядом со мной. Если бы не они, то я бы точно сошла с ума.

— Я знаю, — скромно улыбается Энтони. — Мы с Летицией лично поблагодарим твоих друзей, когда вернемся в Нью-Йорк, за то, что они вытащили тебя из угнетенного состояния, в каком ты была.

— Да, ты прав. — Наталия обнимает себя одной рукой. — Но, пожалуйста, не надо переживать за меня. У вас с мамой и без того слишком много забот.

— Ну как же нам не переживать за тебя? — недоумевает Энтони. — Дочка, ты что! Ведь ты наша дочь. Нам важно знать, все ли у тебя хорошо, и можем ли мы чем-то помочь тебе.

— Мне бы хотелось, чтобы вы разрешили свои проблемы, прежде чем начали разбираться с моими.

— За наши проблемы переживать надо нам с матерью, а не тебе. Тебя они никак не касаются. Да и наши дела не помешают нам разобраться в твоей проблеме и оказать тебе необходимую помощь.

— Не стоит брать на себя слишком много, папа. Это не кончится ничем хорошим. Знаю по себе и видела, как это буквально убивало некоторых людей.

— Я очень рад, что ты заботишься о нас и понимаешь, что мы не роботы. Но помни, ты не должна молчать о своих проблемах, потому что это может привести к проблемам со здоровьем и испортить отношения с некоторыми людьми.

— Намекаешь на мои отношения с Эдвардом?

— Не только. Ты запросто могла бы сорваться на любого человека и испортить с ними отношения.

— Я знаю, но, к счастью, до этого дело не дошло, — с легкой улыбкой отвечает Наталия. — И думаю, что друзья не бросили бы меня, даже если бы я крушила все на своем пути и мечтала кого-нибудь придушить.

— Хорошо, если так. Но все же я надеюсь, что ты больше не будешь доводить себя до такого ужасного состояния.

— Конечно, папуля, я…

Наталия останавливается напротив озера, о котором говорилось ранее, смотрит куда-то в сторону и гораздо шире распахивает свои глаза. Где-то вдалеке девушка видит мужчину. Точнее, его широкую спину и черные густые волосы, что кажутся ей слишком знакомыми и сейчас слегка развиваются из-за сильных порывов ветра. От побережья до середины озера тянется широкий деревянный мостик. На его краю в полном одиночестве сидит знакомый ей парень, либо что-то рассматривающий в своих руках, либо смотрящий куда-то вниз. Девушка еще пару мгновений всматривается в него, а потом узнает в нем Эдварда. Из-за этого она чувствует, как ее сердце начинает стучать гораздо чаще, а дышать становится тяжелее. Наталия подумывает свернуть в другую сторону, но уже через несколько секунд передумывает и продолжает стоять на том же месте, широко распахнутыми глазами рассматривая сгорбившуюся спину молодого парня. И она бы так и продолжила пялиться на него, если бы в телефонной трубке не раздался обеспокоенный голос Энтони:

— Наталия? Наталия, с тобой там все в порядке?

Наталия довольно быстро приходит в себя, разворачивается в другую сторону и быстро прокашливается до того, как она неуверенно говорит:

— О… Да, конечно… Все хорошо. Просто немного задумалась…

— У тебя точно все хорошо?

— Да-да, клянусь! — более уверенно говорит Наталия, и нервно заправляет прядь волос за ухо. — Просто засмотрелась на кое-что и задумалась.

— Ох, ну ладно… — Энтони замолкает на пару секунд. — Ой… Прости, Наталия, но мне нужно с тобой попрощаться. Твоя мама просит подойти к ней.

— Да, хорошо, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Передай ей привет от меня. И бабушке тоже.

— Обязательно. Они скучают по тебе и целуют тебя. И твой папа тоже.

— Спасибо… Я тоже… Буду ждать вашего приезда.

— Еще созвонимся. Пока.

— Пока, папуля.

Наталия блокирует свой телефон и кладет его в свою сумку, висящую у нее на плече. А затем она окидывает взглядом местность и вспоминает, что несколько секунд назад видела Эдварда. Эта мысль заставляет девушку медленно повернуться лицом к озеру и начать рассматривать человека, сидящего на краю мостика со сгорбленной спиной и склоненной головой. Его цвет волос и прическа не меняются день ото дня. А на нем надета темно-бежевая куртка, расстегнутая нараспашку. Кроме того, можно увидеть, что Эдвард одет в темно-синие джинсы, что уже давно потеряли свой первоначальный цвет.

Какое-то время Наталия рассматривает Эдварда, будучи не в силах оторвать от него свой взгляд, больше полный грусти, чем радости, время от времени переминаясь с одной ноги на другую и полностью опустив руки. Блондинка чувствует, как что-то сильно щемит внутри, а какое-то чувство твердит, что она должна оставаться здесь до последнего. Оно не заставляет ее бежать и не внушает какой-то страх. Наоборот – что-то упорно заставляет ее дать мужчине знать о своем присутствии. И Наталия поддается ему спустя некоторое время. Она начинает медленно подходить к мостику над небольшим озером. Девушка неуверенно наступает на его край. Из-за чего раздается негромкий, но четкий звук.

Эдвард слышит это и медленно оборачивается на звук. Его глаза округляются, а каждая мышца напрягается при виде Наталии. Сердце начинает стучать намного чаще, а телом овладевает чувство небольшого жара. Пока девушка неотрывно смотрит на него с довольно частым дыханием, не обращая внимания на то, как ветер обдувает ее волосы. Резко побледневший мужчина в какой-то момент мечтает уйти отсюда из-за чувства страха и стыда, но быстро прогоняет эти мысли. Так продолжается еще несколько секунд, прежде чем МакКлайф-младший медленно и неуверенно поднимается на ноги, продолжая удерживать свой испуганный взгляд на миловидной блондинке, что выглядит не менее испуганной и бледной. Он пару секунд начинает переминаться с одной ноги на другую, а затем решается подойти к девушке. Какая-то неведомая сила заставляет его забыть о любой неловкости и позволить себе оказаться ближе к той, что все еще способна заставить его сердце нежно трепетать.

Чем ближе они подходят друг к другу, тем больше ими овладевает чувство неловкости. В какие-то моменты на их лицах проскакивает легкая улыбка, говорящая о том, как бывшие влюбленные рады видеть друг друга. Но все же они стараются держать все эмоции при себе и не показывать, что сейчас бы с радостью обнялись как можно крепче. Когда Эдвард и Наталия наконец-то подходят друг к другу, они несколько секунд ничего не говорят и пристально смотрят друг другу в глаза, не зная, что им делать и что говорить, и иногда переводя взгляд вниз или куда-то в сторону.

[1] исп . Нью-Йорк – удивительное место. Этот город прекрасен в ночное время.