— Не буду отрицать, я все еще в обиде на него, — спокойно отвечает Терренс. — Но как уже сказал, могу общаться с ним совершенно спокойно.

— И что это значит? Закончится ли твое общение с Эдвардом? Или есть шанс, что вы снова будете общаться?

— Пока что я ничего не могу сказать. И сейчас я не очень хочу думать об этом. Да, отчасти общее дело как-то объединило нас и помогло наладить общение. Но это еще не означает, что я так просто забыл все, что сделал и наговорил Эдвард. Он поступил омерзительно , и я не могу это отрицать и говорить о своем хорошем отношении к нему.

— И когда ты решишь, что делать?

— Не знаю, Бен, не спрашивай меня ни о чем. Скажу только одно: как бы то ни было, я не могу наплевать на этого человека.

— Ты что все еще беспокоишься о нем?

— Да, мне по-прежнему интересно, что происходит в его жизни. Несмотря ни на что, я желаю ему счастья и не хочу, чтобы он страдал. Да, Эдвард, конечно, тот еще козел, но он не заслуживает того, что с ним произошло, и того, что ему предстоит пережить.

— Типа тебя распирает два противоречивых чувства, которые мешают тебе решить, что делать с Эдвардом?

— Это сильно мешает мне. Хотя в ситуации с отцом все то же самое: обида еще не прошла, но дикой ненависти уже нет. Тем более после того, как я узнал, что он не делал того, во что верил столько лет.

— Но вообще есть шанс, что ты сможешь простить их, если они захотят общаться с тобой и извинятся?

— Думаю, что есть. Определенно есть. И я совсем не хочу говорить, что хочу вычеркнуть их из своей жизни и забыть, что они – мои родственники. Нет, я не могу это сделать. — Терренс замолкает на пару секунд и бросает взгляд в сторону, видя вдалеке Кристиану, держащую большую корзину с грязной одеждой, и Блер, несущая еще одну и мило о чем-то беседующая со своей напарницей. — Они – часть моей семьи, Бен. Я люблю свою семью и очень дорожу ей. Единственное исключение – это дядя Майкл, который чуть не угробил нас всех из-за зависти.

— И когда ты намерен разрешить эту ситуацию?

— Постараюсь сделать это до начала суда.

— Хорошо, — спокойно отвечает Бенджамин. — Но я бы на твоем месте был поосторожнее с Эдвардом. Конечно, я не имею что-то против него хотя бы потому, что мне он ничего не сделал, но мне совсем не нравится то, что он натворил. И кто знает, что еще скрывает этот парняга…

— Ну вроде бы все тайны, которые он скрывал, мы уже знаем, — пожимает плечами Терренс. — Даже в курсе, что он до сих пор любит девушку, которую сам же бросил.

— А зачем он тогда бросил ее? — слегка хмурится Бенджамин. — Ладно бы они просто поругались, я еще мог бы это понять… Но это…

— Ох, Паркер, если честно, то это очень сложная история… И довольно деликатная… Будет лучше, если о ней будет знать лишь ограниченный круг людей. Если кто-то из них захочет, пусть сам тебе расскажет.

— Неужели все настолько ужасно?

— Ужасно. Это я могу сказать точно. И после того, как вскрылась вся правда, Эдвард начал безумно жалеть, что бросил Наталию и поверил той лжи, которую ему рассказал собственный дядюшка.

— Даже не дашь хотя бы малюсенький намек?

— Поговори лучше с Наталией. Пусть она сама расскажет, если захочет. Эта девушка не обидится, если мы расскажем, но поскольку ты не очень близок с ней, то надо позволить ей самой решать, можно ли тебе знать такое.

— Ох… — Бенджамин, будучи несколько задумчивым, запускает руку в свои волосы. — Ну слушай, МакКлайф, я даже не знаю, что и сказать… Я реально в шоке… Обалдел, когда включил телик и увидел репортаж про твою семью… И сейчас не могу принять то, что ты рассказал.

— Тебе придется, приятель. Я рассказал тебе правду.

— Да уж… Раньше мне казалось, что хуже случая с Саймоном Рингером, тобой и Ракель просто и быть не может. Но походу, история с твоим дядюшкой оказалась еще жестче…

— Ну знаешь, случай с Рингером тоже здорово потрепал нам нервы, — отмечает Терренс. — Этот ублюдок едва не разрушил мои отношения и не лишил меня любимой женщины. Зато сейчас он отбывает свое наказание и ничего не может сделать без посторонней помощи из-за полной неподвижности.

— Не везет тебе, братишка… Что-то в последние несколько лет тебя вечно преследует всякое дерьмо: то проблемы с актерской карьерой, то твои отношения едва не были разрушены, то твою семейку почти что грохнули, то тебя могли убить, то вот парень из твоей группы попал в больницу…

— Однако я почти со всем справился. В этот раз было намного сложнее потому, что на наши головы свалились сразу несколько проблем. Мы не были готовы к такому тяжелому удару.

— Но сейчас-то все наконец-то закончилось?

— Почти все. Дядя Майкл арестован и будет дожидаться судебного заседания уже за решеткой. И… Я, Ракель, Наталия, Эдвард, мои родители и еще некоторые люди должны присутствовать на этом процессе и выступить в качестве свидетелей. А Эдвард, как ты знаешь, будет еще и обвиняемым.

— Надеюсь, у вас уже есть адвокат?

— Да, Ракель следит за этим и разговаривает с одним из сотрудников полиции, который информирует ее обо всем. Она сказала, что нам уже нашли хорошего адвоката, с которым у нас скоро состоится встреча.

— Это хорошо. — Бенджамин прочищает горло. — И даже если я не смогу быть в зале суда, то буду поддерживать тебя и твою семью мысленно.

— Спасибо огромное, дружище, — с легкой улыбкой благодарит Терренс. — Я знал, что ты не останешься в стороне.

— Держись, Терренс, все будет чики-пуки! — дружелюбно улыбается Бенджамин и хлопает по плечу Терренса. — А если твоего дядюшку посадят, то мы с тобой выберемся куда-нибудь и отметим это дело. Мы ведь с тобой уже давно никуда не заваливались. А хочется вспомнить старые добрые времена, когда мы с тобой шлялись где только можно.

— Заметено, Паркер, мы с тобой еще поговорим об этом. Я и сам хотел предложить тебе потусоваться где-нибудь и пропустить по бокальчику.

— Я запомню то, что ты обещал! — угрожает Терренсу пальцем Бенджамин.

— Хорошо, — скромно хихикает Терренс.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Бенджамин и Терренс тихонько хихикают. А потом МакКлайф-старший откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди со словами:

— Эй, а что я все о себе, да о себе рассказываю. Ты лучше про себя что-нибудь расскажи! Как ты сам поживаешь? Чего у тебя новенького? Может, есть что-то, чего я еще не знаю?

— Да так, вроде бы дела идут неплохо, — почесывая затылок, задумчиво отвечает Бенджамин. — Ничего особо не изменилось…

— Что, вообще ничего? — загадочно улыбается Терренс. — Я полагаю, тебе есть, с чем поделиться со мной.

— Ну… — неуверенно произносит Бенджамин. — Вообще-то, да… Мне хотелось бы посоветоваться с тобой в деле, в котором у тебя достаточно опыта.

— М-м-м… — Терренс с хитрой улыбкой прищуривается. — Раз у тебя такое неуверенный взгляд, то тебе точно есть что сказать.

— Да, мне… Нужно сказать тебе кое-что… Кое-что важное.

— Ну говори, я тебя слушаю. Если смогу помочь, то сделаю все что смогу.

— Но только, пожалуйста, пообещай, что ты не прибьешь меня. Не приходи в бешенство после того, что я тебе расскажу.

— Ох… — тихонько стонет Терренс, закатив глаза. — Да говори уже наконец, в какую историю ты там вляпался! Неужели тебя тоже потянуло на приключения, как и моего сумасшедшего братца, который вообще не может усидеть на одном месте?

— Нет-нет, я никуда не влип, не беспокойся.

— Тогда в чем проблема?

— Я очень надеюсь на понимание, — спокойно отвечает Бенджамин.

— Ар-р-р… — тихонько рычит Терренс и скрещивает руки на груди. — Слушай, хватит тянуть кота за хвост и просто скажи, что с тобой происходит. Не веди себя как девчонка, которая обожает ломаться и заставлять догадываться обо всем с помощью намеков и взглядов.

— А происходит то, МакКлайф, что мне нравится девушка, работающая горничной в твоем доме, — на одном дыхании признается Бенджамин.

Сказать по правде, Терренс не слишком удивлен услышанному и предполагал, что рано или поздно услышит что-то подобное.

— Э-э-э… — запинается Терренс. — Что, прости?

— Люблю я твою служанку – вот что! — восклицает Бенджамин.

— Минуточку… — Терренс резко выпрямляется. — То есть ты хочешь сказать, что тебе нравится Блер? Что ты умудрился втюриться в нее?

— Очень нравится, — с грустью во взгляде отвечает Бенджамин. — Теперь я понял это окончательно. Понял, что я реально без ума от этой девочки.

Терренс ничего не говорит и начинает негромко смеяться. По-доброму. Без какого-либо злого умысла. Правда, Бенджамину это не очень нравится, и он смотрит на МакКлайфа-старшего так, будто с радостью треснул бы его чем-нибудь тяжелым.

— Эй, ты чего ржешь как лошадь, придурок? — возмущается Бенджамин. — Чего тут, блять, смешного?

— Черт, если бы я раньше знал, что когда-нибудь услышу это, то точно не поверил бы, — сквозь смех отвечает Терренс. — Кто мог подумать: Бенджамин Джошуа Паркер, закоренелый бабник, вдруг влюбился в тихую скромную девочку, непохожую ни на одну девку, по которым он ранее пускал слюни!

— Знаю, что для тебя я и влюбленность – вещи несовместимые . Но тебе придется признать, что это правда. Я влюблен в Блер и больше не хочу это отрицать.

— Прости, приятель, но это реально несовместимые вещи. — Терренс прекращает смеяться и громко прокашливается перед тем, как продолжает говорить. — Ведь я знаю, как ты менял одну девушку на другую без всякого сожаления. Как ты прыгал из одной койки в другую. От девчонок тебе нужен был лишь секс! Встречался с ними только для того, чтобы потрахаться с ними.

— Я просто следовал зову природы. Любой здоровый мужик хочет регулярного секса! И я в том числе! Вот я и подкатывал к симпатичным цыпочкам, которые с удовольствием соглашались либо пригласить меня к себе, либо зайти ко мне и выпить немного вина.

— Да, а с Блер ты тоже собираешься так поступить? Попользуешься ее молодым, никем не тронутым телом и пошлешь ее к черту? Ты хоть понимаешь, какая эта будет боль для юной девчонки, у которой нет никакого опыта в общении с мужчинами?

— Нет, Блер привлекает меня не благодаря молодому нетронутому телу. С ней просто классно. Я могу поговорить с ней о чем угодно, с удовольствием слушаю то, что она мне говорит, и сам не отказываюсь что-то рассказать. Если Блер немного разговорить, то знаешь, какой интересной она оказывается. Очень умная, порядочная и приятная девушка…

— Да ладно врать-то! Когда тебя в девчонке привлекали мозги? Сроду такого не было!

— Я не вру, клянусь! — возражает Бенджамин. — Нельзя давать человеку ложную надежду и играть его чувствами, которых нет и не было. Если ты ничего не чувствуешь по отношению к человеку, то об этом надо говорить прямо, а не внушать ложную надежду и заставлять страдать.

— М-м-м, как мы заговорили!

— Хочешь верь или нет, но я уже давно себе места не нахожу. Все думаю о твоей юной служанке… Блер особенная, понимаешь… Не такая, как все. Она – первая девчонка, с которой хочется болтать до бесконечности. Не трахаться всю ночь, а именно разговаривать по душам. Знаешь, как это круто! Как круто встретить кого-то, кто так здорово понимает тебя. Все девчонки, которые были у меня ранее, были хороши только в постели, а собеседники из них никакие. Кого-то забывал на следующий день… А некоторые вообще были глупыми курицами и несли такую ахинею, что даже у меня уже больше не вставало.

— А когда Блер разговаривает с тобой, то твой член встает?

— Ну… Она очень даже милая девчонка… Не буду отрицать. Миленькое личико, хорошая фигурка… Никакой тебе тонны косметики и сотен пластических операций… И вообще, Каждая девушка прекрасна по-своему. Чтобы быть сногсшибательной, ей необязательно иметь длинные ноги, носить короткие юбки и наносить тонну макияжа. Да, это привлекает, но люди любят совсем за другие качества.

— Знаешь… — задумчиво произносит Терренс. — Конечно, я ничего не имею против того, что ты неравнодушен к Блер. Но мне бы не хотелось, чтобы ты причинил этой девушке боль и воспользовался ею. Навешал ей лапши на уши и обломал крылья. Ты прекрасно знаешь, что Блер слишком нежная, скромная, пугливая.

— Я знаю. Но, честно говоря, мне нравится ее скромность. Блер очень умная, добрая, скромная… Не пытается навязать свое мнение и сама никому не навязывается. Мне реально интересно с ней общаться и проводить время. Если у меня есть такая возможность, то я пользуюсь этим. Могу даже отпроситься с работы пораньше, лишь бы пригласить ее куда-нибудь.

— Вот как?! Ну я даже не знаю, что тебе сказать…

— Если бы Блер хоть раз попросила меня о помощи, то я тотчас бы прибежал к ней. В любое время – хоть ночью. Мне совсем нетрудно. Главное – чтобы она чувствовала себя хорошо.

— Да… — Терренс на пару секунд замолкает. — Скажи, а почему ты всегда проводил время с глупыми, но красивыми девушками, но в итоге запал на тихую, скромную и порядочную девушку, которую трудно назвать сногсшибательной красоткой, но которая по мне очень даже симпатична?

— Я же тебе сказал, зов природы! Хотел секса и выбирал лучшее из того, что мне « предлагали ». Когда-то на трезвую голову, а когда-то сильно напивался и трахался с девчонками в алкогольном опьянении. Э-э-э… Когда-то я предлагал какой-то красотке развлечься, а когда-то они вешались мне на шею, снимая с себя лифак и трусики и тряся перед мной голыми сиськами.

— И ты считаешь, что сможешь побороть это? Побороть желанию подчиниться зову природы и трахаться с едва знакомыми девушками!

— Конечно! Будь у меня постоянная девушка или жена, то я бы занимался сексом с ней. Я трахаюсь с другими, потому что у меня никого нет. А вести себя как девственница, которая отдастся мужику только после свадьбы, я не хочу и не буду.

— Но ты же прекрасно понимаешь, что тебе будет трудно избавиться от прежних привычек. Глазенки все равно будут останавливаться на любой короткой юбке, а твоей девушке это может не понравиться.

— Понимаю, но скажу тебе по секрету, что я уже давно не ходил по всяким стриптиз-клубам и засосывал бабки в стринги девок. Все мои мысли заняты только лишь Блер. Я не могу трахать кого-то, думая о твоей служанке.

— Образумился, значит? — усмехается Терренс.

— Возможно, — пожимает плечами Бенджамин. — Но не думай, что мне это нравилось! Нет, я вообще никогда не стремился быть кобелем, который получал бы лещей ото всех своих бывших, ловящие меня на измене. Мне всегда нравились противоположные девочки: умные, милые, порядочные и скромные. А твоя служанка идеально подходит под мой вкус. И поговорить есть о чем, и красотой не обделена, и ведет себя как настоящая нежная женственная девочка.

— Значит, теперь ты позиционируешь себя как любителя пай-девочек?

— Я всегда им был. Просто… Против природы не попрешь… Ну… Если уж никого трахнуть, то можно и помастурбировать в туалете…

— Ладно… — Терренс слегка хмурится. — И ты хочешь, чтобы я сказал тебе, что делать?

— Было бы неплохо. Ведь у тебя достаточно опыта в делах сердечных. Конечно, зная то, как нагло ты приставал к Кэмерон на первой же встрече, мне стоило бы воздержаться. Тем не менее я думаю, что ты не станешь советовать своему лучшему другу нагло лапать девчонку и прижимать ее к стене с желанием поцеловать и оттрахать.

— А чего это я должен учить тебя? — по-доброму ухмыляется Терренс. — Ты уже не маленький мальчик, а взрослый мужик! О девушках знаешь едва ли не больше, чем обо всех алкогольных напитках.

— Знаю, но я могу рассказать тебе только про секс, позы, прелюдии, мастурбацию и всякое такое. А вот в делах душевных я бездарен. У меня постоянных девушек практически не было: встречался с кем-то максимум месяц и потом расставался с ними.

— Брось, Паркер, не надо косить под дурачка. Твой любовный стаж намного больше моего, ибо ты начал охмурять девчонок буквально с пеленок.

— А ты типа нет? Да, может быть ты не трахался со всеми подряд и был избирательным. Выбирал только самых сексапильных и горячих цыпочек. Но опыта у тебя ничуть не меньше.

— Хорошо, и что ты от меня хочешь? Чего я должен тебе посоветовать?

— Сказать, что делать! Маленький совет от лучшего друга был бы для меня очень кстати. Я реально растерян и не знаю, как мне поступить. Посоветуй мне что-нибудь, чувак, помоги мне выпутаться из этой ситуации!

— Ну а рассказать Блер о своих чувствах ты не хочешь? А? Не думал об этом?

— Я боюсь рассказывать, — неуверенно признается Бенджамин.

— Почему? Боишься, что Блер тебя отвергнет?

— Именно! Что если ей вообще не хочется ни с кем встречаться? Что если я ей неинтересен? А что если мое общество ее тяготит, и она общается со мной только из вежливости?

— И что, ты собираешься трусить до тех пор, пока ее не заберет кто-то другой? Если хочешь заполучить ее, то надо действовать быстро.

— Знаю, но мне страшно… Страшно признаваться ей, что я испытываю к ней симпатию.

— И как давно ты это понял?

— Ну… Вообще-то, Блер понравилась мне после того, как увидел ее в тот день, когда она открыла мне дверь. Когда я пришел к тебе мириться.

— А до этого типа не замечал?

— Так уж получилось! Со мной всегда говорили только Виолетта или Кристиана, а вот Блер тогда открыла мне дверь и проводила в гостиную в первый раз.

— Ладно… И когда конкретно ты начал испытывать к ней симпатию?

— Где-то несколько недель назад… Именно тогда я начал ловить себя на мысли, что эта девушка очень нравится мне. Что я могу часами думать о ней… На работе я часто углубляюсь в свои мысли и думаю о ней. Только лишь голос клиента, возмущенного начальника или ржущих напарников возвращает меня в реальность.

— Говоришь, много думаешь о ней?

— Очень много, — кивает Бенджамин. — Целый день пройдет, и я не замечу этого…

— Ну что ж, парень, поздравляю ! — с тихой ухмылкой хлопает в ладони Терренс. — Ты пополнил ряды влюбленных мужиков! А точнее, список моих друзей и близких, влюбленных в каких-то девушек!

— И чего ты опять ржешь? — хмуро бросает Бенджамин.

— Я ржу? — широко распахивает глаза Терренс. — Да ты что, Бен! Как ты можешь такое говорить!

— Тебе вот смешно, Терренс, а мне, знаешь, не очень, — скрещивает руки на груди Бенджамин. — Я тут не знаю, что мне делать, а ты сидишь и издеваешься надо мной. Да, МакКлайф, ты – просто охренительный дружбан!

— Эй, да не издеваюсь я!

— Я понимаю, сам ты не боялся откровенно заявлять Ракель, что хочешь трахнуть ее. Ты не дрожал как пугливый зайчик и напрочь забыл о том, что с девушками так себя не ведут. Но я, твою мать, не хочу вести себя также.

— Я лишь хочу поддержать тебя! Подбодрить и помочь!

— Хочешь поддержать и помочь – скажи, что мне делать.

— Для начала расскажи обо всем Блер. Ну или просто намекни ей на свои чувства.

— Что? Ты смеешься?

— Это жизнь, парень. Хочешь получить что-нибудь – надо бороться, а не сидеть с поджатыми лапками и надеяться, что все само наладится и решится.

— Чтобы у меня началась депрессия от неразделенной любви? — Бенджамин громко ухмыляется. — Да лучше уж сразу пойти повеситься , лишь бы не знать, что я не нужен той девушке!

— Нет-нет, не надо вешаться! — с широко распахнутыми глазами качает головой Терренс. — Мне одного друга-суицидника хватает! Не хватало еще одного поиметь!

— Я не смогу пережить отказ девушки, которая мне нравится!

— С чего ты это взял? Раньше же признавался кому-то там в любви – и ничего! Остался живой! Сейчас-то чего тебя заклинило?

— Это было так давно, что я забыл, что делать! Как себя вести, что говорить… А один неправильный шаг – и сильная пощечина мне гарантирована!

— Не надо бояться. Говори об этом прямо, не надо ходить вокруг да около. Для начала можно сказать девушке пару комплиментов, помочь ей расслабиться, дать ей привыкнуть к тебе… Неужели не сможешь сделать так, чтобы Блер развесила уши?

— Да я сто пудов забуду все на свете, когда настанет время признаваться Блер в симпатии!

— Черт, да ты же у нас мастер в этом деле! Для тебя сказать девушке комплимент – раз плюнуть! Ты же постоянно одариваешь комплиментами Ракель, Наталию или Анну, а они закатывают глаза и мурлыкают.

— Кстати, о комплиментах… — Бенджамин на пару секунд призадумывается. — Ты не заметил, как сильно изменилась Блер за последнее время? Она и раньше была очень милой, но сейчас эта красавица расцвела, как самый прекрасный цветок на свете.

— Да, она действительно изменилась, — задумчиво отвечает Терренс и загадочно улыбается. — Очень сильно… Мне нравится…

— Серьезно, я когда встретил ее в тот день, когда Ракель вызвала сюда полицию, то был приятно удивлен. Не понимаю, как такая милая девчушка может прятать такую красоту! Милое платьишко, распущенные волосы и немного макияжа – и она станет настоящей красавицей.

— Кстати, как раз скажи ей, что она расцвела, как самый прекрасный цветок на свете. Уверен, это будет самым лучшим комплиментом для нее. А чем чаще будешь хвалить ее и говорить хорошие вещи от всего сердца, тем скорее она поймет, что ей надо показывать свою красоту, а не прятать ее.

— Не хочу показаться парнем, который ведет себя, как трусливая девчонка, но мне страшно . Реально страшно, Терренс! Такое чувство, что я забыл все, что когда-то умел! Как бы я от страха не разучился заниматься сексом с девушками.

— Не забудешь, успокойся, — уверенно отвечает Терренс, похлопав Бенджамина по плечу. — Самое трудное в этом деле – решиться и начать. А пройдешь этот этап – тебе станет намного легче. И слова сами будут приходить на ум, и ты почувствуешь себя увереннее. А когда придет время, то ты покажешь все, что на ты способен, чтобы принести девушке радость.

— Так не хочется упускать эту девочку… Она – первая, с кем мне реально хорошо. А если Блер научится быть более раскрепощенной, то я определенно буду в восторге от нее.

— Знаешь, Бенджамин… — загадочно улыбается Терренс, приложив палец к губе, которую затем слегка прикусывает. — Что-то мне подсказывает, что Блер неспроста так сильно изменилась за последнее время… Ой как непроста…

— Почему это? — сильно хмурится Бенджамин, отрывает спину от дивана и уставляет непонимающий взгляд на Терренса. — Ты что хочешь этим сказать?

— А знаешь ли ты, мой друг, что когда девушки видят человека, который им нравится, то они стараются выглядеть как можно лучше?

— То есть, ты хочешь сказать, что Блер изменилась ради того, чтобы произвести на меня хорошее впечатление? — удивляется Бенджамин.

— Да, наконец-то до тебя дошло! — громко хлопает в ладони Терренс. — Двадцать семь лет, а мозгов – как у курицы. Должен же понимать такие элементарные вещи!

— А ты не суди всех по себе или Ракель, — спокойно говорит Бенджамин. — Твой красавице нужно соответствовать своему статусу одной из самых сексуальных женщин в мире. Ну и тебя радовать тоже надо… Вот она и следит за собой и всегда остается желанной.

— Я и не пытался, — невинно улыбается Терренс. — Но факт – есть факт: девушки действительно стараются выглядеть как можно лучше, если они хотят показать себя с лучшей стороны.

— А если это неправда? Вдруг она хочет произвести впечатление не на меня? Или просто решила измениться ради самой себя, чтобы ей нравилось ее отражение в зеркале?

— Ох… — резко выдыхает Терренс и на секунду прикладывает руку ко лбу. — А если, а если… Блять! Да просто подойди к Блер и расскажи ей обо всем. А уже потом все твои «а если » могут отпасть, и ты прекратишь трусить и задаваться вопросом, для кого же Блер наводит всю эту красоту.

— А если не отпадут?

— Так, все! — Терренс выставляет руку ладонью к Бенджамину. — Мне надоели твои сопли! Поскольку у тебя не хватает смелости сделать это самому, то мне придется подтолкнуть тебя к признанию в чувствах к этой девочке.

— Что? — начинает нервничать Бенджамин, пока его глаза бегают из стороны в сторону, а лицо резко бледнеет, и крепко вцепляется в запястье Терренса. — Э! Э-э-э, только не сейчас! Я еще не готов к этому! Не вздумай звать ее сюда! Нет! МакКлайф, я не смогу сделать это сейчас!

— Спокойно, приятель, я не собираюсь заставлять тебя делать это прямо сейчас, — спокойно отвечает Терренс. — У тебя есть ровно две недели, чтобы признаться Блер в своих чувствах.

— Чего? Две недели?

— Я даю тебе время собраться с мыслями и раскрыть этой девушке свое сердце. Может, зная, что существуют кое-какие временные рамки, ты быстрее начнешь шевелить задницей.

— А что будет, если я не скажу?

— Ничего, просто я сам скажу ей об этом, — с хитрой улыбкой уверенно заявляет Терренс.

— Чего? — Бенджамин уставляет на Терренса полный ужаса взгляд, начав немного тяжело дышать. — Ты идиот? Совсем ополоумел?

— А что такого? Если не сможешь сказать сам – я облегчу тебе задачку и прямо скажу Блер, что ты от нее без ума.

— Не вздумай это делать! — чуть громче бросает Бенджамин. — Даже не мечтай! Слышишь, МакКлайф! Клянусь, я тебе голову с плеч сниму, если ты скажешь Блер хоть слово!

— Ох, ну чего сразу угрозами раскидываться, — невинно улыбается Терренс, будучи спокойным и уверенным в себе, и скрещивает руки на груди. — Я просто хочу немного помочь тебе. Ты же сам попросил меня о помощи. Вот я и помогаю тебе. И предоставляю выбор: либо ты сам говоришь Блер обо всем, либо это сделаю я или Ракель.

— Я сказал, не вздумай раскрыть рот! — угрожает Терренсу пальцем Бенджамин. — А иначе я побрею тебя налысо! Откручу твою башку к чертовой матери!

— Угомонись, чувак, чего ты так разнервничался, — по-доброму усмехается Терренс, похлопав Бенджамина по спине. — Хочешь я позову Блер и попрошу ее принести тебе стакан водички? Может, это тебя успокоит!

— Ну ты и козел, МакКлайф! Просто наглый самоуверенный козел! — Бенджамин хмыкает с закатанными глазами. — Ты бы еще предложил мне спор!

— Нет, спорить я с тобой не буду. Но вот дать тебе хорошего пинка под зад я вполне могу. И непременно сделаю это. Чтобы ты наконец-то прекратил строить из себя невинного мальчика, который максимум только дергал девочку за косичку.

— Ты очень коварный человек, Терренс… Коварный, наглый и самоуверенный дебил! Ты не представляешь, как сильно я сейчас ненавижу тебя!

— Это временно, дорогой мой друг, — с легкой улыбкой уверенно отвечает Терренс. — Уверен, ты мне еще « спасибо » скажешь, что тебе поставили условие, которое загнало тебя в определенные рамки.

— Скажу « спасибо »? — Бенджамин громко ухмыляется и хватает маленькую подушку, которая лежит на диване рядом с ним. — Да я сейчас так изобью тебя! Вся задница будет красная!

— Зато потом какой кайф ты испытаешь, когда услышишь, что твои чувства взаимны!

— Предупреждаю тебя, Терренс МакКлайф: если я узнаю, что не интересую Блер, и здорово облажаюсь перед ней, то клянусь, ты пожалеешь о том, что затеял эту чертову игру, — сдержанно угрожает Бенджамин и резко кидает подушку на диван. — Это не шутки, Терренс! Я тебе так жопу надеру, что ты потом сто раз подумаешь, прежде чем связываться со мной.

— Мне нечего бояться, ибо я абсолютно уверен в своей правоте, — уверенно отвечает Терренс.

— Твоя огромная самоуверенность когда-нибудь точно сыграет с тобой злую шутку. Однажды тебя кто-то так обломает, что ты тотчас забудешь о том, что всегда считал себя неотразимым, везучим и самовлюбленным петухом, который считает, что все ему сойдет с рук.

— Ну надейся, Паркер, надейся. А я буду с нетерпением ждать новостей о твоем романе с моей служанкой.

— Посмотрим-посмотрим, — негромко ухмыляется Бенджамин. — А то я быстро с твоей головы корону сниму, если все обернется против меня.

— А я избавлю тебя от желания смотреть на любую другую девушку, если ты начнешь ухаживать за Блер, — уверенно обещает Терренс. — Сделаю из тебя примерного семьянина, который будет верен только той, с кем встречается.

— В моей верности ты можешь не сомневаться. Как и в том, что я надеру тебе зад, если Блер отвергнет меня.

— Не переживай, друг мой, однажды ты перестанешь быть кобелем. Уж я об этом позабочусь.

— Да, МакКлайф… — дружелюбно смеется Бенджамин, покачивая головой. — Что из тебя точно не выбьешь, так это твою огромную уверенность в себе и в своем успехе. Даже если в твоей жизни все будет паршиво, ты не перестанешь быть наглым павлином с огромным хвостом. Которым ты задеваешь все, мимо чего проходишь.

— У тебя научился, — с хитрой ухмылкой уверенно отвечает Терренс. — Ты ведь также обожаешь себя и всегда распушаешь хвост перед каждой девчонкой.

— Ох, да куда мне до тебя, до великой звезды! — машет рукой Бенджамин, откинувшись на спинку дивана. — Среди моих знакомых нет еще одного такого же самоуверенного и наглого индюка, вроде тебя.

— Запомни, Бенджамин Паркер: у тебя есть две недели, чтобы набраться смелости рассказать Блер обо всем. А иначе я сделаю то, что пообещал.

— Ладно-ладно, я все понял, — приподнимает руки на уровне плеч Бенджамин. — Так и быть, жди две недели. Жди дня, когда я надеру тебе твой прекрасный зад.

— С нетерпением жду новостей.

— Ох, МакКлайф… — опять ухмыляется Бенджамин.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Бенджамин осматривается вокруг и переводит взгляд на Терренса.

— Кстати, а где Ракель? — задумчиво интересуется Бенджамин. — Где потерял свою сексапильную красотку? Куда эта роскошная бабочка улетела на этот раз?

— Эта роскошная бабочка улетела на задний двор, где сейчас мило болтает со своей подружкой, — со смешком отвечает Терренс.

— С Наталией?

— Ну да.

— Что, решил оставить их наедине, чтобы они посплетничали немного? Поговорили о том, какой огромный у тебя павлиний хвост!

— Вообще-то, до твоего прихода я тоже с ними разговаривал. Наталия пришла к нам домой пару часов назад, и мы с радостью приняли ее.

— Предпочитаешь женское общество мужскому? То общество, в котором тебя точно будут нахваливать до бесконечности!

— Вообще-то, мы с девчонками обсуждали предстоящее судебное заседание и проблему моих отношений с отцом и Эдвардом. Ну… И также отношения Наталии с моим неугомонным братцем, которому уже здорово надрали задницу.

— О, вот как… — Бенджамин тихо ухмыляется. — А я уж начал думать, что ты говорил с ними про дорогие шмотки, красивые прически, ноготочки и всякие девичьи штучки.

— А тебе лишь бы что-нибудь сказать! — резко мотает головой Терренс, скрестив руки на груди. — Они могут обсуждать не только шмотки и прически, но и оказывать своим близким огромную поддержку и знать, как помочь кому-то расслабиться.

— Ты держись, приятель, не становись на этот путь. Понимаю, что это очень трудно, когда тебя окружает куча красавиц, но все же.

— Ну все, закрой уже свой рот! Когда не знаешь, что сказать, лучше просто помалкивай. Если не хочешь, чтобы я надрал тебе твой зад и свил гнездо на твоей прекрасной башке.

— Возьму с тебя пример и скажу, что я буду неотразим даже с торчащими в разные стороны волосами, будучи одетым в грязный мешок из-под картошки, — с гордо поднятой головой заявляет Бенджамин, приглаживая свои волосы.

— Самоуверенность приносит успех.

— Не думай, что тебе одному здесь можно нахваливать себя. Я понимаю, что твой хвост стал еще пушистее после того, как ты заполучил Ракель Кэмерон, по которой сохнет вся мужская половина населения. Но все же, приятель, нужно быть скромнее. Хотя бы иногда. Еще раз повторю, что иногда самоуверенность может сыграть с тобой злую шутку.

— Ладно, все! — машет рукой Терренс. — С тобой спорить бесполезно! Я даже не хочу начинать пытаться что-то вдолбить в твою башку. Пытаться промывать мозги по уши влюбленного человека.

— Умеешь же ты быстро свернуть разговор, когда чувствуешь, что тебе могут настучать по башке, — с тихой усмешкой отмечает Бенджамин.

— Ее нельзя трогать, — уверенно отвечает Терренс, с гордостью приглаживая свои волосы. — Моя голова – как и все мое тело – на вес золота. Столь же ценная и неповторимая.

— Ох, ну все, МакКлайф, заткнись уже!

С этими словами Бенджамин берет подушку с дивана и кидает ее в Терренса, который со смешком уворачивается и бросает в него другую, что лежит рядом с ним, попав ему прямо в лицо. Они с негромкими смешками делают еще несколько раз до того как МакКлайф-старший дает своему приятелю пару хлопков по голове. За что получает такой же ответ от Паркера и издает негромкий писк, ибо тот несильно цепляется в его волосы. После чего друзья, которые успели соскочить с дивана, пытаются применить друг к другу захват шеи, свободной рукой испортить друг другу прически или просто борются в рукопашную, заливаясь громким, заразительным смехом.

***

Время около трех часов дня. Обычно не слишком часто покидающая свой дом Ребекка направилась в одно маленькое кафе, куда приходит очень мало народу. Такси, в котором сейчас находится женщина, только что приехало к нужному месту. Она, будучи совершенно спокойной расплачивается с водителем, благодарит его за поездку, покидает желтую машину, быстро осматривается вокруг себя и уверенно направляется ко входу. А стоит Ребекке подойти к двери, как она видит, что слева от нее за одним из столиков, расположенный на улице, сидит знакомый ей мужчина с черными, как смоль волосами, с темными солнцезащитными очками, одетый в черные куртку и брюки и простую серую, немного мятую рубашку. Она тут же узнает в том человеке своего супруга Джейми и направляется к столику, за которым он сидит. Стоит женщине подойти к столику, как он поднимает на нее свой взгляд, снимает очки и встает из-за стола.

— Привет, — с легкой улыбкой вежливо здоровается Джейми. — Рад видеть тебя.

— Привет, — дружелюбно отвечает Ребекка. — Я тоже.

Ребекка и Джейми обмениваются поцелуем в щеку, дружелюбно обнявшись. А затем мужчина указывает на столик и вместе с женщиной присаживаются за него. Она вешает свою сумочку на спинку стула, пока сидящий напротив нее мужчина поправляет рукава своей старой, немного мятой куртки.

— Можешь ничего не говорить, я уже видела репортаж и знаю, что произошло с Майклом, — сложив руки на столе, спокойно говорит Ребекка.

— Этот гад арестован , — подтверждает Джейми. — Однако ты знаешь только половину того, что произошло. На самом деле есть еще много того, что прессе пока не удалось выяснить.

— Я так и поняла… Расскажешь мне?

— Конечно, — уверенно кивает Джейми и бросает взгляд на свой стакан с желтой газированной водой. — Кстати, ты не будешь ничего пить? Сходи купи что-нибудь, а я подожду тебя.

— Может, чуть позже куплю что-нибудь, но пока не хочу.

— Ну хорошо… — пожимает плечами Джейми и выпивает немного газировки из своего бокала. — Как хочешь…

— Так значит, Майкла арестовали полторы недели назад? — крепко сцепив пальцы, интересуется Ребекка.

— Да, наш с мистером Джонсоном план удался. Мы смогли застать моего братца врасплох.

— Теперь этот подонок больше не угроза для нас?

— Нет, не беспокойся, за Майклом сейчас очень внимательно присматривают. Сидит гад за решеткой и ждет судебного суда, куда приглашены все участники этой истории: от нас с тобой до наших сыновей и их девушек.

— Мы будем свидетелями?

— Да, нам нужно рассказать судье обо всем, что произошло.

— Обязательно пойду и расскажу все, что твой брат сделал с нашей семьей, — уверенно обещает Ребекка. — Он ответит за все свои грехи.

— Самое главное – ничего не скрывать. Рассказать все как есть. Чем больше будет известно суду и присяжным, тем выше шанс, что ему дадут приличный срок.

— А что насчет адвокатов?

— Я разговаривал с Виктором по этому поводу. Он сказал, что уже нашел хорошего адвоката, который сможет склонить суд на нашу сторону. Мужчина довольно опытный и вел более сложные дела. Вытащил очень много невиновных и посадил столько же виновников.

— Меня это радует.

— У него уже есть все материалы дела, и он внимательно их изучает. Ищет способы доказать нашу правоту и виновность Майкла и его дружков.

— Ох… — тихо вздыхает Ребекка. — Я боюсь, как бы Майкл и на этот раз не смог провернуть ситуацию в свою пользу. Не нанял адвоката, который сможет спасти его от тюрьмы. В этом случае нам уже никогда не удастся заставить этого человека ответить по закону. Надо будет лишь ждать, когда твой брат умрет. А такие, как он, из вредности будут долго жить.

— Поверь мне, ему и так недолго осталось. Я видел Майкла и с уверенностью могу сказать, что он выглядел очень плохо. Хоть этот тип и не показывал это и лез в драку, его здоровье оставляет желать лучшего. Он даже хромает еще сильнее, чем раньше.

— Думаешь, он долго не протянет?

— Нет. Даже если ему дадут большой срок, то он вероятнее всего умрет уже в камере. Посидит пару-тройку лет и двинет кони.

— А что насчет адвоката Майкла? У него уже есть кто-то?

— Да, есть. Но я выяснил, что тот человек точно не сможет защитить этого подонка, так как у него еще недостаточно опыта. Молодой парняга, который только недавно диплом получил.

— Новичок?

— Что-то вроде того. Но говорят, он та еще продажная шкура. За деньги готов хоть душу дьяволу продать.

— Это плохо .

— Не беспокойся, Ребекка, Майкл не сможет ничего сделать и заплатить этому парню, чтобы выиграть дело. Нет ничего, что помогло бы ему. Все улики свидетельствуют против него. Да, мой братец может накормить его обещаниями о золотых горах и чем-то подобном, но его адвокат все равно ничего не получит.

— Значит, проблем у нас не будет?

— Нет, наш адвокат намного сильнее. Виктор лично поручился за него и уверяет, что все будет хорошо.

— Ну раз сам Виктор так говорит…

Пока Джейми выпивает немного газировки, Ребекка на секунду бросает взгляд куда-то в сторону и начинает теребить тонкую цепочку на шее, с тревогой говоря:

— Однако что-то все равно не дает мне покоя… Вроде бы все и в нашу пользу, но боюсь, что что-то может пойти не так.

— Я тоже немного боюсь этого, но верю, что все будет хорошо, — спокойно отвечает Джейми.

— Этот процесс будет длиться не одну неделю и даже не один месяц. Нам придется запастись терпением.

— А никто и не говорил, что он закончится быстро. Нам и правда придется приложить много усилий, чтобы не сойти с ума.

— И когда состоится первое слушание?

— Пока не знаю. Виктор сказал, что дату должны сказать в самое ближайшее время. И он сообщит мне, когда он получит эту информацию.

— Насколько я понимаю, будут рассмотрены сразу несколько дел, к которым причастны Майкл и его дружки?

— Да, судья будет рассматривать несколько дел. Дело о покушения на меня и Эдварда, готовящемся покушении на всех остальных… О мошенничестве, воровстве… Совершение насильственных действий над подругой Эдварда и ее похищение… Даже будут рассматривать убийство Николаса.