— Смотришься комично, парень, — презренно хихикает Майкл. — Лучше опусти пушечку. А то твоя душенька не выдержит такого напряжения.

— Если я подстрелю вас случайно или намеренно, то никогда не буду об этом жалеть. Я никогда вас не любил и не считал близким себе человеком. Вы только и делаете, что оскорбляли, унижали и выставляли меня в дурном свете перед людьми. А уж после всего, что я только что услышал, можете не ждать от меня какой-либо пощады.

— У тебя не хватит смелости подстрелить меня, щенок, — уверенно отвечает Майкл. — Раз уж ты не смог подстрелить брата и бывшую подружку, то меня ты точно не убьешь.

— Вы так думайте?

— Сердечко не выдержит, малыш. Сейчас так разволнуешься, что мне не придется убивать тебя. Унесут тебя отсюда вперед ногами и потом закопают в земле.

— Одно дело – убивать людей, которых ты любишь и боишься потерять, — низким, грубым тоном уверенно говорит Эдвард. — А другое – пытаться прикончить человека, который сломал твою жизнь и жизни близких тебе людей. Поверьте, Майкл, если мне придется убить вас ради того, чтобы спасти семью, то я готов сделать это.

— Хватит пустых угроз. Над твоими попытками выпендриться с пушкой в руках можно только громко ржать.

— А за ваши попытки навредить всем можно дико ненавидеть вас и считать своим врагом, от которого надо держаться подальше. Вы никого не любите. Никогда не любили. Поэтому вас так легко убивать людей. Точнее, приказывать своим сообщникам делать это. Но я не сомневаюсь, что у вас бы и бровь не дрогнула, если бы вам пришлось убивать самому. Только это не сделает вас лучше. Закон осуждает не только тех, кто убивает, но и тех, кто приказывает убивать. За наем киллеров и попытки покушения вы все равно будете отвечать.

— Перед кем? Перед тобой что ли? — Майкл громко ухмыляется. — Не дождешься, мальчик! Тебя и этих двоих уже ничто не спасет!

— Может быть, что-то и спасет! — уверенно заявляет Эдвард, еще крепче сжав в руках пистолет. — Ведь сейчас у меня есть возможность прикончить вас и избавить себя и свою семью от страданий, которые вы нам принесли. Спасти тех, кого вы еще не успели убить.

— Ты прекрасно знаешь, что с тобой будет, если попытаешься прикончить меня, — грубо отвечает Майкл. — Тебя посадят за решетку на долгие годы! Никакие хорошие адвокаты не помогут тебе выбраться оттуда. А может, ты не отделаешься двадцатью годами в колонии строгого режима. Может, тебя вообще захотят подвергнуть высшей мере наказания и казнить.

— Знайте, а лучше я сяду в тюрьму и либо отсижу двадцать лет или буду казнен, чем смирюсь с мыслью, что на свете есть человек, который травит жизнь мне и моим близким. Надо будет – я пойду в тюрьму! Предстану перед судом и услышу свой приговор! Но я никогда не пожалею об этом. Потому что буду знать, что на свете нет одного ублюдка, который столько лет заставлял всех нас страдать. Я готов ответить за все свои ошибки и любые противозаконные действия. Если Боги считают, что я действительно заслуживаю строгого наказания, то они дадут его мне.

— Тогда чего ты ждешь? — удивленно смотря на Эдварда, разводит руками Майкл. — Стреляй в меня! Я стою перед тобой с пустыми руками. Без охраны. Без оружия. Нажимай на курок – и все! Я сдохну, а ты отправишься за решетку отбывать наказание за убийство.

— Вы слишком уверены в себе. Неужели не боитесь сдохнуть?

— Я не боюсь тебя . Сколько бы ты ни угрожал мне, от тебя можно не ожидать никакой опасности. Потому что ты ничего мне не сделаешь, трусливый щенок.

— А вот это зря, дядюшка, зря. Вы очень плохо меня знайте и не можете себе представить, на что я способен.

— Так докажи это! — Майкл разводит руками. — Давай, Эдвард, стреляй в меня! С оружием ты обращаться умеешь. Где находится спусковой крючок – знаешь. Так что вперед, малыш. Застрели меня с мыслью, что твоя семья больше не будет страдать.

— Как вы сказали некоторое время, надо немного растянуть удовольствие. Почувствовать этот момент каждой клеточкой тела. И сейчас я реально кайфую от того, что держу вас под прицелом.

— Трусишь, девочка… Пытаешься строить из себя крутого, а на деле боишься всего на свете. — Майкл тихо смеется. — Черт, Эдвард, прекрати уже выставлять себя на посмешище. Твои брат и бывшая сейчас мысленно смеются над твоими попытками сделать вид, что ты ничего не боишься.

— Не сомневайтесь, дядя, я выстрелю в вас. Просто хочу хорошо прочувствовать этот момент и осознать, что после одного выстрела все будет кончено.

— А может, ты с таким же удовольствием выстрелишь в себя? — хитро улыбается Майкл. — Убей себя, дорогой мой. Тебе слабо будет отдать свою жизнь ради этих двоих, ради твоей мамочки, и ради твоей невестки, которую мои балбесы никак не привезут сюда?

— Вы меня провоцируйте?

— Нет, просто предлагаю еще раз попробовать доказать, что ты пойдешь на все ради семьи. Что ты не такой уж и трусливый и слабый.

— Хотите лишиться удовольствия прикончить меня?

— Не хочу. Но я с еще большим удовольствием посмотрю на то, как ты приставишь пистолет к голове и сделаешь выстрел. — Майкл широко улыбается, на секунду отведя взгляд в сторону. — Вот здесь было бы море кровушки… Кровушка одного из моих врагов…

— Вы так этого желайте? — Эдвард медленно опускает пистолет вниз.

— Да. Выстрели себе в голову прямо сейчас. Без шуток. Я хочу , чтобы ты убил себя на глазах этих двоих.

— Вот как… — ехидно усмехается Эдвард.

— Давай, трус, сделай это. Раз ты любишь свою семью и готов что угодно сделать ради нее, так докажи это.

Майкл рукой указывает на пистолет в руках Эдварда, хитро улыбаясь и предвкушая момент, когда его племянник убьет себя. Сам же МакКлайф-младший пару секунд молчит, а затем приподнимает голову и, слегка прищурив глаза, негромко ухмыляется.

— Ну что ж, раз это ваше желание… — задумчиво говорит Эдвард. — Так и быть!

Терренс и Наталия резко переводят взгляд друг на друга и затем с ужасом уставляются на Эдварда, который звучит достаточно серьезно.

— Что? — в один голос ужасаются Терренс и Наталия.

— Погоди, это он сейчас серьезно ? — дрожащим голосом интересуется Наталия, широко распахнув глаза. — Он серьезно? Эдвард собрался стрелять в себя?

— Нет, Эдвард, не вздумай это делать! — громко восклицает Терренс. — Совсем что ли сдурел? Не смей! Хватит уже слушать этого больного мудака!

— Давай, Эдвард, не теряй время, — с хитрой улыбкой говорит Майкл, скрестив руки на груди. — Может, у тебя хватит смелости грохнуть самого себя, раз уж ты не смог сделать это с Терренсом и Наталией. Даю тебе еще одну попытку доказать свою смелость и силу духа. Хоть ты и сдохнешь, но сдохнешь героем . К тому же, ты не сможешь жить с мыслью, что чуть не убил этих двоих. Я вижу – ты хочешь сдохнуть от стыда. Тебе стыдно смотреть этим людям в глаза. И после такого никто уж точно не станет хорошо относиться к тебе. Все начнут злословить про тебя, проклинать, оскорблять, унижать и желать тебе смерти. Ну а чтобы не слышать всего этого, я предлагаю тебе покончить с этим дерьмом.

— Раз вы так настаивайте, то, пожалуйста, — уверенно говорит Эдвард и, неотрывно глядя на Майкла, снимает пистолет с предохранителя. — Вы мечтали увидеть, как я подыхаю. Вы это увидите .

— Нет, Эдвард, нет! — с ужасом во взгляде душераздирающе вскрикивает Наталия, приложив сложенные ладони ко рту и широко распахнув глаза. — Не слушай его! Не вздумай стрелять в себя! НЕТ! УМОЛЯЮ, НЕ ДЕЛАЙ ЭТО!

— Я всегда говорил, что никогда не доставляю вам удовольствия, выполнив какое-нибудь ваше желание, — продолжает уверенно говорить Эдвард, выглядя спокойным и как будто не боясь ни держать оружие в руках, ни умирать. — Но на этот раз я сделаю исключение . Потому что мне не придется убивать близких. А своей жизнью я легко готов пожертвовать. И я сделаю это.

— Нет, Эдвард, хватит! — взволнованно требует Терренс, начав тяжело дышать и широко распахнутыми, полными ужаса глазами, смотря на Эдварда. — Приди в себя! Не делай глупостей!

— Попрощайся со своим братиком, который пытался тебя убить, Терренс, — хитро улыбается Майкл. — Этот трусливый слабак решил сам покончить с собой. Ему не хватает смелости убить других, и он мечтает сдохнуть от стыда. Но сейчас он все равно станет убийцей . Убийцей самого себя .

— ЗАТКНИТЕСЬ! — во весь голос вопит взбешенный Терренс, слегка дрожа от напряжения. — МНЕ НАДОЕЛО СМОТРЕТЬ НА ТО, КАК ВЫ ТРАВИТЕ ЭТОГО БЕДНОГО ПАРНЯ И НИ ВО ЧТО ЕГО НЕ СТАВИТЕ! ХВАТИТ, СУКА! ОСТАВЬТЕ ЭДВАРДА В ПОКОЕ! ПРЕКРАТИТЕ ОСКОРБЛЯТЬ И УНИЖАТЬ ЕГО! ВЫ ЕГО УЖЕ ЗАДОЛБАЛИ!

— Воу-воу, ну ты и разорался! Успокойся, дорогой, дыши глубже. И смотри на то, как Эдвард совершает первое благородное дело, которое поможет многим людям почувствовать себя лучше.

— Может быть, — хитро улыбается Эдвард. — Не думайте, что я блефую. А чтобы это доказать…

Эдвард уверенно подносит пистолет к своему виску, выглядя слишком спокойным для того, чтобы выстрелить в себя, но все же испытывая сильные волнения, страх и ужас внутри и чувствуя, как часто бьется его сердце.

— НЕТ, ЭДВАРД, ПОЖАЛУЙСТА! — во весь голос вскрикивает Наталия, прикрыв рот обеими руками и не сдерживая свои слезы, что катятся по ее щекам. — НЕ СТРЕЛЯЙ! НЕТ! Я ТЕБЯ УМОЛЯЮ!

— Остановись, приятель, пожалуйста! — с жалостью во взгляде отчаянно, громко умоляет Терренс, качая головой с широко распахнутыми глазами, и продолжает говорить уже гораздо тише. — Я не хочу потерять тебя …

— Жалкий трусливый щенок, — провоцирует Майкл. — Бесполезный кусок дерьма. Ни на что не пригодный. Никто не будет страдать, если ты сдохнешь. Ты никому не нужен. Тебе нет смысла жить в этом мире. К тому же, раз тебя начала мучить совесть из-за того, что ты пытался убить своего брата, то определенно мечтаешь умереть от стыда. Так сделай это. Покончи с собой прямо сейчас. А иначе чувство стыда не даст тебе спокойно жить. Неженке проще сдохнуть, чем всю жизнь страдать от стыда за совершенные грешки. Ты точно не выдержишь этого. Чувство стыда будет преследовать тебя всю жизнь. Рано или поздно ты все равно захочешь сдохнуть.

— Не поддавайся на его провокации, Эдвард! — взволнованно умоляет Терренс. — Он делает это специально ! Не слушай этого мудака! Опусти пистолет и не делай глупостей.

— Пожалуйста, Эдвард, пожалуйста… — со слезами на полных жалости глазах отчаянно умоляет Наталия. — Не поступай так с нами…

— Смотрите и наслаждайтесь, дорогой дядюшка, — более низким голосом уверенно говорит Эдвард. — Сейчас здесь будет много крови. Как вы и любите.

Эдвард на полном серьезе хочет сделать выстрел себе в голову, готовясь умереть хотя потому, что вряд ли сможет жить с мыслью о том, что едва не убил двух близких людей. Палец мужчины собирается нажать на спусковой крючок, дабы пистолет произвел выстрел. Но пока Наталия начинает громко кричать от ужаса с широко распахнутыми глазами, горько плакать и сильно дрожать, плотно закрывая рот руками, Терренс издает громкий крик:

— НЕТ!

Терренс молнией подлетает к Эдварду, крепко сжимает его руку с пистолетом и резко опускает ее вниз, стараясь сделать это так, чтобы оружие случайно не выстрелило в него или этого парня. МакКлайф-младший не ожидал чего-то подобного и немного теряется. Но через пару мгновений он будто бы машинально оказывает сопротивление и пытается вырвать руку с оружием. Впрочем, МакКлайф-старший проявляет гораздо больше силы и насильно отводит руку младшего брата в сторону. После чего он начинает крепко удерживать ее с немного затрудненным дыханием, выглядя относительно собранным и спокойным и уверенно смотря на него, пока парень бросает на него неуверенный, полный испуга взгляд. Все это заставляет Майкла рассмеяться и медленно похлопать в ладони, слегка покачивая головой. Ну а Наталия выдыхает с облегчением, видя, как ее друг крепко удерживает ее бывшего возлюбленного за запястье руки, в которой тот держит пистолет.

— Браво, Терренс, браво! — ехидно ухмыляется Майкл. — Благородный поступок ты совершил. Не дал своему маленькому братику выстрелить в свою пустую башку. И это после того, как этот сопляк едва не прикончил тебя.

— Лучше заткните свой поганый рот, а иначе я за себя не ручаюсь, — все еще крепко удерживая удивленного Эдварда за запястье и буквально убивая Майкла своим леденящим душу взглядом, низким голосом грубо отвечает Терренс. — И если вы еще раз попытайтесь заставить Эдварда сделать что-то подобное, то клянусь, я сверну вам шею.

— Эх, вот странный ты, парень… В тебя тут чуть не выстрелил собственный братец, а ты не приходишь в бешенство и не разочаровываешься. Ты подходишь и обнимаешь его… А сейчас еще и спасаешь от попытки самоубийства… Ты же должен ненавидеть этого человека! Ненавидеть за то, что он посмел поступить с тобой так ужасно. На кой черт ты пытаешься защищать его?

— Я не собираюсь вам ничего объяснять. Но хочу, чтобы вы знали, что я не позволю вам так или иначе оскорблять и унижать моего брата и тем более провоцировать его на ужасные поступки.

— Ой-ой, тоже мне защитник нашелся! — закатывает глаза Майкл. — Прозрей, Терренс! Хватит заниматься глупостями! Вроде кажешься таким умным взрослым мужиком, но ведешь себя так, будто у тебя вообще нет мозгов. И засунь ты уже свою любовь к этому сопляку в задницу. Если после всего, что он с тобой сделал, Эдвард все еще остается для тебя близким человеком. Хватит уже беспокоиться об этом бесполезном куске дерьма и защищать его. Он не заслуживает такой любви и заботы.

— Этого не заслуживайте ВЫ! — уверенно заявляет Терренс. — А не этот человек. И если вы хотите знать, то я скажу вам одну вещь. Он никогда не будет мне безразличен. Чтобы между нами ни происходило. Я заботился, забочусь и буду заботиться об Эдварде.

— Бр-р-р, все хватит, а то меня сейчас вырвет, — сильно морщится Майкл. — Тошнит от того, как один братец переживает за другого. Как эта девчонка истошно орет и ревет каждый раз, когда ее бывший делает что-то, чтобы либо грохнуть кого-то, либо сдохнуть самому.

— А нам тошно от того, что вы незаслуженно поливайте его грязью, — уверенно заявляет Наталия, подходя поближе к Эдварду и положив руку ему на плечо. — Эдвард не заслужил ни одного оскорбления, которое он слышит от вас. И нам неприятно слышать, как вы пытайтесь унизить его. Противно знать, что вы видите в нем лишь одни недостатки.

— Я не виноват в том, что этот сопляк так подает себя. Что он не может сделать ничего хорошего и полезного и живет непонятно для чего. Кому такое бездарное чудо будет нужно? Что он может кому-то дать? Да ничего ! Бесполезный кусок дерьма! Жалкое трусливое и слабохарактерное существо, которое вообще не должно было рождаться на этот свет.

— Этот человек нужен нам! — с гордо поднятой головой заявляет Терренс.

— Твоя жизнь была бы намного лучше, если твои мамаша с папашей не позволили ему родиться.

— А наша жизнь была бы лучше, если бы вы никогда не рождались, — низким, грубым голосом говорит Эдвард и резко направляет пистолет на Майкла, крепко держа его обеими руками. — Хотя я с удовольствием исправлю эту ужасную ошибку.

— Ой, не смеши меня, мальчик, — ехидно смеется Майкл. — Ты выглядишь ужасно глупо, держа пушечку в руках и пытаясь казаться устрашающим с таким смазливой детской рожей.

— Вы думайте, я с вами в игрушечки играю? Нет уж, уважаемый, я не блефую и сейчас с большим удовольствием выстрелю вам в вашу старую башку!

— Хватит играть в героя, щеночек. Лучше иди к своей мамочке под крылышко и оставайся рядом с ней. Можешь даже попросить у нее бутылочку с детской смесью или соску. Тебе еще рано покидать гнездышко, малыш. Оставайся там.

— Нисколько не сомневаюсь, что если бы отец был жив, он бы сейчас с радостью сделал то же самое, что хочу сделать и я. Он больше всех пострадал от ваших грязных рук и ваших сообщников. И теперь я хочу сделать то, чего он не сделал при жизни. Я сделаю это ради него. Ради моей семьи.

— Успокойся, ты не заставишь его гордиться тобой.

— Зато он был бы счастлив знать, что вы горите где-нибудь в аду, — грубо говорит Терренс.

— Пф! — ухмыляется Майкл и скрещивает руки на груди. — Ваш отец мертв ! Он сейчас наблюдает за вами где-то на небесах и с нетерпением ждет встречи со своими сыновьями. До момента воссоединения осталось совсем немного.

Майкл задирает голову с широкой улыбкой на лице.

— Потерпи, Джейми! Твои сыновья уже идут к тебе! Скоро ты воссоединишься с этими уродами.

— Уверена, что он гордится своими сыновьями, — уверенно и гордо говорит Наталия. — Они стали настоящими мужчинами, за которых никогда никому не будет стыдно. Да, каждый из них совершал ошибки и когда-то поступал некрасиво. Однако ошибаются все. Делать ошибки полезно. На них можно учиться. Терренс и Эдвард стали лучше и умнее именно благодаря этому. Их родители безумно любят и гордятся ими. Парни выросли достойными людьми, которые могут любить, быть преданными, уважать, совершать благородные поступки и защищать тех, кого они любят.

— Не все матери или отцы гордятся своими детьми, — грубо отвечает Майкл. — Есть изгои, на которых родители вообще не обращают внимания. Не думай, что все родители обязательно будут любить своего ребенка и будут готовы отдать за него жизнь. Если тебя растили как принцессу, это еще не значит, что все росли в любви, окруженные заботой и вниманием.

— Любая мать и любой отец переживает за своего ребенка, даже если они не показывают этого. Да, есть те, кто не готов посвящать себя своим детям целиком. Но даже они в глубине души любят и желают им всего самого лучшего. К тому же… Иногда нужно прилагать хоть какие-то усилия, чтобы дать людям повод гордиться вами. А не ждать, что вас будут обожать и ставить в пример ни за что.

— Слушайте, вы что-то начинайте бесить меня, — раздраженно говорит Майкл. — Вы за эти три часа так задолбали меня, что я хочу заклеить ваши рты скотчем!

— А вы думали, мы будем сидеть и испуганно глазеть на вас, умоляя отпустить нас и не делать ничего плохого? — сухо интересуется Терренс. — Нет уж, дядюшка! Как сказал Эдвард, вы заткнете нас только тогда, когда грохнете. А до того момента мы будем говорить и без устали напоминать вам, какой вы бессовестный ублюдок, который должен ответить за все свои делишки.

— Если бы я знал, что вы станете такими говорунами, то приказал бы своим людям усадить вас на стулья, связать покрепче и заклеить скотчем ваши поганые рты.

— А чего вы ждете? — округляет глаза Наталия. — Сделайте это! Позовите своих дружков и прикажите им связать нас! Давайте, вперед! Или сами только чесать языком умейте? Вы хотите казаться устрашающим? Хотите, чтобы вас боялись, а сами ничего из себя не представляйте? Кто вы такой, чтобы все тряслись перед вами и ходили на цыпочках? Вы – мерзкая шавка, которая тявкает из-за угла и просит своих дружков делать грязную работу за вас!

— Ар-р-р, БЛЯТЬ! — рычит Майкл, закатив глаза и хлопнув себя рукой по лбу. — Как же мне надоело с вами возиться! Вы задолбали меня! ЗАДОЛБАЛИ! Почему я оттягиваю время и болтаю с вами непонятно о чем? Да я должен был прикончить вас еще тогда, когда мои люди привели сюда девчонку! Не дожидаясь, пока к вам присоединится еще и ее подружка!

— Ну да, что-то вы затянули с продлением удовольствия, — скрещивает руки на груди Наталия.

— Так все, хватит тянуть! Мое терпение лопнуло! Я не собираюсь ждать, пока эти мудаки приведут сюда Ракель! — Майкл резко срывается с места и уверенно надвигается на Эдварда, который тут же начинает идти задним ходом. — Отдал пистолет, паршивый щенок! Я сам прикончу вас! Отдай, я сказал! ОТДАЛ МНЕ ЭТОТ ГРЕБАНЫЙ ПИСТОЛЕТ!

Спустя пару мгновений Майкл мертвой хваткой вцепляется в пистолет в руках Эдварда и пытается отобрать его. Однако парень начинает сопротивляться и пытается оттолкнуть своего дядю подальше от себя, нанося ему больные удары коленями и локтями в самые уязвимые места, дабы выиграть немного времени. После нескольких секунд такой борьбы Майкл резко отталкивает Эдварда так, что тот едва не падает, и пытается наброситься на него с кулаками, даже если понимает, что в силу возраста может значительно проигрывать более юному парню. Но откуда ни возьмись раздается чей-то громкий, полный злости голос, принадлежащий мужчине, уверенно зашедший в кабинет Майкла с гордо приподнятой головой:

— Сначала со мной разберись, ублюдок. А уже потом ты тронешь моих детей! Только я сомневаюсь, что тебе удастся грохнуть меня. Потому что на этот раз ты за мной не угонишься.

Терренс, Наталия, Майкл и Эдвард резко оборачиваются и словно зачарованные смотрят на незваного гостя. Только если девушка понятия не имеет, кто этот черноволосый мужчина с серыми глазами, и просто смотрит на него, то остальные цепенеют от ужаса, уставив широко распахнутые ошарашенные глаза на того человека. Терренс и Эдвард мгновенно узнают человека, который так похож на них самих, и теряют дар речи. Пока старший из братьев качает головой, то младший плотно прикрывает рот рукой и негромко ахает. Ну а Майкл резко зеленеет не то от ужаса, не то от злости, когда видит этого человека, уставивший на него свой полный ненависти и презрения взгляд. Они выглядят довольно похожими. Но только если у мистера МакКлайфа черты лица очень грубые и отталкивающие, и он выглядит сморщенным и наполовину седым, то у незваного гостя они намного мягче и приятнее, а сам мужчина выглядит гораздо моложе и к своим годам не оброс ни одним белым волоском.

Пара секунд в воздухе царит гробовая тишина. Но затем резко побледневшие Терренс и Эдвард все же находят в себе силы прерывать ее.

— Отец?! — в один голос произносят Терренс и Эдвард.

Начавший сильно нервничать и слишком часто дышать Эдвард расслабляет руку и отпускает пистолет, который с грохотом падает на пол. Впрочем, никто этого не замечает, поскольку все шокированы появлением незваного гостя.

— Джейми?! — ужасается Майкл, широко распахнутыми глазами рассматривая того, кого он совсем не ожидал увидеть.

Джейми уверенно заходит в кабинет с гордо поднятой головой, полностью опустив руки и уставив на Майкла леденящий душу взгляд, которым можно было бы убить наповал любого, кто окажется под его прицелом.

— Что, братец, не ждал меня? — грубым низким голосом интересуется Джейми. — А я вот захотел и пришел! Пришел к себе домой! В которым ты так хорошо живешь!

— Я ничего не понимаю… — неуверенно произносит Наталия, будучи растерянной и не понимая, почему все пришли в такой глубокий шок после появления этого мужчины. — Что происходит? Парни, неужели это и правда ваш отец? Почему вы так занервничали?

Ответ Наталия получает где-то через секунды две-три. Именно Эдвард находит в себе силы ответить на него, хотя его голос очень сильно дрожит, а он сам кое-как шевелит губами, пока его ошарашенные глаза уставлены на Джейми.

— Д-да… — тихо произносит Эдвард. — Это он … Это мой отец…

— Но как? — недоумевает Наталия, переведя взгляд на Эдварда. — Как? Он же мертв ! Ты это говорил! Твой дядя это говорил! Как?

— Понятия не имею… Но это отец… Мой отец…

— Значит, он не умер? — удивляется Терренс. — Отец выжил после того, как дядя попытался убить его?

— Получается, так… Так что можешь познакомиться, это наш отец Джейми МакКлайф. Тот, которого ты всю жизнь считал ужасным человеком.

— Черт, этого не может быть, — со злостью во взгляде говорит Майкл, рассматривая Джейми с головы до ног и качая головой. — НЕ МОЖЕТ!

— Как видишь, может! — уверенно заявляет Джейми.

— КАК, БЛЯТЬ? ТЫ ЖЕ СДОХ ! СДОХ НА МОИХ ГЛАЗАХ! Я САМ ЭТО ВИДЕЛ!

— Сдох! Но восстал из мертвых! Чтобы начистить тебе морду и заставить заплатить за все, что ты со мной сделал!

— ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ЭТИ МУДАКИ НЕ МОГЛИ ТАК ОБЛАЖАТЬСЯ! НЕ МОГЛИ ПОДВЕСТИ МЕНЯ!

— Но как? — едва шевелит губами Терренс. — Как так получилось? Мы же думали, что… Что ты мертв ! Дядя сам сказал об этом!

— Мне рассказать полную версию того, что произошло со мной и этим ублюдком? — интересуется Джейми и подходит поближе к Майклу, от которого не отрывает своего презренного взгляда. — Или он уже рассказал вам большую часть?

— Разрази меня гром… — дрожащим голосом произносит Эдвард. — Это невозможно! Невозможно !

— В некоторых случаях даже « мертвые » способны ожить и явиться к тем, кто испортил им всю жизнь.

— Ты как прошел в дом, Джейми? — грубо интересуется Майкл. — ОТВЕЧАЙ, СУКА!

— Очень легко! — с невинной улыбкой разводит руками Джейми. — На своих ногах. Которые пока что, слава богу, здоровые. Я думал, что это будет трудно, но нет. Это оказалось намного легче, чем я предполагал.

— ТВОЮ МАТЬ! — ревет Майкл и бросает взгляд на раскрытую дверь. — УБЛЮДКИ, ПОЧЕМУ НИКТО НЕ СООБЩИЛ МНЕ, ЧТО ЭТОТ КУСОК ДЕРЬМА ПОЯВИЛСЯ В МОЕМ ДОМЕ? Я ЗА ЧТО ВАМ ДЕНЬГИ ПЛАЧУ, УРОДЫ? ДУМАЙТЕ, ЕСЛИ Я ТАК ЩЕДР С ВАМИ, ТО ВЫ ИМЕЙТЕ ПРАВО ТРАТИТЬ БАБКИ И НИХУЯ НЕ ДЕЛАТЬ? ПОЧЕМУ МНЕ НИКТО НЕ ОТВЕЧАЕТ? СУКИ! ВСЕХ ВЫГОНЮ ОТСЮДА!

— А ты думал, эти твари так сильно любят тебя? — Джейми презренно ухмыляется. — Думал, что отвалив им кучу бабла, они будут всецело преданы тебе и припираться к Его Величеству по первому требованию?

— ПРОВАЛИВАЙ ИЗ МОЕГО ДОМА! — Майкл резко указывает на раскрытую дверь. — ТЫ НЕ ИМЕЛ НИКАКОГО ПРАВА ПРИХОДИТЬ СЮДА И ВЕСТИ СЕБЯ ТАК, БУДТО ЯВЛЯЕШЬСЯ ХОЗЯИНОМ! ПРОВАЛИВАЙ, Я СКАЗАЛ!

— Пф! — Джейми подходит к Майклу еще на два шага ближе, с еще большей злобой посмотрев на него. — А ты уверен, что это твой дом, Майкл? Он никогда не принадлежал тебе! И я имею право приходить сюда в любое время!

— Только попробуй дотронуться до чего-нибудь, сволочь. — Майкл указывает на Джейми пальцем, с презренным оскалом уставившись на него. — Раздавлю, как горошину! ПОНЯЛ МЕНЯ, СУКА?

— Еще раз повторяю, это НЕ ТВОЙ дом! Ты наглым образом отобрал его у меня, заставив поверить, что отдашь мне МОЕ законное место в компании отца. Но ты не сдержал своего обещания, заплатив лишь часть суммы и отказавшись отдавать мое место в кресле управляющего.

— Не делай вид, что я украл у тебя этот дом. Тебе напомнить, как ты сам отдал мне ключи и документы на него? Все было законно ! У тебя нет НИКАКИХ прав на этот дом!

— Да что ты! Если я захочу, то могу легко оспорить продажу и потребовать вернуть мне этот дом через суд.

— Еще раз повторяю, поганый кусок дерьма, этот дом МОЙ! — грубо заявляет Майкл, постукивая пальцем по поверхности стола. — Ты сам продал его мне! Я имею полное право взять тебя за шиворот и выставить за дверь!

— Нет, Майкл, это Я выставлю тебя за дверь! Ты отдашь мне ВСЕ, что так нагло украл у меня! Будешь до конца своей никчемной жизни скитаться по улицам и считать каждый цент. Ты, сука, только этого и заслуживаешь!

— Блять, ну ты и живучая падла! СКОЛЬКО У ТЕБЯ ЖИЗНЕЙ, РАЗ ТЫ СМОГ ВЫЖИТЬ ТОГДА, КОГДА ЭТО БЫЛО НЕВОЗМОЖНО?

— Ну да, здесь ты крупно просчитался. — Джейми скрещивает руки на груди, слегка прищурив глаза. — Надо было внимательнее следить за тем, куда ты выбрасываешь мой « труп ». И по башке надо лупить гораздо сильнее.

— Эти балбесы ОТВЕТЯТ мне за это! — грубо бросает Майкл. — Я заставляю их объяснить, что ВСЕ ЭТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ЗНАЧИТ! ПОЧЕМУ ОНИ НЕ ВЫПОЛНИЛИ МОЙ ПРИКАЗ!

— Ну я уже не виноват в том, что они такие безмозглые и думали лишь о МОИХ деньгах, которые ты хотел им отвалить.

— Это МОИ деньги! Компанией управляю Я, и она приносит доход МНЕ! А ты никак не связен с ней и не имеешь права говорить, что эти деньги твои!

— Они БЫЛИ МОИМИ! Пока ты не отобрал у меня все! Давай, сволочь, расскажи нам всем, как ты отобрал у меня все деньги, компанию с домом… Да еще и испортил мою личную жизнь! Причем дважды! Разрушил ОБА моих брака!

— Хочешь, чтобы твои детишки услышали об этом? — Майкл хмыкает и указывает пальцем на Терренса и Эдварда. — Так эти два придурка уже и так знают все. Знают, что их папаша отправил младшего сыночка к нашей матери, ударил Ребекку, забрал этого сыночка и куда-то с ним свалил, бросив своего старшего на произвол судьбы. Знают, как тебе было наплевать и на первого ребенка, о котором ты вспомнил лишь спустя много лет. И на второго, который никогда не был нужен.

— Да, а знают ли они, как мне и их матери пришлось тяжело жить? — грубо интересуется Джейми. — Знают ли, как ужасно мы жили из-за того, что ты лишил меня работы и обманом заполучил мой дом? Как нам пришлось пользоваться добротой двух замечательных людей! Как мы все время экономили на себе! Недоедали! Не покупали себе нужное! Все ради того, чтобы прокормить сначала одного ребенка, а потом двоих? Знают ли мои дети, что мне и их матери пришлось отдать нашего младшего сына его бабушке потому, что мы не могли ухаживать за двумя сыновьями сразу? Знают ли, что мы начали медленно сходить с ума, становиться агрессивными и мечтать выбраться из всего дерьма, в котором мы жили?

— Не строй из себя жертву, Джейми. И не надо сваливать все на бедную жизнь с женой и двумя детьми.

— Не надо снимать с себя ответственность за все, что произошло в моей жизни. Если бы ты, падла, не подложил мне свинью, то сейчас бы я жил в достатке и был окружен любимыми людьми.

— Однако я уж точно не виноват в том, что ты ударил Ребекку, забрал Эдварда и пропал неизвестно куда, оставив эту женщину и Терренса одних. Испугался оставаться с ними и сбежал, как нашкодничавший котяра.

— Я не собираюсь отчитываться перед тобой и объяснять, куда пропал и почему, — грубо отвечает Джейми. — Буду объяснять все это лишь тем, кто должен знать правду.

— Да я и так все знаю. Я знаю все, что с тобой происходило. Знаю, как после побега от своей жены и старшего сына ты познакомился с Изабеллой Торн, очень богатой и состоятельной женщиной. Заставил ее полюбить себя и женился на ней ради ее миллионов. Обзавелся еще двумя сыночками… И напрочь забыл про того сыночка, которого забрал с собой.

— Да знаю я, что от тебя не скроешься! — грубо бросает Джейми. — Хоть буду жить на Луне или отправлюсь куда-нибудь в Арктику или тайгу, ты все равно найдешь меня и там.

— Много лет ты жил себе спокойно с Изабеллой. Тратил ее денежки, работал в ее фирме, сделал ее матерью двух детей… Успел стать многодетным папашей… — Майкл скрещивает руки на груди и тихо усмехается. — Настрогал аж четверых сыновей! Уж что, но плодиться как кошка ты неплохо научился! Может быть, только не повезло в том, что у тебя нет дочки. Маленькой принцессы , как бы сказали сентиментальные мамочки.

— Для меня никогда не был важен пол ребенка. Главное, чтобы все мои дети были здоровы.

— Да, только не все твои детишки такие идеальные. Отличие между твоими сыновьями заключается в том, что старшие сыновья от первого брака – безмозглые, надоедливые мудаки, а младшенькие от второго – очень умные и послушные детки.

— Не смей оскорблять моих детей! — грубо требует Джейми. — Ты ненавидишь моих старших сыновей только потому, что они похожи на меня и фигурируют в моем завещании. Хотя в нем фигурируют и мои младшие, хотя к ним ты относишься нормально.

— Я люблю Уилла и Джера хотя бы за то, что они никогда не вмешивались в мои дела и всегда относились ко мне с уважением. Живут себе спокойно с Изабеллой, учатся, работают и занимаются своими делами. А что касается Эдварда и Терренса, то мне не за что их любить. Эти ублюдки только и умеют что грубить, оскорблять и проявлять полное неуважение к старшим. Думал, что хотя бы твой самый старший окажется более умным и вежливым. Но нет – Ребекка ничему не научила Терренса. Он такое же невоспитанное быдло, как и Эдвард, которым вообще никто не занимался.

— Прекрати оскорблять моих старших сыновей! Они будут в тысячу раз лучше тебя и никогда не сделают того, на что пойдешь ты.

— Пф, ты что ли ангел? — презренно ухмыляется Майкл. — Типа любишь своих сыночков и готов сделать для них все, лишь бы они чувствовали себя счастливыми?

— Ради своих детей я пойду на все . Разорву в клочи любого, кто посмеет хоть пальцем тронуть их или оскорбить.

— Что-то ты забыл об этом, когда забрал Эдварда с собой и женился на Изабелле. Тебя всегда волновали лишь Джереми с Уильямом, а Эдварда для тебя будто не существовало. Да, я понимаю, что этот мальчишка уже был достаточно взрослым, когда родились его братья, но факт – есть факт. Он никогда не получал отцовской любви и все время слышал, как собственный папаша посылал его куда подальше.

— Я всегда любил его, Майкл! — грубо говорит Джейми. — Я люблю всех своих детей одинаково! Только тебе никогда не понять этого, потому что ты не знаешь, что такое любовь.

— Верить твоим словам про любовь к детям так же бесполезно, как и ждать, что Эдвард повзрослеет, выкинет из головы все дурацкие мысли и станет взрослым, смелым и уверенным в себе мужиком.

— Ты лишь хочешь думать, что я никогда не любил Эдварда. Хочешь заставить его думать так же.

— Ну раз ты так любишь его, то какого хера обращался с ним так ужасно, что он начал считать себя твоей обузой? — сухо интересуется Майкл. — Что он тебе не нужен! Что тебя не волнует никто, кроме детей от Изабеллы и твоего самого старшего сыночка Терренса!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь!

— Прекрати уже строить из себя святого! Знаешь, что все в курсе твоих грешков, но пытаешься сделать вид, что не понимаешь, о чем идет речь.

— Тебя это не касается, поганое животное!

— Однако это правда , — неуверенно говорит Эдвард.

Все удивленные взгляды тут же падают на Эдварда.

— Что? — широко распахивает глаза Джейми. — Что это значит?

— Дядя говорит правду, — спокойно говорит Эдвард. — Я действительно чувствую себя обузой. Лишним в твоей жизни.

— Но почему? Почему ты так думаешь?

— Пф, а он как будто не знает! — с закатанными глазами и скрещенными на груди руками буркает Майкл.

— Ты сам заставил меня так думать, — напоминает Эдвард. — Благодаря своему отношению ко мне. Ты никогда не уделял мне внимание, когда я в этом нуждался.

— Послушай, Эдвард, я… — пытается взять слово Джейми.

— Я всегда знал, что ты любишь Джереми и Уильяма больше. А я никогда не был тебе нужен.

— Что? — широко распахивает глаза Джейми. — Нет! Нет, это неправда! Клянусь!

— Я этого никогда не чувствовал. Такое впечатление, что меня не существовало. Как будто я ходил где-то словно призрак.

— Я никогда не любил кого-то из своих сыновей больше других. Моя любовь ко всем одинаково сильная.

— Да, но почему-то тебя любят лишь двое из четырех сыновей, — сухо говорит Майкл. — А что касается других, то один думал, что ты не любишь его. Из-за чего он свалил из дома и сменил не только имя, но и внешность. Ну а второй ненавидит тебя из-за того, что произошло между тобой и его матерью и наотрез отказывался говорить с тобой.

— Знаю! Но я пытался найти повод встретиться со своим старшим сыном и объясниться с ним. Хотя он наотрез отказывался встречаться со мной, так как ненавидел меня из-за мысли, что я якобы издевался над его матерью.

— Подожди, то есть, ты хочешь сказать, что это правда? — неуверенно интересуется Терренс. — Ты действительно никогда не избивал мою маму?

— Я никогда не посмею сотворить такое с женщиной, которого люблю всем сердцем, — уверенно заявляет Джейми. — Да, не отрицаю, я ударил твою маму, когда тебе только исполнилось три года. Это произошло на твоих глазах. Но вряд ли ты это помнишь.

— Я помню .

— Помнишь? Но как?

— Я всегда знал о том конфликте. Помню, как вы с мамой кричали друг на друга. Помню твою пощечину, помню ее слезы… Помню, как ты складывал вещи в чемодан, пока мама умоляла тебя остаться и обещала все простить…

— Боже… — качает головой Джейми. — Но как? Ты же был совсем маленьким! Как ты мог это запомнить?

— Запомнил же, — пожимает плечами Терренс. — Так что мне не нужно еще раз напоминать, что ты ударил мою маму.

— К сожалению. — Джейми на секунду отводит взгляд в сторону и затем снова смотрит на Терренса с еще большей жалостью. — Но это был единичный случай. Я больше никогда не позволю себе вновь ударить и тем более избить Ребекку.

— Но почему ты ударил ее? Что она тебе сделала?

— Я не думал, что все до такого дойдет. — с жалостью во взгляде смотря на Терренса, отвечает Джейми. — Мы с твоей матерью едва концы с концами сводили. Мы были на взводе… Могли не разговаривать неделями или кричать друг на друга целыми днями… Мы жили в квартире моего старого друга, а денег у нас катастрофически не хватало. Все уходило на необходимые вещи, стоящие очень дорого. Хорошо, что мой друг сам оплачивал воду, электричество и газ. Пока я пытался добыть хоть какие-то деньги, твоя мама сидела сначала с тобой, а потом уже и с Эдвардом. Мой друг помогал нам, но этого было недостаточно. Хотя мы не смели попросить у него больше, ибо он и так слишком много для нас сделал. Наши нервы были настолько сильно расшатаны, что при всей любви друг к другу мы уже просто не могли выносить друг друга.

— Мама говорила, что вы никогда не были богатыми и всегда жили в трудных условиях.

— Это правда. Я был настолько беден, что нам с Ребеккой пришлось просить у моего друга в долг, чтобы официально зарегистрировать брак. — Джейми на пару секунд замолкает. — Мы жили нормально. Даже после твоего рождения. Но начали выходить из себя после рождения твоего брата. Между нами часто стали возникать конфликты… Твоя мать настолько устала от домашних забот, что она была на грани нервного срыва и мечтала куда-нибудь сбежать от детских криков, подгузников, детских смесей и игрушек. Ну а я делал все, чтобы выжить и прокормить своих жену и детей, вкалывая на работе за гроши и потом приходя домой полностью измотанный с мечтой о тишине и покое.

Джейми снова замолкает на пару секунд, чтобы нервно сглотнуть.

— Ну и я тоже начал подходить к своей грани. А в один роковой день все накипевшее в душе привело к очень серьезной ссоре. Мы с Ребеккой буквально с цепи сорвались и не стеснялись в выражениях. Все зашло настолько далеко, что я в итоге не выдержал и всего этого и… Ударил твою маму. О чем очень сильно пожалел сразу же после того, как ты начал кричать и плакать, находясь в кроватке. Я испугался. Думал, что со мной опасно находиться. Полагал, что твоей матери будет лучше, если я уйду от нее. Поэтому несмотря на все ее слезы и мольбы, я собрал все свои вещи, ушел из дома, забрал у матери Эдварда, который тогда был с ней, и исчез. Тогда мне казалось, что это было лучшим решением. Но сейчас я уверен, что поступил как трус. Мерзавец, предавший жену и старшего ребенка.

Терренс чувствует, как у него начинает сжиматься сердце от мысли, что его родители жили в таких ужасных условиях и в итоге не выдержали эту проверку. А услышав, как его отец однажды поступил с Ребеккой, ему становится жаль этого человека.

— Это, конечно, все замечательно , — фыркнув со скрещенными на груди руками, грубо говорит Майкл. — Но все звучит так, будто ты оправдаешься перед своим сыночком за свою ошибку молодости. С надеждой, что он проникнется к тебе симпатией и начнет жалеть.

— А я не собираюсь перед кем-то оправдываться, — уверенно отвечает Джейми. — Я всего лишь честно ответил на вопрос своего сына.

— Но я очень сомневаюсь, что он так просто простит тебя, — усмехается Майкл. — Никто не становится хорошеньким в одно мгновение после многолетней веры в то, что человек ужасный и подлый.

— Только не в твоем случае, ублюдок! Тебя никто не простит, даже лет десять-двадцать спустя. Даже когда ты наконец-то откинешь копыта!

— Сейчас речь не обо мне, а тебе, мой дорогой братец. Не забывай, что Терренс всю жизнь считал тебя тираном, который избивал его любимую мамочку.

— Я уже сказал, что никогда не избивал Ребекку. Понятия не имею, с чего он решил, что я был тираном, но этого никогда не происходило, когда мы жили вместе.

— Этот парень ведь помнит , как ты ударил его мать. Думаю, он уже тогда сделал вывод и понял, что от тебя лучше держаться подальше.

— Да, а что же вы, дядюшка Майки, молчите о том, почему я так думал? — сухо интересуется Терренс, скрестив руки на груди. — Может быть, вы расскажете, как вы настроили меня против него? Думаю, отцу будет интересно узнать, кто виноват в том, что я бегал от него с мыслью, что он – мерзкий тиран.