— Да, а может быть, это ВЫ у него отобрали все что можно? — грубо интересуется Эдвард. — Отец бы мог быть очень богатым человеком и нажить еще большее состояние, чем ему оставили дедушка с бабушкой! Но вы забрали у него ВСЕ и оставили ему лишь его одежду! Причем сделали вы это еще тогда, когда я жил с ним. Я хорошо помню, как незадолго до моего ухода из дома из его с мачехой дома начали пропадать деньги и ценные вещи. Неужели вы припирались туда и нагло крали у него все?

— Я ничего не крал, дорогой мой. Твой папаша сам все отдавал. Думал, что отдав мне свои побрякушки, он отвяжется от меня. Стоило ему только пригрозить, как он тут же поджал лапки с хвостиком и начал отдавать все, что у него есть. — Майкл замолкает на секунду и переводит взгляд на свои наручные часы, которые он ненароком демонстрирует всем в кабинете. — Кстати, эти часики когда-то принадлежали братцу. Его вторая жена подарила их на одну из годовщин свадьбы. Очень дорогие. Швейцарские. Обожаю их и ношу уже много лет.

— Удивительно, что мачеха ничего не знала о ваших делишках или, по крайней мере, не сделала ничего, даже если отец рассказывал ей обо всем. Раз она так любила его и была готова сделать все ради него, то почему же эта женщина не посадила ваш и вашу шайку за решетку и не добилась того, чтобы вы вернули все, что украли у этого человека? Какого хрена она не посадила такого эгоистичного, мерзкого и жадного ублюдка, как вы?

— Прекрати дерзить мне! — со злостью во взгляде бросает Майкл. — Еще слишком сопливый, чтобы спорить со старшими. Будет своя семья – вот и будешь командовать ими! А пока что советую тебе заткнуть свой грязный рот и раскрывать его только по делу. Или вообще никогда не открывай его. Ты – никто. Ты – мелкий поганый безмозглый щенок, который сгодится только на мясо.

— Эдвард – не щенок! — все еще стоя рядом с Наталией, грубо заявляет Терренс. — Не смейте называть его так! Прекратите уже унижать этого человека! Довольно!

— Однако это правда , Терренс. Твой дружок – абсолютно бесполезный кусок дерьма. Мелкий сопляк, которому надо лежать в кроватке с соской во рту и моргать глазами. Ну или сосать мамкину грудь и пить молоко. А вместе этого наш маленький Эдди прется разбираться со взрослыми дядями и пытается хоть кому-то доказать свою полезность. Хочет верить, что он уже давно не мелкий щенок или котенок.

— Да будет вам известно, что маленькие щенки со временем превращаются во взрослых собак, — с гордо поднятой головой говорит Наталия. — Которые порвут любого, кто ворвется на их территорию и сделает что-то плохое хозяину. Вы сильно заблуждайтесь, считая Эдварда маленьким слабым мальчиком. На самом деле он намного сильнее, чем вы думайте. Силен духом и телом.

— О, вау! — восклицает Майкл и хлопает в ладони. — Какие громкие слова, Наталия Эмили Рочестер! Как усердно ты пытаешься защитить этого сопляка и хочешь, чтобы он начал считать себя сильным и уверенным в себе. Только этого никогда не будет. Этот мальчик слишком труслив и не уверен в себе. Хотя он никогда не признает это и будет продолжать строить из себя героя и всячески привлекать к себе внимания, чтобы такие люди, как ты, восхваляли его.

— И я буду восхвалять его. Мотивировать на свершение подвигов, которые помогут ему стать еще лучше и доказать, что он никогда даже не думал желать кому-то зла. Вселять в него веру, что он по-настоящему сильный и уверенный в себе взрослый мужчина, который ничего не боится, когда дело касается близких ему людей.

— Ох, как же смешно все это звучит… — качает головой Майкл и с тихой ухмылкой переводит взгляд на Наталию. — Открой глаза, девочка, и посмотри на мир трезво! А не так, как его видят влюбленные люди. Ты так говоришь, потому что все еще любишь моего маленького племяшку, который ни на что не годен и никогда не был желанным и любимым ребенком своих родителей, прекрасным заботливым братом и шикарным любовником. Уж не знаю, было ли у вас что-то в то время, когда вы встречались. Но я не сомневаюсь, что и в любовных и сексуальных делах он также бездарен.

— Что бы вы ни сказали про Эдварда, я не поверю ни одном вашему лживому слову, — уверенно заявляет Наталия. — Я намного лучше знаю, какой этот мужчина на самом деле, и каковы его достоинства и недостатки. Знаю, на что он способен и на что готов ради своих близких. О человеке можно многое сказать по его поступкам. Если он защищает тех, кого любит и старается сделать все возможное, чтобы вытащить их из какой-то беды, все скажут, что этот человек действительно хороший.

— Ар-р-р… — закатив глаза, раздраженно рычит Майкл. — Все, хватит философией заниматься! Терпеть не могу все эти дурацкие рассуждения о жизни, о людях и обо всем на свете!

— Знайте, а она, между прочим, права ! — уверенно отмечает Терренс. — Чтобы добиться своих целей, необязательно убивать, грабить и унижать. Не нужно быть жестоким и эгоистичным человеком и идти по трупам. Можно получить желаемое, даже оставаясь добрым и порядочным человеком.

— О, черт возьми! — раздраженно произносит Майкл, проводя рукой по своему лицу, и переводит свой хмурый взгляд на Эдварда. — Ну что Эдвард, теперь ты! Выдай нам что-нибудь типа умное! Или у тебя наконец-то появилось немного мозгов, и ты не станешь заниматься этой херней?

— А что для вас не херня? — интересуется Эдвард. — Мстить людям за то, что вы сами виноваты во всех бедах? Никогда не признавать своей вины в своих ошибках? Сваливать вину на других? Винить дедушку с бабушкой вы не можете, потому что они уже давно погибли, а до некоторого времени был еще и отец, которого вы сделали своим врагом. А избавившись от него, вы сделали врагами нас с Терренсом? Ракель с Наталией! Тех, кто УЖ ТОЧНО не виновен в том, что ваша жизнь не сложилась.

— Не переживай, дорогой, я уже давно потерял надежду на то, что ты когда-нибудь станешь лучше. Станешь хоть в чем-то полезным для меня. Выкинешь из своей тупой башки все эти чертовы мысли о любви, дружбе и сентиментализме. Станешь более жестким, властным и уверенным в себе. Тебе никогда не стать таковым. А если ты и будешь пытаться, то это все равно будет притворство.

— А разве вы думали, что я хочу стать таким же, как вы? — Эдвард с презрением во взгляде осматривает Майкла с головы до ног и громко хмыкает. — Пф! Да ни за что! Да я лучше уж умру, чем пойду на это! Застрелю себя или позволю кому-то выстрелить в меня!

— А ты так умрешь, дорогой мой, — с хитрой улыбкой отвечает Майкл и окидывает взглядом Эдварда, Терренса и Наталию. — Вы все умрете уже сегодня: ты, Эдвард, Терренс, Наталия, и ваша любимая Ракель. Как только эту красотку привезут сюда, то я начну веселиться и устрою праздник себе и своим людям, которые с нетерпением ждут « мяса »… Р-р-р…

— Неужели вы собирайтесь убить нас? — широко распахнув испуганные глаза, дрожащим голосом интересуется Наталия.

— Пф, а ты думала, что я буду устраивать для вас чаепитие и развлеку разговорами и шутками? — злостно смеется Майкл. — Нет уж, дорогие мои! Вы все сдохните уже сегодня. Подохните, как тараканы – от яда, который люди распыляют по квартире или дому. Пришло ваше время!

Тут-то Эдвард, Терренс и Наталия окончательно понимают, что Майкл специально собрал их всех у себя, чтобы по-тихому избавиться от них. И говоря откровенно, никто из них не знает, что делать: сдаваться и позволить этому типу и его дружкам убить их, либо бороться до последнего момента.

— Нет… — немного тяжело дыша, качая головой и стараясь сдерживать слезы, шепотом произносит Наталия. — Нет… Только не это… Я не хочу умирать… Не хочу!

— Все будет хорошо, Наталия, — уверенно отвечает Эдвард и мягко кладет руку на плечо Наталии. — Пока мы с Терренсом здесь и живы, с тобой ничего не случится. Никто не посмеет тронуть тебя даже пальцем. Мы здесь и будем делать все, чтобы ты вернулась домой.

— А если что-то случится с вами? — Наталия окидывает испуганным взглядом Эдварда и Терренса. — Я не хочу потерять вас обоих! И Ракель! Все это не может закончиться таким образом! Не может!

— Мы не умрем, Наталия! — уверенно заявляет Терренс и кладет руку на другое плечо Наталии. — Раз уж мы попали в беду, то должны бороться до самого конца и не сдаваться. И верить в свое спасение. Мы должны любыми способами выбраться отсюда и покончить с этим подонком.

— Да! До тех пор, пока к нашим головам не приставят пистолет? Пока этот больной козел не грохнет вас обоих и не отдаст меня на растерзание своим дружкам, которые только и ждут момента, когда смогут потрахаться со мной!

— Даже не думай об этом! — уверенно отвечает Эдвард. — Ни один из этих отморозков не посмеет ничего тебе сделать. И обещаю, мы с Терренсом сами не сдадимся. Мы знаем, что если нам придет конец, то это будет конец для тебя и Ракель.

— По крайней мере, пока что Ракель на свободе, — задумчиво отмечает Терренс. — Я почему-то уверен, что еще не все потеряно. У нас есть шанс спастись.

— Да, но как? — расставляет руки в стороны Эдвард. — Как мы можем рассчитывать на Ракель? Она ведь не знает, что здесь происходит! Не знает, в какой западне мы оказались!

— Нет, Эдвард, эта девчонка точно что-то знала , — уверенно предполагает Терренс. — Я уверен, она не бросит нас. Ракель уже давно предчувствовала беду и как будто знала, что здесь будет происходить. Возможно именно поэтому она и не хотела, чтобы я ехал сюда.

— Даже если Ракель и знает, что она может сделать? — разводит руками Наталия.

— Не знаю… Но что-то подсказывает мне, что спасение будет. Надо лишь тянуть время. Как минимум часа два-три. Путь от сюда до моего дома и обратно займет много времени. Так что мы еще можем что-то придумать.

— Да… А мне что-то подсказывает, что нам всем придет конец в самое ближайшее время. И Ракель ничего не сможет сделать. Даже если она что-то предчувствовала, у нее не хватит времени обратиться в полицию и привести их сюда. К тому же, вы реально думайте, что ей поверят просто потому, что ею овладела тревога? Нет, парни, не надейтесь!

— Не знаю, почему, но я верю Терренсу, — уверенно заявляет Эдвард, слегка прищурившись и переведя взгляд на Наталию, которая тихо шмыгает носом. — Мне кажется, нам действительно нужно переждать какое-то время. Может быть, чуть позже случится что-то, что спасет нас…

— И неужели вы действительно готовы действовать сообща? — удивляется Наталия и скрещивает руки на груди, с подозрением смотря то на Терренса, то на Эдварда. — Если честно, я удивлена видеть вас вместе после того, что произошло в прошлый раз. Да еще и нормально ладящими!

— Ох, нашла время вспомнить! — бросает Терренс. — Сейчас нужно думать о том, как спастись от кошмара под названием Майкл.

— Неужели вы приехали сюда вместе? Или по отдельности?

— Вместе, — подтверждает Эдвард. — Но сейчас это не важно. Наша главная цель – поскорее свалить из этого дома и отвести тебя к Ракель, чтобы она знала, что с тобой все хорошо. Она все это время очень сильно переживала за тебя.

— Но почему мы просто не можем уйти?

— Мы…

Копаясь в своих вещах на столе и что-то проверяя в своем дорогом смартфоне, Майкл решает вмешаться в беседу Терренса, Наталии и Эдварда.

— Кстати, ребятки… — громко говорит Майкл и задирает голову к верху, будто бы испытывая гордость. — Забыл сказать вам, что мой дом очень хорошо охраняется. Также я дал своим людям указание всех впускать, но никого не выпускать. В самом доме тоже полно охраны, которую вы можете не увидеть с первого раза. Я усилил ее, когда сюда привезли эту белокурую красавицу. Чтобы она не вздумала сбежать. Так что вам некуда идти. Вы трое уже в ловушке, а Ракель Кэмерон попадает в нее уже в ближайшее время.

— Странно… — развернувшись лицом к Майклу, задумчиво произносит Терренс. — А я думал, что в вашем доме на каждом углу находится ваш сообщник. Ведь ваше тело должно охранять не меньше пяти-шести человек. Вдруг какая-нибудь скотина захочет напасть на вас? А тут ваши телохранители прикрыли бы и наваляли ему.

Терренс разводит руками, слегка округленными глазами смотря на Майкла.

— Но я что вижу? Рядом с воротами стоят всего лишь пара охранника с одной извилиной на двоих! Никаких тебе десятков охранников! Всего лишь два безмозглых барана, которые умеют здорово вывести из себя!

— Ничего, дорогой мой, когда у меня будет ВСЕ принадлежащее моей семье, я обязательно подумаю над тем, чтобы выбрать самых верных и достойных людей в мои личные телохранители. Уверен, что любой бы принял за честь охранять мое тело от опасностей.

— Можете предложить это Эрику, вашему главному жополизу, — сухо бросает Эдвард. — Или же вашей любимой неподражаемой Кэтрин. Эта девчонка запросто врежет любому мудаку, который посмеет приблизиться к вам.

— Ага! — соглашается Терренс. — Эта девчонка слишком борзая и полна сарказма. Неудивительно, что она решила работать на такого мерзкого ублюдка, как вы.

— И да, вы бы что ли поучили Кэтрин лучше грубить, издеваться и хамить. А то бедная девочка так безнадежно пытается уколоть меня и думает, что ее слова заденут меня. Так хочет показать своему шефу, что она полностью на его стороне и работает вашим замом, пока вы где-то шляйтесь и неторопливо готовьтесь выйти ко мне.

— А я, между прочим, глубоко уважаю Кэтрин и доверяю ей все свои секреты, — уверенно отвечает Майкл. — Эта девушка всецело предана мне и готова делать ради меня что угодно . А когда люди преданы мне, это доставляет мне огромное удовольствие.

— А вы и выбирайте себе сообщников, которые готовы плясать перед вами на задних лапках, целовать вам ноги и выполнять все ваши грязные делишки, — грубо говорит Наталия. — Таких же мерзопакостных ублюдков, с которыми вам так хорошо удается ладить. С которыми, правда, вы объединены лишь двумя вещами: желанием вредить людям и целью получить как можно больше денег.

— Дорогие мои… — тихо смеется Майкл и слегка оттягивает рукава своего пиджака. — Если кто-нибудь хоть еще раз так или иначе оскорбить мою служанок или помощников, то клянусь, вы пожалейте об этом. Пока вы находитесь в МОЕМ доме, то настоятельно рекомендую вам проявлять уважение ко мне и моим людям.

— Лично я не могу подобрать другого слова, чтобы обозвать то стадо баранов, которая работает на вас и выполняет ваши грязные делишки, — сухо отвечает Эдвард. — За что мы должны уважать этих тварей? Они не сделали нам ничего хорошего для того, чтобы мы зауважали ХОТЬ кого-то!

— Закрыл бы свой рот, паршивец! — уставляет на Эдварда свой холодный взгляд Майкл, буквально будучи готовым просверлить дырку в его голове. — Надоело уже слушать тебя!

— Я же сказал вам, вы заткнете меня только тогда, когда убьете. А до этого я буду говорить все, что думаю о вас и тех ублюдках, которыми вы себя окружили.

— Еще одно слово, маленький паразит, и ты пожалеешь, что на свет родился, — со злостью во взгляде цедит сквозь зубы Майкл. — ЗАКОПАЮ В ЗЕМЛЮ ЗАЖИВО!

— Только попробуйте! — одновременно говорят Наталия и Терренс, встав по обе стороны от Эдварда, загораживая его собой и смотря на Майкла презренным взглядом.

— Вы и пальцем не тронете этого человека, — уверенно заявляет Наталия.

— Только посмейте причинить ему вред, — со злостью во взгляде низким голосом говорит Терренс. — А иначе вы будете трупом.

— Ой-ой, полегче, ребята, полегче! — слегка приоткрывает рот Майкл и с наигранным стоном хватается за сердце. — Меня ж сердечный приступ хватит! Из-за двойной атаки.

— Было бы неплохо , — грубо бросает Эдвард. — Избавились бы от проблемы под названием Майкл!

— Продолжай мечтать, щенок! Тебе ничего не удастся сделать.

— А мы еще посмотрим, ублюдок. — Эдвард уставляет на Майкла еще более презренный холодный взгляд. — Это не конец игры. Рано или поздно вам придется ответить за все свои делишки.

— Ну все, маленький паршивец, ты уже задолбал меня, — сквозь зубы цедит Майкл. — ИДИ СЮДА, СЕЙЧАС Я С ТОБОЙ РАСПРАВЛЮСЬ!

Майкл резко подлетает к Эдварду, со всей силы залупляет ему пощечину, пару секунд борется с ним в рукопашной и затем отталкивает так грубо, что тот едва не падает на пол. Локхарт успевает вовремя увернуться от еще одной пощечины, крепко перехватить руку дяди и практически повалить его на стол. Тот хватает какую-то книгу – первое, что попадается ему под руку, и пытается со всей силы ударить своего племянника по голове, но ему удается увернуться. Да еще и Терренс приходит на помощь, резко оттолкнув мужчину от своего приятеля, схватив его за шиворот и с полными ненависти холодным взглядом залупляет ему пощечину.

Наталия уводит Эдварда в другой угол кабинета, а тот крепко приобнимает ее и прижимает к себе. Они оба с ужасом во взгляде наблюдают за тем, как Терренс вступает с Майклом в рукопашную схватку и уходит почти ото всех ударов по лицу. Мужчина пытается ударить МакКлайфа по голове, но тому удается увернуться и выбить из руки довольно тяжелую книгу, что с грохотом падает на пол. Это продолжает еще несколько секунд до того, как Терренс снова хватает Майкла за шиворот и практически валит его на стол. Тот резко выпрямляется и отшвыривает мужчину от себя. Из-за чего тот спотыкается об свою же ногу и едва не падает на пол. В следующую секунду левая рука Майкла тянется назад и достает пистолет, который он резко направляет на Терренса, медленно надвигаясь на него и буквально просверливая в его голове дырку своим презренным, холодным и полным ненависти взглядом. После чего тот, сохраняя полное хладнокровие, сразу же начинает отходить назад с приподнятыми руками.

— Нет, не надо! — с ужасом в широко распахнутых глазах вскрикивает Наталия и прикрывает рот обеими руками, пока Эдвард сильно вздрагивает и еще крепче обнимает девушку.

— Еще раз приблизишься ко мне и тронешь меня, то Ракель получит твое окровавленное тело по частям, — угрожая Терренсу пистолетом и уверенно надвигаясь на него, низким, ледяным голосом говорит Майкл. — Если она, конечно, не сдохнет к тому времени.

— Нет! — с ужасом в ошарашенных глазах вскрикивает Эдвард, довольно тяжело дыша от накатившего на него волнения. — Уберите от него пистолет! Сейчас же! Уберите, я говорю!

— Закрой свой рот, мелкий паразит! — со злостью во взгляде огрызается Майкл. — Я еще доберусь до тебя. Ты у меня за все заплатишь.

— Говорю еще раз, уберите от Терренса ЭТОТ ЧЕРТОВ ПИСТОЛЕТ! НЕМЕДЛЕННО, Я СКАЗАЛ! УБЕРИТЕ ЕГО! А ИНАЧЕ ВЫ ПОЖАЛЕЙТЕ ОБ ЭТОМ!

— Пф! — со злостью во взгляде усмехается Майкл, продолжая держать пистолет направленным в сторону Терренса. — И это мне говорит человек… Ой, простите… Бесполезный щенок, умеющий только тявкать и разбрасываться пустыми угрозами, которые он не может выполнить.

— Я не шучу, дядя! Если вы сейчас же не уберете от Терренса этот пистолет, то я за себя не отвечаю.

— Попробуй. Попробуй забрать у меня пистолет.

— В последний раз говорю вам: НЕМЕДЛЕННО УБИРАЙТЕ ЭТО ГРЕБАНОЕ ОРУЖИЕ! — сильно нервничая и чувствуя, как часто бьется его сердце, со злостью во взгляде вскрикивает Эдвард. — УБИРАЙТЕ, Я СКАЗАЛ!

— А то что? Что ты мне сделаешь? Выльешь на меня порцию сарказма на пару со своей бывшей? Или снова наговоришь кучу всего, что ты никогда не сделаешь?

Будучи больше не в силах смотреть, как Майкл угрожает Терренсу пистолетом, Эдвард подлетает к дяде и с громким рыком толкает его так сильно, что тот заваливается на рабочий стол, с которого сваливаются некоторые вещи. Впрочем, Майклу удается подняться за пару секунд, а потом он снова прицеливается пистолетом. Не в Терренса. А в Эдварда. Из-за чего Наталия громко вскрикивает, с ужасом в широко распахнутых глазах прикрывая рот обеими руками.

— А теперь слушайте сюда, безмозглые мудаки, — выдерживая презрительный взгляд то на Эдварде, то на Терренсе, отвечающие ему взаимностью, низким, грубым голосом говорит Майкл. — Если хотя бы один из вас еще раз набросится на меня с кулаками, то я не буду ждать и сам прострелю ваши головы. И ВЫ СДОХНЕТЕ МГНОВЕННО! Потом кое-кто будет плакать над вашими трупами до тех пор, пока не сдохнет от разрыва сердца.

— Только попробуйте тронуть мою маму, — шипит Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — А иначе я придушу вас собственными руками.

— Пф! — фыркает Майкл, и направляет пистолет на Терренса. — Ты уже сдохнешь к тому времени!

— Не смейте даже приближаться к миссис МакКлайф! — сквозь зубы цедит Эдвард, слишком тяжело дыша, угрожая Майклу пальцем и буквально убивая его своим леденящим душу взглядом. — Глотку перегрызу, если вы или ваши дружки что-нибудь с ней сделают.

— Ты не слышал, что я сказал? — Майкл переводит пистолет на Эдварда. — Вы оба уже будете МЕРТВЫ! Мертвы, когда я захочу покончить с этой женщиной! Ее уже ничто не спасет. Недолго ее любимые мальчики будут жить на небесах без нее.

— Вы окажете нам ОГРОМНУЮ услугу, если сами сдохните и оправитесь прямиком в ад, — грубо бросает Терренс.

— Вот-вот! — восклицает Эдвард. — Подстрелите себя прямо сейчас! Осчастливьте нас уже! И мы будем безумно благодарны вам за этот поступок.

— Не пришлось бы ломать голову над тем, как заставить вас ответить за все ваши делишки.

— И жили бы спокойной жизнью, о какой мечтаем уже долгое время.

— ЗАТКНУЛИСЬ, БЛЯТЬ, ОБА! — во весь голос вскрикивает Майкл.

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которых тяжело дышащий Майкл буквально убивают своим свирепым взглядом Эдварда и Терренса, отвечающие ему взаимностью, выглядя заметно напряженными.

— На этот раз вас уже ничто не спасет, — уверенно заявляет Майкл. — Один не сможет защитить свою бывшую, а второй – свою любимую невесту. Вам уже некуда бежать. Вы не выберетесь из этой ловушки и не сбежите от меня и моих людей, которые все равно помают вас и с удовольствием грохнут по моему приказу.

Майкл начинает угрожать пистолетом то Эдварду, то Терренсу, пока они с тяжелым дыханием сжимают руки в кулаки.

— Сначала сдохните вы оба или один из вас. А потом очередь дойдет и до девушек, которых вы так любите.

— Только попробуйте тронуть их! — грубо восклицает Терренс.

— Хочется вам этого или нет, но этим красавицам придет конец. И чем скорее здесь окажется вторая девчонка, тем скорее настанет ваш конец.

— Заткнитесь! — громко вскрикивает Эдвард. — Просто ЗАТКНИТЕСЬ!

— Советую не бесить меня, ублюдки. Потому что мне придется еще долго возиться с вами и терпеть ваши рожи. Я не хочу, чтобы вы вывели меня из себя и заставили подстрелить к чертовой матери, не дожидаясь нужного момента.

Разозленные Терренс и Эдвард практически одновременно подлетают к Майклу и пытаются наброситься на него. Один успевает дать тому пощечину, а второй – кулаком заехать в солнечное сплетение. Однако стоит Майклу прийти в себя, как он тут же направляет пистолет на парней и начинает уверенно двигаться прямо на них, заставляя их пятиться назад с приподнятыми руками.

— Несмотря на то, что вы до смерти бесите меня и заставляйте приходить в бешенство, я пока что не стану вас убивать, — сухо заявляет Майкл. — Я буду ждать, когда мои люди привезут сюда Ракель Кэмерон. Они уже выехали из дома после того, как увидели, что вы двое находитесь здесь. Теперь им удастся спокойно забрать эту чертовски привлекательную брюнеточку с собой.

— Пусть только они заявятся сюда, держа ее под руки или неся эту девушку на руках, пока она без сознания, — со злостью во взгляде низким грубым голосом угрожает Терренс, крепко сжимая руки в кулаки. — Клянусь вам, я перестану отвечать за себя и уничтожу всех этих сук. ВСЕХ ДО ЕДИНОГО. И ВАС ТОЖЕ.

— Не бесись, Терренс, сейчас ты увидишь свою невесту в последний раз. Надо подождать совсем чуть-чуть. Полтора часа туда, полтора часа сюда – и твоя красотка уже в моем кабинете.

— ТОЛЬКО ПОСМЕЙТЕ! — с глазами на выкате вскрикивает Терренс. — Я УБЬЮ ВАС ВСЕХ, СУКИ! УБЬЮ!

— Хватит орать, как пациент психбольницы. Смирись уже, что ты ничего не сможешь сделать.

— НИКОГДА!

— Вы не посмейте тронуть мою подругу! — грубо заявляет Наталия.

— И пока мы с вами ждем Ракель, я еще успею немного поговорить с вами, — с хитрой улыбкой задумчиво говорит Майкл. — У нас с вами еще очень много времени.

— Мы не желаем с вами говорить! — сухо отвечает Эдвард. — Нам неинтересно, что вы скажите или покажете! Засуньте все это в свою старую задницу! И ПРОСТО, БЛЯТЬ, ОТПУСТИТЕ НАС!

— О, нет, дорогие мои, я так не думаю. — Майкл надвигается вперед и загоняет Терренса, Эдварда и Наталию в сторону дивана, угрожая им всем пистолетом. — Мне кажется, вам будет интересно узнать вещи, о которых вы, возможно, не знали. Я с радостью отвечу на все ваши вопросы и раскрою некоторый тайны, что мы хранили очень много лет.

— Нас это, блять, не волнует! — громко восклицает Терренс. — НЕ ВОЛНУЕТ!

— Все это может очень глубоко шокировать вас и объяснить некоторые вещи, которые казались вам безумными. — Майкл тихо хихикает, бросает взгляд на диван и с хитрой ухмылкой начинает вертеть в руках пистолет. — Ах да… Присядьте на диван, отдохните немного. А то нам придется ждать придется довольно долго. Я же не собираюсь заставлять вас стоять на ногах все эти три часа.

Наталия, стоящая между Терренсом и Эдвардом, переглядывается с обоими, а те обмениваются с ней и друг другом взволнованными переглядками.

— ЖИВО, Я СКАЗАЛ! — во весь голос вопит Майкл, угрожая Наталии, Эдварду и Терренсу пистолетом. — СЕЛИ НА ДИВАН!

Немного поколебавшись, Эдвард, Наталия и Терренс медленно присаживаются на диван, к которому их подтолкнул Майкл. Ни один из них не отрывает своего взгляда от человека, угрожающий им пистолетом. Если в глазах парней читаются презрение и ненависть, то в широко распахнутых глазах девушки можно увидеть настоящий ужас, а она сама едва сдерживает слезы. Сидящие по обе руки от нее Терренс и Эдвард прекрасно видят, как Наталия сильно трясется и напрягает каждую мышцу своего тела. Надеясь хоть как-то успокоить ее, Терренс кладет руку на плечо девушки и мягко гладит его, попытавшись через силу улыбнуться ей, а Эдвард берет блондинку за руку и крепко сжимает ее, иногда поглаживая ее по спине и прижимая к себе.

И вскоре Наталия чуточку успокаивается. Поддержка Эдварда и Терренса помогает ей поверить, что Ракель действительно не бросит ее и парней в беде и придумает что-то, чтобы спасти их. А в какой-то момент блондинка проводит рукой по шее, на которой у нее висит цепочка с буквой « N » – ее талисман, внушающий веру в лучшее и скрытый под ее рубашкой, застегнутой на все пуговицы. Хоть парни не видят ее любимое украшение, которое будто бы защищает ее от плохого, оба отмечают, что она держится за шею, но оправдывают это тем, будто ей просто тяжело дышать.

***

Тем временем Ракель и Дарвин направляются в дом Майкла. Взволнованная девушка нервно дрыгает ногой, слишком часто дышит и постоянно оттягивает рукава своей черной кожаной куртки, чувствуя, как ее трясет от сильного волнения, а сердце вот-вот готово выпрыгнуть из груди.

— Черт, я не могу так больше! — откинувшись на спинку пассажирского кресла в машине Дарвина, резко выдыхает Ракель. — У меня очень нехорошее предчувствие! Не могу перестать думать, что Майкл убьет их гораздо раньше, чем мы доберемся до его дома.

— Послушай, Ракель, я прекрасно понимаю твои чувства, но прошу тебя, успокойся, — мягко отвечает Дарвин, внимательно следя за дорогой и крепко держа руль. — Майкл не убьет ни одного из них до тех пор, пока его люди не привезут тебя в его дом. По моим расчетам Терренс и Эдвард уже должны были приехать туда, а Майкл послал своих дружков за тобой.

— Думаешь, у нас еще есть время?

— Эти типам нужно минимум три часа, чтобы проделать путь туда и обратно.

— Ох… — Ракель начинает слегка оттягивать воротник свой рубашки, чуть позже обхватив рукой горло. — Я знаю , что там происходит что-то ужасное. Что может быть очень опасно для ребят. Меня до сих пор не покидает это чувство.

— Ты слишком напряжена, подруга. — Дарвин бросает короткий взгляд на Ракель, стараясь сохранять спокойствие. — Я все понимаю, но если ты позволишь этим чувствам овладеть тобою, то можешь сделать то, что может если не разрушить все, то подпортить что-то.

— Я стараюсь. Но стоит мне подумать, что Майкл вот-вот покончит с этими людьми, как меня начинает трясти. Я ничего не могу с собой поделать. А осознание того, что я никак не могу им помочь и вынуждена рассчитывать на других людей, только больше убивает меня.

— Неужели ты не доверяешь мне и мистеру Джонсону?

— Конечно, доверяю. Просто боюсь, что что-то может пойти не так.

— Все будет хорошо, Ракель, я обещаю, — уверенно отвечает Дарвин. — Мы с мистером Джонсоном слишком долго готовились к этой операции и очень хорошо все продумали. Полицейские, которые едут с нами, прекрасно проинформированы и справятся со своей задачей. Каждый знает, что ему делать, и не станет заниматься тем, о чем мы не договаривались.

— А если нет?

— Прошу тебя, не теряй надежду. Мы поймаем этого негодяя и его дружков и спасем твоих близких.

— В доме Майкла много охранников. Чтобы попасть к нему, нужно избавиться от них.

— Не беспокойся, об этом мы уже давно подумали и не позволим всем полицейским сразу зайти в дом. Наша главная задача – незаметно провести Джейми в его собственный дом. А потом кто-то из полицейских по сигналу Джейми зайдет в дом и арестует Майкла и его дружков. Избавится от любого оружия, которое у него может быть, конфискует все имущество и опечатает дом.

— Это будет непросто , — тяжело вздыхает Ракель, скрещивает руки на груди и склоняет голову. — При виде полиции Майкл запросто может начать угрожать оружием Джейми, Терренсу, Эдварду или Наталии. Возьмет любого в заложники и будет угрожать убить.

— Мы знаем. Но даже в этом случае мы найдем выход и спасем ребят.

— Представляю себе, что они сейчас чувствуют, зная, что они не могут уйти из дома и оказались в ловушке этого гада. — Ракель опять вздыхает и переводит взгляд на дорогу. — Уж я-то знаю , что все это такое. Знаю, что чувствуешь, когда к твоей голове приставляют пистолет и пытаются убить.

— Правда? — округляет глаза Дарвин. — Тебе разве приходилось такое переживать?

— Уже два раза. Мне пришлось ехать на встречу с людьми, которые угрожали мне и моим близким людям. В первый раз я пошла на это ради спасения своей тети, которую похитила женщина, мечтавшая отомстить за то, что произошло с ее отцом. А во второй раз мне пришлось поехать на встречу уже ради самой себя. Ради того, чтобы покончить с той историей, в которой я оказалась по его вине.

— Ого! Не знал этого…

— В первый раз мне повезло, что со мной тогда поехала полиция и не позволила той женщине что-нибудь со мной сделать. — Ракель нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы рук. — А во второй раз я чудом избежала гибели, потому что Терренс сам привел полицию.

— Эй, а ты сейчас говоришь не про мужика по имени Саймон?

— Да, про него. По его вине я потеряла своих родителей, когда была совсем маленькой. Много лет никто в моей семье не знал, что произошло, но Саймон сам рассказал обо всем.

— А что произошло с твоими родителями?

— Погибли в автокатастрофе. Саймон перерезал тормоза в машине отца. Папа не смог затормозить и справиться с управлением и в итоге на полной скорости врезался в огромный грузовик. Они с мамой получили много серьезных травм, и никто не мог помочь им. Поэтому они и погибли. Не знаю, почему полиция сразу не выяснила, что авария произошла вследствие неисправности тормозов и свалила всю вину на родителей. Но мы верили этому очень много лет.

— Да, кажется, я что-то слышал про этот случай, — задумчиво говорит Дарвин. — Этот Саймон провернул очень много грязных делишек.

— Это правда. Сначала он только лишь едва не разрушил мою карьеру модели, заплатив какому-то человеку, который писал про меня лживые статьи. А потом уже принялся мстить мне всерьез: несколько раз угрожал моей семье и друзьям и в итоге сделал так, что почти все отвернулись от меня, мол, я больная на голову. Тогда дедушка и тетя были единственными, кто остался на моей стороне.

— А Терренс?

— Мы с Терренсом в то время были на грани расставания. Были слишком заняты своей работой и забыли друг о друге. Нас тогда связывала лишь страсть. Речи о каких-то глубоких чувствах не было. А Саймон подбавил масла в огонь и сумел настроить моего жениха против меня. Конечно, со временем все наладилось, но мне до сих пор неприятно вспоминать тот случай.

— Ты оценила то, что он пришел тебе на помощь и привел с собой полицию?

— Высоко оценила. Не знаю, что со мной было бы, если бы этот мужчина не оказался там. Сама бы я ни за что не справилась с тем больным человеком, сошедший с ума от любви к моей маме, которую она в свое время отвергла. И предпочла моего отца.

— Говорят, он упал с крыши пятиэтажного здания, получил серьезные увечья и сейчас прикован к инвалидному креслу.

— Это правда. Я не присутствовала на судебном заседании – мои интересы представляли мои адвокаты. Но они сообщили мне, что Саймону дали очень большой срок за все его дела. Он еще нескоро выйдет на свободу. А может, вообще не выдержит и погибнет. Не знаю. Но самое главное, что эта история, которую я до сих пор вспоминаю с содроганием, навсегда закончена.

— Во многом благодаря твоему жениху.

— Да… — Ракель тяжело вздыхает. — И я до конца своих дней буду обязана Терренсу за то, что он спас мне жизнь. Вряд ли бы я сейчас была жива и готовилась бы сама привести полицию в дом его дяди, чтобы спасти его.

— Ты хочешь таким образом отблагодарить Терренса?

— Не совсем. Я иду на этот шаг не только потому, что обязана ему жизнью и хочу отблагодарить его за свое спасение. Я делаю это ради моей любви к нему. К человеку, без которой теперь не представляю свою жизнь. Ради крепкой дружбы с лучшей подругой, которой я тоже многим обязана. Эта девушка сделала для меня столько всего, что мне и жизни не хватит, чтобы отплатить ей за все. И я делаю это ради спасения всех членов семьи МакКлайф. Я – практически часть этой семьи и успела крепко к ним привязаться. А когда дело касается близких мне людей, я не могу сидеть, сложа руки. — Ракель бросает грустный взгляд в окно. — А Наталия для меня почти как сестра. Я знаю, что она поддержит меня в любой ситуации и никогда не предала бы. Однажды я совершила глупость, когда поверила Саймону, заявившему, что она якобы работала на него. Но после того случая я совсем перестала сомневаться в своей подруге и знаю, какая она на самом деле чудесная.

— Отчасти это звучит как попытка искупить свою вину перед ними за прошлые проступки.

— В какой-то степени – да. Но все же мною руководит любовь . Любовь к близким. Я должна сделать все, чтобы спасти их. — Ракель тяжело вздыхает и заправляет прядь волос за ухо. — Возможно, Терренс и Эдвард уже начали догадываться, что я что-то знала. Может быть, они с Наталией сейчас ждут спасения… Надеются на мою помощь… Умоляют меня найти способ спасти их. Они думают, что я сейчас нахожусь дома и не знаю, что за мной вот-вот должны приехать. И страшно боятся за меня…

— Может быть, и так. И я уверен, что они будут безумно благодарны тебе за помощь.

— Я просто делаю то, что должна. — Ракель локтем опирается о дверцу машины и запускает пальцы в свои волосы. — Многим раньше казалось, что я будто бы волновалась только за свою карьеру. Кто-то думал, что я завела с ним роман под давлением семьи, которая беспокоилась, что у меня даже парня не было. К сожалению, тогда никто не объяснил мне, что нужно заботиться о своем мужчине и не забывать о нем. В свое время я сделала эту ошибку и едва не потеряла его. Но теперь я смогу доказать, что готова пойти на все ради близких мне людей.

– Все будет хорошо, Ракель, — уверенно отвечает Дарвин. — Обещаю, мы сделаем все возможное, чтобы спасти их. Ты сделала все, что от тебя требовалось. А сейчас тебе нужно лишь верить и ждать, пока полиция сделает свое дело. Просто верь в нас и жди, когда твои близкие появятся на пороге дома.

— Если бы полиция не отговорила меня, я бы точно пошла в тот дом и осталась с ними до конца.

— Нет, ты даже близко не появишься у того дома до того, как Майкла увезут в участок. Это решено.

— К сожалению, у меня нет выбора.

— Уверен, что когда Майкл увидит перед собой своего живого брата, то у него просто челюсть отвиснет, и он забудет о том, что хотел сделать. Это собьет его с толку и спутает все карты.

— Надеюсь… — Ракель откидывается на спинку кресла и, тихо выдыхая, прикрывает глаза. — Ох, хоть бы Майкл не поубивал их… Пусть того времени, что у нас есть, окажется достаточно для того, чтобы добраться до дома Майкла и спасти МакКлайфов и мою подругу…

— Мы уже почти приехали, — уверенно сообщает Дарвин и смотрит в зеркало заднего вида, видя, что за ним едет обычная машина и несколько полицейских машин. — Мистер Джонсон едет за нами вместе с Джейми, а полицейские следуют за ними. Мой напарник держит связь с нашим информатором, который докладывает ему о ситуации.

Ракель ничего не говорит и тяжело вздыхает, продолжая быть ужасно взволнованной и мысленно молиться о том, чтобы с Терренсом, Наталией и Эдвардом не случилось ничего плохого, и чтобы полиция, Джейми и она успели приехать к дому Майкла и спасти всех троих.