— Ну хорошо-хорошо, милый мой, — приподнимает руки перед собой Кэтрин. — Я сделаю вид, что верю, что ты действительно такой святой и невинный и не завидуешь своим богатым родственникам.

— Я пришел сюда не бороться за свои деньги, — сухо заявляет Эдвард. — Мне нужно кое-что другое, что важно для меня и играет в моей жизни крайне важную роль. И я собираюсь сегодня же покончить с этой гребаной историей раз и навсегда.

— Да… — с легкой улыбкой кивает Кэтрин. — Догадываюсь, что… А точнее, кто именно тебе нужен… Твоя бывшая девушка.

— Умная девочка. А теперь будь добра, прикажи этим отморозкам немедленно привести сюда эту девушку. Чтобы я забрал ее отсюда и увез подальше от этого обезьянника, в котором бедняжка была вынуждена провести четыре дня.

— Прости, Эдвард, но приказы здесь раздает твой дядюшка. А он пока что не приказывал освобождать эту белокурую красавицу, из-за которой все мужчины здесь буквально посходили с ума.

— О, кстати… — Эдвард осматривается вокруг, сцепив свои пальцы и согнув руки в локтях. — Что-то мой дядюшка до сих пор не появился… Обычно он « радует » меня своим появлением после того, как мы с тобой обменяемся несколькими репликами. А сейчас старый хрыч решил прятаться дольше.

— Что, мальчик, не терпится увидеть своего любимого дядюшку и представить ему своего друга? — хитро улыбается Кэтрин.

— Мне не терпится либо грохнуть его, либо отправить туда, где ему самое место.

— Не беспокойся, Эдвард, сейчас Майкл подойдет. Он всегда слышит, когда ты приходишь сюда и начинаешь выпендриваться.

— А может, ты окажешь услугу и проводишь нас с Терренсом к нему? — предлагает Эдвард, с фальшивой улыбкой скрестив руки на груди. — Или он не хочет показываться, потому что запачкал свой костюмчик и находится в глубокой депрессии? Появится только тогда, когда прихвостни утешат его?

— Если он испортит один костюм, то всегда может купить или пошить на заказ новый, — уверенно отвечает Кэтрин. — Он знает отличные магазины, где продаются лучшие костюмы, и прекрасных портних, которые в кратчайшие сроки сошьют великолепный костюм.

— На те деньги, что принадлежат не ему! — грубо бросает Эдвард.

— Твой отец мертв , дорогой мой. А раз так, значит, все это уже давно ему не принадлежит.

— Зато это принадлежит МНЕ! Мне и моим братьям! Мы – его сыновья и имеем право на то, что этот ублюдок украл у отца!

— Я прекрасно понимаю, что ты рвешь и мечешь из-за того, что все это богатство никогда не будет твоим. Но пора бы тебе уже смириться с этим, перестать пытаться обокрасть свою дядюшку и стать его другом.

— Никогда! — громко и резко отрезает Эдвард. — Никогда я не буду другом этому мудаку, который испортил жизни всех членов моей семьи и еще целой куче невинных людей. После всего, что он натворил, я всегда буду ненавидеть эту тварь и с удовольствием плюну ему в рожу.

— Не завидуй, мальчик, — хитро улыбается Кэтрин. — Никто не виноват в том, что твоя жизнь не удалась, и к двадцати пяти годам у тебя не появилось ни денег, ни дома, ни работы, ни машины. Надо было хорошо учиться в школе, а не шляться с друзьями по улицам, курить, пить алкоголь и устраивать пакости.

— Пф, было бы чему завидовать! — усмехнувшись без эмоций на лице, грубо бросает Эдвард. — Я не завидую этому человеку. Мне жаль его. Жаль, что он вырос таким испорченным ублюдком/ Для него важны лишь две вещи: много похвалы и огромные деньги.

И тут раздается знакомый голос мужчины, который гордой походкой медленно заходит в гостиную на больных ногах:

— Даже не знаю, верить ли тебе, дорогой племянник…

Эдвард мгновенно начинает ужасно нервничать и, сжимая руки в кулаки и сдерживая свою агрессию, которую он испытывает к нему, резко разворачивается к Майклу. Пока Кэтрин забирает кое-какие вещи с дивана и спешит удалиться, ничего не сказав своему боссу.

— Может быть, моя любимая Кэтрин абсолютно права, и ты жутко завидуешь, что я так успешен, — с ехидной улыбкой добавляет Майкл, держа руки согнутыми в локтях. — И опять же… Никто не виноват в том, что ты всю жизнь был бездомным нищебродом.

От одного лишь противного скрипучего голоса своего дяди Эдварда бросает в дрожь. В то же время его буквально распирает от злости и желания со всей силы врезать Майклу по лицу и хорошенько побить его. Однако мужчине быстро удается совладать с собой. Он спокойно выдыхает и с презренным уверенным взглядом приподнимает голову, пока тот смотрит на него с насквозь фальшивой улыбкой.

До этого момента Терренс и изучал все, что видел в гостиной. Но когда здесь появился Майкл, он медленно, но уверенно подходит поближе к Эдварду и, чуть прищуривая глаза, начинает рассматривать этого человека. Он сразу приходит в легкий ступор, потому что понимает, что Майкл так или иначе похож на его отца Джейми, которого он помнит и знает по тем фотографиям, что хранятся у него и его матери Ребекки. А встретившись лицом к лицу с Майклом, Терренс чувствует очень сильное отторжение. Этот человек заставляет его испытывать холод и желание убежать как можно дальше. Однако МакКлайф не показывает этого и продолжает с высоко поднятой головой уверенно холодным взглядом смотреть на обладателя черных волос с седыми прядями и холодных серых глаз.

Все внимание Майкла изначально сосредоточено на Эдварде. Но когда к Локхарту подходит Терренс, он переводит взгляд на него и несколько мгновений рассматривает. Он быстро понимает, кто перед ним стоит. Из-за чего еще внимательнее начинает рассматривать с ног до головы этого мужчину, который ростом намного выше его самого. У Майкла появляется мысль о том, что Терренс – полная копия своего отца Джейми примерно в том же возрасте, но при этом очень похож на Эдварда, который, как он прекрасно знает, скрывает свою настоящую внешность под париком и линзами.

Нет, Майкл ничуть не удивлен. Наоборот, он ожидал увидеть перед собой человека, который был бы очень похож на Джейми. И именно это сходство заставляет мужчину с первых же минут возненавидеть Терренса. Он посылает ему такие же презренные взгляды, какие и МакКлайф, спрятавший внезапно овладевший им страх глубоко в себе. Несколько секунд Майкл изучает Терренса с головы до ног, а потом, сцепив свои руки и согнув их в локте, медленно подходит к парню с гордо приподнятой головой.

— Батюшки, какие люди! — медленно произносит Майкл. — Подумать только… Терренс Джеймс МакКлайф! Тот, кого я так мечтал встретить, сам пришел в мой дом.

Майкл негромко смеется и затем хитро улыбается.

— Ну вот мы и встретились , дорогой мой, — уверенно говорит Майкл. — Надеюсь, мой дражайший племянник Эдвард уже рассказал тебе про меня. Ну а если нет, то позволь мне представиться: меня зовут Майкл. Я – брат его покойного папочки, о котором он наверняка тебе уже рассказал.

— Жаль, что я не могу разделить с вами радость нашей встречи, — с презрением во взгляде отвечает Терренс, скрестив руки на груди.

— Надо же… Как сильно ты похож на своего папашу. На секунду я даже подумал, что Джейми явился мне, будучи молодым парнем.

— Не имею представления о том, откуда вы знайте моего отца. Но было бы еще лучше, если бы все произошло как в фильме ужасов. Чтобы он молодым явился вам и сотворил с такое, от чего бы вы орали во весь голос. А было бы лучше, если бы он утащил вас с собой. Чтобы вы отправились прямиком в ад. Где вам самое место.

— Воу-воу, ну ты разошелся, парень! — приподнимает руки Майкл. — Полегче, Терренс, мы же только познакомились. Прояви хоть немного уважения к старшему.

— Было бы за что уважать. Не думайте, что я ничего не знаю обо всех ваших делишках. Я очень многое о вас знаю. Знаю, каких делов вы натворили руками тех людишек, которые прислуживают вам. Так что не надейтесь, что вам удастся завоевать мое доверие и заставить меня любить вас. Вы не слишком внушайте чувство спокойствия и комфорта.

— Что, даже не сделаешь вид, что рад меня видеть? — ухмыляется Майкл.

— Век бы вас не видел. Жил столько лет, не знал о вашем существовании и был очень счастлив. А стоило вам ворваться в нашу жизнь, как все перевернулось с ног на голову.

Майкл тихо хмыкает и подходит к Терренсу довольно близко, буквально пылая ненавистью к нему, но обозлившись еще больше после того, как тот начал грубить.

— Что ж, я и не сомневался в том, что ты окажешься тем еще мудаком, — грубо говорит Майкл. — Мало того, что ты – жалкая пародия своего папаши, так еще и такой же грубый и невоспитанный, как и дружок. Не сомневался, что из тебя вырастит дерьмо, которое будет везде гадить и всем вредить.

— Это вы про себя сейчас говорите? — интересуется Терренс. — Вы же везде гадите и вредите всем!

— Да… — Майкл с отвращением рассматривает Терренса с головы до ног. — Двухметровая шпала, у которой мозгов и воспитания – ноль! Боже, и чем занимались Ребекка с Джейми? Хотя я знаю! Ничем ! Ничем для того, чтобы из их деточек не выросли два грубых барана, которые только раздражают своим присутствием. И это не удивительно! У такого-то мерзкого папаши просто не могли родиться нормальные дети. А если еще и мать не будет правильно воспитывать их, то чего же ожидать?

— Эй-эй! — Терренс скрещивает руки на груди, уставив полный еще большей ненависти и злости взгляд на Майкла. — Я настоятельно советую вам не оскорблять при мне мою семью. Я не люблю, когда в моем присутствии кто-то отзывается нелестно о ком-то из членов моей семьи.

— Да что ты говоришь! — качая головой, сухо произносит Майкл. — Может, твоя мамочка высоко оценила бы твои попытки обелить ее, потому что она безумно любит тебя. Но позволь тебе напомнить, что, во-первых, ты люто ненавидишь своего отца. Так же, как твой дружок презирает тебя из-за того, что у тебя есть абсолютно все, пока у него есть лишь трусы.

— Это ложь , дядя Майкл! — уверенно возражает Эдвард. — Я никогда не презирал Терренса и не завидовал ему! Вам хочется так думать, потому что вы ненавидели своего брата. И вы считайте, что братья и сестры и друзья должны ненавидеть друг друга и быть готовым уничтожить кого-то ради своего блага.

— Если захочешь привлечь чье-то внимание и получать то, что досталось другому, то приходиться идти на что-то подобное.

— Ну извините, господин, мы с Эдвардом не виноваты в том, что вы сами себе что-то напридумывали, всю жизнь вредили своему брату и в итоге убили его из-за своей злости, — сухо говорит Терренс. — Да еще и вовлекли в это совершенно чужих людей.

— Не таких уж и чужих… — хитро улыбается Майкл.

— Неужели вам никто не говорил, что для того, чтобы получить чью-то похвалу, нужно ее заслужить? А я сомневаюсь, что за всю свою никчемную жизнь вы сделали хоть одну вещь, за которую вас следовало бы поблагодарить и похвалить.

— А теперь, дорогой мой, скажи все это моему племяшке Эдди, который уже не знает, как привлечь к себе внимания и услышать парочку хороших слов.

— Неужели вы считайте, что украв у отца все, что у него было, вы добились своего и теперь можете быть восхвалены? — удивляется Эдвард, скрестив руки на груди. — Кроме ваших мерзких дружков вас больше никто не будет возводить в ранги Богов! От меня вы точно такого не дождетесь, да и мой друг вряд ли захочет благодарить вас за то, что невинные люди были втянута в неприятности.

— А твоего мнения здесь никто не спрашивал, сопляк! — грубо бросает Майкл, резко переведя взгляд на Эдварда. — Ты как ассоциировался у меня с завернутым в пеленку ребенком с соской во рту, таким навсегда и останешься. А твои попытки доказать свою полезность столь же бесполезны, сколько и попытки научить щенка или котенка говорить как человек.

— Слушайте, может, хватит уже повторять одно и тоже? — сухо интересуется Терренс. — Вы уже реально задолбали Эдварда своими словами о том, что он похож на мелкого тявкающего щенка, от которого никакого толку.

— Но от него и правда нет никакого толку. Эдвард родился по случайности, против желания кого-либо. Потому что его мамаша с папашей были против аборта. Этот сопляк абсолютно бесполезен и бездарен. Болтается, как дерьмо в проруби!

— Считайте, что унижая и оскорбляя человека и заставив его чувствовать себя дерьмом, вы сможете почувствовать себя лучше?

— Ох, надо же! — Майкл хлопает рукой по лбу. — Похоже два мудака, которых родили такие же бесполезные и безмозглые идиоты, решили объединиться против меня. Что ж, умно, парни, очень умно!

— Лучше придержите свой язык за зубами! — низким голосом бросает Терренс, крепко сжав одну руку в кулак и угрожая Майклу пальцем. — Я никому не позволю оскорблять ни своих мать, ни своего отца! И моего приятеля тоже оставьте в покое! Он ни в чем перед вами не виноват!

— Что касается твоей безумной любви к матери, то я ничуть не удивлен. Ибо ты – маменькин сынок, который пляшет перед ней на задних лапках. А вот твоя любовь к отцу мне немного не понятна. И также я не могу понять, с чего вдруг ты начал так беспокоиться за Эдварда. За этот кусок дерьма, который бесится от того, что вокруг него все успешны, а он лишь заработал себе кучу проблем к своим двадцати пяти годам.

— Я-то хоть знаю, что такое любовь, а вам это чувство чуждо . Чужда любовь к чему-то или кому-то еще, кроме пачек долларов и самого себя.

— Любовь – глупое чувство, которое затмевает разум человека.

— Я благодарен своей матери за то, что она научила меня этому. Научила оставаться добрым и порядочным человеком, несмотря ни на что.

— Ну порядочным тебя вряд ли можно назвать. И психически здоровым – тоже. Ведь все знают о том, что у тебя, как и у твоего папаши, не все в порядке с головой.

— А это уже не ваше дело, сэр! — сухо бросает Терренс.

— Не смогла твоя любимая мамочка избавить тебя от этих проблем. И вот когда тебя кто-то сильно бесит, ты забываешь о своей доброте и начинаешь мутузить любого и орать как истеричка. Никакая мамкина любовь не помогла тебе избавиться от того, чем тебя « наградил » твой психованный папаша. И что явно досталось твоему братцу, которого ты наверняка уже давно разыскиваешь. Который сколько бы ни говорил, что всегда ведет себя сдержанно и спокойно, все же может быть гораздо более опасным психом, чем ты.

— Не завидуйте тому, что вам не досталось никакой любви в детстве, и вы никогда не чувствовали ее и в итоге стали мерзким и гадким ублюдком. Не завидуйте, что моя мама дала мне очень многое и сделала все, чтобы воспитать меня достойным человеком.

— Тебе так кажется . На самом деле ты вырос таким же грубым и невоспитанным чмом, как и этот сопливый мудак.

— Слушайте, вы что-то уже утомили меня. Сначала два безмозглых охранника у ворот задолбали нас своими глупыми шуточками. Потом ваша служанка, которая заглядывает вам в рот, блеснула своими талантами. А теперь еще и вы решили окончательно утомить своей болтовней. Удивляюсь, что у Эдварда хватало терпения слушать все это по миллион раз в месяц. Я бы уже взорвался после двух раз.

— Поверь, Терренс, тебе и Эдварду придется еще многое выслушать от меня. Я намерен раскрыть все известные мне секреты. Которые могут тебе не понравится.

— Нет никакого желания слушать больного на голову ублюдка, который на старости лет совсем выжил из ума. Вы по молодости уже натворили кучу ошибок. Но сейчас, когда вы так близки к старческому маразму, страшно представить, чего дальше ожидать от вас. Как далеко вас занесет.

— Ар-р-р, ты начинаешь бесить меня, безмозглая дылда, — шипит взбешенный Майкл, все больше мечтая убить Терренса своими собственными руками. — Если твой язык слишком длинный, то я быстро укорочу его. Ты, блять, не у себя дома находишься! А в моем собственном доме!

— А вы уверены, что это ваш дом? Может, когда-то вы украли этот дом у отца Эдварда и теперь делайте вид, что он ваш?

— Ты напрашиваешься на неприятности, мудак. Не беси меня раньше, чем я захочу расквитаться с тобой!

— Вы сами решили связаться с нами. Я не виноват, что у вас поехала крыша.

— А ну-ка иди сюда, ублюдок!

Когда Майкл грубо хватает Терренса за шиворот одной рукой, Эдвард отталкивает дядю от своего друга и угрожает ему пальцем, громко бросив:

— Эй-эй, полегче, дядя, полегче! Я не позволю вам и оскорблять этого человека и трогать его своими грязными пальцами в моем присутствии.

— Заткни свое грязное хавало, сопливая скотина! — грубо бросает Майкл. — Тоже мне защитник нашелся! Стой в сторонке и помалкивай, собака!

— Вы заткнете меня только в одном случае – если грохнете. Так что если хотите, чтобы я заткнулся, то убейте меня и закопайте мой труп в земле. Зовите своих продажных дружков и прикажите им застрелить или зарезать меня. И тогда я уж точно навсегда заткнусь!

— Ар-р-р! — громко, раздраженно рычит Майкл, резко подходит к Эдварду и указывает на него пальцем, уставив на него взгляд, что вызывает у его племянника холод и оцепенение. — Слушай, чертов щенок, ты здесь не очень-то тявкай. Я знаю, что дурь из твоей башки невозможно выбить никакими битами. Но если у тебя нет никаких умных и полезных для меня мыслей, то лучше заткни свою пасть. А иначе мои люди так тебя изобьют, что ты сдохнешь, не приходя в сознание. Ты уже давно потратил все свои жизни! Если потеряешь последнюю, то твоим родственничкам придется скидываться на твои похороны. Если, конечно, кто-нибудь останется в живых.

— А что же вы сами не хотите это сделать? — низким голосом интересуется Эдвард, уставив на Майкла не менее холодный и презренный взгляд. — Неужели думайте, что если за вас будут убивать другие люди, то вы не будете ответственны за это? Нет, дядюшка, вы ошибайтесь ! Вы все равно будете отвечать по закону. Вам предъявят соответствующие обвинения, и вы останетесь за решеткой до тех пор, пока не сдохнете. Скоро вам будет уже шестьдесят. А если вам дадут лет двадцать, то вряд ли вы выйдете и сможете дожить до восьмидесяти. Сдохнете прямо в тюремной камере.

— Ну ты разошелся! Хватит, мальчик, остановись! Ты ничего не добьешься, притворяясь крутым и строя из себя жалкого героя, который никому не нужен.

— Как будто вы кому-то нужны с теми миллионами, которые украли у моего отца. Даже самые меркантильные и расчетливые девчонки не клевали на эти деньги. А все из-за вашего мерзкого характера и эгоизма. Были бы вы гораздо лучше, то могли бы и жениться, и завести детей.

— А-а-а-а, как же ты меня БЕСИШЬ! — громко рычит Майкл. — ТЕРПЕТЬ НЕ МОГУ, КОГДА КТО-ТО СРАВНИВАЕТ МЕНЯ С ЭТИМ УБЛЮДКОМ!

— Вы ненавидите его, а люди ненавидят вас . И вы прекрасно знайте, почему.

— Ну все, сука, сейчас я тебе НАВАЛЯЮ!

Майкл резко подлетает к Эдварду, сильно вцепляется ему в волосы и вот-вот собирается наброситься с кулаками. Однако Терренс резко отталкивает мужчину от Локхарта и оттаскивает подальше. Немного тяжело дыша, Майкл тычет пальцем в Терренса, из чьей хватки он мгновенно вырывается, и со злобой смотрит на него.

— УБЕРИ ОТ МЕНЯ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! — со злостью во взгляде вопит Майкл.

— Не смейте трогать Эдварда! — грубо требует Терренс.

— Жалкая пародия на папашу! Ненавижу тебя, мразь! НЕНАВИЖУ! ПРОСТО ЗА ТО, ЧТО ТЫ – СЫН МОЕГО ВРАГА, ИЗ-ЗА КОТОРОГО Я БЫЛ ЛИШЕН ВСЕГО, ЧТО МОГЛО ДОСТАТЬСЯ МНЕ. ТОЛЬКО МНЕ!

— Это ВЫ считайте, что мы все ваши враги, которые виноваты во всем! На самом деле во всех бедах виноват только один человек – это вы сами. Если бы вы делали хоть что-нибудь для того, чтобы заслужить похвалу, то получили бы желаемое.

— ТЫ МНЕ ЕЩЕ ПОГОВОРИ МНЕ, СУКА! Клянусь, ты сдохнешь самым первым, когда я прикажу своим людям покончить со всеми вами. А в лучшем для меня случае твой дружок отправится за тобой следом.

— А в лучшем для НАС случае было бы хорошо, если бы вы либо сдохли, либо отправились за решетку, где провели бы остаток своих дней.

— СЕЙЧАС ЖЕ ЗАТКНИСЬ, СКОТИНА!

Только Майкл пытается приподнять руку и залупить Терренсу сильную пощечину, как Эдвард, стоя за спиной у своего дяди, перехватывает ее, и со всей силы отталкивает этого человека от друга.

— ДОВОЛЬНО, ДЯДЯ! — грубо и громко бросает Эдвард. — У нас нет времени и желания выслушивать ваши гребаные речи. У нас только одно требование, ради которого мы сюда и приехали. Освободите девушку, которую ваши люди наглым образом увели у меня из-под носа. СЕЙЧАС ЖЕ, БЛЯТЬ!

— Ах да. — Майкл, немного успокоившись, с хитрой улыбкой аккуратно поправляет воротник рубашки и прическу. — Я почти что забыл про эту милую блондиночку… Забыл, что она сидит взаперти одна-одиношенька и ждет своей смерти.

— Я предупреждал вас, что если с ней что-то случится, и она будет в ужасном состоянии, когда мне удастся увидеть ее, то вам придется дорого заплатить за это, — сухо заявляет Эдвард, буквально убивая Майкла своим ледяным взглядом. — Пусть хоть один волос упадет с головы Наталии по вашей вине или вине любого из тех ублюдков, что здесь работают. И клянусь, вы – трупы!

— Что, мальчик мой, переживаешь за свою бывшую? — усмехается Майкл. — Наверное, все эти дни рвал на себе волосы от мысли, что ничего не мог сделать ради ее спасения.

— Серьезно, уважаемый, сейчас же приведите сюда эту девушку, дабы мы убедились в том, что она жива и здорова, и вы не додумались сделать с ней ничего плохого, — сухо требует Терренс.

— Возможно, мои люди немного побили бы ее, но этой девчонке повезло . — Майкл начинает гордой походкой расхаживать перед глазами буквально убивающих его своими ледяными взглядами Эдварда и Терренса. — Знайте, парни, хоть и говорят, что блондинки – глупые, безмозглые курицы, у которых в голове только лишь мысли о волосах, ногтях, косметике и одежде, мисс Рочестер является исключением из этого правила. Поначалу эта девчонка вопила во весь голос и буквально билась в конвульсиях. Однако потеряв своего защитника и оказавшись в моем доме, она смекнула, что ей никуда не деться. Практически не оказывала сопротивление, не пыталась сбежать и вела себя в целом хорошо . Хотя иногда эта белокурая красавица все же могла огрызаться и язвить и действовать всем на нервы. Лично меня она доставала уже после пары минут простого разговора.

— По-моему, это вы достали ее, — сухо бросает Эдвард. — Потому что стоит поговорить с вами несколько минут, как хочется просто удавиться или застрелиться. Ну или хотя бы начать зевать или глядеть по сторонам.

— Да, Эдвард, и как ты мог встречаться с такой девчонкой целых три месяца? Или ради ее нереальной красоты и шикарного тела ты закрыл глаза на то, какая она капризная и невоспитанная девка, которая далека от того, чтобы быть настоящей леди? Отец с матерью ничему не научили Наталию. Вот занялись бы ее воспитанием и не отвязывались бы от нее крупными суммами денег на карточке, эта красавица была бы гораздо вежливее и уважала старших.

— Будьте уверены, дядя, она прекрасно воспитана и умеет быть не только грубой, громкой и дерзкой, но еще и нежной, женственной и мягкой.

— Человек, как правило, выбирает себе кого-то под стать. Ты всегда был невоспитанным быдлом – и выбрал себе такую же лишенную всех хороших манер девчонку, которая орет громче, чем маленький ребенок. Чем мой братец, который, будучи младенцем, орал так, что все стены дрожали, когда хотел жрать или ходил в грязных подгузниках.

— Так, все! — громко отрезает Эдвард, сжав руки в кулаки и борясь с желанием что-нибудь сделать с Майклом. — Прекратите заговаривать нам зубы! Либо вы по-хорошему приводите сюда Наталию, либо я разнесу здесь все к чертовой матери и найду ее, где бы ваши ублюдки ни заперли ее.

— Только не надейся, что ты сможешь так просто забрать ее отсюда, — хитро улыбается Майкл. — Мои люди уже с нетерпением ждут момента, когда смогут поиграть с этой шикарной блондиночкой, которую я отдам им на растерзание. Особенно сильно этого ждет мой дорогой Юджин.

— Пусть только этот больной мудак подойдет к ней и посмотрит на нее – клянусь, я ему глаза выколю и оторву ему его гребаный член. Чтобы больше не было что совать во все дырки подряд.

— Ой-ой, какой наш мальчик грозный и невоспитанный: хочет оторвать член плохому дяде, — с иронией усмехается Майкл и тихонько цокает. — Нехорошо, малыш, нехорошо…

— Лучше не злите меня, дядя. Я не уйду отсюда без этой девушки, которую хочу видеть ЖИВОЙ и НЕВРЕДИМОЙ!

— А на этот раз тебе и не удастся уйти из моего дома. Так, как ты делал это каждый раз, когда приходил сюда. У меня еще есть что сказать тебе и твоему дружку. И даже твоей бывшей, которой будет интересно послушать то, что я хочу рассказать.

— У нас, блять, нет никакого желания слушать ваш бред! ЗАСУНЬТЕ СВОИ РАССКАЗЫ В СВОЮ СТАРУЮ ЗАДНИЦУ! МЫ НЕ ХОТИМ ЗНАТЬ НИЧЕГО! МЫ ХОТИМ, ЧТОБЫ ВЫ ОТПУСТИЛИ НАТАЛИЮ И РАЗ И НАВСЕГДА ОТЪЕБАЛИСЬ ОТ НАШЕЙ СЕМЬИ! ВОТ ЧТО МЫ ХОТИМ!

— Уверяю, ребята, вам будет очень интересно послушать парочку занимательных историй. То, что вам пока что еще неизвестно.

— Полагаю, ничего хорошего мы не услышим, — сухо говорит Терренс, закатив глаза и скрестив руки на груди. — Если учесть то, как « задушевно » началась наша с вами беседа. Какое « удовольствие » мы получаем от того, что разговариваем с « любимым » дядюшкой Эдварда.

— Ох, черт, Терренс, какой же ты надоедливый и нудный… — устало стонет Майкл и презрительно осматривает Терренса с головы до ног. — Удивляюсь, что твоя невеста решила выйти за тебя замуж и терпит твой омерзительный характер.

— Я думаю то же самое и про вас. Удивляюсь, что все ваши прихвостни терпят вас. Надо обладать невероятно крепкой психикой, чтобы находиться с таким мерзким человеком, как вы.

— Ну все, заткнись! Я уже понял, что язычок у тебя такой же острый, как и у этого сопляка. И это – одна из причин, почему ты все больше начинаешь раздражать меня.

— Просто освободите девушку, и вы больше никогда не увидите меня, — низким голосом сухо требует Терренс. — И я надеюсь, что после этого вы оставите нас в покое. Забирайте что угодно. Только прекратите портить нам жизнь.

— Нет, Терренс Джеймс МакКлайф, — злостно хихикая, качает головой Майкл. — Ты просто так от меня не отделаешься. Так же не отдается и этот сопливый щенок.

— Прекратите наивно думать, что мы станем выслушивать ваш бред, который вы хотите рассказать нам. Чтобы это ни было, нас это не волнует.

— А вот я так не считаю. Сейчас ты узнаешь многое из того, что тебя определенно заинтересует. Это не просьба, а приказ . Ты выслушаешь меня, независимо от своего желания, прежде чем сдохнешь и перестанешь травить мою жизнь вместе с этим щенком Эдвардом, со своей невестой Ракель, той белобрысой девчонкой Наталией и твоей матерью Ребеккой. Один мудак уже ждет вас где-то в другом мире, и вы скоро присоединитесь к нему.

— Может, хватит уже пугать нас? Вы наивно думайте, что ваши угрозы заставят нас наложить в штаны от страха?

— Блять, да заткни ты уже свое хавало! — взрывается Майкл, приложив руку ко лбу и закатив глаза. — Меня уже тошнит от одного только твоего голоса! Сначала этот сопляк Эдвард доставал меня, а теперь и ты начинаешь действовать мне на нервы!

— Ар-р-р… — Эдвард раздраженно рычит и со злостью во взгляде уставляется на Майкла. — Короче, дядя, освобождайте девушку! Мы втроем с удовольствием свалим отсюда и забудем, что вы существуйте. НЕМЕДЛЕННО! ВЫ ГЛУХОЙ ЧТО ЛИ? ИЛИ МНЕ ВАМ В УХО ЗАОРАТЬ, ЧТОБЫ ВЫ УСЛЫШАЛИ МЕНЯ?

— Хватит орать, мудак! — громко бросает Майкл и с презрением во взгляде смотрит на Эдварда. — Черт, как же я не люблю тявкающих щенков, вроде тебя, которые лишь создают вид, что они крутые и могут любому перегрызть глотку.

— А я действительно перегрызу вашу, если узнаю, что вы или кто-то еще причинил Наталии вред. Клянусь, дядя, увижу на ее теле хотя бы один синяк или одну царапинку – и вы труп ! ВЫ ПОНЯЛИ МЕНЯ?

— Смотри в штаны не наложи, трусишка! А то тебя уже всего трясет! Вот твой дружок и правда не боится меня, а ты лишь пытаешься безуспешно скрыть свой страх и факт, что чувствуешь себя беззащитным мальчиком, стоя передо мной и понимая, как тебе не хватает мамочки, которая спрятала бы тебя за своей спиной и защитила ото всего плохого. Однако это еще не точно.

— ДОВОЛЬНО! — громко, раздраженно вскрикивает Терренс. — ХВАТИТ ЗАГОВАРИВАТЬ НАМ ЗУБЫ! Или вы по-хорошему освобождайте Наталию, или мы с Эдвардом обыскиваем весь дом и находим ее, где бы она ни была. А потом увозим отсюда куда подальше и сделаем все, чтобы она больше не повстречала вас и ваших ублюдков на своем пути.

— А что, Терренс, давай прямо сейчас и пойдем? — слегка прищурившись, скрестив руки на груди и бросив взгляд на Терренса, уверенно предлагает Эдвард. — По-моему, мой дядюшка не собирается освобождать ее добровольно. Так что нам придется обыскать каждый уголок этого чертового дома!

— Начнем отсюда! Вон сколько здесь закрытых дверей! Уверен, что открыв одну из них, мы и найдем Наталию.

— Да, пошли.

Только Терренс и Эдвард сдвигаются с места, как Майкл, выставив руку ладонью к ним, громко и раздраженно вскрикивает:

— ВСЕ ЗАТКНУЛИСЬ, ОБА! СТОЯТЬ НА МЕСТЕ! Я не позволю вам обыскивать мой дом и шляться по нему как у себя дома. Девчонку вы и так увидите! Только прекратите вопить, как психованные дебилы!

— Тогда поживее! — одновременно требуют Терренс и Эдвард и скрещивают руки на груди, уставив свои презрительные взгляды на Майкла.

Придя в бешенство из-за того, что парни смотрят на него в упор, Майкл с тихим рыком закатывает глаза и со скрещенными на груди руками громко ревет:

— Эрик! Эрик! ЭРИК! ЭРИК, ГДЕ ТЕБЯ, БЛЯТЬ, НОСИТ? ТАЩИ УЖЕ СВОЙ ЗАД СЮДА! ЭРИК!

Через несколько секунд в гостиную пулей влетает запыхавшийся Эрик, не забывающий метнуть в сторону Эдварда и Терренса свой полный ненависти презренный взгляд.

— Да-да, сэр! — приторно-вежливо говорит Эрик.

— Где тебя носит? — возмущается Майкл. — Я зову тебя, зову, а ты, блять, не идешь!

— Простите, мой господин, я не сразу услышал, — виновато оправдывается Эрик. — Мне Кэтрин сказала, что вы звали меня, и я пулей прибежал сюда.

— Ладно, плевать! Будь добр, приведи девчонку в мой кабинет через пару минут. Пусть эти придурки полюбуются на нее.

— Как прикажете.

— Так же скажи Юджину, чтобы он готовился к веселью. Очень скоро я отдам ему эту красотку, и он сможет сделать с ней все что захочет. И скажи ребятам, что я вот-вот позову их, чтобы они разобрались с этими мудаками, которые уже задолбали меня, едва переступив порог дома.

— Конечно, сэр. Что-нибудь еще?

— Пока все. А сейчас иди за девчонкой и приведи ее в кабинет.

— С вашего позволения.

Перед тем, как удалиться из гостиной, Эрик проходит мимо Эдварда, которого он буквально пытается убить своим презренным, леденящим душу взглядом, и который отвечает ему тем же.

— Жив, падла! — низким голосом грубо бросает Эрик. — Ну ничего, недолго тебе осталось, ублюдок. Не сделаешь то, что должен, – я грохну тебя по башке намного сильнее так, что ты точно сдохнешь на глазах своей бывшей. И этого двухметрового шкафа. Которому будет интересно узнать, кто ты такой на самом деле.

Эдвард решает ничего не говорить, но его взгляд, полный ненависти, уставлен на Эрика, который все-таки покидает гостиную, пока Терренс слегка хмурится. Майкл же переводит свой холодный, хитрый взгляд на парней, которые, стоя рядом друг с другом, переглядываются между собой. Он поправляет рукава своего пиджака, подходит к ним, приобнимает обоих за плечи и направляется в свой кабинет. Однако парни резко убирают руку мужчины со своих плеч, а Майкл приподнимает руки и начинает идти впереди.

— Не переживайте, дорогие мои племянники, сейчас к вам приведут ту белокурую красавицу, взбудоражившую умы всех моих помощников, — спокойно говорит Майкл. — Я долго думал над тем, позволять ли вам увидеться с ней в последний раз. Но потом решил позволить. Подумал, что вы оба захотите полюбоваться на девочку. Вы же так сильно любите ее…

— И я настоятельно советую вам молиться о том, чтобы она была в порядке, — сухо отвечает Эдвард.

— Да, милый мой, вижу, как сильно ты рвал и метал после того, как понял, что произошло. Как будто она не твоя бывшая, а самая настоящая девушка.

— Может быть, она и моя бывшая девушка, но я намерен спасти ее от ваших грязных рук, — резко огрызается Эдвард. — И тем более не позволю этой волосатой горилле Уэйнрайту приблизиться к ней.

— Как же сильно меня удивляет то, как сильно изменилось твое отношение к ней, — задумчиво отвечает Майкл, уже немного успокоившись и снова став таким же сдержанным, каким и всегда. — Неужели у тебя напрочь отшибло память? Ты не помнишь, как эта девушка предала тебя? Как она бегала в одних лишь трусиках перед другим мужчиной, будучи в отношениях с тобой!

— Не сомневайтесь, как только я буду уверен в том, что с Наталией все хорошо, то вернусь к этому вопросу и заставлю вас многое объяснить. Есть ОЧЕНЬ много вопросов, на которые вам придется ответить.

— Хорошо, дорогой, так и быть, я отвечу на все вопросы. Твои и твоего дружочка. И даже многое разъясню твоей бывшей. Которая к моему удивлению не откинула копыта от сердечного приступа, увидев, как тебя долбанули башкой об стенку.

— Кстати, на той стенке, об которую меня так « любезно » швырнул этот жополиз Эрик, очень-очень много крови. Хотите я отвезу вас туда, чтобы вы полюбовались на то произведение искусства? Вы ведь так любите , когда проливается чья-то кровь! Уверен, вам очень понравится!

— Спасибо, но надеюсь, у меня еще будет шанс посмотреть на твою гибель, — ехидно усмехается Майкл. — Я не сомневаюсь, что ты сдохнешь и будешь утопать в собственной крови и задыхаться ею. Все мои враги будут дохнуть в своей крови!

— Не захлебнитесь своим ядом и не разбрызгивайте его везде, — грубо бросает Терренс. — А то я не хочу, чтобы яд попал на мою одежду, лицо или руки и начал медленно убивать меня.

— О, Эдвард… — иронично насмехается Майкл. — Твой дружок тоже умеет язвить! Да еще как!

К этому моменту Майкл, Эдвард и Терренс заходят в кабинет, в которой мужчина предлагает зайти парням, сделав соответствующий жест.

— Не беспокойтесь, дядя, мы оба сможем ответить на ваши язвительные комментарии в наш адрес, — уверенно отвечает Эдвард.

— Ну уж у тебя-то всегда на все найдется ответ, — отвечает Майкл. — Да и твой приятель за словом в карман не лезет.

— Пф, а вы думали, мы приехали сюда вести с вами задушевные беседы, говорить, какой вы хороший, и признаваться в любви к моему дядюшке? Убивший моего отца и испортивший жизни всех членов моей семьи, которые уже не знают где от вас скрыться.

— А я и не сомневался в этом, — ехидно улыбается Майкл, удобно садится на кожаный стул и складывает руки на столе перед собой. — Я никогда не сомневался в том, что вы стоите друг друга.

— А у меня нет ни малейшего сомнения в том, что вы никогда не исправитесь, — грубо говорит Терренс. — Интересно, было бы все иначе, если бы ваш брат проявил великодушие и помог вам получить хорошую работу? Может, тогда вы бы прекратили терроризировать его и прекратили войну?

— Ах, Терренс… — злостно смеется Майкл, обнажив свои зубы и откинувшись на спинку стула. — Ты такой наивный… Прямо как твой папаша, которого было развести проще простого. Или ты так же, как и Эдвард, веришь в сказки и в то, что добро всегда побеждает зло? Неужели и ты до сих пор не вырос? И продолжаешь вести себя как маленький наивный ребенок?

— Сила добра, любви и справедливости намного сильнее любого зла и ненависти. Только лишь благодаря ей этот мир все еще существует и не был поглощен тьмой.

— Ну все, началось… Черт, какие же вы оба наивные и безмозглые. Ваши родители ничему вас не научили.

— Мы не виноваты в том, вы ненавидите все связанное с добротой, и считайте, что миром правят расчет, ненависть, власть и деньги.

— Верно. Ненавижу. А еще больше я ненавижу вас и мечтаю поскорее расквитаться с вами.

— Ну а мы мечтаем расквитаться с вами. Какая взаимность!

— Нет, ну ладно этот щенок никак не вырастит и застрял в детском возрасте. Но ты-то, Терренс… Ты-то почему такой глупый? И наивный! Тебя же развести можно в два счета! Ты даже не заметишь, как тебе навешают лапшу на уши!

— Ха! — Терренс скрещивает руки на груди, удивленно смотря на Майкла. — А что вы уже думайте над тем, как меня одурачить?

— А я уже тебя одурачил. И через некоторое время ты поймешь почему! Пока что ничего не буду тебе говорить. Но потом тебе все станет ясно.

— Между прочим, я очень хорошо чувствую, когда кто-то пытается устроить заговор за моей спиной.

— Ха, чувствует он… — громко усмехается Майкл. — Тебе так кажется, дорогой мой. Если ты когда-то был актером и перевоплощался в разных людей, то это не значит, что тебе удастся распознать игру и обман.

— Вы так думайте? Ну вот глядя на вашу мерзкую рожу, я уже чувствую, что вы хотите сделать какую-нибудь пакость.

— А ты случайно не чувствуешь, что тебе скоро придет конец? Что я грохну тебя и всю твою семейку!

— Тем не менее он не врет! — уверенно заявляет Эдвард. — Я лично могу подтвердить тот факт, Терренс прекрасно чувствует, когда человек притворяется.

— Это типа намек на то, что он раскусил тебя после того, как ему стало известно о твоих делишках?

— Вам не удастся обмануть этого человека.

— Пф! — фыркает Майкл и бросает в сторону Эдварда презренный взгляд. — Просто кое-кто не умеет прятать свои страхи в себе и не умеет нормально сыграть свою роль. Ты даже в разговоре со мной не можешь скрыть испуг и нерешительность, прикрываясь язвительными фразами в мой адрес.

— Я не боюсь вас, дядя! — вполне уверенно отвечает Эдвард.

— Да? — Майкл делает руки шпилем вверх. — Что ж, ладно, я притворюсь, что поверил тебе! Однако я скажу одно, дорогой мой: актер из тебя никудышный . Такого колоссального успеха в актерской карьере, как у твоего дружка, тебе точно не видать.

— Мне уже ничего не страшно. И если мне придется бороться с вами еще жестче, то я готов к этому.

— Хорошо. Раз ты по-прежнему хочешь выглядеть нелепо в своих попытках стать героем и спасти всех, то продолжай в том же духе.

Эдвард ничего не говорит и лишь закатывает глаза со скрещенными на груди руками. А через пару секунд в дверь кабинета кто-то тихонько стучит.

— Войдите, — громко говорит Майкл.

Чуть прикрытая дверь открывается, и на пороге появляется Эрик, в прямом смысле заглядывающий Майклу в рот и усердно старающийся во всем угодить ему. Пока Терренс и Эдвард наблюдают за помощником владельца дома последнего и слушают, что он говорит, сам Браун склоняет голову со словами:

— Господин…

— Сделал то, что я просил? — сухо интересуется Майкл.

— Да, сэр, я привел сюда девчонку, — уверенно кивает Эрик. — Она здесь. Стоит за дверью.

— Отлично! Приведи ее сюда! Пусть эти двое полюбуются на эту красотку.

Эрик снова кивает, разворачивается к кому-то, кто стоит за дверью, и делает жест, как бы приглашающий кого-то зайти в кабинет. Порог двери пересекает молодой мужчина с далеко не самой привлекательной внешностью. Вместе с ним в кабинет медленным шагом также заходит милая, но сильно измученная морально и физически блондинка. Одежда блондинки немного испачкана и сильно помята, ее глаза красноватые и заплаканные, а распущенные волосы – спутанные и тусклые. Она сама никак не пытается сопротивляться и сбежать, ведет себя совершенно спокойно и просто делает то, что ей говорят.