Время почти шесть часов вечера. Эдвард и Терренс только что приехали к дому Майкла. Остановив машину недалеко от ворот, Терренс начинает осматривать дом, к которому только что подъехал, крепко вцепившись обеими руками в руль и начав нервничать гораздо больше, но стараясь не особо показывать этого.

— Ух ты, красивый дом, — слегка хмурится Терренс. — Даже лучше моего. Неужели он и правда принадлежал твоему отцу?

— По крайней мере, сам дядя так говорит, — пожимает плечами Эдвард. — Сказал, что дедушка сделал подарок на совершеннолетие и купил этот дом, чтобы отец жил здесь со своей будущей семьей.

— Красивый… Очень красивый… Кажется, что в таком доме должен жить хороший человек, который не жалеет денег на его обустройство.

— Но в этом доме живет гнилой человек, не жалеющий яда, который он разбрызгивает во все стороны, — тихонько хмыкает Эдвард, скрестив руки на груди. — И который обустраивает этот дом на отцовские деньги. Украл у него практически все и теперь делает вид, что все это принадлежит только ему.

— Неужели он всегда был таким плохим человеком?

— Сколько я его помню, он никогда не проявлял добрых чувств. Да и если бы и он скрывал свою сущность, то находиться с ним все равно было бы неприятно. От дяди Майкла всегда веет каким-то холодом, от которого по всему телу пробегают мурашки.

— А твой отец общался с ним, когда еще жил с тобой, мачехой и его детьми от второго брака?

— До поры до времени дядя не объявлялся, хотя отец часто говорил о нем в моем присутствии. И моя мачеха прекрасно знала, кто он такой. Однако когда мне было лет шестнадцать, то я увидел дядю в первый раз. Тогда этот человек сразу показался мне ужасным. Не похожим на отца, который хоть и не проявлял любовь ко мне, но все же был намного мягче. Я сразу сказал себе: « Держись от этого типа подальше! Он принесет много бед в твою жизнь! ». И к сожалению, все так и случилось…

— Значит, это случилось за год за того, как ты ушел из дома?

— Да. И то, что произошло после, мне неизвестно. Я не могу сказать, знает ли мачеха об этой ситуации с дядей и на чьей она стороне. Но раз дядя Майкл ничего не говорит про нее, значит, он вряд ли собирается трогать ее и ее детей.

— Кстати, ты вроде говорил, что твой отец много рассказывал мачехе о твоей матери и твоем брате, — слегка хмурится Терренс. — Неужели он так доверял ей и настолько полюбил ее, что рассказывал ей такие вещи?

— Ты знаешь, честно говоря, никакой любовью и не пахло, — задумчиво отвечает Эдвард. — Отец больше уважал ее, чем любил. Я не видел, чтобы он смотрел на нее влюбленным взглядом и восхищался ее внешностью, характером и чем-то вроде. Отец никогда не вел себя так, будто был влюблен в эту женщину.

— А она?

— Вот она искренне любила его и смотрела на него с восхищением. Мачеха была готова на все ради отца. Даже помогала ему получить работу в ее фирме. Его знания очень пригодились, и он здорово помогал ей. Я слышал, как она восхищалась его работой и не предъявляла никаких претензий. Да и нечего было предъявлять, ибо отец выполнял свою работу слишком хорошо. Учитывая, что он целыми днями сидел в кабинете в окружении кучи бумаг и работающего компьютера.

— Но раз твой отец никогда не любил ту женщину, то почему он женился на ней?

— Не знаю, Терренс… — мотает головой Эдвард. — Возможно, отец женился на ней из-за денег… Потому, что у него не было крыши над головой и нормальной работы. А тут он познакомился с этой обеспеченной женщиной и решил сделать все, чтобы жениться на ней.

— Неужели ему не было стыдно пользоваться чувствами твоей мачехи? Уверен, он прекрасно знал, что она любила его. Это же самый настоящий расчет!

— Кто знает, что было у него в голове. Может, отец женился из-за денег. Может, хотел забыть маму и заменить ее другой женщиной. Не знаю… Тем не менее они прекрасно жили очень много лет и даже не думали разводиться. Отец хоть и не любил мачеху, но ему все равно было комфортно с ней.

— А как они познакомились? Ты не знаешь?

— Этого я не знаю. На этот вопрос мог бы ответить сам отец. — Эдвард бросает полный грусти взгляд на свои руки. — Но, к сожалению, его с нами уже нет.

— Полагаю, он унес с собой еще много секретов, которые нам еще неизвестны.

— Думаю, дядя знает, по крайней мере, некоторые из них. И что-то подсказывает мне, что сейчас он захочет выложить их на блюдечке.

— Да уж… — устало вздыхает Терренс, проведя руками по лицу. — История твоей семьи слишком уж запутанная. Хотя и к моей у меня немало вопросов.

— Согласен, — без эмоций отвечает Эдвард. — И зная ситуацию с отношениями отца и дяди, я был уверен, что это далеко не конец.

В салоне машины на несколько секунд воцаряется тишина, после которой Эдвард на секунду переводит взгляд на свои дрожащие руки и резко выдыхает.

— Ох, ладно, хватит болтать, — спокойно говорит Эдвард. — Надо идти… Через несколько минут уже будет шесть часов.

— Да, пора… — кивает Терренс и нервно сглатывает. — Как бы сильно мне ни хотелось туда идти, я должен это сделать. Лучше решить эту чертову проблемой сейчас.

— Ты прав… И пусть все закончится хорошо… Хочу, чтобы с Наталией ничего не случилось… Чтобы мы все остались живы… Чтобы этот мудак и его шайка отвалили от нас раз и навсегда…

— Это моя мечта… — Терренс крепко вцепляется руками в руль машины, понимая, что его начинает слегка трясти. — Время пришло ! Пора сделать все, чтобы покончить с этим дерьмом.

— Тогда вперед? — Эдвард переводит вопросительный взгляд на Терренса.

— Вперед! — резко выдохнув и посмотрев на Эдварда, восклицает Терренс.

Терренс и Эдвард слабо кивают другу, как бы давая понять, что готовы встретиться с Майклом. Несмотря на то, что оба сильно нервничают, им приходиться надеть на себя маску и делать вид, что они собраны и хладнокровны. Собравшись с мыслями и заставив себя забыть обо всех страхах и сомнениях, они почти что одновременно выходят из машины. МакКлайф закрывает машину на ключ и кладет его во внутренний карман своей кожаной куртки. После чего он следует за Локхартом, идущий чуть впереди, и уверенно направляющийся к дому, который парень ненавидит всем сердцем.

Эндрю и Отто, стоящие возле ворот дома, слегка прищуриваются и скрещивают руки на груди при виде двух приближающих мужчин, которые вдалеке кажутся очень похожими. Не успевают Эдвард и Терренс подойти к воротам дома, как охранники переглядываются с широкими улыбками, немного хихикают и с помощью игры « камень – ножницы – бумага » будто бы решают, кто первым попытается уколоть Эдварда. И по итогам этой игры начать шоу должен Эндрю.

— Ай, что с моими глазами? — жмурясь и закрывая глаза рукой, паникует Эндрю. — Я ослеп ! Блять! Я ОСЛЕП! ПОМОГИТЕ! Эдди ослепил меня своим появлением!

— Здорово, ослепительный наш щеночек! — с громким смехом восклицает Отто. — Что же ты появляешься так неожиданно! Не уж-то хочешь, чтобы мы стали слепыми из-за того количества света, которое ты приносишь с собой?

— Пф, оставили бы свои плоские шуточки для кого-нибудь другого, одноклеточные амебы, — скрестив руки на груди, сухо бросает Эдвард. — Если вы думаете, что это реально смешно, то спешу вас огорчить.

— О-о-о, кажется, день начинает становиться лучше, — с загадочной улыбкой кивает Эндрю. — Теперь я знаю, без чего скучал все это время. Без тупых шуточек нашего безмозглого сопливого щеночка Эдди.

— Что, уже надоело развлекать самих себя, потому что ваших мозгов уже не хватает на новые дебильные шутки? — презренно усмехается Эдвард. — Старые плоские шутки уже надоели и не заставляют вас валяться на земле и биться в истерике?

— Ах, Эдвард… — злостно и громко смеется Отто. — Чьи шуточки совсем не смешные, так это твои. И тупые! Хотя оно неудивительно, ведь мозгов-то у тебя как у курицы!

— У меня они хотя бы есть. А вот вас Бог таким даром не наградил.

— Придумал бы какую-нибудь новую шуточку, малыш. Развеселил бы нас своей тупостью. И желанием выпендриться и доказать, что ты типа крутой.

— Или же ты умеешь только язвить и прикрывать свои страхи желанием доказать кому-то свою полезность? — усмехается Эндрю.

— Не хочу напрягать мозги ради таких мудаков, как вы, — грубо отвечает Эдвард. — Лучше применю их в чем-то более полезном и нужном, что принесет пользу мне или моим близким.

— Пф! — Отто скрещивает руки на груди. — И что такого полезного и нужного ты можешь сделать? У нас уже давно нет надежды, что ты из маленького тявкающего трусливого щеночка наконец-то превратишься во взрослого сторожевого пса. Ты как строил из себя жалкого героя, чьи подвиги никому никогда не будут нужны, так и сдохнешь таковым.

— Ты сильно недооцениваешь меня, Отто, — низким голосом говорит Эдвард. — После всего, что произошло, я уже никогда не буду прежним. Советую вам опасаться меня и бежать как можно дальше. Потому что я сейчас страшно зол. И если вы разозлите меня еще больше, то вам придется дорого за это заплатить.

— ОЙ-ОЙ, КАК СТРАШНО! — громким писклявым голосом вопит Отто. — ПОМОГИТЕ, МНЕ УГРОЖАЕТ ОДИН ТРУСЛИВЫЙ МАЛЬЧИК! ОН ХОЧЕТ УБИТЬ МЕНЯ! А-А-А-А!

— СПАСАЙСЯ КТО МОЖЕТ! — также громко кричит и размахивает руками Эндрю, на пару с Отто, пока Эдвард презренно усмехается в ответ. — А ИНАЧЕ ЭТОТ ЩЕНОК ПОКУСАЕТ ВСЕХ! БЕГИТЕ! БЕГИТЕ!

— Если так хочешь, то могу не только укусить тебя, но еще и сильно поцарапать, — уверенно заявляет Эдвард. — Только я вряд ли смогу помочь тебе, потому что у меня с собой нет аптечки, чтобы вылечить твои ранки.

Отто и Эндрю переглядываются и мгновенно заливаются истеричным, громким смехом.

— Нет, спасибо, — сквозь смех отвечает Отто. — Вдруг ты страдаешь бешенством, а я не хочу заразиться этой гадостью.

— Надо же! — презренно усмехается Эдвард и расставляет руки в бока. — А я думал, ты уже давно страдаешь от бешенства. Наравне со слабоумием. Прямо как Эндрю. Все симптомы совпадают: тупые шуточки, истерический смех, глупый пустой взгляд и неумение сложить в уме два плюс два… И вы очень часто говорите вообще не по делу. Как будто вы не понимайте, о чем идет речь.

— Ой, какая-то острая шутка! — громко смеется Отто. — Я аж порезался от того, насколько она острая.

— Ну знаешь, лично меня от ваших с Эндрю шуток меня все время тянет зевать. — Эдвард прикрывает рот рукой и демонстративно зевает. — Всегда зеваю, когда мне неинтересно слушать всякий бред.

— Ах, Эдди, похоже, ты никогда не разучишься язвить… — широко улыбается Эндрю. — У тебя на все найдется ответ.

— Слушай, приятель, а сделай мне одолжение… — Эдвард прикладывает палец к губе. — Пожалуйста, не надо так широко улыбаться. Ибо твоя рожа начинает ассоциироваться у меня с громко ржущей лошадью. А они, знаешь ли, пугают меня…

Отто и Эндрю начинают громко смеяться с широко раскрытыми ртами, схватившись за животы.

— Правильно мы все говорим, что у тебя на все найдется ответ, — качает головой Отто. — Как сказанешь что-нибудь – так начинаешь за живот хвататься и биться в истерике.

— Осторожнее, слабоумный, если будешь слишком много смеяться, то можешь сдохнуть, — с хитрой ухмылкой язвит Эдвард. — История насчитывает уже несколько случаев смерти от смеха. Ты вполне можешь вписать в нее свое имя.

— Пф, скорее у тебя случится сердечный приступ от страха, чем мы сдохнем от смеха, — ухмыляется Эндрю. — И вообще, если тебе неизвестно, то смех продлевает жизнь.

— Вау! Какую гениальную мысль ты сказанул! — Эдвард негромко хлопает в ладони. — Браво, крепыш, браво! Только разве у вас двоих есть смысл жить до ста и больше лет? Какого ваша цель в жизни?

— То же самое мы бы спросили и тебя, — отвечает Отто. — От тебя вообще никакой пользы! Ты никому ни черта не нужен и никому не полезен! Ни для кого не секрет, что ты появился на свет по чистой случайности, и никто никогда не желал твоего рождения. Ты – тот, из-за кого было разрушено многое.

— Ой-ой, хватит уже нести всякую чушь! — резко машет рукой Эдвард, сильно поморщившись. — А то у тебя изо рта страшно воняет! Чем больше твой словесный понос, тем большее отвращение я испытываю. И вообще, вы оба сами страшно воняйте. Хоть бы пошли помылись бы что ли. Поменяли свои шмотки, которые вы носите уже лет пять. Неужели ваш любимый Майкл не может разориться и купить вам что-то новое? А хотя не стоит натягивать новенькие джинсы на грязную задницу или свежую футболку – на вонючее тело. Иначе уже никто не захочет носить ваше шмотье после того, как оно уже побывало надетым на тех, у кого страшно воняют подмышки.

Пока Отто громко ухмыляется, Эндрю с задумчивым лицом чешет свой затылок, с подозрением осматривая Эдварда с головы до ног.

— Да, походу, Эрик немного переборщил, когда ударил тебя по башке… — задумчиво отвечает Эндрю. — Несешь какой-то бред… А хотя когда ты его не нес! Никто уже не принимает всерьез все что ты говоришь. Конечно, языком ты чешешь очень хорошо, но нет ничего полезного в словесном поносе, что идет из твоего рта.

— Кстати, малыш, а как твоя головка поживает? — скрещивает руки на груди Отто. — Мозги еще не все утекли? Не размазались по той стенке, об которую тебя треснул Браун?

— Как видишь, я не стал овощем и все еще живой, — уверенно заявляет Эдвард, расставив руки в стороны.

— Ой, да знаем мы, что у тебя крепкая башка. Обо что только ни тресни, все равно останется целой.

— Кстати, мы с моим приятелем наслышаны о том, как ты защищал свою бывшую подружку, — загадочно улыбается Эндрю. — А еще нам рассказали, как она со слезами на глазах бросилась к тебе, когда ты трахнулся башкой и рухнул на землю. Она орала как сумасшедшая! И горько ревела, думая, что после такого ты уже откинул копыта. М-м-м…

— Да уж, — соглашается Отто, наиграно шмыгает носом и подтирает под глазом несуществующую слезу. — Как же это трогательно! Наверное, будь я там, то точно расплакался бы.

— Надеюсь, на этот раз вы все-таки впустите меня в этот гребаный дом, — уверенно говорит Эдвард. — Потому что я намерен забрать отсюда ту девушку, которую ваши дружки насильно привезли сюда. И будьте уверены – на этот раз я уйду отсюда живым, но с ней, либо мертвым, но без нее. Она больше ни секунды не останется в окружении таких мерзких и больных ублюдков, вроде вас.

— Гораздо больше склоняюсь ко второму варианту, — задумчиво говорит Эндрю, поглаживая подбородок. — Или же девчонка сдохнет в любом случае, а вот ты… Если согласишься быть одним из нас, то дядюшка сохранит тебе жизнь.

— Хватит уже напрасно мечтать, мудилы! Если я сейчас увижу, что хоть кто-то причинил этой девушке малейший вред, то вы реально выведете меня из себя и заставите сделать все, чтобы каждый из вас пожалел об этом. Я вам обещаю, суки. Только пусть ваши дружки попробуют привести эту девушку ко мне в ужасном состоянии – клянусь, я не отвечаю за себя.

— Ах, малыш, как же смешны все твои жалкие выкрутасы и попытки выглядеть круто, — качает головой Отто, расставив руки в бока. — Тебе бы соску сосать, да в кроватке лежать посапывать. А ты в героя никак не наиграешься.

— Ну извини, что в свои двадцать пять я выгляжу намного лучше вас обоих, которым примерно столько же лет, — презренно хмыкает Эдвард, скрестив руки на груди. — Не моя вина, что мне повезло с генами, и что я слежу за собой.

— Жаль, что через гены не передаются мозги. МНОГО мозгов! Тебе бы они точно понадобились бы. Так же, как и смелость, вежливость и послушание.

Эдвард ничего не говорит и лишь передразнивает то, как говорит Отто, сильно искривив свое лицо. А в этот момент взгляд Эндрю только сейчас останавливается на Терренсе, стоящий рядом с другом с прищуренными глазами и скрещенными на груди руками.

— О, слышь, Эдди, а что за жалкий чмошник стоит рядом с тобой? — интересуется Эндрю. — Что это за двухметровый шкаф? Кого это ты привел с собой? И чего это он молчит, как рыба в воде? Не уж-то язык отсох? Или у него его отродясь не было?

— Эй, полегче! — выдерживая презренный и холодный взгляд, грубо бросает Терренс. — Следи за своим языком и не смей меня оскорблять! Я тоже могу за себя постоять и сказать вам пару ласковых.

— Ой-ой, какие мы грубые! — качая головой, неодобрительно цокает Эндрю. — Чего это ты приперся сюда вместе с этим безмозглым щенком? Наш господин Майкл ждет только этого сопляка и его дружка МакКлайфа.

— Что ж, видно, у тебя и правда только одна извилина, раз ты не догадываешься, кто я такой.

— Не имею чести знать Твое Величество.

— Слышь, чувак! — восклицает Отто, пихнув Эндрю в бок. — Да это же Терренс МакКлайф! Тот самый, о которой господин так много говорил!

— Терренс МакКлайф? Да ладно? — Эндрю резко уставляет свой вопросительный взгляд на Терренса. — Слышь, а ты че реально тот самый?

— Допустим, — холодно подтверждает Терренс.

— Точняк! — Эндрю громко хлопает в ладони. — Ты прав, Отто! Это реально он! Черт, вот я дебил, сразу не догадался. Как же можно было забыть того, о ком говорит весь мир! О том, о чьих проблемах с психикой знают абсолютно все!

— Советую придержать свой язык за зубами, придурок. А иначе ты доиграешься и будешь ходить с кучей синяков на своей глупой роже.

— О! — охают Эндрю и Отто и истерически смеются с широко раскрытым ртом.

— Сразу видно, кто подает Локхарту плохой пример, — отвечает Отто. — Слыхали мы, что все МакКлайфы немного ку-ку. Места в психушке для членов этой семьи должны быть зарезервированы заранее.

— У всех МакКлайфов ВСЕ в порядке с головой, — уверенно и холодно заявляет Эдвард. — А вот ваш любимый Майкл – действительно больной псих, которого надо забрать не в тюрьму, а в психушку. Или у этого старого мудака просто наступает старческий маразм.

— Не уж-то описал себя? — ухмыляется Эндрю. — Или своего психованного дружка, который заводится по любому поводу? Покажи ему красную тряпку – и он словно бык побежит на тебя и задавит всем весом своей тушки.

— Слушайте, балбесы безмозглые, вы уже порядком утомили нас, — грубо бросает Терренс. — У вашего босса разве был такой план – поставить вас здесь и морально измотать нас, дабы мы были не в состоянии отвечать на его издевки?

— Считайте, что мы делаем вам одолжение и позволяем пожить дольше, — невинно улыбается Отто. — Потому что если вы зайдете в дом нашего босса, то, по крайней мере, один из вас сдохнет и будет вынесен от сюда вперед ногами. Уж ты, МакКлайф, будешь первым, с кем твой дядюшка расправится так же жестко, как и с папашей Локхарта.

— Не беси меня, вонючая псина, — заметно напрягается и злится Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — А иначе я разукрашу тебе физиономию.

— Ой-ой, еще один любитель раскидываться угрозами, — негромко хихикает Эндрю. — Знаем мы, как ты драться умеешь. Пару раз повалишь на землю и ударишь по лицу. Пф!

— Похоже, вы сильно недооценивайте способности других людей и считайте, что они неспособны на некоторые вещи.

— Блять, МакКлайф, хоть ты не бери пример с этого сопливого мудака и не строй из себя героя, — грубо говорит Отто и презрительно смотрит на Терренса с головы до ног, бросив короткий взгляд и на Эдварда. — Нам всем уже достаточно того, что этот дебил не хочет признавать свою трусость. Этот любитель показать, какой он крутой и важный перец, которого все должны бояться.

— Если кто-нибудь разозлит меня, то я перестану отвечать за свои поступки и хорошенько врежу тому, кто посмеет действовать мне на нервы.

— Ой-ой, как страшно. Да я тоже могу повалить тебя и начать бить по твоему наглому лицу. — Отто презренно хмыкает. — Мы с Эндрю так отделаем тебя, что ты забудешь свое имя.

— Так, угомонись, пустоголовый! — ледяным тоном говорит Эдвард, выдерживая презренный взгляд на Эндрю и Отто, которые бесят его все больше с каждой секундой. — Я не советую ни одному из вас трогать этого человека. А иначе я наплюю на то, что силушки у вас дохерище, и отделаю настолько жестко, насколько возможно.

— Хватит угрожать, малой! — грубо бросает Эндрю. — Лучше научи своего дружка драться нормально, а не размахивать руками, как больная истеричка. И посоветуй ему полечить свои нервишки, а то он совсем не умеет себя контролировать.

— Закрой свой вонючий рот, отродье.

— Интересно, он случайно не стоит на учете в психиатрической клинике? Вот так грохнет кого-нибудь в состоянии ярости, а потом его либо оправдают, либо посадят за решетку всего на несколько лет. Потому, что было доказано, что убийство совершенно тогда, когда он был невменяем.

— Ох, ну и тебя поперло… Решил выпендриться и блеснуть своими знаниями, которых у тебя отродясь не было. Успокойся, чувак, тебе уже ничто не поможет. Ты был рожден быть безмозглой курицей.

— Смотри, Эдди, если ты и дальше будешь выпендриваться, то однажды тебе придется очень дорого заплатить. Лучше прекращай эту игру.

— Без тебя разберусь, мудила! — грубо бросает Эдвард.

— И вообще, давай-ка вы проваливайте отсюда и дайте нам пройти в этот гребаный дом! — сухо требует Терренс. — У нас нет времени возиться с умственно отсталыми мудаками, которые получают удовольствие каждый раз, когда кого-нибудь оскорбляют. Походу, это заменяет вам секс – получайте такой же кайф, который в итоге приводит к оргазму. Хотя… Вы ведь вряд ли знайте, что это такое, и с удивлением глазейте на то, что находится в ваших дырявых трусах и штанах.

— Не выводи нас из себя, МакКлайф, — сухо говорит Отто, крепко сжав руки в кулаки. — Если у тебя тоже длинный язык, то мы с радостью укоротим его до того, как ты пройдешь в этот дом.

— Сомневаюсь, что вашему больному боссу это понравится. Он ведь ясно сказал – хочу видеть Терренса МакКлайфа. И если вы оба распустите свои грязные ручонки, то Майкл не получит удовольствие от моего визита.

— Если Локхарту повезло, когда его трахнули по башке так, что он вырубился и запросто мог сдохнуть, то тебе точно не повезет. Мы сделаем все, чтобы ты сдох на том месте, где ты стоишь.

— Ну давай, попробуй. — Терренс разводит руки в сторону. — Давай, блять, вперед! Чего ты ждешь, слабак? Только можешь угрозами раскидываться? Вперед, врежь мне и докажи, что ты – мужик!

— Еще одно слово, безмозглый псих, и ты будешь трупом, — со злостью во взгляде угрожает Эндрю. — КЛЯНУСЬ, СУКА, ТЫ СДОХНЕШЬ ПРЯМО ЗДЕСЬ! ОДНИМ ПСИХОВАННЫМ МУДАКОМ БУДЕТ МЕНЬШЕ!

— Ах ты, ублюдок…

Терренс резко подлетает к Эндрю и со всей силы бьет кулаком по его лицу и потом делает то же самое и с Отто. Оба охранника крепко хватаются за челюсти, чувствуя привкус крови. Они мгновенно собираются ответить МакКлайфу и хорошенько отмутузить его. Правда, они не успевают и пальцем тронуть этого человека, потому что Эдвард тут же оттаскивает приятеля подальше, уставив свой взгляд на Отто и Эндрю и громко вскрикнув:

— ТАК, ДОВОЛЬНО! Только попробуйте хоть пальцем тронуть его, поганые мудаки, а иначе вы пожалейте об этом. Я ПОНЯТНО, БЛЯТЬ, ОБЪЯСНЯЮ?

— Да твой дружок реально больной! — громко заявляет Отто. — ЕМУ ЛЕЧИТЬСЯ НАДО! ЭТОТ МУДАК ДОЛЖЕН БЫТЬ ИЗОЛИРОВАН ОТ ОБЩЕСТВА!

— ЗАТКНИСЬ ТАМ, УБЛЮДОК! — приходит в бешенство Терренс и пытается подлететь к Отто и Эндрю, дабы врезать им еще раз, но терпит неудачу, потому что Эдвард удерживает его и не даст ему приблизиться к этим двоим. — СЕБЕ ГОЛОВУ ПОЛЕЧИ!

— Ох, слушай, приятель, по-моему, надо вызвать врачей из психбольницы, — задумчиво говорит Эндрю. — Пусть заберут этого психа с собой и вправят ему его единственную извилину.

— ИДИ СЮДА, БЛЯТЬ!

Эдвард отталкивает сначала Терренса, а потом и Эндрю с Отто, которые хотят наброситься на его друга с кулаками.

— ДОВОЛЬНО! — вскрикивает Эдвард. — Вы оба уже заебали нас до чертиков! Мы приперлись сюда для того, чтобы покончить с вашим гребаным боссом, а не для того, чтобы выслушивать ваши бредни. Если не хотите проблем, то лучше отодвиньте свои задницы от прохода и дайте нам пройти. НЕМЕДЛЕННО! А ИНАЧЕ МЫ ПРОЙДЕМ В ДОМ СИЛОЙ И НАЙДЕМ ЭТОГО СТАРОГО МУДАКА!

— Ой-ой, кажется, угрозы пошли! — закатывает глаза Отто, и переводит взгляд на Эндрю. — Слышь, чувак, давай уж не будем злить племянника нашего дорогого господина и пропустим парней от греха подальше. А то вдруг превратится в такого же психа, как и его покойный папаша.

— Не смейте так отзываться о моем отце! — грубо, громко и раздраженно бросает Эдвард. — Он был намного лучше дяди Майкла! В отличие от вас всех у него были совесть и сострадание. Клянусь, если хоть кто-то еще раз посмеет оскорбить моего отца, то я сверну вам шеи. ВАМ ВСЕ ПОНЯТНО?

— Останови свой словесный понос, мальчик, — слегка морщится Отто. — Не надо говорить о том, чего ты никогда не сделаешь. Была бы здесь твоя мамочка, ты бы точно спрятался за ее юбку и дрожал от страха перед опасными взрослыми дядями. Ты настолько трусливый, что не сможешь даже удивить девушку. Думаешь, что твоей смазливой рожи будет вполне достаточно, ибо все эти глупые курицы ведутся на нее. Твоя бывшая, кстати, была одной из них.

— Просто закрой свой ПОГАНЫЙ РОТ! — Эдвард от злости настолько крепко сжимает руки в кулаки, что его костяшки становятся белыми. — ВАС, БЛЯТЬ, НЕ КАСАЮТСЯ МОИ ДЕЛА! ДЕЛА МОЕЙ СЕМЬИ! ДЕЛА МОЕЙ БЫВШЕЙ ДЕВУШКИ! ДЕЛА КОГО-ЛИБО! БЕСПОКОЙТЕСЬ ТОЛЬКО О СВОЕМ ЛЮБИМОМ МАЙКЛЕ! ОБ ЭТОМ МУДАКЕ, КОТОРЫЙ УЖЕ ДАВНО ВЫЖИЛ ИЗ УМА НА СТАРОСТИ ЛЕТ!

— Угомонись, истеричка, — ехидно смеется Эндрю. — Че орешь как псих?

— Вы – просто жалкие людишки, которым дядя платит за выполнение грязной работенки. За то, чтобы вы целыми днями заглядывали ему в рот, прыгали на задних лапках и целовали его вонючие ноги. Раз уж вы работайте здесь, то занимайтесь ТОЛЬКО СВОИМИ чертовыми делами и не суйте свой нос туда, куда не нужно. БЕЗ ВАС, БЛЯТЬ, РАЗБЕРУТСЯ! МРАЗИ!

Эдвард резко выдыхает, бросает взгляд на Терренса и делает подзывающий жест, быстро сказав:

— Идем, Терренс, хватит тратить время на этих ублюдков.

Эдвард грубо отталкивает Эндрю и Отто от ворот и проходит через них. Терренс следует за ним, но не забывает послать свой презренный и холодный взгляд обоим охранникам, отвечающие ему взаимностью и порывающиеся все-таки хорошенько врезать по лицу. По дороге МакКлайф часто оборачивается им вслед и пару раз порывается вернуться и разобраться с ними. Но Локхарт не позволяет этому случиться и пару раз одергивает его.

— Оставь их, — сухо говорит Эдвард. — А иначе мы точно потратим на них кучу времени.

— Эти мудаки бесят меня! — раздраженно бросает Терренс, резко махая руками. — Постояли с ними несколько минут, а мне уже хочется завалить хотя бы одного из них.

— Остынь, МакКлайф, лучше не связывайся с ними.

— Они сами напрашиваются!

— Не обращай внимания. Может, у них всего одна извилина на двоих, и они реально страдают от слабоумия, но зато сил у них хоть отбавляй. Нам вдвоем не справиться хотя бы с одним: если кто-то ударит тебя, то ты сразу же вырубишься.

— Да ты и сам хотел врезать им.

— Не отрицаю. Но приходиться сдерживаться, ибо эти двое запросто могут отправить любого в больницу после одного удара левой.

— Ты что, уже проходил через это? — слегка хмурится Терренс.

— Было дело. Эти двое очень не любят, когда кто-то трогает их хоть пальцем. Когда-то я об этом не знал и полез в драку с одним из этих отморозков. А потом еще и второй присоединился. Правда, все длилось недолго, ибо один из них со всей силы ударил меня в челюсть, а второй – в голову. Так сильно, что я даже вырубился на некоторое время. И не успел понять, как все произошло. И приходил в себя довольно долго и тяжело. Точнее, в сознание я пришел быстро, а вот лицо и голова еще долго болели после такого.

— Они реально способны на это?

— Еще как! Так что если хочешь остаться невредимым, то советую тебе не связываться с этими парнями. Ты можешь язвить сколько угодно, ибо они не реагируют на это. Точнее, реагируют, но им реально плевать на твои оскорбления, унижения и подколы. Будут лишь ржать во весь голос и отвечать тебе своими дебильными шуточками. Думаю, ты прекрасно видел, что на мои слова они вообще не обращали внимания и отвечали тем же. Ну а когда ты подлетел к ним и врезал обоим, то они уже начали затачивать когти.

— Э-э-э… Ну ладно, я тебя понял… Постараюсь…

Эдвард ничего не говорит и лишь бросает Терренсу короткий взгляд, проделывая свой путь ко входной двери дома Майкла.

— Кстати… — дружелюбно произносит Терренс. — Спасибо, что заступился за меня и не дал мне навалять тем мудакам.

— Просто делаю то, что должен, — спокойно отвечает Эдвард. — В этой ситуации можно выжить лишь в том случае, если ты будешь защищать себя и тех, кто находится с тобой.

Через несколько секунд Терренс и Эдвард очень близко подходят к главному входу дома Майкла. Молодые люди готовятся позвонить в дверной звонок, но Кэтрин Хадли, увидев в окне парней, подходит к двери и приоткрывает ее.

— О, вот еще одна любимица дядюшки Майки! — сообщает Эдвард. — Это, так сказать, последнее препятствие, которое надо преодолеть, чтобы получить доступ к телу неподражаемого господина Майкла и лицезреть его старую, сморщенную рожу.

— Поразительно, что даже женщины работают на такого мерзкого типа, — задумчиво отвечает Терренс.

— О, еще как работают! Правда, они занимаются тем, что обычно делают женщины: готовят, убирают, стирают… А вот эти прихвостни бегают и выполняют всю грязную работу.

— Похоже, ты всю эту схему знаешь, как свои пять пальцев, — тихонько усмехается Терренс. — Уже в курсе, что да как.

— Выучишь поневоле, если будешь проходить через это по несколько раз.

— А та девушка все время встречает тебя таким образом, заранее открывая тебе дверь?

— Довольно часто. Обычно после того, как эта девушка встречает меня и пару раз уколет меня, то в гостиную гордой походкой приходит старый хрыч Майкл. Что-то говорит, а потом либо остается в гостиной, либо ведет в свой кабинет, откуда я всегда вылетал сам, ибо в какой-то момент у меня кончалось терпение, и я больше не мог слышать голос этого человека и весь его бред.

— Ничего себе!

— Надеюсь, он проводит последние минуты жизни в роскоши, которая никогда не должна была принадлежать ему.

Через несколько секунд Эдвард и Терренс уверенно подходят к главному входу в дом. И их с легкой улыбкой встречает Кэтрин, стоя на пороге двери.

— Боже мой! — восклицает Кэтрин, приподняв руки. — Кого я вижу! Эдвард Локхарт, собственной персоной! Не уж-то ты снова пожаловал к нам?

— Ну, во-первых, привет, Кэтрин, — задумчиво отвечает Эдвард. — А во-вторых, я приехал сюда по одному важному делу, которое на этот раз уж точно доведу до конца.

— Ох, ну что ты все время приезжаешь ради какой-то цели. Нет бы остаться просто так, выпить с нами чашечку чая или кофе и поболтать… Твое появление ведь всегда приносит свет в этот дом! У всех сразу же улучшается настроение, когда ты появляешься в метре отсюда.

— Зато мне хочется удавиться каждый раз, когда я припираюсь сюда.

— Ну серьезно, парень, между прочим, мы тут все очень часто говорим о тебе и с огромным нетерпением ожидаем твоего визита. А уж как часто о тебе говорит твой любимый дядюшка Майкл. Скучает по своему племяннику…

— Ах, Кэтрин… — Эдвард скрещивает руки на груди, устало смотря на Кэтрин. — Сколько уже можно язвить? Хотя бы ты не опускайся до уровня моего дяди и всех этих дебилов, которые на него работают.

— Но я же тебя никак не оскорбляла! — Кэтрин отходит от порога двери, чтобы позволить Эдварду и Терренсу пройти. — Или твоя душенька такая нежная, что ты воспринимаешь любое слово близко к сердцу и не понимаешь добрых шуток?

— Пф, добрых? — усмехается Эдвард и уверенно заходит во внутрь дома, жестом подозвав к себе Терренса. — Господи, Хадли, не смеши меня! Все, кто живет в этом доме в качестве прихвостней моего больного дяди, просто не могут шутить по-доброму. Все их шутки полны злостью, ненависти и яда, который они разбрызгивают повсюду.

— Был бы ты более воспитанным, то и к тебе относились бы также. — Кэтрин закрывает входную дверь и подходит к Эдварду с хитрой улыбкой на лице. — Ты же ведешь себя как хамло. Неужели ты и правда ждешь, что к тебе будут относиться хорошо?

— Я веду себя так, как ведут все люди в том обществе, в котором сейчас нахожусь. — Эдвард начинает медленно, уверенно расхаживать по гостиной. — Поверь, в отличие от дядюшки я умею быть не только грубым и невоспитанным ради того, чтобы защитить себя, но еще и прекрасно воспитанным человеком, который будет чувствовать себя прекрасно в культурном обществе.

— Поверь мне, мальчик, ты никогда не окажешься в высококультурном обществе. Если и дальше продолжишь всего бояться, бездельничать и сидеть на чьей-то шее, то твоим местом так и останутся городские помойки, где живут бомжи.

— Молодец, девочка, научилась грубить благодаря всем этим отшибленным. — Эдвард резко разворачивается лицом к Кэтрин, приложив палец к губе. — Хотя знаешь… Мне кажется странным, что ты работаешь в этом доме на такого подлого человека, как мой дядя. Зачем тебе это нужно? Неужели ты готова посвятить себя этому старому хрычу и его прихвостням?

Эдвард задумчиво рассматривает Кэтрин с головы до ног.

— Ты же очень симпатичная девчонка. Почему бы тебе не уволиться отсюда и не начать устраивать свою личную жизнь? Найди себе другую работу! Хватит уже лизать задницу этому подонку, который угробил столько жизней и вот-вот может погубить еще целую кучу! Познакомься с кем-нибудь и начни развлекаться.

— Спасибо за совет, Эдвард, — скромно улыбается Кэтрин. — Но у меня уже есть молодой человек, которого я просто обожаю.

— Да ладно? И неужели ему нравится то, что ты работаешь на этого козла?

— Мой любимый во всем меня поддерживает. Так же, как и я его.

— А может, он не знает, где именно ты работаешь, и не подозревает, в какое дерьмо тебя угораздило ввязаться?

— Не беспокойся, Эдвард, мой возлюбленный знает , где я работаю. И иногда я даже спрашиваю у твоего дяди разрешения на то, чтобы либо он приехал сюда, либо я покинула дом на пару-тройку часиков и провела время с ним.

— Хотел бы я посмотреть на того человека, который поддерживает твое желание служить этому больному. Или я чего-то не знаю? Неужели твой возлюбленный – один из этих дебилов, которые работают на него?

— А это уже не твое дело, дорогой мой.

Кэтрин сначала скромно улыбается Эдварду, а потом переводит взгляд на Терренса и начинает рассматривать его, пока тот с интересом осматривает всю гостиную, медленно расхаживая по ней.

— Кстати, Эдди, а кого это ты с собой привел? — интересуется Кэтрин. — Что за двухметровый красавчик, будто сошедший с обложки глянцевого журнала?

— Я думаю, ты знаешь ответ, — уверенно говорит Эдвард. — Ведь дядя доверяет тебе практически все свои грязные секреты. Ты же – вроде его любимица, на которой он бы и сам с радостью женился бы, если бы ты не была занята.

— Черт, а он реально привлекательный. Господи, и где такие красавцы водятся? Бывают же такие!

— В моей семье все люди красивые, за исключением моего дяди, который не блещет ни красотой, ни умом. Да и еще старая развалина!

— В твоей семье? — Кэтрин еще раз смотрит на рассматривающего все, что его окружает, Терренса, слегка раскрывает рот и кивает. — О боже! Как же я сразу не догадалась? Неужели это и есть тот самый парень? Тот, с которым твой дядя так мечтает познакомиться?

— Он самый! — уверенно подтверждает Эдвард.

В этот момент Терренс как раз подходит к Эдварду и Кэтрин, которая еще внимательнее начинает рассматривать этого человека.

— Что ж, значит, вы – тот самый Терренс Джеймс МакКлайф? — задумчиво интересуется Кэтрин. — Я угадала?

— Угадали, — скрестив руки на груди, спокойно отвечает Терренс. — Польщен, что все здесь так хорошо знают обо мне.

— Думаю, мой господин очень обрадуется, когда узнает, что вы все-таки приняли его приглашение и приехали сюда.

— Жаль, что я не могу разделить его радости и мечтаю поскорее свалить из этого дома и отвязаться от этого человека раз и навсегда.

— Сомневаюсь, что вы оба уйдете отсюда просто так. У Майкла будет к вам обоим особый разговор. От которого вы не сможете отвертеться.

— А это мы еще посмотрим, девочка моя, — уверенно отвечает Эдвард, скрестив руки на груди.

— Да, Эдвард… — Кэтрин переводит взгляд на Эдварда. — Оказывается, этот парень очень похож на своего отца… Просто поразительное сходство.

— Вы знайте моего отца? — слегка хмурится Терренс.

— Кто ж его здесь не знает! Мой господин очень хорошо его знает.

— И откуда, позвольте узнать?

— Скоро ваше любопытство будет удовлетворено в полном размере, молодой человек. Не переживайте.

— Ах, Кэт, и откуда ты можешь все это знать? — с легкой улыбкой качает головой Эдвард. — Когда мой дядя затеял всю эту чертову игру, ты еще даже не существовала на этом свете. И уж точно не могла знать ни моего отца, ни моего больного дядю.

— Но я же – любимица твоего дяди, по твоим словам. — Кэтрин опирается рукой о спинку дивана. — Мой господин очень много рассказывал мне о своем брате и показывал его фотографии. Так что я прекрасно знаю обо всем, что мне нужно знать. Обо всем, что мне не нужно знать.

— Послушай, любимица моего дядюшки. — Эдвард, слегка прищурив глаза, расставляет руки в бока. — Я бы настоятельно рекомендовал тебе не совать нос в чужие дела. Хватит уже брать пример со всех этих идиотов и жить чужой жизнью. Займитесь вы все своей. Или думайте, что раз вы все неудачники, то и другим не должно везти?

— Ты это сейчас про себя говоришь, милый мой? — невинно улыбается Кэтрин. — Ты ведь тоже неудачник и стремишься решить чужие проблемы. Конфликт дяди и отца тебя никак не касался, и ты не имел права вмешиваться в него. Но ты решил доказать всем свою полезность с мыслью, что сможешь остановить дядю и спасти семью.

— Даже если бы я не влез, то это все равно не сделало бы отца и дядю друзьями и не спасло всех МакКлайфов от беды.

— Верно. Однако ты вмешался .

— Ох, слушай, Хадли, мне уже надоело слушать одно и тоже. Неужели у вас всех не хватает мозгов придумать что-нибудь новенькое? Можете только напоминать о моих грехах в сотый раз и оказывать психологическое давление!

— Черт, Эдди, какой же ты занудливый! — хмуро бросает Кэтрин, скрестив руки на груди. — Вроде такой милашка… Высокий, симпатичный, стройный… Но характер у тебя просто ужасный.

— Это у меня-то ужасный? — громко удивляется Эдвард, тыча в себя пальцами. — Да я – просто невинный ангелочек в отличии ото всей шайки, что проживает в этом гребаном доме!

— О, нет, Эдвард, ты не ангелочек, ты – насквозь фальшивый парень.

— Да что ты говоришь! Да ты совсем меня не знаешь и веришь всем этим ублюдкам, которые настраивают друг друга против меня и рассказывают обо мне всякие небылицы.

— Ох, ну какой же ты упрямый… — устало вздыхает Кэтрин. — Никогда не признаешь свои слабости и не изменишься к лучшему.

— А мне незачем меняться, — уверенно заявляет Эдвард. — Я не собираюсь угождать вам всем и становиться таким же бесчувственным эгоистичным ублюдком, как и мой дядя. У меня была, есть и всегда будет то, чего никогда не будет ни у кого из вашей гребаной шайки: совести, стыда, сочувствия и доброты.

— Однако даже это не мешает тебе мечтать любым способом заполучить очень много денег.

— Если я и захочу иметь много денег, то добьюсь этого только лишь честным путем. И ни за что не стану присваивать себе чужое и тем более убивать тех, кто намного богаче меня.

— Все пытаешься строить из себя невинного мальчика, которому типа ничего не нужно?

— Я не притворяюсь и говорю то, что думаю об этом.