— Что? — ужасается Джейми. — К дому моего брата? Да вы с ума сошли! Неужели вы сами хотите отдать ее этой гадюке и его прихвостням?

— Не беспокойтесь, мистер МакКлайф. Неужели вы думайте, что мы настолько глупые, чтобы позволить ей пойти в дом вашего брата. Нет! Ракель не позволят выйти из машины до тех пор, пока операция не закончится успешно. Полицейские не оставят ее и будут с ней до самого конца. Только лишь получив сигнал от меня или Дарвина, они разрешат ей увидеть ребят.

— Вы думайте, так она будет в безопасности?

— С нам – да. Вы сами сказали, что ей опасно оставаться в собственном доме. А раз так, то нам нужно увезти Ракель оттуда и обеспечить ее охрану.

— Ладно… Делайте что считайте нужным. Лишь бы покончить с этой историей и уничтожить эту тварь.

— Все закончится уже сегодня. Теперь-то мы можем не мучить себя догадками и страдать от безысходности.

— И раз встреча состоится сегодня в шесть, я тоже должен быть готовым делать Майклу сюрприз.

— Я как раз и приехал для того, чтобы предупредить вас об этом. У нас очень мало времени. Вы должны готовиться уже прямо сейчас. Потому что как минимум через полчаса нам и полицейским нужно собраться все вместе и еще раз обсудить нашу операцию.

— Конечно, мистер Джонсон, — уверенно отвечает Джейми. — Я могу ехать в дом этого гада хоть сейчас.

— У нас есть еще полчаса для того, чтобы подготовиться.

— Я знаю.

— Пока что советую вам перекусить и выпить кофе.

— Спасибо, но я уже недавно обедал. А сейчас, после того, как вы дали мне надежду, у меня и вовсе пропал аппетит.

— Могу еще раз сказать вам, что все будет хорошо. Этот тип никуда от нас не денется и не посмеет никому причинить вред.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Джейми тяжело вздыхает, медленно встает со стула и подходит к окну со словами:

— Наконец-то этот день настал… Господи, не могу поверить, что я дожил до этого дня. До дня, когда я наконец смогу показать себя. Дать всем понять, что я живой, а не мертвый! Когда я встречусь с этим гадом и разукрашу его физиономию. Когда этот ублюдок ответит мне за то, что разрушил всю мою жизнь.

— Не опускайтесь до его уровня, мистер МакКлайф, — спокойно говорит Виктор. — Если для него причинить человеку боль – это нормальное дело, то вы можете пожалеть об этом.

— Если мне придется мстить этому человеку, то я не буду испытывать никакой жалости, — сухо и уверенно заявляет Джейми. — Я слишком долго верил Майклу и закрывал глаза на его грязные делишки. Но теперь хватит! Больше я не собираюсь давать себя в обиду и попадаться в его ловушки. Настало его время отправиться туда, где ему самое место.

— К сожалению, есть много людей, которые не знают жалости и не умеют признавать свои ошибки и просить за них прощения. Вряд ли Майкл станет это делать. Как говорится, горбатого только могила исправит.

— Пф, даже если эта падла и захочет раскаяться и извиниться, то я не прощу его. — Джейми резко разворачивается к Виктору лицом, все еще стоя у окна. — Я никогда не прощу этого человека за все, что пережил по его вине! Из-за этого больного мудака я потерял свою любимую женщину! Из-за него я не дал своим детям ту любовь, которую они заслуживают. Он отнял у меня ВСЕ! Семью, дом, деньги, компанию… Я – бездомный нищеброд по его вине! Если бы не эта тварь, сейчас у меня было бы все. Майклу осталось лишь убить Эдварда и Терренса и сделать что-нибудь с Ребеккой, чтобы еще больше доконать меня. А если эта гадюка задумает причинить вред ни в чем неповинным Уильяму и Джереми, то это станет последней каплей моего терпения. Если этот гад лишит меня всех четверых детей, то клянусь, я такое с ним сделаю, что он пожалеет о том, что на свет родился.

— Я прекрасно понимаю вас, друг мой, — уверенно отвечает Виктор. — Если бы кто-то захотел лишить меня жены и дочери, я бы любого порвал ради них. Вы прекрасно знайте, что я безумно люблю Лидию и Диану и считаю их смыслом своей жизни.

— Вот и я всем сердцем люблю всех своих сыновей и мать моих старших детей. Я борюсь против Майкла только лишь ради них. Ради их жизней. Ради моей любви к ним. Ради желания сделать то, что я должен был сделать еще очень давно. Искупить свою вину перед ними за причинение каждому столько боли: я оскорбил и поднял руку на Ребекку, бросил Терренса и никогда не обращал внимания на Эдварда. Даже если мне не удастся заслужить их прощение, то я хотя бы буду знать, что они живы и здоровы.

— Уверен, что они рано или поздно поймут все и простят вас. Может быть, однажды вы снова воссоединитесь и станете одной семьей. Конечно, будет жалко, что было упущено столько времени, но лучше поздно, чем никогда.

— Черт, мне даже плевать, что Майкл отнял у меня все деньги, компанию и дом, в котором он сейчас живет, — слишком часто дыша, признается Джейми. — Плевать! Пусть этот гад подавится! Я найду способ заработать деньги на все необходимое. Ничего страшного! Я уже привык к такой жизни! Но я не позволю ему отнять у меня детей. Моих сыновей. Мою кровь и плоть. Моих самых близких и родных людей, которую у меня остались.

— Мы спасем ваших сыновей, я обещаю. И их мать. И тех девушек. Никто не пострадает по вине Майкла.

— Мне даже подумать страшно о том, как я буду жить, зная, что мои дети и любимая женщина лежат в сырой земле. Будучи убитыми моим больным братцем, которого давно пора отправить в психушку.

— Мистер МакКлайф, не нервничайте, пожалуйста, — спокойно говорит Виктор. — В вашем возрасте не стоит так напрягаться. Из-за всех этих стрессов у вас может ухудшиться здоровье.

— Я всегда в напряжении, Виктор! — хмуро бросает Джейми. — Из-за Майкла я никогда не знал, что значит жить в покое. Эта тварь делала мне гадости с самого детства и никогда даже не думала о том, чтобы попробовать подружиться со мной. Хотя в детстве я много раз пытался сблизиться с ним. Сколько раз он проклял отца и мать за то, что они позволили мне родиться! Сколько раз этот гаденыш говорил, что мечтал быть единственным ребенком в семье, которому доставалась бы вся любовь окружающих. Этот ублюдок хотел всю жизнь быть номером один для всех. Только он не сделал для этого НИЧЕГО хорошего и полезного! Ничего для того, чтобы все хвалили его! Он – бесполезное существо, которое умеет только гадить везде и портить всем жизни!

— Да, я знаю…

— Я все потерял из-за зависти этой крысы. — Джейми начинает наматывать круги по своему домику. — Сначала он подставил меня и опозорил перед всей компанией, лишив должности управляющего. Потом обманом заставил продать ему мой дом, да еще и заплатил лишь половину обещанной суммы. Из-за него мы с Ребеккой и нашими детьми жили в таких ужасных условиях. Из-за него я работал как проклятый ради того, чтобы прокормить семью на те жалкие гроши, что мне платили. Все это заставило меня настолько сильно устать ото всего этого дерьма, что я в итоге сорвался на Ребекке, которую бросил вместе с Терренсом. Из страха и стыда я поступил как реальный подонок и никогда не перестану жалеть об этом. Даже то, что я забрал с собой Эдварда из-за желания избавить ее от нужды одной воспитывать сразу двоих детей, не сделало меня лучше. Наоборот, эта женщина страдала от того, что у нее не было шанса видеть своего второго ребенка. Который в итоге сам нашел своих мать и брата. Хотя они пока этого не знают.

— А вам не было больно разлучать мать с ее ребенком? Не подумали о том, как плохо было бы Ребекке от того, что у нее отняли сына? Было ли правильно разлучать младшего ребенка с его старшим братом? Они должны были расти вместе и выстраивать хорошие отношения.

— Безусловно, мистер Джонсон! — Джейми с тихим вздохом присаживается на стул. — Но я всего лишь хотел немного облегчить жизнь Ребекке. Тогда мне это казалось правильным решением, но теперь я понимаю, что не должен был забирать у нее ребенка. Возможно, став более взрослым, он бы смог помочь матери так же, как это делал Терренс. Им было бы проще, как мне кажется.

— Только мне кажется, что если бы они росли вместе, Эдвард тоже бы считал вас чудовищем и ненавидел за то, что вы так обошлись с его матерью.

— Да он и так не любит меня из-за того, что я не обращал на него внимания. — Джейми склоняет голову и с грустными глазами смотрит вниз. — Эдвард часто попадался под мою горячую руку и просил уделить ему время в те моменты, когда мне никого не хотелось видеть. Иногда я был на взводе и просил всех оставить меня одного. Но именно в такие моменты этот парень приходил ко мне и хотел что-нибудь спросить. Поначалу я просил его оставить меня и подойти попозже, но он был так настойчив, что я срывался на крик. Только после этого Эдвард куда-то уходил и целыми днями не бывал дома, проводя время со своими друзьями. Далеко не самыми надежными людьми. Если честно, они никогда мне не нравились… Боюсь, он понабрался всего плохого именно от них.

— Ну знайте, дети и подростки часто занимаются не очень хорошими вещами: курят, ругаются матом, нюхают какие-то порошки и травки и употребляют алкоголь. Все начинается с банального интереса, а потом может так затянуть, что потом уже не выбьешь всю эту дурь из головы.

— Нет, слава богу, Эдвард не употреблял наркотики. Курить – да, пробовал. И я несколько раз заставал его пьяным. Также я знаю, что он дружил с какими-то крутыми ребятами постарше себя, которые любили гонять по городу на своих машинах и байках.

— Он любил экстрим?

— Думаю, ему было это интересно. Правда, я никогда не дарил ему никакие мотоциклы и машины. Если он и катался, то ему давали друзья. В то время я не особо лез в его жизнь и не слишком беспокоился о нем. Хотя и должен был обращать на него внимания не только тогда, когда он влезал в какие-то неприятности и вел себя просто омерзительно. Может, Эдвард не пытался бы и по сей день привлечь к себе внимание всеми этим поступками и не считал, что я люблю только лишь Джереми и Уильяма. Ему казалось, что я любил их гораздо больше. Хотя это не так. Я всегда любил своих сыновей совершенно одинаково. У меня нет любимчиков, и я никого не выделяю. Просто так получилось, что Уильям и Джереми приходили ко мне тогда, когда я хотел и мог поговорить с ними. Они намного лучше понимали, когда меня лучше оставить одного, и видели, что я сильно устаю на работе. К сожалению, Эдвард не понимал этого и хотел получить чье-то внимание любой ценой.

— Неужели вы никогда не показывали Эдварду хоть какие-то нежные отцовские чувства?

— Были моменты, когда я говорил с ним на важные темы и даже поддерживал в где-то, — с грустью во взгляде отвечает Джейми. — Но они происходили настолько редко, что вряд ли он запомнил их. И сейчас я понимаю, что это была моя огромная ошибка… Ведь будучи ребенком, Эдварду нужна была моя поддержка, любовь и забота… Я знаю, что он хотел внимания… Хотел поговорить о каких-то своих проблемах… О чем-то спросить, что-то узнать… Он думал, что я научу его всему, что знаю сам. Но… Я оказался ужасным отцом, который заставил своего ребенка думать, что он не нужен мне. И понимаю, что полное отсутствие заботы и любви привело к тому, что Эдвард и начал привлекать к себе внимание самыми разными способами.

— А Изабелла?

— Изабелла тоже не особо баловала его. Относилась хорошо и никогда не говорила о нем плохо. Платила за его обучение в школе до того, как мы с ней расстались. Но она никогда не считала его особо родным себе. Эдвард просто существовал для нее как мой младший сын от первого брака.

— Жалко мне этого парня, Джейми, — с грустью во взгляде говорит Виктор. — Он всю жизнь чувствовал себя одиноким и все еще ищет чьей-то любви. Еще хорошо, что ваш сын смог сохранить в себе что-то доброе, даже несмотря на то, что он особо-то не знал этого чувства. У вас запросто могло бы вырасти подобие Майкла, которое так же бы всех ненавидело.

— Поэтому мне стыдно перед ним… — Джейми тихо вздыхает. — И я страшно боюсь, что Майкл может так или иначе настроить его против своей семьи и заставить забыть о своей хорошей стороне.

— Давайте надеяться, что все обойдется. И верьте, что в глубине души Эдвард все равно любит вас, даже несмотря на то, что вы практически не уделяли ему внимания. Как ни как, вы – его родной отец, и он прекрасно это понимает.

— Даже если так, то он все равно может никогда не простить меня и понять, почему я так вел себя. — Джейми качает головой. — Мои старшие дети такие упрямые, что не захотят выслушать меня и узнать о моих чувствах. Все-таки с младшими было как-то проще… Мы всегда прекрасно ладили и взаимно любили друг друга.

— Никогда не говорите никогда, мистер МакКлайф. Просто ваши старшие сыновья не знают всей правды. Уверен, они призадумаются, когда услышат ваши объяснения.

— Вы думайте, мои сыновья простят меня?

— Конечно, простят. Если Терренс выслушает вас и увидит, что вы сожалейте о том, что так некрасиво поступили с Ребеккой, а Эдвард поймет, что вы всегда любили его и никогда не делали своей обузой, они рано или поздно простят вас. Насколько я помню, вы говорили, что Терренс был очень привязан к вам, когда был еще малышом.

— Да, Терренс обожал сидеть у меня на руках и был привязан ко мне чуточку больше, чем к Ребекке. Он быстро засыпал, когда я качал его, и почти не капризничал, когда я должен был искупать, переодеть или накормить сына. С матерью Терренс был немного беспокойным, хотя также тянулся к ней и с удовольствием играл. Но я всегда думал, что со мной ему было немного проще.

— Наверное потому, что он – мужчина. Знайте как бывает: девочки ближе к матерям, а мальчики – к отцам. Например, моя Диана всегда доверяла Лидии чуть больше секретов.

— Я тоже так думаю. Но Терренс привязался к матери так же сильно, как когда-то был привязан ко мне. А все из-за того, что я из чувства стыда бросил ее на произвол судьбы.

— Однажды он сможет понять вас, — предполагает Виктор. — Так же, как и ваш младший с Ребеккой сын. К тому же, что-то подсказывает мне, что узнав про вашу лже-смерть, ваш младший сын немного пересмотрел свое отношение к вам. Да и старший что-то для себя решит.

— Вы думайте?

— Мы часто начинаем ценить некоторых людей только после их смерти, даже если недолюбливали или ненавидели их при жизни. Многие только тогда начинают задумываться о своем отношении к человеку и понимать, что он им намного дороже, чем казалось.

— В этом я с вами согласен… Только неизвестно, как они отреагируют, узнав, что я живой. Может, эти двое вспомнят о своих обидах и лишат меня надежды на их прощение.

— Не торопите время, Джейми. Сейчас вам следует подумать о том, как покончить с вашим братом, который причинил вам и вашей семье столько горя.

— Да, Виктор… — кивает Джейми и уверенно смотрит на Виктора. — Вы правы … Будем думать о том, как разобраться с этой гадюкой.

— Ох… — Виктор бросает взгляд на свои часы, что надеты на его левой руке. — Боже! У нас осталось немного времени! Скоро я отвезу вас в нужное место, где мы встретимся с полицейскими и, возможно, самой Ракель. А пока давайте я еще раз расскажу вам обо всем, что мы решили сделать.

— Конечно-конечно, давайте! — взволнованно тараторит Джейми. — Так когда я смогу устроить этому гаду сюрприз?

Виктор начинает еще раз подробно объяснять Джейми план полиции и пытается немного успокоить своего друга, ибо тот ужасно взволнован перед встречей со своим врагом. У него не осталось надежды, что Терренс и Эдвард когда-нибудь смогут простить его. Однако он больше всего на свете хочет доказать им, что семья для него очень важна, и он больше никогда не посмеет бросить и забыть ее. Хотя и понимает, что ему придется постараться, чтобы заслужить прощение тех, кто сейчас считает его ужасным человеком.

***

Время пятнадцать минут пятого. Терренс и Эдвард вот-вот должны ехать в дом Майкла. Ракель хоть и перестала отговаривать своего жениха ехать с его другом, она все еще не может успокоиться. А из-за сильного напряжения девушка совершенно не чувствует голода. Она с трудом заставляет себя сделать хотя бы пару глотков воды. Единственное, что сейчас может делать взволнованная брюнетка, – это нервно ходить по гостиной, наматывать круги и с ужасом думать о том, что может произойти там, где парней поджидает опасность.

Терренс и Эдвард чувствуют себя ничуть не легче. Каждый из них также сильно переживает из-за предстоящей встречи и мечтает поскорее покончить с этой историей. Какое-то время довольно напряженные и взволнованные парни молча сидят на диване, согнувшись пополам и будучи погруженными в свои мысли. Впрочем, им чуточку легче от того, что они будут действовать сообща. Несмотря на страх и нежелание подвергать друга опасности, Эдвард рад, что Терренс не отказался помочь. А сам Терренс все менее способен делать вид, что его не волнует происходящее с Локхартом. Даже при огромном желании сдержать свои чувства, МакКлайф иногда позволяет себе проявить немного беспокойства.

— Черт, как же я ненавижу это чувство, когда не знаешь, чего ждать дальше, — резко откинувшись назад, задрав голову и закрыв лицо руками на пару секунд, взволнованно говорит Эдвард. — Хочу уже поскорее покончить со всем этим дерьмом.

— Сейчас уже начнем собираться, — спокойно отвечает Терренс, сидя на диване со скрещенными на груди руками. — Пусть предстоит долгий. Так что нам лучше выехать раньше.

— Ох, понятия не имею, к чему все это приведет… — Эдвард начинает нервно потирать руки, выглядя довольно взволнованным и даже слегка трясясь. — Хотя мне страшно.

— Ты выглядишь слишком напряженным, — слегка хмурится Терренс, повнимательнее посмотрев на Эдварда. — Конечно, я и сам ужасно нервничаю, но ты выглядишь так, словно вот-вот взорвешься, прямо как хлопушка. Вон у тебя руки трясутся.

— Будешь тут спокойным, когда тебе предстоит снова увидеть эту старую рожу, которую век бы не видел. У меня всегда начинается тряска, когда мне приходится ехать в тот дом и встречаться с дядей и его поганой шайкой.

— Мне тоже не слишком охота тащиться на встречу с человеком, которого я не знаю. Но мы справимся с этим. Вместе нам будет гораздо легче.

— Ты не понимаешь… Один только его вид вызывает желание убежать с громкими воплями куда подальше. Я едва сдерживаюсь, чтобы не показать этого, и оставаться хладнокровным по отношению к этой гадюке. В жизни он намного ужаснее и омерзительнее. Надо всего лишь постоять рядом с ним, чтобы уже через минуту захотеть сбежать от него.

— Бедная Наталия… Как она выдержала все эти четыре дня в окружении твоего дяди и его дружков?

— Даже представить не могу… Но гораздо больше меня пугает мысль, что мы можем увидеть Наталию в ужасном состоянии. Кто знает, что эти люди сделали с ней.

— По крайней мере, она все еще жива. Вряд ли бы Майкл стал говорить это, если бы Рочестер уже была мертва.

— Бр-р-р, не говори такие вещи! — сильно морщится и вздрагивает Эдвард. — Мне и так дурно, а мысль о ее гибели окончательно сведет меня с ума.

— Я бы и сам рвал на себе волосы, если бы что-то похожее случилось с Ракель… — Терренс бросает взгляд в сторону лестницы и на свои руки. — Сейчас вспомнил, как однажды сидел здесь и нервничал перед встречей с Саймоном… К сожалению, тогда у меня не было никого, кто бы поддержал меня. Хотя я понимал, что должен был оставаться собранным, чтобы спасти Ракель.

— А ты сильно ты нервничал, когда пришло время ехать на встречу Ракель и Саймона Рингера?

— Очень сильно. — Терренс обеими руками массирует шею. — Чувство, когда ты можешь потерять близкого тебе человека, отвратительно. Ты думаешь, что и сам готов умереть, лишь бы важный для тебя человек остался жив и невредим. Полная неизвестность и долгое ожидание убивают гораздо сильнее, чем чье-то обидное слово. Когда ты чего-то ждешь и боишься, что нельзя ожидать чего-то хорошего, то понимаешь, что твоя душа будто разрывается на части. Тебя трясет, тобою овладевают страх и ужас… Все тело напряжено до невозможности… Даже если ты хочешь попытаться отвлечься и подумать о чем-то другом, то у тебя ничего не получается, потому что все твои раздумья все равно заканчиваются на том, что тебя тревожит. Ты изводишь себя страхами и сомнениями… И можешь потихоньку свихнуться.

— Как точно описано… — Эдвард призадумывается на пару секунд, опустив взгляд вниз. — Как точно ты сейчас описал все, что чувствую я. Сейчас мне так хочется хотя бы на время отвлечься и подумать еще о чем-то, кроме проблемы с дядей и опасности, что сейчас угрожает Наталии и моей семье. Но в итоге мои мысли все равно сводятся к тому, из-за чего я вот-вот могу сойти с ума.

— Приходиться буквально собирать себя по кусочкам, чтобы в нужный момент собраться и сделать то, чего от тебя ждут другие. Сделать все, чтобы ни за что не показать то, что пожирает изнутри…

— И самое обидное, что покончив с одной проблемой, ты не избавишься от другой, — подавленным голосом отвечает Эдвард. — На смену одной проблеме обязательно придет другая. У тебя появится новый повод снова начать из-за чего переживать. Избавившись от одной проблемы, тебе не удастся избавиться от других. По крайней мере, у меня есть еще куча проблем помимо ситуации с дядей Майклом.

— Иногда так хочется сделать что-то, чтобы покончить со всеми проблемами сразу. Но к сожалению, это невозможно. — Терренс прикладывает руку ко лбу и слегка потирает его. — Каждый человек всю жизнь борется с кем-то или с чем-то. Стоит только родиться на этот свет, как ты уже сталкиваешься с какими-то проблемами. Поначалу боишься, что родители не позаботятся о тебе и не купят игрушку, которую ты увидел в магазине. Потом начинаются проблемы в школе… Оканчиваешь школу – поступаешь в колледж или университет, где тоже будут какие-то проблемы… Потом работа, семья… Этот замкнутый круг не будет разомкнут до самой твоей смерти.

— Иногда мы сами оказываемся виноваты в этих проблемах, потому что совершаем ошибки, из-за которых могут страдать не только они, но и близкие им люди. Ради близких людей ты бы сделал все что угодно, лишь бы все исправить и доказать, что не хотел никому вредить и никого обижать.

Терренс ничего не отвечает и лишь бросает Эдварду свой короткий взгляд, пока тот нервно перебирает пальцы, уставив свой усталый взгляд в одной точке. А через некоторое время, устав от долгих хождений по гостиной, к парням подходит Ракель и медленно присаживается на один из диванов.

— О каком замкнутом круге идет речь? — без эмоций интересуется Ракель.

— О том, в котором мы оказываемся, когда приходим в этот мир, — согнувшись пополам, хмуро отвечает Терренс.

— Безуспешно пытайтесь отвлечь себя разговорами о жизненной философии?

— Что-то вроде. Шутить сейчас хочется меньше всего.

— Согласен, — подавленным голосом соглашается Эдвард. — Вряд ли можно пошутить над борьбой с желанием послать все куда подальше и скрыться там, где никто не смог бы тебя найти. Но, к сожалению, я не могу это сделать… Ибо поступлю, как трус и эгоист, если попытаюсь сбежать от собственных проблем.

— Иногда мы считаем, что сбежать от своих проблем – это лучшее решение, — отмечает Ракель. — В некоторых случаях это помогает. Ибо время – лучшее средство, которое может разрешить многие проблемы. Тем не менее есть те, от которых не убежишь даже при огромном желании. Они будут преследовать тебя абсолютно везде. И есть только один способ покончить с этим – повернуться к ним лицом.

— Я не имею в виду, что хочу сбежать от своих проблем, — уточняет Терренс. — Мне просто хочется сбежать куда-нибудь от всей этой суматохи, которая скоро сведет меня с ума.

— Думаю, нам всем это нужно… — Ракель тяжело вздыхает, уставив взгляд в одной точке. — Я бы тоже хотела забыть этот кошмар и уехать куда-нибудь подальше, чтобы уделить время себе и своему ментальному здоровью.

— Может, действительно стоит подумать об этом, когда все проблемы разрешатся? А потом с новыми силами взяться за старые дела и начать какие-то новые?

— Было бы неплохо . — Ракель откидывается на спинку дивана, задирает голову и прикрывает глаза. — Правда, когда это случится, я даже представить не могу. Кто знает, сколько все это будет длиться. Может, в ближайшее время нам будет не мыслей об отдыхе.

— Когда-нибудь все это закончится, — задумчиво выражает надежду Терренс. — Мы не можем жить, как на вулкане, всю свою жизнь. Уверен, что однажды наступит какое-то небольшое послабление, которое позволит нам выдохнуть и расслабиться.

— Я буду безумно счастлива, если этот день наступит, — устало отвечает Ракель. — А еще больше я буду рада, если в один прекрасный день мы осознаем, что нас больше не будут преследовать столь ужасные проблемы. Что нам больше не надо переживать за свою жизнь и жизни своих близких… От кого-то убегать… За кем-то гоняться…

— Если этот день когда-нибудь настанет, я буду до смерти счастлив… — без эмоций на лице усмехается Терренс. — Без проблем жить не получится. Но я не хочу, чтобы они были такие тяжелые и ужасные.

На несколько секунд в воздухе воцаряется тишина, во время которой Терренс, Ракель и Эдвард ничего не говорят и смотрят по сторонам или на свои руки. А потом Эдвард переводит свой пустой взгляд на часы, висящие в гостиной на стене.

— О, мне кажется, нам уже пора выезжать, — слегка дрожащим голосом произносит Эдвард.

— Кажется, да, — тоже смотрит на часы в гостиной Терренс. — Пора выезжать.

— Как? — выражает испуг Ракель, широко распахнув глаза. — Уже пришло время?

— Да. Путь предстоит долгий, но нам лучше приехать вовремя.

Ракель тяжело вздыхает, склоняет голову, медленно встает с дивана и направляется к своей сумке, лежащей на столике рядом с лестницей, начав что-то проверять в ней. Чуть позже Эдвард и Терренс немного лениво поднимаются и бросают быстрые взгляд в разные стороны.

— Черт, надо было открыть карту и посмотреть, как добираться до того дома, — одернув вниз свою футболку и поправив плечи своей кожаной куртке, говорит Терренс.

— Не стоит, — спокойно отвечает Эдвард. — Я покажу, как туда ехать. Ту дорогу я помню как свои пять пальцев.

— Ладно. Тогда я сяду за руль, а ты будешь говорить, куда ехать.

— Без проблем. — Эдвард кладет руки в карманы своей кожаной куртки. — Кстати, давно хотел спросить, куда делась твоя машина? Я уже третий раз приезжаю сюда и не вижу твою тачку на парковке.

— Я отвез ее в ремонт некоторое время назад. После попытки уйти от людишек Майкла моя машина была раздолбана вдребезги, и я был вынужден оставить ее в сервисном центре.

— Надо же… И когда ее можно забрать?

— Пока не знаю, — пожимает плечами Терренс. — Сначала говорили, что ремонт будет быстрым, но что-то он затянулся. Правда, я еще решил немного улучшить машину и провести полную диагностику. Так что… Как-то так.

— Ох… Ну ладно…

Эдвард отходит немного в сторону, снова начав думав о чем-то не очень хорошем. А через некоторое время к нему подходит Ракель, сгибая руки в локтях перед собой.

— Эй, Эдвард, насколько я понимаю, ты сегодня без машины? — интересуется Ракель, нервно перебирая пальцы.

— Да… — кивает Эдвард и проводит рукой по своим волосам. — Я думал, мне сегодня не понадобится машина, и решил пройтись пешком…

— Я так и поняла…

Только Эдвард хочет что-то сказать, как к нему и Ракель подходит Терренс, поправляя черный кожаный ремень на своих темно-синих джинсах.

— Ракель, я хотел бы спросить… — неуверенно говорит Терренс. — Можно мне…

— Держи! — будто прочитав мысли Терренса, одобрительно кивает Ракель и с легкой улыбкой протягивает мужчине связку ключей от машины. — Можешь взять мою машину.

— Да… — Терренс берет связку ключей из рук Ракель и несильно сжимает ее в руке, пока Эдвард отходит в сторону и проводит руками по своему лицу. — Спасибо большое.

— Раз уж у тебя и Эдварда нет машины, то я позволяю воспользоваться моей.

— Спасибо, — скромно улыбается Терренс. — Обещаю, что с твоей машиной ничего не случится. Я верну ее тебе в целости и сохранности.

— Даже если и случится, то ничего страшного, — с легкой улыбкой отвечает Ракель и нежно гладит Терренса по щеке. — Главное, чтобы с тобой ничего не случилось. Чтобы ты вернулся живым и невредимым.

— Сделаю все, чтобы вернуться домой как можно скорее, — намного шире улыбается Терренс, чувствуя, что ему чуть-чуть становится легче.

Еще пару секунд Ракель с грустью во взгляде смотрит Терренсу в глаза, а потом заключает своего жениха в крепкие нежные объятия, обвив руками его шею и уткнувшись лицом ему в плечо. Мужчина с удовольствием отвечает девушке, одной рукой обвив ее поясницу и нежно погладив ее ладонью, а второй гладя ей плечо. Немного позже он проводит этой рукой по темным мягким прядям ее волос, утыкается в них носом и вдыхает их аромат, что помогает ему почувствовать себя лучше. А вот Ракель по-прежнему очень сильно напряжена и ужасно переживает из-за того, как все может сложиться. Хотя она вынуждена молчать и скрывать то, что она собирается сделать кое-что втайне от возлюбленного.

— Береги себя, — все еще находясь в объятиях Терренса, прижимаясь к нему очень крепко и издавая едва слышные всхлипы, с жалостью во взгляде умоляет Ракель. — Пожалуйста, милый, будь осторожен. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

— Все будет хорошо, милая, — тихо отвечает Терренс, ужасно нервничая, но стараясь не показывать этого, с чувством легкой дрожи нежно гладит Ракель по голове и целует в макушку. — Скоро все закончится. Обещаю тебе.

— Не дай этим людям ничего с тобой сделать.

— Я готов постоять за себя, если это будет нужно.

Ракель тихонько шмыгает носом, слегка дрожащими губами нежно целует Терренса в щеку и затем отстраняется от него, посмотрев на мужчину мокрыми, красноватыми глазами. Тот же обеими руками гладит ее лицо и убирает в сторону некоторые пряди волос, что попадают ей в глаза. Пока девушка держит руки опущенными и довольно частого дышит от огромного волнения.

Спустя несколько секунд Терренс и Ракель расходятся в разные стороны: мужчина подходит поближе к выходу, а девушка направляется к Эдварду. Она с грустью во взгляде смотрит на подавленного мужчину, который с трудом может скрыть свою нервозность. Девушка замечает, что его глаза широко распахнуты и полны испуга, а он сам ведет себя будто ошарашенный и как-то медленно реагирует на что-либо. Испытывая к нему жалость, девушка все-таки решает поддержать Локхарта на словах.

— Удачи тебе, Эдвард, — мягко говорит Ракель. — Сделай все возможное, чтобы спасти Наталию.

— Спасибо, Ракель, — кивает Эдвард, хоть и выглядя ужасно взволнованным и напуганным, но все же стараясь выглядеть хоть немного уверенным. — Твоя подруга скоро будет свободна.

— И докажи нам, что тебе можно доверять, и ты не тот, за кого мы тебя принимаем. В твоих интересах рассказать все свои секреты. Раскрыть свою настоящую личность .

— Обещаю, я докажу свою преданность и отвечу за все свои поступки. Я сделаю то, что должен, а там будь что будет. Что-то изменится к лучшему – прекрасно. Все останется по-прежнему – не буду навязываться.

— Не забывай того, что я тебе говорила. Не знаю, поможет ли это, но я дам тебе маленький совет: когда Майкл прижмет тебя к стене и заставит сделать то, что может навсегда лишить тебя нашего доверия, то вспомни мои слова. Может, они повлияют на тебя и заставят не делать того, за что тебя будут ненавидеть и проклинать. И то, о чем ты можешь пожалеть.

— Все будет хорошо, — низким голосом обещает Эдвард, еще больше занервничав и сильно задрожав. — Я не подведу.

— Хорошо. Можешь идти.

Эдвард кивает и медленно разворачивается ко входной двери, пока Терренс стоит неподалеку и ждет его. А мысленно избавившись от напряжения во всем теле, они медленно, но уверенно направляются к выходу из дома. Пару раз оба оглядываются назад и видят на Ракель, провожающую их со слезами на глазах и чувством, что что-то сильно давит ей в груди и не дает нормально дышать. Как бы им ни хотелось наплевать на эту встречу, Терренс и Эдвард прекрасно понимают, что не смогут оттягивать ее вечно, и знают, что обязаны помочь Наталии. Так что им приходиться взять волю в кулак и, стиснув зубы, отправиться на встречу с Майклом.

Ракель едва сдерживает свои эмоции, которые так и норовят вырваться наружу, обнимая себя одной рукой и прикрывая рот другой ладонью, дабы не закричать от той боли, что она сейчас испытывает из-за того, что все-таки позволила Терренсу оказаться в ловушке Майкла. Девушка не может быть уверена в том, что все закончится хорошо, несмотря на то, что у нее и полиции есть план. Но все же она решает довериться им и попробовать сделать что-то, чтобы спасти жизни Терренса, Наталии и Эдварда и положить конец этой ужасной истории.

***

Наталия еще не знает, что через два часа состоится встреча Майкла с Эдвардом и Терренсом. Девушка сидит на кровати и, уставив свой усталый взгляд в одну точку, мысленно молится о спасении. Она вытаскивает из-под своей рубашки позолоченный кулон с буквой « N », висящая на тоненькой цепочке, и начинает рассматривать его и проводить по нему кончиками пальцев. Этот кулон будто бы придает Наталии надежду и внушает веру в лучшее. Кроме того, каждый раз, когда она рассматривает эту цепочку, девушка думает об Эдварде. Точнее, о том, что он – Эдвард МакКлайф. Человек, который может быть причастен к убийству мужчины по имени Николас Картер. Может быть, девушка и разочарована в мужчине, но что-то подсказывает ей, что он все-таки не причастен к убийству. Мол, это выдумки Майкла и его дружков, которые хотят сделать все, чтобы настроить всех его близких против этого парня.

« Нет-нет, Эдвард не мог убить человека, — сжимая в руках кулон, который висит у нее на шее, с тревогой думает Наталия. — По идее я должна верить в это, но не могу… Что-то подсказывает мне, что он не совершал ничего подобного. Я уверена, это Майкл пытается оклеветать его и заставить всех поверить в бессердечность этого человека, дабы настроить всех против него. Этот мужчина не похож на убийцу. Ему незачем убивать того человека. Он сам говорил, что до смерти боится оружия, и я склонна верить ему. Да, этот человек далеко не идеальный и не лишен недостатков. Да, он скрывал ото всех свою настоящую личность. Но на убийство Эдвард точно не пойдет. По крайней мере, если его никто провоцирует и не шантажируют. Если Майкл или кто-нибудь еще не прижмет его к стенке, этот парень даже подумать побоится о том, чтобы просто взять оружие в руки.»

Наталия на секунду отводит взгляд от позолоченной буквы « N », которую она крепко сжимает в руке, и тяжело вздыхает, быстро осмотрев глазами всю небольшую комнату, в которой ее закрыли люди Майкла.

« Господи, хоть бы Майкл не спровоцировал Эдварда на убийство Терренса… — с жалостью взмаливается Наталия. — Этот человек не должен поддаваться на провокации своего больного дяди. А лучше пусть Терренс вообще не окажется в ловушке, которую ему устроил этот тип. Если он попадется в нее, то Ракель останется без защиты. Ей придет конец! Майкл сам сказал, что может послать к ней своих людей, когда моя подруга останется одна. Они сделают с ней то же самое, что и сделали и со мной, чтобы привести сюда. »

Наталия резко мотает головой.

«Черт, да что я такое думаю! Конечно, он сделает это! Майкл обязательно заманит Терренса сюда и сделает так, что МакКлайф не сможет защитить мою подругу. Или его люди привезут их обоих сразу, или сначала устранят этого мужчину, а уже потом возьмутся за Ракель.»

Наталия тяжело вздыхает и проводит рукой по своему лицу, тихо шмыгнув носом.

«Нет-нет, я не хочу, чтобы это случилось! — с тревогой думает Наталия. — Не хочу, чтобы этот подонок выиграл и поубивал нас всех… Господи, что нам сделать? Как нам выбраться из этого? Должен же быть какой-то выход! Неужели мы скоро умрем и не сможем спастись от этого мерзавца и его шайки? Я не хочу умирать… Не хочу терять близких мне людей… Не хочу оказаться в руках того страшного человека, который точно изнасилует меня, как едва не сделал это в прошлый раз. Меня никто не сможет защитить, если мы не найдем способ спастись. Боже, пожалуйста, помоги нам! Сделай что-нибудь…»

Через некоторое время раздается какой-то звук. Как будто кто-то открывает комнату ключом. Наталия резко прячет свою цепочку под рубашку, боясь, что у нее отберут кулон, и уставляет свой безразличный взгляд на дверь, которая со скрипом открывается. Вскоре на пороге показывается широко улыбающийся Майкл. Мужчина с гордым видом и отвращением на лице заходит в комнату, держась за пуговицу на своем иссиня-черном пиджаке.

— Ну как поживает здесь моя пленница? — интересуется Майкл и закрывает за собой дверь.

— А как по-вашему может поживать человек, который целый день торчит в этой чертовой комнате и мечтает выбраться отсюда? — сухо интересуется Наталия, сидя на кровати и опирается руками на нее.

— Тем не менее я могу тебя похвалить , потому что ты была почти хорошей девочкой, — слегка улыбается Майкл. — Поняла, что тебе никуда не деться от меня, и ни разу не попыталась сбежать.

— В любом случае вам не удастся сломить меня. Как бы сильно вам этого ни хотелось, у вас ничего не получится.

— Знаешь, а вот если бы твой язык не был таким длинным, то ты бы нравилась мне и моим людям гораздо больше. Конечно, язвить и грубить ты можешь сколько угодно, но помни, что наше терпение не бесконечное. Мы запросто можем сделать с тобой что-то ужасное, если ты выведешь нас из себя.

— Да вас бы тоже любили намного больше, если бы ваш рот никогда не открывался. Потому что стоит вам открыть его, так хочется заткнуть уши и не слышать ваш омерзительный скрипучий голос и ваш словесный понос.

— Воу-воу, полегче, дорогая моя, полегче, — приподнимает руки Майкл. — Ты же женщина . Леди, которая должна себя очень скромно. А ты ведешь себя как какая-то грубая хабалка. И чему тебя учили твои мать с отцом?

— Иногда мать и отец могут и ничему не учить своих детей, которые могут стать мерзкими ублюдками сами по себе. Просто что-то вбить себе в голову и верить этому.

— Намекаешь на то, что я завидую своему брату, считаю его виноватым в том, что моя жизнь была испорчена, и до сих пор не простил родителей за то, что они позволили ему родиться?

— Оказывается, вы не такой уж и глупый человек. Конечно, больной на голову, но все же не идиот.

— Ах, девочка моя, если бы я был глупым, то ни за что не добился того, что у меня есть. Только лишь мой ум помог мне найти способ восстановить справедливость и осуществить многие свои мечты. У меня уже все продумано. Надо лишь чуточку подождать до того, как все мои враги будут устранены.

— Мечтайте об этом сколько вам влезет, — сухо говорит Наталия, чувствуя, как от Майкла за километр несет дорогим вином, которое он пил некоторое время назад. — Я все равно не перестану верить, что победа будет за нами, а вы ответите за все, что сделали с теми, кто не сделал вам ничего плохого.

— Что ж, раз ты так хочешь, то можешь верить в это сколько пожелаешь, — ехидно хихикает Майкл и присаживается на обшарпанный стул напротив Наталии. — Только никому из вас это не поможет. Потому что уже все закончится уже сегодня .

— Сегодня? — хмыкает Наталия и скрещивает руки на груди. — Неужели вы наконец-то оставить всех нас в покое?

— Ха, еще чего! — громко усмехается Майкл. — Не для того я ждал столько лет, чтобы так просто отказаться от своих желаний. И вот сегодня вечером наконец-то случится то, что сделает меня невероятно счастливым.

— Ох, и что же это такое? — саркастически усмехается Наталия. — На улице запустят сотню фейерверков в вашу честь?

— Знаешь… — Майкл улыбается намного шире, приложив палец к губе. — А было бы неплохо ! Прекрасная мысль! Думаю, это можно устроить, когда я одержу победу над тобой, твоим бывшим и твоими лучшими друзьями.

— Зря радуйтесь, сэр, это еще не конец, — стараясь сохранять хладнокровие, низким голосом отвечает Наталия. — Не думайте, что вы выиграли эту игру. У нас еще есть шанс обыграть вас и все ваше стадо баранов, которое делает то, что вы им приказывайте, размахивая пачкой ворованных денег у них перед глазами. Она действует на них словно красный цвет – на быка.

— Правда? — вопросительно смотря на Наталию, удивляется Майкл и скрещивает руки на груди. — С чего ты это взяла, дорогая моя Наталия? Неужели ты все еще не можешь принять тот факт, что ты и твои друзья проиграли?

— Я никогда это не приму и буду до последнего верить, что вы ответите за свои делишки. Может, сейчас я сама ничего не смогу сделать, но зато мои близкие способны на многое . И поверьте мне, они точно ищут способы спасти меня и самих себя.

— Все их усилия будут бесполезны, когда я соберу их в своем доме и прикажу своим людям разобраться с ними.