— Но что будет с Наталией? — взволнованно интересуется Анна. — Что будет со всеми вами? Разве нет никакого способа разрешить эту проблему? Неужели тот человек действительно выполнит свое обещание и убьет вас ради денег и компании?

— Пока что мы ничего не можем сделать, — тихо огорчает Терренс. — Но считаем, что скоро Майкл объявится и назовет свои требования относительно освобождения Наталии. Он не сможет держать ее в своем доме целую вечность.

— А что если ее используют в качестве средства шантажа? Дядя Эдварда хочет заполучить наследство, которое принадлежит ему и его братьям, как гласит завещанию его отца. А чтобы заполучить эти деньги, ему нужен письменный, подписанный ими отказ. Что если он заставит их подписать эти бумаги взамен на свободу моей подруги?

— Если от этого будет зависеть жизнь Наталии, то я сделаю это, — не менее уверенно заявляет Эдвард. — Даже если это ничего не изменит и заставит дядю забыть о мести и убийстве.

— Ты? — удивленно уставляется на Эдварда Даниэль. — И ты тоже? Так ты же вроде хотел заполучить это наследство и стать таким же жестоким, как твой дядя! Да еще и решил грабануть друга и его невесту!

— Нет, это неправда! — возражает Эдвард. — У меня и в мыслях не было желания украсть у семьи хотя бы цент. У меня никогда не было плохого умысла. Я всего лишь хотел сделать все, чтобы не позволить дяде забрать единственное, что принадлежало отцу. Мне никогда не были нужны и не будут нужны чужие деньги. Я хотел получить только лишь свою часть. Которая принадлежит мне по закону.

— Хватит все отрицать, Эдвард, — хмуро говорит Анна. — Мы прекрасно знаем о твоих намерениях убить и грабить свою семью из-за зависти и желания жить красивой жизнью.

— Меня неправильно поняли! Я никогда не говорил, что хочу ограбить и убить свою семью. Вы все посчитали мой отказ прекратить борьбу за наследство желанием заполучить все и теперь рассказывайте эту ложь всем подряд.

— Да что ты говоришь! — удивляется Даниэль. — По-моему, ты сейчас говоришь ложь! Пытаешься стать хорошеньким и заставить всех поверить в твою невиновность.

— Даниэль…

— Неужели ты думаешь, что мы так просто забудем все и простим тебя за твои омерзительные поступки. Нет, МакКлайф, даже не надейся! Надо было раньше думать своей пустой башкой, прежде чем оскорблять и унижать невинных людей.

— Да, это моя вина, не отрицаю. Но я доказываю и буду доказывать то, что вы все ошибайтесь, считая меня эгоистичным завистливым ублюдком и сообщником своего больного дяди, вместе с которым хочу убить тех, кого так давно искал. Я совершил много ошибок и готов ответить за них. Готов пойти на все, чтобы спасти Наталию и не дать дяде покончить со всеми МакКлайфами.

— Боже, а я когда-то считала тебя идеальным партнером для моей подруги, — качает головой Анна. — Думала, что Наталии с тобой повезет. А ты мало того, что жестоко оскорбил, унизил и морально убил, так еще и оказался мерзким завистливым подонком, который ненавидит своих родственников за то, что они просто намного богаче его.

— Я никогда не завидовал Терренсу и даже не собираюсь. Вы оба прекрасно знайте, что я всегда прекрасно относился к нему. И количество богатств никак не влияло на мое отношение к нему в худшую сторону.

— Получается, что все-таки влияло , — сухо бросает Даниэль. — Раз ты посмел так обойтись с этим человеком и предать его.

— Я никого не предавал, Даниэль! Точнее, я предал только лишь Наталию. Но я никогда не делал ничего, что могло бы сказать о моем предательстве Терренса, Ракель или собственной матери.

— Вот именно, что ты предал Наталию! — восклицает Анна. — Предал мою подругу, которая и так много страдала! Сколько слез она выплакала по твоей милости! Из-за твоей глупости и наивности! Из-за нежелания все выяснить и позволить кому-то узнать об этом. Ты все это время молчал и делал вид, что все хорошо. Хотя если бы кто-то знал о тех фотографиях и вправил тебе мозги, все могло бы быть иначе.

— Да, Анна, ты права. Я все прекрасно понимаю. Но теперь уже слишком поздно что-то менять. А то, что я могу сейчас сделать, я несомненно сделаю. Даже если от этого ничего не изменится, зато я буду спокоен, что не сидел без дела и делал хоть что-то.

— Ох… — резко выдыхает Даниэль. — Послушай, Эдвард… Мы с Анной не обвиняем тебя открыто и не будем вмешиваться в твой конфликт с семьей. Если бы ты оскорбил кого-то из нас, то разговор был бы уже другой. Однако ни один из нас все равно не собирается закрывать глаза на твои безобразные поступки. Мы не можем делать вид, что все хорошо, и продолжать считать тебя невинным ангелочком.

— Я не собираюсь спорить с вами, — спокойно говорит Эдвард, садится на диван, на котором сейчас никто не сидит, и виновато склоняет голову. — Вы оба можете осуждать меня столько угодно. Потому что я действительно поступил отвратительно и осознаю это. Но прошу вас, постарайтесь понять меня… Понять, что я чувствовал, когда решил, что моя девушка предала меня. Разве мог я, будучи взбешенным и оскорбленным, думать, что ее могли подставить? Лучшее, что могло прийти мне в голову – это заявить о расставании и сказать ей о том, что она – девушка легкого поведения.

— Это не самое лучшее, а самое глупое ! — немного сухо бросает Даниэль. — Ты не знаешь, что пришлось пережить Наталии за все время, что ты заставлял ее притворяться, будто у вас все хорошо, и чувствовать себя виноватой перед тобой. Ее депрессия после попытки изнасилования стала еще хуже после твоих омерзительных выходок. И если бы она вдруг решила наложить на себя руки, то в этом был бы виноват только ты. Ее смерть была бы на твоей совести.

— Эй, не надо так говорить! — ужасается Эдвард, широко распахнув глаза. — Я не знаю, что сделал бы, если бы эта девушка наложила на себя руки. Да и если она умрет по вине дяди, то я никогда не прощу себя за это. Никогда!

— Ох… — Даниэль на секунду бросает взгляд в сторону. — Слушай, парень, я прекрасно понимаю твои чувства и знаю, что у тебя была причина обижаться и злиться. Но уж можно было бы хотя бы просто поговорить с ней и попросить все объяснить? Или хотя бы рассказать это какому-то человеку? Правильно Анна сказала: если бы кто-то вправил тебе мозги, то все было бы иначе . Вот знал бы Терренс, например, то он бы быстро отрезвил тебя и не дал совершить то, что причинило бы девушке боль.

— Ты прав, Даниэль, я поступил как безмозглый придурок, — Эдвард опускает взгляд вниз. — Можешь не верить мне, если не хочешь, но сейчас я предельно честен и говорю то, что есть. И несмотря на осуждения, ненависть и обвинения в сообщничестве с дядей Майклом, я все равно пойду до конца и сделаю все, чтобы помочь Наталии и спасти свою семью.

— И почему мы должны верить тебе? Может, ты еще покажешь себя в самый последний момент, когда люди поверят в твою порядочность?

— Я никого не заставляю верить. Просто буду молча делать то, что должен. А люди пусть сами решают, верить мне или нет.

Анна с грустью во взгляде смотрит на Эдварда и начинает понимать, что тот действительно сожалеет о своих словах и действиях. Это можно увидеть в его печальных глазах, по тем жестах, какие он неосознанно делает, и тому, как неуверенно держится, постоянно сутулится и нервно трогает повязку на руке. Раньше ей не очень хотелось поддерживать этого человека из-за того, как подло он поступил с Наталией, но сейчас девушка несколько меняет свое мнение. Хотя и продолжает настороженно относиться к мужчине.

— Лично я постараюсь поверить тебе, — спокойно говорит Анна. — Но это еще не означает, что мне нравится то, как ты поступил с моей лучшей подругой. Я злюсь на тебя не из-за денег, поскольку твое желание заполучить их у меня вызывает некоторые вопросы. Но вот то, как ты поступил с Наталией, я не стану так просто забывать.

— Я знаю, что виноват, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Даже если Наталия и говорит, что это она виновата в том, что спровоцировала конфликт, это все равно не снимает с меня ответственности за все оскорбления и унижения в ее сторону.

— Радует хотя бы то, что ты это признаешь.

— Послушайте, ребята, мне кажется, сейчас нам лучше позабыть об обидах, ибо это не самый лучший момент для выяснения отношений и причин произошедшего, — сидя на диване и нервно переплетая пальцы рук с грустью во взгляде, вмешивается Ракель. — Давайте просто будем держаться вместе и верить, что все будет хорошо.

— Только сейчас все равно ничего нельзя сделать!

— Верно, нам остается только ждать, — кивает Терренс. — Неизвестно, когда Майкл захочет объявиться и предъявить свои требования. Но в любом случае сегодня нам точно не стоит ждать от него известий. Он лишь объявился для того, чтобы подтвердить то, что Наталия находится у него дома.

— Почему бы вам не обратиться в полицию? — предлагает Даниэль. — Давно уже надо было заявить на этого гада и всю его шайку! Вон сколько обвинений можно предъявить всем этим людишкам! Даже есть шанс посадить за решетку обидчика Наталии.

— Естественно, мы сделаем это. Только нам все равно скажут, что нужно ждать подходящего момента. Полиция не сможет спасти Наталию в одно мгновение и арестовать этих подонков. Им нужен будет какой-то план, чтобы взять их, что называется, горяченькими.

— Верно, — соглашается Эдвард. — Кроме того, дядя слишком уверен в том, что вся полиция Нью-Йорка находится в его руках. Мол, он сможет договориться с ними за огромные деньги. К сожалению, мне « повезло » наткнуться на офицера, который оказался его подкупленным дружком. Он вообще не стал меня слушать и попросил на выход. Мол, нет ничего плохого в том, что дядя грабанул отца и собирается убить свою семью.

— Прости, Эдвард, но невозможно подкупить всю полицию города, — уверенно говорит Анна. — Да, можно попробовать подкупить несколько человек, но не более. У твоего дяди денег на всех не хватит. И обязательно найдутся люди, которые не просто откажутся взять деньги, но еще и осмелятся арестовать его и обвинить в даче взятки. Майкл ведь совершает преступление – пытается дать взятку полицейскому.

— Я тоже так думаю, — уверенно говорит Ракель. — Этот человек думает, что он – Бог и может делать все что угодно.

— Дядя просто обожает говорить, что когда у тебя есть огромные деньги, то ты – Бог, — уточняет Эдвард. — Всемогущий бог, которому под силу сделать все что угодно и подчинить себе весь мир. Хотя ему просто повезло, что он знаком с такими тварями, которые за деньги готовы хоть душу дьяволу продать.

— Неужели вы не можете сходить ко всем полицейским в городе и найти того, кто поможет вам? — удивляется Даниэль. — Город-то огромный, участков много, а работников полиции еще больше!

— Ты уже слышал, мы в любом случае потеряем время, ибо полиция составит план действий далеко не сразу.

— Значит, вы ничего не будете делать?

— Если хочешь, то можешь сам сходить в какой-нибудь полицейский участок, найти какого-то офицера и просто сказать ему, что Майкл угрожает тебе. Могу даже сказать, где работал тот полицейский, который и выставил меня за дверь.

А в этот момент Ракель, слегка прищурив глаза и уставив свой хитрый взгляд на Эдварда, думает:

«Не сомневайся, Эдвард, я пойду в полицию. Только никто не узнает об этом. И поэтому не буду настаивать на том, чтобы ты и Терренс согласились заявить на Майкла. Я сама все сделаю. По крайней мере, даже если мне не удастся получить помощь полиции, я хотя бы узнаю всю правду о тебе, твоем дядюшке и отце, который жив и сейчас где-то скрывается. Я узнаю обо всех твоих планах и выясню, действительно ли ты ни в чем не виновен. Все секреты семьи МакКлайф будут раскрыты уже сегодня.»

— Черт, ребята, но вы же должны прекрасно понимать, что самим вам не справиться, — уверенно говорит Даниэль. — Если этот тип чувствует свою безнаказанность и раздает своим таким же отмороженным дружкам ворованные деньги, то он может делать все что угодно. И ничего ему за это не будет! Майкл пудрит вам мозги, а вы сидите и боитесь!

— Мы не боимся, Даниэль, а рассуждаем трезво, — отвечает Терренс. — Однозначно мы заявим в полицию на этого подонка, но все равно считаем, что поймают его лишь в тот день, когда он назовет свои требования. Я не знаю, что это будет: выкуп, просьба приехать куда-то или что-то сделать, или что-то еще… Это единственный способ покончить с этой историей и не позволить кому-то погибнуть по его вине.

— Ну хорошо, тогда просто напишите заявление на него. Не важно, когда и как они поймают Майкла. Главное, что у вас будет надежда спасти Наталию и самих себя. А иначе он так и будет грабить, убивать и угрожать всем, кто ему неугоден. Сегодня он грохнет свою семью, а завтра что – пойдет грабить банк? Убьет еще кучу невинных людей?

— Сам этот ублюдок никогда ничего не делает: всю грязную работу делают его людишки, а он только ходит и всем приказывает, как принц голубых кровей, — тихонько хмыкает Эдвард и уставляет взгляд в одной точке. — Боится свой костюмчик испортить и руки в крови испачкать. Только он все равно не избежит наказания и пойдет за решетку вместе со всеми этими продажными крысами. И я не сомневаюсь, что он не остановится, даже если убьет всех МакКлайфов, и возьмется за чужих людей.

— Надо же, бывают же такие подлые и жадные люди… — задумчиво произносит Анна.

— В жизни случается и такое, милая, — с прискорбием отвечает Даниэль. — Возможно, есть люди, которые будут намного хуже этого Майкла.

Анна ничего не говорит и лишь вздыхает и переводит взгляд вниз, пока Даниэль сначала с грустью во взгляде смотрит на нее, а потом закидывает руку вокруг ее шеи, приобнимает девушку и мило целует в макушку, стараясь как-то успокоить девушку, ибо она все еще нервничает и дрожит.

Ракель выглядит гораздо более напряженной и задумчивой, нервно дергает одной рукой, чуть сгибается пополам, локтями опирается о свои колени и запускает руки в свои волосы. Терренс внимательно наблюдает за ней и предполагает, что девушка очень переживает за свою подругу и хочет, чтобы с ней все было хорошо, не догадываясь о том, что она замышляет в тайне ото всех. МакКлайф и сам волнуется за свою близкую подругу, но все же он старается не впадать в крайности и сохранять ясный ум, чтобы быть способным адекватно думать над дальнейшими действиями.

— Не переживай, Ракель, — мягко говорит Терренс, приобняв Ракель за плечи и прижав ее к себе. — Я уверен, что с Наталией все будет хорошо. Майкл не будет держать ее в своем доме целую вечность и рано или поздно обязательно объявится.

— Я бы не была так уверена, что с ней все будет хорошо, — все еще держа голову склоненной, слегка дрожащим голосом отвечает Ракель. — Этот человек может сделать с ней все что угодно. А тем более, если рядом находится еще и ее обидчик, то ей точно придет конец. Он точно захочет попытаться изнасиловать ее.

— Нет, милая, не надо так говорить!

— Почему мы не могли предвидеть что-то подобное и защитить ее? Если бы мы знали, что этот Майкл готовится похитить ее, то сделали бы все, чтобы этого не случилось! И почему сама Наталия, зная, что сейчас такая тяжелая ситуация, пошла гулять туда, где удобно совершать преступления?

— Даже если бы дружки Майкл не поймали ее там, они бы сделали это в любой другой день. Избежав подобного вчера, Наталия все равно наткнулась бы на них в другой раз. Раз уж Майкл так решил, значит, он бы сделал это в любом случае.

— Я не хочу потерять ее, Терренс, — издает тихий всхлип Ракель, проведя рукой по волосам от макушки до задней части шеи. — Только не Наталия… Только не моя лучшая подруга… Мне до сих пор трудно поверить, что сейчас именно она находится в большой опасности, и мы ничем не можем ей помочь.

— Обещаю, мы не потеряем ее! — уверенно отвечает Терренс, мягко гладя Ракель по голове. — Как бы сильно она ни была шокирована, Наталия не даст себя в обиду. Она же не побоялась хоть как-то бороться с теми типами после того, как осталась без защиты. Да и я думаю, твоя подруга поймет, что раз уж ее поймали, то ей лучше быть тихой, как мышка, если она не хочет умереть раньше времени.

— А что если больной дядюшка Эдварда захочет прикончить ее раньше, чем мы узнаем о его требованиях? — интересуется Ракель, будучи уже не в силах сдерживать слезы, что подступают к ее глазам, и начав издавать более частые всхлипы. — Уже ничто не поможет ей, если какой-нибудь из тех подонков приставит пистолет к голове Наталии. Ни кто-либо из нас, ни ее громкие крики и мольбы о помощи.

— Он не убьет ее. С Наталией точно ничего не случится до того, как мы узнаем требования Майкла.

— Ох, Терренс, и откуда в тебе столько уверенности? — устало стонет Ракель. — Ты не можешь знать, что задумал этот мерзавец! Может, это он сейчас пытается убедить нас в том, что Наталия жива, а на самом деле уже собирается приказать своим дружкам покончить с ней!

— Поверь, я тоже переживаю за свою подругу и не хочу, чтобы она пострадала и тем более погибла. Однако я также хочу верить в лучшее и быть уверенным в том, что мы успеем спасти ее. И ты тоже должна убеждать себя в том, что с Наталией все будет хорошо.

— Это слишком сложно, по крайней мере, для меня, — низким, разбитым голосом говорит Ракель, продолжая дергать ногой, находясь в огромном напряжении и не обращая внимания на слезы, что катятся по ее щекам. — Я чувствую, что ей сейчас очень тяжело… Чувствую, что должно произойти что-то ужасное… Я не могу… Не могу…

— Все хорошо, все хорошо, — тихим мягким голосом отвечает Терренс, пытаясь успокоить Ракель словами, взяв ее за плечи, слегка помассировав их и убрав назад ее волосы, которые закрывают ее лицо. — Расслабься, Ракель, ты слишком напряжена. Я понимаю, что тебе тяжело, но нельзя думать о самом худшем и думать, что твоя подруга уже мертва .

— Нет, я не выдержу этого, не выдержу!

Ракель закрывает лицо руками и начинает издавать уже более громкие всхлипы. В этот момент Анна, которую приобнимает и подбадривает Даниэль, с грустью наблюдает за своей подругой.

— Ракель, мы все переживаем за Наталию, — тихо говорит Анна, пока Даниэль гладит ее по голове. — Да, сейчас мы абсолютно бессильны. А вы с Терренс и Эдвардом еще и беззащитны . Вам не от кого ждать помощи, и вы можете надеяться только на себя и друг на друга. Однако Терренс прав: нам всем нужно верить в лучшее. Это безумно тяжело, и я сама страшно боюсь, что с Блонди может что-то случиться. Однако я все равно стараюсь надеяться, что наша подружка останется целой и невредимой. Она должна пережить все это.

— Иногда я чувствую себя виноватой перед Наталией, — тихо говорит Ракель, немного выпрямляется и уставляет взгляд в одной точке. — За все плохое, что когда-то ей сделала…

— Что? — широко распахивает глаза Анна. — Кэмерон, о чем ты говоришь?

— Ты прекрасно знаешь о чем. Мне до сих пор стыдно вспоминать то, как я набросилась на нее со своими обвинениями и даже подралась с ней… Едва не вырвала ей все волосы из-за мысли, что она плела против меня интриги. Если бы между нами не произошло той ссоры, то Наталия бы не захотела идти гулять неизвестно куда и не терпела бы издевательства того больного гада.

— Ракель, что ты такое говоришь? — слегка хмурится Даниэль, вопросительно смотря на Ракель. — Почему ты считаешь, что Наталия пошла на улицу в почти ночное время, так как она была слишком расстроена из-за ссоры с тобой?

— Потому что это я спровоцировала ее на этот шаг, — издает тихий всхлип Ракель и начинает одергивать рукав своего светло-коричневого жакета. — Я всегда жалела о том, что между нами произошло, и хотела сделать все, чтобы забыть об этом. Однако даже после того, как мы помирились, я не забыла о том, какой была дурой. А когда я узнала, что с ней произошло, и услышала, почему она пошла туда, то снова вспомнила об этом и поняла, что Наталию едва не изнасиловали из-за меня.

— Боже, Ракель, не говори такие глупости, — возражает Эдвард. — Ты не имеешь никакого отношения к тому, что произошло. Зачем тебе винить себя в том, что Наталию едва не изнасиловали?

— Она сама сказала, что пошла в то место в позднее время, потому что была в отчаянии и забыла обо всех мерах безопасности. Если Наталия не успела это сказать, то вот, пожалуйста, ты знаешь, что заставило ее пойти на это. А раз так, значит, я виновата в том, что испортило моей подруге жизнь. И то, что в итоге привело ее к расставанию с тобой.

— Ракель, прекрати нести чушь! — уставив на Ракель еще более непонимающий взгляд, восклицает Терренс. — Все, что было между тобой и Наталией, уже осталось в прошлом, и ты не имеешь к этому никакого отношения. С того времени прошло уже столько времени, а ты до сих пор об этом думаешь и теперь еще начала винить себя в том, что тот подонок едва не изнасиловал ее, а Эдвард разорвал с ней отношения.

— Я виновата во всех ее бедах! Потому что однажды повела себя как полная дура и не подумала о том, что мою подругу просто оклеветали . Подставили. Чтобы я чувствовала себя одинокой и беспомощной. Будь мои мозги на месте, все могло бы быть иначе.

— Господи, Ракель, ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь? — ужасается Анна. — Мы понимаем, что ты находишься в отчаянии из-за ситуации с Наталией. Но все твои слова – неправда! Ты никогда не была виновата в том, что с ней это произошло. Наталия никогда не обвиняла тебя в том, что она и страдала все эти несколько месяцев. И к ее расставанию с Эдвардом ты тем более не имеешь никакого отношения!

— Виновата, Анна, я виновата во всем, что произошло за последние полтора года! — в отчаянии заявляет Ракель, издавая громкие всхлипы и не обращая внимания на слезы, что катятся по ее щекам. — В том, что влипла в историю с Саймоном Рингером… В том, что едва не разрушила свои отношения с Терренсом… Из-за своей глупости я наделала столько ошибок, из-за которых могла потерять все.

— Все это осталось в прошлом! — отмечает Даниэль. — Ты говоришь так, будто по своему желанию связалась с Рингером.

— Может, так оно и есть! — Ракель на долю секунды прикрывает рот руками и уставляет взгляд в пол. — По моей вине едва не закончились мои отношения, а теперь моя подруга находится на волосок от смерти. Все МакКлайфы находятся на грани смерти!

— Боже, ну ты еще взвали на себя вину за то, что Майкл хочет грохнуть нас! — удивляется Терренс.

— Я во всем виновата! — громко, отчаянно заявляет Ракель. — И отношения едва не разрушила, и подругу подвергла такой ужасной пытке! После которой она до сих пор не может прийти в себя!

— Мы уже сказали тебе, что ты не виновата в том, что произошло с Наталией. А что касается нашего расставания, то я неоднократно говорил тебе, что в этом была только моя вина. Если бы я тогда хоть немного сдержался и не проявил такую агрессию по отношению к тебе, то все было бы иначе.

— Да, а разве наши отношения охладели не по моей вине? Не из-за моей больной одержимости карьерой? Не из-за неготовности к отношениям?

— В холоде в наших отношения был виноват и я тоже. Я должен был уделять тебе гораздо больше внимания и не зацикливаться на желании пробиться в музыкальный бизнес. Мы оба виноваты! И мы это уже обсуждали! Почему ты никак не хочешь понять это и забыть все, что было несколько месяцев назад?

— Потому что я виновата в этом!

— Сейчас ты находишь глупейшие причины обвинить во всех бедах только себя одну!

— Но ты же до сих пор не можешь простить себе ту пощечину, что едва не стала концом наших отношений, — немного сухо отвечает Ракель. — Так почему я должна забывать то, что виновата перед людьми, которые много для меня значат?

— Да, но это было другое. У меня действительно есть повод жалеть об ошибках прошлого.

— Ха, а у меня, значит, его нет?

— Что касается ситуации с Наталией, то ты все себе придумываешь!

— Это неправда! — громко возражает Ракель. — Неправда!

— Прекрати уже нести этот бред! Ты не понимаешь, что сейчас говоришь!

— Ну почему ты не хочешь понять, что для меня это очень важно? — со слезами на глазах посмотрев на Терренс, удивляется Ракель. — Я же поняла тебя, когда ты рассказал мне, что тебя беспокоило, и оказала тебе поддержку! Тебе так трудно понять мои чувства сейчас? Неужели тебе все равно на то, что я чувствую?

— Разве я сказал, что мне наплевать?

— Ты это показываешь!

— Я бы понял тебя, если бы ты испытывала чувство вины за то, в чем РЕАЛЬНО виновата. Но сейчас у тебя появился очередной заскок, и ты опять находишь причины либо поругаться, либо вызвать у кого-то жалость. Чтобы тебя пожалели!

— Я не ищу жалости! — громко и раздраженно возражает Ракель. — Я просто говорю то, что чувствую! Но тебе глубоко наплевать на это! Мне нужна твоя чертова поддержка, которую вообще не получаю!

— Ты с ума сошла? — недоумевает Терренс, широко распахнув глаза, все больше впадая в ступор. — Я всегда относился к твоим переживаниям с пониманием и всячески старался поддерживать тебя!

— ТАК ПОКАЖИ ЭТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ! — вскрикивает Ракель. — ПОКАЖИ!

— Прекрати орать на весь дом как больная истеричка!

— Здесь только одна больная истеричка – это ты !

— Ох, ну все, блять, началось… — тихо стонет Терренс, проведя руками по лицу и откинувшись на спинку дивана. — Только и умеет что переводить все стрелки на меня и мои проблемы с головой.

— Я же не виновата, что ты таким родился и до сих пор не научился контролировать себя.

— Слушай, в последнее время с тобой просто невозможно разговаривать! — раздраженно заявляет Терренс. — Ты из любого спора раздуешь огромный скандал! Да еще и запросто вовлечешь в него других людей!

— Да ты просто бесишься меня! — вскрикивает Ракель. — Жутко бесишь и раздражаешь! Я мечтаю свалить куда-нибудь, чтобы не видеть тебя! Твою чертову рожу!

— Ха, и я что я такого делаю, чтобы бесить тебя? — удивляется Терренс. — Если хочешь, чтобы к тебе вообще никто не подходил и чтобы с тобой никто не заговаривал, то так и скажи. Тебя все оставят в покое! И ты будешь разгребать все это дерьмо самостоятельно! Без чьей-либо помощи и поддержки. Раз тебя так все бесит, то, по крайней мере, я могу наплевать на тебя. Ради бога! Я согласен!

— Ну и пожалуйста! — грубо бросает Ракель. — Окажешь мне огромную услугу, если оставишь меня в покое!

— Блять, да что с тобой, черт возьми, происходит в последнее время? — резко мотнув головой, недоумевает Терренс. — Я не понимаю твоих резких перепадов настроения! То ты совершенно спокойная, то начинаешь вести себя агрессивно, закатываешь мне истерики и орешь, как сумасшедшая. Даже если я не делаю НИЧЕГО плохого. То ты веселая, то ты угрюмая… ДА ЗАДОЛБАЛА ТЫ УЖЕ СО СВОИМИ ЗАСКОКАМИ!

— ДА ТЫ ЧТО!

— Хватит, Кэмерон, довольно! Я больше не могу терпеть это! Пожалей ты меня, в конце концов! Как будто у меня нервы вот-вот не сдадут из-за ситуации, которая становится все тяжелее.

— Ой-ой, какие мы нежные!

— Я-то думал, что ты поймешь это и будешь относиться ко мне с пониманием и не станешь упрекать в том, что было в прошлом. Но походу, зря надеялся.

— ОНО УЖЕ ИЗМЕНИЛОСЬ! — во весь голос вскрикивает Ракель, резко соскакивает с дивана и поворачивается к Терренсу лицом. — ИЗМЕНИЛОСЬ, ТВОЮ МАТЬ! ТЕБЕ НАПЛЕВАТЬ НА МЕНЯ И МОИ ЧУВСТВА! Я, черт возьми, рассказала о том, что меня беспокоит, что тревожит мою душу! Из-за чего я спать не могу по ночам! А ты сидишь совершенно спокойный и делаешь вид, что ВСЕ, БЛЯТЬ, ХОРОШО! ВОТ ОТСЮДА И СЛЕДУЕТ ВЫВОД, ЧТО ВСЕ ТВОИ СЛОВА БЫЛИ ВСЕГО ЛИШЬ БОЛТОВНЕЙ! ПУСТЫМИ СЛОВАМИ, КОТОРЫЕ ДЛЯ ТЕБЯ НИЧЕГО НЕ ЗНАЧАТ!

Анна, Даниэлю, Эдвард и даже и сам Терренс глубоко шокированы тем, как сильно завелась Ракель. Которая не на шутку пугает Сеймур, прижавшаяся поближе к своему возлюбленному. Впрочем, он и сам находится в шоке и немного испуганно смотрит на ругающихся влюбленных. Эдварда все это все удивляет чуть меньше, ибо он уже становился свидетелем беспричинных ссор его друзей. А вот Терренс сидит ошарашенный и может лишь молча смотреть на тяжело дышащую Ракель широко распахнутыми глазами, полные непонимания и удивления.

Несколько секунд в воздухе царит тишина, во время которой все взоры уставлены только Ракель. Но потом Терренс решает нарушить ее, медленно встав с дивана, поворачиваясь к девушке лицом и смотря на нее немного неуверенно.

— Несправедлива… — тихим, низким голосом произносит Терренс. — Ты несправедлива ко мне… Поверить не могу, что ты обвиняешь меня в этом. Хочешь привлечь к себе внимания, которого тебе явно не хватает. Только сейчас ты выставляешь себя не жертвой, а глупой идиоткой, у которой поехала крыша. Извини, но по-другому я не могу объяснить все твои заскоки, из-за которых ты взбесилась. Очень жаль… Очень жаль, что ты позволяешь себе делать и говорить все это.

Возмущенная Ракель хочет что-то грубо сказать, однако в этот момент лежащий в кармане ее джинсов мобильный телефон начинает проигрывать негромкую мелодию и издавать вибрацию, которую она хорошо чувствует. Она, сказать по правде, очень рада этому, так как ей не хочется продолжать эту ссору и видеть Терренса, который начинает все больше раздражать ее без какой-либо причины.

— Простите, я должна ответить на звонок, — низким, немного грубым голосом говорит Ракель.

Ракель быстро разворачивается и отходит куда подальше, чтобы ответить на звонок, держа в руке мобильный телефон. Терренс провожает девушку подавленным взглядом, слегка прищурившись, испытывая напряжение в теле и немного тяжело дыша. Даниэль, Анна и Эдвард также смотрят ей вслед, будучи потрясенными тем, что произошло прямо на их глазах, и бросая сочувствующий взгляд на МакКлайфа.

— Боже мой, я никогда не видела ее в таком возбужденном состоянии, — тихо говорит Анна. — Я не помню моментов, когда Ракель так громко не кричала в моем присутствии.

— Зато я видел, — хмуро бросает Терренс. — И видел, какой истеричкой она может быть.

— Ну и дела, ребятки… — качает головой Даниэль. — Конечно, я знал , что у вас есть конфликты, но не думал, что все будет настолько серьезно. Хотя вы и ругайтесь без причины.

— Вы все прекрасно видели, что я не давал ей ни одного повода так взбеситься и превратиться в мегеру!

— Черт, это уже ненормально! — восклицает Эдвард. — За эти пару дней вы успели поругаться уже несколько раз в моем присутствии!

— И за эти пару дней эта девушка уже здорово потрепала мне мозг. Мне уже и самому хочется свалить куда-нибудь, чтобы не слышать ее криков и истерик. Эта девица все больше вызывает у меня желание послать ее к черту. И найти себе нормальную, неконфликтную девчонку.

— Но что с ней происходит? — недоумевает Анна. — Почему она заводится на ровном месте и говорит все эти вещи?

— Это тебе лучше спросить у Кэмерон. – Терренс резко выдыхает. — Извини, Анна, но твоя подруга стала просто невыносимой . С ней стало невозможно находиться на одной территории.

— А она только сейчас стала такой? Или раньше с ней тоже такое бывало?

— Эта девчонка всегда была со своими тараканами в голове. Она никогда не была такой паинькой, какой ее хотели видеть Алисия и мистер Кэмерон.

— Я, конечно, мог бы предположить, что она нервничает из-за Наталии, — задумчиво говорит Даниэль. — Но как же сильно должна переживать Ракель, чтобы она вот так выплескивала агрессию на другого человека?

— Лучше не пытайся понять, что происходит в ее голове, — устало говорит Терренс, присаживается на диван и прикладывает руку ко лбу, тихо выдохнув. — Ох, черт, как же все это сложно… Вы прекрасно знайте, что я безумно люблю эту девушку. Но иногда с ней очень тяжело находиться, и мне хочется бежать от нее со всех ног.

— Ни в коем случае не осуждаю тебя, приятель, но, по-моему, ты и сам сказал не очень много хорошего, — спокойно отмечает Даниэль, закинув руку на спинку дивана. — Уж точно не стоило просить ее не кричать как истеричка.

— А как мне, по-твоему, называть ее, если она и правда орет на весь дом как больная истеричка? Но не хочет этого признавать и заводит разговор о том, что я – псих!

— Может, она и правда так переживает из-за того, что произошло в последние полтора года? Мне кажется, тебе не стоит обесценивать ее страдания и убеждать в том, что она думает о каких-то глупостях.

— Да, Терренс, почему ты не мог промолчать и поддержать ее? — интересуется Анна. — Ведь Ракель только что сказала, что она оказала тебе поддержку, когда тебе это было нужно. Так почему же не ответить ей взаимностью? Она же нуждается в тебе и надеется на твою поддержку!

— А я разве не нуждаюсь? — чуть громче удивляется Терренс, тыча в себя пальцами. — Разве мне не нужен кто-то, кому я мог бы выпалить все на одном дыхании? Да из всех нас мне сейчас хуже всех! Вы все знайте, сколько проблем свалилось на мою голову! И после такого никто не может сказать, что мне сейчас легко!

— Мы все понимаем, приятель, но постарайся хотя бы сделать вид, что понимаешь ее. Вы ведь обещали, что будете вместе, несмотря ни на что. Так надо выполнять свои общения.

— Да, но как нам находиться вместе, если даже в самой трудной ситуации она находит повод к чему-нибудь придраться? — разводит руками Терренс.

— Я все понимаю, но ведь ты и сам видишь, как сильно она нервничает и переживает. Похищение Наталии заставляет ее переживать за свою подругу и рвать на себе на волосы из-за того, что сейчас ничего нельзя сделать.

— Однако ты прекрасно видела, что я пытался помочь ей расслабиться.

— Я знаю, Терренс. Но не надо говорить, что ее слова звучат как бред, глупость и тому подобное. Раз Ракель чувствует себя виноватой в том, что произошло с Наталией, не надо говорить, что ее мысли бредовые. Да, мы все знаем, что она ни в чем не виновата, но надо же переубеждать ее как-то мягко. А не так, как ты – хватит нести бред, ты просто сумасшедшая, что ты себе вбила в голову…

— Но согласись, Анна, это реально звучит бредово ! Она бы еще заявила, что виновата в том, что Майкл хочет убить ее, меня, маму, Эдварда и даже Наталию!

— А для нее это вовсе не бред! — отмечает Даниэль. — Неужели тебе было трудно проявить терпение, придержать язык за зубами и найти более мягкие слова, чтобы убедить ее в невиновности?

— Ха, будешь тут терпеть с такой крикливой особой, — хмыкает Терренс, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку дивана. — Теперь уже и мне хочется свалить подальше, лишь бы не видеть ее. Кэмерон знает, что я и так не умею сдерживать себя и легко взрываюсь, но все равно действует мне на нервы и будто бы специально провоцирует меня.

— Послушай, Терренс, мы прекрасно понимаем, что сейчас вам обоим тяжело. Но нельзя огрызаться друг на друге в такие тяжелые моменты, как бы сильно плохо вам ни было.

— Она сама во всем виновата! Это ей хочется поскандалить и повопить как ненормальная. И все это объясняется словом из трех букв – П. М. С.

— А может, вам просто надо пережить это время? — предполагает Анна. — Ведь лучше выговориться о том, что находится внутри, чем хранить все в себе.

— Да, именно! — соглашается Даниэль. — Вы оба прекрасно видели, до чего довела себя Наталия, когда хранила все в себе. Этой девушке крупно повезло, что вы вовремя спасли ее и помогли хоть как-то прийти в себя.

— Я с радостью выслушаю ее, если она хочет чем-то поделиться со мной. Но только пусть не орет так, чтобы сделать меня глухим. Если бы Ракель сказала бы все, о чем переживает, то я бы еще мог понять ее. Но поскольку я постоянно слышу в свой какие-то упреки и обвинения, а вчера получил от нее крепкую пощечину, то у меня нет никакого желания выслушивать ее жалобы. Пусть сама разбирается со своими проблемами, если она опять перестала ценить меня и забыла, кто я такой. Мы даже можем спокойно отменить свадьбу, расстаться и жить своей жизнью.

— И не забывай, что Ракель пытается сделать все, чтобы быть уверенной в том, что ты не нарушишь наш договор о временном перемирии и не захочешь наброситься на меня с кулаками, — неуверенно вмешивается Эдвард.

— Ар-р-р… — негромко рычит Терренс, резко выпрямляется и устало смотрит на Эдварда. — Теперь и ты начал разговор об этом?

— Просто констатирую факт.

— Насчет этого она может быть спокойна. Наш договор будет в силе до тех пор, пока вся эта история не закончится, и Майкл не отправится за решетку со всей своей шайкой.

— Может, тебе и не нужны мои советы, но все же мне кажется, что вы немного устали друг от друга. Вам нужно отдохнуть друг от друга какое-то время. Отдохнуть там, где вы точно не сможете думать о проблемах.

— Отдыхать? Да мы же недавно ездили за границу!

— Возможно, вы успели насытиться друг другом из-за того, что провели последние несколько месяцев вместе. За исключением времени, когда ты был в туре с Питером, Даниэлем, Закари, Лиамом, Нейтоном и Бредли. Ведь когда проводишь с каким-то человеком все время, то однажды он может сильно надоесть. Думаю, в вашем случае происходит что-то подобное.

— Думаешь, нам нужна небольшая разлука? — слегка хмурится Терренс, переведя взгляд на Эдварда.

— Конечно, вы можете отдохнуть и вдвоем. Только надо выкинуть из головы все мысли о работе, проблемах и обо всем, что заставляет вас нервничать и беспокоиться. Есть две возможные причины ваших ссор: либо перенасыщение, либо слишком сильный стресс из-за всего происходящего.

— Знаешь, а Эдвард прав , Терренс! — задумчиво отмечает Даниэль, приложив палец к губе. — Почему бы тебе действительно не махнуть рукой на все проблемы и заботы хотя бы на время и свалить в какое-нибудь местечко, где вы с Ракель смогли бы побыть вдвоем?

— Не сейчас, Даниэль, — уверенно отвечает Терренс. — Сначала нужно разрешить все проблемы, а потом можно будет подумать о себе и семье. Я не могу думать об отдыхе, когда меня и мою семью вместе с моей невестой и моей лучшей подругой могут убить.

— Однако нельзя же посвящать себя только лишь проблемам и забывать о себе и близких, — тяжело вздыхает Анна. — И замалчивать – тоже.

— Ох, Анна, даже при огромном желании у нас не получится это сделать, — устало говорит Терренс. — Мы сможем расслабиться и не думать о плохом только лишь в том случае, если эта ситуация разрешится.

— Скорее бы уж вы покончили с этой историей, — медленно выдыхает Даниэль.

Терренс ничего не говорит и проводит рукой по своему лицу, Анна кивает в знак согласия, а Эдвард просто бросает взгляд на свои руки. Впрочем, сейчас его мысли занимают вовсе не проблемы в паре Терренса и Ракель. Он думает только лишь Наталии и о том, что с ней будет, если не помочь ей до того, как Майкл захочет осуществить свои угрозы.

И пока эти люди разговаривают обо всем этом, Ракель разговаривает по телефону со своим другом Дарвином, который позвонил ей, чтобы напомнить о встрече с Виктором Джонсоном.

— Да-да, я знаю, где находится это кафе, — тихо говорит Ракель, с грустью во взгляде смотря в окно и иногда бросая взгляд на разговаривающих в гостиной Терренса, Даниэля, Анну и Эдварда. — Не беспокойся, я не потеряюсь.

— Слушай, может, мы все-таки встретимся и поедем вместе? — проявляет беспокойство Дарвин. — Мало ли чего может случиться.

— Нет, спасибо большое, Дарвин, я поеду на своей машине. Не буду выбирать абсолютно пустые дороги и поеду там, где много машин. Так будет надежнее.

— Ну хорошо, в таком случае будь очень осторожна. Люди Майкла вполне могут устроить за тобой слежку.

— Все будет хорошо, не переживай. Постараюсь приехать в кафе без опозданий. Но если что, то я позвоню и предупрежу.

— Хорошо, мы с мистером Джонсоном будем ждать тебя.

— Тогда увидимся уже там.

— До встречи.

Ракель отключает звонок и кладет телефон к себе в карман, понимая, что наконец-то настал момент, когда она узнает все, что ей хочется знать. Девушка резко выдыхает, чтобы успокоиться, привести мысли в порядок и настроиться на то, что она собирается сделать. А мысленно приготовившись к тому, чтобы подойти ко всем и как можно правдоподобнее сказать, что ей срочно нужно уехать на пару часов, Ракель медленно, но уверенно возвращается в гостиную, где Эдвард, Терренс, Анна и Даниэль разговаривают о происходящей ситуации, но обращают свои взоры на нее, стоит ей появиться в поле их зрения.

— Мне только что позвонила Серена, мой менеджер, — громко и уверенно сообщает Ракель, берет свою сумку, что лежит на столике рядом с лестницей, и начинает что-то в ней искать. — Она попросила меня срочно приехать в агентство и обсудить один важный вопрос.

— И ты поедешь туда одна? — слегка хмурится Эдвард.

— Да, я поеду одна. Но обещаю, что постараюсь вернуться как можно скорее.

— А ты не боишься, что с тобой может что-то случиться?

— Не беспокойся, Эдвард, я не собираюсь гулять в безлюдных местах. Я еду в свое модельное агентство, которое находится в оживленном центре города.