— Может быть, ты не могла этого видеть, но я очень хорошо помню те дни, когда вы собирались расстаться. — Эдвард на пару секунд призадумывается и нервно сглатывает. — Я видел состояние Терренса уже тогда, когда только встретил его впервые в жизни. Он был таким подавленным и разбитым, хотя и пытался как-то скрыть это. Однако этот человек не скрывал, что тогда уже потерял всю надежду на лучшее, но не мог поверить, что вы расстались из-за его ошибки, о которой не побоялся сразу же рассказать.

Эдвард на секунду бросает взгляд на свои руки.

— И знаешь, хоть на первый взгляд Терренс и кажется сильным и неуязвимым человеком, тогда мне казалось, что ваше грядущее расставание показал все его слабости и избавило от некого щита, которым он отбивался ото всех трудностей. Мне стоило только взглянуть на него, чтобы понять, насколько ему было тяжело. Настолько тяжело, что я реально испугался, что однажды ему надоест жить, и он что-нибудь с собой сделает. Конечно, я старался не давить на больную мозоль и как-то отвлекать. Да и Даниэль с Питером неплохо помогали ему. Мы знали, что ему было очень плохо, и старались сделать все, чтобы не усугубить его состояние.

Услышав фразу « однажды ему надоест жить », Ракель резко поднимает голову и испуганно смотрит на Эдварда, вспомнив ту ночь, когда Терренс рассказал ей, что мог бы сделать что-нибудь с собой в случае, если они не спасли свои отношения. Девушка хочет рассказать Локхарт у об этом, но из-за просьбы своего жениха никому ничего не говорить и решает промолчать и сделать вид, что она не понимает значение этих слов.

— О, прости, а что значит « однажды ему надоест жить »? — неуверенно интересуется Ракель.

— Понимаешь, Терренс чувствовал себя настолько разбитым, что это было трудно скрыть, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард. — Я видел, как он ненавидел себя за то, что разрушил ваши отношения из-за своих поступков, и слышал, как этот человек часто говорил, что мечтает провалиться сквозь землю от стыда. Кроме того, для меня никогда не было секретом, что он согласился создать с Питером и Даниэлем группу только потому, что не хотел лишать парней шанса стать известными. Он знал, что они мечтали стать музыкантами, и не хотел разрушить их мечты. И на турне с « The Loser Syndrome » он тоже согласился из-под тяжка. Тогда ему было наплевать на успехи группы. Он просто делал все это только ради друзей, ради их мечты. Это как вынужденно ходить на нелюбимую работу: тебя она раздражает, но ты не можешь бросить ее по определенным причинам.

— Это я и так знаю, — пожимает плечами Ракель. — Терренс сам говорил, что сначала не хотел участвовать в делах группы.

— И это было лишь началом . — Эдвард на долю секунды бросает взгляд в сторону. — Однажды я был здесь и предложил ему идею для песни, которую придумал совершенно случайно. Мы сидели в его комнате, долго ее обсуждали и пытались довести до идеала. Но в какой-то момент к нему подошла Кристиана и сказала, что его просят подойти к телефону. Ну и когда он отошел, я решил полистать его тетрадь, в которой он пишет стихи к песням. Правда, половина всего было перечеркнуто, а кое-где страницы вообще были небрежно вырваны. А в какой-то момент я обнаружил кое-что пугающее …

— Что?

— Там были депрессивные строчки, которые не относились ни к одной из написанных им песен. Они были о смерти, депрессии, нервном срыве, истериках и всем негативным, что только может быть. Именно эти слова навели меня на мысль о том, что Терренс думал о желании умереть, и подтвердили мои догадки, что появились после того, как я увидел его состояние…

— Правда? — слегка дрожащим голосом интересуется Ракель, широко распахнув глаза.

— Тогда я реально испугался за него и начал бояться, что его страдания по тебе точно приведут к печальному исходу. Боялся, что человек, с которым я только недавно познакомился, захочет покончить с собой из-за девушки, которую так сильно любит. — Эдвард опускает взгляд в пол и тихо выдыхает. — Правда, я не решился спрашивать его об этом. Не хотел причинять еще большую боль. Я вообще старался избегать разговоров о тебе и ваших отношениях. И делал все, что было в моих силах, чтобы хоть как-то помочь ему.

— А он сам много говорил об этом?

— Временами мог сказать пару слов, но старался и сам помалкивать и держать себя в руках. Однако я прекрасно чувствовал, что его состояние было намного хуже, чем казалось на первый взгляд. — Эдвард нервно сглатывает. — Не знаю… Я как-то сразу начал чувствовать его боль… Что-то вроде некой связи… Когда одному плохо, то другой и сам начинает это чувствовать. Я не мог спокойно смотреть на Терренса и с трудом делал вид, что все хорошо. Видел, что он был бы рад высказаться кому-то и… Может быть… Пустить слезу … Возможно, так и было, когда никто не видел его. Ведь… Он очень хочет казаться всем сильным и уверенным в себе человеком, но боялся, что подобные признания и слезы могли заставить народ усомниться в его словах.

— Ты действительно чувствовал это?

— Да, и хоть тогда прошло еще мало времени с момента первой встречи, но лично мне хватило этого, чтобы успеть крепко привязаться к нему и полюбить его, — с грустью во взгляде признается Эдвард. — Терренс быстро стал для меня близким человеком, которому можно рассказать все. Привязался к нему так, будто мы всю жизнь знали друг друга и не были разлучены в детстве. У меня есть некоторые друзья, но никому из них я не могу рассказать то, что рассказал бы ему. Он всегда был моим самым лучшим другом, с которым я чувствую себя более, чем комфортно. И которого боюсь однажды потерять по какой-либо причине. Не хочу, чтобы он страдал и тем более умирал . Не хочу…

Ракель чувствует сильный укол сожаления, начиная понимать, что она может довести Терренса до предела и заставить его если не покончить с собой, то уж точно бросить ее и больше не вернуться к ней. Девушка знает, что ей нужно контролировать свои эмоции. Но ей очень тяжело оставаться спокойной, когда все стало настолько сложно, и она переживает за то, что пока что должно остаться в секрете.

— Я не знала, что все настолько серьезно… — стараясь сдержать свои слезы, тихо говорит Ракель. — Правда, не знала… Мне и в голову не приходило, что он всерьез мог хотеть этого.

— Я рассказал то, что видел сам, — пожимает плечами Эдвард. — То, какое у меня сложилось мнение. И надеюсь, что оно в той или иной степени повлияет на тебя.

— Ты думаешь, что он настолько сильно любит меня, что может наложить на себя руки, если вдруг потеряет?

— Как будто ты сама этого не видишь. Думаю, именно поэтому Терренс и называет тебя единственной причиной, по которой он все еще живой. Не будь у него тебя, то его жизнь была бы лишена всякого смысла. Да, возможно, этот парень не думал, что сможет так крепко привязаться к тебе. Не исключаю, что он воспринимал тебя как девушку на одну ночь и хотел послать тебя на следующее утро. Но как видишь, ты сумела запасть ему в душу. Околдовала его словно ведьма.

— Раньше я громко смеялась, когда слышала от кого-то, что однажды выйду за этого человека замуж… — скромно улыбается Ракель.

— Не надо больше причинять ему боль, Ракель, прошу тебя, — просит Эдвард, с жалостью во взгляде смотря на Ракель. — Хоть у него есть мама, которой он мог бы рассказать обо всем, есть вещи, которые ей лучше не знать. Это как раз одна из тех вещей, о которой Терренс никогда не заговорит с ней. Есть только один человек, которому он доверяет на все сто. Это ты , Ракель. Ты – единственная, кто способен поддерживать в нем огонь. Никто из друзей не может заменить ему тебя. Я тем более не смогу помочь ему, даже если очень хочу.

— Почему?

— Потому что после того, что между нами произошло, он никогда не простит меня, даже если я буду умолять об этом и отчаянно кричать о желании общаться с ним как раньше.

— Может, еще есть надежда? Он все-таки согласился помочь тебе в спасении Наталии и общается с тобой более-менее нормально. Да, Терренс холоден и сдержан, но все же…

— Думаешь, он так хотел этого? — без эмоций усмехается Эдвард, начинав нервно одергивать тонкую черную повязку, что надета на его руке. — Терренс общается со мной только потому, что ты попросила его. Потому, что он хочет помочь Наталии. Он решил проглотить обиду после твоего ультиматума. Думаешь, мой приятель реально беспокоится обо мне и так уж сильно мечтает помочь? Конечно, нет! Терренс просто терпит меня! А если бы ты не сдержала его, то он бы взял меня за шиворот и выкинул из дома, как собачку. Или вообще избил бы до полусмерти и был бы рад, видя, как я корчусь от боли… Слыша, как я истошно кричу.

— Это я не отрицаю. Если бы я не была рядом, он бы точно не пощадил тебя.

— И о чем он уж точно никогда больше не вспомнит, так это о том, что мы – друзья. Друзья, которые должны помогать друг другу, несмотря ни на что. — Эдвард замолкает на пару секунд и нервно сглатывает. — Однако я никогда этого не забуду. Не забуду, что Терренс – мой друг. Он может говорить и делать что угодно, но я все равно не отвернусь от него. Точно так же, как никогда не отвернусь и от его матери, которую также люблю всем сердцем.

— Рада слышать это, — улыбается уголками рта Ракель. — И знаешь, разговаривая с тобой сейчас, я все больше начинаю верить тебе. Это очень хорошо, что ты прислушался к тому, что я сказала тебе в кафе и начал делать первые шаги и доказывать всем, что в тебе есть что-то хорошее.

— И я продолжу доказывать, — уверенно отвечает Эдвард. — Должен признать, что признание Наталии перевернуло все на сто восемьдесят градусов. Оно и правда заставило меня о многом задуматься и начать не чесать языком, а действительно что-то делать.

— Я это вижу. И мне кажется, что если ты продолжишь двигаться в том же направлении, то тебе удастся доказать всем, что твоя любовь к семье искренняя. Может, даже и Терренс со временем поймет и простит.

— Я хочу помириться со всеми, кого обидел. С миссис МакКлайф, с Терренсом, с тобой… Хотелось бы, чтобы и Наталия простила меня. Я не буду заставлять ее возвращаться ко мне. Но мне было бы намного легче, если бы она сказала, что не злится на меня.

— Продолжай искать способ спасти Наталию и посадить Майкла и его шайку за решетку. И возможно, ты получишь желаемое.

— Спасибо, что общаешься со мной после того, что произошло, — виновато смотря на Ракель, мягко благодарит Эдвард. — Может, ты и должна ненавидеть меня так же сильно, как и Терренс. Но я от всего сердца благодарен тебе за то, что ты помогаешь мне и поддерживаешь в этот непростой момент.

— Не буду отрицать, что я по-прежнему на тебя в обиде, — спокойно отвечает Ракель, с грустью во взгляде смотря на Эдварда. — Но сейчас нам нужно быть вместе, чтобы помочь Наталии, которая нуждается в нашей помощи. Ради нее я готова забыть о своей обиде и сделать все, чтобы твой дядя оставил ее в покое.

— Спасибо огромное, Ракель. Спасибо тебе большое за то, что не отказала мне в помощи и повлияла на Терренса, чтобы он смягчился и перестал дубасить меня ногами и руками. Несмотря на то, что заслужил это… Мне было бы очень тяжело справиться с этим. Моя и без того расшатанная психика не выдержит.

— Но не думай, что ты просто так отделаешься, за красивые глазки. То, что я помогаю тебе и защищаю от твоего друга, еще не значит, что я забыла все гадости, которые ты наговорил.

— Знаю. Но мне вполне достаточно того, что вы с Терренсом уже мне дали. Мне становится немного легче, даже если я поговорю с вами о ситуации с дядей. Я доволен тем, что вы даете, и не смею просить больше.

Ракель скромно улыбается и замолкает на несколько секунд. А после этого тишину в гостиной нарушает неожиданный звонок в дверь. Который немного пугает девушку и заставляет Эдварда насторожиться. Они оба резко переводят свои взгляды в сторону входной двери, но затем девушка решает открыть дверь. Но только она собирается сделать это, как вдруг откуда ни возьмись в гостиную влетает Терренс и, даже не поворачиваясь в сторону Локхарта и Кэмерон, уверенно направляется к двери со словами:

— Я сам открою!

Терренс быстро подходит к двери и открывает ее, морально готовясь к тому, что за порогом может стоять кто угодно, даже кто-то из людей Майкла. Но его опасения не подтверждаются, потому что видит пребывающих в прекрасном расположении духа Даниэля и Анну.

— Даниэль? Анна? — удивленно интересуется Терренс. — Вот так сюрприз!

— Привет, Терренс, — с легкой улыбкой дружелюбно говорит Анна.

— Здорово, приятель, — здоровается Даниэль.

— Привет, — немного растерянно отвечает Терренс, пожимает руку Даниэлю и обменивается с ним легким хлопком по спине, а затем по-дружески обнимает Анну. — Простите, я не знал, что вы захотите приехать.

— Да мы тут подумали немного и решили зайти к тебе и Ракель, — задумчиво говорит Даниэль. — Мы ведь давно не виделись с вами.

— А еще я хотела предложить Ракель поехать к Наталии домой, — добавляет Анна. — Мы давно не виделись с ней, и меня еще со вчерашнего дня преследует какое-то беспокойство. Я хочу поехать к ней домой и убедиться, что она в порядке.

— Ну а пока девчонки проводят время вместе, мы с тобой можем завалиться куда-нибудь вдвоем.

— О… — запинается Терренс и начинает переминаться с одной ноги на другую, задумчиво чесать затылок и осматриваться по сторонам. — Понимайте, ребята, боюсь, у нас ничего не получится… Тут произошла неприятная ситуация…

— У тебя какие-то проблемы, приятель? — интересуется Даниэль, слегка нахмурившись, пока он смотрит на взволнованного Терренса. — Ты чего такой взволнованный?

— Э-э-э… — Терренс молчит где-то пару секунд, немного неуверенно смотря на Даниэля и Анну. — Да, появилась одна проблема. Причем очень серьезная.

— Господи, неужели что-то произошло с Ракель? — ужасается Анна, прикрыв рот рукой. — Она попала в неприятную ситуацию?

— Нет-нет, к счастью, ничего. Дело кое в чем другом… — Терренс резко выдыхает, проведя рукой по лицу. — И я думаю, вам лучше обо всем узнать.

— Но что случилось? — недоумевает Даниэль. — Если Ракель в порядке, то что еще могло случиться?

— Заходите. Мы с Ракель сейчас все вам расскажем.

Терренс отходит от порога, дабы пропустить незваных, но желанных гостей в свой дом. Сильно нахмурившиеся Даниэль и Анна переглядываются друг с другом, пожимают плечами и неуверенно заходят в дом.

— Не нравится мне все это… — подходя поближе к Даниэлю и обхватив горло рукой, с тревогой шепчет Анна. — Он какой-то странный и напуганный … Как будто думал, что на пороге стояли не мы, а кто-то другой.

— Мне тоже не нравится его лицо, — отвечает Даниэль и бросает взгляд на Терренса, который закрывает входную дверь. — Однако Терренс сам сказал, что сейчас все объяснит.

— Полагаю, случилось что-то ужасное.

— Вот сейчас мы это и узнаем.

Спустя пару секунд к Даниэлю и Анне подходит Терренс и указывает в сторону гостиной со словами:

— Давайте пойдем в гостиную.

Анна и Даниэль следуют за Терренсом, не говоря ни единого слова и перебирая все мысли о том, что могло случиться. Вскоре все трое приходят в гостиную, где молча сидят Ракель и Эдвард, наблюдающие за теми, кто сейчас направляется к ним. Если девушка удивлена неожиданному визиту влюбленных, то мужчина начинает заметно нервничать, так как понимает, что эти двое точно знают, что произошло.

— Анна? Даниэль? — удивленно произносит Ракель, встав с дивана и развернувшись лицом к гостям.

— Привет, Ракель, — по очереди говорят Даниэль и Анна.

— Привет… Не знала, что вы захотите зайти.

Сначала Ракель по-дружески обнимает Анну, а потом Даниэля.

— Знаешь, ты выглядишь какой-то усталой… — задумчиво отмечает Даниэль.

— Кстати, да! — соглашается Анна. — Тебе точно не помешает немного отдыха.

— Ах, если бы это было возможно… — тяжело вздыхает Ракель, опускает глаза вниз и скрещивает руки на груди. — Нам сейчас совсем не до отдыха.

— Слушай, а почему Терренс так нервничал, когда встречал нас? Я сначала подумала, что с тобой что-то произошло, но он сказал, что ты в порядке.

— Ну раз уж вы пришли, то мы все объясним.

— В чем дело? — недоумевает Даниэль. — Что здесь вообще происходит? Терренс? Ракель? Кто-нибудь что-то скажет?

Взгляд Даниэля падает на взволнованного и напряженного Эдварда, крепко сцепивший пальцы рук.

— Эдвард? — удивляется Даниэль. — Ты здесь что ли?

— Привет, Даниэль, — медленно подняв взгляд на Даниэля, неуверенно говорит Эдвард и смотрит на Анну. — Привет, Анна.

— Привет, Эдвард… — помахав Эдварду рукой, вежливо здоровается Анна.

— Привет, — холодно произносит Даниэль. — Не знали, что увидим тебя.

— Думаю, никто здесь не ждал вашего визита… — неуверенно отвечает Эдвард, и на секунду отводит взгляд в сторону. — Кстати, давно не виделись… Очень давно.

— Ну да, я уже не вспомнить не могу, когда это было… — задумчиво говорит Анна. — Может, говорили мы о тебе много, но видели очень давно.

— Ты права…

— Кстати, ты так внезапно пропал около месяца назад… — спокойно отмечает Даниэль. — И нашелся лишь недавно.

— Ох, ребята… — Эдвард с тихим стоном проводит рукой по лицу и немного массирует заднюю часть шеи. — Со мной произошло столько всего, но это слишком сложно объяснить.

— Ну я полагаю, у тебя есть очень много всего, чтобы рассказать. — Даниэль скрещивает руки на груди. — Верно, МакКлайф?

— Не буду отрицать… — Эдвард на пару секунд замолкает и отводит в сторону взгляд, который потом снова переводит на Даниэля. — Кстати, я знаю, что произошло с Питером. Мне очень жаль. Надеюсь, он скоро пойдет на поправку.

— Спасибо, — кивает Даниэль. — Как бы плохо ни обстояли дела, мы все же стараемся верить в лучшее.

— И надеюсь, что он все-таки расскажет, что подтолкнуло его на столь отчаянный шаг.

— Посмотрим. Пока что нам важно только то, чтобы он выжил.

— Неужели все настолько плохо?

— Ничего утешительного нам сказать не могут.

— Жалко… Очень жалко…

И пока Даниэль замолкает, оставаясь немного хмурым и несколько холодным, Анна внимательно смотрит на Эдварда, который выглядит довольно подавленным, но особо не распространяется о своих эмоциях.

— Выглядишь подавленным , — отмечает Анна. — Даже слишком, я бы сказала. Да еще и весь в синяках…

— На то есть причины, — спокойно говорит Эдвард.

— У тебя какие-то проблемы?

— У меня их полным-полно. Но думаю, ты уже и так знаешь хотя бы большую часть.

— Ну да, мы знаем, что произошло между тобой и Наталией, — спокойно отвечает Даниэль. — И как ты повел себя со своей семьей. Как ты ее предал.

— Послушай, Даниэль…

— Не надо ничего рассказывать, Эдвард. Мы с Анной уже и так знаем обо всех твоих делишках и твоем жестоком предательстве, от которого особенно пострадали твои друг и бывшая девушка.

— Я понимаю… — Эдвард виновато склоняет голову и рассматривает черную повязку на своей руке. — Если вы оба тоже осуждайте меня, то ничего страшного.

— Это реально омерзительно , Эдвард, — хмуро говорит Анна. — Мы с Даниэлем не будем вмешиваться в дела твоей семьи, но лично мне не нравится, как ты поступил с моей подругой.

— И моим другом, — добавляет Даниэль.

— Все совсем не так, как вы думайте, — с жалостью во взгляде оправдывается Эдвард. — Может быть, я действительно оскорбил Наталию. Но я никогда не предавал свою семью.

— Нет, ты предал . Точнее, вот-вот предашь ее, когда ради денег и власти покончишь с ними раз и навсегда.

— Даниэль, Анна, прошу, выслушайте меня…

— Э-э-э, знайте, ребята, я думаю, сейчас нам лучше говорить не об этом, — неуверенно вмешивается Ракель. — Потому что есть одна проблема, которая намного сложнее и опаснее, чем эта.

— Намного сложнее? — широко распахивает глаза Анна. — Что это значит?

— Ситуация с угрозами еще больше усложнилась.

— Черт, Ракель, о чем ты говоришь? — недоумевает Даниэль. — Что у вас с Терренсом еще произошло за то время, что мы с Анной не виделись вас? Мы с МакКлайфом недавно встречались и разговаривали, а ты переписывалась с моей девушкой в социальных сетях!

— Дело касается не нас с Ракель, — спокойно говорит Терренс, поднимается с дивана и встает рядом с Ракель. — То есть, нас это дело тоже касается, да и Эдвард тоже имеет к нему отношение. Но та ситуация произошла не с нами.

— Тогда в чем же дело? — ужасается Анна. — Неужели что-то произошло еще с твоей матерью?

— И кстати, Терренс… — задумчиво произносит Даниэль, с подозрением смотря на Терренса и Эдварда. — Почему Эдвард находится в твоем доме? Какого черта он здесь делает? Что ему нужно от тебя с Ракель? Как ты вообще мог впустить его сюда?

— Ты же вроде был готов убить его и просил Даниэля не упоминать при тебе имя Эдварда, — спокойно добавляет Анна. — Что могло такого произойти, что ты не возражаешь против присутствия этого человека в доме? Мы не понимаем тебя, приятель!

— Даниэль, Анна, пожалуйста, выслушайте нас, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Дело очень серьезное , хотя вас двоих оно никак не касается. Однако вам все равно надо знать, что произошло с Наталией. Знать о том, какая огромная опасность ей сейчас грозит.

— Наталии? — громко переспрашивают Анна и Даниэль.

— Но что с ней произошло? — взволнованно интересуется Анна. — Она в порядке?

— Не могу быть уверена в этом, — тихо отвечает Ракель, склоняет голову и складывает руки перед собой.

— Господи, Ракель, прекрати говорить такие ужасные вещи!

— Я серьезно, Анна, наша подружка в большой опасности… — Ракель нервно сглатывает. — Дело в том, что… В том, что Наталия…

Из-за волнения и стресса Ракель не договаривает до конца и едва сдерживает слезы. Поэтому Терренс сам решает сообщить грустные новости о Наталии.

— Наталию похитили люди Майкла, дяди Эдварда, — с грустью во взгляде сообщает Терренс. — А сегодня нам стало известно, что Рочестер прячут в доме того мужчика, который его сообщники взяли под особый контроль. Дабы никто не пришел туда и не забрал ее.

Даниэль и Анна качают головой и широко распахнутыми, полными ужаса взглядами глазами переглядываются между собой.

— Нет… — чуть дрожащим голосом произносит Анна, прикрыв рот рукой и едва сдерживая слезы. — Нет, этого не может быть! Это неправда! Ракель, скажи, что Терренс врет! Скажи, что Наталию никто не похищал!

— Увы, подруга, но это правда , — кивает Ракель, сложив руки перед собой. — И к сожалению, мы ничего не можем сейчас сделать.

— Подождите-подождите, но как это произошло? — удивляется Даниэль. — И когда? Почему именно Наталия?

— Давайте лучше я расскажу обо всем! — восклицает Эдвард, резко соскакивает с дивана и поворачивается к Даниэлю, Анне, Терренсу и Ракель. — Я это видел и могу лучше всех рассказать то, что произошло.

— Ты видел?

— Да. Я не буду рассказывать обо всем подробно, а опишу ситуацию в нескольких словах. Вчера я поговорил с Ракель в одном кафе, и она откровенно намекнула на то, что Наталия что-то скрывает. Ну я еще больше захотел узнать правду. И к моей радости, я встретил Рочестер на одной из безлюдных улиц. Разговор был долгий и неприятный, но в итоге Наталия все равно рассказала о том, что с ней произошло. И я узнал, что эта девушка ни в чем не виновата, и ее подставили.

— Ох, вот как ты теперь говоришь! — восклицает Анна, скрестив руки на груди. — Сначала унижаешь и оскорбляешь девушку, а теперь говоришь, что она не виновата.

— Да, я – идиот, которому не хватило ума разобраться во всем. Но теперь я знаю, что меня обманули два больных ублюдка, которым нечего делать.

— Ха, а потом ты сбежал и со стороны наблюдал за тем, как эту бедняжку пытаются похитить? — немного презренно усмехается Даниэль.

— Ни в коем случае, я даже и не думал сбегать! — взволнованно отвечает Эдвард, начав настолько сильно нервничать, что он едва связывает слова в целые предложения. — Мы с Наталией вообще хотели поговорить у нее дома о том, что произошло. Однако нас окружили люди дяди Майкла, которые должны привести Наталию к нему по его приказу. Я делал все, чтобы защитить ее от них. Она тоже старалась защитить себя настолько, когда мое внимание было обращено на кого-то одного. Чуть позже мы попытались сбежать, но эти типы все равно нашли нас.

Эдвард замолкает на пару секунд, чтобы поймать немного воздуха, ибо из-за волнения он буквально не может дышать.

— Кстати, Эдвард забыл сказать, что один из тех типов, который был в той компании, оказался человеком, что сотворил с Наталией ужасные вещи, — сообщает Ракель. — Который виноват в том, что Наталия все это время страдала и молчала.

— И у нас даже есть его бумажник, который он потерял в том месте, где произошло похищение, — добавляет Терренс, — Мы нашли в нем удостоверение личности, которое принадлежит этому типу. Так что мы знаем, как он выглядит. Хотя лучше вам не видеть ту страшную рожу, ибо после этого начнут сняться кошмары.

— О, боже, неужели он настолько страшный? — ужасается Анна.

— Горилла будет в сотню раз симпатичнее, чем тот больной оборванец, который работает на дядю Майкла.

— Да, это правда, но я еще вернусь к этому, — спокойно говорит Эдвард и резко выдыхает. — В общем, нас с Наталией развели по разным углам. Они не позволяли мне подойти к этой девушке, которую прямо у меня на глазах нагло лапал и облизывал ее обидчик. А в какой-то момент самый главный подлиза дяди Майкла со всей силы толкнул меня в стенку, об которую я ударился головой. Я почти сразу же отключился с мыслью о том, что моя голова взорвется от адской боли. И те типы увезли Наталию… Усыпили, затащили в машину и увезли в дом дяди… Понятия не имею, сколько я пролежал в отключке, но думаю, что не слишком долго. Думаю, я мог прийти в себя спустя около трех-пяти минут после похищения…

— А после этого Эдвард приехал сюда и рассказал о том, что произошло с Наталией, — продолжает Терренс. — Конечно, мы не сразу поверили ему и думали, что он обманывает нас. Но нам пришлось поверить.

— Видно, что Эдварда успели сильно побить, ибо он приехал к нам весь в синяках и с кровью на лице, — добавляет Ракель. — Конечно, мы обработали его раны и потом отправились в то место. Осмотрелись вокруг и нашли ту самую стену, на которой остались следы крови.

— А еще мы нашли браслет и телефон Наталии, который она потеряла, когда убегала от тех людей, и тот самый бумажник, о котором вы уже слышали.

— Ох, ну и ужас… — качает головой Даниэль.

— Ну где-то такая вот история, — пожав плечами и неуверенно смотря на Даниэля и Анну, тихо говорит Эдвард. — Пока что мы ждем. И остаемся начеку, потому что подобное может случиться и с кем-то из нас троих.

— Вы сказали, Наталию прячут в доме того самого Майкла… — задумчиво напоминает Анна.

— Да, сегодня утром дядя прислал мне сообщение, в котором и сообщил, что Наталия находится в его доме. Я немедленно поехал туда, но его люди наотрез отказались пускать меня, ссылаясь на приказ дяди не позволять мне даже близко подходить к дому. И успели еще немного избить после моего отказа уйти добровольно. Таким образом я и уехал оттуда ни с чем. И потом дядя снова написал мне и подтвердил слова тех дебилов. И пропал. Он не ответил на мое последнее гневное сообщение и решил спрятаться в кустах.

Потрясенные услышанным Анна и Даниэль слабо качают головой и с ужасом во взгляде переглядываются между собой.

— Не могу поверить… — дрожащим голосом произносит Анна, прикрыв рот рукой, и тихо шмыгает носом. — Это просто безумие ! Безумие!

— Что ж, полагаю, не только один Терренс надрал тебе задницу, — сухо отмечает Даниэль, присматриваясь к лицу Эдварда и видя на нем куски пластыря, которым заклеены лоб и переносица мужчины.

— Ну да, — тихо отвечает Эдвард и дотрагивается рукой до того места на лбу, которое заклеено пластырем. — Те типы здорово накостыляли мне… Вчера, конечно, было не очень хорошо, но сегодня мне получше. Хотя шишка на затылке все еще здорово болит. Особенно когда давишь на нее.

Взволнованная Анна окидывает полусухим взглядом всю гостиную и присаживается на диван, положив свою сумку рядом с собой.

— Но ведь с Наталией все будет хорошо? — взволнованно интересуется Анна, окинув взглядом всех присутствующих в гостиной. — Прошу вас, скажите мне, что с ней ничего не случится, и очень скоро она будет свободна!

— Мы хотим верить в лучшее, — тяжело вздыхает Ракель и присаживается вместе с Анной на диван, приобняв ее за плечи. — Однако мы уже убедились в том, что Майкл очень опасен и не собирается играть в детские игры.

— Неужели этот тип настолько умом тронулся из-за этих денег, что додумался похитить невинную девушку? — недоумевает Даниэль.

— Это – только часть того, что он хочет сделать, — с грустью во взгляде отвечает Эдвард, скрестив руки на груди. — Он хочет уничтожить всех МакКлайфов и заполучить то, что они владеют. Только лишь потому, что мы так или иначе связаны с отцом, которого он уже убил. Со своим главным врагом дядя покончил. Остались те, кто просто раздражает его тем, что живут: миссис МакКлайф, Терренс, Ракель, я… Все наши жизни под угрозой…

— Но почему именно она ? — тихо шмыгает носом Анна, уставив взгляд в одной точке и слегка трясясь от волнения. — Почему этот тип решил сделать жертвой еще и Наталию? Моя подруга – не член вашей семьи и никак не связана с МакКлайфами! Почему все так произошло? Что эта бедняжка сделала ему? Что вы все ему сделали?

— Думаю, Майкл просто хочет помучить нас и заставить волноваться за Наталию, — задумчиво отвечает Ракель. — В сообщениях, присланных Эдварду, он уже дал понять, что пока что на некоторое время засядет на дно, а вскоре сообщит, что нужно делать дальше. И он точно не отпустит нашу подругу просто так. Майкл будет держать ее в своем доме еще несколько дней.

— Ты тоже не член семьи МакКлайф, хотя скоро и станешь им. Но Наталия ведь никогда не будет им.

— Я знаю.

— И да, откуда он вообще знает про нее? Как этот человек смог узнать, где Наталия будет находиться, и прислать туда своих людей?

— Возможно, они и не знали, — предполагает Эдвард. — Может, просто ездили по городу и искали ее. А не будь меня рядом, они бы увезли ее без проблем.

— Но ведь реально, зачем твой дядя сделал это? — недоумевает Даниэль, все еще стоя на ногах, слегка хмурясь и поглаживая подбородок. — Зачем ему похищать человека, который не имеет никакого отношения к наследству? Если целью ее похищения были именно деньги, конечно.

— Просто старый хрыч решил поиздеваться над нами, — низким голосом сухо бросает Эдвард. — Не удивлюсь, если у этого ублюдка хватит ума позвонить ее родителям и потребовать с них деньги. Типа в качестве выкупа. Чем больше денег он сворует, тем лучше будет его настроение.

— И зачем ему нужны все эти деньги? — чуть дрожащим голосом интересуется Анна. — Он что, станет счастливее, если заполучит пару лишних пачек долларов?

— Этот гад любит только две вещи: огромные деньги и жополизов, которые преклоняются перед ним и рассыпаются в комплиментах, которые он не заслужил. Вот и окружил себя шайкой придурков, которые за деньги работают на него слишком уж хорошо. И письма рассылают, и нападения организовывают, и похищения планируют, и изобьют до полусмерти. Да что угодно!

— Черт, неужели причина только лишь в деньгах ее родителей? — удивляется Даниэль в тот момент, когда Ракель встает с дивана и наматывает пару небольших кругов. — Неужели Майкл знает, что они обеспеченные? Он решил немного пощипать их в обмен на жизнь дочери?

— Это не главная причина. Главная причина заключается в другом . В том отморозке, который работает на него. — Эдвард сжимает одну руку в кулак и ударяет им свое колено. — Ар-р-р, у меня нет никаких сомнений в том, что это именно он подставил Наталию с теми фотографиями.

— Э-э-э… Фотографиями ?

— Да, фотографиями Наталии, на которых она практически голая обнимается и целуется с тем, кто на самом деле едва не заставил ее покончить с собой. И специально выбрал такие снимки, чтобы казалось, будто ей все это нравилось.

— Надо же… — Даниэль задумывается на пару секунд, а затем резко мотает головой и уставляет на Эдварда потрясенный взгляд. — Так, подожди-подожди, Эдвард… Неужели ты хочешь сказать, что именно фотографии были фальшивыми доказательствами измены Наталии? Это из-за них ты и бросил ее?

— Ну да… — Эдвард удивленно смотрит на Даниэля. — Постой, а разве никто не сказал тебе и Анне об этом? Почему ты так удивляешься?

— Но мы правда слышим про них впервые! То есть… Мы с Анной знали , что тебе предоставили какие-то фальшивые доказательства измены Наталии…

— Но мы не знали, что это было, — добавляет Анна. — Наталия не скрывала, что произошло что-то ужасное, но не хотела говорить. Мол, ей нужно собраться с мыслями, чтобы еще раз заговорить об этом.

— И вы двое тоже ничего им не говорили? — интересуется Эдвард, переведя вопросительный взгляд на Терренса и Ракель, стоящих рядом друг с другом.

— Нет, мы ничего не говорили, — качает головой Терренс.

— Мы дали шанс Наталии самой рассказать вам обо всем, когда она будет готова, — добавляет Ракель.

— Так, секунду! — восклицает Анна, резко выпрямляется и окидывает взглядом Эдварда, Ракель и Терренса. — Вы трое говорили про какой-то бумажник, который принадлежал типу, издевавшийся над Наталией.

— Да, он принадлежит обидчику Наталии. Того самого, которого Терренс назвал кем-то намного страшнее гориллы.

— Господи, но что тот тип сделал с ней? — с ужасом во взгляде интересуется Анна. — Неужели это настолько ужасно, раз моя подруга молчала несколько месяцев?

— О чем вы не хотели нам говорить? — интересуется Даниэль, присаживается на диван рядом с Анной и удивленно уставляется на Терренса и Ракель. — Не бойтесь, Наталия сама как-то сказала нам, что не обидится на вас, если вы сами скажете, что случилось. Наоборот – вы только поможете ей и избавите от нужды признаваться в том, что причиняет ей боль.

Терренс, Ракель и Эдвард переглядываются между собой и несколько секунд ничего не говорят.

— Тот тип… — неуверенно произносит Ракель, крепко сцепив пальцы рук. — Он… Он…

— Тот тип едва не изнасиловал Наталию около пяти месяцев назад, — берет слово Эдвард. — На глазах у своих дружков, которые и сделали те самые снимки.

— Едва не изнасиловал? — ужасаются Даниэль и Анна, уставив полный ужаса взгляд на всю троицу.

— Да ладно? — удивляется Даниэль. — Наталию пытались изнасиловать?

— Она сама рассказала обо всем, — признается Ракель и присаживается на диван напротив Анны и Даниэля. — Уж про них мы вам рассказывать не будем, ибо это уже слишком деликатное дело. Но теперь вы знайте то, что должны знать.

— Подождите-подождите, то есть получается, что это и есть тот самый секрет, который Наталия скрывала долгое время? — удивляется Анна. — Тот, из-за которого она страдала?

— И тот, который едва не довел ее до желания покончить с собой, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Точнее, ее молчание довела ее до такого. Она никому ничего не говорила и пыталась пережить это сама. Но это едва не закончилось трагедией.

— И насколько я понимаю, это и стало причиной расставания Наталии с Эдвардом? — уточняет Даниэль.

— Именно! — Терренс садится на диван рядом с Ракель.

— Тот ублюдок выставил попытку изнасилования за ее измену и доказал это с помощью тех фотографий, — добавляет Эдвард. — А поскольку эта девушка ничего не сказала, то что мне оставалось подумать, видя снимки, на которых мою девушку целует и обнимает какой-то волосатый громила с рожей как у психически больного?

— Значит, твой дядя также знает об этой ситуации? — интересуется Анна.

— Очень хорошо. Он же неоднократно намекал, что знал что-то об этой истории. Этот старый хрыч знал , что я встречался с Наталией. А когда тот тип рассказал ему о том, кого едва не изнасиловал, то скорее всего этим двоим и пришла на ум идея подставить ее вот таким образом.

— Где-то так, — пожимает плечами Терренс и переводит несколько виноватый взгляд на Даниэля. — Даниэль, прости, что не рассказал обо всем раньше.

— Не извиняйся, Терренс, — машет рукой Даниэль. — Я все понимаю.

— Подождите, неужели вы думайте, что дядя Эдварда и правда как-то причастен к истории с изнасилованием Наталии? — недоумевает Анна.

— Лично у меня нет никаких сомнений в том, что к этому причастен именно он, — уверенно отвечает Эдвард. — Утверждать, что он стоял за приказом изнасиловать ее, я не могу. Но я уж точно уверен в том, что идея отобрать лучшие снимки и отослать их мне принадлежала именно дяде Майклу. Уж Наталия не стала бы так трястись после того, как она мгновенно узнала своего обидчика.

— Но откуда Майкл знал, что Наталия была твоей девушкой? — удивляется Даниэль. — Он что, точно знал, что это была она?

— Думаю, что да. И кроме того, эта девушка получила кучу сообщений с угрозами на мобильный телефон. А уж ее номер его людишки выяснили тогда, когда напали на меня. Пока один спер мою мобилу, что-то искал в ней и записывал на бумажку, а остальная куча дубасила со всей дури.

— Что? — широко распахивает глаза Анна.

— На тебя напали люди твоего дяди? — удивленно уставившись на Эдварда, интересуется Даниэль.

— Да, — подтверждает Эдвард. — Ножевое ранение.

— Но когда это произошло? Почему мы ничего не знали об этом?

— Помнишь, ты сказал что-то про мое исчезновение на целый месяц, когда пришел сюда с Анной? Так вот, я пропал по той причине, что около трех недель пролежал в больнице после того нападения.

— Тебя ранили ножом?

— Сначала сильно избили после моей первой попытки сбежать, а потом глубоко всадили нож в спину. И бросили меня. Но благо, меня нашел какой-то человек, который вызвал скорую, которая отвезла в больницу.

— Ох, ничего себе… — качает головой Даниэль. — Мне очень жаль, что так получилось. Правда, жаль.

— Все в порядке. Единственное напоминание о том дне, которое у меня осталось, это пара шрамов у меня на пояснице. Может, они со временем заживут, но боюсь, что раны были настолько глубокие, что могут остаться уже навсегда.

— Но почему никто ничего не знал об этом? — удивляется Анна. — Почему Терренс и Ракель не сказали нам, что ты был ранен?

— Клянусь, мы и сами не знали об этом, — спокойно отвечает Терренс. — Эдвард рассказал об этом всего лишь несколько дней назад. Мы и знать не знали, что люди Майкла нанесли ему ножевое ранение. Шрамы-то находятся в скрытном месте, которое не всегда на виду.

— Подожди, а разве при тебе не было документов? — удивляется Даниэль. — А если преступники вернули тебе телефон, то врачи могли проверить его, дабы предупредить кого-то из твоей семьи о случившемся.

— Нет, у меня не было никаких документов, да и я почти не беру их с собой. А мой телефон разрядился. Врачи даже при огромном желании не смогли бы узнать хоть чьи-то контакты. Я пытался вызвать скорую помощь или позвонить кому-то, чтобы попросить о помощи, но зарядка была на нуле… Да и сил тогда почти не оставалось. Я потерял огромное количество крови и довольно быстро отключился.

Если Терренсу, Даниэлю и Анне просто интересно узнать, что произошло, то Ракель прислушивается к словам Эдварда очень внимательно. А в какой-то момент девушка очень тихо усмехается и про себя задается вопросом о том, как бы он отреагировал, если бы узнал, что на самом деле сотрудники больницы знали его настоящую личность.

— Что ж, я все понял, — пожимает плечами Даниэль.

— Теперь вы знайте правду, — задумчиво отвечает Эдвард, уставив взгляд в одной точке.