— Я расскажу тебе все, что видел и слышал, а ты уже потом сама решай, что делать, — нервно перебирая пальцы, немного неуверенно отвечает Эдвард.

— Хорошо, говори, я слушаю.

— Ну в общем… — Эдвард нервно сглатывает, неуверенно смотря на Ракель. — Все произошло после нашего с тобой разговора в кафе, когда ты посоветовала мне поговорить с Наталией и узнать о ее секрете. Ты заставила меня призадуматься и убедила разобраться в истории со снимками.

— Так, минуточку, Ракель… — приходит в бешенство Терренс и, резко остановившись и широко раскрыв рот, уставляет свой удивленный взгляд на Ракель. — Так значит, ты уже посмела заговорить с ним?

— Да, я говорила с ним! — уверенно подтверждает Ракель.

— Блять… — Терренс резко хлопает себя рукой по лбу. — Да как ты могла? Тебе надо было немедленно бежать от него или потребовать, чтобы сотрудники удержали его и вызвали полицию! Ты не должна была даже смотреть на него!

— Я сам подошел к ней и заговорил, — спокойно отвечает Эдвард. — И очень хорошо, что тебя там не было. Потому что ты бы точно выставил себя в дурном свете. А какая-нибудь газетенка напечатала целую статью про твои психозы.

— Будь я с ней в тот момент, мне было бы по хер на все рамки приличия, — грубо заявляет Терренс. — Жизни и безопасность моих близких мне ГОРАЗДО важнее репутации.

— Надеешься, что тебе в очередной раз все сойдет с рук?

— Когда я расскажу всем, кем является человек, которого больше никогда не назову своим другом, то мы еще посмотрим, кому из вас поверят. Сомневаюсь, что найдется хотя бы один человек, который будет считать тебя невинным ангелочком, которого оклеветал известный актер.

— Да, посмотрим… — бубнит себе под нос Эдвард. — Посмотрим, что будет, когда все узнают, что я НИ РАЗУ не говорил ничего про желание ограбить и убить твою семью, и ты никак не можешь доказать мою причастность ко происходящему.

— Ублюдок… — грубо бросает Терренс, скрестив руки на груди. — Лучше бы твоя мать сделала аборт… Жить было бы намного лучше.

Ракель бросает на Терренса хмурый взгляд и закатывает глаза, но потом смотрит на Эдварда и мягко говорит:

— Не обращай на него внимания. Если будет нужно, мы поговорим в другом месте.

— Все в порядке, не беспокойся, — спокойно отвечает Эдвард.

— Продолжай, пожалуйста. Что произошло после того, как я ушла из кафе?

— Ну… Через какое-то время я тоже ушел оттуда, покатался по городу и вскоре увидел Наталию, которая шла по дороге рядом с проезжей частью в одном месте, где машина проезжает в лучшем случае раз в час.

— О да, отличное место, чтобы покончить с Рочестер, — громко говорит Терренс. — Наверное, ты, сука, уже покончил с ней и теперь приперся сюда, чтобы грохнуть меня и мою невесту.

— Я подумал, что это был хороший шанс убедить ее рассказать мне всю правду, — продолжает говорить Эдвард. — В общем я остановил машину, догнал Наталию и сказал, что хочу услышать всю правду. Не буду рассказывать все подробности, но в итоге я добился своего: Наталия заявила о том, что пять месяцев назад ее едва не изнасиловал какой-то мудак.

— ОХ ТВОЮ ЖЕ МАТЬ! — громко возмущается Терренс, приподняв руки перед собой. — Похоже, Эдвард Локхарт очнулся и теперь начал понимать, каким мудаком он был! Удивительно, что он поверил ей и в очередной раз не обозвал эту бедную девушку шлюхой, дрянью и лгуньей.

Однако ни Ракель, ни Эдвард не обращают особого внимания на раздраженного Терренса, лишь бросив на него непонимающий взгляд.

— Мне с трудом удалось уговорить ее рассказать всю правду и объяснить, что означали эти слова, — говорит Эдвард. — И я наконец-то понял, что ты имела в виду, когда откровенно намекала на то, что в тех фотографиях был еще один смысл. Теперь я знаю, что все эти снимки поддельные, и твоя подруга на самом деле никогда не изменяла мне.

— Значит, теперь ты знаешь всю правду? — интересуется Ракель.

— Да, знаю. — Эдвард на пару секунд переводит взгляд вниз. — Я еще в кафе понял, что ты точно что-то знала, но намеренно промолчала, чтобы Наталия сама все мне рассказала.

— Да, я знала об этом, так же, как и Терренс, — спокойно подтверждает Ракель, сложив руки перед собой. — С того дня, когда мы узнали про Майкла. И я действительно молчала намеренно. Во-первых, это не мое дело. А во-вторых, мне хотелось, чтобы Наталия сама рассказала обо всем. И я хотела, чтобы ты сам все понял и услышал это лично от моей подруги.

— Я так и понял. И теперь я все знаю и действительно сожалею, что натворил таких глупостей и повел себя просто омерзительно с твоей подругой.

— Черт, ну лжец… — бубнит Терренс, нервно расхаживая по гостиной. — Ну лжец… Ну мудак… А эта девчонка еще и верит ему… Господи, разбуди ты мою невесту и просветли ее разум, который находится под влиянием этой сволочи!

— Да, но какое отношение все это имеет к похищению Наталии? — недоумевает Ракель.

— Прямое, Ракель, — уверенно говорит Эдвард. — Послушай, что было дальше. В общем, мы с Наталией решили поехать к ней домой и поговорить обо всей этой ситуации. И… Пошли к моей машине. Но нам не уехали, потому что дальше произошло то, что как раз и привело к тому, что твою подругу похитили.

— О боже… — с ужасом во взгляде смотря на Эдварда, произносит Ракель. — Что же случилось?

— К нам подошли пять мужиков, которые работают на дядю Майкла. Я сразу узнал самого главного, который предан этому старому хрычу больше всех остальных. Мы попытались уйти до того, как они подошли, но тот тип резко одернул нас. Тогда-то он и заявил, что дядя приказал ему выследить Наталию, поймать и отвести ее в какое-то место.

— А ты что?

— Естественно я наотрез отказался позволять ему делать это и защищал ее как только мог. А потом этот тип заговорил с Наталией, дал понять, что знает о попытке изнасилования, и подозвал к себе одного человека… Который… — Эдвард нервно сглатывает и переводит взгляд на Ракель, качая головой. — Это был тот, кто почти изнасиловал Наталию.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Тот самый тип?

— Да.

— Господи, получается, он тоже из компании твоего дяди?

— Он сам это подтвердил.

— О, нет… — качает головой Ракель, с испугом смотря на Эдварда. — Неужели ты узнал этого человека?

— Наталия узнала его. Ее мгновенно начало сильно колотить от страха, когда она едва увидела этого человека. И знаешь, было чего бояться. Этот тип жутко уродливый и похож на какого-то бомжа: шмотки старее и грязнее моих, волдыри по всему телу, огромный шрам на лице, бешеные глаза, грязные волосы… Еще и здоровый и крепкий как кабан… Одна его рука могла бы целиком закрыть лицо твоей подруги.

— Неужели он еще раз попытался изнасиловать ее?

— По крайней мере, убить – точно. Тот тип пришел в бешенство, когда понял, что я знаю об истории с насилием. Он грозился убить ее и распространить те обнаженные фотографии по всему Интернету, если она раскроет рот. И… Та волосатая горилла чуть не придушила ее. Но слава богу, я был рядом и закрывал Наталию собой.

— Ты сказал, что твой дядя планировал организовать ее похищение.

— В нашем последнем разговоре дядя сам заявлял, что намерен похитить Наталию и даже что-то говорил про деньги ее родителей. Мол, можно потребовать с них многомиллионный выкуп.

— Ему нужны деньги родителей Наталии?

— Он говорил, что хочет обманом забрать эти деньги и все равно убить их дочь.

— О, боже мой… — качает головой Ракель, с ужасом во взгляде прикрыв рот рукой.

— Когда главный подхалим дяди и насильник твоей подруги отвлеклись, мы с Наталией решили попробовать сбежать. Хотя она настолько отчаялась, что хотела поехать с ними и уговаривала меня уходить. Нам удалось от них оторваться, и мы даже успели поговорить о ситуации с наследством, истории с фотографиями и обо всем, что произошло в последнее время. Однако те типы все равно наши нас, и… Началось самое худшее…

Эдвард замолкает на пару секунд и с едва уловимым для уха вздохом сжимает переносицу, оперевшись руками о колени. А Терренс, все еще расхаживающий рядом с ним и Ракель со скрещенными на груди руками, не упускает еще одной возможности нагрубить и дать понять, что он не желает видеть Локхарта в своем доме.

— Надо же! — громко восклицает Терренс. — Тебе разукрасили твою наглую физиономию! Надрали задницу! Как ты этого заслуживаешь!

Ракель и Эдвард снова не обращают внимания на Терренса, хотя у девушки, медленно выдохнувшей с прикрытыми глазами, остается все меньше терпения.

— Мне пришлось драться с этими двум и оттаскивать обидчика Наталии от нее, когда он приближался к ней, — нервно потирая ладони, взволнованно рассказывает Эдвард. — Борьба была жестокая. Я отдал все силы, пытаясь защитить твою подругу от тех подонков. Особенно от того больного, чьи внутренности мне так хотелось вырвать. Эта тварь посмела прямо на моих глазах лапать, облизывать и целовать ее. Пока второй удерживал меня и заставлял смотреть на всю эту сцену, которая привела меня в бешенство.

— Разве вам некуда было сбежать от них еще раз? — удивляется Ракель.

— Трое их дружков перекрыли все пути. Если бы мы попробовали уйти, то нас бы точно поймали. Они загнали нас в ловушку, из которой мы, к сожалению, не могли выбраться. А поскольку дрался я слишком жестко и безжалостно, то вскоре у меня практически не осталось сил бороться сразу с двумя крепкими мужиками. Держался только благодаря своей злости и адреналину… Правда, это не спасло ни меня, ни твою подругу…

Эдвард замолкает, с тихим стоном закрыв лицо одной рукой.

— Самый главный приказал обидчику Наталии заняться ею, а он сам добивал меня. Добивал до тех пор, пока в какой-то момент он со всей силы не толкнул меня в кирпичную стенку, и я не ударился головой. Первый раз еще было терпимо, но когда он сделал это уже во второй раз, то я очень сильно ударился затылком. Все резко поплыло и потемнело в глазах, и я отключился через пару-тройку секунд. И… Дальше я уже не помню, что было дальше… Но когда я пришел в себя, то ни Наталии, ни дружков дяди Майкла там уже не было.

— Скорее всего именно в тот момент те типы и увезли Наталию, — нервно потирая руки, предполагает Ракель. — Когда ты уже был без сознания и не мог остановить их.

— Полагаю, что им пришлось вырубить и ее тоже. Ведь Наталия пыталась спастись от этих типов, несмотря на огромный страх. Она понимала, что ей нужно было так или иначе защищаться… А поскольку она громко кричала, вырывалась, кусалась и пыталась бить, то эти люди вряд ли бы спокойно увезли ее к дяде. И поэтому им пришлось применить меры.

— Ударом головой об стену? — ужасается Ракель.

— Нет, не думаю. — Эдвард кладет руку в один из карманов на куртке и достает оттуда серый носовой платок, который он протягивает Ракель. — Смотри, я нашел эту тряпку недалеко от того места, где какое-то время пролежал без сознания. Ее не было там, когда мы с Наталией прибежали туда, это я точно помню.

— Платок? — слегка хмурится Ракель и забирает у Эдварда платок, чтобы получше рассмотреть его. — Но как обычный платок мог помочь им?

— Он был пропитан кое-какой субстанцией. Думаю, либо главный сообщник дяди, либо обидчик твоей подруги обронили его там намеренно или случайно.

— Пропитан?

Только Ракель из интереса хочет попробовать понюхать этот платок, как Эдвард резко останавливает ее, несильно схватив за запястье с широко распахнутыми глазами:

— Нет-нет, не вздумай это нюхать! Это очень опасно! Может, поначалу ничего не будет, но чем дольше ты будешь это нюхать, чем хуже тебе будет. Пару минут достаточно, чтобы почувствовать сильное головокружение, тошноту, слабость и сухость во рту. А понюхаешь эту дрянь еще минуты три, то ты вообще потеряешь сознание.

— Ты что, уже нюхал это?

— Было дело. Поначалу ничего не чувствуешь, кроме резкого запаха, но потом тебя начнет жутко мутить.

— Значит, именно этим и воспользовались те типы, чтобы усыпить Наталию и спокойно увести ее?

— Думаю, им хватило времени, чтобы сделать это. Даже если она бы и потеряла сознание, то скорее всего очнулась бы уже в машине где-нибудь на середине дороги. Хотя ей все равно некуда было бы бежать. Не стала бы одна открывать машину и выпрыгивать из нее, когда она несется на огромной скорости.

— Надо же… — Ракель качает головой, отдает Эдварду платок и сжимает переносицу. — Все это похоже на правду … Если она сейчас находится где-то с твоим дядей, то ей грозит большая опасность.

— Я страшно боюсь этого, — с тревогой признается Эдвард. — Этот ублюдок точно может убить ее, а я не могу этого допустить. Знаю, что должен сделать что-то, чтобы спасти ее, но не знаю, что именно. Хотя если Наталия умрет по вине этого мудака, я никогда не прощу себе этого.

— Не могу поверить… — дрожащим голосом произносит Ракель. — Господи…

Пока Ракель с легкой тряской во всем теле прикрывает рот рукой и проводит ею по всему лицу, Терренс все еще продолжает рвать и метать. Он все еще уверен в том, что Эдвард лжет и в любую минуту может достать оружие и покончить с ним и его невестой.

— О да, хорошую ты историю придумал, Эдвард, молодец! — грубо бросает Терренс. — Только вот меня ты не убедил в том, что все это правда!

— Верь или нет, но я рассказал все как есть, — сдержанно заявляет Эдвард.

— Думаешь, если ты здесь помахал этой гребаной тряпкой и заявил, что она якобы чем-то там пропитана, то мы поверим твоим сказкам о похищении Наталии? Нет, безмозглый щенок, даже не мечтай!

— Если хочешь – возьми ее и подыши в нее минут пять. И ты увидишь все! Отрубишься и будешь валяться хер знает сколько!

— А ты покончишь с моей невестой, пока я буду без сознания? УМНО, БЛЯТЬ!

— Засунь ты свою чрезмерную агрессию в задницу и хотя бы ПОСТАРАЙСЯ поверить в эту историю! Наталия в опасности! Она похищена людьми дяди Майкла! Эта девушка может в любой момент умереть , если этот мудак отдаст приказ убить ее!

— Да, а что ты сам не убьешь ее? — хмыкает Терренс. — Она же была для тебя грязной шлюхой, которая испортила тебе жизнь! Вот и избавился бы от нее!

— Если я от кого-то и избавлюсь, то только от дяди Майкла и его гребаной шайки. В частности этого больного мудака, который совершил с бедной девушкой ТАКИЕ ужасные вещи!

— Ах, теперь она у тебя бедная! — закатывает глаза Терренс. — Сначала поливал ее грязью, а как узнал всю правду, так сразу хорошеньким стал! ТЬФУ! ПРОТИВНО ЭТО СЛУШАТЬ! ДО ТОШНОТЫ!

— Можешь и не слушать, — спокойно говорит Эдвард. — Достаточно того, что Ракель поверила мне и теперь знает, что Наталия в опасности. А на тебя я не особо рассчитываю.

— Ты можешь рассчитывать на то, что я, сука, сдам тебя в полицию и сделаю все, что посадить тебя за решетку лет на двадцать.

— Окей, сдавай. Только докажи, что я хочу убить тебя или Ракель. То, что вы все в один голос заявите, что я имею на вас зуб, это еще ничего не будет значить. Вам понадобятся доказательства, а их у вас нет и не будет. Потому что я ни в чем не виноват и никогда не собирался ни убивать, ни грабить.

— Да что ты говоришь! Нам достаточно того, что ты устроил в прошлый раз!

— Это не докажет то, что я замышляю что-то против своей семьи. И в тот день я НИ РАЗУ не сказал, что хочу ограбить и убить. НИ РАЗУ! Речь шла только о деньгах моего отца. От них я не собирался отказываться. А вы все неправильно это поняли и начали рассказывать всем, какой я – наглый мудак, который жутко завидует своим богатым родственникам и с самого начала якобы то и делал, что планировал заграбастать имущество себе.

— Ты сам во всем признался! Не надо пытаться отрицать то, что мы уже знаем! ИЗ ТВОИХ УСТ!

— Пытаешься убедить меня в том, что я – мерзкий гаденыш, совершивший кучу ужасных ошибок? — Эдвард слегка приподнимает руки перед собой. — Так зря стараешься: я и без тебя знаю об этом. Знаю, что из-за своих психозов наделал кучу ошибок.

— Ох, значит, теперь ты это признаешь?

— Признаю.

— Надо же! — закатив глаза и приподняв руки перед собой, громко говорит Терренс. — Предатель Локхарт признает свои ошибки! Какая, черт возьми, радость!

— Ты бы еще заявил, что это я организовал похищение Наталии и сейчас приехал сюда, чтобы выставить все так, будто это дядя Майкл все устроил.

— А я бы не удивился! Даже после разоблачения ты все равно продолжаешь строить из себя героя, который никогда не сделает ничего полезного. Ты сделаешь всем милость, только если будешь валяться полудохлый в больнице или вообще сдохнешь. Никто не будет страдать из-за потери одного мудака, из-за которого и начался весь этот кошмар.

В глубине души Эдварду безумно неприятно слышать подобные слова. Об этом говорит его грустный взгляд, который он опускает вниз, и неуверенность в себе. Впрочем, он продолжает настаивать на своем и держаться, чтобы не поддаться на провокации Терренса и не показать себя в худшем свете.

— Ох… — резко выдыхает Эдвард. — Послушай, Терренс, я не собираюсь с тобой ругаться и драться и оправдывать свое поведение. Я признаю, что действительно поступил ужасно по отношению к тебе, твоей маме и Ракель. Но то, что вы вбили себе в голову, это ложь. Вы слишком буквально приняли мой отказ от денег и желание бороться за них до последнего. Неправильно. Все на самом деле не так! Мне не нужны и не будут нужны чьи-либо деньги: ни твои, ни Ракель, ни матери, ни тем более Наталии.

— И с какой стати мы должны верить этому? — сухо интересуется Терренс, скрестив руки на груди. — Где гарантии, что ты и правда такой милый и пушистый и на самом деле любишь свою семью?

— Если вы все захотите пойти в полицию и заявить на дядю, я буду готов помочь вам и рассказать все, что мне известно. Сдать этого подонка, несмотря на все его угрозы и убеждения в том, что мы беспомощны и не можем ничего сделать ради своего спасения.

— Хочешь сделать все, чтобы самому не угодить в тюрьму за все свои делишки, которые планируешь делать? — презренно ухмыляется Терренс.

— Я не сделал ничего такого, чтобы угодить в тюрьму и провести там остаток своей жизни. Да, я признаю все свои ошибки, но они не настолько тяжкие, чтобы идти за решетку.

— Ха, считаешь, что наши проблемы свалились нам на голову вовсе не по твоей вине? Которые я, по твоему мнению, заслужил! За те вещи, которые совершил в прошлом! И за которые ты все еще продолжаешь мня осуждать, хотя все уже ДАВНО об этом забыли!

— Я был слишком разгоряченным из-за ссоры с Наталией и ее пощечины! Мне было трудно контролировать то, что я говорю и делаю!

— Ах, значит, Наталия виновата во всем, да? Виновата, что вывела тебя на чистую воду и открыла нам с Ракель на то, какой ты мудак!

— Она была обижена и поэтому говорила такие вещи. — Эдвард на секунду отводит взгляд в сторону. — Но я ее понимаю . У нее были причины злиться и настраивать всех против меня.

— Хватит уже строить из себя невинную овечку, — сухо бросает Терренс. — Клянусь, если история про похищение Наталии окажется правдой, и ты окажешься замешанным в этом, то тебе уж точно придется провести за решеткой остаток своей никчемной жизни.

— Да как ты смеешь обвинять меня в этом? — возмущается Эдвард, тыча в себя пальцами. — Ты что, решил спустить на меня собак и обвинить во всех грехах? Обвинять в том, что я якобы организовал похищение этой девушки!

— Учитывая, что ты едва хотел не придушить ее в прошлый раз, я ничуть не удивлюсь, если она так или иначе пострадает по твоей вине.

— Тогда я злился. Был обижен и унижен. Мне было противно находиться рядом с той, которую я считал предательницей и шлюхой.

— Хорош уже искать себе какие-то оправдания, Эдвард, — сухо говорит Терренс, буквально просверливая дырку во лбу Эдварда своим холодным, презренным взглядом. — Тебе это все равно никак не поможет.

— А я и так знаю, что ты не поймешь меня, — тихо отвечает Эдвард. — И не поверишь тому, что произошло.

— Я и не желаю тебя понимать! — огрызается Терренс и резко указывает в сторону, где расположена входная дверь. — И вообще, проваливай из моего дома! Рассказал свои сказки – можешь валить! Хватит уже тратить наше время!

— По-моему здесь только ты один психуешь и размахиваешь руками, как больная истеричка. В отличие от тебя я совершенно спокоен и не настроен драться и о чем-то спорить.

— Зато я с удовольствием сейчас наваляю тебе еще раз и заставлю забыть дорогу в МОЙ дом! ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА, МУДАК! И ЧТОБЫ НОГИ ТВОЕЙ БОЛЬШЕ НЕ БЫЛО ЗДЕСЬ!

— Довольно, Терренс! — прикрикивает Эдвард, резко поднимается с дивана, поворачивается к Терренсу лицом и подходит ближе к нему, с трудом сдерживая себя, чтобы самому немного не промыть МакКлайфу мозги. — Хватит! Ты как будто хочешь , чтобы я опять вышел из себя и набросился на тебя с кулаками.

— Я хочу врезать по твоей наглой роже! — Терренс со всей силы залупляет Эдварду крепкую пощечину и смотрит на него со злостью во взгляде, с тяжелым дыханием крепко сжимая руки в кулаки. — СУКА! НЕ СМЕЙ БОЛЬШЕ ПОЯВЛЯТЬСЯ НА МОЕЙ ТЕРРИТОРИИ! НИКОГДА!

— И что? — тихо ухмыляется Эдвард, держась за щеку, по которой пришелся удар Терренса. — Лучше стало? После того как ты ударил меня!

— Мне станет ГОРАЗДО ЛУЧШЕ, если ты свалишь отсюда раз и навсегда. И БОЛЬШЕ НИКОГДА НЕ ПОЯВИШЬСЯ В НАШЕЙ ЖИЗНИ! НИ В МОЕЙ, НИ В ЖИЗНИ МОИХ МАТЕРИ, НЕВЕСТЫ И ПОДРУГИ!

— Если ты хочешь спровоцировать меня на конфликт или драку, то у тебя ничего не получится, — немного сухо заявляет Эдвард. — Я пришел сюда не драки и скандалы устраивать. Не выяснять с тобой отношения, а посвятить Ракель в курс дела. Уж близкая подруга Наталии имеет право знать, что произошло.

— Она и моя близкая подруга! — сухо отвечает Терренс. — А ты ей – никто ! И хочу заметить, что тебе запрещено подходить к ней! Мы с Ракель уже предупреждали тебя о том, чтобы ты держался подальше от Наталии. Но ты, сука, кажется, ни хрена не понял.

— Ха! А кто мне запретит? Уж точно не ты, Терренс! Она не твоя сестра! Тебе не надо набивать морды всем ее ухажером и играть в злого братика!

— Из-за тебя мы чуть не потеряли эту девушку! Из-за тебя, сука! Из-за того, как омерзительно ты с ней поступил! Довел бедняжку до того, что она чуть не покончила с собой! И после всего этого у тебя хватает наглости заговаривать с ней и потом начать строить из себя героя, пытаясь спасти ее!

— Я и без тебя знаю, что подло поступил с ней. — Эдвард отводит взгляд в сторону. — И беру на себя вину за то, что с ней произошло. Тогда и сейчас.

— Ох, твою ж мать! И что же дальше? Мгновенно станешь милым и добреньким и начнешь набивать морды всем ее противникам? Начнешь бегать ко всеми и умолять о помощи?

— Себя что ли вспомнил? — без эмоций усмехается Эдвард, посмотрев на Терренса. — Как ты умолял тетушку и дедушку Ракель помочь тебе и вон из кожи лез, чтобы доказать, что ты на самом деле хороший мальчик!

— Не твое дело, Эдвард! — грубо отвечает Терренс.

— Неужели не замечаешь, что в какой-то степени мы похожи? — Эдвард скрещивает руки на груди. — Точнее, наши случаи похожи. Нас заставили верить в несуществующую измену. И если в моем случае доказательством могли быть те фотографии, то ты поверил в это, потому что в то время твои отношения были на грани завершения. Но зато узнав всю правду, мы начали жалеть и делать что-то, чтобы искупить вину и стать хорошими.

— Ха, я сомневаюсь, что ты жалеешь! — хмыкает Терренс. — Ты никогда не любил Наталию по-настоящему сильно и только чесал языком, когда говорил о якобы своем восхищении. Если бы ты реально любил ее, то не бросил бы ее так легко и не набросился на нее с обвинениями в измене и проституции.

— Ты сомневаешься в моих чувствах к ней?

— Я не сомневаюсь в твоей любви к деньгам и самому себе. Ты же ради денег готов пойти на все. Особенно отказаться от своей семьи, которая, между прочим, приняла тебя с распростертыми объятиями. Никто не отвернулся, когда ты рассказал, кем являлся. Все отнеслись к тебе хорошо. А ты, сука, наплевал всем в душу и отказался от своей семьи.

— Я никогда не отказывался от своей семьи и не сделаю это! И грабить или убивать я тоже никого не собираюсь!

— Да ты что? А что же ты тогда не хочешь доказать это? Например, отказаться от наследства и планов завладеть нашими богатствами!

— И откажусь! — уверенно заявляет Эдвард, немного приподняв голову. — Пусть этот мудак подавится! Если он так хочет его получить, то пусть! Только пусть освободит Наталию и оставит всех нас в покое.

— Неужели так просто? — скрестив руки на груди, удивляется Терренс.

— Да, так просто! Дал бы этот ублюдок бумаги на отказ, я бы подписал их, не глядя!

— Будешь говорить так до того момента, пока Майкл не начнет шантажировать тебя и не заставит грохнуть свою семью. Или когда ты посчитаешь, что пришло время становиться убийцей и вором.

— Я – не сообщник дяди и никогда им не буду! — чуть громче заявляет Эдвард.

— Так все, мне надоело тебя слушать! — Терренс сначала указывает в сторону входной двери, а затем грубо хватает Эдварда за шиворот и насильно тащит его к выходу. — Сейчас же проваливай отсюда, сопляк! И больше не появляйся здесь! Я сказал, сука, ПРОВАЛИВАЙ!

— Да успокойся ты УЖЕ! — Эдвард резко вырывается из хватки Терренса и разворачивается к нему лицом. — Я же сказал, что меня неправильно поняли!

— Ты мне еще поговори мне, мудак! — Терренс снова залупляет Эдварду сильную пощечину и угрожает ему пальцем, тяжело дыша. — ПРОВАЛИВАЙ, БЛЯТЬ! А ИНАЧЕ ТЫ ТОЧНО ОКАЖЕШЬСЯ НА БОЛЬНИЧНОЙ КОЙКЕ И СДОХНЕШЬ!

Терренс дает Эдварду еще пару пощечин, а потом больно вцепляется ему в волосы обеими руками и грубо толкает так, что тот падает на пол, приземлившись на локти, которые начинают болеть. Впрочем, Локхарт быстро поднимается и морщится от жгучей боли в спине после крепкого удара, который ему наносит МакКлайф. После чего получает еще несколько ударов кулаками по лицу и рукам и с негромким криком сгибается пополам после того, как тот бьет его в солнечное сплетение. Как бы ни хотелось Эдварду постоять за себя, он твердит себе, что не имеет никакого права поддаться на провокации Терренса. Который впадает в неподдельную ярость и не сдерживает желание хорошенько избить этого человека, который после удара в живот не может нормально дышать, сильно морщится и иногда издает негромкие вскрики.

Ракель все это время просидела на диване с зажатой переносицей на носу, попытавшись перенестись куда-то в другое место, чтобы подумать о том, как помочь Наталии. Однако громкие крики взбешенного Терренса и попытки Эдварда защитить себя и объяснить свое поведение заставляют девушку все больше терять всяческое терпение. А уж когда ее жених начинает безжалостно бить Локхарта куда только можно, то девушка не выдерживает. Она резко соскакивает с дивана и громко выкрикивает:

— Терренс, ХВАТИТ! ХВАТИТ, Я СКАЗАЛА!

Однако ее крики не заставляют Терренса прекратить избивать Эдварда, который никак не реагирует и терпит больные удары с искривленным от боли лицом. И тогда Ракель на свой страх и риск решает остановить то, что может привести к катастрофе, подойдя к своему жениху и насильно оттащив его от Локхарта.

— Успокойся, Терренс, хватит его бить! — громко требует Ракель, крепко вцепившись в руку тяжело дышащего Терренса.

— ПРОВАЛИВАЙ, СУКА! — во весь голос вопит Терренс, указав на входную дверь. — ПРОВАЛИВАЙ, Я СКАЗАЛ!

— Я не отвечу на твои провокации, можешь даже не пытаться, — спокойно заявляет Эдвард, немного тяжело дыша и более-менее придя в себя после сильного удара в живот, за который он крепко держится. — Не надейся.

— Пусти меня, Ракель! — сухо требует Терренс, вырывая руку из крепкой хватки Ракель. — Пусти, я сказал! Ты слышишь, что я говорю! ПУСТИ МЕНЯ, БЛЯТЬ!

— ПРЕКРАТИЛИ, ОБА! — во весь голос вскрикивает Ракель.

Чтобы немного успокоить Терренса, Ракель со всей силы залупляет ему крепкую пощечину, которая оказывает на него эффект неожиданности. Сильный хлопок заставляет его почувствовать себя так, будто его только что окатили ледяной водой. Схватившись за горящую щеку, он удивленно уставляется на немного тяжело дышащую девушку, что крепко сжимает в кулаки и смотрит на него холодным взглядом. Тем не менее именно крик и пощечина Ракель заставляют Терренса и Эдварда прекратить ссориться и обратить на нее внимание.

— Вы что здесь, черт возьми, устроили? — смотря то на Терренса, то на Эдварда, громко возмущается Ракель. — Опять решили сцепиться и уж точно снести здесь все к чертовой матери? Лично мне было достаточно прошлого раза! И на этот раз я буду вмешиваться в ваши драки! Делайте со мной что хотите, но я не позволю вам поубивать друг друга!

Ракель переводит взгляд на Терренса, непонимающе смотря на разозлившуюся девушку.

— Точнее, не позволю кое-кому со злости грохнуть человека и еще больше побить его! — громко заявляет Ракель. — Он и так явно был сильно побит теми подонками, которые увезли мою подругу неизвестно куда! И если это правда, то нам всем придется объединиться, чтобы найти способ спасти Наталии!

Ракель замолкает на пару секунд.

— Сейчас я обращаюсь именно к тебе, Терренс, потому что только ты здесь ведешь себя как истеричка и первый напал на Эдварда, — уверенно говорит Ракель. — Который не дал тебе НИ ОДНОГО повода набрасываться на него с кулаками!

— Твою мать! — возмущается Терренс и рукой указывает на Эдварда. — Неужели ты защищаешь его после того, что он нам наговорил, как подло поступил, что собирается сделать с нами в ближайшее время?

— Нет, не защищаю. Но ради спасения Наталии я готова забыть обо всех конфликтах. Ради своей подруги я пойду на что угодно. Лишь бы знать, что бедняжке не придется переживать еще более ужасные вещи, чем она пережила, когда та тварь лапала и облизывала ее.

— И ты поверила этой наглой лжи?

— Это НЕ ЛОЖЬ! МакКлайф, очнись ты уже, наконец! Моя подруга в беде! Она может умереть по вине Майкла!

— Может быть, и не ложь. Но если это правда, то этот ублюдок сам организовал похищение Рочестер и отдал ее в руки своего дяди и его дружков.

— Это ТЫ хочешь так думать! — громко восклицает Ракель. — Ты так ослеплен своей злостью, что не видишь ничего, кроме плохого!

— Господи, пошли ей мозгов, чтобы она поняла, что ее обводят вокруг пальца, — раздраженно рычит Терренс, закатив глаза. — И заставь ее прекратить защищать этого предателя, который умудрился пробраться на территорию моего дома, пройдя мимо охраны!

— А ты разве забыл, что так и не подошел к охранникам и не приказал им не пускать Эдварда сюда? В день разоблачения ты грозился добавить его в черный список и приказывать охране вызывать полицию, если они только увидят его недалеко от себя. Но прошло уже несколько дней, и ты не предупреждал их!

— Значит, сегодня пойду и предупрежу! Выгоню этого мудака из дома, притащу его к охранникам, прикажу им хорошо запомнить эту наглую смазливую рожу и ни за что не пускать на мою территорию. И ты мне не помешаешь!

Терренс успевает только лишь дать Эдварду сильную пощечину, после которой у него еще больше начинает гореть все лицо, до того, как Ракель удается перехватить обе его руки, делая все, чтобы немного остудить ему голову и не дойти до еще одной драки с человеком, который стоит весь бледный и ошарашенный и слегка трясется от страха и напряжения.

— ТАК ВСЕ, ХВАТИТ! — вскрикивает Ракель. — Ты любого спокойного человека выведешь из себя. Лично меня ты уже начал жутко бесить своими истерическими припадками и полным неумением держать себя под контролем.

— Черт, я поверить не могу, что ты встала на сторону этой твари и теперь стала его защитницей, — громко возмущается Терренс. — Как будто это он – твой жених, а не я!

— Да я уже начинаю жалеть , что согласилась выйти за тебя замуж!

— Вот как! Может, ты еще скажешь, что простила эту суку за все оскорбления и унижения и готова любить его всем сердцем?

— Я готова дать ему шанс доказать, что он того заслуживает.

— Я тебе запрещаю!

— А я не собираюсь спрашивать твоего разрешения! Я сама могу решить, кого мне прощать, а на кого обижаться.

— В последнее время ты стала просто невыносима! Я с трудом переношу твои истерики.

— Знаешь, МакКлайф, мне твои истерики тоже уже поперек горла стоят.

— Так тебя никто не держит! Собирай манатки и вали отсюда, раз тебя что-то не устраивает!

— Ты можешь делать что хочешь, но я буду принимать какие-то меры и искать способ спасти Наталию. Либо мы действуем сообща, либо мы с Эдвардом пытаемся спасти Наталию без тебя, либо никто из нас не помогает друг другу. Эдвард будет искать пути спасения моей подруги сам, я тоже буду искать ее своими силами, а ты можешь и дальше психовать и набивать морду любому, кто встанет у тебя на пути.

Ракель резко разворачивается и направляется к лестнице, чтобы подняться на второй этаж. Эдвард и Терренс остаются одни в гостиной. Пока первый не слишком удивляется и пустым взглядом окидывает все, что его окружает, а второй стоит несколько обескураженный и долгое время смотрит на лестницу.

— Ну и чего ты добился, разоравшись как истеричка? — без эмоций интересуется Эдвард, скрестив руки на груди и в упор уставившись на Терренса. — И набросившись на меня с кулаками…

— Тебя забыл спросить! — огрызается Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — Вот из-за тебя я уже с Ракель ругаюсь! Из-за того, что она, как глупая дура, верит твоим гребаным сказкам.

— По-моему здесь ссоры провоцируешь только ты. Конечно, я бы мог поддаться на твои провокации и тоже навалять тебе, но не сделаю этого. Потому что у меня нет никакого желания ссориться с тобой и потом неделю ходить с синяками и адской болью во всем теле. Тем более, что я до сих пор не отошел после прошлого раза.

— Правильно, потому что понимаешь, что тронув меня хоть пальцем, ты пожалеешь, что на свет родился.

— Нужно мне было трогать Его Величество… — тихо хмыкает Эдвард, и на секунду бросает взгляд в сторону. — Самое главное, что Ракель была здесь и узнала, что произошло с Наталией.

— Ну рассказал? Да! А теперь сделай мне одолжение и вали из моего дома! Чтобы духу твоего здесь не было. Уноси отсюда ноги, пока я не покалечил тебя и не отправил в больницу.

— Я уйду. Но только если Ракель сама попросит меня об этом. Правда, она сказала, что готова помочь мне в спасении Наталии. Сомневаюсь, что Кэмерон станет слушать тебя, потому что ради своей подруги эта девушка пойдет на все .

— Ха! — хмыкает Терренс и скрещивает руки на груди. — Неужели ты думаешь, что я позволю Ракель находиться рядом с человеком, который может грохнуть ее в любой момент? Я не собираюсь терять свою невесту по твоей вине! А если Ракель умрет, то тебе придется очень дорого за это заплатить. Клянусь, Эдвард, я собственноручно убью тебя! Чтобы ты, сука, горел в аду за все свои грешки!

— Слушай, у тебя пластинку что ли заело? — стучит пальцем по своему виску Эдвард. — Я никогда не собирался и не собираюсь делать ничего плохого ни тебе, ни Ракель, ни Наталии, ни собственной матери.

— Я предупреждаю тебя, Эдвард Локхарт, — низким голосом грубо говорит Терренс, уставив презрительный взгляд на Эдварда и начав угрожать ему пальцем. — Если ты хоть что-нибудь сделаешь с Ракель, Наталией и тем более моей матерью, то клянусь, ты очень пожалеешь. Станешь для меня врагом номер один, которого я всю жизнь буду презирать и ненавидеть. И если не смогу грохнуть, то с большим удовольствием сдам в полицию.

— А я повторяю в тысячный раз за день, Терренс МакКлайф… Я никогда не был сообщником дяди и не убью кого-либо из близких и ни за что никого не ограблю. Что бы ни предлагал мне этот старый хрыч Майкл, я не отступлю и в очередной раз покажу ему средний палец.

— Не пытайся строить из себя хорошенького, Эдвард! Ты и так почти полгода водил нас за нос. И продолжил бы делать это, если бы мы с Ракель не разоблачили твои козни, и если бы Наталия не помогла нам вывести тебя на чистую воду. И лично я безумно благодарен ей за то, что она спасла нас от такого мерзкого ублюдка. Ядовитой кобры, которая скрывалась среди нас и успешно маскировалась.

— Вообще-то в тот день я приехал сюда, чтобы рассказать все про дядю Майкла и его делишки.

— Ох, блять, какая новость! — раздраженно бросает Терренс. — Да ты просто понял, что тебя уже прижали к стенке! Не было никакого смысла отпираться, потому что твой дружок разоблачил тебя, уверенно заявив, что ты замешан в этом деле.

— Он не мой дружок! Это один из ублюдков, которые работают на дядю! Я бы удавился, если бы у меня были такие друзья.

— А я хочу удавиться от мысли, что меня и мою семью так жестоко предали. Ты не просто промолчал про дядю, а был либо в сговоре с ним, либо шел против него из зависти к моим успехам и ради желания заграбастать себе все, что я заработал.

— Да не сговорился я с этим мудаком! — раздраженно заявляет Эдвард. — Я не собираюсь тебя грабить и, мать твою, убивать! Мне это не нуж-но! Н-Е Н-У-Ж-Н-О!

— Это только половина твоих грешков. Не будем забывать, что по твоей вине пережила Наталия, сколько грязи ты вылил на нее, и какой мерзкой шлюхой хотел ее выставить. Ты так и хотел заставить ее страдать и отомстить за то, что она якобы предала тебя. Настолько сильно, что делал абсолютно глупые вещи. Например, заставлял ее говорить всем, что в вашей паре все хорошо. Это все выглядело чертовски нелепо ! Только полному безмозглому дебилу могла прийти в голову такая мысль!

— Так, давай-ка я еще раз попытаюсь кое-что вдолбить в твою голову и разъяснить все это. По поводу моего молчания… Я молчал только потому, что боялся говорить. И до последнего отказывался верить, что дядя реально доберется до тебя, Ракель, твоей мамы и Наталии. Думал, что дядя блефует, и ему нужен был только отец. Но я ошибался . И хотел рассказать все намного раньше. Только хотел выбрать более хороший момент.

— Ар-р-р, опять ты мне свои глупые сказки рассказываешь… — закатив глаза, негромко рычит Терренс.

— По поводу моих отношений… Да, я действительно попросил Наталию притворяться перед вами. Но я сделал это вовсе не для того, чтобы проучить ее и заставить еще больше страдать. На то были другие причины. Глупые, сразу скажу, но называть их не буду, ибо это не имеет никакого смысла.

— Меня это не волнует. Мне вообще меньше всего хочется слышать, как ты пытаешься оправдывать себя. И убедить меня в том, что все эти несколько месяцев ты не играл хорошего парня. Сначала запудрил Наталии мозги, а потом убедил ее помочь тебе влиться в наш круг и начал вешать лапшу нам на уши.

— Мое отношение ко всем вам всегда было абсолютно искренним. Я никогда не притворялся, что типа кого-то любил, но в душе ненавидел и мечтал грохнуть, ограбить, отомстить и сделать что угодно, лишь бы уничтожить.

— Не знаю, как насчет остальных, но ко мне ты никогда не относился нормально. Ты лишь притворялся верным другом, который типа беспокоился обо мне, хотел знать, что со мной происходит, и пытался поддержать.

— Я тебе скажу больше, Терренс… — уверенно отвечает Эдвард, смело посмотрев на Терренса. — Несмотря ни на что, ты все равно остаешься моим близким человеком. Сколько бы пощечин ты ни давал… Как бы сильно ни дубасил ногами и руками… В глубине души я продолжаю относиться к тебе более, чем хорошо. Даже если ты решишь грохнуть меня или посадить за решетку ни за что, я все равно не забуду, что ты – мой друг . Друг, который для меня многие значит.

В словах Эдварда есть что-то такое, что заставляет Терренса немного призадуматься и перестать быть разъяренным, словно бык. Какое-то шестое чувство говорит ему, что все услышанное звучит искренне, а слова идут из глубины сердца. Впрочем, мужчина не показывает этого и продолжает оставаться холодными и жестким, хотя сейчас уже перестает проявлять такую чрезмерную агрессию. Несколько секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой МакКлайф просто хмуро смотрит на Локхарта, который нервно перебирает пальцы, выглядя слегка зажатым и неуверенным в себе.