Эдвард на пару секунд закрывает лицо руками.

«Твою же мать, какой же я дебил… — с угрызениями совести тихо стонет Эдвард. — Полный дебил… Я реально жалею, что незаслуженно оскорбил Терренса и Ракель, да еще и с его матерью разругался. Поддался эмоциям после разговоров о мисс Рочестер и выставил себя бессовестным мудаком… Безмозглым эгоистичным мудаком! Я ведь никогда на самом деле не осуждал Терренса за его поступки по отношению к Ракель. Никогда не считал ее ужасной девушкой… А еще я не сделал ничего такого, чтобы мной можно гордиться. Как можно гордиться человеком, у которого в двадцать пять лет нет ни денег, ни работы, ни даже самой ужасной квартиры на окраине города? Все справедливо. Терренс получает любовь и похвалу, а я… А я ничего не сделал для того, чтобы меня назвали своей гордостью. Я – бесполезный сопляк, который непонятно для чего живет на этом свете. Лучше бы мать сделала аборт и не позволила мне родиться…»

В этот момент Эдвард замечает, как у него начинают слегка дрожать руки, дышать становится тяжелее, а в груди что-то сильно давит.

«И правильно Терренс тогда навалял мне, — думает Эдвард. — Я действительно это заслужил… И если он захочет напасть на меня еще раз, то я не должен сопротивляться. Пусть избивает… Хоть до смерти… Мне будет безумно больно морально и физически. Но я совершил слишком много ошибок и должен ответить за них. Это нелегко признавать, но к сожалению, придется… »

Эдвард с тихим медленным выдохом складывает руки ладонями друг к другу и подносит их ко рту.

«Уж лучше позволить МакКлайфу покончить со мной, чем поддаться на уговоры дядюшки и покончить с ним, — думает Эдвард. — Клянусь, я никогда не прощу себя, даже если просто возьму в руки пистолет и направлю его на Терренса. Скорее я предпочту застрелиться сам на глазах у этого человека. Или убить дядю Майкла и понести за это наказание. Вот уж за убийство этого человека мне не будет стыдно, потому что я бы навсегда избавил близких от этого проклятия. Мне бы было спокойнее, зная, что они все живы, а та тварь гниет в земле. Уж лучше я сяду за убийство на долгие годы, но зато остальные будут жить спокойно.»

Эдвард проводит рукой по своим чуть взъерошенным волосам, чувствуя, как он дышит все чаще и тяжелее из-за волнения и тряски, что овладевают им целиком и полностью. Однако мужчина старается не особо показывать этого, сохранять невозмутимое лицо и бороться с бурей эмоцией внутри себя, поскольку не хочет отвечать на надоедливые вопросы о том, все ли с ним хорошо, и отказывается о помощи, которая ему не нужна.

«Я ненавижу этого человека! — думает Эдвард, сжимает руки в кулаки и слегка прищуривает глаза. — Из-за него страдают невинные люди. Такие, как Наталия, которая не имеет к этой истории никакого отношения. Я до сих пор не могу понять, какого черта дядя впутал ее во все эти дела. Даже если он знает что-то относительно ее измены с тем уродом, это все равно никак не связано с наследством и желанием этого старого хрыча уничтожить все мое окружение.»

Эдвард откидывается на спинку стула.

«Именно поэтому мне нужно срочно узнать об этом гребаном секрете мисс Рочестер. Может, это позволит мне выяснить причину, по которой дядя Майкл преследует эту девчонку и грозится уничтожить и ее тоже. И лучше сделать это поскорее. Пока он не надумал что-нибудь сделать. А чтобы узнать обо всем, я даже готов поехать к ней домой. Никто не помешает мне и не посмеет выгнать оттуда. Я все узнаю. В любом случае. Хоть от Наталии, хоть от Ракель с Терренсом, хоть от дяди Майкла – мне все равно. Эта тайна не останется раскрытой!»

Через несколько секунд Эдвард бросает взгляд в сторону, резко выдыхает, немного приглаживает свои волосы, встает из-за стола и спешно покидает кафе, устав от слишком громкого шума, что воцарился в нем из-за маленьких детей, не стесняющиеся кричать, бегать и прыгать по всему заведению.

***

Время около двадцати минут шестого вечера. После того как Наталия провела какое-то время с Терренсом, она ненадолго зашла домой, чтобы немного перекусить, а затем решила прогуляться по городу. Как бы ей ни хотелось перестать думать об Эдварде, у девушки никак это не получается. Она понимает, что просто обязана разлюбить этого человека, но не может ничего с собой поделать. Наталия вынуждена отчаянно бороться с двумя противоречивыми чувствами, что мешают ей сделать выбор. Ей очень жаль, что она не смогла намного раньше набраться смелости рассказать Эдварду, что с ней произошло. А вроде бы девушка все еще страшно злится на Локхарта, поскольку до него ее еще никто так не унижал. А из-за ситуации с наследством девушке кажется, что если бы она продолжала встречаться с этим человеком, то ее жизнь могла бы стать намного хуже.

Впрочем, обида на бывшего парня не мешает Наталии вспоминать те прекрасные моменты, которые молодые люди провели вместе. Есть много вещей, за которые она в любом случае благодарна Эдварду. Она никогда не забывала и не забудет ни чего из того, что он для нее сделал. Еще ни с одним парнем ей не было так хорошо и спокойно, как с Локхартом. Их волшебная сказка и трогательные отношения могли бы продолжаться, а чувства становились бы все сильнее, если бы не тот роковой день, когда в руки Эдварда попали те фотографии с полуобнаженной Наталией, убедившие его в том, что она неверна ему.

Думая обо всем этом и становясь все более грустной от своих же мыслей, Наталия медленно прогуливается в каком-то месте, где обычно никто не бывает. Это что-то вроде пустой автомобильного перекрестка, по которому мало кто ездит. По краям дорог стоят какие-то дорожные знаки и указатели, кругом много песка, а в некоторых местах растут небольшие кустики или деревья. Если посмотреть чуть дальше, то можно увидеть какие-то полуразрушенные здания, до которых придется идти несколько километров. Здесь очень тихо. Невозможно услышать шум, который обычно стоит в центре города, заполоненного людьми, машинами и транспортом. Погода хоть и не дождливая, но пасмурная и слегка прохладная. Серое небо заволокло тучами, и в ближайшее время на нем вряд ли появится хотя бы маленький лучик солнца.

Чувствуя, как легкий холод пробирается через ее одежду, обжигает кожу и покрывает ее мурашками, Наталия медленным шагом идет по пустой дороге с засунутыми в карманы своей немного потрепанной джинсовой куртки руками. Вышагивая на черных сапогах на небольшом каблуке, издающие негромкий звук от соприкосновения с асфальтом. Старые темно-синие скинни джинсы без всяких узоров, рисунков и блестящих штучек здорово подчеркивают ее выдающиеся формы. Легкая серая рубашка, слегка расстегнутая сверху и обнажающая ее ключицы, слегка задирается из-за небольшого ветра. Длинные распущенные прямые золотистые волосы, подстриженные лесенкой и красиво обрамляющие ее идеальный овал лица, иногда попадают девушке в глаза. А макияж, сделанный в коричневых тонах, выглядит достаточно естественно.

Обстановка вокруг достаточно спокойная. Наталия всей душой наслаждается тишиной, что царит в этом безлюдном месте. Ей кажется, что здесь уж точно вряд ли кто-то проедет или пройдет. Но в какой-то момент где-то недалеко от нее резко останавливается какая-то очень старая белая машина и стоит еще несколько секунд до того, как из нее пулей выходит… Э двард . Мужчина, увидевший девушку, что медленно идет по дороге со склоненной головой и скрещенными на груди руками, решает, что должен поговорить с ней прямо сейчас. Практически не колеблясь, он уверенным, быстрым шагом направляется к ней и громко зовет ее, когда оказывается очень близко:

— Наталия!

Наталия, слегка вздрогнув от страха, медленно разворачивается и округляет глаза, когда видит, как к ней подбегает Эдвард, который хоть и выглядит довольно взволнованным, но старается этого не показывать. Испуганный взгляд девушки сосредоточен на этом человеке, из-за которого все ее тело сильно напрягается, а дыхание резко замедляется. Она приходит в ужас от одной лишь мысли, что он захочет сделать с ней что-нибудь ужасное, пользуясь тем, что здесь никого нет. Впрочем, Наталия быстро заставляет себя скрыть все свои эмоции и начинает говорить очень сухо, местами даже грубо, скрестив руки на груди:

— Чего ты здесь забыл, козел? Я не хочу с тобой разговаривать! Проваливай и оставь меня в покое!

— Я тоже не слишком горю таким желанием, — низким голосом сдержанно отвечает Эдвард. — Однако нам нужно поговорить.

— Мы давным-давно уже все обсудили. Мне больше нечего сказать.

— Нет, не все. Ты скрываешь еще очень многое. И я намерен это узнать любой ценой.

— Нам не о чем разговаривать, Локхарт. Все, что мне нужно было, я уже давно тебе сказала.

— Зато мне есть о чем поговорить! Я узнаю всю правду, даже если мне придется сделать это силой!

— Я ничего не знаю! Обратись к кому-нибудь другому и отвали от меня.

Наталия, скрещивая руки на груди, резко разворачивается и уходит в другую сторону довольно быстрым шагом. Однако Эдвард тут же следует за ней, на этот раз решая добиться от девушки объяснений.

— Знаю, нам обоим противно видеть друг друга, — довольно быстро, но спокойно говорит Эдвард. — Но хочешь ты этого или нет, мне нужно знать все, что до сих пор скрыто от меня.

— Отвали, я сказала! — грубо бросает Наталия, продолжая резким быстрым шагом идти по прямой. — Отвали, пока я тебе не врезала!

— В твоих же интересах рассказать мне правду, которую ты так яро умалчиваешь.

— Ты мне никто, чтобы я перед тобой отчитывалась.

— Нет, Рочестер, ты все мне расскажешь. Прямо здесь и сейчас. Даже если мне придется вытаскивать правду клещами.

— Я все сказала, Локхарт, проваливай и оставь меня в покое! Иди к своему гребаному дядюшке и планируй вместе с ним убийство всей вашей семьи.

— Я не собираюсь никого убивать и грабить и никогда не собирался! И я уж точно не в сговоре с этим ублюдком и до смерти хочу посадить его за решетку до конца дней.

— ДА НЕУЖЕЛИ? — громко удивляется Наталия, резко останавливается, поворачивается к Эдварду лицом и хлопает в ладони с закатанными глазами. — ГОСПОДИ, КАКИЕ ЧУДЕСА!

— Послушай, Наталия, давай мы с тобой не будем устраивать еще один скандал и спокойно поговорим, — сдержанно предлагает Эдвард. — Общение с тобой тоже доставляет мне мало удовольствия, но есть вещи, которые ты обязана мне объяснить.

— Все, что ты должен был услышать, я уже сказала, — сухо заявляет Наталия. — А повторяться как попугай я не хочу. Ну а если тебе так хочется что-то от меня услышать, то я могу еще раз сказать, что ты – жадный, мерзкий, подлый и противный ублюдок, которому самое место в АДСКОМ ПЛАМЕНИ!

— Моему больному дядюшке самое место в адском пламени. А я не совершал ничего, чтобы заслужить такое.

— Надо же… — Наталия снова скрещивает руки на груди, с презрением во взгляде смотря на Эдварда. — Да что же ты так о своем любимом дядюшке говоришь! Он же ведь поможет тебе разбогатеть! Найти работу! ПЕРЕГРОХАТЬ ВСЮ СВОЮ СЕМЬЮ И УКРАСТЬ У НИХ ВСЕ ИМУЩЕСТВО!

— Я никогда не любил этого человека и жутко ненавижу за то зло, что он нам причинил. И я не собираюсь плясать под его дудку и грохать всем неугодных ему людей.

— Черт, неужели твой дядюшка лишил тебя шанса получить хотя бы пару центов из наследства твоего папули и показал тебе средний палец? Нет у тебя больше возможности стать богатеньким легким путем! Этот человек лишил тебя всего, ради чего ты предал свою семью.

— Я никогда никого не предавал! — возражает Эдвард. — Мои поступки были неправильно поняты. Уж я точно помню, что ни разу не сказал прямо, что хочу расквитаться со своей семейкой безо всяких причин.

— Ну конечно, так я тебе и поверила! — хмыкнув, закатывает глаза Наталия и расставляет руки в бока. — Придумал такой отличный план по обчистке своих родственников, а тут такой облом! Вот незадача! И придумал ты все очень даже неплохо: сначала втерся в мое доверие, а потом навешал лапшу на уши Терренса и Ракель и даже собственной матери. А когда ты понял, что никто не станет помогать тебе и пользоваться своими деньгами и связями, чтобы дать тебе самую лучшую работу, то решил избавиться от таких ужасных людей.

— Не надо делать из меня монстра. Вы все просто придумали эти причины и обвинили меня в том, чего я никогда не совершал и не совершу. Да, я дал повод, но все совсем иначе.

— И какой же твой будет следующий шаг? Прикончишь нас всех из зависти, злости и ненависти? А! Чего вылупился на меня так, будто ты ничего не понимаешь! Ты прекрасно знаешь, о чем идет речь, но продолжаешь строить из себя невинную овечку, даже когда тебя разоблачили.

— Я никого из себя не строю, а говорю правду. У меня и в мыслях нет желания сделать хотя бы одну вещь из всех тех, что вы себе напридумывали.

— Ах, это мы напридумывали! Пытаешься заставить нас чувствовать себя виноватыми, чтобы мы валялись в твоих гребаных ногах и умоляли о прощении за то, что оскорбили и оклеветали тебя?

— Во всех бедах моей семьи виноват только один человек – это мой дядя Майкл. Эта непотопляемая крыса, которая валяется под забором и никак не сдохнет.

— Хватит уже перекладывать вину на кого-то другого, — грубо требует Наталия. — После того, как безобразно ты себя повел, тебе уже никто не станет верить. А о прощении можешь забыть. Мерзких и жадных крыс вроде тебя никогда не прощают. Твою мать! Почему всякое дерьмо не тонет? Почему живет себе спокойно, пока хорошие люди должны страдать? Это несправедливо !

— Да, это несправедливо! А еще несправедливее то, что меня считают ублюдком, который предал свою семью.

— Кстати, мы находимся в таком шикарном месте! Шикарном месте для убийств! Раз уж ты решил грохнуть всех тебе неугодных, то предлагаю начать с меня – с той, которая стала для тебя лживой шлюхой. — Наталия расставляет руки в стороны. — Давай, Локхарт, сделай это прямо сейчас! Вокруг никого нет! Тебя никто не поймает! Где твоя пушка или нож? Доставай и убивай меня! Чего мне теперь терять!

— Что ты такое говоришь, Наталия? — недоумевает Эдвард, качая головой и немного удивленно смотря на Наталию. — Неужели ты действительно думаешь, что я хочу убить тебя?

— А разве нет? — широко распахивает глаза Наталия. — Я же ведь так мешаю тебе! Сломала тебе всю жизнь! Втоптала тебя в грязь! Ну вот твой дядюшка предоставил тебе шанс покончит с той, которую ты так ненавидишь. Грех не воспользоваться им!

— Черт, да как ты вообще могла подумать, что я способен убить? Может, я дико ненавижу тебя за твое жестокое предательство и желаю тебе страдать. Но это не повод превращаться в ублюдка и идти в тюрьму лет на двадцать.

— Ты-то не ублюдок? — громко удивляется Наталия. — Да ты самый настоящий мудак, который должен гореть в аду! Предатель! Крыса! Завистливый мудак! После того как ты ясно дал всем понять, что от твоих родственников и меня тебе нужны лишь деньги, у тебя хватает наглости делать вид, что это не так?

— Это не так! Только конченному психу вроде моего дяди могла бы прийти в голову идея решиться на убийство. Убийство собственных родственников ради денег.

— Ты – такой же псих, как и этот подонок! — хмыкает Наталия и скрещивает руки на груди, продолжая с огромным презрением смотреть на Эдварда. — Одного поля ягоды! Однажды ты обязательно захочешь убить Терренса из зависти к его успехам. Чтобы наконец перестать слышать, как его все восхваляют, любят и жалеют, а ты такой чести не удостоился. Тебе ведь жутко надоело, что тебя постоянно сравнивают с твоим более успешным другом, и ты решил грохнуть его.

— Никогда в жизни! — с отчаянием восклицает Эдвард. — Я не посмею убить своего друга, которого люблю, несмотря ни на что!

— Ах, ничего себе! Ты, оказывается, любишь его!

— Все прекрасно видели, что я всегда был привязан к нему и считал его своим лучшим другом. И я до сих пор так считаю.

— Заткни свой грязный рот! — резко отрезает Наталия, махнув руками. — Меня тошнит от твоих жалких попыток обелить себя!

— А я не заставлю тебя верить. Мне важно то, что я знаю всю правду, которой никто не верит.

— Вот и иди в задницу со своей чертовой правдой. Она никому не нужна! Хотя зачем называть это правдой, если это ложь? Теперь все знают твои настоящие намерения и узнали о твоем жестоком предательстве. О желании грохнуть семью ради денег.

— По-моему, это ты заставила всех поверить в подобную ложь. Ты первая начала орать, что я типа хочу поубивать всех и завладеть чужими деньгами. И тебе, твою мать, поверили !

— Сам виноват, что выставил себя истеричкой и оскорбил Ракель и Терренса, которого жестоко избил.

— Если бы ты не заявилась к ним, ничего бы этого не случилось! Ты взбесила меня в самый неподходящий момент. Так что моя ссора со семьей лежит на твоей совести.

— Ох, может, я еще и виновата в том, что ты вырос ленивым нищебродом, который не привык к тяжелой работе? — громко удивляется Наталия, с широко распахнутыми глазами тыча в себя пальцами. — Или что твой дядюшка тоже положил глаз на наследство? А может, я заставляю тебя грохнуть Терренса и Ракель? Убить двух зайцев сразу: убрать друга со своего пути, и избавить мою подругу от страданий!

— Ты несешь какой-то бред.

— Я говорю правду, которую ты не хочешь признавать. И никогда не признаешь, ведь тобой одержима жажда легких денег. Идешь прямо по стопам своего дядюшки! Я смотрю, ты уже многому научился у него.

— Мной одержимо желание восстановить справедливость. Забрать у этого ублюдка все, что он украл у моего отца. Я не могу спокойно смотреть на то, как он нагло пользуется всем, что НИКОГДА не принадлежало ему.

— Да, чтобы потом самому пользоваться этим? Не будешь же ты отдавать все своему покойному отцу, которому ужасно стыдно за тебя! И уж тем более такой чести не удостоятся твои друзья и даже мать МакКлайфа!

— Послушай…

— Раз ты так хочешь заставить своего дядюшку ответить за все его делишки, то почему не пошел в полицию намного раньше? Испугался, что Майкл найдет способ сделать и тебя виноватым? Боишься за свою шкуру, за которую мне бы было жалко и цент отдать! Поэтому и трусишь и занимаешься черт знает чем!

— Я сделаю это в ближайшее время. Сейчас пришло время покончить с этим раз и навсегда и заставить его ответить за все зло, которое он причинил моей семье.

— Ага, и кто тебя будет слушать, облезлый ты щенок? — ухмыляется Наталия. — Думаешь, этого человека посадят после твоих слов, которые никак не будут подкреплены доказательствами? Ха, да тебя развернут сию минуту!

— Это не должно тебя волновать. Не суй свой нос в дела моей семьи. Все, что тебе нужно знать, так это то, что рано или поздно я посажу этого ублюдка в тюрьму и заставлю его вернуть все, что он украл у моего отца.

— Я буду совать свой нос! Потому что жизни моих близких друзей находятся в опасности ПО ТВОЕЙ ВИНЕ. И если с ними что-то случится, то я сама посажу тебя за решетку. Узнав всю ситуацию, родители с большим удовольствием воспользуются всеми своими связями и помогут мне избавиться от твари, которая испортила мне жизнь, и спасут МакКлайфов от НАСТОЯЩЕГО ДЬЯВОЛА.

— Зря потратишь время, потому что я ни в чем не виновен и уж точно не нарушал законы.

— Запомни, Эдвард, если ты посмеешь причинить вред Терренсу или Ракель или тем более убить их, то ты станешь моим самым главным врагом, которого я никогда не прощу, — угрожающим голосом заявляет Наталия, с еще большей ненавистью смотря на Эдварда. — Я дам показания против тебя, если тебе придется предстать перед судом за покушение на моих лучших друзей.

— Да не собираюсь я убивать их! — устало стонет Эдвард, резко проведя руками по лицу. — Не со-би-ра-юсь! Мне ничего от них не нужно!

— Ты даже представить себе не сможешь, как сильно я возненавижу тебя, если по твоей вине потеряю тех людей, которые сделали для меня гораздо больше, чем мне бы хотелось. Которые для меня как родные брат и сестра. Которые помогли мне избавиться от того груза, который я тащила на своих плечах.

— Догадываюсь, что ты рассказала им о том, что между нами произошло, — слегка нахмурившись и скрестив руки на груди, спокойно говорит Эдвард. — Рассказала, как ты предала меня!

— Да, я все им рассказала! — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Наталия, уставив свой презренный, ледяной взгляд в глаза Эдварда. — И мне безумно стыдно перед ними за то, что им пришлось увидеть после того, как ты довел меня до такого состояния, что я хотела, мать твою, сдохнуть.

— Ха, и как же они отнеслись к тому, что ты им сказала? К твоему красочному рассказу о том, как ты кувыркалась с другим мужиком и ублажала его!

— Они поддержали меня.

— Что? — с презренной ухмылкой широко распахивает глаза Эдвард. — Поддержали? О чем эти двое думали? Они что с ума сошли, раз поддержали то, что ты ИЗМЕНИЛА МНЕ?

— Не только они одни, но еще очень многие люди, которые считают тебя эгоистичным ублюдком, который не любит никого, кроме себя, — без всякого сожаления отвечает Наталия.

— Вот идиоты-то… Как они вообще посмели поддерживать тебя после того, как ты спала с каким-то уродом и бегала перед ним почти ГОЛАЯ? С каких пор это стало НОРМАЛЬНО? КОГДА, БЛЯТЬ? КОГДА ИЗМЕНЯТЬ ПАРНЮ И СОСАТЬ ЧЛЕН ДРУГОГО МУЖИКА СТАЛО НОРМАЛЬНО?

— Было бы за что меня осуждать! — громко хмыкнув, грубо бросает Наталия. — Я не сделала ничего , чтобы мои самые близкие люди не встали на мою сторону.

— Значит, ты рассказала им не обо всем. Постыдилась рассказывать, как ты развлекалась с тем уродом, когда состояла со мной в отношениях. Но уверен, что если бы они узнали, как ты поступила со мной, то вряд ли остался кто-то, кто оценил бы твой поступок.

— Нет, мистер Локхарт, я рассказала им обо всем .

— В таком случае я удивлен! — Эдвард презренно ухмыляется. — И нахожусь в шоке! В шоке ото всех этих людей, которые не видят ничего плохого в том, что какая-то шлюха предлагает себя всем подряд. Только удивительно, что страдая нимфоманией, ты не предложила МНЕ оттрахать тебя так же, как и все людишки из твоего богатого списка любовников. А вместо этого ты всегда держала меня на расстоянии вытянутой руки и будто бы держала на скамейке запасных. Хотя я был ТВОИМ, БЛЯТЬ, ПАРНЕМ! МЫ ВСТРЕЧАЛИСЬ И БЫЛИ ПАРОЙ! ТОЛЬКО ТЫ ОБ ЭТОМ НАПРОЧЬ ЗАБЫЛА!

— Я никогда никого не предавала!

— Да что ты говоришь! Еще скажи, что все эти рассказы про твоих любовников и проституцией лживые, и ты на самом деле – еще никем не тронутая девственница.

— Я никогда не занималась проституцией!

— Не смеши меня, Рочестер! — иронично усмехается Эдвард, — Не строй из себя жертву, которую якобы пытаются оклеветать так же, как один тип однажды сквернословил про твою любимую подружку, которую ты называешь своей сестренкой.

— Может, и пытаются ! — нагло восклицает Наталия, задрав голову к верху и с презрением во взгляде смотря на Эдварда. — У тебя нет доказательств того, что я реально сплю с несколькими мужиками одновременно! Ты видел фотографии только с одним человеком!

— А мне не нужна еще целая коллекция фотографий. Достаточно было посмотреть, как уверенно ты чувствовала себя перед тем уродом, стоя почти голая, позволяя ему лапать тебя за сиськи и лаская ему член. Который он потом, несомненно, засунул тебе в рот, чтобы ты заткнулась и использовала его для более полезного занятия.

— Ха, а ты еще говоришь, что мы все на тебя клевещем и верим лжи, которую сами себе придумали. Да ты сам пытаешься оклеветать меня и говоришь, что не было как-то доказано!

— Как раз было, милочка. Уж с одним из твоих любовников я тебя застукал. У меня есть причина злиться, ненавидеть и презирать тебя. Причем очень веская – это твоя гребаная измена! Я никогда не забуду то, как подло ты со мной обошлась. И еще долго буду проклинать тебя и жалеть, что меня угораздило связаться с такой мерзкой дрянью. И надеюсь, что найдется какой-нибудь человек, который так тебя оттрахает или оттаскает за волосы, чтобы у тебя вообще пропал всякий интерес к мужикам и сексу.

— Можешь сделать это сам! Все равно тебя никто не увидит в этом месте. — Наталия резко разводит руки в стороны. — Давай, Эдвард, чего ты ждешь? Тресни меня по лицу! Повали на землю и попробуй избить руками или ногами и придушить! Ты ведь об этом мечтаешь! Так вперед, трусливый щенок, покажи своему дядюшке, как далеко ты можешь зайти ради денег!

— Прекрати меня провоцировать, а иначе я не отвечаю за себя, — резко отрезает Эдвард. — Опять хочешь, чтобы я вышел из себя и превратился в монстра и прикончил тебя? Ты сейчас точно доиграешься, Рочестер, я тебе это обещаю!

— Что, не нравится, когда тебя называют трусом? А мне думаешь нравится быть названной шлюхой и обвиненной в том, чего я НИКОГДА не делала? Даже думать не смей, что мне доставляет удовольствие слышать, как ты оскорбляешь меня так, как до тебя еще не поступил ни один парень.

— Я тоже говорю правду, уверенно смотря человеку в глаза! Или ты считаешь, что это плохо? Хочешь тонуть в своей бесконечной лжи?

— Ты уже давно в ней утонул, когда устроил перед своей семейкой целое шоу и делал вид, что все хорошо. И вообще, я считаю, что прежде чем бросать человека в беде, нужно сначала выслушать и дать ему возможность объясниться.

— Ха, это я тебя должен слушать, мерзкая проститутка?

— Я не имею в виду только себя. — Наталия опускает глаза вниз, держа руки скрещенными на груди. — Хотя мне тоже есть что сказать в свою защиту. И пока у меня есть возможность говорить, драться и кусаться, я буду защищать себя и отстаивать свое честное доброе имя.

— О, да добьешься от тебя чего-нибудь! — закатив глаза, громко хмыкает Эдвард. — Достаточно того, что ты просто не соизволила признаться в своей измене. А хотя ты могла и молчать, потому что мне и без того все ясно. Ты никогда не любила. Ты использовала меня и решила бросить, когда тебе надоело играть со мной.

— Ха, типа ты хочешь сказать, что это я прислала тебе те гребаные фотографии?

— А кто же еще!

— Эти фотографии прислала не я! — громко вскрикивает Наталия. — НЕ ПРИСЫЛАЛА, МАТЬ ТВОЮ!

— Неужели? А кто же тогда? Твой уродливый любовник, которому ты член ласкала?

— Я не знаю, кто это сделал. Может быть, и он. Хотя я понятия не имею, как он нашел твой домашний адрес.

— Так ты же сама его и дала!

— ДА НИЧЕГО Я НЕ ДАВАЛА! Я не такая безмозглая дура, чтобы давать какому-то типу свои голые фотки и попросить их прислать тебе!

— Ха, и зачем ты это говоришь? Что, блять, от этого изменится? Хоть ты, хоть тот урод – мне все равно!

— Для меня – ничего. Я все равно не собираюсь прощать такую мразь, которая поступила со мной так омерзительно и еще и планирует грохнуть всю свою семью.

— НУ ТАК ЗАМЕЧАТЕЛЬНО! — во все горло вскрикивает Эдвард и начинает активно размахивать руками. — Живите своей жизнью, радуйтесь каждому мгновению и ловите кайф от совместного времяпрепровождения. Да благословит Бог ваш союз! Будьте счастливы вместе! Сыграйте в конце свадебку, нарожайте кучу детишек и умрите в один день.

— Ха, в таком случае ты можешь и сам жить с какой-нибудь крашеной уродкой! — вскрикивает Наталия, тоже начав резко размахивать руками. — Или сними какую-нибудь шлюху и трахайся с ней сколько пожелаешь. Тебя ведь так волнует тема секса! Ты стал злым из-за того, что давно не занимался им. А может, найдется какая-нибудь глупая курица, которая будет потакать всем твоим капризам и будет заглядывать тебе в рот, чтобы удовлетворить своего гребаного господина.

— Не беспокойся за мою личную жизнь, Рочестер. У меня обязательно будет прекрасная девушка, которая окажется во много раз лучше, честнее и преданнее тебя. Я никогда не был обделен женским вниманием и легко смогу найти себе достойную спутницу жизни и быть уверенной в том, что она принадлежит только лишь мне одному.

— С таким омерзительным характером ты до конца своих дней будешь ходить в холостяках, но с огромным мешком денег и несколькими совершенными убийствами. Ты будешь довольствоваться только одной единственной ночью любви с какой-нибудь разукрашенной шваброй с силиконовыми сиськами и задницей, надутыми губами, накладными волосами и ногтями и сто слоями косметики на ее роже, прошедшая через тысячу пластических операций.

— Ты и сама со своим любовником долго не повстречаешься, — грубо отвечает Эдвард. — Когда еще один твой раб пришлет ему новую порцию свежих фотографии голой мисс Рочестер в объятиях очередной волосатой гориллы.

— ОН, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, НЕ МОЙ ЛЮБОВНИК!

— Ох, Наталия, хватит уже отнекиваться и орать, чтобы скрыть правду… — громко стонет Эдвард, проведя руками по лицу. — Хватит всячески оправдываться и утверждать, что у вас ничего не было!

— Я и не собиралась оправдываться! — грубо бросает Наталия, и с презрением во взгляде окидывает Эдварда с головы до ног. — Нужно было оправдываться перед какой-то эгоистичной, жадной крысой. Да провалиться мне сквозь землю прямо на этом месте, если я сделаю это!

— Ну знаешь, я тоже не собираюсь ничего объяснять такой мерзкой лгунье, как ты. Я не собираюсь оправдываться и пытаться заслужить твое прощение.

— Тогда какого черта ты меня остановил и начал эту чертову ссору? МНЕ БОЛЬНО НАДО БЫЛО ТРАТИТЬ НА ТЕБЯ СВОЕ ВРЕМЯ И ПРИХОДИТЬ В БЕШЕНСТВО!

— Я надеялся, что смогу поговорить с тобой нормально!

— Ну и поговорил?

— Нет, и думаю, что это было зря. — Эдвард отходит от Наталии на пару шагов назад. — Ой как зря…

— В таком случае проваливай отсюда! — Наталия вцепляется в свои волосы и с учащенным дыханием начинает активно жестикулировать. — ПРОВАЛИВАЙ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ! ПРОВАЛИВАЙ ИЗ ЭТОГО ГОРОДА И ЭТОЙ СТРАНЫ РАЗ И НАВСЕГДА! Я ТЕБЯ ВИДЕТЬ НЕ МОГУ! ЕСЛИ БЫ У МЕНЯ БЫЛА ПУШКА, Я БЫ ТОЧНО ВЫСТРЕЛИЛА ТЕБЕ В ГОЛОВУ, ИБО ТЫ ДО СМЕРТИ БЕСИШЬ МЕНЯ!

— Я бы с удовольствием избавил себя от необходимости находиться с тобой на одной территории. Но, к сожалению, это невозможно … Мне приходится жить с тобой в одном городе и одной стране. Хотя было бы реально круто сбежать туда, где ничто не напоминало бы о тебе. НИ-ЧЕ-ГО!

— Ничего, Эдвард, скоро ты убьешь всю свою семью и начнешь жить так, как всегда мечтал. Сможешь ездить по всему миру, покупать шмотки, дома, машины и всякое такое. Только запомни, настоящее счастье – это вовсе не деньги, которые ты заполучил нечестным путем. Я очень сомневаюсь, что в тебе еще осталось хоть немного совести, чтобы начать жалеть и мечтать вернуть свою семью. Правда, тогда будет слишком поздно. Потому что невозможно воскресить тех, кто умер, а из памяти нельзя стереть никакие воспоминания.

— Прекрати выставлять меня чудовищем! — резко отрезает Эдвард. — Я не собирался, не собираюсь и не собирался убивать свою семью. И не хочу ничего ни у кого красть. Я не убийца и не вор, чтобы делать такие вещи, о которых обязательно пожалею.

— А если ты такой и есть! Если ты и есть мерзкое чудовище! Как бы усердно ты ни пытался обелить себя, тебе уже никак не удастся сделать это. Никто никогда не поверит ублюдку, который сам во весь голос заявляет, что хочет разбогатеть и стать намного лучше своего друга ценой жизни всех тех, кто когда-то тепло принял его.

— Ар-р-р, твою мать…

— О чем ты вообще думал, когда решил пойти на это? Или твои мозги отключены? В твоей башке только деньги и месть? О любви к родственникам, о которой ты трезвонил на всех углах, речи не идет?

— Я уже давно понял, что бесполезно пытаться что-то вдолбить в голову безмозглой блондинки, у которой на уме только потрахушки.

— Что же тебе наобещал твой дядя, что ты готов родную мать продать? — качает головой Наталия. — Делаешь вид, что ты терпеть его не можешь, а сам мечтаешь стать его союзником и с его помощью поубивать всех свои родственников.

— Он ничего мне не обещал, и я никогда не был и не буду его союзником! — громко, уверенно заявляет Эдвард и резко подходит к Наталии на пару шагов ближе. — Этот человек угрожает мне и хочет отобрать то, что принадлежит мне по праву! Почему я должен позволять этому человеку завладеть тем, что завещал мне мой отец?

— Зачем тебе это? Разве эта борьба стоит таких жертв? Я не понимаю, на кой черт ты все это затеял и влез в конфликт, который тебя не касается? Ладно бы кто-то хотел отобрать у тебя то, что ты заработал своим горбом. Но это, твою мать, не твои деньги! И компания не принадлежит тебе!

— Она принадлежит мне! А очень скоро у меня будут документы, разрешающие мне пользоваться банковским счетом отца.

— Не будь наивным, Локхарт! — усмехается Наталия. — Для начала докажи смерть своего отца не только нам всем, но и адвокатам, нотариусам, судьям и всем, кто отвечает за это дело. Без документа о его смерти тебе ничего не удастся сделать. И твой дядюшка тем более не получит их! Даже не надейтесь на это!

— Значит, по-твоему, я должен оставить эту многолетнюю борьбу и наплевать на то, что будет с последним, что еще принадлежит отцу?

— Да, ты должен это сделать! Если тебе так хочется доказать свою любовь к семье, то прекрати это бессмысленное шоу! Хватит уже строить из себя жалкого героя с надеждой, что кто-нибудь скажет тебе « спасибо » за желание бороться за свое до последнего.

— По крайней мере, я просто обязан сделать все, чтобы посадить этого ублюдка за решетку. Эта тварь обязана ответить за все свои грешки. И поэтому я собираюсь снова пойти в полицию и обвинить дядю Майкла в убийстве отца. Я сделаю все, чтобы убедить полицейских начать расследование. Тем более, что я абсолютно уверен в том, что отец мог обращаться к ним за помощью, когда этот старый осел начал грабить его.

— Ты отправишься в тюрьму вместе с этой тварью, если полиция накопает на тебя что-нибудь интересное и узнает, что у тебя был план отправить свою семью на тот свет и незаконно завладеть им владениями.

— Об этом я не беспокоюсь, потому что никогда не совершал и не совершу ничего подобного. Обвиняйте меня, если хотите. Но вы ничего не докажете. Потому что я ни в чем не виноват.

— Посмотрим, Локхарт, — скрещивает руки на груди Наталия, слегка прищурившись и уставив на Эдварда свой презренный взгляд. — Уж у Терренса очень много связей, и он пользуется огромным уважением многих людей. Твой друг сам сказал, что при малейшей твоей провинности он поднимет на уши всех своих знакомых и сделает все, чтобы посадить тебя в тюрьму. Где ты будешь подыхать вместе со своим дядюшкой от злости и зависти.

— О твою же мать… — медленно выдыхает, Эдвард, приложив руку ко лбу и проводя ею по своим волосам и лицу. — Как же все это выматывает…

— Только не надо говорить, что я не права! — раздраженно бросает Наталия. — Тебя уже давно раскусили и поймали на лжи и предательстве. Твои друг и его невеста знают, какую свинью ты им подложил. И будь уверен, Эдвард, они не оставят это дело без внимания. Мать МакКлайфа тоже готова пойти против тебя и забыть о том, что когда-то так крепко к тебе привязалась.

— Не строй из себя святую, Наталия! Ты убедила окружающих в том, что любишь меня, хотя на самом деле твоя любовь не принадлежала никому из мужиков, с которыми когда-либо спала. Ты так запудрила всем мозги, что они поверили, что у тебя есть чувства ко мне, и даже сумела настроить их против меня заявлениями, что я хочу убить и ограбить их. Тебе хватило всего одного слова, чтобы убедить их в моем предательстве. ОДНОГО, ТВОЮ МАТЬ! Тебе удалось предстать перед ними бедной овечкой и сделать меня ублюдком. Ты довольна , что тебя все считают святой, невинной, бедной и несчастной.

— Они жалеют меня, потому что переживают ! Никто из них даже врагу не пожелал бы оказаться в такой ситуации, в какой оказалась я!

— Ха, и в какой же ситуации ты оказалась? — скрестив руки на груди, сухо интересуется Эдвард. — Сделала все, чтобы тебя начали не осуждать, а жалеть?

— Я не сделала ничего плохого, чтобы меня судили. Не предавала, не убивала, не грабила и не клеветала. Я действительно святая!

— Ага, невинна, словно девственница! Тьфу! Сколько же на свете глупых и слепых людей! Даже твой гребаный любовник пока не понимает, какая ты лживая, эгоистичная стерва!

— Я не лживая! — вскрикивает Наталия, начав тяжело дышать, подавляя в себе желание расплакаться и едва сдерживаясь, чтобы все-таки не выпалить всю правду о том, кто на самом деле тот человек, которого Эдвард принимает за ее любовника. — Не лживая, твою мать! НЕ ЛЖИВАЯ! И ТОТ ТИП НЕ МОЙ ЛЮБОВНИК!

— Ох, она не лживая! — закатив глаза, с иронией усмехается Эдвард и крепко сжимает руки в кулаки. — НЕ ЛЖИВАЯ!

— ДА, НЕ ЛЖИВАЯ!

— Хватит уже продолжать это дешевое шоу, чертова ты актрисулька! Неужели так сложно признать тот факт, что ты изменила мне с тем уродливым мудаком? Почему до сих пор не можешь сказать: « Да, я тебе изменила и больше не люблю тебя! Прости, что так вышло! »? Неужели так трудно набраться смелости сказать те несколько слов, которые ты должна была сказать еще в тот день, когда я показал тебе фотографии?

— Зачем что-то объяснять тому, кто превратился в психа и был готов едва не убить со злости? — раздраженно и громко удивляется Наталия.

— Но нет! — Эдвард начинает активно жестикулировать, будучи возбужденным и довольно тяжело дыша. — Вместо этого ты устроила дикую истерику и строила из себя жертву преступления! Чтобы разжалобить меня и убедить в том, что тебя, блять, оклеветали !

— Меня и правда оклеветали! — с мокрыми глазами вскрикивает Наталия. — ОКЛЕВЕТАЛИ ! Я НИ В ЧЕМ НЕ ВИНОВАТА!

— Хватит, Рочестер, довольно! — резко машет рукой Эдвард. — Тебе никогда не понять, что я почувствовал в тот момент, когда увидел эти фотографии. Я отказывался верить, что моя девушка посмела поступить со мной так жестоко. Успокаивал себя мыслью, что это неправда, отрицал все. Думал, что глаза обманывали меня. Мне хотелось рвать и метать от злости! Ты себе не представляешь, как ужасно я себя чувствовал! Сколько волос на голове успел вырвать после того, как твоя измена косвенно подтвердилась тобой. Ты не стала ничего отрицать и объяснять. А значит, подтвердила, что кувыркалась с тем уродом.

— ДА НЕ КУВЫРКАЛАСЬ Я С НИМ! НЕ КУВЫРКАЛАСЬ!

— Чем этот ублюдок лучше меня? ЧЕМ? СКАЖИ МНЕ! Он же страшнее обезьяны! Или у него такие прекрасные способности к сексу, раз ты наплевала на его уродливую внешность? Или заботится о тебе намного лучше и может дать то, чего не смог дать я? ПОЧЕМУ? ГДЕ Я ОШИБСЯ, РАЗ ТЫ ТАК ПОСТУПИЛА СО МНОЙ? СНАЧАЛА ВЛЮБИЛА В СЕБЯ, А ПОТОМ НАНЕСЛА УДАР В СПИНУ!

— Это ложь! — отчаянно вскрикивает Наталия. — ЛОЖЬ !

— После такого я мечтаю как можно быстрее забыть, что ты была девушкой, которая мне не просто нравилась, — более спокойно говорит Эдвард, едва сдерживая огромную бурю, что бушует внутри него, и чувствуя, как напряжена каждая мышца его тела. — Ты была той, в которую я по-настоящему влюбился! Ни с одной девушкой мне было так хорошо, как с тобой. Однако я стал всего лишь очередной игрушкой в твоих руках. И такое я не собираюсь прощать! НИ ЗА ЧТО! Я не позволю какой-то шлюхе обводить меня вокруг пальца и втайне крутить романы с другими.

— Я не предавала тебя! Меня подставили! ПОДСТАВИЛИ!

— Но ты не переживай, мы уже никогда не увидимся. Потому что я сделаю все возможное, чтобы никогда не пересечься с тобой на одной улице. Если мне придется это сделать, то я с радостью уеду в другой город или даже другую страну, лишь бы ничего не напоминало мне о том, как мне наплевали в душу. Как меня оскорбили, унизили и сделали ублюдком в глазах других!

— Замолчи, Эдвард, ЗАМОЛЧИ! — вскрикивает Наталия, резко мотая головой с заткнутыми руками ушами. — Я НЕ ХОЧУ ЭТО СЛЫШАТЬ! ЗАТКНИСЬ! ЗАТКНИСЬ!

— Желаю тебе самой узнать, настолько отвратительно быть использованной. Чтобы все твои любовники поняли, какая ты дрянь. Чтобы не осталось ни одного мужика, который захотел бы лечь с тобой в одну постель, сыграть с тобой свадьбу и сделать тебя матерью своих детей. Ведя себя как проститутка и делая минет любому желающему, ты точно никогда не выйдешь замуж. Так и будешь до конца своих дней жить с мамочкой и папочкой. И умрешь старой девой, так и не пощеголяв в свадебном платье перед сотней гостей. ЖЕЛАЮ, ЧТОБЫ ВСЕ ТАК И БЫЛО! Чтобы не осталось ни одного мужика на свете, который не захотел бы потрахаться с тобой, даже несмотря на нехватку секса. ОСТАВАЙСЯ ОДНА, РОЧЕСТЕР! ТЫ НИКОГДА НЕ УЗНАЕШЬ, ЧТО ЗНАЧИТ БЫТЬ СЧАСТЛИВОЙ, ПОТОМУ ЧТО НЕ УМЕЕШЬ ЛЮБИТЬ И БЫТЬ ПРЕДАННОЙ!

Эдвард резко разворачивается и отходит от Наталии на несколько шагов, мечтая как можно быстрее уйти отсюда. Почувствовав огромную боль после очередной порции обвинений в предательстве, девушка окончательно теряет терпение и понимает, что больше не в силах скрывать правду. Она до последнего боролась с собой с мыслью, что нет никакого смысла что-то говорить. Но в конце концов блондинка сдается и со слезами на глазах отчаянно выкрикивает: