Ракель слегка хмурится.

«И почему Дарвин попросил меня призадуматься над его намерениями? Ведь Эдвард ясно дал понять, что он ненавидит нас, и деньги ему намного дороже семьи! Он не говорил прямо, что собирается грабить нас, но у него точно есть эта мысль. Хотя… Вообще-то, это Наталия заговорила об этом, а мы… Были так злы, что послушали ее… Неужели Остин прав? Может, мы неправильно его поняли и приняли его агрессию за желание ограбить и убить нас? Все-таки до того, как Эдвард разругался с Рочестер, он был абсолютно спокоен. Его будто подменили уже после их скандала…»

Ракель запускает руку в свои волосы и тихо прокашливается, резко выпрямившись.

«Так стоп, о чем это я вообще думаю! Нет-нет, Кэмерон, выкинь из головы эти глупые мысли! Ты все прекрасно видела и слышала. Не надо обелять этого парня, который омерзительно поступил с моим женихом и лучшей подругой, которая на самом деле ни в чем не виновата. Одна малейшая провинность – и он немедленно отправится в тюрьму вместе со своим дядюшкой. Клянусь, я лично посажу его, если он посмеет хотя бы пальцем тронуть Наталию, Терренса, миссис МакКлайф или еще кого-то.»

Посидев за столиком еще некоторое время и доев все, что она покупала для себя, Ракель решает покинуть это место и вернуться домой, чтобы отдохнуть после долгого тяжелого дня. Однако когда девушка начинает копаться в своей сумке, что лежит на стоящем рядом с ней стуле, то к ней неуверенно подходит какой-то человек и тихо зовет ее:

— Ракель…

Ракель медленно поднимает голову и видит перед собой… Э дварда ?! Из-за чего девушка слегка бледнеет и начинает нервничать, чувствуя некий страх перед этим человеком, даже если он выглядит спокойным и даже расстроенным.

— Эдвард? — неуверенно произносит Ракель.

— Прости, если беспокою… — тихо, неуверенно говорит Эдвард, крепко сцепив пальцы рук. — Мы можем поговорить?

— Нам не о чем разговаривать, — сухо отрезает Ракель.

— Прошу, удели мне пару минут.

— Прости, Эдвард, но я уже ухожу . — Ракель слегка дрожащими руками берет свою сумку и еще кое-какие вещи. — У меня много дел.

— Нет-нет, не уходи, прошу, — с жалостью во взгляде тараторит Эдвард. — Мне правда нужно спросить тебя кое о чем.

— Что бы ты ни спросил, я ничего не могу тебе сказать. Лучше иди к своему любимому дядюшке и проси помощи у него. А нас всех оставь в покое.

— Пожалуйста, Ракель, для меня это очень важно! — взволнованно восклицает Эдвард, жестами пытаясь остановить Ракель, которая собирается встать и уйти. — Мне нужно поговорить с тобой кое о чем и попросить помощи. Я знаю, что ты мне поможешь.

— Помощи? — Ракель кладет свою сумку к себе на колени, скрещивает руки на груди и презренным взглядом смотрит на Эдварда. — А с чего бы вдруг ты решил просить у меня помощи? Решил предложить мне присоединиться к твоему клану и грохать людей с тобой и Майклом?

— Нет-нет, я…

— Я не желаю тебя слушать, Локхарт, — сухо бросает Ракель. — Сначала ты оскорбляешь меня, мою подругу, моего жениха и даже будущую свекровь. А теперь подходишь такой весь хорошенький, миленький и невинный и просишь о помощи. Смотря на меня жалостливыми глазками с мыслью, что это тебе поможет.

— Ох, послушай, Ракель… — Эдвард приземляется за столик напротив Ракель и складывает руки на столе, пока та заметно напрягается и нервно сглатывает. — Я знаю, что отвратительно поступил со всеми вами. Но клянусь, я вовсе не такой плохой, как вы все думайте.

— Мы уже давно все поняли: ты притворялся, что всем сердцем любишь нас, но за спиной продумывал план убийства с надеждой, что тебе удастся заполучить все наше имущество. Не раскусив мы тебя, ты бы точно довел это дело до конца.

— Вы неправильно поняли меня! Я никогда даже и не думал грабить и убивать своих близких. Мой настоящей целью всегда была справедливость . Справедливость, которой я добьюсь, если не позволю дяде Майклу получить наследство и заберу у него все, что он украл.

— Не делай из меня дуру, Локхарт. Я не настолько глупа, как ты думаешь. И уж точно не собираюсь поддаваться твоему обаянию и ради твоей смазливой рожи делать все, что тебе хочется. Рассказывай эти сказки кому-то другому, кто не знает, какой ты на самом деле жадный и мерзкий ублюдок.

— Клянусь всем на свете, мне не нужны чужие деньги! — с жалостью во взгляде восклицает Эдвард. — Я никогда даже не думал о том, в чем вы меня обвиняйте.

— Ты сам во всем признался – так что не надо забирать свои слова назад. Забыл, как недавно орал, что хочешь стать таким же богатым, как и Терренс? Как ты оскорблял и унижал нас, хотя мы никогда не делали тебе ничего плохого и всегда любили! С искренней верой в твою порядочность!

— Мне реально стыдно за то, что я выставил себя психованным мудаком. Я сожалею обо всем, что тогда сделал и наговорил. Я никогда не думал так плохо о ком-либо из моей семьи. И я уж точно не играл в любовь. Я реально люблю вас всех. Тех, кого так долго искал.

— Ты любишь только себя и деньги! — немного грубо заявляет Ракель. — А на других тебе совершенно наплевать! Зависть к другу, злость из-за безденежья и жажда денег превратили тебя в монстра. Бесчувственного монстра, готовое с легкостью убивать и грабить.

— Прошу, не считай меня монстром… — с жалостью во взгляде качает головой Эдвард. — Даже несмотря на нищету, я ни за что не пойду на преступление. Мне нужно только то, что принадлежит мне по праву. Наследство отца. Я не могу позволить этому мудаку Майклу забрать у отца последнее и пользоваться ЕГО деньгами.

— Не пытайся разжалобить меня своими глупыми сказками. В прошлый раз я увидела и услышала достаточно, чтобы ты разочаровал меня. А раз ты выбрал этот путь, то проваливай отсюда и живи на ворованные деньги. Только потом не надо сожалеть и ненавидеть себя, когда будет уже поздно.

— Да не собираюсь я ни у кого ничего воровать! Я не вор и никогда им не стану. А борьбу за свои права и интересы еще никто не отменял.

— И на кой черт тебе все это надо? Чтобы разбогатеть? Обрадовался, что папочка вдруг решил завещать тебе немного денежек и компанию в придачу? Уже начал представлять себе шикарную жизнь, которой можешь зажить? Ради этого чертового наследства ты посмел так омерзительно поступить со всеми нами! Со мной, с другом, с его матерью…

— Ракель…

— Ты предал нас всех и теперь хочешь, чтобы мы забыли твои поступки и простили тебя? Нет, Эдвард, даже не надейся! От тебя и так уже все отвернулись! Ты стал чудовищем! Чудовищем, которое готово убивать ради кучи денег, независимо от того, чужие ли они.

— Я знаю… — Эдвард на секунду отводит взгляд в сторону. — Но я хочу, чтобы все было иначе! Я не хочу быть тварью в глазах своей семьи, потому что не делал того, в чем меня обвиняют. Вы все думайте, что я якобы хочу убить тебя, Терренса и его мать и потом завладеть всем вашим имуществом. Но это ложь ! Ложь!

— Еще раз говорю, ты сам все подтвердил.

— Я никогда не говорил откровенно, что искал вас для того, чтобы потом ограбить и убить. Вы слышали только про наследство и мое желание получить его, потому что оно принадлежит мне по ЗАКОНУ.

— Хватит, Эдвард! Меня тошнит от твоих жалких попыток оправдать себя и отвести все подозрения в сговоре с Майклом или игре против него.

— Послушай, Ракель…

— Я с самого начала считала тебя подозрительным типом и была уверена, что ты попьешь очень много нашей крови. И вот что вышло – ты глубоко наплевал нам в душу и жестоко предал всех. Знали бы мы, какая ядовитая змея окажется среди нас, то ты бы никогда не стал нам близок. Ни-ког-да!

— Я прекрасно понимаю твою обиду. Но поверь, если бы у меня шанс доказать, что я не такой плохой и никогда не замышлял ничего плохого против своих близких, то несомненно воспользовался бы им. Мне и так плохо от того, что меня считают таким же подонком, как и тот ублюдок Майкл, которого надо на костре сжечь за все его грязные делишки.

— Мы не виноваты в том, что ты пошел по его стопам из-за жажды денег и желания мести.

— Ракель, пожалуйста…

— И знаешь, мне обидно . Обидно, что из-за тебя страдают два невинных человека. Что страдают Терренс и Наталия. Они любили тебя и не верили, что ты пойдешь на такие ужасные поступки и предашь их. Даже мне не так обидно, потому что я никогда не была близка с тобой и терпела тебя лишь ради этих двоих. Да, Локхарт, так и есть!

— Клянусь, я никогда не завидовал Терренсу из-за того, что он лучше меня во всем. Напротив, он был и есть для меня пример для подражания, и я хочу быть таким же, как он. Все те оскорбления в его сторону были сказаны со зла. Когда я не мог контролировать себя и свои эмоции. Но даже будучи жутко обозленным, я все равно уважал своего друга и знал, что никогда бы не предал его.

— Ты уже предал его, Эдвард. Когда посмел сказать о нем такие ужасные вещи и так сильно избил, что он уже несколько дней ходит в синяках.

— Мне очень жаль, что так получилось.

— МакКлайф всем сердцем любил и уважал тебя. Он доверял тебе все свои секреты и открывал душу, наверное, больше, чем кому-либо. Терренс крепко привязался к тебе и был счастлив, что у него появился друг, который так хорошо понимал его. А что этот друг в итоге сделал? Он предал его! Заставил разочароваться! Обозлиться и проклинать день, когда он встретил тебя в первый раз. Стоило тебе появиться в его жизни, как все перевернулось с ног на голову.

— Я понимаю…

— Лучше бы ты вообще никогда не объявлялся и продолжал жить своей жизнью. Нам всем было бы намного лучше. И мне, и твоему другу, и его матери, которая никак не может смириться с тем, что по-матерински привязалась к гниде.

— Мне больно это слышать… Очень больно.

— Сам виноват! Не мы сделали тебя жадной мерзкой крысой, которую интересуют только деньги. Если бы мы не были обеспечены, ты бы даже и не стал объявляться. Даже девушку искал себе обеспеченную, чтобы обогатиться за ее счет или счет ее родителей. Но как понял, что тебе ничего не светит, так ты решил грохнуть всех нас и присвоить себе все, на что мы зарабатывали много-много лет благодаря упорной работе. Тебе бы и за всю жизнь не удалось добиться того, чего достиг Терренс. Мой жених готов много работать и ответственно относиться к своему делу. А ты хочешь, чтобы тебе все принесли на блюдечке. Чтобы тебя не заставляли даже и пальцем пошевелить. Ты знать не знаешь, какие сумасшедшие усилия надо прилагать, чтобы хоть что-то заработать.

— Если мне придется, то я готов сутками напролет работать без остановки, чтобы выбраться из нищеты и стать независимым человеком.

— Ты никогда к этому не стремился. Ты лишь выпендривался, строя из себя жалкого героя, который якобы пытался спасти своих близких, и прикрывался словами о справедливости.

— Если бы был шанс, то я бы с радостью защитил вас всех. Но к сожалению, это не в моей власти. Я ничего не могу сделать против дяди Майкла и сделать так, чтобы он оставил нас в покое. Он всего равно пойдет до конца, независимо от наших действий и попыток обеспечить себя защитой.

— Ну конечно! Ты убеждаешь нас в безысходности и готовишь к тому, что мы скоро сдохнем. Чтобы мы ничего не делали, даже тогда, когда твой больной дядька решит отправить еще парочку писем с угрозами или вообще организует чье-то похищение или убийство.

— Клянусь, Ракель, я никогда не был и не буду в сговоре с этим больным ублюдком, по которому психушка плачет, — уверенно заявляет Эдвард. — Я скорее грохну эту гниду, чем стану его сообщником и буду плясать на задних лапках так же, как и вся его шайка. Которую также надо посадить за решетку.

— Скорее ты пожертвуешь жизнью Наталии или Терренса. Одна якобы предала тебя, а второй просто вредит тебе тем, что добился в своей жизни в тысячу раз больше, чем тот, кого он наотрез отказывается называть своим другом.

— Что касается Терренса, то я всегда буду любить и защищать его. — Эдвард складывает руки на столе, хмуро смотря на Ракель. — А вот твоя подружка Наталия сама во всем виновата. Если бы эта девчонка не приперлась к вам с Терренсом домой, я бы не вышел из себя и не стал конченным психом, обозлившийся на весь мир.

— Как ты вообще посмел так оскорблять и унижать ее? Называть ее шлюхой, тварью, сукой, мразью, предательницей, лгуньей… Могу долго перечислять все те оскорбления, которые бедная девушка услышала от тебя.

— Ха, это она-то бедная? — широко распахивает глаза Эдвард. — Господи, Ракель, как ты можешь защищать эту фальшивую дрянь? Как тебе не стыдно покрывать ее интрижки на стороне и делать из нее святую!

— Я защищаю ее, потому что ты поступил с ней безобразно ! Наталия не заслужила ни одного оскорбления, сказанного тобою. Знаешь, как мне было обидно слушать то, как ты унижал и обижал эту девушку. Клянусь, Эдвард, если бы Терренс тогда не удержал меня, я бы избила тебя. Я не люблю драки и насилие, но твой друг в прошлый раз недостаточно тебе навалял. Ты заслужил более ужасной взбучки. И обязан ответить за каждую слезинку, пролитую моей лучшей подругой.

— Я? Платить за слезы этой сучки, которая предала меня? Да разрази меня гром прямо на этом месте! Скорее я предпочту опозорить себя перед всеми людьми, чем страдать из-за того, что какая-то шлюха сосется с другим.

— Мало того, что ты оскорбил и унизил ее, так еще и заставлял притворяться, что между вами все хорошо. Зачем ты сделал это? Зачем? Все это выглядело глупо ! Влюбленные уж точно не шарахаются и не мечтают сбежать друг от друга так, как это было с вами двумя.

— На то были некоторые причины. Может быть, немного глупые, но все же я отчасти добился того, чего хотел.

— Какие причины, Эдвард? — закатывает глаза Ракель. — Наталия и так страдала, а твое желание помучить ее и заставить делать вид, что ничего не случилось, только больше усугубило и без того ужасное состояние Рочестер.

— Ну знаешь, я страдал ничуть не меньше после того, как узнал, как твоя подружка стояла совершенно голая перед другим мужиком, обнималась и целовалась с ним и наглаживала его член, — сухо говорит Эдвард. — Разве ты считаешь, что это нормально? Вот Терренс бы сейчас позволил какой-нибудь девчонке облизать и облапать его! Да еще и минет сделать! Что бы ты почувствовала? Вспомни, что ты чувствовала, когда видела, как он едва ли не трахался с какой-то блондинкой! И после того, как ты сама пережила измену, у тебя хватает наглости осуждать меня за то, что я ненавижу мисс Рочестер!

— Да, а ты точно уверен в том, что измена была?

— Ха, а ты еще спрашиваешь! Мне рассказать тебе про фотографии, на которых она обжимается с тем мужиком? Рассказать, какой была реакция твоей подруги? Или эта девчонка уже все тебе рассказала? Раз тебя не удивила слова про того мужика?

— Можешь не утруждать себя: я уже все прекрасно знаю, — низким голосом бросает Ракель. — И удивляюсь, что ты поверил каким-то фотографиям, которые не всегда могут говорить то, что есть на самом деле.

— Думаешь, я слепой и не узнал на тех эротических снимках свою голую бывшую? Да я могу во всех подробностях описать то, как она выглядела на них! И могу рассказать про этого урода, на которого она променяла меня. — Эдвард ехидно усмехается. — Вот чего этой дуре не хватало? Чего? Я все для нее делал, а эта стерва обошлась со мной так подло и жестоко!

— И мне очень жаль. Жаль, что ты поверил каким-то фотографиям, прекрасно зная, что сейчас можно подделать абсолютно любую и выбрать такой ракурс, когда тебе начнут казаться просто нелепые вещи.

— Разумеется, я верю. — Эдвард замолкает на пару секунд. — Правда, уже многие люди спросили меня, уверен ли я в том, что видел.

— Да потому что слепо верить не стоило! — грубо бросает Ракель. — Вместо того чтобы остудить голову и во всем разобраться, ты немедленно помчался к Наталии домой и с порога набросился на нее с обвинениями в измене и бросил эти фотографии в лицо.

— В смысле? — слегка хмурится Эдвард. — Доказательства были у меня на руках! Наталия их видела и своим молчанием подтвердила факт измены. И не забывай, что она сама призналась тебе и Терренсу в этом.

— Всего этого можно было бы избежать, если бы ты не терял голову и сохранял ясный рассудок.

— Нет, Ракель, нельзя. Твоя подруга никогда не любила меня и использовала в своих интересах! Я был очередной игрушкой в ее руках и теперь прекрасно понимаю, почему ее бросают мужики. Если мисс Рочестер так и дальше будет кувыркаться со всеми мужиками подряд, когда ее пальчиком поманят, то она вообще не выйдет замуж. Если она так хочет пощеголять в свадебном платье и носить обручальное колечко, то прежде всего ей нужно начать с самой себя.

— О, боже, пошли мне сил, чтобы выдержать все это! — устало стонет Ракель, проводя руками по своему лицу. — Извини, Эдвард, но ты – безмозглый идиот! Я прекрасно понимаю, что ты оскорблен и унижен. Но я знаю Наталию намного лучше других. И есть одна очень важная вещь. Одна вещь… Эта девушка всегда предана тем, кого любит и никогда не предавала меня, Терренса или кого-то еще из ее друзей.

— Но меня-то она предала ! И раз эта девчонка так легко променяла меня на какого-то уродливого бомжа, то она никогда не испытывала ко мне любви. Если бы я был дорог ей, то она бы никогда не стала поступать со мной так жестоко.

— А может быть, это ты никогда не любил ее, раз так просто бросил? — держа руки скрещенными на груди, с презрением во взгляде смотря на Эдварда, грубо интересуется Ракель.

— Что? — таращит глаза Эдвард, удивленно уставившись на Ракель. — Ты смеешься надо мной? Я-то как раз любил твою подругу! Безумно любил! И был готов на все ради нее! Но она просто плюнула мне в лицо! Водила меня за нос целых три месяца! Три чертовых месяца я как наивный идиот верил ей и был ослеплен любовью и красотой этой девчонки. Только она не слишком ценила это. И почти не подпускала меня к себе. Как будто я был для нее совершенно чужим. Ну а когда Рочестер надоел этот концерт, она решила избавиться от меня, прислав мне эти чертовы фотографии, чтобы я подумал об измене и бросил по своей воле.

— Если бы ты любил Наталию, то никогда бы не бросил ее, даже несмотря на те фотографии, — спокойно говорит Ракель, едва сдерживая желание рассказать Эдварду всю правду. — Для начала лучше бы разобрался во всем и нормально поговорил с ней, а уже потом делал какие-то выводы.

— Ха, да ты бы видела истерику, которую она мне закатила! — закатив глаза, хмыкает Эдвард. — Единственное, что мне удалось добиться от нее, так это море слез, в которых утонуть просто можно. А на ее истошные оры запросто могли сбежаться все соседи.

— На твои истерические вопли к нам с Терренсом тоже едва не сбежался весь район. Орал так, что оставалось только звонить в психушку и потребовать забрать тебя туда.

— Ты прекрасно видела, что я был нормальным и адекватным до того, как эта стерва пришла к вам домой и все испортила. Такое чувство, будто это тоже было частью вашего плана – заставить эту сучку вывести меня из себя.

— Да я счастлива , что она смогла вывести тебя на чистую воду и раскрыла твою настоящую сторону. Именно благодаря ей мы с Терренсом и миссис МакКлайф избавились от такой крысы, как ты.

— Лучше поблагодари свою подружку за то, что это из-за нее испортились мои отношения с семьей. Если бы эта сука не вывела меня из себя, я бы не превратился в психа, который не следил за языком и был готов грохнуть любого, кто встанет у него на пути. Я стал тем, кем не являюсь! А все из-за нее!

— Прекрати обвинять мою подругу во всех грехах! — грубо отрезает Ракель. — Наталия ни в чем не виновата! И не смей, мразь, даже заикаться о том, что это не так!

— Я говорю правду.

— Если бы эта девушка реально хотела бросить тебя, то спокойно бы сказала, что ей не нужен такой парень, как ты.

— Но не сказала же!

— Потому что ты не дал ей ничего сказать! А мог бы сначала спросить ее о том, любит ли она тебя, а потом показать ей те фотографии. Но вместе этого ты ворвался в ее квартиру и начал обзывать ее шлюхой, тварью и просто мерзкой крысой.

— Думаешь, я не делал этого? Да она тут же с якобы честными глазами клялась мне в любви! А когда я показал ее эротические фотографии, твоя подружка начала реветь и вопить во весь голос. Да она бы в любом случае закатила эту чертову истерику!

— А может быть, эта истерика произошла непроста? Не думал об этом?

— Думал! Наверное, этой нимфоманке стало стыдно признаваться в содеянном! Точнее, она думала, что сможет трахаться со всеми подряд, и никто об этом не узнает.

— А может, она плакала из-за того, что хотела что-то сказать, но не могла, ибо у нее не хватало смелости? — уставив свой ледяной презренный взгляд на Эдварда и оперевшись руками о стол, предполагает Ракель. — Может, ей нельзя было что-то говорить! Может, моя подруга была вынуждена молчать.

— Минутку, Ракель, что ты хочешь этим сказать? — слегка хмурится Эдвард, с подозрением смотря на Ракель. — Почему ты так усиленно подталкиваешь меня к мысли, что те фотографии могут носить в себе иной смысл? Какого хрена ты стала четвертым человеком, который говорит мне что-то подобное? Рочестер и тебе соврала?

— Она не врала, Эдвард, — сухо заявляет Ракель. — Моя подруга была со мной откровенна.

— Если Наталия что-то тебе сказала, то говори немедленно.

— Она много чего сказала. Но ты никогда об этом не узнаешь.

— Пожалуйста, Ракель, я хочу знать, что она тебе сказала! Я не сомневаюсь, что ты точно что-то знаешь, но не хочешь говорить.

— Может быть, и знаю. Знаю то, что привело бы любого порядочного человека в шок. То, что заставило бы тебя мечтать застрелиться из-за стыда.

— Все, блять, уже в курсе, а я ни хрена ничего не знаю! — громко возмущается Эдвард.

— Я ничего тебе не скажу. Ни за что.

— Прошу тебя, Ракель, скажи мне, что тебе сказала Наталия. Единственное, что я хочу, – это узнать, почему она так со мной поступила.

— Единственное, что ты хочешь, – это получить наши деньги ценой наших жизней, — сухо и грубо заявляет Ракель. — Тебя больше ничто не интересует. Только деньги, власть и месть другу за то, что он обеспечен и успешен, но не сделал тебе НИЧЕГО плохого.

— Неужели тебе так трудно рассказать то, что сказала твоя подруга? — удивляется Эдвард. — Я хочу знать правду! Ты сама откровенно намекаешь на то, что в тех фотографий скрыт еще один смысл, но наотрез отказываешься говорить, какой.

— Если бы ты был достоин знать правду, я бы сделала это. Но поскольку ты не стоишь даже ногтя моей лучшей подруги, то я не считаю нужным пытаться что-то вдолбить в твою голову.

— Раз ты так говоришь, значит, есть то, что я должен знать. Что явно должно изменить мое мнение!

— Я ничего не скажу тебе, повторяю еще раз. От меня ты не услышишь ни малейшего намека на правду. Даже Наталия ничего тебе не скажет. Потому что она прекрасно понимает, что ее правда ничего не изменит, и ты все равно останешься мерзким, жадным ублюдком, которого интересуют только деньги и выгода. У нее есть гордость. Моя подруга не станет прогибаться под тебя. Она знает , что заслуживает более достойного мужчину, который будет обращаться с ней так же трогательно и заботливо, как и ее родители.

— Пожалуйста, Ракель, дай мне знать, что произошло, — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард, чувствуя боль из-за всего, что ему говорит Ракель. — Мне нужно понять, почему Наталия так подло поступила со мной, и какие секреты могут быть скрыты в ее обнаженных фотографиях.

— Что, Локхарт, у тебя начала просыпаться совесть? Или снова ищешь повод оскорбить Наталию и причинить ей еще большую боль?

— Я все равно узнаю правду! Неважно как и от кого!

— Бедняжка до сих пор не пришла в себя после того, что произошло между нами несколько дней назад! Ты хоть знаешь, сколько усилий нам с Терренсом пришлось приложить, чтобы немного успокоить ее? А все из-за тебя!

— Если ты расскажешь, почему твоя подруга так поступила со мной, то я, возможно, смогу понять тебя и ее. Я не прошу ничего особенного – просто расскажи мне правду и раскрой все ее секреты, которые она скрыла от меня.

— Нет, Эдвард! — грубо бросает Ракель, сделав резкий жест рукой. — Ты никогда не узнаешь правду и близко не посмеешь подойти к Наталии! И тебе повезло, что мы в кафе. А иначе бы я точно придушила тебя собственными руками.

— Пожалуйста, не веди себя как Терренс, — устало просит Эдвард. — Раз я сейчас разговариваю с тобой вежливо, не оскорбляю и не унижаю тебя, то и ты отвечай мне взаимностью. Да, я понимаю, что ты злишься на меня и встала на сторону подруги и жениха. Но я хочу поговорить с тобой абсолютно спокойно и не устраивать никаких скандалов.

— А еще тебе ОЧЕНЬ повезло, что Терренса нет со мной. Если бы мой жених увидел, как ты подошел ко мне после всего, что произошло, то он бы наплевал на то, что находится в обществе и так бы тебе навалял, что тебе в больницу пришлось бы ложиться. Твой друг не потерпит твоих попыток снова начать строить из себя хорошего и пытаться оправдаться за свое безобразное поведение и желание грохнуть и ограбить близких.

— В прошлый раз я действительно поступил омерзительно с тобой и Терренсом. И я готов сделать что угодно , лишь бы доказать, что у меня нет и никогда не было никакого злого умысла против вас обоих и тем более матери МакКлайфа.

— Ты не хочешь этого. Ты просто боишься своего друга, который убьет тебя, если ты хотя бы пальцем тронешь меня, Наталию или миссис МакКлайф. Знаешь, что Терренс готов стоять горой за нас всех и не проявит пощады к тому, кто посмеет причинить нам вред. Хотя я не слишком нуждаюсь в защите и могу не прятаться за его спину, потому что и сама умею постоять за тебя.

— Я не желаю зла своим близким и не собираюсь грабить и убивать их.

— Клянусь, Локхарт, если ты посмеешь причинить вред моим жениху, подруге или будущей свекрови, то я лично сделаю все, чтобы тебя посадили за решетку. Я даже готова подкупить любого, чтобы ты подыхал в тюрьме от злости и зависти так же, как и твой дядька. Вы вместе с Майклом будете торчать там до конца ваших дней и не выйдете оттуда ни под каким предлогом. Клянусь памятью моих покойных родителей, я пойду на все, чтобы защитить этих людей.

— Я полностью согласен, что дядя должен ответить за свои делишки. Но клянусь, я никак не замешан в его делах и ни за что не стану даже думать в чем-то помогать ему.

— Можешь сколько угодно отрицать то, что ты находишься в сговоре с Майклом. Но в случае очередной твоей провинности ты немедленно отправишься за решетку вместе со всей шайкой, которая на вас работает. Мы не оставим это просто так, Эдвард. Тебе придется ответить за желание убить и захапать себе все наше имущество.

— Я не собираюсь никого убивать и грабить! — с жалостью заявляет Эдвард, начав нервно ерзать на стуле, пока его глаза хаотично бегают из одной стороны в другую. — Убивать и грабить свою собственную семью, которую я люблю. Я мог бы грохнуть своего больного дядюшку и всю его шайку, но только не родных мне людей.

— Если ты причинишь кому-то из нас хоть вред или тем более убьешь, то станешь моим главным врагом, которого я никогда не прощу, — низким, угрожающим голосом заявляет Ракель, уставив свой презренный, леденящий душу взгляд на Эдварда. — Я никогда не прощу тебя, если ты посмеешь убить Терренса, сделать еще хуже Наталии или навредить своей матери. Ты уже и так достаточно натворил и потерял наши уважение, любовь и доверие. А попытка покушения или убийства навсегда сделают тебя нашим врагом номером один наравне с этим психом Майклом.

— Нет… — качает головой Эдвард, пока его глаза бегают из стороны в сторону, а его голос сильно дрожит. — Нет, Ракель… Прошу, не говори так! Не делай из меня чудовище!

— Я не виновата в том, что ты вырос таким подонком. Не виновата, что твой друг намного успешнее и богаче тебя, а тебя распирает от злости и зависти. Не виновата, что у Терренса есть все для счастливой жизни, а ты – нищеброд, который катается по городу на старой машине девяностого года выпуска, ходит в старой одежде, не приобрел свой собственный дом и живет то у добрых людей, то у матери друга.

— Я никогда не завидовал Терренсу и не желал ему ничего плохого, независимо от того, насколько разное у нас положение. Он – мой друг, и я никогда не забуду об этом.

— Ты забыл об этом, когда сказал все те ужасные вещи про него, напал на него с кулаками и так сильно избил, что твоя мать была в шоке!

— Я уже сказал, что твоя подруга была виновата в этом, — сухо говорит Эдвард. — Если бы Наталия не приперлась к вам домой, я бы спокойно все рассказал и дам вам с Терренсом понять, что моей целью является справедливость и желание заставить дядю Майкла ответить за то, что он обокрал мою семью и убил моего отца. А не месть и желание заграбастать побольше денег. Я всего лишь хочу не доставить ему удовольствие знать, что он украл АБСОЛЮТНО все, что ранее принадлежало отцу.

— Не надо спускать на Наталию всех собак и делать ее виноватой. Эта девушка совершила только одну ошибку… Она полюбила такого ублюдка, как ты, и теперь страдает из-за того, что ее чувства растоптали в грязи. Это единственная ее ошибка, которую, к счастью, она может исправить. Моя подруга обязательно станет счастливой, а вот у тебя будут только одни лишь доллары. С таким омерзительным характером и желанием получить все ты никогда не женишься и не станешь отцом. Потому что ни одна нормальная девчонка не будет терпеть такую жадную крысу вроде тебя. Держу пари, что при первой же провинности ты пойдешь подавать на развод. Или бросишь девушку так, как бросил Наталию.

— Эта девчонка виновата во всех моих бедах. И я жалею, что вообще связался с ней. Если бы меня не угораздило полюбить эту мерзавку, то все было бы намного лучше. И я бы не выставил себя полным мудаком перед своими близкими, которые считают меня предателем и… Хочет посадить в тюрьму …

— Тебе там самое место! И лично я не удивлюсь, если выяснится, что ты и раньше был замешан в каких-то криминальных делах и уже имеешь хороший опыт в убийствах и покушениях. Кто знает, какие еще демоны скрывает твоя смазливая наглая рожа.

— Боже… — дрожащим голосом произносит Эдвард, уставив свои ошарашенные, широко распахнутые глаза на Ракель, слегка побледнев и начав часто дышать. — Ракель… Какой злой дух в тебя вселился? Почему ты говоришь обо мне такие ужасные вещи? Я не такой ужасный, как ты думаешь!

— Какой злой дух вселился в тебя, Эдвард? — Ракель со скрещенными руками откидывается на спинку стула. — Разве тебе так важно получить это чертово наследство? Да, я знаю, что Майкл украл у твоего отца все, но было бы лучше послать этого человека и пожалеть ему подавиться этими деньгами. Неужели деньги тебе намного важнее жизней родственников?

— Я хочу справедливости!

— Господи, да оставь ты этого ублюдка в покое! Забудь о наследстве! Он рано или поздно ответит за свои делишки и проведет в тюрьме остаток своих дней. Надо бороться за справедливость другим путем. Не таким, какой избрал ты.

— Я не могу бросить все после того, как прошел уже большую часть пути! Столько лет не может пойти коту под хвост!

— Да, и чего ты добился? Какого черта ты влез в конфликт, который никак тебя не касается? Зачем начал строить из себя героя, который хочет доказать свою полезность и побыть бесстрашным спасителем, которого люди будут благодарить?

Эдвард ничего не говорит и нервно сглатывает.

— Тебе так важен этот выпендреж? — удивляется Ракель. — Неужели ЭТО для тебя намного важнее? Мы же все приняли тебя, когда узнали, кто ты такой. Терренс, его мать… Анна, Даниэль, Питер, Бенджамин… Да, все считали тебя подозрительным, но никто не отказался дать тебе шанс. Правда оказалось, что ты пошел в свою дядюшку и хочешь повторить его судьбу – остаться без жены и детей, но с кучей ворованных денег и мерзкими подонками, за деньги готовые хоть на голове танцевать.

— Однако я хочу, чтобы все было иначе. — Эдвард опускает взгляд на свои руки, сложенные на столе. — Хочу доказать, что в моих целях нет никакого злого умысла. Что я вовсе не предаю свою семью, а наоборот – стремлюсь защитить ее. Даже если понимаю, что ничего не могу сделать против дяди.

— Не могу поверить, что ты стал сволочью, для которой убить ради мешка долларов ничего не стоит. — Ракель резко выдыхает с прикрытыми глазами. — Я понимаю, что ты стыдишься своей нищеты и злишься, что не можешь ничего купить и не имеешь своего жилья. Но нельзя так поступать со своими близкими. Деньги – далеко не самая главная вещь в жизни. На них нельзя купить чью-то любовь или воскресить мертвых. Ты никогда не вернешь тех, кого однажды предаешь ради красивых купюр. Убив свою семью и позже раскаивавшись в этом, будет слишком поздно что-то менять.

— Но что я должен делать? Скажи! Что я должен для того, чтобы мне поверили, и мои близкие перестали считать меня тварью, которая хочет пойти по стопам дяди?

— Для начала откажись от наследства.

— Нет… — качает головой Эдвард и нервно сглатывает. — Здесь не все так просто, как ты думаешь… Даже если я откажусь, дядя все равно не оставит нас в покое. Он поклялся убить всех нас в любом случае, независимо от того, откажусь ли я бороться с ним или нет.

— Это неважно! Ты должен был сделать это еще очень давно, когда вся эта история только набирала обороты. И вообще не обязан был совать свой нос в это дело! Конфликт твоих отца и дяди касался только их обоих, и ты не имел никакого права влезать. Я вообще не понимаю, почему тебя с самого детства тянуло на неприятности, и ты не можешь спокойно сидеть на одном месте! Неужели таким образом ты пытался привлечь внимание отца?

— Послушай, Ракель…

— Конечно, я очень сомневаюсь в этом, но если вдруг на этом свете остался хотя бы один человек, которого ты немного любишь и уважаешь, то сделай это ради него. Откажись от борьбы за наследство и прекрати строить из себя героя, который хочет добиться непонятно чего. Все эти попытки выглядят смешно. Люди будут не гордиться тобой.

— Но…

— Под большим вопросом стоит и прощение. Ты точно не заслужишь мое прощение и прощение Терренса, Наталии и своей матери, если и дальше продолжишь выпендриваться. Если хочешь доказать, что тебе можно верить, то сначала ты обязан отказаться от отцовских денег. А уже потом тебе придется попросить прощения у близких. У меня, у своего друга, у его матери… И если ты будешь просто чесать языком и ничего не делать, то ты никогда не заслужишь наше доверие. Да, прощение заслужить не так-то просто, но самое главное – сделать первый шаг к примирению.

— Ракель…

— И не думай, что перед Наталией ты тоже не должен извиняться, — заправив прядь волос за ухо, говорит Ракель. — ДОЛЖЕН! Я ничего не скажу тебе о том, что она скрывает. Но могу сказать лишь одно: тебе придется очень сильно пожалеть о том, что ты поступил с ней по-свински. Такое она должна сама рассказать, хотя я очень сомневаюсь, что так и будет. Однако если так случится, то тебе придется извиниться перед ней.

— Почему это должно меня шокировать?

— И не вздумай снова орать, унижать и беситься, если у нее снова начнется истерика. Иначе ты ничего не добьешься и останешься для нее эгоистичной сукой, которая думает лишь о себе.

Мимо столика, за котором сидят Эдвард с Ракель, проходят молодые парень с девушкой, мило о чем-то болтающие с подносами в руках.

— Ну хотя бы намекни! — с жалостью во взгляде умоляет Эдвард. — Пожалуйста, Ракель…

— Если ты еще не разучился любить, и в тебе осталось хоть что-то хорошее, то ее признание глубоко шокирует тебя и заставит почувствовать себя настоящим безмозглым козлом, — сухо отвечает Ракель. — Не могу быть уверена, но может быть, это заставит тебя остудить свой жаркий пыл и подумать над тем, что ты наделал, и что можешь натворить в ближайшее время.

Ракель слегка встряхивает головой, дабы убрать с глаз мешающиеся ей пряди волос.

— Запомни, Эдвард, если ты говоришь « я не могу » и постоянно ищешь какие-то предлоги, чтобы не делать то, что от тебя требуется, это говорит о том, что тебе это не слишком надо, — уверенно говорит Ракель. — Если ты наотрез отказываешься прекратить эту бессмысленную борьбу с Майклом, это говорит о том, что тебе все-таки нужны эти деньги, и ты не хочешь отказываться от легкого пути к богатству и удаче. Но если ты хочешь исправить все и доказать, что твоей вины во всей этой истории нет, то действуй сейчас. Потому что потом может быть уже слишком поздно. Надеюсь, что ты все-таки сделаешь правильный выбор и не зайдешь слишком далеко в попытках строить из себя героя и бороться за то, что совсем того не стоит.

Ракель забирает свою сумку и некоторые вещи и встает из-за стола.

— Ракель, подожди! — восклицает Эдвард.

— Я все сказала – больше мне добавить нечего, — без эмоции отвечает Ракель, закинув сумку на плечо. — А ты хорошенько подумай над своими поступками.

Ракель разворачивается и, тихонько постукивая каблуками по кафельной плитке, покидает кафе, в котором появилось еще больше людей. Эдвард же остается сидеть за столиком совершенно один и призадумывается над всем, что ему сказала девушка.

«Ракель абсолютно права, — массируя виски, думает Эдвард. — Если я не попытаюсь что-то изменить, то все может закончиться катастрофой. И у меня уже точно не останется шанса стать лучше и исправить все свои ошибки. Этот старый маразматик точно добьется своего и надавит на меня так, что я не смогу сопротивляться. Он вот-вот испортит мне всю жизнь! Точнее, уже здорово испортил! Если бы не этот мудак, сейчас все было бы нормально. Я бы не разругался со своими близкими и…»

Эдвард переводит взгляд на окно, наблюдая за какими-то людьми, находящиеся рядом со стоящей напротив кафе машиной и покуривающие сигарету.

« Стоп, почему Ракель также начала откровенно намекать на то, что ситуация с изменой Наталией может быть совсем иной? — слегка хмурится Эдвард. — Это уже четвертый человек, который дает понять, что те фотки могут иметь другой смысл! Крис, миссис МакКлайф, дядя Майкл, а сейчас еще и Ракель! Никто не верит, что она изменила, а Кэмерон даже не стала отрицать, что у фоток есть другой смысл. Что если это очень важно и могло бы многое изменить? Ракель что-то знает и не скрывает это! Она говорила со своей подругой, и Рочестер призналась в чем-то, чего я еще не знаю. »

Эдвард качает головой, продолжая смотреть в окно.

«Мне нужно узнать эту тайну… Узнать тайну девушки, которую я все еще люблю… И я узнаю всю правду, даже если мне придется ехать домой к Ракель и заставлять ее все мне рассказать. Раз все так сомневаются в предательстве мисс Рочестер, то пусть они объяснят мне, что все это значит. А будет нужно – я и с этой девчонкой поговорю! Я заставлю ее объяснить свой омерзительный поступок. И пусть отвечает за то, что она настроила всех против меня.»

На пару секунд Эдвард бросает взгляд в сторону и проводит рукой по волосам от макушки до задней части шеи.

«Я хочу получить наследство, которое принадлежит мне, а не дяде Майклу. Он не должен завладеть им и злорадствовать, что у отца уже ничего не осталось! Я не позволю ему забрать то, что этот ублюдок еще не успел прибрать к рукам. У меня нет права сдаваться и позволять этому подонку грабить меня и дальше. Столько лет не могут пройти напрасно! Отец завещал эти деньги мне. Значит, так и должно быть!»

Эдвард качает головой и переводит взгляд на свои руки, сложенные на столе.

«И на этот раз мне придется еще раз обращаться в полицию. Заявлять на этого подонка и делать все, чтобы его точно посадили за решетку. Однажды я пошел туда, но безуспешно. Но теперь надо доставать их всех и искать того человека, который точно возьмется за это дело. Пора и правда перестать тянуть время и начать действовать. А если я хочу посадить дядю за решетку, то придется еще раз идти в полицию. Может, хоть это покажет всем, что я не собираюсь никого грабить и убивать. Я хочу вернуть их доверие и уважение и знать, что они любят меня. Это будет очень нелегко, но я должен сделать невозможное, чтобы они простили меня. Я не хочу потерять их из-за того, что позволил им неправильно думать обо мне.»

Эдвард нервно сглатывает и быстро окидывает взглядом то, что происходит вокруг, видя много людей, которые не обращают на него никакого внимания.

«А Ракель будто чувствует, что я могу в любой момент стать убийцей. Как будто она уже знает, что поддавшись на богатые речи дядьки, я могу убить Терренса. Эта девушка будто видит меня насквозь… Но она не хочет верить, что я хочу этого меньше всего на свете. Несмотря на то, что произошло между нами, он все еще остается моим близким человеком, которого я ни за что не предам. Я не хочу убивать друга, его мать и его невесту. Никого не хочу! Кроме дяди Майкла! На его убийство я бы пошел, если бы это дало мне шанс спасти свою семью от беды. Этот старый хрыч в любом случае покончит с нами, независимо от того, откажусь ли я от наследства или нет. Его это не волнует. Он лишь покончить с теми, кто хоть как-то связан с отцом.»

Эдвард тихонько стонет и проводит руками по своему лицу.

« Черт, мне будет непросто забыть все ее слова, которые она сказала, — думает Эдвард, начав дышать намного тяжелее и чаще, но стараясь держаться, пока находится в там, где ходит народу. — Хотя… Возможно, это не позволит мне превратиться в ублюдка и исполнить желание того психа. Не уверен, что это спасет меня от дяди, но я сделаю все возможное, чтобы не допустить этого… »