— Спасибо тебе, что ты появилась в моей жизни, — скромно улыбается Джессика. — У меня и самой никогда не было столь прекрасной подруги, как ты. Я до сих пор помню день, когда мы познакомились много лет назад… Тогда ты показалась мне такой милой и вежливой, и я поняла, что смогу быстро поладить с тобой. И спустя столь лет, я могу точно сказать, что не ошиблась, выбрав тебя своей лучшей подругой.

— Ах, подружка…

Хелен с широкой улыбкой на секунду опускает взгляд вниз, а затем смотрит на Джессику с неподдельной добротой, пока та отвечает ей взаимностью. Так как девушки сейчас сидят за столиком и не могут обнять друг друга, то Тэйлор просто гладит Маршалл по руке. А немного помолчав, девушки продолжает доедать то, что лежит перед ними на столе и обсуждать то, что не относятся к попытке Питера свести счеты с жизнью и причины или нежным чувствам Хелен, в которых она наконец-то призналась.

***

Время половина третьего дня. Терренс находится у себя дома и снова никуда не пошел. За прошедшие дни мужчина несколько раз побывал в студии звукозаписи « Five Seconds Records » вместе с Даниэлем, Друзья сдержали свое обещание, работали над песнями, играли на инструментах и занимались вместе с преподавателями по вокалу. Несмотря на то, что никто не смог бы сыграть на ударных лучше Питера, репетиции проходили хорошо, без всяких происшествий. Терренс и Даниэль постепенно вошли во вкус и начали играть просто великолепно, вкладывая в это всю свою душу и работая так, будто ничего не произошло.

Сегодня же Терренс решает провести время у себя дома. Однако быть в одиночестве из-за того, что Ракель уехала на съемки, ему не пришлось. Наталия решила навестить своих друзей, выглядя намного лучше, веселее и бодрее, чем несколько дней назад.

— Как здорово, что ты решила зайти, — мягко говорит Терренс, подойдя к Наталии после того, как он закрывает дверь, приобнимает ее за плечи и провожает в гостиную. — Уже несколько дней не навещала нас.

— Решила провести немного время с Анной, — скромно отвечает Наталия. — Так… Походили по магазинам, да прикупили кое-что. Я ее пригласила. А то совсем забыла про нее.

— Полагаю, шоппинг-терапия пошла тебе на пользу . Потому что ты выглядишь намного лучше, чем несколько дней назад.

— Спасибо, Терренс, — с милой улыбкой отвечает Наталия, крепко сжимая в руках ремешок небольшой сумки, и в этот момент приходит в гостиную вместе с Терренсом. — Если бы не ваша с Ракель поддержка, я бы ни за что не справилась со своей бедой.

— Мы просто поступили так, как поступают настоящие друзья. Нам было очень неприятно наблюдать за тем, как ты медленно убиваешь себя.

— Хоть мне было нелегко набраться смелости, я рада , что смогла сделать это. Мне стало намного лучше после того, как хоть кто-то узнал, что произошло.

— Вот видишь, а ты совсем отчаялась. — Терренс указывает на диван, жестом предлагая Наталии сесть, и присоединяется к ней, когда она это делает. — Думала, что твоя жизнь кончена, и хотела едва ли не вешаться.

— Знаешь… — Наталия кладет свою сумку рядом с собой и опускает взгляд на свои руки, которые складывает перед собой. — Мне до сих пор неловко перед тобой и Ракель за то, что вам пришлось повидать.

— Наталия, пожалуйста, перестань извиняться. Тебе нечего бояться или стыдиться, потому что ты ни в чем не виновата.

— Нет, Терренс, я как раз во многом виновата, — качает головой Наталия. — Во многом…

— Не надо так думать, дорогая. — Терренс мягко кладет руку на сложенные руки Наталии. — Ты ни в чем не виновата перед нами и не должна извиняться передо мной и Ракель за что-либо.

— А как же моя истерика? Когда я едва ли не нападала на вас, желая свалить отсюда?

— Думаешь, мы будем обижаться? Брось, подруга! Мы же понимаем, что все это были лишь твои эмоции.

— Да уж… Если бы я раньше знала, что так опозорюсь перед друзьями и выставлю себя истеричкой, то не знаю, что с собой сделала бы.

— Все в порядке, перестань об этом думать. Нам с Ракель незачем злиться на тебя, и мы просто сделали то, что должны были сделать.

— Правда?

— Правда. Перестань думать об этом. Все уже прошло.

— Ох… — Наталия резко выдыхает. — Ну… Ладно… Если так…

— Слушай, может, тебе принести что-нибудь выпить? Что-нибудь сладкое, чтобы поднять настроение…

— О, нет-нет, спасибо, Терренс, — вежливо отказывается Наталия. — Сегодня я немного объелась во время ланча… Вспомнила свою поездку в Италию и шикарную итальянскую пасту и решила приготовить ее. Получилось так вкусно, что я слишком увлеклась и съела намного большую порцию, чем обычно.

— Понятно… — скромно хихикает Терренс, закинув руку за диван и откинувшись на его спинку. — Никогда не пробовал итальянскую пасту, но некоторые мои знакомые говорят, что это просто изумительно.

— Зная, какой ты обжора, уверена, что тебе точно понравилось бы. Вообще, ее готовят разными способами, но лично мне понравилось несколько блюд. Правда, после них мне приходиться заниматься фитнесом в усиленном режиме, потому что калорий в пасте очень много.

— Мне это не грозит, потому что я никогда не был склонен к полноте и регулярно занимаюсь спортом. Так что можешь поделиться рецептом, а мы с Ракель будем наслаждаться пастой. Могу даже выучить пару фраз на итальянском, чтобы почувствовать себя итальянским мачо.

— Хорошо, итальянский мачо, так и быть, — тихо хихикает Наталия, качая головой.

Терренс также скромно хихикает, и в разговоре на пару секунд воцаряется пауза, во время которой он успевает вытащить какую-то соринку из глаза, а Наталия быстро окидывает взглядом все вокруг.

— Кстати, а где Ракель? — слегка хмурится Наталия. — Она наверху? Или ты сейчас один?

— Я один, — отвечает Терренс, скрестив лодыжки и немного потерев колено. — Ракель уехала на фотосессию для журнала сегодня рано утром. До этого несколько раз встречалась со своими менеджерами и все согласовывала с организаторами, а сегодня как раз состоялась эта съемка.

— Сочувствую, приятель. — Наталия мягко гладит Терренса по плечу. — Наша любимая Ракель снова увлеклась работой и оставила тебя одного.

— Да, не спорю, без нее дома скучно. Но это ее работа. Я не могу запретить ей сниматься. Тем более, это ее первая съемка за долгое время. Последняя была около двух недель назад. Не помню точно…

— Ну хотя бы так… А то ведь раньше грузила себя работой почти каждый день и куда-то уходила, даже когда была свободна.

— Нет, теперь Ракель гораздо лучше распределяет время и стала более разборчивой. Сейчас она вполне может отказаться работать, если ей не понравится чье-то предложение, или что-то ее не устроит.

— Это здорово, — скромно улыбается Наталия.

— Да, только мне становится как-то не по себе, когда она уходит куда-то одна.

— Почему?

— Из-за угроз. Я боюсь, что с ней может что-то случиться.

— Думаешь, те люди могут выследить ее и совершить нападение?

— Именно! Из-за этого мне хочется постоянно быть с ней и сопровождать ее на все съемки и встречи. Но в то же время я понимаю, что не могу постоянно находиться с ней, ведь ей нужно бывать одной и отдыхать от меня. Да и на съемках и встречах меня не всегда будут ждать. Нет, конечно, иногда я могу с радостью приехать на какую-то ее съемку или посетить модное шоу с ее участием, но постоянно следовать за ней хвостиком было бы слишком.

— Я прекрасно понимаю твое беспокойство.

— Вспомни, как мы с Ракель рассказывали тебе, что нам пришлось убегать от компании, вооруженной ножами, и потом гонять по улицам на сумасшедшей скорости.

— А может быть, конкретно сейчас им нужен ты?

— Да, но не забывай, что сказал Локхарт. Угрожать могут не только мне и ему, но и тебе с Ракель и даже моей матери.

— Знаю. Хотя мне до сих пор не понятно, почему эти люди втянули нас в это дело. Локхарт решил разбогатеть легким путем и начал собачиться со своим дядькой, но почему-то в этот конфликт оказались втянуты мы все.

— Знаешь, ты бы и сама была поосторожнее. А то вдруг Майкл прикажет выслеживать тебя и что-нибудь с тобой сделать.

— Ох, я и сама начинаю этого бояться… — с тревогой признается Наталия, обхватив горло и нервно сглотнув. — Но слава богу, пока что ничего не произошло.

— Пока ничего. Нас в последние несколько дней никто не преследовал, и мы не получали никаких угроз. Но такое спокойствие обычно предшествует плохому событию. Как говорят, затишье перед бурей.

— Возможно… Но я совсем не хочу думать, что мы все можем погибнуть.

— Я тоже… У меня и своих проблем по горло. А эти двое должны грызть глотки друг другу.

— Да уж… Мне так жаль твою мать, которая так к нему привязалась. Она должно быть сильно разочарована в Эдварде после всех его омерзительных поступков.

— Кстати… — Терренс на несколько секунд призадумывается. — Я тут узнал кое-какую интересную информацию для размышления…

— Правда?

— Да. Недавно сюда приезжала моя мама, и она рассказала мне много чего интересного.

— И что она тебе сказала?

— Кое-что про моего отца. И его контры со старшим братом.

— Контры со старшим братом?

— Там дело не только в деньгах, но еще и каком-то бизнесе, который должен был принадлежать отцу, но которым обманом завладел дядя.

— Ничего себе…

— Дядя, которого, кстати, тоже зовут Майкл, всегда ненавидел отца, потому что тому доставалось все самое лучшее, а он был никому не нужен. Его ужасно злило то, что моему отцу намного больше повезло в жизни. У него могли быть огромные деньги и шикарный дом. Он женат уже во второй раз и стал отцом четверых сыновей. А мой дядя не смог испытать этих радостей, женившись хотя бы на одной женщине и заведя детей. Поэтому этот человек решил обчистить моего отца и, по словам мамы, забрал у него практически все.

— И твоя мать об этом прекрасно знает?

— Да. Она в курсе вражды отца и дяди, угрозах погибнуть и даже ситуации в компании. По ее словам, фирма может разориться, если дядя сделает неверный шаг. Мол, у них и так много долгов, и компанию едва удалось спасти от банкротства после того, как дядя сам спровоцировал его, чтобы подставить отца и отобрать у него власть. Мама говорит, что сейчас там работает какой-то знакомый отца, который и докладывает всю обстановку.

— Ничего себе.

— На данный момент отец где-то скрывается, поскольку боится попасться на глаза Майклу и типа готовится нанести ему неожиданный сюрприз.

— Вот как? — слегка хмурится Наталия.

— Мама утверждает, что с отцом все в порядке, и он скрывается там, где его не сможет найти дядя Майкл. И при этом умудряется оставаться в курсе всех событий.

— Боже мой…

— И знаешь, у меня появились огромные сомнения в том, что отец Локхарта действительно мертв. Давай не забывать, что этот паршивец не предоставил нам доказательства смерти. Он всего лишь сделал прискорбную рожу и сказал, что его папа мертв.

— То есть, ты думаешь, что он нам соврал? Чтобы мы пожалели его?

— Я бы не удивился.

— Но… Если он все-таки жив, то где этот человек сейчас?

— Это известно одному лишь Богу. Ему и известно все, что против нас замышляют все эти люди.

— Эй, а почему твой отец вдруг решил прятаться? — задумчиво спрашивает Наталия. — Неужели твой дядя покушался на него?

— Уверен, что и не раз. И не исключаю, что мама обо всем этом хорошо знает. Она вообще в курсе всего, но не хочет ничего мне говорить. Перекладывает эту ответственность на моего отца. Мол, так будет лучше.

— А ты не знаешь, когда они разговаривали в последний раз? Я так понимаю, твой отец должен регулярно сообщать ей любую информацию, дабы она была в курсе происходящего.

— Их последний разговор состоялся за пару дней до того, как мы с Эдвардом поехали к маме, а Ракель встретилась с тобой.

— Кажется, в тот день у Ракель была какая-то съемка. Она еще жаловалась на фотографа, который всем известен как гнусный тип, с которым никто не хочет работать.

— Да-да, и она также прислала мне сообщение, в котором сообщила, что останется у тебя на ужин. Ну и я написал ей, что до вечера останусь у матери.

— И я помню, что она хотела тебя предупредить о том, что останется, — уверенно кивает Наталия. — Чтобы ты не беспокоился.

— Я написал ей с той же целью.

— И вы хотели разузнать о том, что происходит у меня и Эдварда.

— Как ты уже знаешь, да.

— Да, уж теперь-то я хорошо знаю, что вы задумали.

— Тогда это было просто любопытство и желание узнать причину столь странного поведения. Мы не думали, что все было настолько серьезно.

— Как вы оба слышали, я могла рассказать обо всем раньше, но боялась расправы и позора. Представляешь, какого мне было бы знать, что мои обнаженные фотографии гуляют по Интернету. И какие к ним подписи придумают! А в каких целях их будут использовать! Может, я невольно буду рекламировать что-то запрещенное!

— Я прекрасно понимаю тебя, милая.

— А какой это был бы позор перед родителями и их знакомыми! Какой у них будет шок, когда они увидят меня во всей красе! Они решат, что у меня вообще нет совести и стыда, раз я якобы публикую откровенные фотографии. Мне нечего стыдиться, и я правда люблю свое тело. Но я не хочу, чтобы подобные фотографии были где-то опубликованы. Я могу фотографироваться в откровенных купальниках и одежде и открыть большую часть своего тела. И потом опубликую их у себя в социальных сетях. Но чего я бы точно не стала делать, так это сниматься обнаженной и заливать контент на какой-нибудь порно-сайт ради лайков, просмотров и комментариев.

Терренс пару секунд молчит, бросив взгляд в сторону и слегка нахмурившись.

— Знаешь, Наталия, я не хотел тебе говорить, — задумчиво говорит Терренс. — Но в тот день, когда ты встречалась с Ракель, я разговаривал с твоей матерью.

— Моей мамой? — широко распахивает глаза Наталия. — Она была здесь?

— Да, миссис Рочестер приходила сюда незадолго до приезда Эдварда. Она хотела поговорить с Ракель, но так как ее не было дома в тот день, то с ней поговорил я.

— Кажется, мама что-то говорила об этом…

— Значит, ты уже знаешь?

— Да…

— Постой, но ты же вроде поругалась с матерью!

— Да… — Наталия с грустью во взгляде переводит взгляд куда-то в сторону. — Она обиделась, потому что я ничего ей не говорила, хотя мы всегда были очень близки. Какое-то время мы не разговаривали, и лишь отец иногда позванивал мне. Но это были короткие звонки по схеме « как дела? – хорошо, а у тебя? – тоже хорошо. – ладно, пока. ». Хотя и он вскоре забыл обо мне… Ну а в тот день, когда вы с Ракель узнали мой секрет, я позвонила маме, извинилась перед ней и пообещала, что все расскажу. Она, конечно, не сразу оттаяла, но в итоге простила меня и обещала звонить намного чаще.

— Здорово, — скромно улыбается Терренс. — Я рад , что вы помирились. И что твои родители тоже узнают всю правду.

— Я хочу рассказать об этом не только им, но еще и остальным. Они тоже должны знать, что со мной было. Но не сейчас. Мне нужно немного времени, чтобы собраться с мыслями. Это слишком тяжело в психологическом плане, и я не хочу лишний раз переживать все это.

— Понимаю, дорогая… — Терренс мягко гладит Наталию по плечу. – Самое главное – рассказать обо всем родителям. Они самые важные люди в твоей жизни, которые должны знать о твоих переживаниях. А друзья все поймут, если ты попросишь время.

— Я знаю, поэтому и настраиваю себя на разговор с родителями. Ведь я обещала, что все расскажу отцу и матери, когда они вернутся сюда.

— А когда они хотят вернуться домой?

— Не знаю, но думаю, что в ближайшее время, — пожимает плечами Наталия. — Они обещали поговорить и потом сообщить свое решение мне. Но пока что им нужно разрешить некоторые проблемы и помочь бабушке кое в чем.

— По телефону не хочешь рассказывать?

— Такое лучше рассказывать с глазу на глаз. Намеков на попытку изнасилования я не давала, но если они настоят, то придется это сделать.

— Учитывая то, что твои родители – занятые люди, которые всегда куда-то ходят и что-то делают, то вернутся они еще нескоро.

— Согласна… Мои родители успевают делать несколько дел одновременно… И иногда я удивляюсь, как им вообще удается все успевать. И самое главное – отец с матерью умудряются не переутомляться и чувствовать себя вполне комфортно при таком бешеном графике.

— А ты вспомни свою подругу, которая тоже раньше бралась за несколько дел сразу и успешно с ними справлялась, — по-доброму усмехается Терренс. — Эта девушка только и успела ехать с одной съемки на другую или посещать сначала одно мероприятие, а потом ехать на модный показ и дефилировать по подиуму.

— Это точно! — скромно улыбается Наталия. — Но хорошо, что это уже в прошлом.

— Очень хорошо! Не очень-то хочется, чтобы из-за ее одержимости карьерой мы вновь охладели друг к другу и в итоге начали думать о расставании.

— Кстати, а сейчас в твоих отношениях с Ракель все хорошо? А то вы что-то в прошлый раз начали припоминать друг другу все прошлые грехи…

— Да, слава богу, сейчас все отлично, — с искренней улыбкой отвечает Терренс. — И кстати, у нас недавно был откровенный разговор… Поговорили о том, что нас беспокоило. После этого нам обоим стало намного легче. Мы стали как-то спокойнее и не ругались уже несколько дней. А приятные разговоры перед сном в кровати стали для нас почти традицией.

— Еще раз обсудили то, из-за чего вы едва не расстались?

— Да… Я до сих пор испытываю угрызения совести. Хоть твоя подруга простила меня, мне все равно тяжело. В последнее время я стал слишком много думать об этом и еще больше чувствовать себя виноватым. Да и ночные кошмары тоже сделали свое дело…

— Тебе снятся кошмары о том дне?

— Снились. Только в еще более ужасной форме… Я уже много раз успел побывать мерзким ублюдком, который издевается над своей невестой.

— Надо же, сочувствую, приятель… — с грустью во взгляде говорит Наталия, мягко гладя Терренса по руке. — А давно ты страдаешь от них? Неужели этот придурок Локхарт заставил тебя подумать об этом?

— Нет-нет, они начались не после того, как мой дружок припомнил мне все грехи. Все это началось гораздо раньше… Примерно с того дня, когда мы были в гостях у матери… И долгое время мне даже приходилось скрывать это от Ракель.

— Но почему? — слегка хмурится Наталия. — Ведь ты же прекрасно знаешь, что можешь полностью доверять ей и рассказывать обо всем. Ракель и так волнуется из-за всего того, что сейчас происходит, хотя ситуация в большей степени касается тебя. Но ты вынуждаешь ее мучиться догадками и думать, что тебя беспокоит!

— Дело не в доверии, Наталия, а в том, что люди всегда считали меня сильным человеком, который ничего не боится и чувствует себя слишком уверенным в себе. В какой-то степени меня даже считать бесчувственным. Я не хочу заставить других испытать разочарование во мне и подумать, будто мои слова об огромной уверенности в своей неотразимости – лишь пустые слова.

— Господи, Терренс, о чем ты говоришь? — тихо стонет Наталия. — Ты же всегда был сильным человеком! И для нас ты навсегда останешься им! Ты никогда не теряешься в трудных ситуациях и всегда пытаешься найти какое-то решение. Уж тот, кто реально слаб, никогда бы не пошел вслед за любимой девушкой, зная, что это может быть смертельно. И глядя на тебя, я не могу сказать, что ты – слабак. И ты не лжешь о своей уверенности, потому что я чувствую, как она исходит от тебя.

— Я не хочу сказать, что на самом деле считаю себя непривлекательным и страдаю от жуткой неуверенности в себе. Нет, это не так! Я действительно красив, умен, привлекателен, уверен и совсем не труслив. Просто… Просто мне настолько стыдно за свои поступки по отношению к твоей подружке, что порой хочется рыдать навзрыд. Серьезно, Наталия, иногда я чувствую, что будто нахожусь на грани нервного срыва.

— Боже, Терренс, ты меня пугаешь … — ужасается Наталия, качая головой.

— Поскольку меня считают тем, кем я для всех являюсь, то мне нужно поддерживать этот статус. Я не имею права показать слабину. Меня тут же засмеют!

— Никто тебя не засмеет! Не надо так переживать! Уж твои близкие никогда не посмеют усомниться в том, кто ты на самом деле. Лично я всегда буду считать тебя смелым человеком, который готов пойти на все. Я бы была самым счастливым человеком на свете, если бы у меня был кто-то вроде тебя. О таком уверенном и бесстрашном парне мечтают многие девушки.

— Спасибо, Наталия, — скромно улыбается Терренс, гладя Наталию по плечу. — Ты всегда знала, как подбодрить человека и утешить его.

— Считай это моей благодарностью за то, что ты для меня сделал, — дружелюбно говорит Наталия. — Теперь я обязана тебе и Ракель. Ведь если бы не вы, то меня сейчас бы уже не было на этом свете.

— Нет, подружка, не говори так. Мы даже и подумать боимся о том, что было бы, если бы ты осталась одна.

— Ты знаешь, я тоже… — Наталия скромно улыбается. — Если тогда я просто мечтала о смерти, то теперь понимаю, что была дурой. Ведь если бы я раньше наплевала на угрозы и рассказала всю правду, то многого можно было избежать.

— Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

Наталия с легкой улыбкой переводит взгляд в пол и пару секунд ничего не говорит.

— Кстати, а что-нибудь известно про Питера? — с грустью во взгляде интересуется Наталия.

— Пока что все по-прежнему, — разводит руками Терренс. — Недавно я звонил в больницу, и мне сказали, что его состояние не улучшается.

— Надо же… — качает головой Наталия. — И переливание крови не помогло?

— Как мне сказал врач, да. Организм принял кровь той девушки, но это не улучшило его состояние. Питер по-прежнему без сознания, и посетителей к нему не пускают. Только лишь недавно Льюис, его врач, показал нам его палату и разрешил наблюдать за ним через стекло.

— И ты видел его?

— Видел. Лежал на кровати неподвижно… Жутко бледный, с кучей проводов от аппаратов и забинтованными руками… Маска на лице… — Терренс резко выдыхает. — Ужасная картина… У меня мурашки по коже пробегали…

— Бедный Пит… Что теперь с ним будет?

— Не знаю, Наталия… — с грустью во взгляде пожимает плечами Терренс. — Я уже не могу быть уверенным в том, что он сможет выжить. Врач сразу настраивал нас на самое худшее, и я думаю, что не зря. Не удивлюсь, если скоро встанет выбор: позволять врачам лечить Питера дальше или же отключить его ото всех аппаратов.

— Нет, он не должен умереть, только не таким образом, — с широко распахнутыми глазами, полные ужаса, резко мотает головой Наталия. — Если у него есть шанс выжить, то надо бороться за его жизнь до последнего.

— Тем не менее, стоит оставаться реалистами и не пытаться строить каких-то иллюзий. Я не теряю надежду, но она с каждым днем становится все меньше. И, следовательно, моя мечта выступать в группе и стать музыкантом будет обречена на провал. Потому что без нашего барабанщика мы с Даниэлем отказываемся работать.

— Кстати, я тут недавно почитала, что пишут поклонники вашей группы в социальных сетях. Они очень опечалены этой новостью. И почти никто из них тоже не хочет видеть кого-то другого на месте Питера. Все хотят именно этого парня. Даже были комментарии, что они не знают более талантливого барабанщика, который еще и поет. В соц.сетях полно комментариев о том, что ему нужно петь гораздо больше, ибо у него шикарный голос.

— Ты читала только то, что пишут фанаты. А если почитать какие-нибудь комментарии от наших недругов, можно увидеть огромную порцию негатива. Недавно наткнулся на парочку таких.

— Они просто завидуют, потому что сами не могут ничего добиться. Не обращай на них внимания.

— Я-то не обращаю, а вот Питер вполне мог прочитать подобные комментарии и принять их слишком близко к сердцу.

— Думаешь, это могло спровоцировать его? — слегка хмурится Наталия.

— Понимаешь… Когда мы с Даниэлем и подругами Питера узнали результаты анализов, и одну из девушек увела медсестра, мы трое разговаривали с Льюисом. Точнее, это он начал расспрашивать о Питере.

— С чего бы вдруг?

— У этого врача просто есть некоторые познания в психологии, и он хотел помочь нам разобраться в причинах попытки суицида.

— Ну и разобрались?

— Нет, но на некоторые мысли он меня подтолкнул. — Терренс быстро прокашливается и откидывается на спинку дивана. — Во-первых, Льюис заинтересовался отношениями между Питером и одной из его подруг. Просто она слишком сильно переживала за Роуза… А когда я рассказал ей, что он сделал, то та девушка впала в истерику.

— Между ними что-то есть?

— Возможно. Тот врач как раз предполагает, что эта девушка испытывает к Питеру далеко не самые дружеские чувства. Да и мы начинаем быть в этом уверены. Вторая подружка Роуза сама рассказала нам о своих подозрениях в том, что той девушке может нравиться этот парень.

— Э-э-э… — Наталия слегка хмурится и пару секунд думает. — Слушай, а ведь Даниэль рассказывал что-то подобное.

— Даниэль? Ты разве разговаривала с ним?

— Да… Поболтала с ним немного… Ему кажется, что Питер вполне мог нравиться той девушке, а вот насчет самого блондина твой друг ничего не может сказать.

— Этот парень и сам может быть неравнодушен к той девушке. Ведь когда они говорили о ней, то Пит всегда улыбался и выглядел намного счастливее.

— Перкинс говорил.

— Кстати, а как давно ты виделась с Даниэлем?

— Э-э-э, где-то три дня назад, — пожимает плечами Наталия. — Я заходила к Анне, но она пошла в магазин. Зато дома был Даниэль, и он предложил мне поболтать и подождать Сеймур. И через некоторое время моя подружка вернулась с кучей пакетов в руках.

— Ох, уж эта парочка… — с легкой улыбкой хихикает Терренс, проводя рукой по своим волосам. — Наверное, если бы не эти проблемы, Даниэль уже сделал бы предложение Анне. Чувствую, что он очень серьезно настроен.

— Да. Он и правда считает, что лучше подумать о свадьбе потом, когда проблемы будут разрешены. А еще Даниэль выразил опасение, что родители моей подружки могут не принять его.

— Ну он же вообразил себя героем – так пусть с ними договаривается, — снова хихикает Терренс. — Ну или пусть поплывет против течения и предложит Анне пожениться тайно, ничего не говоря ее родителям.

— Я уже предложила ему что-то вроде тайной свадьбы, и он обещал подумать. И не забыл, что хотел сделать тебя одним из друзей жениха.

— Это хорошо … — загадочно улыбается Терренс. — А забыл бы – я бы быстро напомнил ему то, что он обещал.

— Хочешь покрасоваться у всех на виду?

— Я буду здорово смотреться среди друзей женихов, вместе с которыми отдам одного из своих лучший друзей твоей милой подружке.

— Ох, МакКлайф, ты неисправим … — скромно хихикает Наталия.

— Уж какой есть, дорогая моя, — невинно улыбается Терренс.

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой друзья продолжают тихонько хихикать.

— Ох, похоже, мы ушли от темы… — задумчиво говорит Наталия. — Так что там насчет твоих предположений о причинах попытки суицида Питера и чувств его подружки к нему?

— Ну… — запинается Терренс, приложив палец к губе. — В общем-то, у меня есть несколько версий. Одна из них не очень нравится лечащему врачу Питера, и она может быть связана со школой. В старших классах у него не ладились отношения с одноклассниками, которые считали его странным и даже издевались над ним.

— Может, врач прав? Ведь прошло уже столько времени…

— Да, но я подумал, что кто-то мог обозвать его так, как и в школе.

— Или он однажды прочитал комментарии, содержащие похожие оскорбительные вещи про него.

— Именно! Я как раз об этом и думал. Кто-то из его школы узнал, чем Питер занимается и решил подпортить ему жизнь, написав эти комментарии с фейковых аккаунтов. Либо такие вещи писали не ребята из его школы, но слова были очень похожи. Не зря же Питер вбил в себе в голову, что он неудачник и бездарный человек.

— Неужели он настолько болезненно воспринял всю эту критику в свою адрес? Если каждый человек будет за что-то его ругать, то он и дальше будет причинять себе вред и называться себя бездарным. Питер ведь должен был понимать, на что идет, когда хотел становиться известным и согласился стать барабанщиком. Даже у самого известного и всеми любимого человека не может быть ни одного недруга.

— Честно говоря, я впервые сталкиваюсь с парнем, который так болезненно воспринимает плохие вещи. Да, это могло случиться из-за регулярных издевательств, которые оставили свой отпечаток на всю жизнь. Но нельзя же болезненно реагировать на каждое плохое слово. Неужели Питер всю жизнь будет так тяжело воспринимать оскорбления?

— Тем более, что он мужчина и должен быть сильным. А получается все как-то наоборот…

— Ах, Наталия, не всем дано быть сильными… — вздыхает Терренс и проводит рукой по своим волосам. — На свете есть сильные мужчины, и слабые, и решительные, и нерешительные… Совершенно разные…

— Я знаю, но почему-то мне всегда казалось, что мужчины сами по себе сильные и выносливые.

— Это все стереотипы. Хотя как я уже сказал, это первый случай, когда среди моих знакомых оказывается парень, которого так задевают оскорбления.

— Не могу с тобой не согласиться, — кивает Наталия.

— А как ты сама думаешь, мог ли Питер промолчать о чувствах к какой-нибудь девушке?

— О, даже не знаю… — пожимает плечами Наталия. — Наверное, такое вполне возможно… Должна же быть причина, почему он осознанно отвергает всех девушек и отказывается хотя бы просто сходить на свидание.

— Вот и я о том же. Раньше это казалось забавным, но сейчас я нахожу некий страх перед девушками и влюбленностью несколько подозрительным.

— Ты думаешь, все дело может быть в той девчонке, которая дружит с Питом? Раз он всегда мило улыбался, когда они говорили о ней, то это могло бы означать то, что она ему нравится.

— Иногда мне кажется, что этот парень чего-то не договаривал. Не верю, что у него никогда не было девушки или объекта симпатии. Лично у меня было много девушек до того, как я начал встречаться с Ракель и обручился с ней. С некоторыми, конечно, все было несерьезно, и я, так сказать, просто развлекался с ними. Но все же у меня не было никакого страха перед ними. И я отвергал только тех, которые мне вообще не нравились. А если девчонка была красивая и умная, то почему бы не попробовать замутить с ней.

— В отличие от Кэмерон, которая ни с кем не встречалась до тебя.

— Это другое. Если девчонка совсем молодая, нет ничего страшного в этом. А вот когда парень девственник, ни разу ни с кем не целовался и даже не обнимал девчонку, то это уже как-то странно.

— Ну не знаю… — пожимает плечами Наталия.

— У Локхарта тоже были много девушек, да и Даниэль никогда не был обделен женским вниманием. Это нормально! Я не хочу верить, что Питер не имеет никакого опыта в общении с девушками и отвергает из страха или неопытности.

— А какие у него отношения были с девочками из его школы? Может, он в кого был влюблен?

— Одна из подруг Питера сказала, что девушки считали его не от мира сего так же, как и парни.

— В таком случае у него могло и не быть девушки в школьные годы.

— Да, а потом что? Неужели после школы его жизнь закончилась?

— Ну… Не знаю…

— Его подруга говорила, что была какая-то девчонка, которая ему нравилась. Он сам говорил ей об этом, но с тех пор Питер больше не говорил своей подруге о каких-либо других симпатиях.

— А с той девчонкой у него ничего не сложилось?

— Возможно, у него был какой-то неудачный опыт… Не знаю. Не могу сказать…

— Как все запутанно… — задумчиво отмечает Наталия. — Слишком запутанно…

— Ладно, подруга, не думай об этом, — машет рукой Терренс. — Я знаю, что ты переживаешь за Питера, но не делай это своей главной проблемой. Это не относится к тебе, и ты не должна так сильно переживать.

— Просто я беспокоюсь за них. Для чего же они нужны? Не только для того, чтобы дурачиться и обсуждать парней и девушек.

— Ты права! — уголками рта улыбается Терренс. — Настоящие друзья никогда не будут наплевательски относиться к твоим проблемам и захотят помочь тебе любым способом, даже объятиями или словами.

— Согласна. Даже доброе слово и дружеские объятия могут дать очень многое тому, кто страдает. Классно иметь друзей, которые умеют не только пользоваться твоей добротой, но и давать ее.

— Это больше, чем просто хорошо.

— Не могу не согласиться с тобой.

Наталия слегка улыбается, но потом опускает глаза вниз и задумывается о чем-то своем, становясь все более грустной. Терренс вопросительно рассматривает девушку в течение двух-трех секунд, а затем кладет руку на ее плечо.

— С тобой все в порядке? — выражает беспокойство Терренс. — Ты стала какой-то грустной.

— Да, все хорошо… — тихо отвечает Наталия и медленно переводит грустный взгляд на Терренса. — Просто… Просто я жалею, что нельзя вернуть время назад, чтобы исправить все свои ошибки.

— Все ошибаются, милая. Я тоже жалею о том, что когда-то так омерзительно поступил с твоей подругой. Но понимаю, что надо сделать все, чтобы оставить это в прошлом.

— Я знаю. Но есть вещи, которые совсем не хочется отпускать.

— Только не говори, что ты имеешь в виду этого предателя, который недостоин носить фамилию моей семьи, — слегка хмурится Терренс.

— Ох, как раз о нем я и говорю, — тяжело вздыхает Наталия, переводит взгляд в сторону на пару секунд и снова смотрит на Терренса. — Прошло уже столько времени, а я все никак не могу смириться с тем, что все кончено.

— Я понимаю тебя, но надо перестать тратить время на переживания. От этого ничего не изменится.

— Однако иногда я хотела бы, чтобы все было по-другому. — Наталия качает головой и начинает нервно перебирать пальцы. — Стыдно признаться, но я бы послала всю свою гордость к черту и забыла бы о том, как со мной обошлись. Чтобы сердце успокоилось…

— Этот человек не достоин тебя, Наталия, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Он никогда не изменится и станет лучше. Мы все увидели его настоящую сущность и знаем, что ему нужны только лишь наши деньги. В нем разочарованы абсолютно все: я, ты, Ракель… Мама не может поверить, что столь близкий ей человек стал ублюдком и плачет у себя в комнате. Даниэль также встал на нашу сторону и разочаровался в этом подонке. Да и Анна не собирается защищать его. Сейчас у Эдварда остался только один человек, который поддерживает его. Это его дядя Майкл. Не знаю, хотят ли они грабануть нас вместе или играют друг против друга, но они – предатели .

— Знаю… Но… Я до сих пор не пришла в себя после нашего расставания. И… Мне все еще трудно принять то, что я – свободная девушка… Чувствую себя так, будто продолжаю встречаться с ним.

— Ты заслуживаешь гораздо лучшего парня, чем этот негодяй, который испортил нам всем жизнь. Уверен, однажды ты встретишь кого-то, кто будет намного лучше. Который не променяет тебя и свою семью на деньги. И который не станет обвинять в измене из-за какой-то фотографии, какого-то сообщения или какого-то слова недоброжелателя.

— Боюсь, я уже никогда не встречу такого человека. Мне всегда попадались какие-то подонки, которые пользовались мной. Вроде бы уже должна привыкнуть к этому, но я не могу… Мне всегда становится обидно, когда я узнаю, что какой-то парень играет со мной. Я всегда так легко влюбляюсь, что быстро теряю голову и не замечаю ничего плохого.

— Не надо терять надежду, Наталия. Сейчас не везет, но однажды тебе встретится тот самый, которого ты искренне полюбишь, и который заставит забыть и об Эдварде, и о других парнях.

— Боюсь, такое можно пережить лишь однажды. С Локхартом все было совсем иначе.

— Я знаю, что ублюдков тяжело забыть. Но ты забудешь его, вот увидишь. Просто начни везде ходить и общаться с новыми людьми. Уверен, что ты встретишь того, кто заставит тебя забыть об Эдварде. А этот мудак пусть и дальше мечтает о мешке денег и завидует нашим успехам и нашему счастью.

— Послушай, Терренс, я прекрасно понимаю, что ты злишься на него, и что из-за него мы все страдаем, — неуверенно говорит Наталия. — Но он все-таки был твоим другом …

— Эдвард больше мне не друг, — сухо бросает Терренс. — Я не считаю его таковым и пытаюсь перестать употреблять это слово в отношении этой твари.

— Только не подумай ничего такого. Я ни в коем случае не защищаю и не оправдываю его. И знаю, что он не заслуживает прощения.

— Ты забудешь . Мы все забудем о его существовании. Раз он наплевал на нас и решил променять нас на деньги, то и мы больше не хотим знать его.

— Однако это не так-то просто.

— Ничего, мы справимся. Я никогда не смогу простить ему то, что он подставил всех нас под удар и предал в первую очередь меня. Уж от кого, но от Эдварда я точно такого не ожидал. Думал, что он нормальный парень, а оказалось, что я связался с жадным ублюдком.

— Да уж… Равнодушие отца, недостаток его внимания, любви и заботы и нежелание воспитывать своего сына превратили Эдварда в настоящее чудовище. Вот твоя мать растила тебя в любви и никогда не обделяла вниманием. И в итоге ты вырос прекрасным человеком, который даже не подумает о предательстве близких ради денег и богатств.

— Раз он решил пойти на это, то пусть отвечает. Если в ближайшее время он или его дядюшка организуют какое-нибудь покушение или чье-то похищение, то клянусь, мы все пойдем в полицию и заявим на этих двоих. Мне плевать, если найдется кто-то, кто не станет слушать нас. Будем ходить во все участки до тех пор, пока у нас не примут заявление, и полиция не заведет дело на Эдварда, Майкла и всех ублюдков, которые работают на них.

— Давно надо было это сделать… Тем более, что у тебя и Ракель есть доказательства – те письма. А я могу получить распечатку всех сообщений с угрозами. Уж Майкла полиция точно арестует. Ведь, по словам мистера Локхарта, письма написал он. Да и сообщения вроде бы были с его номера.

— Даже если Эдвард не посылал их, он все равно будет арестован в обвинении в сговоре с ним и попытках ограбить и убить нас. Клянусь, я сделаю все, чтобы засадить эту мразь на долгие годы. Если его отец в свое время не смог сделать это с Майклом, то я не оставлю это безнаказанным.

— Ты прав… Они должны ответить за все свои злодеяния. Для нас это единственный шанс спасти себя от расправы.

— И мы им воспользуемся.