Прошло три дня. Время около часа дня. Никуда не торопящиеся Джессика и Хелен сидят в одном из небольших кафе. Хоть подруги много хихикают и улыбаются, пока перекусывает легкой пищей и вкуснейшими напитками, однако одна тема заставляет их вспомнить о том, что заставляет их грусть и переживать.

— Льюис сказал, что в состоянии Питера нет никаких улучшений, — смотря то в свой стакан с каким-то напитком, то на Джессику, сидящую напротив и поедающую то, что лежит у нее на подносе, с грустью во взгляде говорит Хелен.

— Он еще не приходил в себя? — интересуется Джессика, пьющая такой же напиток, как и ее подруга.

— Пока нет. Показатели аппаратов нестабильные и постоянно меняются.

— А как же переливание крови? Ведь на него возлагали большие надежды!

— Я уже сдавала кровь, и врачи уже перелили ее ему, — пожимает плечами Хелен.

— И как он ее принял?

— Вроде бы нормально, но лучше ему не стало.

— Значит, мы зря надеялись, что ты сможешь спасти Роуза?

— Может, не зря. Но пока что Льюис не говорит ничего хорошего.

— Господи… — с ужасом во взгляде качает головой Джессика и выпивает немного из своего стакана. — И что теперь с ним будет?

— Не знаю, подруга… — тяжело вздыхает Хелен, помешивая вилкой содержимое небольшой пластиковой коробочки с едой на подносе. — Тодд обещал, что врачи будут делать все возможное, чтобы спасти его, но предупредил, что все может закончиться плачевно.

— Но ведь он еще такой молодой ! У него всегда было отличное здоровье! Сколько помню его, Питер почти никогда не болел в школьные года. Почему его организм сейчас не может справиться?

— Я тоже не понимаю этого. Но к сожалению, пока что нас не могут ничем обрадовать. Состояние Пита не улучшается, а врачи по-прежнему разводят руками и дают неутешительные прогнозы. Мол, молитесь и надейтесь на чудо…

— А к Питеру до сих пор никого не пускают? Вчера я только мельком видела его через окно палаты.

— Да, пока к нему никого не пускают, но Льюис сказал, что если мы хотим, то вполне можем просто наблюдать за ним из коридора. Однако пару дней назад я все-таки смогла зайти к нему и посидеть с ним несколько минут.

— Правда?

— Правда… Мне так захотелось увидеть его…

— И он тебе разрешил?

— Разрешил. Хорошо, что врач оказался хорошим человеком.

— Ну хотя бы так… — задумчиво произносит Джессика и съедает с пластмассовой ложки немного еды из такой же пластиковой коробочки. — Хорошо, что мы можем видеть его хотя бы через окно.

— Думаю, скоро он разрешит нам заходить к нему. Ведь слава богу, Питер не в реанимации, а в обычной палате.

— Кстати, а я говорила, что когда ты ушла с медсестрой, то мы с Даниэлем и Терренсом разговаривали с Льюисом?

— Нет. А о чем вы разговаривали?

— Льюис хотел узнать причины, по которым Питер пытался покончить с собой. По его словам, Тодд имеет два образования, и одно из них психологическое…

— Правда? — Хелен делает маленький глоток из своего стакана. — И что же он вам сказал? Что-то интересное?

— Да нет… Но почему-то ему не нравится, что мы все полагаем, будто Питер сделал это из-за ужасных отношений с одноклассниками. Точнее, из-за их оскорблений и издевательств.

— Но ведь это может быть правдой . Мы прекрасно знаем, что Питер болезненно воспринимал эти издевательства! Ты сама говорила, что он делал все, лишь бы не переживать это снова и снова: от симуляции болезней до категорического отказа идти в школу.

— Я знаю, но врач считает, что прошло слишком много времени, чтобы вспоминать об этом.

— Однако такое никогда не забудется. Хоть двадцать, хоть пятьдесят лет пройдет – ты все равно будешь помнить. Простить сможешь, но забыть – никогда.

— Льюис сказал, что либо Питер что-то не договаривал, либо что-то спровоцировало его.

— Э-э-э… — слегка хмурится Хелен, оперевшись локтем о столик и подперев свой подбородок ладонью. — Даже не знаю… А может, он и прав… Но тогда что могло спровоцировать его?

— Этого врача заинтересовали его отношения с девушками. Льюис много расспрашивал нас о девушках Питера. Спросил, не страдал ли Роуз от безответной любви…

— Безответной любви? — заметно напрягается Хелен, слегка побледнев и неуверенно посмотрев на Джессику.

— Да. Ему кажется, это вполне реальная причина столь отчаянному поступку. Стоило только мне и парням заикнуться об этом, как Льюис сказал, что это вполне может быть причиной.

— Но в кого он тогда мог влюбиться, если предположить, что это правда? Питер никогда не рассказывал о своих чувствах к девушкам!

— Это может быть кто угодно, Хелен, — пожимает плечами Джессика. — Но возможно, блондин и правда влюблен в кого-то, кто не ответил ему взаимностью. Хотя я знаю только про одну девчонку, которая ему нравилась. Но, во-первых, я ничего не знаю о ней и не могу сказать, кто она. А во-вторых, Роуз больше не рассказывал мне о том, в кого влюблялся. Этот случай был единственным .

— Может быть, и правда есть девушка, к которому он относился слишком хорошо? — слегка хмурится Хелен. — Ну… Относится к ней как к другу, а сам в глубине души страдал от любви к ней.

— Даже если так, то почему он боится признаться девчонке? Ведь все парни проходят через это! Да и не один раз! Все волнуются перед таким моментом и боятся быть отверженными.

— Страдает от неуверенности в себе и считает, что ни одна девушка недостойна его?

— Ну… — Джессика слегка прикусывает губу. — Да… Возможно… Ох… Хорошо, тогда давай представим, что Питер и правда в кого-то влюблен, но боится признаться. Как ты думаешь, кто это может быть?

— Понятия не имею, — разводит руками Хелен. — Только если какая-то девушка, которую мы с парнями не знаем… Не обязательно же, чтобы эта была наша подруга или знакомая.

— А как же то, что он за все это время ни разу не ходил на свидания и не знакомился с девушками? Уж парни бы точно знали, если бы Роуз тусовался с кем-то!

— Парни же не могут знать абсолютно все и не ходят за ним по пятам. Питер вполне мог развлекаться с какими-то девушками, влюбиться в одну из них, но тщательно это скрывать.

— А может быть он неравнодушен к тебе ?

— Что? — Хелен резко выпрямляется и напряженно смотрит на Джессику. — Ко мне?

— Может, не зря блондинчик всегда так трогательно говорит о тебе? Даниэль сам сказал, что видел, как у Питера горели глаза, когда они говорили о тебе. Надо было только имя упомянуть, чтобы этот милашка расплылся в широкой улыбке.

— Господи, Джессика, с чего ты это взяла? — Хелен делает небольшой глоток напитка. — Я ведь уже говорила, что мы с Питером всего лишь друзья. Лучшие друзья. Между нами не может быть никакой любви.

— По-твоему, мужчина и женщина, которые много лет дружат, не могут стать любовниками? Наоборот – во многих случаях именно с дружбы и начинается любовь. И говорят, что она намного прочнее той, что начинается, скажем, с сексуального влечения.

— Я люблю Пита исключительно как родного брата. Этот человек очень близок мне, и я считаю его практически своей семьей. Просто повезло найти свою родственную душу, с которой мне очень хорошо.

— Знаешь, Хелен… — загадочно улыбается Джессика. — А между прочим, Льюис был очень заинтересован в твоих отношениях с Питером. Даже намного больше, чем в его школьных проблемах или неудачах с девушками. Он прекрасно видел, как сильно ты переживаешь за него… И предполагает, что ты чувствуешь к нему нечто большее, чем дружеские чувства.

— Джесс, о чем ты говоришь! — Хелен опускает взгляд вниз, начав нервно ерзать на стуле. — Этот врач сам не знает, что говорит.

— Это видел не только он, дорогая моя, — с хитрой улыбкой слегка прищуривается Джессика. — Терренс и Даниэль тоже видели это, да и я не могла это отметить.

— Разве это плохо – переживать за близкого тебе человека, который добровольно хочет уйти из жизни? Несмотря на то, что у него есть те, кто готов протянуть ему руку помощи!

— Лично я уже давно вижу, что ты беспокоишься о нем едва ли не больше, чем о своей бабушке. И я никогда не забуду ту истерику, которая с тобой произошла, когда Терренс сказал, что Питер пытался покончить с собой. Даже миссис Маршалл испугалась за тебя, когда услышала твой истерический крик и неконтролируемый плач.

— Я впала в истерику, потому что страшно боялась этого мужчину. Ты прекрасно знаешь, что я до смерти боялась дня, когда Пит захотел бы умереть. А если он умрет по-настоящему, то я точно не смогу это пережить.

— Ну знаешь, дорогая моя, ты так сильно точно не переживала, когда какая-то твоя подружка попала в больницу с аппендицитом. А тут ты так переживаешь из-за Роуза, что у тебя появился стресс.

— И я буду переживать! — отстраненно говорит Хелен. — Пока я не увижу Питера живым и здоровым, я не успокоюсь.

— Да, девочка… — широко улыбается Джессика. — У меня остается все меньше сомнений в том, что ты неравнодушна к блондину. Ой как неравнодушна… Запал этот красавчик в твое нежное сердечко и вот-вот похитит его…

— Джесс, прекрати нести чушь! — хмуро бросает Хелен, резко переведя взгляд на Джессику. — До каких пор я буду повторять, что мы с Питером просто хорошие друзья? Как брат с сестрой! Почему ты никак не можешь этого понять?

— Ну знаешь… Для его сестры ты слишком трепетно относишься к нему. Нет, конечно, у братьев и сестер могут быть очень хорошие отношения, и я знаю некоторых, которых обожают своих братишек и сестренок. Но почему-то когда ты говоришь о нем, твои глаза вроде бы как-то особенно горят, а вроде бы полны какого-то испуга. И ты сама всегда бледнеешь и нервничаешь, когда говоришь об отношениях с ним.

— Просто Питер очень дорог для меня. Он – мой лучший друг, который всегда мог поднять мне настроение и что-то посоветовать. Каждый из нас может подойти друг к другу и попросить о поддержке. Если никто из нас не мог помочь на деле, мы можем утешить друг друга на словах. Питер уже столько раз оказывался рядом, когда мне было плохо. Самый лучший пример – то, как он помог мне пережить смерть дедушки Роджера. Я думала, что моя жизнь кончится с гибелью близкого мне человека. Но Роуз оказался рядом и каким-то чудом помог мне почувствовать себя лучше и научил вновь улыбаться и смеяться… Хотя сам был совсем не в порядке…

— Однако эту поддержку может оказать каждый из нас. Я могу оказать поддержку вам двоим… И те парни могли бы поддержать нас, если бы мы с ними подружились. По мне они очень классные ребята, с которыми вполне комфортно находиться.

— Да, я знаю, но…

— Господи, Маршалл, хватит уже отрицать, что ты влюблена в Питера, — устало говорит Джессика. — Что ты отказываешься давать шанс другим парням только из-за блондина. Надеясь, что однажды он обратит на тебя внимание. Если бы ты не была влюблена в него, то уже давно познакомилась бы с каким-нибудь милашкой и на радость своей бабуле начала встречаться с ним.

— Джесс, прекрати нести чушь!

— Нет, девочка, это не чушь! — Джессика съедает немного еды, которую накалывает на вилку. — Вот тебе еще одна причина, почему ты точно неравнодушна к Питу! У тебя уже могло быть столько парней, если бы ты не зациклилась на одном единственном.

— Боже, Тэйлор, ты просто невыносима … — обреченно вздыхает Хелен и делает глоток из своего стакана.

— Только не надо делать вид, будто ты еще сама не поняла, почему так трепетно относишься к Питеру. Ты знаешь , что чувствуешь к нему, но почему-то боишься признаться в этом.

— Я прекрасно знаю, что чувствую к нему – дружбу. Чистую и искреннюю дружбу.

— Мне кажется, ты просто заставляешь себя так думать! Думать, что у тебя с Питером только дружба. А на самом деле же тебе хочется чего-то большего. Тебя явно тянет к этому парню, и ты готова на все, лишь бы оставаться рядом с ним. И наверняка тебе было бы больно, если бы он начал встречаться с другой девушкой и не скрывал этого от тебя.

— Если Питер будет встречаться с достойной его девушкой, то я буду только рада за него. Он как никто другой заслужил быть счастливым.

— Порой мне кажется, что и сам Роуз неравнодушен к тебе, но боится признаться в этом. Судьба маячит у вас перед глазами, а вы не хотите принимать ее и продолжайте делать вид, будто вы – друзья, между которыми не может быть любви.

— Джесс…

— Просто скажи, что ты на самом деле чувствуешь по отношению к блондину. Ну согласись, ведь этот парень и правда такой милашка, который не может не нравиться девчонкам. Не зря же все поклонницы группы больше всех любят именно барабанщика Пита. Ни всеми известного Терренса, ни также вполне привлекательного Даниэля. А блондинчика. Этого парня, которого лично я всегда считала очень даже симпатичным. А когда он немного поработал над собой и неплохо подкачался, то вообще стал настоящим красавчиком.

— Я и не отрицаю, что Пит очень красивый парень, — скромно улыбается Хелен. — Такой высокий, стройный, подкаченный, очаровательный… И знаешь, будь у него темные волосы, то он был бы немножко похож на дедушку Роджера. Бабушка Скарлетт как-то показывала мне его фотографии, когда он был совсем молодым, и на них дедушка имеет небольшое сходство с Роузом. И она сама также это заметила. Может, именно поэтому бабушка так обожает его… Видит в нем молодого дедушку.

— Миссис Маршалл обожает его, потому что она знает толк в хороших парнях. Не зря она буквально спит и видит тебя рядом с этим милашкой.

— Я уже много раз говорила ей, что мы с Питером можем быть только друзьями.

— Господи, подруга, иногда ты бываешь такая занудливая… — тяжело вздыхает Джессика, откинувшись на спинку стула. — Вот заладила одно и тоже! Друзья! Друзья! Друзья! Друзья! Друзья! Ты же сама отказываешься быть счастливой! Вдруг Роуз – и есть тот мужчина, который способен дать тебе то самое счастье, о котором мечтает любая девушка? И вдруг ты – та девушка, которая может спасти блондина и помочь ему понять, что он должен жить и бороться ради тех, кто его любит?

— Я в любом случае готова спасти его… — Хелен переводит взгляд на свой стакан, пока ее руки сложены на столе перед ней. — Если он выживет и будет идти на поправку, я буду готова бросить все и находиться рядом с ним, чтобы помочь. Ведь если Пит еще раз попробует причинить себе вред, то я не выдержу этого. Я умру от горя и тоски, понимаешь…

— И такое самопожертвование объяснимо – ты просто любишь его. Любишь не только как друга, а как мужчину, которого видишь рядом с собой. Даже совершенно легко согласилась сдать для него кровь. Прекрасно понимала все риски, но все равно пошла на это.

— Я осознавала, что от меня могло многое зависеть. Конечно, сейчас пока что никаких улучшений нет, но я все равно не жалею, что пошла на это. Я должна была сделать это.

— Ох, Маршалл, давай уже заканчивай ходить вокруг да около. Просто скажи, что ты влюблена в Питера и хотела бы оказаться к нему намного ближе.

— Пожалуйста, Джессика…

— Чего ты так боишься, Хелен? Я же не собираюсь тебя осуждать или осмеивать! Наоборот, я буду рада, что у тебя все-таки есть объект симпатии, и ты не планируешь провести свою старость в окружении сорока кошек или собак без мужа и детей. Или как соседки Роуза сидеть на лавочке и всех осуждать.

— Нет, конечно! У меня есть желание и замуж выйти, и матерью стать. Просто сейчас не время. Я пока не готова к этому.

— Ну знаешь, я тоже не очень-то спешу и не готова на все ради колечка на пальце и двух полосок теста на беременность. Однако у тебя на горизонте уже маячит прекрасный кандидат в твои верные партнеры по жизни. И если ты его упустишь и узнаешь, что он нашел себе другую девчонку, то потом будешь в подушку рыдать. Жалеть, что строила из себя недотрогу. Вот увидишь, Хелен, ты точно доиграешься, если будешь и дальше так себя вести.

Хелен молчит пару секунд, медленно выдыхает с прикрытыми глазами и откидывается на спинку стула, будто борясь с желанием раскрыть свое сердце, но понимая, что теперь отрицать очевидное уже бесполезно.

— А что изменится от того, что я признаюсь? — низким, дрожащим голосом интересуется Хелен. — Все равно это никак не повлияет на наши отношения. Мы с Питером как дружили, так и будем дружить.

— Значит, он тебе все-таки нравится? — интересуется Джессика.

— Джесс…

— Так, ну-ка давай мы с тобой разберемся. — Джессика складывает руки на столе перед собой. — Для начала расскажи мне обо всем, что ты чувствуешь к Питеру. Неужели ты реально довольна тем, что являешься лишь его подругой? Неужели ты совсем не хочешь оказаться намного ближе к нему?

— А что рассказывать-то! Когда я нахожусь рядом с ним, то мне спокойно и хорошо, и я хочу улыбаться и смеяться. Он может даже ничего не делать и не говорить, но я все равно буду безумно счастлива…

— М-м-м… Уже что-то.

— И… — Хелен скромно улыбается. — Иногда мне нравится представлять себя, невысокую брюнетку, рядом с Питером, высоким и очень симпатичным блондином. Который немного не уверен в себе, но зато невероятно добрый, нежный и преданный… Иногда я могу позволить себе пофантазировать, как бы мы проводили время вместе. С одной стороны, эти мечты вызывают у меня улыбку, но с другой – хочется плакать. Потому что это всего лишь фантазии.

— Ладно… А ты можешь находиться рядом с Питером спокойно, без какой-либо нервозности и страха?

— Честно говоря, нет… — качает головой Хелен. — С одной стороны, мне безумно хорошо рядом с ним. А когда он обнимает меня, то мой день становится лучше. Именно Питер дает мне самые лучшие объятия, в которых хочется оставаться вечно. Но с другой стороны, мною овладевает какой-то страх … Нет, не думай, будто я боюсь, что Питер может сделать со мной что-то ужасное. Просто я нервничаю, когда нахожусь с ним… Иногда настолько сильно, что я хочу убежать от него куда подальше, но в то же время мне не хочется это делать. Я хочу все делать наоборот, понимаешь…

— Ну вот, все сходится… — слегка улыбается Джессика. — Ты вроде бы и боишься Пита, а вроде бы тебя и тянет к нему. И это не связано с его вспыльчивостью.

— Нет, я не боюсь его вспыльчивости… Ну… Может, чуть-чуть… Однако я всегда замечала, что у Питера всегда опускались руки при виде меня. И он никогда не позволял себе кричать на меня. Роуз всегда был очень мил, добр и ласков со мной. Даже в тот день, когда менеджер устроил ему и его коллегам разнос, сначала блондин казался агрессивным и был готов спустить любого с лестницы, но когда он увидел меня, то он мгновенно изменился.

— И колени у тебя подкашиваются не из страха агрессии?

— Да… Меня всегда слегка трясет, когда он рядом… Ноги едва могут держать, сердце колотится как сумасшедшее… А если он оказывается очень близко ко мне, то я забываю, как дышать, и чувствую, что у меня будто голова кружится.

— А тебе никогда не хотелось поцеловать его? Не в щечку, а по-настоящему, в губы? Чтобы он целовал и гладил тебя везде? Может, этот парень привлекает тебя в сексуальном плане?

— Иногда я мечтаю об этом… — Хелен расплывается в своей широкой улыбке. — Хотя бы об одном поцелуе… Всегда борюсь с желанием поцеловать его, когда он находится очень близко ко мне. И… Стесняюсь признаться, но меня заводят даже его дружеские прикосновения рук… Когда он гладит по голове, спине, лицу… Меня это сводит с ума, понимаешь… Порой так хочется обнять его покрепче и запретить себе сдерживаться. Наверное, это первый раз, когда я чувствую такое сильное физическое притяжение…

— Ну тогда все с тобой ясно! — бодро восклицает Джессика. — Ты влюблена , подруга! Влюблена в Роуза! Хотя я не сомневалась в этом. Нужно было всего лишь услышать от тебя « да », чтобы точно знать это.

— Да… — Хелен выпивает немного из своего стакана. — Знаешь, Джесс… Думаю, ты права … Я действительно неравнодушна к Питеру. Мне казалось, что все это со временем пройдет, но с каждым днем я только больше привязываюсь к этому человеку. Вроде бы должна радоваться, но меня это расстраивает . Это чувство не приносит мне счастье…

— Неужели ты до сих пор ничего ему не сказала?

— И вряд ли расскажу.

— А давно ты начала испытывать эти чувства?

— Ну… Вообще-то да… Правда, любовь появилась точно не с первого взгляда. Это случилось чуть позже, когда мы с Питером уже получше узнали друг друга и подружились. Вроде бы сначала ничего не замечала, но в какой-то момент я стала задаваться вопросом, что со мной происходит, и почему мне так плохо, когда этого парня нет рядом. И это начало меня расстраивать… Не знаю… Я боялась влюбляться в этого человека…

— А ты никогда не задавалась вопросом, что испытывает к тебе сам Питер?

— Я бы задала, — тяжело вздыхает Хелен и бросает взгляд куда-то в сторону. — Но боюсь, что получу ответ, который огорчил бы меня.

— Боишься, что для него ты просто друг?

— Страшно боюсь. Я ведь вижу, что Питер отшивает всех девушек подряд, и боюсь, что меня может постигнуть та же участь. Однако это причинит мне огромную боль. Вряд ли мне бы удалось смириться с неудачей, услышав что-то вроде: « Прости, Хелен, ты очень красивая и милая девушка, но я могу воспринимать тебя только как друга. ».

— А вдруг ты зря боишься? Почему ты наотрез отказываешься признаться в своих чувствах?

— Нет, Джесс, я никогда не сделаю этого, — с грустью во взгляде отвечает Хелен. — Это признание будет означать конец нашей дружбы. А я не хочу терять такого удивительного человека, рядом с которым чувствую себя так хорошо.

— Но ты же не знаешь, как на самом деле Питер воспринял бы это признание. Вдруг он и сам неравнодушен к тебе, но также боится признаться? И поэтому страдает от одиночества и отвергает всех девчонок!

— Хочешь сказать, он мог бы испытывать что-то по отношению ко мне? — округляет глаза Хелен, с подозрением смотря на Джессику.

— Ну, точно я не могу утверждать… — с легкой улыбкой закатывает глаза Джессика. — Но думаю, у тебя есть шанс услышать те слова, которые заставят тебя плакать от счастья. Этот парень и сам поглядывает на тебя не так, как на подругу.

— Если помечтать немного, то я могла бы с тобой согласиться… Ведь в мечтах все легко, а в жизни ты постоянно сталкиваешься с плохим.

— Почему же! Все может быть! Может, Пит только и ждет этого момента, чтобы самому сказать, что ты нравишься ему!

— Я боюсь разрушить нашу дружбу, — с грустью во взгляде отвечает Хелен. — Да, мне безумно больно притворяться, что у меня нет никаких чувств к нему. Но после такого наши отношения уже никогда не будут прежними.

— Почему-то мне кажется, что ты напрасно переживаешь и боишься. Питер и сам может быть неравнодушен к тебе и уверенным в том, что ты не ответишь на его чувства. Ты ведь сама видишь, как трепетно он к тебе относится! Подсознательно он боится сделать тебе больно. Порой мне кажется, что Роуз сам давал тебе намеки, говорящие о его чувствах. А ты, дурочка, пропускаешь их мимо ушей!

Хелен широко распахивает глаза, в которых появляется какой-то особый блеск, пару секунд думает над словами Джессики и слегка улыбается.

— Может быть, ты права… — предполагает Хелен. — Но, по крайней мере, я не сомневаюсь в своих собственных чувствах.

— Я уже давно это подозревала, но не решалась спросить, — признается Джессика. — Но после того, как ты начала переживать из-за ужасного состояния Питера после его возвращения из турне, я уже серьезно призадумалась.

— Ну вот ты и услышала правду. Легче мне, конечно, не стало, но зато ты наконец-то отстанешь от меня и перестанешь пытать вопросами о моих чувствах к блондину.

— Верно, я отстану… Но думаю, что скоро я начну настаивать на том, чтобы ты рассказала Питу правду и призналась, что любишь его.

— А вот это никто не заставит меня сделать. Ни ты, ни бабушка, ни тем более парни из группы Роуза.

— Ничего, может, тебя они не смогут уговорить, но зато будут вдвоем пытать блондина и уговаривать его признаться тебе в симпатии, если он реально любит тебя.

— Сейчас наши симпатии должны волновать нас в последнюю очередь. Самое главное, чтобы Пит выздоровел, прекратил даже думать о попытке причинить себе вред и попросил нас о помощи. Чтобы он облегчил себе душу, рассказал о причинах своего поступка и извинился перед теми, кому не хотел причинять боль.

— Да… — задумчиво произносит Джессика, почесывая затылок и помешивая остатки еды на подносе пластиковой вилкой. — Извиниться ему не мешало бы…

— Боже, Тэйлор, не думай, что к тебе он относится гораздо хуже, чем ко мне или к парням из группы. Я уверена, если бы можно было вернуть время назад, он бы не стал бы так с тобой поступать. Наш приятель правда очень сожалеет о том, что сделал. И уверена, что однажды он пожалеет о том, что пытался покончить с собой, если мы окружим его заботой и любовью и докажем, что ему желают только добра.

— Кстати, забыла сказать, что врач Питера говорил со мной и парнями про сожаление, что испытывает человек после того, как сорвал злобу на ком-то, кто ему дорог.

— Правда? И что он сказал?

— Если один в состоянии агрессии или грусти сорвался на том, кто ему дорог, то потом он сильно начнет жалеть об этом.

— Льюис имел в виду то, что Питер сорвал злобу на тебе и Даниэле?

— Да. Конечно, мы не говорили Льюису, что конкретно произошло, но когда я просто поинтересовалась этим, то он немного развил эту тему.

— Вот как… — Хелен слегка хмурится и несколько секунд о чем-то думает. — Ну в принципе такое вполне возможно… В тот день, когда ты пришла к Питеру, он был слишком зол и возбужден. И он сорвался на тебе и выгнал из квартиры, когда ты задела его за живое. Правда, потом Роуз почувствовал свою вину и стал бояться даже посмотреть тебе в глаза. И ты как раз получила от него SMS с извинениями в день его попытки суицида.

— Да, я знаю… — тихо вздыхает Джессика, и на долю секунды бросает взгляд в сторону. — Хотя сейчас меня это уже не так беспокоит. Больше нет той сильной обиды на него из-за его агрессии. Не потому, что он хотел умереть. Просто я уже отпустила обиду и теперь не держу на него зла.

— Правда?

— Да, — скромно улыбается Джессика. — Все-таки его попытка суицида заставила меня о многом подумать. Сейчас я понимаю, что он вряд ли хотел этого. Питеру просто надело говорить о том, что его сильно ранило. А об этом говорили буквально все люди из его окружения.

— Значит, ты больше не будешь оскорблять его из-за своей обиды?

— Пит не заслужил этого. И если он захочет извиниться, то я с радостью приму эти извинения и сама выражу сожаление.

— Что ж, в таком случае я очень рада, что ты смогла простить его, — слегка улыбается Хелен и съедает немного из своей еды с помощью пластиковой вилки. — Будь уверена – если Пит выживет, и ты придешь к нему, то он обязательно извинится перед тобой.

— Буду верить.

— Его агрессивное поведение не говорить о том, что он якобы ужасный, эгоистичный и грубый. Это всего лишь его негативные эмоции, которые и сделали его таким. Они заставили выставить себя в не лучшем свете.

— Я знаю… — Джессика отпивает немного напитка. — И кстати, когда Льюис заговорил об агрессии, то Терренс как-то странно отреагировал на это.

— В смысле? — слегка хмурится Хелен. — Почему ты так думаешь?

— Просто он как-то резко изменился после его слов. Стал каким-то подавленным, бледным… Даниэль спросил, все ли у него хорошо, на что Терренс ответил утвердительно. Льюис спросил этого парня, не происходило ли у него чего-то подобного, но МакКлайф опять сказал, что все в порядке и выскочил из кабинета так быстро, что никто не успел догнать его.

— Вот как… — Хелен на несколько секунд призадумывается. — Значит, есть на это причина. Возможно, Терренс и сам проходил через это: сам проявил агрессию, а потом жалел, или сам видел что-то подобное.

— Да, Льюис тоже так думает и выразил беспокойство. По его мнению, Терренс был каким-то испуганным .

— Если это и так, то ему удалось скрыть это, когда мы подошли к нему и Даниэлю в кафетерий.

— Кстати, мне показалось, что Даниэль будто что-то знал об этом, но промолчал. Его почему-то не очень сильно удивили все эти слова Льюиса, и он спокойно на них реагировал.

— Ах, Джесс, давай не будем лезть в их жизнь… — тяжело вздыхает Хелен. — Мне, конечно, очень жаль, если с Терренсом произошло что-то подобное. Но все же это их жизнь. Мы знаем их не так хорошо, чтобы что-то советовать.

— Знаю, но все равно как-то жалко его. Даже если предположить, что Терренс когда-то и сам так поступил, то видно, что он искренне жалеет. Конечно, я не разбираюсь в психологии, но по его лицу явно можно было понять, что тот парень переживает что-то плохое.

— Хотя на первый взгляд не скажешь, что он на такое способен. Терренс кажется вполне милым и добрым человеком. Да и Даниэль тоже очень хороший. Мне очень приятно находиться с ними. Было бы здорово подружиться с ними.

— Здорово, что они были с нами все это время. Ведь нам было нужно как-то отвлечься от плохих мыслей и перестать хотя бы на секунду думать о том, что Питер погибнет.

— Ты права… А иначе я сошла бы с ума…

— Да… Эти парни и нам помогли, и сами почувствовали себя чуточку лучше. Надеюсь, по крайней мере.

— Кстати, я ни разу не встречала их в больнице и не разговаривала с ними, — задумчиво отмечает Хелен, проводя рукой по своему высокому пышному хвосту. — Ты ничего не знаешь про них?

— Нет, ничего, — пожимает плечами Джессика. — Может, они ходили в больницу, когда нас не было? Постояли немного напротив палаты, понаблюдали за Роузом через окошко и ушли!

— По крайней мере, у Льюиса есть их телефоны. Да и парни тоже имеют номер больницы. Всегда можно позвонить туда и спросить о состоянии блондина. Хотя врач Питера ничего не говорил про визиты Терренса или Даниэля. Он вообще не видит их в больнице. По крайней мере, в те дни, когда работает.

— Кто знает, дорогая… Они же не могут целыми днями быть напротив его палаты. У ребят ведь своих дел по горло.

— Да и я не сижу без дела. Хотя для Пита я всегда найду время и приду навестить его даже поздней ночью. А когда Льюис разрешит навещать его в палате, то я буду каждый день приезжать туда и заботиться о нем.

— Кстати, а как тебе удалось уговорить врача пустить тебя к Питеру? — недоумевает Джессика, вилкой ковыряя содержимое своей пластиковой коробочки с едой. — Какие чары ты использовала, чтобы попасть в палату?

— Э-э-э… — скромно улыбается Хелен. — Ну… Вообще-то я долго умоляла Льюиса позволить мне хотя бы одним глазком взглянуть на него поближе. И в итоге он согласился пустить меня на пару минут…

— И тебе не было страшно? Ведь вряд ли в таком плачевном состоянии он хорошо выглядел.

— Когда я увидела его, мне действительно стало жутко. Он был таким бледным и исхудалым и лежал неподвижно с кислородной маской на лице… Оба его запястья были обмотаны бинтами, к нему подключили какие-то аппараты, капельницы и еще какие-то штуки… В голове до сих пор стоит этот противный монотонный звук, который издавала какая-то из тех машин…

— Бр-р-р… — слегка вздрагивает Джессика. — У меня даже мурашки по коже побежали…

— В какой-то момент я подумала, что на кровати лежал уже мертвый блондин. Сердце сжималось от одного только вида. А тот факт, что я что-то говорила, но он мне не отвечал и не слышал меня, причинял мне огромную боль.

— О, господи, Хелен, прошу тебя, не говори так! — с ужасом восклицает Джессика. — Мне становится страшно, когда я думаю о том, что он умрет.

— Я даже подумать боюсь о том, что вскоре нам придется организовывать его похороны. А парни будут вынуждены распустить группу. Ведь они сами сказали, что продолжат выступать только с Питером. Без него Даниэль и Терренс не видят смысла продолжать.

— Нет-нет, даже не смей думать об этом! Он не должен умереть! Питер должен жить ! Никто из нас не хочет его смерти!

— Да, но врачи не знают, сможет ли он выкарабкаться, — пожав плечами и опустив взгляд на свой практически пустой стакан, с грустью во взгляде отвечает Хелен. — Состояние по-прежнему очень тяжелое, а переливание крови так и не помогло ему.

— Может, надо подождать еще чуть-чуть? Не все же тебе сразу! Раз Питер нормально принял твою кровь, значит, есть шанс на благополучный исход.

— Боюсь, что надежды мало … Кто знает, может, вскоре Льюис поставит нас перед выбором: позволить врачам продолжить бороться за его жизнь или настоять на отключении ото всех аппаратов и позволить ему умереть.

— Нет-нет, этого не будет! Мы ни в коем случае не позволим им даже подумать об отключении от аппаратов. Они должны бороться за жизнь Питера до конца!

— Если бы все было так легко, Льюис не стал бы говорить нам такие вещи и как раз готовить к тому, что мы вот-вот потеряем нашего близкого друга.

— Я верю , что он справится! Мы все должны верить в лучшее! Иногда люди выживают при гораздо более ужасных обстоятельствах. Да, они, возможно, проходят долгую реабилитацию, но все же остаются живы. Думаю, и Питеру придется пройти долгий путь к выздоровлению, но уж ради своих близких людей он пойдет на это. Например, если он узнает, что нравится тебе, и что его возможные чувства взаимны, он горы свернет, но все равно сделает все, чтобы вернуться к нормальной жизни.

— Я верю, Джесс, верю. — Хелен опускает взгляд на свои руки, сложенные перед ней на столе. — Верю…

— Нет, Хелен, ты уже потеряла веру, — качает головой Джессика, с грустью во взгляде смотря на Хелен. — Я прекрасно понимаю, как тебе тяжело, но ты должна быть сильной. Если ты так хочешь помочь Питеру, то у тебя самой должны быть силы и желание оставаться позитивной. От твоей поддержки не будет толка, если тебе самой понадобится помощь.

— Но я стараюсь из-за все сил.

— Знаю. Но прошу тебя, не теряй надежду. Возможно, что сейчас ты – единственная, кто способен вдохнуть в Питера жизнь, заставить его почувствовать себя лучше и перестать думать о самоповреждении.

— Ты прекрасно знаешь, что я вон из кожи лезу ради того, чтобы помочь ему.

— Вот и продолжай в том же духе! Лично я верю, что он выживет. Какая бы трудная ситуация сейчас ни была, мы должны до последнего верить, что все обойдется. И очень важно сохранять позитивный настрой, чтобы потом передать его Питу и помочь ему прийти в себя.

— Я знаю. — Хелен тяжело вздыхает и грустным взглядом рассматривает свои руки.

— Все будет хорошо, дорогая. — Джессика мягко берет Хелен за руку, уверенно смотря на нее. — Пожалуйста, держись! Ты сейчас как никогда нужна Питеру. Даже парни не способны помочь ему так, как это можешь сделать ты.

— Знаешь… — Хелен на секунду бросает взгляд в сторону. — Когда я была в палате Питера, то пообещала, что если он выживет, поправится и перестанет вредить себе, то сделаю что-то, чтобы как-то помочь другим людям. Либо тяжелобольным, либо тем, кто также вредит себе. Не знаю, что именно: сдам кровь, пожертвую какую-то сумму денег или стану донором чего-то еще… Но если Пит выживет, то я обязательно помогу тому, кто в этом нуждается.

— Это твое осознанное решение?

— Да. Это не пустое обещание. Обещаю, сегодня я проверю Интернет в поисках человека, который в чем-то нуждается, и окажу ему помощь. Может, кому-то может подойти моя кровь, мой костный мозг или частичка чего-то еще… А может, кто-то просто захочет принимать помощь деньгами… Посмотрим…

— Ты просто великодушный человек, Хелен, — скромно улыбается Джессика. — Судьба обязательно вознаградит тебя за эту жертву не только ради Питера, но и ради кого-то нуждающегося. И Бог поможет нашему другу выкарабкаться и вернуться к нам живым и здоровым.

— Дай бог… И знаешь, лично для меня это не просто обещание. Это желание доказать, что сейчас я совершенно другая. Не такая плохая, какой была раньше…

— Ты никогда не была плохой, Хелен! Я всегда знала тебя как милую, добрую девчонку, которая никогда не отказывала мне в помощи.

— Нет, Джессика, есть кое-что, чего ты не знаешь… — Хелен тяжело вздыхает и на долю секунды опускает глаза, став немного взволнованной и крепко сцепив пальцы. — Когда я была маленькой, то была совсем не такой, как сейчас. Я изменилась лишь со временем, когда поняла, что вела себя ужасно, и когда бабушка Скарлетт и дедушка Роджер давали мне понять, что так было неправильно.

— Но что именно ты делала?

— Просто когда я училась в школе, то дружила с девочкой, которая недолюбливал одного человека. Которого моя подруга очень сильно обижала. И я тоже это делала. Молча делала гадости, чтобы навредить тому, кто на самом деле не сделал ничего плохого. Но в какой-то момент я стала понимать, что тот, над кем издевались вся шайка моей подруги, не заслуживает всей грязи, которая на него выливалась.

— Ого! Ты никогда не говорила этого…

— Я думала, что ты посчитаешь меня ужасной и подумаешь, что ничего во мне не изменилось с того времени. Но клянусь, я полностью изменилась. Это все было огромное влияние стадного чувства. Когда ты следуешь за вожаком и делаешь все, что он хочет. Вот и та девчонка была главной и решала, кто достоин ее внимания, а кто должен был держаться подальше.

— Постой, так ты типа была одной из тех баранов, которые оскорбляют невинных людей? — удивляется Джессика. — Прямо как одна кучка в нашей с Питером школе настроила всех против этого парня, чтобы испортить ему жизнь!

— Ужасно стыдно вспоминать об этом, но однажды я поклялась, что больше никогда не буду никого унижать и оскорблять без причины. Хотя я не стала хорошей, милой и пушистой в одно мгновение. К этому я шла очень долго и прошла через многое, чтобы понять свои ошибки. И… Если бы я встретилась с этим человеком в реальной жизни, то обязательно извинилась бы за то, что так бессовестно унижала его…

— Я верю тебе, милая, — с легкой улыбкой мягко отвечает Джессика. — Конечно, ты поступила очень плохо, но все же какая разница, что было в прошлом. Мне ты не сделала ничего плохого, и я считаю тебя очень хорошим человеком, который готов пожертвовать многим ради любимых людей.

— Все в порядке, если ты осуждаешь меня за ошибки прошлого.

— Глядя на тебя, я бы и подумать не могла, что ты могла быть одной из таких чудовищ. За все время, что мы знакомы, ты сделала столько всего хорошего. Уж будь ты плохой, то вряд ли бы согласилась сделать тест и сдать кровь для Питера.

— Просто я люблю его и считаю очень близким себе человеком, — скромно улыбается Хелен. — А сейчас у меня появился такой хороший шанс доказать свою преданность и искренность чувств.

— Кстати, а он не знает о том, что ты над кем-то издевалась?

— Нет, но когда-нибудь я наберусь смелости и расскажу об этом. Я хочу быть честной с ним и позволить ему узнать все мои хорошие и плохие стороны.

— Ну если хочешь честной, то уж и про свою симпатию расскажи. Ты же не сможешь всю жизнь скрывать это и притворяться его подругой. А если бы Питер сообщил, что полюбил другую девушку и вынудил тебя тусоваться с ней и видеть, как они целуются и обнимаются, то тебе было бы ужасно больно.

— Посмотрим, дорогая. Сейчас я не хочу думать об этом. Мое единственное желание – увидеть блондина живым и здоровым. А большего для счастья мне не нужно.

— Как знаешь, — пожимает плечами Джессика. — Но уверена, что однажды ты станешь счастливой и будешь любима тем, кто будет с тобой до конца твоих дней.

— Спасибо за поддержку, Джесс, — с легкой улыбкой благодарит Хелен. — У меня было много, как мне казалось, подруг, которым я доверила много тайн. Однако только ты была настоящей . Остальные лишь играли роль хороших подруг. Они шептались и строили козни у меня за спиной… Никогда на самом деле не считали своей близкой подругой и никогда не заступались, когда мне это было нужно. Ты же всегда была со мной в самые трудные времена и защищала в некоторых случаях.