— В какой-то момент я вышел на пару минут… — продолжает Терренс. — Мы хотели предложить Эдварду присоединиться к нами и помочь в написании, но тогда я не смог дозвониться до него после нескольких попыток. А пока я пытался позвонить, между Питером и Даниэлем как раз произошла ссора.

— Я просто хотел узнать, почему Питер был таким подавленным, и пытался развеселить его, начав снова шутить про неудачи в его отношениях. До этого он всегда отшучивался, но в тот день Роуз внезапно психанул, и его будто прорвало. Не буду рассказывать, как именно он оскорблял меня, но мне пришлось выслушать многое. В итоге психанул уже я и начал ответить ему тем же. И заговорил о том, что окончательно вывело его из себя… Намекал, что его неудачи скрыты в неумении удовлетворить девушку в постели. — Даниэль медленно выдыхает. — После этого Питер со всей силы ударил меня по лицу. Ну а я ударил его в ответ и посоветовал ему обратиться ко врачу, раз у него не все в порядке с головой. Тогда он набросился на меня с кулаками и начал избивать. Мне пришлось защищаться и отвечать не менее жестче. Но благо, что продолжалось все это недолго, и он надолго ушел куда-то. И вернулся лишь тогда, когда пришел Терренс и сказал, что ему не удалось дозвониться до друга.

— Тогда я ничего не заподозрил, потому что ни Питер, ни Даниэль не выдавали своих эмоций, хотя в тот день они уже не смогли работать, — рассказывает Терренс. — А странные вещи я стал замечать лишь на следующий день. Они никак не смогли сработаться и явно не могли видеть друг друга. Мои попытки что-то у них разузнать не принесли никаких результатов. Но я точно знал , что между Даниэлем и Питером точно что-то произошло.

— Именно поэтому срывалась работа над альбомом. На протяжении месяца мы с Питером собачились как кошка с собакой, стоило нам оказаться в одной комнате. Кто-то один всегда начинал провоцировать другого, и это приводило к чему-то ужасному. И он начинал ссору, и я мог масла в огонь добавить… Так что мы оба виноваты в том, что подводили всех и заставляли вас тратить на нас время впустую.

Джордж медленно выдыхает и качает головой, еще несколько секунд обдумывая услышанное. После чего он берет ручку со стола и начинает теребить ее с надеждой немного успокоить нервы.

— Ну и дела… — произносит Джордж. — Да, мистер Перкинс, получается, что вы и спровоцировали этого парня на столь отчаянный поступок. Своими якобы шуточками вы отправили своего друга в больницу.

— Да, мистер Смит, я знаю, что виноват и признаю свою вину, — склоняет голову Даниэль. — Даже если Питер говорил, что во всем виноват лишь он один.

— Что ж, вот вам и разгадка! Провокация все время была рядом с ним! Вот, что постоянно провоцировало Питера и в итоге заставило его настолько разочароваться в себе, что он взялся за лезвие и решил покончить с собой.

— Клянусь, я не хотел причинять ему боль и никогда не желал ему смерти, — с жалостью во взгляде оправдывается Даниэль. — Но если бы я знал, насколько сильно его ранят подобные вещи, то перестал говорить о них.

— По-моему вы были либо слишком тупы, либо слишком слепы, чтобы понять, что человеку это неприятно. Я уверен, что Питер много раз просил вас не говорить об этом и показывал, как ему безумно больно слышать подобное.

— Да, говорил… — Даниэль склоняет голову. — Но я не хотел этого замечать…

— Конечно, в данной ситуации я никого из вас не защищаю, но большая часть вины лежит не на Питере, а на вас, Даниэль. Возможно, этому парню еще можно было помочь избежать подобного, но своим поведением вы практически загнали его в могилу.

— Нет, не говорите так! — с широко распахнутыми глазами восклицает Даниэль. — Я же сказал вам, что никогда даже не смел желать Питеру смерти. Мне действительно очень жаль, что все так получилось. По-вашему, я бы стал добровольно ехать к нему домой после его звонка и потом делать анализ на совместимость крови, будучи готовым стать донором и помочь ему выздороветь?

— Хотел бы я думать, что вы делали это от всего сердца, а не ради того, чтобы снять с себя все обвинения.

— Поверьте, мистер Смит, лично я готов забыть об этом конфликте, если Питер захотел бы того же. И больше не стал бы давить на больную мозоль и снова провоцировать его. Если бы у меня был шанс, я бы воспользовался им и не стал бы совершать ошибки, которые привели к такому печальному исходу.

— Мне бы очень хотелось, чтобы вы смогли найти какой-то компромисс. Несмотря на то, что вы еще даже дебютный альбом не выпустили, у вашей группы уже есть несколько верных поклонников и тех, кто начал симпатизировать вам после тура с « The Loser Syndrome ». Думаю, если вы все же выпустите альбом, то у вас появится еще больше поклонников. Благодаря своему таланту вы сможете покорить музыкальный Олимп и получить кучу наград в самых разных номинациях.

— Да, но если честно, то мы уже начали сомневаться, что нашим мечтам суждено сбыться, — неуверенно признается Даниэль. — Без Питера – и без кого-то из нас троих – группа будет уже не той. А кто-то другой не сможет внести в нее ту энергию, которая есть у каждого из нас. С приходом в группу нового человека все может поменяться. И не всегда это будет на пользу.

— Даниэль абсолютно прав, мистер Смит, — соглашается Терренс. — Мы не хотим никакого другого барабанщика, кроме одного единственного, который способен сделать нашу группу такой, какой ее видит каждый из нас.

— А вы думайте, я хочу отпускать этого парня и начинать поиски нового ударника? — искренне удивляется Джордж. — Нет, ребята, я не хочу терять такого талантливого человека, который мог бы стать великим артистом этого века и записать свое имя в историю. Только если он будет усердно работать и любить свое дело, конечно же.

— Должен признаться, что мы даже думали о том, чтобы не ждать того срока, который вы дали нам на принятие решения насчет судьбы группы, — с грустью во взгляде признается Терренс. — До того, как Питер попытался покончить с собой, мы оба хотели выбрать день, приехать в ваш офис досрочно и сказать, что наша группа распадается. У нас было лишь два варианта: либо вернуть Питера в группу, либо, извиняюсь за грубость, послать все к черту. Третьего просто не могло быть.

— Считайте, что я не давал вам этого срока, — уверенно заявляет Джордж. — Забудьте о тех двух неделях, которые у вас были.

— То есть, вы не будете требовать с нас ответа двадцать второго числа? — округляет глаза Даниэль.

— Нет, не буду. Сейчас я понимаю, в какой ситуации вы оказались, и считаю, что будет несправедливо отказаться работать с вами в такой момент.

— Врач Питера не говорит нам, что Роуз выживет с вероятностью в сто процентов, — отмечает Терренс. — Он сомневается . А значит, есть шанс, что мы можем потерять друга и… Распустить группу, которой не будет существовать без нашего барабанщика.

— Давайте ничего не загадывать и просто будем ждать новостей о состоянии Питера. Я обязательно переговорю с вашей командой менеджеров, и мы дадим прессе официальный комментарий от вашего имени насчет состояния мистера Роуза. Мы должны сказать поклонникам правду.

— Да, конечно, делайте что считайте нужным. Подтвердите эту новость для прессы и опубликуйте сообщения в социальных сетях. Мы бы сами это сделали, но у нас сейчас столько дел, что нет времени открывать их и что-то там писать.

— Я понимаю. Держите меня в курсе того, что касается его состояния и верьте в лучшее. А когда Питеру станет лучше, то я хочу лично поговорить с ним и прежде всего извиниться за то, что был груб по отношению к нему. Ведь в глубине души мне действительно нравится этот парень, и я хочу помочь ему и дать понять, что он может рассчитывать на мою поддержку.

— Спасибо большое, мистер Смит, — благодарит Даниэль.

— Ах да… — Джордж на пару секунд замолкает и прикладывает палец к губе. — Мне бы хотелось, чтобы вы хотя бы иногда появлялись в студии и работали над песнями, чтобы я видел вашу работу. Мне больше не хочется предпринимать безуспешные попытки дозвониться до вас и заставлять вас делать хоть что-нибудь. Да, сейчас у вас нет барабанщика, но я все равно хочу видеть, что вы работайте. Торчать в студии целыми днями необязательно – два-три часа будет достаточно.

— Хорошо, мы будем приезжать в студию и работать над материалом, — со скромной улыбкой пожимает плечами Терренс.

— Да, мы больше не будем пропадать, — обещает Даниэль. — Вы можете звонить нам в любое время. Приедем по первому же приказу.

— Ну тогда прекрасно! — с легкой улыбкой говорит Джордж. — Я рад, что нам удалось обо всем договориться. И еще раз простите за то, что я так плохо обращался с вами и напрасно думал, что вы – безмозглые лентяи.

— И вы простите нас, что мы так подвели вас, — искренне извиняется Терренс. — Мы не хотели, чтобы все так получилось. Я делал все, чтобы так или иначе спасти группу и помирить Роуза и Перкинса. Но к сожалению, у меня ничего не вышло.

— Я верю, Терренс. Верю, что вы искренне хотите спасти группу.

— Даже если Питера нет с нами, то мы с Терренсом будет работать вдвоем, — обещает Даниэль. — К тому же, мы же все равно не будем работать над песнями одни. Нам будет помогать очень много людей из « Five Seconds Records ».

— Конечно, будут. На то вы и подписали контракт, чтобы эти люди помогли вам записать ваш первый альбом.

— Мы знаем, мистер Смит.

В воздухе воцаряется небольшая пауза, во время которой Даниэль и Терренс осматривают весь просторный кабинет с шикарным видом на город, смотрят на свои руки или перебирают пальцы.

— Ладно, думаю, на этом мы можем закончить нашу беседу, — предлагает Джордж, отложив ручку, которую он все это время держал в руках, в сторону. — Спасибо, что разъяснили эту ситуацию. Со своей стороны я буду делать все что от меня зависит.

— Спасибо, что выслушали и поверили нам, — благодарит Даниэль.

— Вы можете быть свободны и ехать домой. Наверное, ваши девушки уже заждались вас.

— Ну только если они не решили куда-нибудь прогуляться сходить… Вдруг одна решит позвонить другой, и они договорятся пройтись по какому-нибудь магазинчику и прикупить себе пару новых платьев.

— М-м-м, они еще и дружат, — слегка улыбается Джордж.

— Скажу вам больше: девчонки знали друг друга и дружили еще до того, как я познакомился с Даниэлем и Питером, — отмечает Терренс. — Еще со школьных времен дружат.

— Со школьных времен? Ух ты! Здорово!

— Бывает и такое! — со скромной улыбкой пожимает плечами Даниэль.

В воздухе на пару-тройку секунд воцаряется пауза, во время которой все трое просто скромно улыбаются друг другу.

— Ох, ну ладно, можете быть свободны, — тихо выдохнув, спокойно говорит Джордж. — Если будет что-то известно про Питера, то обязательно звоните мне или присылайте сообщения. Я обязательно увижу его и перезвоню вам, даже если буду занят.

— Обязательно, — кивает Терренс.

Через пару секунд Терренс и Даниэль медленно встают с дивана и направляются к выходу из кабинета.

— Кстати, вы можете называть меня просто Джорджем, — дружелюбно говорит Джордж. — И я буду называть вас по имени.

— Хорошо, — пожимает плечами Терренс. — Если вы не против… Джордж…

— Будем относиться друг к другу менее формально, чем раньше. Все-таки вы – мои подопечные, а все мои артисты для меня как родные. Так что не бойтесь и стесняйтесь меня.

— Спасибо, Джордж, мы будем иметь это в виду, — дружелюбно отвечает Даниэль.

Джордж ничего не говорит, а лишь слегка улыбается и кивает.

— До свидания, Джордж, — почти одновременно говорят Терренс и Даниэль.

— До встречи… — произносит Джордж. — Терренс… Даниэль…

Терренс и Даниэль покидают кабинет Джорджа и закрывают за собой дверь, будучи немного шокированными тем, как сильно изменился их менеджер после того, как он узнал о том, что произошло с Питером. Именно это парни начинают обсуждать по дороге, пока они медленными шагами начинают идти по длинному коридору и собираются дойти до лифта.

— Ты это видел! — громко восклицает Даниэль, будучи немного возбужденным. — Смит извинился перед нами! Моя челюсть упала на пол, когда я услышал это!

— И у меня глаза на лоб полезли, — признается Терренс. — Стоило ему рассказать всю правду про Питера, как он призадумался и стал лапочкой.

— Да, вот это поворот! Я уж начал думать, что Джордж никогда не изменит своего отношения к нам и все время будет считать нас бездельниками.

— Может, он и правда ничего не имеет против нас? Джордж же сам сказал, что он считал нас бездельниками из-за того, что мы забросили работу над альбомом и думали, будто слава сама придет к нам.

— Да, но не нельзя же было опускаться до откровенных оскорблений! Неужели он думал, что оскорбляя нас, ему удастся получить желаемое?

— Ох, да какая теперь разница? — Терренс подходит к лифту и нажимает кнопку, чтобы вызвать его. — Главное, что мы все-таки пережили этот разговор и теперь можем не бояться гнева этого человека.

— И не бояться, что двадцать второго числа он устроит нам очередной вынос мозга и опустит ниже плинтуса, — добавляет Даниэль, скрестив руки на груди. — Смит сам сказал, что мы можем думать, будто этого срока и не было.

— Это не даст нам никакого облегчения, если Питеру станет еще хуже, и он будет еще ближе к гибели.

— Типун тебе на язык, МакКлайф! Мы обязаны верить, что Пит выживет.

— Льюис сам сказал, что сейчас от нас ничего не зависит, и даже Хелен не совершит грандиозный поступок, если сдаст свою кровь. Просто она немного поможет ему, но не более.

— А я верю, что эта девушка станет его талисманом удачи, — уверенно заявляет Даниэль. — Она – очень близкий ему человек. Уж ради нее он должен начать бороться.

Через пару секунд лифт открывает свои двери. Терренс и Даниэль заходят в просторную кабину, в которой уже есть какие-то молодые мужчина с женщиной, и ждут, пока они прибудут на первый этаж, стоя спиной к той парочке, впрочем, не обращающая на них внимания.

— Тем не менее пока что нам не стоит так легко доверять Джорджу и говорить, что он такой хороший, — тихо говорит Терренс. — Нельзя исключать, что в следующий раз он забудет об этом разговоре и снова станет унижать нас.

— Да ладно тебе, Терренс! — машет рукой Даниэль. — Я тоже не собираюсь так легко доверять этому человеку. Но я готов дать ему шанс. И теперь я настроен уже менее категорично по отношению к нему и вопросу о разрыве контракта и поисках нового менеджера.

— Я ничего не имею против Джорджа, но он уж больно резко поменял свое мнение насчет нас. Еще недавно этот человек давил на нас и обзывал бездельниками, а тут вдруг воспылал огромной любовью и признал в Питере прекрасного барабанщика и талантливого автора песен. Хотя ранее мы не слышали от него ничего подобного.

— Не только к нему, приятель. Нас он тоже признал пригодными для шоу-бизнеса. Хотя я раньше никогда не слышал от него похвалу, а лишь постоянно получал пинки под зад за то, что якобы ничего не делал.

— Не знаю, как ты, но первое время я буду присматриваться к нему. Не хочу так легко доверять ему после того, как он ни во что нас не ставил.

— Но он не знал причину, по которым мы так себя вели.

— Какая разница!

Двери лифта открываются. Терренс с Даниэлем выходят из него вместе с парой молодых людей, резко обгоняющих их и спешно идущим по своим делам.

— Все равно тебе не стоит развешивать уши и верить всему, что он тебе говорит, — добавляет Терренс. — Вдруг Смит еще устроит нам скандал?

— Ну не знаю… — пожимает плечами Даниэль. — Вдруг Джордж из тех людей, кто не показывает свои настоящие эмоции? Что если он вполне нормальный человек, но просто не любит показывать всем свою любовь? Вдруг причина его поведения не только в том, что мы молчали про ситуацию с Роузом?

— Не важно, в чем именно. Главное, что первое время надо быть осторожнее с этим человеком. Я, конечно, рад, что он признал то, что был неправ, но пока что не хочу доверять ему целиком и полностью.

Терренс и Даниэль в какой-то момент ускоряют шаг и выходят из здания пиар-агентства спустя некоторое время.

— Черт, с каких это пор ты стал таким недоверчивым? — слегка хмурится Даниэль.

— Зато ты как глупый дурак веришь всему, что тебе говорят, — хмуро бросает Терренс.

— А! — Даниэль с хитрой улыбкой хлопает Терренса по предплечью. — Слышь, Терри, кажется, я знаю , чего ты такой хмурый! Тебе просто не понравилось то, что Джордж не похвалил тебя и прямо заявил о том, что несмотря на звездный статус, ты, мягко говоря, мелкая сошка. Привык слышать только похвалу, а тут тебя просто разнесли в пух и прах!

— Смит просто не оценил мою работу так высоко, как должен был. Хотя он прекрасно знал, что я вкладывал все свои силы и делал все, чтобы спасти группу.

— Ну вот, ты сам признал, что так не доверяешь Смиту лишь потому, что тот задел твое самолюбие.

— Насколько я помню, он и к тебе не питал особо теплых чувств и не стеснялся в выражениях, когда говорил с тобой. И Роуза он тоже не слишком любил. Хотя сейчас этот человек вдруг полюбил нас и начал называть нас едва ли своими родными ребятками.

— Все ошибаются, и никто не идеален, дорогой мой друг. Даже такой важный и всеми любимый человек, как ты. Поверь, ты и сам не идеален, хотя твое самомнение настолько огромное, что оно закрыло тебе глаза и не позволяет увидеть то, что видят другие.

— Ой ну все, Перкинс, заткнись, пожалуйста, — устало стонет Терренс, подойдя к машине вместе с Даниэлем, который успевает достать ключи и отпереть ее.

— Вот опять то же самое! — хитро улыбается Даниэль, и тихо прочищает горло. — Ты отказываешься слышать что-то плохое о себе и хочешь, чтобы тебя все время восхваляли!

— Ты прекрасно знаешь, что я просто идеален. Красив, умен, обеспечен… Превосходен в постели… Умею быть нежным и показывать когти… Ну просто мечта любой девушки! Где еще такого найдешь!

— Да уж… А ведь когда я встретил тебя в первый раз, то и подумать не мог, что ты на самом окажешься таким павлином с хвостом, который настолько огромен, что с трудом протискивается через дверной проем. Думал: « Черт, какой он серьезный человек! Точно знает, чего хочет от жизни! » Но и предположить не мог, что у тебя на башке надета слишком огромная корона.

— Ну знаешь, приятель, когда состоялась наша первая встреча, то я сразу решил, что ты окажешься очень наглым и самоуверенным. — уверенно заявляет Терренс. — И я еще ни разу не усомнился в своем мнении. Ибо ты слишком крутой и бессовестный.

— Ох, куда же мне до тебя, до такой недосягаемой звездочки, которую никто не может переплюнуть, — по-доброму усмехается Даниэль, открывает дверь со стороны водителя и садится за руль машины.

— В этом и заключается моя идеальность, — Терренс с гордо приподнятой головой садится на пассажирское сиденье. — Никто не сможет стать намного лучше меня и стать вторым Терренсом МакКлайфом.

— М-м-м, а мне помнится, пару часов назад ты вел себя так, будто едва ли не вешаться собрался. — Даниэль пристегивает свой ремень безопасности. — А теперь, когда Джордж, этот чертов козел, посмел сказать что-то про такого неотразимого человека, ты вдруг вспомнил о тех временах, когда ходил с огромным петушиным хвостом и своей короной задевал все потолки и люстры.

— Ах, Дэн… — Терренс откидывается на спинку кресла с легкой улыбкой. — Запомни одну вещь, брат: даже если мне будет чертовски хреново, и я буду мечтать удавиться, то это все равно не заставит меня хотя бы на долю секунды усомниться в себе и стать менее уверенным. Уж что, но я никогда не перестану любить себя и сомневаться в том, что со мной что-то не в порядке.

— Ты типа как девчонка, которая не откажется от боевого раскраса, платьев и каблуков даже тогда, когда на пороге дома встречает разносчика пиццы или принимает посылку от курьера?

— Не слишком удачное сравнение.

— Почему же? Я говорю про принципы: ты ни за что не поверишь, если кто-то назовет тебя уродливым и бездарным, а какая-нибудь девчонка не захочет отказаться от косметики и шмотья в тех случаях, когда этим можно пренебречь.

— Лично я не знаю ни одного человека, который посмел бы сказать мне это в лицо, — с гордо поднятой головой отвечает Терренс, пристегивая ремень безопасности. — А когда кто-то вроде тебя начинает подшучивать надо мной, то я не сомневаюсь, что на самом деле эти дели признают мой авторитет и не посмеют наплевать на мое мнение.

— О да, МакКлайф, некоторую дурь у тебя из башки даже бейсбольными битами не вышибешь, — резко выдыхает Даниэль и заводит мотор своей машины. — Вот знаешь, я преклоняюсь перед Ракель за то, что у нее хватает терпения стойко выносить такого петуха, как ты.

— Просто Ракель слишком сильно любит меня и не может устоять перед моими сильными чарами. Мне стоит только лишь посмотреть ей в глаза, чтобы она сделала для меня все что угодно . Эта сучка, конечно, немного посопротивляется, чтобы показаться неприступной и поиграть на моих нервах, но в итоге я все равно выиграю и получу то, что хочу. Я привык получать желаемое и не сдаюсь на полпути.

— Не ты один обладаешь сильными чарами, брат, — уверенно заявляет Даниэль. — Мои чары ничуть не слабее. Моей любимой и нежной девочке Анне очень трудно сопротивляться им. Одного только взгляда достаточно, чтобы заставить ее полностью подчиняться мне.

— И эти чары действуют не только на одну лишь Анну, — скромно хихикает Терренс. — Ибо если бы не они, то я бы уже давно надрал тебе задницу за то, что порой ты чертовски меня бесишь. Но я, твою мать, не могу!

— Аналогично в случае с тобой.

Терренс скромно смеется, качая головой, и откидывается на спинку пассажирского кресла.

— Ох, ладно, хватит уже болтать! — восклицает Даниэль. — Пора мне возвращать вас, мистер МакКлайф, вашей любимой невесте Ракель в целости и сохранности. И чтобы убедиться в том, что вы не начнете шляться по всему городу без дела, я лично довезу вас до дома и уеду только тогда, когда буду уверенным, что мой друг находится там, где должен быть.

— Ах, боже, Даниэль Кристофер Перкинс, да вы просто великодушны! — с широкой улыбкой восклицает Терренс, приложив руку к сердцу.

— Ради вас стараюсь, Терренс Джеймс МакКлайф. Раз вы теперь остались без своей старой раздолбанной клячи, которая скоро станет просто старой клячей, то сейчас я ответственен за вашу безопасность. Тем более, что я везу звезду . Актера одного из эпизодов сериала, который я смотрел много лет назад.

— Если нужен автограф, то могу с радостью что-нибудь подписать.

— Поставь его себе на лбу. Чтобы люди знали, что мимо них проходит самая настоящая звезда. Которую иногда надо спускать не землю.

— Ох… — устало выдыхает Терренс и на пару секунд закрывает лицо руками. — Все, хватит! Поехали уже! А иначе мы поедем на автозаправочную станцию. Ибо ты сейчас весь бензин истратишь, и нам придется толкать твою красотку до нужного места.

— Спокойно, приятель! Сейчас все будет.

Даниэль включает первую скорость и медленно нажимает на педаль газа, выезжая с парковки и добираясь до главной дороги с намерением подбросить Терренса до дома, дабы тот не начал бродить где-нибудь в гордом одиночестве и снова думать о плохом.

***

В Нью-Йорке наступает новый день. Ракель не стала отсиживаться дома и решила навестить своего дедушку Фредерика, с которым не виделась уже очень давно. И которому ей хочется рассказать обо всем, что произошло за все эти дни.

— Кстати, дорогая, ты выглядишь измученной, — отмечает Фредерик, листая страницы свежего номера газеты. — Это наводит меня на мысль, что у тебя не все в порядке.

— Ах, дедушка, — тихо вздыхает Ракель, сидя на диване рядом с Фредериком, и запускает руку в свои волосы. — За те дни, что мы с тобой не виделись, произошло столько всего.

— Хорошего или плохого?

— Плохого… Точнее, того, что сильно вымотало меня.

— Не хочешь рассказать мне что-нибудь?

— Ох… Если честно, то я даже не знаю, с чего начать…

— Начни с самого начала. Или с того, что произошло после нашего последнего разговора, когда ты что-то говорила про проблемы в отношениях Наталии и Эдварда.

— К сожалению, этих отношений больше не существует, — с грустью во взгляде вздыхает Ракель.

— Не существует? — хмурится Фредерик и откладывает газету в сторону, удивленно уставившись на Ракель. — То есть, как это? Неужели они расстались?

— Да, расстались… Как оказалось, они сделали это еще месяц назад.

— Месяц назад?

— Мы только вчера узнали об этом. И еще о многом интересном…

— Но подожди, Ракель… — Фредерик на пару секунд призадумывается. — Как они могли расстаться, если пару недель назад они были у вас на ужине и делали вид, что все хорошо?

— Это всего лишь было шоу. Довольно странная история, смысл которой я, наверное, никогда не пойму… Однако оказалось, что эти двое действительно пытались убедить всех окружающих, что у них все хорошо.

— Но зачем им это понадобилось?

— Не знаю, дедушка, мне и самой интересно это узнать… Но могу сказать лишь то, что это была идея Эдварда.

— Эдварда? После расставания он решил продолжать делать вид, что все хорошо?

— И заставлял Наталию подыгрывать ему.

— Но смысл? Смысл в том, что он захотел притвориться и доказать всем, что в его отношениях с Наталией все хорошо?

— Не знаю точно, но я думаю, что он просто хотел помучить мою подругу, которую на самом деле никогда не любил.

— Ох… — Фредерик почесывает затылок. — Конечно, я ничего не имею против Эдварда. Но после твоих слов этот парень начинает казаться мне каким-то подозрительным .

— И ты не ошибаешься, — уверенно отвечает Ракель. — Эдвард оказался подлым человеком, который ради денег готов пойти на многое. Даже предать свою семью.

— Дорогая, что ты такое говоришь? — ужасается Фредерик, вопросительно смотря на Ракель. — Ты же раньше нормально к нему относилась. Неужели он сделал что-то ужасное?

— Теперь этот предатель не посмеет и переступить порог нашего дома.

— Прости, Ракель, но я тебя не понимаю. Объясни, почему ты так говоришь? И в чем провинился Эдвард?

— Как оказалось, Эдвард все это время лишь притворялся хорошим человеком. Он никогда не относился к нам хорошо и говорил за нашими спинами гадости. Но притворялся скромным и порядочным парнем перед нами. Мы пригрели на груди самую настоящую змею. Ядовитую гадюку, которая испортила нам всем жизнь.

— Но какие вещи он говорил про нас?

— Ты поймешь меня, обещаю. Я расскажу обо всем по порядку. — Ракель резко выдыхает. — В общем, спустя несколько дней после нашего с тобой разговора нам с Терренсом в разное время прислали два письма, являвшиеся дополнением друг друга. Тогда мы не знали, кто их написал, и успели перебрать массу догадок насчет того, кто это мог бы быть.

— Письма? — округляет глаза Фредерик. — В них были угрозы?

— Они дали нам понять, что мы можем разгадать многие тайны, если поймем, что делать, и кого спрашивать. Стало ясно – был кто-то, кто мог бы рассказать абсолютно все. И поначалу я думала, что это некий привет от Саймона Рингера. Да, это была безумная мысль, но тогда больше некого была подозревать… Однако потом мне в голову пришла мысль, что Эдвард может быть причастен к этому. Подумала, что странное поведение этого парня и Наталии было как-то связано. И сказала Терренсу о том, что подозреваю его друга. Правда, он мне не поверил и не хотел думать, что Локхарт затеял все это. Тогда Терренс защищал его и думал, что Эдвард и мухи не мог обидеть.

— И я так понимаю, ты была права?

— Да, позднее мои подозрения подтвердились. На Терренса напал какой-то тип и заявил, что его друг может очень многое рассказать ему. И добавил, что у Эдварда есть какая-то информация о младшем брате моего жениха.

— Ничего себе! — ужасается Фредерик. — На Терренса нападали?

— Именно! Но, к счастью, он отделался легким испугом и почти не пострадал. Но зато успел услышать очень много интересного, что многое прояснило. Например, подтвердило то, что Эдвард и правда был причастен к этому.

— То есть, ты хочешь сказать, что именно Эдвард присылал вам те письма с угрозами?

— Не совсем. Однако он напрямую связан с человеком, который за всем этим стоит.

— Но вы ведь не стали обвинять парня без доказательств? Чтобы кого-то обвинить, нужны веские основания. Не просто чьи-то слова, а улики.

— Мы с Терренсом придумали кое-что получше, но я расскажу об этом чуть позже. — Ракель на секунду замолкает, чтобы убрать с лица некоторые пряди волос. — В общем, спустя пару дней после того, как на Терренса напали, на нас едва не напали какие-то типы, когда мы прогуливались по городу.

— О, господи Иисусе… — качает головой Фредерик.

— Не беспокойся, дедушка. — Ракель мягко берет Фредерика за руки с легкой улыбкой на лице. — Слава богу, мы не пострадали. Тогда нам удалось от них убежать и уехать на машине, которую они успели немного разбить.

— Знаешь, дорогая, если честно, то несколько дней назад у меня как раз болело сердце. — Фредерик прикладывает руку к сердцу. — Я как будто предчувствовал что-то нехорошее и не мог отделаться от мысли, что с тобой что-то произошло. Если бы ты сегодня не приехала ко мне, то я бы сам приехал к тебе и Терренсу домой.

— Не надо переживать, — уверенно отвечает Ракель, и мило целует Фредерика в щеку. — И со мной, и с Терренсом все хорошо. Мы испугались, но не пострадали. Лучше уж пусть они разломают машину, чем убьют кого-то из нас.

— А чью машину они разбили: твою или Терренса?

— Терренса. Вчера он как раз отвез ее в ремонт. Он также сказал, что решил воспользоваться случаем и поменять еще кое-какие детали.

— Ясно… Но как же он будет без нее?

— Либо будет брать мою, либо друзья будут его подвозить, либо ему придется раскошелиться на такси. Или моему красавчику придется гордой походкой идти до метро или автобусной остановки и ездить на автобусе или трамвае.

— Ты уж там напомни своему жениху, как пользоваться метро и ездить на общественном транспорте, — шутливо говорит Фредерик.

— Не беспокойся, я часто спускаю его на землю и напоминаю о том, что иногда надо делать все то, что и все люди на свете.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Фредерик и Ракель скромно хихикают.

— Ну ладно… — задумчиво говорит Фредерик и снимает очки, которые он кладет на диван рядом с собой. — А дальше-то что было? Что насчет вашего плана?

— А вот как вчера произошло самое интересное. Как я уже сказала, у нас с Терренсом был план, который мог бы заставить Эдварда признаться во всем. Это сработало , и Локхарт сразу же признался в том, что тот тип имеет к письмам какое-то отношение. Однако когда Эдвард начал говорить, то к нам пришла Наталия, и это немного усугубило ситуацию…

— Это тоже было частью вашего плана?

— Нет, с Наталией мы хотели поговорить отдельно, ибо нам казалось, что она будто бы боялась сказать что-то лишнее и подыгрывала Эдварду из страха перед ним. Однако я не смогла прогнать ее, когда увидела, с какой жалостью моя подруга просила меня уделить ей время. Хотя лучше бы я попросила ее уйти, ибо это привело к кошмару, который мы никогда не забудем.

— Но это не помешало вам узнать, кто прислал вам те письма?

— Нет, мы все равно узнали обо всем. Узнали, что те письма присылал дядя Эдварда по отцовской линии. Этот человек хочет получить наследство своего брата, которое по завещанию должно принадлежать его сыновьям.

— А вы-то здесь причем?

— Сама не знаю. Но тот тип настроен расквитаться со всеми нами. А все из-за денег…

— Господи Иисусе…

— Эдвард уверял нас, что они никогда не принадлежали его дяде. Мол, он украл все это у своего брата, которого всю жизнь ненавидел.

— Хм… — Фредерик, слегка хмурясь, начинает поглаживать свой подбородок. — Но почему вас это так настораживает? Эдвард хочет получить деньги, положенные ему по закону. Раз его отец написал завещание, то он имеет право получить то, что там упомянуто.

— Да, но ведь из-за всего этого нас могут убить. Хотя мы ни в чем не виноваты и не сделали ничего плохого.

— А почему Эдвард не хочет отказаться от наследства, раз вы так уверены, что это решило бы проблему?

— Потому что он жадная и расчетливая крыса! — сухо бросает Ракель. — Он всегда завидовал Терренсу из-за того, что мой жених намного успешнее и богаче, а у него нет ни гроша в кармане. Я вроде говорила, что он много лет жил у какой-то женщины, которая нашла его на улице и поселила в своей квартире. Правда, недавно Эдвард переехал к миссис МакКлайф…

— Да уж… Сильно же они привязались друг к другу…

— И не говори! В любом случае Локхарт готов на все, чтобы заполучить не только то, что ему полагается, но и то, что никогда не будет принадлежать ему. Этот человек никогда не имел огромных денег и всегда жил за чей-то счет. И не зря же он хотел найти богатого друга, да и играл в любовь с девушкой, у которой обеспеченные родители.

— Неужели Эдвард каким-то образом захотел завладеть тем, чем владеют Терренс и Наталия? — удивляется Фредерик.

— Не удивлюсь, если это так. Но в любом случае теперь мы знаем о его намерениях, поскольку я и Терренс разоблачили его, когда мы на пару минут оставили Наталию с Эдвардом одних.

— И каким образом?

— Мы слышали, как он начал ссориться с ней. Они очень долго оскорбляли друг друга: Эдвард называл ее проституткой, которая якобы предала его и спала с другими мужчинами, а Наталия заставила снять свою маску, сказав ему в лицо, какая он гнида. Но потом этот мужчина начал оскорблять еще и нас с Терренсом, мол, он всегда будет осуждать друга за то, как он поступил по отношению ко мне. Да еще и меня обвинял во лжи – типа я всех обманываю и всегда прикрываю свою подругу. Мол, одна проститутка покрывает другую.

— Этот подонок посмел так оскорбить тебя?

— Да, Эдвард слетел с катушек. Он даже посмел обвинить свою мать в том, что она никогда не любила его и всегда думала лишь о Терренсе. И выпалил, что они с Наталией расстались из-за якобы ее измены. Она все больше приходила в бешенство, а пару раз даже треснула по лицу.

— Ничего себе… Похоже, он превзошел Терренса и повел себя еще хуже …

— Не зря я с самого начала считала его подозрительным. Я будто чувствовала, что Эдвард еще попьет нашей крови и принесет нам много бед. Но теперь мы прекрасно знаем, каких делишки он натворил за нашими спинами, и понимаем, что все его слова были ложью и попыткой вызвать у нас жалость и желание пожалеть бедного несчастного парня.

— Значит, он показал себя во всей красе во время ссоры с твоей подружкой?

— Да… — Ракель тяжело вздыхает и на долю секунды опускает взгляд вниз. — Так получилось, что в ссору Наталии и Эдварда оказались втянуты и мы с Терренсом. Мы потребовали с него объяснений, он опять начал строить из себя невинную овечку и оскорблять Наталию уже в нашем присутствии. Дошло даже до попытки рукоприкладства с его стороны… Но мы с Терренсом тут же увели их разные стороны: я успокаивала свою подругу, у которой случился нервный срыв, а мой жених удерживал своего друга, начавший откровенно унижать и оскорблять его. Эдвард окончательно превратился в монстра и в итоге довел Терренса до того, что тот потерял всякое терпение… Эти двое начали драться и за пару минут успели сильно избить друг друга.

— Ничего себе! — ужасается Фредерик, качая головой. — А Терренс сильно пострадал?

— Не очень, но он сейчас ходит весь в синяках. Хотя скрывает их как может… Эдвард довольно сильно избил его прямо на наших с Наталией глазах. Мы умоляли их остановиться, но они были так взбешены, что к ним лучше не стоило приближаться.

— И чем все это закончилось?

— Как и должно было. Терренс выгнал Эдварда из дома и запретил ему приближаться к нам. Мы думали, что его придется выкидывать за шкирку как собачонку, но слава богу он ушел сам, хотя напоследок успел еще много чего нам сказать.

— Кошмар какой… — произносит Фредерик, будучи глубоко потрясенным, качает головой и проводит руками по лицу. — Я в шоке от того, что ты мне рассказала.

— Однако это правда , — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Горькая, но правда. И нам придется принять ее. Поверить, что мы пустили в свою жизнь предателя.

— А ведь этот парень на первый взгляд казался таким милым и порядочным.

— Ну да, похоже, Локхарт делал ставку на свое милое личико и жалость и не прогадал. Мы все повелись на это и не сразу поняли, какая змея затаилась среди нас. Змея, которая делала вид, что ее полностью устраивала жизнь за чужой счет и неимение шанса зарабатывать нормальные деньги. Уверена, что Эдвард даже не пытался искать работу, ибо думал, что сможет обчистить меня, Терренса, свою мать и своего дядю. Да еще и родителей Наталии немного пощипать.

— Кстати, а как Эдвард может заполучить наследство, если пока что все принадлежит его отцу? — слегка хмурится Фредерик. — И как он планирует получить деньги своей семьи?

— Не знаю, правда это или нет, но его дядя сказал, что отец Эдварда мертв …

— Мертв? — Фредерик широко распахивает глаза — Но как? Что произошло?

— Не знаю, дедушка, но я советую тебе не воспринимать его слова всерьез, — пожимает плечами Ракель. — Поскольку мы не увидели никаких доказательств его смерти. Эдвард не смог ничего доказать и лишь сообщил об этом с грустным лицом.

— Ну знаешь… Я могу предположить, что от его тела могли избавиться, дабы никто не нашел его.

— Я тоже об этом думала, — тихо вздыхает Ракель. — Ведь дядя Эдварда хочет убить не только их, но и меня, Наталию и даже миссис МакКлайф. Но думаю, ты понимаешь, что мы больше не можем доверять словам Эдварда. Лично я не удивлюсь, если половина из того, что он нам рассказал, – сплошная ложь. И на самом деле он находится в сговоре со своим дядей.

— Господи, неужели этот тип хочет убить вас всех? — ужасается Фредерик.

— Да, ведь тот человек однажды уже пытался убить Эдварда, но у него не получилось. Какие-то люди напали на него, избили и ранили ножом. Некоторое время его состояние было тяжелым, но он выжил . А его дядя какое-то время считал Эдварда мертвым. Но, как говорится, рано или поздно правда вплыла бы наружу. И он узнал, что его племянник не погиб.

— Эдварда пытались убить? — слегка хмурится Фредерик.

— И он показал шрамы на спине, которые остались после того ранения.

— Ну раз его пытались убить, значит, Эдвард вряд ли находится в сговоре с дядей. Зачем человеку убирать с дороги союзников? Только если они не предали его.

— Я не желаю Эдварду смерти, но вряд ли буду лить слезы, если узнаю, что его нет в живых. Я никогда не прощу его за то, что он так подло поступил со всеми нами. За то, как бессовестно унижал моего жениха, и то, как омерзительно поступил с моей лучшей подругой. Они оба были так привязаны к нему, но эта тварь наплевала на их чувства и растоптала их в грязи.

— Да уж… Хоть мне и жаль, что его пытались убить, и я тоже не хочу, чтобы он умер, его поступки омерзительны и непростительны . Даже не знаю, что ему пришлось бы сделать для того, чтобы заслужить прощение и вернуть обратно то доверие, которое потерял.

— Уже ничего, — сухо бросает Ракель. — Для нас Эдвард мертв. Если он не любит нас и готов ради денег перегрызть нам глотки, то мы не хотим иметь с ним ничего общего.

— Ну после того, что ты мне рассказала, теперь я и сам сомневаюсь в своем хорошем мнении о нем. Тем более, если он оскорбляет мою внучку. Уж этого я никогда не забуду.

— Все в порядке, дедушка, пусть он думает обо мне что хочет. Мне не за себя обидно, а за Наталию с Терренсом. Они не сделали Эдварду ничего плохого, но он посмел так с ними обращаться. Не сомневаюсь, что если его мать знала бы об этом, то ее разочарованию не было бы предела. Ей было бы нелегко принять то, что ее сын оказался таким мерзавцем.