— Мы бы все согласились, — тихо выдыхает Даниэль. — Только как ты знаешь, из нас четверых подошла лишь Хелен.

— Жаль, что мы не подошли. Однако я рад, что она подходит и сможет совершить чудо.

— Ох, я и сам жутко расстроился… Это ведь был такой прекрасный шанс сделать что-то хорошее для Пита.

— Думаю, он был искренен , когда говорил, что у него нет причин обижаться на тебя. Возможно, отчасти ты был прав, и он все-таки признал это. Конечно, обидно было слышать это, но Роуз понимал , что тебе все было очевидно.

— Тем не менее я был слишком груб с ним. Хотя если бы знал, что это его больная мозоль, то воздержался бы ото всех тех комментариев.

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой парни просто осматриваются вокруг себя. А уже потом к Даниэлю и Терренсу подходят взволнованная Хелен и внешне спокойная Джессика, держащая под руку свою подругу.

— А вот и мы! — восклицает Джессика.

— Даниэль сказал, вы договорились прийти сюда, когда найдете друг друга, — говорит Терренс.

— Это так. И вот мы здесь.

— Кстати, а почему вы убежали из кабинета Льюиса? — интересуется Хелен. — Никто ничего не успел понять!

— Да так… — слегка улыбается Терренс и на секунду переводит взгляд в сторону, почесывая висок. — Душно было в кабинете… Решил выйти подышать немного…

— Правда? А, по-моему, там было нормально…

— Да, мне тоже так показалось… — задумчиво соглашается Джессика.

Терренс ничего не говорит и лишь пожимает плечами, а Даниэль решает сменить тему, понимая, что его друг не захочет обсуждать свои проблемы ни с ним, ни тем более с девушками, которых он знает всего пару дней.

— Кстати, девушки, вы довольно быстро нашли друг друга, — отмечает Даниэль.

— А мне и не пришлось мотаться по всей больнице, — задумчиво отвечает Джессика. — Мы с Хелен столкнулись в холле третьего этажа.

— Да, я пыталась найти вас возле кабинета Льюиса, но там никого уже не было, — добавляет Хелен. — А потом я решила подняться на третий этаж и вскоре увидела Джессику. Она и сказала, что вы будете ждать нас в кафетерии.

— Я почему-то так и думала, что вы будете здесь. Поэтому мы с Хелен решили не бегать по всей больнице.

— Ну да… — пожимает плечами Терренс. — Решил пойти сюда… Думал, никого здесь нет, а тут буквально все столики заняты.

— Кстати, Хелен, а что вам сказали насчет сдачи крови? — интересуется Даниэль. — Вам разрешили становиться донором?

— Да, слава богу, все хорошо, — с легкой улыбкой отвечает Хелен. — Врач побеседовал со мной, обследовал и сказал, что никаких противопоказаний против донорства у меня нет. А завтра рано утром мне нужно приехать сюда и сдать немного крови. Для начала посмотрят на реакцию моего организма. И если все пройдет хорошо, то я сдам намного больше, а уже потом Питеру сделают переливание.

— То есть, сейчас у вас не стали забирать кровь? — интересуется Терренс.

— Нет, не стали. Мне дали целый список правил, который я должна соблюсти перед сдачей крови. Но самое главное – хорошо выспаться, не употреблять спиртное и кое-какую пищу и не переедать утром.

— Ну ладно… — Терренс берет свою бутылку с водой и начинает вертеть ее в руках. — В таком случае мне остается лишь пожелать вам удачи. И надеяться, что все пройдет хорошо.

— Спасибо, Терренс. Я сделаю все, чтобы помочь Питу.

— Ну что ж, раз мы уже все узнали, то я полагаю, нам больше нечего здесь делать, — задумчиво говорит Даниэль, откинувшись на спинку стула. — В палату блондина нас пока не пускают… Так что мы можем расходиться по домам…

— В таком случае мы с вами прощаемся, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Хелен. — Я буду готовиться к завтрашнему дню.

— Удачи вам, Хелен! — скромно улыбается Даниэль. — Надеюсь, вы сможете помочь Питеру. Сейчас вся надежда только на вас .

— Спасибо огромное, Даниэль. Мне очень жаль, что вы не подошли. Я видела, как вы расстроились, когда Льюис сказал, что вы не подходите.

— Мне тоже очень жаль, но я верю, что благодаря вам мы не потеряем Пита и сможем вернуть его в нашу компанию.

— Я тоже на это надеюсь.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Джессика кидает взгляд на задумчивого Терренса и грустного Даниэля со словами:

— Ладно, ребята, мы, пожалуй, пойдем. Но думаю, мы еще встретимся.

— Конечно, — кивает Терренс. — Не знаю, когда, но это не последняя встреча…

— До свидания, парни, — говорит Хелен в тот момент, когда Джессика берет ее под руку и начинает уводить за собой.

— До скорой встречи, — прощается Джессика.

— До свидания, — одновременно говорят Терренс и Даниэль.

Джессика и Хелен быстро покидают кафетерий, начав говорить о чем-то своем, пока Терренс и Даниэль остаются сидеть за столиком и несколько секунд ничего не говорят. МакКлайф продолжает вертеть в руках бутылку с водой, а Перкинс бросает взгляд на своего подавленного приятеля и слегка хмурится, скрестив руки на груди.

— Ну что, приятель? — интересуется Даниэль. — Ты так и будешь сидеть за столом и крутить в руках эту бутылку?

— Если захочу, то останусь здесь на всю ночь, — низким голосом без эмоций отвечает Терренс. — Мне никто не запретит.

— И что ты собрался здесь делать? Начнешь замыкаться в себе и сходить с ума из-за своих же мыслей, часть из которых может быть не иметь ничего общего с реальностью? Заставишь всех беспокоиться еще и о тебе?

— Я уже давно сошел с ума. Из-за того кошмара, который происходит в моей жизни черт знает, сколько лет. Проблемы появляются так часто, что я толком не успеваю прийти в себя и почувствовать себя счастливым.

— Ох, черт, откуда в тебе столько пессимизма? — удивляется Даниэль, оторвавшись от спинки стула и наклонившись к Терренсу. — Что с тобой произошло за те сутки, что мы не виделись? Еще вчера ты был более-менее нормальным и даже умудрялся шутить ! Но сегодня ты ведешь себя так, будто собрался едва ли не вешаться !

— Тебе не понять меня, Даниэль, — вздыхает Терренс и окидывает безразличным взглядом все помещение кафетерия. — В твоей жизни никогда не происходило столько бед, сколько происходило в моей. Ты ни о чем не парился. Тебе не пришлось прикладывать кучу усилий, чтобы чего-то добиться и стать счастливым…

— Мне не пришлось? Нет, МакКлайф, ты ошибаешься ! Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти! Тебе известна только лишь часть моей жизни. Но если я углублюсь и расскажу абсолютно все, то ты поймешь, что моя жизнь не всегда была сказкой. Ты не знаешь о том переломном моменте, который изменил абсолютно все, сделал из меня другого человека и заставил шевелить задницей ради того, чтобы что-то получить. С мыслью, что никто, кроме самого себя, мне не поможет.

— В любом случае ты не пахал так много, как я, и никогда не сталкивался с такими проблемами, с которыми приходилось и до сих пор приходиться жить мне.

— А ты думал, что все будет легко? Это жизнь , друг мой! Жизнь, которая порой бывает очень жестокой!

— Иногда мне кажется, что я прожил будто шестьдесят лет, а не двадцать семь. Мне пришлось пройти через многое, чтобы выбраться из нищеты, сделать карьеру в шоу-бизнесе, наладить отношения с невестой, и пройти через все испытания, которые приготовила судьба.

— Ох, Терренс, Терренс… — резко выдыхает Даниэль и проводит руками по своему лицу. — Ну и что же мне с тобой делать, пессимистичный ты мой братан?

— Ничего не делай. Поезжай домой к Анне и наслаждайся временем, которое ты проводишь с ней. Радуйся, что твоя возлюбленная живет с тобой и не заставляет чувствовать себя одиноким.

— Да, а ты чем будешь заниматься? Насколько я понимаю, домой ты сейчас не намерен ехать!

— Вообще-то, мне нужно отвести машину в ремонт. Я уже давно пытаюсь это сделать, но не получается. И думаю, что сейчас я как раз поеду в сервисный центр и обо всем договорюсь.

— А оставшись без своего разбитого корыта, начнешь бродить по улицам Нью-Йорка и заставишь Ракель гадать, где тебя черти носят? — уставляет на Терренса хмурый взгляд Даниэль. — Нет уж, ты и так изрядно помотал ей нервы в последние несколько дней! И если у нее будет еще один повод поволноваться, то у нее могут сдать нервы. Если уже не сдали…

— Чувак, ты не забыл, сколько мне лет? Я не маленький ребенок и могу ответить за все свои поступки. Мне уже не надо отчитываться перед матерью о том, куда я иду, что делаю и с кем говорю. У меня уже давно своя жизнь: я помолвлен, живу в отдельном доме и достаточно обеспечен, чтобы жить нормально. А когда я все-таки способ начать музыкальную карьеру или же решу вернуться к съёмкам в кино ради того, чтобы хоть что-то зарабатывать, то мне не надо будет бояться, что могу потерять все свое состояние.

— Я не говорил, что ты маленький ребенок. Мне просто хочется уберечь тебя от ужасных поступков, которые могут подставить тебя под удар и заставить Ракель страдать и волноваться.

— Ах, Перкинс… — скромно усмехается Терренс. — Конечно, я очень ценю то, что ты заботишься обо мне, но я уж как-нибудь сам со всем разберусь. И вообще, не забывай и о своих отношениях с рыжей красавицей, что живет в твоем доме& Ты вот говорил, что едва ли не планируешь жениться на ней.

— А я не передумал. Однажды я женюсь на ней, и она будет жить в моем доме уже в качестве моей жены. Но сейчас не самое подходящее время для того, чтобы думать о кольце на помолвку, костюме на церемонию бракосочетания и списке приглашенных. Это ведь сложная штука, которая не терпит спешки. Надо все сделать так, чтобы потом не пожалеть о чем-либо спустя десять-двадцать лет.

— А еще у тебя есть маленькое препятствие в виде родителей твоей несравненной и горячо любимой девушки.

— Ну об этом я уж как-нибудь позабочусь. Рано или поздно мне придется встретиться с ними, когда они узнают, что Анна живет у меня дома. Не знаю, к чему все это приведет, но я уверен, что однажды это случится.

— Что ж, тогда мы посмотрим, на сколько процентов ты используешь свое обаяние, чтобы заполучить доверие таких строгих людей, — со скромной улыбкой пожимает плечами Терренс.

— Я тебе докажу, что не ты один можешь просто посмотреть на кого-то, чтобы получить желаемое, — уверенно заявляет Даниэль, немного приподняв голову. — Потому что я также полон очарования, перед которым еще никто не смог устоять. Ни девчонки, вниманием которых я никогда не был обделен, ни их родители, которые проникались ко мне симпатией после одного единственного взгляда.

— Ох, знаешь, я, пожалуй, промолчу, ибо не вижу смысла что-то говорить.

— Вот и помалкивай, — невинно улыбается Даниэль. — Мне твои язвительные комментарии не очень-то и нужны.

— А ты засунь свои язвительные в свой зад.

— Так ладно, проехали! — Даниэль легонько хлопает руками по поверхности стола. — Лучше давай валить отсюда. Лично я не собираюсь торчать здесь до самой ночи.

— Только если ради поездки в сервисный центр, чтобы договориться о ремонте моей ласточки.

— Вот и давай! И раз уж ты и собираешься на некоторое время остаться без своей старой клячи, то я любезно соглашусь подбросить тебя до дома и лично отдать в надежные руки твоей сексапильной красотки Ракель.

— Ох, чувак, что бы я без тебя делал!

Терренс с легкой улыбкой качает головой и вместе с Даниэлем собирается встать из-за стола. Однако когда они делают это, у МакКлайфа неожиданно начинает звонить мобильный телефон. Мужчине ничего не остается, кроме как ответить на звонок, снова присев на стул, пока его друг тихонько стонет и устало смотрит на него.

— Алло, я слушаю вас, — без эмоций произносит Терренс.

— Добрый вечер, мистер МакКлайф, — отвечает немного грубый мужской голос. — Джордж Смит на связи.

— Э-э-э… Мистер Смит? — Терренс, будучи немного растерянным, неуверенно переглядывается с Даниэлем, который слегка вздрагивает с широко распахнутыми глазами. — Д-да… Здравствуйте… Здравствуйте… Не знал, что вы захотите позвонить…

— Хм, а вы должны привыкнуть к тому, что я могу позвонить вам в любое время суток, — тихо хмыкнув, сухо бросает Джордж.

— Простите, у меня голова сейчас забита другими вещами, и я…

— Очень плохо! Что она у вас забита не тем, чем НАДО! Поэтому вы и позволяйте своей группе развалиться к чертовой матери!

— Послушайте, мистер Смит, я прекрасно помню про тот срок, который вы нам давали на размышления. Только две недели еще не закончились, и…

— Закройте свой рот, мистер МакКлайф! Если честно, то вы уже начинайте бесить меня.

— Э-э-э… Я…

Терренс закатывает глаза, мысленно простонав из-за того, что Джордж решил немного пощекотать его и без того расшатанные нервы.

— Так все, черт с вами, я перейду сразу к делу, — сухо и грубо говорит Джордж. — Отвечайте немедленно: мистер Перкинс сейчас с вами? Или мне придется лично звонить этому ощипанному петуху?

— Да, он со мной, — без эмоций отвечает Терренс и опять переглядывается с Даниэлем, который устало смотрит на своего друга, оперевшись локтем о поверхность стола, а подбородком – о ладонь. — Мистер Перкинс рядом со мной.

— Прекрасно! В таком случае передайте своему другу одно сообщение. — Джордж быстро прочищает горло. — Значит так, идиоты, через два часа я жду вас обоих в своем офисе в « Dark Side Management ». Я бы приказал вам и мистеру Перкинсу приехать сию минуту, но у меня запланирована встреча, которую никак нельзя отменить. Однако ровно через два часа я желаю увидеть вас и вашего дружка сидящими на диване в моем кабинете.

— Э-э-э… — немного теряется Терренс. — Да… Да, конечно, мистер Смит… Мы приедем …

— Учтите, если вы не явитесь вовремя, пеняйте на себя. И вам придется объяснить мне не только то, что вы ДОЛЖНЫ объяснить, но еще и многое ДРУГОЕ. Я понятно объясняю, мистер МакКлайф?

— Да, мы все поняли. Через два часа в вашем кабинете.

— Надеюсь. Всего хорошего, мистер МакКлайф.

Джордж резко отключает звонок, и в трубке Терренс слышит только гудки. Мужчина тихо хмыкает, отключает свой телефон и прячет его к себе во внутренний карман куртки. Даниэль же на пару секунд о чем-то призадумывается, приложив палец к губе, и затем начинает тараторить:

— Нет-нет, подожди-подожди, дай-ка я угадаю… Э-э-э… Мы, два безмозглых петуха, должны немедленно появиться в офисе мистера Смита, чтобы выслушать его « похвалу »?

— Про петухов угадал! — щелкает пальцами руки Терренс. — Он сказал, что ждет нас через два часа в офисе « Dark Side Management ».

— Твою ж мать… Неужели я все проспал, и две недели уже пролетели?

— Нет, сегодня только пятнадцатое число, а две недели заканчиваются двадцать второго. Еще ровно неделя.

— Тогда чего он от нас хочет? Решил потребовать ответ заранее?

— Понятия не имею. Но ехать придется . А иначе Смит не слезет с нашей шеи.

— Думаешь, у тебя есть время отвести машину в ремонт?

— Да. Я успею. Одного часа будет достаточно. Если там никого нет, то я быстро обо всем договорюсь, оставлю машину и буду готов ехать к Джорджу.

— Что ж… — Даниэль пожимает плечами. — В таком случае либо я поеду за тобой, либо мы встречаемся через час и едем к Джорджу на моей машине.

— Как хочешь. Но я больше тянуть не намерен. А иначе я уже никогда не отвезу ее в ремонт, если буду постоянно откладывать его.

— Ладно, тогда поеду за тобой и подожду, пока ты отвезешь свою побитую старую лошадь в ремонт.

— Эй, прекрати называть мою девочку старой клячей! — Терренс кулаком легонько ударяет Даниэля в предплечье. — Подожди немного – скоро моя ласточка будет как новенькая. Может, я даже воспользуюсь моментом и кое-что поменяю и улучшу машинку, чтобы она еще долго мне прослужила.

— Тем не менее это правда – твоя машина – просто старая развалюха. С такими деньгами, как у тебя, ты вполне можешь поехать в автосалон и присмотреть новую машинку. Знаешь, какие они там классные! М-м-м… Просто обалденные…

— Так ладно, хватит уже болтать! — Терренс берет бутылку с водой, которую так и не раскрыл. — Поднимай свою задницу и шагай быстрее! А то ничего не успеем за эти два часа до того, как Джордж устроит нам разнос.

— Ох, черт, только бы хватило сил выдержать лекцию этого человека… — тихо стонет Даниэль.

Через несколько секунд Даниэль и Терренс встают из-за стола и спешно покидают кафетерий и здание больницы. Далее они, что-то обсуждая по дороге, направляются на парковку, садятся в свои машины, между которыми стоит еще какой-то новенькая, буквально натертая до блеска красная машина, заводят мотор и покидают это место. Терренс выезжает на главную дорогу первым, все еще заставляя людей удивленно глазеть на его полуразбитую машину, которая, к их удивлению, все еще двигается вперед. А Даниэль едет следом за ним, стараясь не отставать от него и ехать в том же ряду, что и его приятель, но не приближаясь слишком близко, чтобы успеть затормозить или повернуть куда-то, если оно потребуется.

***

Время около пяти часов. После того как она оставила Наталию дома и убедилась в том, что с ней все в порядке, Ракель решает поехать в то место, где она очень любит бывать, но в последнее время бывает очень редко. Это что-то вроде побережья. Будто бы бескрайний океан приносит и уносит с собой небольшие волны и омывает берег этого места. Сейчас, пока еще светло, можно увидеть различной формы белоснежные облака. А ближе к вечеру небо окрашивается в теплые оттенки, а солнце постепенно садится за горизонт.

Пока Ракель медленно прогуливается по огромному побережью, тянущемуся далеко-далеко вдоль бескрайнего океана, она думает над тем, что сегодня произошло, не обращая внимание на то, что ветер сильно развивает ее распущенные, слегка волнистые волосы и легкую куртку, надетую сверху нараспашку.

«Сегодняшний день был очень тяжелым, — с грустью во взгляде думает Ракель. — Я чувствую себя полностью опустошенной… Мне было очень страшно видеть Наталию в таком ужасном состоянии. Но слава богу, она наконец-то раскрыла свои секреты, и ей стало чуточку легче. Конечно, моя подруга все еще выглядит плохо, но думаю, через несколько дней будет выглядеть лучше. Если она не продолжит губить себя и начнет постепенно возвращаться к прежней жизни. В любом случае теперь, когда мы знаем всю правду, нам с Терренсом будет легче разговаривать с ней.»

Ракель проходит небольшое расстояние вдоль океана, медленно останавливается, опускается на колени и водит рукой по поверхности воды, наблюдая за тем, как от ее прикосновений на ней появляются водяные ряби, которые исчезают уже спустя некоторое время. Заметив это, девушка тихо вздыхает и поправляет свои волосы, которые растрепал ветер, уставив свой взгляд на дальние горизонты.

«Мне даже подумать страшно о том, что произошло бы, если мы с Терренсом не смогли успокоить Наталию, — с ужасом думает Ракель. — Что было бы, если бы мы бросили ее в беде и позволили ей сделать то, что она хотела? Мы бы уже давно потеряли ее! Она ведь хотела поступить так же, как и Питер.»

Ракель снова вздыхает и резко встряхивает головой.

«Нет-нет-нет, я даже думать об этом не хочу! — думает Ракель, и заправляет прядь волос за ухо. — Если бы моя подруга пошла на этот безумный поступок, я бы не пережила этого. Наталия – мой близкий человек, которого я безумно люблю. А теперь, когда я знаю, что она едва не была изнасилована потому, что была в отчаянии из-за ссоры со мной, ее попытка свести счеты с жизнью осталась бы на моей совести.»

На пару секунд Ракель задумывается и бросает взгляд на небо, видя, как над этим местом пролетает небольшая стая птиц, держащиеся близко друг к другу.

«И думаю, что Даниэль был прав, когда сравнил Питера с Наталией, ведь в какой-то степени они действительно похожи, — думает Ракель. — Но если Наталия смогла найти силы, чтобы признаться во всем, то Питер решил сдаться и не придумал ничего лучше, кроме как умереть… Моя подруга поборола страх и сделала то, что помогло ей почувствовать себя намного лучше. Ей нужно было намного раньше обо всем рассказать. Мы ведь могли помочь ей намного раньше, если бы знали, в какую историю она была втянута… И как жестоко ее предали…»

Немного посидев напротив воды, Ракель медленно поднимается на ноги и снова продолжает идти по побережью, с удовольствием слушая звуки морского прибоя, наблюдая за той красотой природы, что сейчас ее окружает, и полной грудью вдыхая свежий воздух, который в этом месте какой-то особенный.

«А ведь я подозревала, что Эдвард может принести нам много проблем, — думает Ракель. — С самого первого дня он вызывал у меня подозрения. Уж больно мне не нравилось его излишне вежливое и скромное поведение. Пока мы с Терренсом и Наталией прекрасно общались и шутили, он же постоянно молчал. Да, это можно было объяснить тем, что тогда он еще не успел привыкнуть к нам, но мне этот тип никогда не нравился. И та история со звонками порой наводила меня на мысль, что он что-то скрывал.»

На секунду Ракель бросает взгляд куда-то в сторону.

«Моя интуиция не подвела меня, — думает Ракель. — Из-за этого подонка мы все теперь в опасности. Из-за желания разбогатеть Эдвард поставил под удар всю свою семью и бывшую девушку. А ведь если бы Локхарт не стал и сговариваться с тем типом, чтобы обобрать и грохнуть нас, никто бы не пострадал. Мы можем погибнуть по его вине. Из-за его желания повыпендриваться и присвоить себе как можно больше денег, дабы не быть хуже друга… Господи, его родителям должно быть стыдно за такого сыночка, который предал нас всех и поступил так омерзительно. »

Продолжая медленно идти вдоль побережья, Ракель скрещивает руки на груди.

«Да и история со смертью отца Эдварда кажется мне подозрительной. — думает Ракель. — Только если Эдвард, конечно, не соврал насчет этого человека… Он был обязан предоставить то доказательства смерти своего отца, а не делать страдальческое лицо и с прискорбием сообщать, что он мертв. Учитывая всю ситуацию, это заявление наводит на определенные подозрения… Не факт, что это именно Майкл сказал Эдварду о смерти своего отца. А раз нет доказательств – нет причин верить. Пока что я считаю, что Эдвард хочет просто помучить нас. Особенно Терренса…»

Через несколько секунд Ракель останавливается, поворачивается лицом к океану и начинает смотреть на него, медленно выдохнув с прикрытыми глазами и полной грудью вдохнув свежий воздух, что помогает ей сохранять ясный ум.

«По вине этого человека больше всего сейчас страдают именно Наталия с Терренсом, — с грустью во взгляде думает Ракель. — Моя подруга переживает из-за расставания с ним и из-за того, что не смогла признаться ему в том, что ее едва не изнасиловали. А мой жених страдает из-за предательства этого человека, к которому он сильно привязался. Которого искренне любил… Эдвард – тварь, которой нужны лишь деньги, а не семья.»

Ракель начинает нервно теребить свое помолвочное кольцо на левой руке.

«И раз Эдвард так ненавидит Терренса и завидует ему, зачем ему нужно было разыскивать его? — задается вопросом Ракель. — Чтобы втереться в доверие, а потом плюнуть в лицо? Уверена, что он всегда знал о благосостоянии Терренса и сразу же начал завидовать ему, ибо у него самого никогда не будет таких огромных денег.»

Ракель с грустью во взгляде вздыхает и переводит взгляд вниз, рассматривая свою обувь, которая успела покрыться песком после долгой прогулки по песку, который в некоторых местах может быть мокрым.

«Ах, боже, а ведь все так неплохо начиналось… — думает Ракель и на секунду прикрывает глаза. — Мы прекрасно проводили время вместе. А со временем Эдвард смог завоевать мое хорошее отношение, и я начала относиться к нему гораздо мягче… Жаль, что эти времена уже не вернешь. Ибо мы с Терренсом вряд ли захотим видеть этого предателя, а Эдвард никогда не поймет, каким омерзительным подонком он стал из-за желания разбогатеть и из-за зависти к собственному другу. И он никогда не узнает, что незаслуженно оскорбил Наталию, которая не предавала его…»

Ракель острием сапога медленно водит по водной глади и видит небольшую рябь, которая вскоре пропадает, не почувствовав, что ее нога промокает благодаря качественной обуви.

«Она никогда не найдет в себе силы признаться ему в этом… — думает Ракель. — Впрочем, в этом уже нет никакого смысла. Их отношения уже не вернешь, да и друзьями они никогда не станут после того, что между ними произошло. По крайней мере, я так думаю… Да и даже если кто-то скажет Эдварду, что Наталию просто подставили, он все равно не поверит и будет считать это ложью. Я не сомневаюсь в этом. Хотя пошел он к черту! Моя подруга встретит другого, более достойного его мужчину, который всегда будет верить ей и никогда не посмеет усомниться в ее верности и искренности.»

Пройдя еще какое-то расстояние, Ракель присаживается напротив океана, чуть согнув колени, обняв ноги обеими руками, начав наблюдать за ним и светло-серым небом и ощущая что-то приятное, когда легкий прохладный ветерок обдувает ее лицо и приподнимает копну густых блестящих волос.

«Ох, меня все больше и больше угнетают наши конфликты с Терренсом, — немного погодя начинает думать Ракель. — В последнее время они происходят слишком часто… Да, я понимаю, что ссоры есть в любой паре, но почему-то несколько месяцев после примирения мы жили хорошо. Мы начали ругаться с того момента, как начались все эти проблемы с тем Майклом. За последние несколько дней произошло уже столько размолвок. И в большинстве случаев виновата именно я… Не понимаю, кто тянет меня за язык, когда я хочу что-то сказать? Я же ведь не хочу как-то оскорбить Терренса и заставить его думать о том, что было между нами в прошлом… И это мы еще не обсуждали нашу свадьбу. Но боюсь, что из-за нее мы будем ругаться в два раза больше.»

Ракель тяжело вздыхает и подбородком опирается о свои колени, резким движением руки убрав с лица некоторые пряди темных волос.

«Боже, когда же все это закончится? — задается вопросом Ракель. — Иногда мне кажется, что за прошедшие несколько месяцев мы пережили столько всего, сколько многие и за всю свою жизнь не переживали. По крайней мере, я чувствую себя так, будто прожила целую жизнь и повидала уже очень многое. Из-за этого мне будто не двадцать пять лет, а пятьдесят…»

Ракель тихо усмехается.

«Ох, надо бы как-нибудь навести дедушку Фредерика… — думает Ракель. — Да и с тетей Алисией хочется поговорить. Хотела бы я рассказать им обо всем, что происходит в моей жизни. Сейчас мне определенно нужен маленький совет от того, что прожил и пережил достаточно. Намного больше, чем я.»

Ракель слегка улыбается и бросает взгляд куда-то в сторону.

«Слава богу, что у меня полно друзей и близких, к которым можно обратиться за помощью или советом, — думает Ракель. — Я точно знаю, что никогда не буду одинока. Отношения с теми, кто меня окружает, проверены временем и испытаниями. Тем более, что мне как раз надо поговорить с кем-нибудь. А иначе я сойду с ума из-за переживаний.»

Терренс – не единственный, кому нужен кто-то, кому он мог бы полностью довериться. Ракель тоже нуждается в таком человеке. Хоть она старается быть сильной ради тех, кого любит, ей тоже непросто переживать все происходящее. Сегодняшние события еще больше подкосили обоих и высосали из них остатки сил. А тот факт, что они не видят решение назревших проблем, только больше заставляет их впадать в отчаяние и все больше верить, что у этой черной полосы нет конца.

***

Тем временем Наталия находится у себя дома и приходит в себя после огромного потрясения, которое она испытала сегодня. Ей стало значительно легче после того, как она поделилась с Терренсом и Ракель своими секретами. Девушка почувствовала поддержку своих друзей, которые не бросили ее в трудную минуту и отговорили от любых попыток навредить себе. И Наталия безумно благодарна Терренсу и Ракель за то, что те не дали потонуть в том водовороте, куда ее могло затянуть. Конечно, влюбленные не могут помочь ей разрешить все ее проблемы, однако часть груза уже упала с плеч хрупкой и чувствительной девушки.

Пока Ракель помогала Наталии привести квартиру в порядок, девушки старались говорить на темы, которые никак не касались их проблем. Они много шутили, веселились, вспоминали хорошие времена, которые провели в компании друг друга, и даже начали планировать свои будущие планы совместного досуга. Хоть Ракель и не хотела оставлять свою подругу одну после того, как они обе убрались в квартире, Наталии удалось убедить ее в том, что ей уже намного легче, и она не сделает ничего плохого в ее отсутствие.

Чувствуя себя довольно усталой после уборки квартиры, в которой стало намного приятнее находиться, Наталия находится в своей комнате, лежит на кровати и без эмоций пялится на белоснежный потолок. Конечно, она все еще сильно опустошена после всего того, что ей пришлось пережить, но все же сейчас ей намного лучше, и у нее появилась маленькая надежда на светлое будущее.

«Если бы не поддержка Терренса и Ракель, то вряд ли я сейчас была жива, — уставив свой грустный взгляд на потолок, думает Наталия. — Эти двое буквально спасли меня от любых глупостей и выполнили свое обещание быть на моей стороне. И я безумно благодарна им за то, что они сделали для меня.»

Наталия тихо вздыхает с прикрытыми глазами.

«Да, мне ужасно стыдно перед ними за то, что им пришлось возиться со мной, как с маленьким ребенком… — думает Наталия. — Но я рада, что Ракель и Терренс позволили мне рассказать о том ужасном случае. Это еще одно доказательство того, что у меня самые лучшие друзья, которых мне просто нельзя терять. Господи, вот я была дура, когда до последнего не говорила им ничего про попытку изнасилования. Знала ведь, что они поддержат меня, но из страха быть убитой или опозоренной решила молчать. Хотя все было бы иначе, если бы я нашла в себе смелости рассказать все намного раньше.»

Наталия еще некоторое время лежит на кровати, но затем медленно встает и подходит к окну, руками оперевшись о подоконник и начав наблюдать за тем, что происходит на стемневшей улице, освященной многочисленными фонарями и световыми эффектами на высотных зданиях.

«Вот, например, это закончилось расставанием с Эдвардом… — думает Наталия. — Который считает, что я якобы предала его… Я жалею, что не смогла набраться смелости сказать ему, что меня едва не изнасиловали. Когда он показал мне те фотографии, я не смогла ничего сказать. Голосу в голове не пришлось внушить мне страх, потому что у меня и так не было сил говорить. И я позволила ему начать считать меня предательницей и шлюхой…»

Наталия тяжело вздыхает.

«Мне безумно неприятно осознавать это, но я не имею права обижаться, — думает Наталия. — Впрочем, он никогда не узнает правду. Даже если бы я и рассказала Эдварду, что меня подставили, этот человек и ложь может принять за правду. Это как раз-таки показало его настоящее отношение ко мне. Если бы он действительно любил меня, то не поверил бы каким-то фотографиям. Даже если они сделаны так, будто кажется, что я вообще не сопротивляюсь тому типу. А если мужчина не любит меня и сомневается в моих чувствах, то мне он не нужен. Я вряд ли смогу простить ему то, как ужасно он себя вел.»

Наталия призадумывается на пару секунд.

«Правда, есть одна проблема, которая не даст мне стать счастливой… — думает Наталия. — Я все еще люблю этого человека. И никак не могу разлюбить. Сердце противится и не хочет принять факт, что мы расстались. Я продолжаю любить Эдварда так, будто ничего не случилось. И до сих пор не привыкла к мысли, что нас уже ничто не связывает. Почему-то я сомневаюсь, что смогу забыть его, даже если встречу кого-то другого, кто будет намного лучше него. Эта любовь слишком сильна. Любовь к подонку не пройдет просто так. С ней будет очень тяжело бороться… »

Наталия качает головой и заправляет за ухо ту прядь, что выпадает из ее красиво закрепленных на макушке волос.

« А ведь когда-то я и подумать не могла, что между нами будет нечто большее… — думает Наталия. — Мне казалось, из этого вряд ли выйдет что-то стоящее… Однако черт возьми, я влюбилась! По уши! В первый раз это чувство настолько сильное! Раньше я могла легко забыть всех своих бывших и уже через несколько дней снова начинала радоваться жизни. А сейчас даже посиделки с друзьями не могут помочь. Все парни, которых я встречаю на улице, когда прохожу мимо, уже не кажутся красавчиками. К ним у меня уже нет никакого интереса… Даже больше, если бы так случилось, что Локхарт решил извиниться и попросил вернуться, то я бы немедленно согласилась простить его. Как дура. Полная дура.»

Наталия качает головой и тихо шмыгает носом.

«Боже, ну почему я до сих пор хочу быть с Эдвардом и забыть о том, как он подонок? — задается вопросом Наталия. — Почему? Ведь умом я прекрасно понимаю, что он не станет лучше и по-прежнему будет считать меня проституткой! Что мне сделать для того, чтобы открыть сердце для другого человека, который будет более достойным меня? Господи, я так хочу познакомиться с хорошим парнем! Ты знаешь, как я не хочу забыть Эдварда, но мне это нужно. Я не хочу угробить всю свою жизнь из-за любви к нему и потерять всякую надежду выйти замуж и стать матерью. Где можно встретить мужчину, который стал бы моим спасением? Где?»

Наталия снова тяжело вздыхает, отходит от окна и начинает наматывать круги по всей квартире, приложив палец ко рту.

«Я не хочу любить ту мразь, которая ради денег готова предать свою семью, — думает Наталия. — Эдвард глотку перегрызет ради того, чтобы заполучить наследство! На которое рот разинул еще и дядюшка Эдварда. Этот предатель точно находится с ним в сговоре. Неужели из зависти к успехам друга и нежелания жить в нищете можно без зазрения совести ограбить и грохнуть всех своих родственников? Локхарт готов подставить под удар любого, лишь бы доказать, что он ничуть не хуже! Ох… Жаль, что его желание найти Терренса не показалось мне подозрительным. Хотя было ясно, что он с самого начала имел зуб на состояние своего друга. »

Наталия решает покинуть свою комнату и начинает медленно расхаживать по всей квартире, проверяя всякие-то шкафчики и ящики и кое-что переставляя или слегка поправляя.

«Боже, бедный Терренс, в последнее время на него слишком многое свалилось, — с грустью во взгляде думает Наталия. — Как он еще с ума не сошел от всех потрясений, что с ним происходят? Неужели это наказание за его поступки прошлого? Ну да, однажды МакКлайф совершил огромную ошибку, но он уже все понял, раскаялся и извинился. Да он до сих пор вспоминает об этом с содроганием! Когда Терренс рассказывал, как пытался забыть Ракель, он чувствовал себя таким виноватым. Даже если тогда их отношения были практически обречены на расставание, этот человек понимает, что не должен был этого делать. Терренс искренне раскаивался! И поэтому все дали ему шанс доказать, что его несдержанный характер – не причина считать его мерзким бесчувственным подонком. А вот его дружок всегда будет для всех подлой жадной крысой, которая никогда не пожалеет о своих поступках. Эдвард сам виноват в том, что настроил всех против себя и позволил себе превратиться в ублюдка, для которого деньги важнее семьи. »

В этот момент Наталия оказывается в коридоре, легонько отодвигает полупрозрачную шторку и смотрит в окошко, с которого ей открывается шикарный вид на оживленную часть города.

«Теперь, когда известно о его омерзительном поведении, от него отвернутся абсолютно все, — думает Наталия. — Терренсуже никогда не захочет видеть и слышать Эдварда. Ракель будет на стороне своего жениха и не станет общаться с тем, кто оскорбляет его и считает ее едва ли не шлюхой, попавшей в шоу-бизнес через постель. Миссис МакКлайф также будет очень разочарована, когда узнает всю правду… И если история со смертью его отца правдива, то ему должно было быть стыдно за того, кто вырос такой сукой.»

Наталия еще несколько секунд ходит по коридорам квартиры, соединенным различными комнатами, а затем останавливается возле одной из дверей и медленно выдыхает.

« Ладно, все хватит думать об этом! — думает Наталия. — Мне нужно перестать мучить себя и собраться! Я обещала Ракель и Терренсу сделать все возможное, чтобы найти в себе силы вернуться к прежней жизни. Не только ради друзей. Но и ради самой себя. Я больше не хочу жить в муках. Надо как-то смириться с этим и прекратить мучить себя. А иначе это приведет к чему-то ужасному, и мои друзья будут бессильны. »

Постояв несколько секунд возле двери, Наталия неуверенно приоткрывает дверь в просторную комнату своих родителей, которая сейчас пустует. Она отделана в светло-коричневых и желтых цветах, которые кажутся довольно благоприятными для глаз. Напротив белоснежной двери стоит двуспальная кровать, на которой постелено подходящее к цвету комнаты постельное белье, нетронутое с тех пор как Летиция и Энтони покинули страну.

Рядом с ней по обе стороны стоят два небольших темно-вишневых комода с тремя ящиками, на которых стоят одинаковые настольные лампы и несколько фотографий самих супругов и Наталии в красивых рамках. Точно такого же цвета письменный стол стоит напротив одного из окошек, прикрытое легкими кружевными шторками. А два других окна прикрыты светонепроницаемыми шторами в пол светло-бежевого цвета. На потолке висит большая люстра с несколькими плафонами, а на некоторых стенах висят какие-то картины и одно зеркало в полный рост. Напротив кровати недалеко от двери стоит большой туалетный столик, на котором лежит много разных тюбиков и коробочек и приспособлений для волос, лица и тела.

Наталия грустным взглядом окидывает всю комнату, понимая, что ей не хватает отца и матери. Без которых в этой квартире стало одиноко. Девушка очень медленно проходит внутрь и начинает осматривать каждую вещичку, находясь здесь впервые с тех пор как Энтони и Летиция уехали в Мехико. Она неуверенно наступает на удивительно мягкий бежевый ковер со светло-коричневыми узорами. Ее родители всегда поддерживают в своей комнате идеальный порядок и не имеют привычки разбрасывать свои вещи где попало. Во всех ящиках в комоде и письменном столе, которые она по очереди открывает, царит полный порядок. Вещи хорошо рассортированы и не смешаны друг с другом. Бумаги, журналы и газеты сложены по маленьким стопочкам в строго определенном порядке. А оставшаяся одежда аккуратно висит в гардеробной, который раскрывает блондинка. Она по одной снимает несколько вешалок с нарядами ее матери Летиции, рассматривает каждую вещь, которая определенно стоит огромных денег, и осторожно возвращает ее на место.

Осмотрев практически все, Наталия медленно окидывает комнату своим грустным взглядом и понимает, что хочет позвонить своим родителям, которые стали относиться к ней прохладно. Блондинка решает, что сейчас самое время попытаться поговорить с ними, извиниться за свое поведение и пообещать, что она расскажет им обо всем, когда они вернутся. Недолго думая, девушка выходит из комнаты, закрывает за собой дверь и направляется в гостиную, где она находит стационарный телефон. Она быстро набирает нужный ей номер, прикладывает телефон к уху и ждет ответа, который ей быстро удается получить.

— Алло, — раздается женский голос в трубке.

— Привет, мама, — неуверенно говорит Наталия, чувствуя огромную неловкость, начав часто дышать и переминаясь с одной ноги на другую. — Это Наталия…

— Здравствуй, Наталия, — сухо отвечает Летиция.

— Извини, если я отвлекаю тебя, но я бы хотела поговорить с тобой.

— У меня нет времени разговаривать с тобой. Если тебе нужны деньги – обращайся к отцу. Он переведет тебе на карту сколько нужно. А я ничем не могу тебе помочь.

— Нет-нет, мамочка, пожалуйста, не бросай трубку, умоляю тебя, — дрожащим голосом с жалостью во взгляде умоляет Наталия. — Мне правда очень нужно поговорить с тобой! Пожалуйста, дай мне шанс все объяснить!

— И что ты хочешь объяснить? Опять продолжишь нагло врать и убеждать меня в том, что все лгут, и всем все кажется?

— Нет-нет, я больше не буду лгать, — взволнованно тараторит Наталия и присаживается на диван. — Пожалуйста, выслушай меня. Обещаю, я все объясню и перестану скрывать то, что давно должна была сказать.

— Ладно, я тебя слушаю, — все также сухо говорит Летиция. — Но давай побыстрее, пожалуйста. Я еще должна сходить куда-то со своей мамой.

Наталия чувствует, как в ее глазах появляются слезы и вот-вот может расплакаться. Однако она клянется себе, что будет говорить даже в том случае, если она начнет задыхаться или захочет ничего не говорить из нежелания снова проживать ту мучительную боль. Девушка еще пару секунд пытается совладать со своими чувствами, но затем начинает говорить тихим дрожащим голосом, постоянно издавая всхлипы:

— Да, мама, ты была права… Я действительно лгала и скрывала всю правду. Правду о кое-каком ужасном случае, который произошел со мной пять месяцев назад. Клянусь, я бы рассказала обо всем, но было кое-что, что меня останавливало. — Наталия тихо шмыгает носом. — Прошу, прости меня за то, что так нагло врала. Я знаю, что вела себя как эгоистка и думала лишь о себе. Однако не думай, что я хотела привлечь к себе внимание или просто не доверяла своим близким людям. Дело не в доверии, а в том, что меня просто запугали, и я боялась об этом говорить кому-либо.