— О, когда он пел, то толпа визжала, как сумасшедшая, — отмечает Даниэль и по-доброму усмехается. — Они не кричали так радостно даже тогда, когда пел Терренс. А хотя он – наш фронтмен и вокалист, чей талант очень высоко ценится многими людьми, утверждающие, что он был рожден стать музыкантом.

— Вы все ей нравитесь, но от барабанщика она без ума.

— Значит, ваша дочь уже знает о том, что произошло с Питером? — неуверенно интересуется Терренс.

— К сожалению, — пожимает плечами Льюис. — И это ее очень сильно расстроило. Она не понимает, почему так произошло, ведь этот парень казался веселым. Говорит, что когда ваша группа успела пообщаться с поклонниками на концерте, то он был очень милым и приветливым.

— А она знает, что именно вы сейчас занимайтесь им? — интересуется Даниэль.

— Пока нет. Видя, как она расстроена, я не решился об этом сказать. Но сделаю это чуть позже, когда буду точно знать, какое у него состояние, и есть ли шанс, что все наладится.

— Ох, вся эта ситуация так нас расстраивает. — Даниэль медленно проводит рукой по своим волосам. — Мы и подумать не могли, что все будет настолько сложно. Но если бы мы раньше знали, что с Питером происходит что-то плохое, то обязательно помогли бы ему.

Льюис едва заметно кивает и задумывается на пару секунд, сцепив пальцы рук, сложенных на столе перед ним.

— Кстати, странно, что родственники Питера до сих не объявились, — отмечает Льюис. — Почему им интересуйтесь только вы трое и мисс Маршалл?

— Мы вроде бы говорили, что не знаем его семью, — тяжело вздыхает Джессика и окидывает взглядом весь кабинет. — Питер никогда не говорил нам о своих родственниках. Точнее, мы знаем, что у него была мать. Но ее больше волновало то, где найти бутылку водки и собутыльника.

— Она была алкоголичкой?

— Возможно. Но я не знаю точно, потому что это был лишь слух, распущенный кем-то из школы, в которой мы учились. Питер был моим одноклассником. Я знаю его еще со школьных времен.

— Вот как… — слегка хмурится Льюис и начинает гладить свой подбородок. — Интересно… Скажите, а это была его первая попытка самоубийства?

— Да, но раньше он просто резал себя. Не знаю, как давно он это делал, но я поймала его на этом лишь в старших классах, когда Питер однажды сбежал с урока и порезал руку на пустом школьном дворе.

— Но почему он вообще начал резаться? У него были какие-то конфликты с одноклассниками? Что заставило его пойти на это?

— Ребята и правда не любили его, потому что Питер был немного не такой, как все. То есть, он не был больным или сумасшедшим… Просто Роуз как-то выделялся среди других своим поведением. Его мнение всегда противоречило мнению большинства… И он проявлял самовыражение в своей одежде и музыке, которую слушал и сочинял. Пит не хотел быть как все и искал свой стиль. В нашей школе он был самым главным изгоем, которого оскорбляли все подряд. И я была единственной, кто отказывался принимать в этом участие и поддерживала его. Правда, тайно. Ибо боялась, что и меня могут так затравить. Хотя я всегда умела за себя заступаться.

— А какой он по характеру? Он умеет за себя постоять?

— Ну долгое время он казался нам вполне себе нормальным мужиком… — задумчиво отвечает Терренс. — Дружелюбный, порядочный, чистоплотный, ответственный, трудолюбивый. С чувством юмора у него все в порядке…

— И я думаю, он умеет заступаться за себя, — предполагает Даниэль. — На протяжении нескольких лет у него был конфликт с одной девушкой. Она всячески пыталась его унизить и оскорбить. Но Питер всегда отвечал ей довольно жестко и умел осадить. Не было такого, чтобы она его оскорбляла, а он забивался в угол, становится неуверенным и боялся рот раскрыть.

— Понятно… — задумчиво произносит Льюис. — А у вашего друга случайно не было несчастной любви?

— Несчастной любви? Нет-нет, у него вообще девушек никогда не было!

— Не было? — широко распахивает глаза Льюис. — Ни одной за всю жизнь?

— По крайней мере, за те четыре года, что я его знаю, Питер ни с кем не встречался и даже на свидания не ходил. Иногда мне казалось это как-то подозрительным, и я даже в шутку говорил, что у него якобы никогда не было интимной близости с девушками. Мол, он еще девственник и совсем не опытен в обращении с девушками… Но Роуз все отрицал и говорил, что он не девственник, и девушки у него были. А когда я предполагал, что он – гей, и ему нравятся парни, Питер злился и говорил, что его интересуют лишь девушки.

— А он вообще с девушками общался? Я не имею в виду, флиртовали ли он с кем-то, ходил на свидания или имел интимную близость. Я хочу узнать о его дружеских отношениях с девушками.

— Роуз общался с теми, с которыми дружил, но чтобы познакомиться с кем-то ради отношений – нет. Были случаи, когда некоторые девушки намекали на нечто большое, но Питер почему-то всех отвергал, объясняя это тем, что они не в его вкусе. Хотя среди них были те, кто лично мне симпатизировал… Мы бы знали о его отношениях, ибо он практически все время проводил со мной, Терренсом, Хелен и Джессикой.

— А вы все в курсе этого? Или кто-то еще может что-то сказать про отношения Питера с девушками?

— Даниэль не врет, — пожимает плечами Джессика. — Подруг среди девушек у Питера полно, но он ни с кем не хочет заводить отношения. Лично я не помню, чтобы у него была хотя бы одна девушка. Э-э-э… Так… Нравилась ему одна девчонка, но вскоре он и думать о ней забыл. И с тех пор он не говорил про другие свои симпатии…

— Та девушка была плохой? Она как-то обижала его?

— Не знаю… Если честно, Питер не рассказывал, где именно он встретил ее, и кто она такая. Этот парень просто сказал, что ему кто-то нравился. И все! Больше ни слова про нее и кого-либо еще.

— Это не мог быть кто-то среди девушек, которых он знает?

— Да нет, сомневаюсь. Это точно не могу быть я, ибо мы всегда были только лишь друзьями и никогда не питали друг к другу любовных чувств. Да и насколько я понимаю, к девушке Даниэля и невесте Терренса он тоже относится как к друзьям… Как и к Хелен…

— Простите за нескромный вопрос, а мисс Маршалл точно испытывает к Питеру только дружеские чувства? Уж очень сильно она переживает за него. Я понимаю, что он ей очень близок. Но эта девушка волнуется так, будто потеряв его, ее жизнь потеряет всякий смысл.

— Э-э-э… — Джессика слегка прикусывает губу и неуверенно осматривается по сторонам. — Вы знайте, я бы не была в этом уверена… Иногда мне и правда кажется, что Хелен неравнодушна к нему. Эта девушка готова буквально наплевать на все и стать Питеру нянькой, лишь бы видеть его счастливым и здоровым. В последнее время она только и делает, что думает о нем. Я много раз говорила ей, что надо хоть немного подумать о себе и обратить внимание на других парней, но она не хочет.

— Она сейчас ни с кем не встречается?

— Нет, сейчас она свободна. И должна признаться, это пугает ее бабушку, которая говорит, что Хелен уже пора думать о своей личной жизни. Однако видно, что ее это волнует в последнюю очередь – на первом месте у нее стоит Питер. Думаю, если бы не ее бабушка, о которой она должна заботиться, эта девушка переехала бы к Роузу. — Джессика тихо вздыхает. — А жаль, ведь она умная и красивая девчонка. Многие парни засматриваются на нее. Но ее мир крутится вокруг одного – того, из-за кого она пролила уже немало горьких слез.

— Интересно… — слегка хмурится Льюис. — А по-вашему, сам Питер не испытывает к ней чего-то большего? Эта девушка случайно не привлекает его?

— Нет, не думаю… — мотает головой Джессика. — Хотя он всегда относился к ней гораздо нежнее и теплее, чем к другим девчонкам, которых он знает.

— А вы спрашивали кого-то из них об их чувствах?

— Я спрашивала Хелен, но она настаивает на том, что он – ее друг. А вот Питера я никогда не спрашивала об этом… Не думала, что он мог полюбить ее…

— Но однажды я предложил ему присмотреться к ней, а он с легкой улыбкой начал отнекиваться и пытался сменить тему, — признается Даниэль.

— Вот как… — задумчиво произносит Льюис.

— Простите, мистер Тодд, а почему вы спрашивайте? — интересуется Терренс.

— Понимайте, молодые люди… — Льюис складывает руки на столе и окидывает Даниэля, Джессику и Терренса взглядом. — Хоть моя специализация не подразумевает работу с людьми, кто пытался покончить с собой, у меня на счету два высших образования. По одному из них я – психолог. И должен признаться, этот случай меня заинтересовал, и я хочу понять причины, по которым Питер пытался покончить с собой.

— Вообще-то, у нас есть подозрения, что это могло произойти из-за проблем с девушками или издевательствах в школе. Правда, мы с Даниэлем не знали про случай в школе до того, как встретили Джессику и Хелен. Только лишь про проблемы в личной жизни. Каждый раз, когда мы говорили про девушек, Питер пытался уйти от разговора и не хотел ничего слышать об этом.

— Питер явно многого вам не договаривал. Все, что вы мне сейчас рассказали, вполне может служить стимулом, который мог вынудить его начать причинять себя вред. Можно причинять себе боль по-разному – не обязательно, что при слове « самоповреждение » вы должны представить себе человека, режущего себе вены. Они могут и волосы выдирать, и бить себя, и ударяться обо что-то, и намеренно обжигать кожу… Главное – почувствовать настолько сильную боль, насколько возможно. Этим способом такие люди, как ваш друг, наказывают себя за то, что они якобы неправильные , ужасные и неудачливые. Они хотят заглушить душевную боль, забыться, отвлечься от проблем… Им очень трудно выразить свои эмоции… Можно сказать, они не умеют выражать их и честно говорить о чувствах, которые их переполняют.

— А когда человек слишком веселый и много смеется, означает ли это, что он действительно веселый? — интересуется Даниэль.

— Ну если человек улыбается и смеется, когда у него есть повод для радости, то он действительно веселый и жизнерадостный… А если кто-то смеется постоянно и никогда не бывает расстроенным, это не всегда отражает действительность и может стать сигналом, что человек далеко не в порядке.

— Прямо как в случае с Питером… — тихо произносит Терренс.

— Неужели вы хотите сказать, что Питер постоянно смеялся, улыбался и практически никогда не бывал грустным?

— Да, никогда , — уверенно кивает Даниэль. — Лично я проводил с ним очень много времени и никогда не видел его грустным. Порой он даже мог подшучивать над своими неудачами и делал вид, что его это не волновало.

— Хм… — Льюис слегка хмурится и поправляет свои очки. — Очень интересно… Похоже, я имею дело с парнем, которому определенно нужна либо поддержка близких людей, либо хороший психолог.

— Да, но… — задумчиво говорит Терренс, с грустью во взгляде смотря на Льюиса. — Не факт, что он оставит попытки умереть, когда выживет.

— Вы правы, но если случаи свести с жизнью продолжаются, то пациенту назначают специальный курс терапии.

— А если он не захочет на нее ходить? — интересуется Джессика.

— Ни в коем случае нельзя принудительно заставлять лечиться и раскрывать душу. Человек должен сам захотеть быть честным, помочь специалисту дать ему правильные советы и следовать всем указаниям. Если он уже давно совершеннолетний и дееспособный, то у него есть право решать, что делать со своей жизнью.

— А что надо сделать для того, чтобы человек перестал думать о желании умереть или причинить себе вред?

— Ну, во-первых, нельзя оставлять человека одного, и за ним нужно внимательно присматривать, не забывая постоянно подбадривать. Надо отвлекать больного от плохих мыслей: отвести его куда-нибудь, предложить провести время в компании друзей и близких, послушать любимую музыку, посмотреть хороший фильм… Да что угодно ! Самое главное – не делать того, что могло бы спровоцировать больного на попытку суицида. И опять же важно не заставлять, а предлагать . Если вы думаете, что сможете заставить человека отвлекаться, то получите обратный эффект, который все лишь усугубит.

— А если человек отказывается от помощи и отгоняет от себя?

— Все равно вы должны быть рядом с ним, но ни в коем случае нельзя давить на человека. Не пытайтесь сразу же вытянуть из него признание и требовать немедленно успокоиться. Категорически нельзя обесценивать все его страдания, мол, ты переживаешь из-за ерунды. Для вас это, может быть, и ерунда, но для него – нет. Покажите свою поддержку и заботу и давайте понять, что прекрасно понимайте его и будете на его стороне, несмотря ни на что. А когда он почувствует, что может вам доверять, то обязательно расскажет вам обо всем по своему желанию. В таких случаях очень важно действовать мягко , не давить, не бросать в одиночестве и быть готовым для откровенных разговоров.

— Ну а если человек отталкивает одного, а другого – нет?

— Наверное, этот человек как раз совершал все те ошибки, о которых я только что сказал. Например, вы могли много раз говорить с мистером Роузом об отношениях с девушками, а он мог почувствовать себя еще хуже. Ибо вы причинили ему боль. Опять же, для вас это может казаться ненормальным, и вы считайте, что если мужчина не заводит отношения, значит, он больной, фригидный или асексуальный.

Слова Льюиса заставляют Джессику и Даниэля немного занервничать. Пока мужчина нервно сглатывает, девушка стыдливо опускает взгляд на свои руки.

— Ну здесь также играет роль и отношение больное к определенному человеку, — добавляет Льюис. — Может, он отвергает кого-то еще и потому, что ему плохо в его компании. Вы же ведь не будете открываться человеку, которого не любите и не желайте видеть и слышать. Так ведь?

— То есть, вы хотите сказать, что Питер ненавидит меня и не хочет со мной общаться? — удивленно смотря на Льюиса, интересуется Джессика. — Раз он оттолкнул меня от себя.

— Ну почему сразу ненавидит, мисс Тэйлор! Когда люди находятся в состоянии злости или грусти, они могут сделать такое, о чем будут жалеть всю свою оставшуюся жизнь. Но потом они успокаиваются и понимают, какую ошибку совершили.

— Думайте, он и правда жалел?

— Ох… — Льюис быстро прочищает горло и начинает активно работать руками. — Представьте себе одну ситуацию… Рядом с вами человек. Не важно, пытался он покончить с собой или нет. Вы этого человека очень любите и старайтесь делать для него все. Но однажды с вами происходит что-то, из-за чего вы срывайтесь на него. Если тот человек обижается на вас, это нормальная реакция. Ведь он тоже любит вас всей душой, а осознание того, что вы так подло с ним поступили, заставляет его страдать. Сначала вы можете не понимать, что делайте, но потом проходит время, и вы начинайте жалеть. Думаю, в ситуации с Питером происходит почти то же самое. Им руководит вовсе не плохое или хорошее отношение к человеку. Им руководят его негативные эмоции и слова, которые вам могут показаться ерундой, а его очень сильно задевают.

Слова Льюис невольно заставляют Терренса вздрогнуть и вспоминает тот день, когда он не смог сдержать свою злость и вымещал все зло на Ракель, будучи обиженным из-за того, что она не любила его так, как ему бы того хотелось. Тогда мужчина действительно не сразу понял, какую боль причинил человеку, который был близким для него даже в тот момент. Но когда его разум будто озарился светом, он хотел провалиться сквозь землю от стыда и не смотреть никому в глаза. Впрочем… Терренс до сих пор жалеет о том, чего не должен был делать.

Пока Льюис замолкает и смотрит на всех троих, Даниэль замечает, как Терренс резко бледнеет, начинает сильно нервничать и сильно напрягает все свои мышцы, уставив широко распахнутые глаза в одной точке.

— Эй, Терренс, с тобой все в порядке? — положив руку на плечо Терренса, проявляет беспокойство Даниэль.

— Э-э-э, да… — пытается натянуть на лицо что-то вроде улыбки Терренс. — Со мной все в порядке…

— Вы уверены? — беспокоится Джессика. — Вы выглядите каким-то бледным и ошарашенным.

— Вы как-то странно отреагировали на мои слова, мистер МакКлайф, — внимательно рассматривая Терренса с головы до ног, слегка хмурится Льюис. — Вы побледнели и дрожите … У вас разве было что-то похожее?

— Нет, мистер Тодд, все в порядке, — без эмоций отвечает Терренс. — Все в порядке…

— Мне кажется, мисс Тэйлор права, и вы правда выглядите каким-то ошарашенным. Может, с вами все-таки что-то произошло?

— Нет… Ничего не случилось…

— Если у вас есть желание выговориться, я могу вас выслушать. Помогу вам как психолог.

— Не надо. У меня все хорошо.

Испуганные глаза Терренса бегают из стороны в сторону, а он сам начинает нервничать все сильнее и сильнее, хотя и пытается скрыть это. А через несколько секунд, понимая, что он буквально задыхается и довольно часто дыша, мужчина решает немного побыть в одиночестве.

— Ох, простите, мне нужно выйти на пару минут, — резко выдохнув, тараторит Терренс. — Я скоро вернусь…

Терренс резко встает с дивана и спешно покидает кабинет, захлопнув за собой дверь. Даниэль и Джессика провожают его взглядом, слегка хмурятся и вопросительно переглядываются друг с другом.

— Что это с ним? — проявляет беспокойство Джессика.

— Не знаю… — задумчиво произносит Даниэль и слегка прикусывает губу. — Однако он какой-то странный…

— Его лицо мгновенно изменилось, когда я попросил вас представить эту ситуацию, — отмечает Льюис и слегка хмурится. — Если бы с ним такого не происходило, мистер МакКлайф бы не отреагировал на мои слова вообще.

— По-вашему, он однажды обидел какого-то человека и потом пожалел? — округляет глаза Джессика.

— Думаю, он до сих пор жалеет и страдает. Этот мужчина выглядит слишком уж измотанным, хотя усердно пытается это скрыть. Уж не знаю, что с ним произошло, но похоже, что-то очень серьезное.

— Вы думайте, он из-за чего-то переживает?

— Да, полагаю, в его жизни произошло или происходит что-то очень шокирующее. И я бы советовал вам поговорить с ним об этом. Почему-то я не увидел в его глазах какой-то жизни. Да, он улыбается и не ведет себя отстраненно, но глаза у него какие-то печальные и несколько ошарашенные.

— Я не буду рассказывать всех подробностей, но сейчас у него в семье происходят некоторые неприятные вещи, — признается Даниэль. — И он переживает из-за этого… У него хватает причин нервничать. Все навалилось так внезапно, и я думаю, он с трудом выдерживает все это.

— Я понимаю. — Льюис замолкает на пару секунд, о чем-то задумавшись. — Не оставляйте его одного, пожалуйста. Мистер МакКлайф кажется сильным человеком, но ему все равно может быть очень тяжело. Не исключаю, что он может быть так расстроен из-за проблем с близкими. Кто-то предал, кто-то обидел или что-то вроде…

— Вы думайте? — слегка хмурится Джессика.

— В любом случае вам нужно догнать этого человека и поговорить с ним.

— Разумеется, мы поговорим с ним, — обещает Даниэль. — Но надо признать, Терренс уже давно страдает от перепадов настроения. Сначала он уверенный в себе мужик, который гордится быть собой и борется до последнего. А потом он готов на все наплевать, верит, что все безнадежно, и буквально превращается в нытика.

— Кстати, а позвольте мне полюбопытствовать: откуда у него столько синяков на лице? — слегка хмурится Льюис. — Его кто-то побил?

— Мы спрашивали его, но он отказался объяснять, — пожимает плечами Джессика. — Но скорее всего, он с кем-то подрался. Не может же человек наставить сам себе таких фингалов.

— Да, я склоняюсь к этому. В любом случае поговорите с этим мужчиной и не оставляйте его одного. Если он захочет, то всегда сможет выговориться.

— Мы сейчас найдем его, не беспокойтесь.

— Хорошо. Тогда если у вас нет ко мне никаких вопросов, вы можете идти.

— Простите, мистер Тодд, а когда мы сможем увидеть Питера хотя бы одним глазком? — интересуется Даниэль. — Мы понимаем, что пока что не можем зайти к нему в палату. Но было бы неплохо просто понаблюдать за ним со стороны. Просто скажите нам, где находится его палата, чтобы мы постояли напротив нее. Мы не будем заходить, обещаю.

— Простите, мистер Перкинс, но сейчас я пока не могу пустить вас к нему. Давайте подождем еще денек и сделаем ему переливание крови. И если все будет нормально, то я позволю вам понаблюдать за ним через окно. Вы сможете приходить в любое время и смотреть на него, но в палату вас не пустят до тех пор, пока состояние мистера Роуза не стабилизируется хотя бы чуть-чуть.

— Ну хорошо… Мы поняли.

— Не волнуйтесь, я сообщу кому-то из вас, если ему станет лучше или хуже. Ваши телефоны у меня есть, и я всегда могу связаться с любым, если возникнет такая необходимость.

— Обязательно сообщайте нам обо всем, — с грустью во взгляде просит Джессика, встав с дивана и взяв свою сумку.

— Несомненно.

— Спасибо за разговор, мистер Тодд, — дружелюбно говорит Даниэль, встает с дивана и пожимает Льюису руку. — Вы определенно помогли нам почувствовать себя лучше.

— Я рад, что смог помочь хотя бы морально, — с легкой улыбкой отвечает Льюис и пожимает руку уже Джессике. — Если что – теперь вы знайте, где меня искать.

— Конечно…

Джессика медленно подходит к двери и открывает ее в тот момент, когда Даниэль следует за ней.

— До свидания, — в разное время прощаются Джессика и Даниэль.

— До скорых встреч, — прощается Льюис.

Льюис грустным взглядом провожает Джессику и Даниэля, искренне сожалея о том, что в жизни этих людей все так складывается и все больше заинтересовываясь случаем Питера, которому ему становится по-человечески жаль. Пожалуй, это первый раз, когда врач стремится так много узнать побольше о том, кого лечит. До этого его мало волновала жизнь его пациентов, но этот молодой блондин с непростой судьбой заставляет его поразмышлять над причинами его поступка.

***

Джессика и Даниэль выходят из кабинета Льюиса, и мужчина закрывают дверь, когда покидает его последним. Молодые люди начинают медленным шагом идти по длинному широкому коридору и думать над тем, что услышали от лечащего врача Питера.

— Не нравится мне поведение Терренса, — задумчиво говорит Джессика, надев ремешок сумки на плечо и обняв себя руками. — Он так изменился в лице после слов этого Льюиса.

— Я могу предположить, из-за чего он так расстраивается, — задумчиво отвечает Даниэль. — И уже сказал ему об этом.

— Неужели его проблемы и правда связаны не только с группой, но и с семьей? — Джессика заправляет прядь волос за ухо.

— Да, я не сомневаюсь в этом. — Даниэль скрещивает руки на груди. — Есть у него одна проблема.

— Правда? И в чем же дело?

— Это долгая история, но скажу лишь то, что в деле замешан криминал. Есть парочка людей, которые втянули всю семью Терренса в какую-то неприятную историю. И теперь это грозит всем огромными неприятностями.

— А вам не кажется, что эти синяки на лице Терренса как-то связаны с этой историей?

— Не знаю, Джессика… Но это возможно …

— Надо же… Если это так, то я искренне сочувствую ему.

— И почему-то мне кажется, что сегодня произошло что-то еще, что здорово его встряхнуло. Не зря же он попросил ждать его к четырем, да еще и опоздал на полчаса. Как-то неубедительно он звучал, когда пытался объясниться.

— Да, мне тоже так показалось… — Джессика тихо вздыхает. — Но поскольку я не знаю всей истории и самого Терренса вообще, то не берусь осуждать или жалеть его. Мне сложно понять, действительно ли он тот, за кого себя выдает.

— Нет-нет, он не притворяется кем-то! — уверенно возражает Даниэль. — Терренс всегда был искренен ко всем, кого любит. Да, у него могут быть кое-какие заскоки из-за его непростого характера, но в целом он вполне нормальный мужик.

— Я и не пыталась сказать, что он – притворщик, — пожимает плечами Джессика. — Просто наблюдая за его реакцией на то, что сказал Льюис, я могу сказать, что у него однажды была похожая ситуация.

— Не знаю… — тихо вздыхает Даниэль, не став рассказывать всех подробностей происходящего с Терренсом. — Не могу ничего сказать… Я знаю только про историю, которая произошла с его семьей… Но не более…

— Да ладно, что гадать! — машет рукой Джессика и бросает короткий взгляд на мимо проходящую нее медсестру, что пробегает по коридору словно метеор. — Не об этом нам надо думать! Нам надо думать о том, чтобы Питер выжил.

— Надеюсь, Хелен сможет помочь столь важному для нас человеку.

— О, поверьте, Даниэль, эта девочка горы свернет, лишь бы блондин был спасен, — уверенно отвечает Джессика. — А когда врач разрешит нам навещать Роуза в палате, то Хелен поселится там и будет находиться с ним до тех пор, пока его не выпишут.

— Да уж… Неужели ей и правда нравится Пит? Не встречал людей, которые бы так заботились о том, кто для них всего лишь друг. Ваша подруга беспокоится о нем так, будто он – ее возлюбленный.

— Ничего, когда-нибудь я заставлю ее признаться в том, что ей нравится этот парень. Сколько уже можно молчать и продолжать делать вид, что блондин для нее всего лишь друг!

— Думаю, вы лучше знайте, как с ней разговаривать.

— Не сомневайтесь.

Пройдя еще некоторое расстояние, Джессика и Даниэль останавливаются и разворачиваются лицом друг к другу, пока мимо них проходят мужчина и женщина среднего возраста.

— Ладно, давайте разделимся: я попробую разыскать Терренса, а вы сходите за Хелен, — предлагает Даниэль.

— Хорошо, — кивает Джессика. — А если найдем их, то предлагаю встретиться в кафетерии, чтобы знать, что мы не потерялись.

— Идет. Встретимся в кафетерии.

Джессика и Даниэль расходятся в разные стороны: девушка хочет подождать Хелен, а мужчина собирается найти Терренса и поговорить с ним о его странном поведении. Правда, он понятия не имеет, где его искать, ведь его приятель мог уйти из больницы или же быть где-то здесь. Некоторое время Перкинс ходит по длинным коридорам больницы. Он с грустью наблюдает за посетителями, пришедшие навестить своих близких, и работниками больницы, многие из которых выглядят довольно усталыми и мечтают поскорее вернуться домой.

Однако немного позже Даниэль направляется в кафетерий, который находится на первом этаже больницы, положив руки в карманы на своей куртке и также встречая много разных людей, идущие по своим делам.

« Таким подавленным и ошарашенным я видел его только тогда, когда он едва не расстался с Ракель, — с грустью во взгляде думает Даниэль. — Если сегодня утром у него был какой-то конфликт с ней, то я могу предположить, что именно поэтому он опоздал и странно повел себя во время разговора с Льюисом. Пока что это – единственное объяснение, которое я могу найти… »

Даниэль мысленно вздыхает.

« Ох, твою мать, не хватало еще и его потерять, — думает Даниэль. — Мы вот-вот можем потерять Питера. А если еще и у Терренса случится нервный срыв, это будет катастрофой… Хотя учитывая все происходящее в его семье, я не удивлюсь, если он не выдержит. А уж когда выяснится правда о том, кто стоит за всей этой историей с письмами, то Терри может не пережить двойной удар. »

Пока Даниэль думает под поведением Терренса, он не замечает, как вскоре приходит в довольно просторный, хорошо освященный кафетерий, дизайн который сделан в современном стиле. Здесь кругом можно увидеть очень много столиков на четыре, шесть и восемь человек, стоящих в разных уголках огромного помещения, где ходит огромное количество людей. Здесь есть несколько витрин с разными напитками и едой, которую можно купить за небольшие деньги, а сотрудники кафетерия с трудом успевают обслужить всех посетителей, дать им то, что они хотят, и убрать за теми, кто не удосуживается положить поднос с недоеденной еды в специально отведенное место. Осмотревшись вокруг, мужчина видит огромное количество людей, которые что-то покупают, сидят за столом, спокойно едят или пьют или же собираются только зайти или покинуть данное место.

И через несколько мгновений Даниэль видит знакомого черноволосого человека, сидящий в гордом одиночестве за самым отдаленным столиком, рассчитанный на четырех человек, с бутылкой воды в руке. Тот настолько сильно подавлен и погружен в свои раздумья, что не замечает ничего вокруг себя. Даже когда напротив него садится Перкинс, он продолжает пустым взглядом смотреть на закрытую бутылку с водой и думать о чем-то своем, пока вертит эту вещь в руках, которую купил будто лишь для того, чтобы что-то подержать и потеребить.

— Терренс, что с тобой происходит? — недоумевает Даниэль. — Почему ты свалил из кабинета Льюиса, как угорелый, после его слов?

— Я? — без эмоций уточняет Терренс и на долю секунды переводит взгляд на Даниэля. — Э-э-э… Ну… Я… Просто захотел побыть в одиночестве … Переварить все это… Все то, что мы услышали…

— Да, брат, походу, ты опять расклеился и превратился в овоща! Таким подавленным и разбитым я видел тебя лишь тогда, когда ты едва не расстался с Ракель.

— Даниэль, пожалуйста, не напоминай мне о том, что было тогда между мной и Ракель, — устало просит Терренс. — Ты прекрасно знаешь, как мне неприятно вспоминать то время, которое я бы с радостью вычеркнул из своей памяти.

— Неужели вы опять сегодня поругались? Поэтому ты ходишь такой разбитый?

— У меня масса причин быть разбитым. Мне слишком тяжело… Тяжело переносить все то, что сейчас происходит…

— Да нам всем сейчас тяжело! Думаешь, мне легко? Думаешь, Ракель с Наталией и Анной легко? Им тоже непросто! Каждая из них переживает за нас и наши проблемы! Девчонки запросто могли бы наплевать на наши проблемы, но они реально переживают и хотят, чтобы все поскорее наладилось.

— Знаю, но в последнее время я чувствую, что груз на моих плечах становится все тяжелее.

— Черт, МакКлайф, неужели ты опять начинаешь сомневаться в себе и стонать из-за того, что у тебя все плохо, а проблемам нет решения?

— Я не хочу жаловаться и ныть о том, что у меня ничего не получается, — начав вертеть в руках бутылку с водой, разбитым голосом отвечает Терренс. — Но… Но иногда мне это необходимо . У меня остается все меньше сил на то, чтобы все это выдержать. Кажется, что еще немного – и у меня будет нервный срыв. Я буквально стал забывать, что значит жить в мире и покое. Я живу как на вулкане – не знаю, когда и где случится что-то ужасное. Сижу как на иголках. Не знаю, чего мне ждать дальше…

— Послушай, приятель, я прекрасно понимаю твои чувства и порой сам чувствую, что нахожусь на грани, — спокойно говорит Даниэль, сложив руки на столе перед собой. — Однако нельзя сдаваться! Ты обязан держаться, если хочешь решить все проблемы! Нельзя поворачиваться к проблеме задницей и показывать ей средний палец.

— Ох, я всегда кому-то что-то должен… — устало вздыхает Терренс. — Должен за кого-то отвечать и решать чьи-то чертовы проблемы. Да послать бы всех в задницу! Надоело все, твою мать!

— Терренс…

— Это правда, Дэн… — Терренс замолкает на пару секунд и уставляет взгляд на бутылку с водой. — Не знаю… Иногда мне кажется, что я медленно схожу с ума… И едва могу понять, где реальность, а где ночной кошмар. В последнее время ужасных вещей стало так много, что хорошие моменты кажутся чем-то нереальным… И… Я толком не успеваю прочувствовать их и… Почувствовать себя счастливее… Понимаешь…

— Терренс, прекрати нести чушь! Если у тебя сейчас много проблем, это не значит, что ты должен опускать руки. Рано или поздно решение ко всем проблемам будет найдено, и ты будешь жить прежней жизнью.

— Знаешь, если бы не обязательства перед людьми, то я бы точно куда-нибудь сбежал. Я слишком устал ото всего этого кошмара, который преследует меня на протяжении нескольких месяцев.

— Но этот кошмар не будет преследовать тебя всю жизнь!

— Боюсь, что будет. Иногда я думаю, что это наказание за все мои ужасные поступки. — Терренс нервно сглатывает. — Сейчас можно сказать, что судьба поменяла нас с Ракель местами, дабы показать мне, как она переживала, когда ее доставал тот больной ублюдок Рингер. Я слишком поздно проявил сочувствие и желание помочь. И вот теперь я вынужден расплачиваться.

— Черт, Терри, о чем ты вообще говоришь! — недоумевает Даниэль. — Все проблемы начались не по твоей вине! Твоей вины нет ни в проблемах с группой и ситуации с Питером, ни той истории с письмами.

— Однако я очень тесно связан со всем этим. И на мои плечи легла огромная ответственность. Тяжелый груз, который мне я уже с трудом могу поднять. Я обязан покончить со всем этим дерьмом. Но я не знаю, как! Все кажется безнадежным !

— Послушай…

— Я в отчаянии, брат, понимаешь! Еще немного – и я пошлю все на хрен! У меня больше нет сил возиться с этим чертовым дерьмом!

— Что касается группы, то у нас появилась надежда, что Хелен спасет Питера. А если он выживет, то нам останется лишь разговорить его и уговорить вернуться в группу, чтобы продолжить начатое дело.

— Ох, Перкинс, как же у тебя все просто! — тихо вздыхает Терренс и ставит бутылку на стол. — Даже если Питеру и удается выжить, то нам еще придется потрудиться, чтобы помирить вас двоих и потом убедить остаться в группе. И нам придется узнать, что заставило Роуза пойти на попытку самоубийства и поддержать его.

— Твою мать, да что же ты стал таким пессимистом! — резко выдыхает Даниэль, и на секунду бросает взгляд в сторону. — Мне непонятно твое поведение в последние несколько дней! То ты готов делиться своими проблемами и уверен, что мы сможем все разрулить. То все приходится вытаскивать из тебя признания клещами, и ты ломаешься, как девчонка, отказываясь что-то говорить. Как будто тебе нравится , когда кто-то уговаривает тебя и обсуждает твое поведение!

— Ты считаешь, я пытаюсь привлечь к себе внимание?

— Похоже на то! Как будто Ракель опять стала уделять тебе мало времени, и ты не знаешь, что делать для того, чтобы кто-то похвалил тебя, утешил, погладил, по головке и сказал пару ласковых слов.

— Ракель уделяет мне достаточно внимания, и я не страдаю от ее невнимания. Она больше не повторяет прежнюю ошибку и старается быть заботливой и любящей невестой.

— Тогда объясни, в чем дело? Почему ты ведешь себя так, будто готов впасть в депрессию? Я понимаю, что ты переживаешь из-за группы и боишься того, что может случиться из-за того, что Эдвард куда-то влип и подставил под удар всю свою семью. Но поверь, у людей бывают проблемы и похуже.

Упоминание об Эдварде заставляет Терренса почувствовать сильное напряжение во всем теле и то, как внутри него зарождается буря.

— Даниэль, сделай мне одолжение: больше никогда не упоминай при мне имени Эдварда, — оперевшись локтями о стол, запустив пальцы в свои волосы и склонив голову, низким голосом сухо просит Терренс. — Я не желаю слышать имени этого человека!

— Э-э-э… — запинается Даниэль. — Что? Но почему? Почему ты так резко отреагировал на имя своего друг? Вы ведь…

— Он мне не друг ! — Терренс переводит хмурый взгляд на Даниэля. — Это – мразь, которую я больше не желаю видеть даже в ста метрах от себя!

— О, черт… Неужели между вами произошло что-то серьезное? — Даниэль с тихой усмешкой откидывается на спинку стула. — Что, шмотье не поделили? Или ты возмущаешься, что кто-то назвал красавчиком твоего дружбана, а не тебя?

— Я предпочту удавиться, чем дать ему хотя бы что-то из своего шмотья или того, что принадлежит мне!

— Да ладно, Терренс, я серьезно ! Почему ты так говоришь об Эдварде? Раньше ты охотно делился с ним какими-то вещами и был прекрасного о нем мнения! Какая муха тебя укусила?

— Я не хочу обсуждать эту суку! Ни сейчас, ни когда-либо! С сегодняшнего дня он для меня мертв . Он – поганая крыса, которая заслужила ту жизнь, которой он живет.

— Черт, но что такого могло произойти? Неужели ты все-таки узнал что-то про ту историю с письмами? Тот тип не врал, когда говорил, что Эдвард связан со всем этим?

— Спроси у него сам, если хочешь, — грубым низким голосом отвечает Терренс. — Только я сомневаюсь, что он захочет что-то объяснять. Он ведь презирает своих близких и определенно ненавидит всех тех, кто так или иначе связан с МакКлайфами. Не удивляйся, если Эдвард пошлет тебя на хрен. Потому что теперь мы знаем настоящую сущность этого ублюдка.

— Эй, я надеюсь, вы там не сцепились, и он не наставлял тебе все эти фингалы.

— Надеюсь, кто-нибудь хорошенько набьет ему скоту морду. Изобьет так, чтобы на нем живого места не осталось.

— Твою мать… — Даниэль с подозрением осматривает синяки на лице Терренса. — Скажи правду, это он тебя так отделал? Раз ты так реагируешь на его упоминание, то у вас должен был произойти серьезный конфликт. Который, походу, привел к жесткой драке, судя по твоему разукрашенному лицу…

— Даниэль, пожалуйста, давай не будем говорить об этой суке, — устало умоляет Терренс. — Ты можешь обсуждать его с кем угодно, но только не со мной. Я ничего не хочу знать о нем и мне все равно, что с ним происходит. Для меня Эдвард Локхарт мертв , а я, как и раньше, снова считаю себя единственным ребенком в семье.

— Но, Терренс, почему?

— Я не хочу об этом говорить! — немного грубо бросает Терренс, крепко сжав в руке свою бутылку с водой. — Тебе ясно? Или мне еще раз повторить, если ты безмозглый и ни хрена не понимаешь меня?

— Ох… — Даниэль резко выдыхает и приподнимает руки перед собой. — Ладно-ладно, я все понял… Извини… Больше не буду говорить о нем, раз ты так хочешь…

«Черт, да что же произошло? — недоумевает Даниэль. — Из-за чего Терренс и Эдвард так сильно поругались, что МакКлайф стал агрессивным, когда я заговорил о нем? Эти двое всегда же были достаточно близки друг к другу! Неужели они сцепились из-за этих писем с угрозами? Неужели к ним действительно причастен Локхарт? Кроме того, что-то подсказывает мне, что это Эдвард так сильно избил Терренса. Не хочу в это верить, но мое чутье упорно на этом настаивает. Походу, они серьезно поругались… И я бы хотел узнать больше… Только вот как? Кто мог бы разъяснить эту ситуацию, если пока что МакКлайф наотрез отказывается объяснять все?»

А пока Даниэль рассуждает про себя над этой ситуацией, Терренс осматривается по сторонам, заметив, что в кафетерии слишком много людей.

— Кстати, а где девушки? — задумчиво интересуется Терренс. — То есть, где Джессика? Куда она пошла?

— Джессика ушла искать Хелен, — отвечает Даниэль и проводит рукой по своим волосам. — Правда, я не знаю, где ее искать, потому что сейчас она находится неизвестно где. Хотя мы с Тэйлор договорились встретиться здесь, когда я найду тебя, а она – свою подругу.

— Ясно… — Терренс замолкает на пару секунд и слегка хмурится. — Кстати, а тебя не удивляет, почему Льюис вдруг заговорил с нами об отношениях между Хелен и Питером?

— Знаешь, честно говоря, мне тоже это интересно, — задумчиво отвечает Даниэль. — Почему-то мне кажется, этот Льюис хорошо знает людей и видит их насквозь. Надо было рассказать совсем немного, чтобы он мог составить полную картину. Правильную картину, хочу заметить.

— Может, Джессика была права, когда сказала, что Хелен, возможно, испытывает к Питеру нечто большее и находит его не просто другом?

— Возможно, это так. Почему-то эта девушка буквально готова бросить все, чтобы быть рядом с блондином. Как правильно сказала Джессика, когда мы ушли от Льюиса, Хелен точно поселится в палате Питера, когда нам разрешат навещать его.

— Не исключаю, что она и правда что-то испытывает к нему. Но вопрос в том, как на это отреагирует сам Питер. Что если в глубине души она боится, что и он отвергнет ее чувства, как сделал это со многими девчонками? Думаю, она прекрасно знает об этом и готова быть всего лишь его другом. Сам понимаешь – подобное признание убьет дружбу и, может быть, сделает ее невозможной .

— Если это все же правда, и та девушка действительно неравнодушна к Питеру, я в принципе могу понять, почему она молчит. Тем не менее она должна понимать, что рано или поздно ей придется раскрыть свои чувства. Маршалл не сможет до конца своих дней скрывать свою симпатию.

— Да уж… Видя, как она и правда буквально готова пожертвовать всем ради этого парня, я и сам начинаю быть уверенным в том, что все не так просто.

— Эй, а ты видел ее реакцию, когда Льюис сказал, что именно она может сдать кровь для Питера? Хелен даже говорить нормально не могла! Видно, что ее переполняли эмоции!

— Видел… И она бы определенно согласилась сдать кровь, даже если бы жутко боялась вида крови и игл, торчащих в ее венах.