— Эй, не надо говорить, что я меняю девушек каждый день! — восклицает Кристофер, легонько пихнув Эдварда в предплечье. — И говорить так, будто я разбиваю всем девушкам сердца.

— Просто признай, что тебе и так живется в кайф: живешь один, работаешь на самого себя, никому не обязан, наслаждаешься свободой… Ничто не мешает тебе привести девчонку домой, покувыркаться с ней и потом отправить ее домой после шикарной ночи.

— Это реально классно! Но я ведь просто следую зову природы и ищу способ сбросить давление. Мне не нужна жена! Мне неплохо живется одному. И я определенно впал бы в депрессию, если бы прямо сейчас какая-то девчонка отняла у меня свободу, насильно окольцевав, поселившись в моей квартире и установив свои порядки.

— В принципе я тебя понимаю… — Эдвард на секунду бросает взгляд в сторону.

— Эй, а как у тебя с этим дела? — бодро интересуется Кристофер, с хитрой улыбкой смотря на Эдварда. — Уже встретил кого-то? Или все еще ждешь свою суженую, сидя на заднице и ничего не делая?

— Нет, — выдавливает из себя фальшивую улыбку Эдвард, вспоминая о якобы предательстве Наталии и едва сдерживаясь, чтобы не сказать об этом. — Пока никого не встретил.

— Жаль… А мог бы встретить, если бы начал действовать. Вот осмотрись вокруг – может, тебе понравится какая-нибудь красотка, и ты захочешь немного повеселиться с ней.

— Уже осмотрел. Нет ни одной девчонки, которая мне бы понравилась… Да и они все выглядят очень похоже. Неяркие, простые… Нет в них какого-то огонька…

— Ну да, согласен… Некоторым и косметика не поможет стать роковой красоткой… Хоть десять слоев макияжа наложи – ей это никак не может!

— Нет, я вообще не смотрю на тех, кто злоупотребляет косметикой. Я хочу видеть настоящее лицо, а не неподвижную маску из толстого слоя тонального крема, пяти слоев туши, самой яркой помады и огромных нарисованных бровей. В этом плане я довольно критичен .

— Ага, а под всей этой маской скрывается какая-то невзрачная девчонка, решившая, что кому-то такое убожество может прийтись по вкусу.

— Именно! Так что если я вижу тонну косметики на лице, то автоматически отсеиваю таких и даже не обращаю на них внимания. Раз уж она так обманывает парней, дабы свести их с ума своей фальшивой красотой, то определенно будет врать все время. Ко вранью и предательству я тоже отношусь очень плохо.

— Ну а разве тебе не встречаются милые девушки без подобных штучек? Мог бы подцепить какую-нибудь красотку и просто провести с ней ночь.

— Если я встречу подходящую девушку, то обязательно начну действовать.

— Давай-давай! Помни, что по своему желанию к тебе подойдет в большинстве случаев лишь та, которой не нужны серьезные отношения, и которая просто хочет найти мужика на ночь. Впрочем, это всего лишь мои личные наблюдения, основанные на том, что я усвоил после того, как успел повстречаться и переспать с кучей девчонок.

— Я знаю.

— Если ты хочешь добиться девушку, то тебе придется засунуть свою неуверенность и все свои страхи в задницу. Будешь бояться – прославишься нерешительным трусом, к которому в следующий раз никто не захочет подходить. Даже если ты боишься, ни в коем случае нельзя это показывать. А иначе тебя не будут считать крутым героем, готовый буквально спасти весь мир.

— Ох, да ты прямо ходячая энциклопедия по искусству соблазнения девушек! — по-доброму усмехается Эдвард, пихнув Кристофера в бок. — Я буквально мог бы стать твоим учеником и учиться сводить любую девчонку с ума. Конечно, я и так много чего умею, и все мои бывшие были довольны моими ласками и сексом со мной, но совершенству нет предела.

— Не переживай, брат, я всему тебя научу! — уверенно заявляет Кристофер, хлопая Эдварду по плечу. — Я знаю о сексе и соблазнении девушек настолько много, что вполне мог бы работать сексологом и помогать даже самым деревянным научиться соблазнять тех, кто им нравится, и доводить любого до мощнейшего оргазма.

— Только не вздумай считать меня деревянным! Если у меня уже давно не было никаких отношений, это не значит, что я стал импотентом и забыл, как соблазнять девчонок.

— А я и не говорил этого! И если бы ты сказал, что в свой двадцать первый год жизни ты ни разу не целовался с девчонкой и не занимался сексом, то я бы не поверил.

— Разумеется, приятель! — восклицает Эдвард, снова начав думать о Наталии, а точнее, о первом поцелуе с ней, который оставил в его памяти яркий отпечаток, и бросает мимолетную улыбку под влиянием тех воспоминаний. — Первый поцелуй у меня уже был, и он был очень даже ничего . А первый секс, конечно, был никаким, но с того времени я уже успел многому научиться, учитывая все свои ошибки.

— Ну вот! — Кристофер слегка хлопает Эдварда по плечу. — Ты уже возмужал, стал настоящим мужчиной и знаешь, где целовать и гладить так, чтобы твоя девушка стонала и извивалась, словно кошечка! Но поверь, стоит тебе узнать все мои секреты соблазнения, то при следующей попытке знакомства с милой красоткой она не сможет устоять перед твоим очарованием и сделает все для того, чтобы ты остался доволен и захотел вновь встретиться с ней.

— Ох, ну что-то ты сегодня слишком уж веселый и бодрый, — тихо усмехается Эдвард и слегка ударяет Кристофера в бок. — Колись давай, уже успел выпить без меня? Да?

— Нет-нет, я не пил, клянусь! — резко качает головой Кристофер. — Я сидел здесь и рассматривал девчонок, пока ждал, когда ты приедешь.

— Ладно, поверю на слово. Но раз уж я пришел, то мы сейчас оторвемся по полной и пойдем тусоваться на танцполе. — Эдвард хитро улыбается. — Может, мы даже подцепим каких-нибудь очаровательных красоток и сделаем сегодняшний день еще лучше.

Эдвард переводит свой взгляд на бармена, который подходит к нему и Кристоферу, держа в руках два стакана.

— О, а вот и наше бухло! — бодро восклицает Эдвард.

Бармен подходит к Эдварду с Кристофером, ставит перед ними два стакана с виски и вежливо улыбается.

— Спасибо! — восклицает Кристофер. — Давайте мы сразу расплатимся за заказ.

— Да, лучше сейчас, — соглашается Эдвард. — А то потом мозги отключатся, и мы можем уйти, не расплатившись.

Однако стоит только Эдварду засунуть руку в карман, чтобы достать деньги, Кристофер останавливает его.

— Нет-нет, приятель! — восклицает Кристофер, доставая из кармана нужную сумму денег. — Раз я тебя пригласил сюда, то ты будешь веселиться за мой счет. Сегодня я плачу за наши напитки и все, что мы еще закажем.

— О, нет-нет, мне как раз хватит денег! — резко мотает головой Эдвард, чувствуя себя неловко из-за предложения Кристофера. — Я заплачу за свой заказ.

— Я не предлагаю, а настаиваю. Убирай свои деньги и просто наслаждайся жизнью.

— Но, Кристофер!

— Не спорь, Джастин! Раз я сказал, что сегодня буду платить, значит, тебе нечего беспокоиться. — Кристофер отсчитывает нужную сумму денег и отдает ее бармену. — Там немного больше. Возьмите себе в качестве чаевых.

— Спасибо огромное, — вежливо благодарит бармен, пересчитывая деньги уже лично и оставаясь вполне довольным суммой чаевых. — Приятного времяпрепровождения! Если захотите заказать что-то еще – я буду недалеко.

Удовлетворенный бармен уходит по своим делам, а Кристофер рассматривает крепкий напиток янтарного цвета, пока Эдвард, чувствующий себя неловко из-за того, что позволил своему другу заплатить за заказ, буквально боится притронуться к своему стакану.

— Леджер, хватит ломаться, как девчонка на первом свидании, — бодро бросает Кристофер. — И не надо смотреть на меня так, будто ты совершил что-то ужасное, и я должен обидеться.

— Обычно я всегда сам плачу за свой заказ, когда куда-то иду, — неуверенно признается Эдвард. — Независимо от того, кто пригласил меня.

— Расслабься, дружище, я зарабатываю достаточно денег, чтобы быть в состоянии заплатить за свой заказ и заказ того, кого приглашаю куда-то сходить. Я всегда плачу за тех, кого приглашаю, и не наглею, заставляя других отдавать деньги за мой заказ.

— Ты уверен, что поступил правильно?

— Все, заканчивай стыдиться! Давай мы с тобой выпьем за долгожданную встречу.

— Ну… Ладно… — Эдвард неуверенно берет свой бокал с порцией двойного виски с кубиками прозрачного льда. — Тогда… Выпьем за встречу…

— За встречу!

Кристофер и Эдвард легонько ударяют свой бокал о бокал друг друга и выпивают немного крепкого виски, что тут же приятно обжигает горло и заставляет немного расслабиться.

— Эй, Джас, хватит киснуть и наслаждайся жизнью, пока ты молодой и холостой! — уверенно подбадривает Кристофер. — Когда женишься, ты уже так не повеселишься, ибо твоя жена может буквально привязать тебя к кровати и насильно удерживать рядом с собой. Ну а когда ты будешь уже старым и немощным, то у тебя еще и сил не будет на гулянки. Будешь рад, что смог выйти из дома в ближайшую аптеку за лекарствами или просто посидеть на скамейке.

— Надеюсь, что это настигнет меня как можно позже, — выражает надежду Эдвард, все-таки решив последовать совету Кристофера и расслабиться. — Ведь я не собираюсь превращаться в дряхлого старикашку уже лет в сорок. Мой покойный отец в свои шестьдесят был очень подвижным и особо не страдал от каких-то болей… Бывало, конечно, но для него это проходило как-то легко.

— Ну надеюсь, к тому времени ты уже успеешь найти себе жену и стать папашей маленьких карапузиков.

— Ах, приятель… — Эдвард запускает руку в свои волосы, облокотившись локтем на барную стойку. — Я столько лет живу один, что привык к одиночеству и во всем рассчитываю на себя. Ты ведь знаешь, что у меня нет родственников… Родители погибли… Братьев и сестер тоже нет… А остальные никогда не интересовались мной…

— Плохо, когда ты совсем один… И я не говорю про отношения… Я говорю про твою семью… Вот мне повезло, что у меня есть двоюродные братья и сестры, с которыми я вижусь время от времени, да тетка… А однажды один мой приятель и его жена попросили меня стать крестным отцом их близняшек. Так что у меня еще и крестники есть.

— Цени свою семью, — слегка улыбается Эдвард и делает пару глотков виски. — У тебя есть столько родственников, а вот у меня никого нет. Признаться честно, иногда мне не хватает общения с родным человеком.

— А как ты вообще относишься к браку?

— Э-э-э… К браку? — Эдвард на пару секунд призадумывается, выглядя немного погрустневшим. — Не знаю, честно говоря, я еще не думал об этом… Да и смысл думать, если у меня нет девушки, на которой мне хотелось бы жениться.

— Но ведь рано или поздно ты придешь к этому решению.

— Конечно, приду. Когда встречу ту, которая не оставит сомнений в том, что она – именно та девушка, на которой я мечтаю жениться, и от которой хочу ребенка.

— Мне кажется, ты бы стал классным муженьком и папашей. Может, сейчас ты и правда не готов к этому, но когда придет время, то станешь думать совсем иначе.

— Спасибо за приятные слова, Крис, — скромно улыбается Эдвард. — Только вот я не могу сказать то же самое про тебя… Ну не могу я представить тебя семейным человеком, ибо ты рожден для того, чтобы подкатывать к красивым девчонкам и спать с ними.

— Ах, Джас, честно говоря, я и сам не могу представить себя в качестве мужа или отца, — тихонько смеется Кристофер, водя пальцем по своему стакану. — Уж что, но сейчас я точно ни за что не стану жениться. Даже если любил бы кого-то… Я не говорю, что вообще не хочу жениться и заводить детей. Но конкретно сейчас у меня нет такого желания и какой-либо моральной подготовки.

— Ох, мужа, отца! — по-доброму усмехается Эдвард. — Господи, Крис, ты сначала чьим-то возлюбленным стань, а потом уже думай о женитьбе и отцовстве.

— Со временем стану. Ну а пока на горизонте нет подходящей девушки, то мне и так хорошо. Женитьба – это, конечно, здорово, ибо ты просыпаешься с любимым человеком каждый день и знаешь, что он принадлежит тебе. Но с другой стороны, я пока что не хочу обременять себя браком, потому что это слишком огромная ответственность.

— Я понимаю…

— Вот как интересно получается… — Кристофер отпивает немного текилы из своего стакана. — Сначала кажется, что предложить кому-то встречаться – уже страшно. Потом кажется, что надо быть готовым сделать предложение своей девушке и жениться на ней. И в последнюю очередь ты уверен, что отцовство – это что-то ужасное.

— Да уж…

— Нет… Может, с детьми я бы еще повозился, ибо очень люблю своих крестников и часто присматриваю за ними, когда их родители куда-то уходят. Но вот женитьба – нет… Нет, я не хочу… Я еще слишком молод…

— Здесь я с тобой согласен. — Эдвард отпивает немного виски из своего стакана. — Не знаю, может, просто мы встречаем неправильных девушек, которых не любим так сильно, что жить без них не можем. Лично я еще не влюблялся так сильно… Чтобы хотеть жениться… Хотя мне нравится проводить время с девчонками.

— А ты сам-то готов к женитьбе? И давай не будем говорить о том, есть ли у тебя девушка или нет. Просто скажи, чувствовал ли ты себя угнетенным, если бы какая-то девчонка притащила тебя к алтарю.

— Ну как тебе сказать… — Эдвард быстро озирается по сторонам и слегка поджимает губы. — Даже не знаю…

— Неужели еще не определился? — слегка хмурится Кристофер.

— Скорее всего, да, — переведя взгляд на свой стакан виски, тихо отвечает Эдвард. — Брак никогда не привлекал меня, если честно. Не знаю… Нет у меня такого огромного рвения покупать кольцо, делать предложение и идти к алтарю.

— А каким был брак твоих родителей?

— Они развелись, когда я был еще совсем маленький… — Эдвард замолкает на пару секунд, нервно сглотнув. — Остался жить с матерью… Которая никогда не говорила хорошие вещи об отце. Она всегда ненавидела его и жалела, что вообще вышла за него замуж. И я встретился с ним впервые в жизни лишь в подростковом возрасте. И… Сначала не очень ладил с ним из-за того, что считал все сказанное матерью правдой. А потом понял, что он неплохой человек, и она просто слишком сильно обиделась на него.

— Понятно… Значит, не было перед твоими глазами хорошего примера брака.

— Нет, это не повлияло на мое желание жениться. Я тоже не зарекаюсь не вступать в брак. Просто не хочу брать в жены первую встречную. Однако я верю, что встречу хорошую девушку, которая крепко привяжет к себе.

— Мне кажется, если бы ты очень захотел, то смог бы очень быстро найти себе девчонку, — предполагает Кристофер. — Ты парень вполне симпатичный. А благодаря своему смазливому лицу выглядишь гораздо моложе. Девчонки бы штабелями укладывались возле твоих ног, а среди них ты бы выбрал самую привлекательную и шикарную, перед которой будет очень трудно устоять.

— Ох, Крис… — хмуро произносит Эдвард и делает сразу несколько глотков виски. — Нужно любить не только за необыкновенно красивую внешность, шикарные волосы, милое личико или что-то вроде. Надо любить человека за его внутренний мир, характер, преданность, душу и сердце. Внешность, конечно, тоже немало важна, но гораздо важнее, что находится у человека внутри. Снаружи все может быть очень даже привлекательно, но внутри окажется насквозь гнилым. Я уже сталкивался с этим…

— Думаю, ты прав… — Кристофер делает еще пару глотков текилы. — Одной эффектной внешности недостаточно, чтобы влюбиться.

— Да какая это любовь! — Эдвард снова пригуляет виски. — Такая девчонка вызовет лишь желание потрахаться с ней.

— Жаль, что понимаешь это очень поздно… Когда тебя чертовски привлекает внешность, и ты боишься, что не сможешь найти кого-то еще красивее, но понимаешь, что внутри у этой куколки все пусто.

— В некоторых случаях лучше бы там было пусто… — хмуро отвечает Эдвард и делает еще один большой глоток виски, уже успев неплохо расслабиться под влиянием алкоголя. — Никому не пожелаешь встретить такую, у которой внутри все гнилое. Когда у этой девки нет совести и стыда, и она совсем не бережет честь и достоинство. Хотя… У девушки, которая нагло врет и играет твоими чувствами, нет таких слов в ее лексиконе.

— Почему ты говоришь об этом? — слегка хмурится Кристофер, выпив немного виски.

— Потому что есть всякие мерзкие шлюхи, которые нагло лгут тебе и строят из себя честных, пока бегают к другим мужикам и показывают им свою голые сиськи и жопу… Облизывают их члены и стонут, когда их лапают, облизывают и трахают.

— Прости, Джастин, но я тебя не понимаю.

— Я и сам не понимаю. Не понимаю логику некоторых девок. Некоторых из которых так и хочется удавить за предательство и ложь. — Эдварда начинают преследовать воспоминания о Наталии, которая якобы изменила ему, стремительно осушая большой стакан двойной порцией виски. — Никогда не полюблю девушку, которая постоянно мне врет, чего-то недоговаривает и использует меня в своих корыстных целях.

Через несколько секунд Эдвардом овладевают воспоминания о том дне, когда он узнал о якобы измене Наталии, даже не догадываясь о том, что эту девушку жестко подставили.

***

Шестое августа две тысячи шестнадцатого года.

Находясь довольно в хорошем настроении, Эдвард возвращается в квартиру одной пожилой, но очень доброй женщины по имени Виктория Ричардсон. Она нашла его на улице, когда ему было около семнадцати лет, и позволила ему жить с ней, узнав, что этому парню некуда идти. С тех пор прошло уже несколько лет, но Локхарт по-прежнему живет с той, которой безмерно благодарен за все, что она для него сделала.

Зайдя в квартиру Виктории, которую открывает с помощью дубликата ключей, Эдвард закрывает за собой дверь и оставляет всю связку рядом с ней. А пока мужчина снимает с себя верхнюю куртку и смотрит в зеркало, чтобы поправить свои немного взъерошенные волосы, в коридор приходит невысокая пожилая женщина с очень добрыми, но грустными глазами и седыми волосами с объемом у корней, полностью закрывающие ее сморщенную шею и забранные в хвостик.

— О, привет, Эдвард, — дружелюбно говорит Виктория.

— Здравствуйте, миссис Ричардсон, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард, обнимает Викторию и обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку.

— Не думала, что ты так быстро вернешься. Ты вроде говорил, что хотел поехать куда-то по поводу работы.

— Уже съездил и все обсудил. Сказали, что перезвонят, если я подойду им.

— Надо же… Сколько ни ездишь на собеседования, тебя никто не хочет брать на постоянную работу. А я полагала, что ты найдешь что-нибудь, даже несмотря на отсутствие опыта и образования.

— Да, это оказалось намного сложнее, чем я думал. — Эдвард скромно улыбается. — Но я радуюсь тому, что иногда получаю какую-то одноразовую работу. Сделал что нужно – получил деньги и пошел. На эти гроши, конечно, не купишь чего-то стоящего, но хотя бы буду откладывать то, что есть.

— Ну ничего, радость моя, что-нибудь обязательно найдется, — уверенно отвечает Виктория и мягко гладит Эдварду по щеке. — А пока что сходи на кухню и съешь что-нибудь. Я как раз приготовила кое-что и собиралась сесть за стол.

— Спасибо, я чуть позже поем. Сейчас я не очень голоден.

— Ну хорошо, — со скромной улыбкой пожимает плечами Виктория. — Раз не хочешь, то я не буду настаивать.

— Кстати, может, вам нужна какая-то помощь? — интересуется Эдвард, вешая свою куртку, которую он держит в руках, в специально отведенное место в коридоре. — Не надо сходить в магазин?

— Нет-нет, милый, спасибо, — качает головой Виктория. — У меня пока что все есть, и твоя помощь мне не нужна.

— Ну… Ладно… Как хотите. — Эдвард одергивает немного задранную футболку вниз и приглаживает волосы.

— Ты сегодня еще будешь куда-то выходить? Не будешь встречаться с девушкой?

— Нет, сегодня я никуда не пойду, потому что что-то немного устал. Пойду полежу немного, подремлю и потом что-нибудь съем.

— Кстати, а твой друг еще не вернулся с гастролей?

— Пока нет, ребята гастролируют. Но им осталось отыграть всего несколько шоу, и они вернутся в Нью-Йорк. А по возвращению, скорее всего, начнут работу над собственной музыкой.

— Жаль, что ты не поешь с ними, — мягко говорит Виктория. — У тебя ведь такой красивый голос, и ты превосходно играешь на гитаре. Странно, что эти ребята прекрасно знают о твоих талантах, но не хотят тебя брать.

— Что вы, миссис Ричардсон! — со скромной улыбкой восклицает Эдвард. — Участвовать в группе Терренса! Да я об этом могу только мечтать!

— Ну почему же! Если бы ты сказал ребятам о желании петь с ними, они бы точно взяли в группу. Заодно и тебе не придется искать работу, ибо ты начнешь зарабатывать деньги. Знаешь, какие суммы зарабатывают все эти певцы! Сможешь не только купить себе новую одежду, но еще и квартиру и машину.

— Нет-нет, я не буду просить друга о помощи с работой. Я не хочу пользоваться своими родственными связями и уговаривать его воспользоваться своим влиянием и найти для меня работу в шоу-бизнесе.

— Неужели ты боишься?

— Нет, не боюсь. Просто не хочу наглеть и заставлять людей думать, что я пробился в шоу-бизнес только лишь благодаря связам с актером, которого обожали все девочки-подростки.

— Поверь мне, Эдвард, когда люди узнают о твоем таланте, то они очень быстро забудут, чей ты друг, и начнут любить тебя за твой изумительный голос и твою шикарную игру на гитаре.

— Нет, миссис Ричардсон, я не буду лезть в эту кабалу.

— Иногда ты ведешь себя чересчур скромно, дорогой, — мягко отмечает Виктория, погладив Эдварда по плечам. — Так нельзя! Ты должен верить в свой талант и не прятать его, когда у тебя есть такой шанс прославиться благодаря ему. И кто знает, может, ты даже станешь популярнее своего друга и тоже станешь идолом для нынешнего поколения маленьких девочек.

— Спасибо вам за теплые слова, но я не хочу даже пытаться, — с грустью во взгляде немного отстраненно отвечает Эдвард. — Шоу-бизнес – это не для меня.

— Ох, Эдвард, Эдвард, какой же ты глупенький. Как можно скрывать такой потрясающий талант? Господи, да за последние лет десять-двадцать я не вижу ни одного талантливого артиста! Во времена моей молодости было очень много ярких личностей, и ты – как раз тот, кто может буквально взорвать эстраду. Ты был рожден становиться именно музыкантом! Может, судьба не зря не дает тебе постоянную работу? Вдруг она подталкивает к тому, чтобы ты искал пути в шоу-бизнес?

— Очень скоро всю эстраду взорвет Терренс. Ему уже давно пророчат блестящую карьеру музыканта. И я уверен, что он добьется успехов, когда представит публике первый альбом своей группы.

— А если и ты присоединишься к нему, то вы оба станете любимцами публики. Несправедливо, что всякая бездарность записывает альбомы, выступает, путешествует по миру и завоевывает любовь поклонников, а настоящие таланты никто не замечает, потому что их не продвигают в массы, или сами обладатели уникальных способностей не хотят показать себя всему миру.

— Ах, миссис Ричардсон…

Эдвард с легкой улыбкой заключает Викторию в свои дружеские объятия, чуть наклоняясь к ней, ибо она намного ниже его самого. Женщина с удовольствием отвечает на эти объятия и качает головой, недоумевая, как мужчина может скрывать талант, о котором обязан узнать весь мир. А спустя несколько секунд Локхарт отстраняется от этой милой женщины и вместе с ней обменивается милой короткой улыбкой.

— Подумай о моих словах, Эдвард, подумай, — советует Виктория. — Эти артисты гребут деньги лопатами. Вот посмотри, как живет твой друг, и ты увидишь, сколько можешь зарабатывать, если начнешь записывать свои песни и гастролировать с ними по всему миру.

— Однажды я буду зарабатывать много денег, — уверенно обещает Эдвард. — Но в совершенно иной сфере.

— Ох, ну хорошо… — обреченно вздыхает Виктория. — Хотя ты очень многое теряешь.

— Так будет лучше. Поверь мне.

Виктория ничего не говорит и лишь бросает взгляд в сторону.

— О, кстати, я чуть не забыла! Тут тебе прислали какое-то письмо.

— Письмо? — слегка хмурится Эдвард. — Что за письмо?

— Не знаю, — пожимает плечами Виктория. — Ты же знаешь, что я не лазаю по чужим вещам. И поэтому не знаю, что там.

— И где оно сейчас? Я хочу посмотреть на него.

— Оно лежит в твоей комнате, на письменном столе. Я положила его туда, когда увидела, что на конверте было написано твое имя и адрес этой квартиры. Сначала подумала, что это коммунальные счета, но оказалось, что нет.

— О, хорошо, спасибо большое.

— Ладно, ты пока посмотри, что тебе прислали, а я пойду поем. Как захочешь есть – приходи на кухню.

— Обязательно.

Эдвард слегка улыбается и быстрым шагом направляется в ванную комнату. Мужчина открывает дверь и заходит в небольшое по размерам помещение, стены которой сделаны из очень старой белой плитки с желтыми разводами, и в котором находятся сразу и ванная, и унитаз. Далее он включает теплую воду, моет руки с помощью жидкого мыла, пузырек которого стоит на раковине, а после ополаскивает свое лицо. Проделав это несколько раз, Локхарт смотрит на свое отражение в зеркале, где он видит свое мокрое, немного бледное лицо, и замечает, что на его футболке появились мокрые пятна. Эдвард несколько секунд смотрит на себя в зеркале, выключает кран и вытирает лицо и волосы с помощью махрового полотенца.

В последний раз посмотрев на себя в зеркало, мужчина решает пойти в свою комнату, чтобы посмотреть на письмо, о котором ему сказала Виктория. Эдвард закрывает за собой дверь ванной комнаты и направляется в свою комнату, где царит небольшой беспорядок, и в которой многое вызывает ностальгию по восьмидесятым-девяностым годам. Мужчина подходит к письменному столу и действительно находит там белый конверт среднего размера. Немного насторожившись, Эдвард неуверенно берет его и начинает рассматривать.

«Хм, только лишь мое имя и этот адрес… — слегка хмурится Эдвард. — Черт… Что-то у меня нехорошее предчувствие насчет этого письма… Может, ну его к черту? Не открывать и забыть? Вдруг этот псих дядюшка Майкл решил в очередной раз навредить мне и немного поязвить…»

Думая об этом и ни на секунду не отрывая взгляд от этого конверта, Эдвард медленно подходит к кровати и присаживается на нее. Мужчина усердно борется с желанием отложить эту вещь в сторону, но она каким-то непонятным образом гипнотизирует его, будто настаивая: « Быстрее открывай меня! Открывай! ». И в итоге он сдается и все-таки решает посмотреть, что ему прислали. Быстро собравшись с духом и мысленно попросив о том, чтобы там не было ничего ужасного, мужчина раскрывает конверт и находит кое-что другое, что приводит его в глубочайший шок.

Эдвард видит целую стопку сделанных на темном фоне фотографий, к которым не прилагается никакое письмо или просто короткая записка, которая объяснила бы их смысл. Мужчина вытаскивает из конверта все эти снимки довольно хорошего не первый взгляд качества и начинает рассматривать их. Поначалу он ничего не понимает, но через несколько мгновений его глаза резко расширяются от ужаса. На всех этих фотографиях можно увидеть довольно привлекательную блондинку и уродливого и грубого на вид мужчину с дикими зелеными глазами, рыжими сальными волосами и огромным шрамом, доходящий прямо до его губ. И он без стеснения нацеловывает девушке губы, шею, лицо, ключицы, грудь, живот, бедра и ягодицы. На каждом новом снимке эта блондинка становится все более раздетой и на самых последних вообще стоит в одних лишь черных трусиках.

Ни на одном из них она не прикрывает свою оголенную грудь. Девушка будто не сопротивляется, когда мужчина на снимках не просто целует ее во все возможные места и раздевает, но также уверенно лапает ее за ягодицы, грудь, бедра. А на одном из этих снимках можно заметить, как девушка сжимает в руках его мужское достоинство и доставляет ему поистине невероятное удовольствие, судя по его блаженному лицу и широкой улыбке. Не видно, что ей противно все эти действия. Наоборот – ее глаза прикрыты, рот приоткрыт, а она спокойно держит его за плечи, прикладывает руки к груди и ведет себя вполне уверенно.

В этой блондинке, изображенной на этих эротических фотографиях, Эдвард довольно легко узнает… Свою девушку Наталию?! Да, он не сомневается, что это именно она целуется и обнимается с другим мужчиной, доставляет ему удовольствие и стоит перед ним почти что обнаженная.

— Твою мать… — тихо произносит Эдвард, прикрыв рот рукой и продолжая ошарашенными глазами рассматривать фотографии. — Нет-нет, этого не может быть… Нет… Нет…

Эдвард еще раз внимательно пересматривает стопку фотографий, начав довольно часто дышать от волнения.

— Это же Наталия… — произносит Эдвард. — Это точно она! Нет никаких сомнений! Ее не спутаешь ни с какой другой девушкой. Это она обнимается и целуется с этим уродом! Нет-нет, я не могу в это поверить!

И снова Эдвард, чьи руки начинают слегка дрожать от волнения, просматривает все снимки. Он останавливает внимание на самых последних, на которых Наталия стоит практически голая перед человеком, что так уверенно целует и лапает все ее тело, а она как будто получает от его ласк огромное удовольствие.

— Черт, я не верю! — с ужасом во взгляде произносит Эдвард. — Мои глаза обманывают меня. Это не Наталия… Это не Наталия… Это просто какая-то другая блондинка… Другая блондинка… Другая девушка…

Эдвард качает головой и резко выдыхает.

— Да кого я, блять, обманываю! Это правда! Моя девушка стоит голая перед другим мужиком и без стеснения показывает ему свои сиськи.

С каждой секундой Эдвард начинает все чаще дышать и чувствует, как сильное биение сердца буквально отдается ему в голову эхом.

— Это девушка врала мне… — шепчет Эдвард. — Врала те три месяца, что мы встречаемся. И похоже, врала ранее, когда говорила, что у нее нет никого. Есть! Эта дрянь изменяет мне с другим! С каким-то уродом! Где она только откопала его? Чем он так покорил ее? Чем я хуже этой чертовой образины? Если сравнивать меня и его, то я – самый настоящий красавец! Что эта глупая курица могла найти в ЭТОМ?

Эдвард резко откладывает фотографии в сторону, сгибается пополам и закрывает лицо обеими руками.

— Почему, почему? — недоумевает Эдвард, понимая, как его начинает слегка трясти. — Что я сделал? Почему она предала меня и врала? Я ведь всегда был для нее прекрасным парнем и заботился о ней! А эта неблагодарная свинья так поблагодарила меня?

Эдвард нервно усмехается.

— Меня порой и близко к себе не подпускала, а этому уроду свои голые сиськи показала и разделась до трусов! — Эдвард раздраженно рычит. — Вот тварь… Вот мразь… Чертова предательница! Как я мог полюбить эту лживую шлюху, которая крутит роман с одним мужиком и трахается с другим? Да я не удивлюсь, если я и этот урод – не единственные ее любовники. Эта дура ведь никогда не скрывала, что охотно знакомилась с мужчинами и принимала их ухаживания и подарки. Наверняка она не просто флиртует с ними, но еще и трахается! Прямо как с этими мерзким уродом!

Эдвард сильно вцепляется в волосы и оттягивает их, едва сдерживая желание пустить слезу от боли и разочарования, что он испытывает, и чувствуя себя оплеванным. Он глубоко шокирован этим поступком Наталии и искренне верил, что она отвечала ему взаимностью и была предана только лишь ему. Однако мужчина прекрасно понимает – если Наталия подтвердит, что действительно изменяла ему, то Эдвард примет непростое решение о расставании с ней. Несмотря на любовь к ней, мужчина не готов и дальше продолжать встречаться с изменницей и лгуньей и делать вид, будто он не знает, что его обводят вокруг пальца.

— Ну уж нет, так просто ей это с рук не сойдет! — восклицает Эдвард и резко выпрямляется. — Я сейчас отправлюсь к ней домой и потребую объяснений. А если ее родители дома, то я расскажу им, из какого теста сделана их милая дочурка. Милая невинная дочурка, показывающая сиськи вовсе не тому, с кем встречается. Без стеснения наглаживает член какого-то урода и позволяет ему лапать, целовать и облизывать с головы до ног.

Эдвард ехидно ухмыляется, пока его ноздри раздуваются от гнева, которым он одержим.

— Что ж, посмотрим, какую ложь придумает Рочестер, чтобы оправдаться передо мной. И что она захочет сказать отцу с матерью, когда они узнают, как эта дрянь проводит свое свободное время.

Еще пару секунд просидев в полном оцепенении, Эдвард поднимается с кровати, как ошпаренный, резко хватает конверт, складывает туда все фотографии, выходит из своей комнаты и направляется в коридор. Проверив свою прическу, мужчину хватает куртку, надевает ее на себя и прячет конверт с эротическими снимками Наталии во внутренний ее карман.

— Миссис Ричардсон, я скоро вернусь! — громко предупреждает Эдвард. — Мне срочно нужно отойти на час-два. Получил важный звонок от человека, который попросил приехать! Я скоро вернусь!

Не дожидаясь реакции от Виктории, Эдвард хватает ключи, открывает дверь и пулей выбегает из квартиры, будучи не на шутку разозленным и чувствуя, как каждая его мышца буквально болит от сильного напряжения. А когда дверь за мужчиной резко закрывается, в коридор входит непонимающая женщина, которая недоумевает, что могло такого произойти, раз он так спешно куда-то ушел.

***

— Ни за что… — с грустью во взгляде низким голосом произносит Эдвард, едва сдерживая желание пустить слезу от невыносимой боли, что по-прежнему сильна и жива.

Эдвард нервно сглатывает.

— Таким девкам доверять нельзя… — хмуро говорит Эдвард, руками облокачиваясь на барную стойку и делая один огромный глоток виски, влияние которое уже заметно, судя по его слегка покрасневшим глазам и изменившемуся голосу, ставший более медленным и низким. — Они поиграют с тобой, как с котенком, а потом дадут тебе мощный пинок под зад. И отлетишь ты далеко метров так на пятьсот… И больше не захочешь приближаться к той, которая тебя предала.

— Э-э-э… — запинается Кристофер, слегка нахмурившись и подозрительно рассматривая Эдварда. — Леджер, с тобой все в порядке?

— Пф, конечно! — Эдвард медленно подносит стакан, наполненный виски процентов на восемьдесят, к губам, выпивает еще немного и широко улыбается. — Все просто зашибись! Одна лживая шлюха поиграла со мной и потом бросила!

На лице Эдварда появляется глупый оскал, когда мимо него и Кристофера проходит белокурая девушка в коротком провокационном платье, разговаривающая по телефону, а затем он закидывает руку вокруг шеи своего приятеля.

— Мой тебе дружеский совет, Крис… — медленно, не слишком четко говорит Эдвард. — Никогда… Слышишь, никогда не влюбляйся в девушку, которая соврала тебе хотя бы раз. А лучше вообще завязывай с девушками и пошли ты этих проституток к черту! Зачем тебе нужны те, кто готовы трахаться с первым встречным?

— Не спорю, есть, конечно, откровенные шлюхи, — соглашается Кристофер и делает маленький глоток из своего стакана, который выпит только лишь процентов на десять. — Но не все же поголовно! Всегда можно найти хотя бы парочку порядочных девушек.

— Это дохлый номер! Поверь мне, следующая девчонка, которую ты встретишь, точно окажется шлюхой или крысой, которой нужен лишь богатый мужик, способный дарить ей бриллианты и шубы.

— Эй, с каких это пор ты обозлился на всех девушек? Если тебя отшили какие-то из них, это не повод записывать в проститутки абсолютно всех.

— Если девке развязать руки, то она точно заведет себе сразу несколько любовников. Даже монашка пошлет все к черту и будет мечтать, чтобы бы ее трахали как можно больше.

— Так, походу, алкоголь уже начал действовать, — задумчиво говорит Кристофер, повнимательнее присматриваясь к Эдварду, который все больше становятся каким-то вялым, заторможенным и часто улыбается без причины. — Ты несешь какую-то дичь!

— Э-э-э, нет, ничего не дичь, — вяло отвечает Эдвард, уставив взгляд в одной точке. — Я просто даю тебе дружеский совет, чтобы ты бросил попытки встретить нормальную девушку. Сколько бы раз ты ни пытался, тебя все время будет ждать облом .

— Не фига себе, как тебя поперло с одного только стакана… — качает головой Кристофер. — Некоторые могут литрами жрать – и ничего! А ты еще не допил виски, но уже ведешь себя, как в стельку пьяный.

— Ну да, не отрицаю. Я пьянею после первого же стакана… — Эдвард пожимает плечами, пустым взглядом осмотрев все происходящее вокруг него, и делает глоток виски. — А хотя… Мне пофиг! Я вот пригубил немного – и мне уже лучше стало! Жизнь стала прекраснее ! И я не боюсь говорить то, что не решился бы сказать на трезвую голову.

— Слушай, чувак, ты что решил напиться из-за какой-то девки? — недоумевает Кристофер. — Тебя отшила какая-нибудь красотка, и ты теперь горюешь?

— О да, меня отшили! Ты себе представить не можешь, как меня унизили… Меня вообще никто не любит… Понимаешь… — Эдвард очень медленными и неуверенными действиями начинает что-то показывать руками. — А так хочется обнять какую-нибудь девчонку и положить голову на ее пышные груди… М-м-м… Ну или хотя бы к маме на ручки… Как в далеком детстве… Сосешь себе соску и не паришься о проблемах… Главное, чтобы рядом была мама, чтобы она любила тебя, и чтобы вовремя кормила. Но сейчас меня уже никто не приласкает… Я один в этом жестоком мире…

— Ты так говоришь, будто живешь в муках и страданиях и очень многое поведал.

— Я и так всю жизнь живу в муках и никогда не был по-настоящему любим, — низким медленным голосом отвечает Эдвард, переведя свой пустой взгляд на Кристофера и начав лезть к нему, чтобы покрепче обнять. — Говорю же, меня вообще никто не любит… Все считают меня мразью, хотя на самом деле я очень даже милый и пушистый. Никто не хочет этого понять, брат, понимаешь… Ник-то!

— Так, ну все с тобой понятно, — медленно выдыхает Кристофер, отстраняет Эдварда от себя и ставит свой стакан на барную стойку. — Решил, что встреча со мной – классный повод бухнуть и пожаловаться на свою жизнь.

— Пожил бы ты моей жизнью и тоже взвыл бы от того, насколько она ужасна. — Эдвард делает маленький глоток виски и резко выдыхает, чувствуя, как этот напиток обжигает горло, а по всему телу распространяется приятное тепло. — Мало того, что моя жизнь отвратительна, так меня еще и никто не любит. Девушка предала и обвела меня вокруг пальца… Отец никогда не любил меня и только и делал, что искал повод оскорбить и унизить меня… Братья всегда задирали и никогда даже не думали дружить со мной… А мать ни разу не вспомнила обо мне за те несколько лет, что мы были в разлуке.

— Приятель, что за бред ты несешь? Ты же говорил, что всю жизнь жил с матерью, а с отцом встретился очень поздно! И про братьев не было ни слова!

— А? Правда? — округляет глаза Эдвард и обнажает широкую глупую улыбку, похлопав Кристофера по плечу. — Ну… Да! Все правильно! С отцом встретился очень поздно, ибо мать запрещала видеться с ним… А братья… Братья просто идиоты … Идиоты, которые вообще не должны были рождаться…

— Да, похоже, приглашение в бар было моей не самой лучшей идеей, — задумчиво говорит Кристофер, видя, как Эдвард становится все более нетрезвым и вполне может устроить дебош, если и дальше продолжит пить. — Вот уже лыбишься, как дебил, и путаешься в показаниях. На трезвую голову одно говоришь, а как пьяным стал – уже совсем другое.