— Знаю… — Наталия виновато склоняет голову и с жалостью во взгляде смотрит на Терренса и Ракель. — Простите, что я скрывала от вас всю правду. В какой-то степени я и правда поступила как эгоистка. Я не думала, что случай с человеком, который никак не может быть связан с кем-то из моего окружения, захочет так разрушить мою жизнь.

Наталия тяжело вздыхает.

— И вот теперь я сама все испортила… — тихо добавляет Наталия и шмыгает носом. — Господи, какая же я дура… Почему я тогда отключила мозги и делала то, что не должна была делать? Все было бы иначе, если бы я была умнее.

— Нет, Наталия… — мягко произносит Ракель, подвигается к Наталии поближе и приобнимает за плечи. — Не вини себя, пожалуйста. Ты ни в чем не виновата! Думаешь, ты одна совершила ошибки в состоянии ярости или отчаяния? Вспомни, сколько ошибок совершила я в свое время, и как могла потерять всех своих близких по дурости и наивности. Я ведь тебе говорила, что Саймон однажды пытался и меня изнасиловать и едва не оставил меня в нижнем белье. Думая, что видел перед собой мою маму. И из-за него же я чуть не погибла после падения с крыши.

— Знаю… Но теперь уже поздно это обсуждать… Я не смогу сделать вид, будто меня не пытались изнасиловать, не раздели в холодную погоду и не сняли на видео и фото. — Наталия тихо шмыгает носом. — Я уже даже боюсь открывать Интернет, ибо запросто могу увидеть там видео с моим участием. Узнать, что кто-то выложил видео на каком-то порносайте. Если это случится, то я стану для всех грязной шлюхой!

— Но мы можем помочь тебе почувствовать себя лучше.

— Как? — разводит руками Наталия. — Время назад не повернуть! Ничего уже не изменишь! Я не смогу вернуться в прошлое и рассказать Эдварду о попытке изнасилования и угрозе прославиться как порнозвезда. Не смогу признаться во всем отцу с матерью и найти смелости рассказать им, как с меня сняли лифчик и буквально начали совать свои члены в мою задницу.

— Да, ты права, это невозможно , — мягко говорит Терренс. — Однако у тебя есть друзья, которые всегда поддержат тебя и помогут.

— Именно, дорогая! — слегка улыбается Ракель. — Мы всегда готовы подставить тебе свое плечо, чтобы ты смогла выплакаться и выговориться. Кроме того, ты можешь рассчитывать на поддержку Анны. Да и Даниэль с Питером всегда очень хорошо к тебе относились.

— Да-да, Перкинс тоже переживает за тебя. Он много раз спрашивал меня о том, что с тобой происходит, и обсуждает тебя с Анной. Даниэль не желает тебе зла и хочет, чтобы ты была счастлива, как и заслуживаешь.

— Наверное, ему просто не понравился мой внешний вид, когда мы с Анной и Ракель находились у него дома, — пожимает плечами Наталия и запускает руку в свои волосы. — Он так пялился на меня, когда увидел сидящей в гостиной с девчонками…

— Ну знаешь, твой внешний вид никому не нравился, — отмечает Ракель. — Мы все были в ужасе от того, насколько ты сильно изменилась и до какого ужасного состояния довела себя.

— Сильный стресс и сокращения количества приема пищи сделали свое дело, — тихо усмехается Наталия и слегка оттягивает свою майку. — Вот даже одежда на мне висит… Был размер « S », а теперь я « сдулась » до « XS »…

— Сокращения количества приема пищи? — слегка хмурится Ракель, вопросительно смотря на Наталию, и резко мотает головой с ужасом во взгляде. — Постой, неужели ты почти ничего не ешь?

— Да… В последнее время меня буквально тошнит при виде еды. И воды… Из-за этого мой график приема пищи сбился, и я за весь день могу запросто съесть буквально листик салата.

— Боже, Наталия… — ужасается Терренс. — Ты хоть понимаешь, что это может плохо для тебя кончится?

— Понимаю, но я ничего не могла с собой поделать, — пожимает плечами Наталия и опускает взгляд вниз. — Клянусь, я пыталась съесть хоть что-то, чтобы иметь силы держаться на ногах. Но ничего, кроме небольшого бутерброда и стакана воды, в меня не лезло. А когда не хотела есть и пить вообще, то не мучила себя и предпочитала голодать.

— Надо же… — Ракель прикрывает рот рукой и качает головой. — Рочестер, ты сумасшедшая! Как можно жить без еды и воды? Это только больше усугубило твое состояние!

— Не удивительно, что ты упала в обморок, — добавляет Терренс. — А если бы ты и дальше продолжила, то вообще могла бы оказаться в больнице с истощением и быть вынужденной посещать кучу врачей и психологов.

— Но я же не отказалась от еды, я просто не ела, когда меня тошнило, — оправдывается Наталия.

— Ох, Наталия, какая разница? — устало интересуется Ракель. — Чтобы были силы, нужно нормально питаться. Я вот тоже едва ноги передвигала, когда однажды тоже не могла смотреть еду, переживая из-за проблем с Саймоном, ссоры с тобой и расставания с Терренсом. Знаешь, как мне тогда было плохо! Я могла лишь целыми днями лежать на кровати и рыдать! Наверное, еще немного – и я бы могла умереть.

— Что? — ужасаются Наталия и Терренс, резко переведя свои взгляды на Ракель.

— Ракель, ты что, и правда голодала? — с ужасом во взгляде интересуется Наталия.

— Так, секунду! — восклицает Терренс. — Значит, как я понимаю, ты стала первооткрывателем? Поэтому выглядела так ужасно в те дни, когда мы встречались?

— Клянусь, это было всего один раз! — приподнимает руки Ракель. — При дедушке и тете я заставляла себя проглотить хоть что-то. Но когда я оставалась одна, то даже не прикасалась к еде и питью, хотя холодильник всегда был полон чего-то вкусного.

— Теперь все ясно, — резко выдыхает Терренс. — Понятно, почему ты была похожа на скелет, обтянутый кожей, и страдала от панических атак. Почему свалилась в обморок после того, как мы с Линвудом затащили тебя на крышу.

— Пожил бы ты в моей шкуре в то время, то понял бы, как мне тяжело. Кто страдал больше всех? Ракель! Кому досталось больше всех шишек, и кто стал жертвой столь ужасных обстоятельств? Ракель! Да если бы не желание поквитаться с Саймоном, я бы предпочла повеситься. У меня не было желания жить!

— Я прекрасно знаю, что ты тогда чувствовала. Но мне не нравится то, что ты решила морить себя голодом.

— Ха, вряд ли тебя это волновало в то время! Ведь время Рингер держал тебя за дурака и заставлял думать, будто я жалела, что начала встречаться с тобой якобы под давлением семьи.

— Я поверил в них, потому что ты сама давала для этого повод, когда относилась ко мне как к пустому месту и забыла, что у тебя был парень.

— Сомневаюсь, что ты вспоминал о своей девушке, когда ты начал тусоваться с другой прошмандовкой! — проявляет агрессию Ракель, уставив на Терренса свой хмурый взгляд. — Той крашеной белобрысой шваброй, которую я с удовольствием бы придушила прямо в туалете!

— А-р-р, твою мать… — Терренс закатывает глаза и с раздраженным рыком проводит руками по лицу. — Я же сто раз говорил тебе о том, что с той девушкой у меня ничего, кроме дружбы, не было. И я притворялся влюбленным в нее ради музыкальной карьеры.

— Это всего лишь оправдание ! Ты просто хотел вновь почувствовать себя нужным и доказать мне, что сможешь охмурить любую девчонку, которая возгласит тебя Богом и будет едва ли не кланяться тебе в ноги. Правда не каждая согласится терпеть такого невыносимого осла, как ты.

— Да, это одна из причин, почему я начал тусоваться с Рэйчел. Однако ты прекрасно знаешь, что я никогда не любил ее.

— Ага, конечно! — хмыкает Ракель, скрестив руки на груди. — Видела я, как ты не любил! Без стеснения целовался и обнимался с ней прямо у всех на глазах! Сначала облизал ее с головы до ног, а потом решил поиграть в героя после того, как эта выдра вернулась к тебе в рваном платье и царапиной под глазом, и пошел разбираться со мной. Поверил, что я якобы избила ее до полусмерти, хотя эта дура нагло соврала, чтобы настроить тебя против меня.

— А ты думала, я это просто так оставлю? — возмущается Терренс. — Рэйчел ни в чем не была виновата перед тобой! А ты повела себя, как истеричка, и едва не избила ее!

— Да я бы с радостью получше избила эту мерзкую корову, которая так нагло вешалась тебе на шею и мечтала заставить тебя жениться на ней. Или она была довольно ролью любовницы? Радовалась, когда ты припирался к ней домой и там трахался с ней?

— Ох, Ракель, опять ты начинаешь… — устало стонет Терренс, проводя руками по лицу. — Ну ведь обсуждали уже все это… Какого черта тебя опять понесло не в ту сторону?

— И после того, как эта курица облапала и облизала тебя с головы до ног, ты поперся ко мне и едва не затащил меня в один из туалетов. Лапал и целовал меня против воли, совал руки в мои трусы… Не давал мне уйти и мечтал, чтобы я сделала тебе минет!

— Ты и сама не была против! Сколько бы ты ни изворачивалась, посылала, кусалась, била и лгала, все мои действия приводили тебя в восторг. И ты сама это подтвердила!

— Да, а в тот момент мне надо хорошенько врезать тебе по яйцам и надавать пощечин, — грубо говорит Ракель. — Думал, что мог припереться ко мне и принудить к сексу, ибо та шлюха не смогла выполнить целый список твоих завышенных требований!

— Ты хочешь, чтобы мы с тобой разругались? Давай! Давай опять разругаемся и припомним все былые обиды. Я вспомню, как наплевательски ты относилась ко мне после нашего первого секса и загрузила себя работой, чтобы не видеть меня. А ты будешь попрекать меня за измену и винить в том, что я не дарил тебе подарков и начихал на тебя по твоей же вине.

— Я никогда это не забывала! Я всегда помнила, как омерзительно ты со мной поступил, когда мне была нужна помощь.

— Ну знаешь, я тоже помню все твои грешки. Могу напомнить тебе, что ты совсем не святая.

— О, так давай! — закатывает глаза Ракель. — Чего ты ждешь? Давай, расскажи, скольких девок ты успел перетрахать, когда мы были на грани расставания! Сколько из них соответствовала твоим высоким требованиям. А какие так и не смогли « пройти кастинг »? А, МакКлайф? Расскажи! Давай!

— Ты чего сейчас добиваешься? ЧЕГО! Какого черта ты хочешь вывести меня из себя? Прекрасно знаешь, что у меня нервы ни к черту из-за проклятого сукиного сына Эдварда и жадной мстительной крысы Майкла! Но при этом все равно пытаешься добить меня и свести с ума!

— Да пошел ты, козел!

— Так стоп, ребята, стоп! — вмешивается Наталия. — Успокойтесь! Вы чего вдруг вздумали ругаться? Начали с голодовки Ракель и ее панических атак, о которых я ничего не знаю, а закончили изменой Терренса с подружкой Питера и Даниэля!

— Да не знаю я, чего ее опять заклинило! — хмуро бросает Терренс, скрестив руки на груди. — Твоя подруга просто обожает искать повод для ссоры! Стоит только заикнуться о чем-нибудь, как она психует и вспоминает все мои прошлые грехи.

— И правда, Ракель… — Наталия переводит взгляд на Ракель. — Почему ты вдруг решила вспомнить об этом?

— Надо же было напомнить, по какой причине я и голодала и страдала от панических атак, — низким голосом сухо бросает Ракель, держа руки скрещенными на груди.

— Неужели это правда?

— Да, Наталия… — Ракель немного склоняет голову, рассматривая свои руки. — У меня действительно было несколько панических атак, когда я ушла из дома Терренса. Тем не менее мне удавалось подавлять их словесным самовнушением. Никто не знал, что у меня было что-то подобное, даже тетя Алисия с дедушкой Фредериком.

— Надо же… А что с твоей голодовкой? Неужели у тебя и правда были проблемы с питанием?

— Не стану отрицать. Мне было настолько плохо, что меня тошнило от одного только взгляда на еду. Появились боли в желудке, временами меня могло мутить… Мне никуда не хотелось ходить… А еще у меня были головокружения… Я могла только лишь целыми днями лежать на кровати и спать сутками… Из-за проблем с Саймоном и Терренсом я превратилась в настоящего овоща и, так сказать, медленно увядала. Пока твой милый дружок развлекался с какой-то шлюхой и пытался с ее помощью построить свою карьеру музыканта.

— А ты и правда подралась с ней в туалете?

— Да. Правда, недолго. Хотя я и успела порвать ей платье и оставить пару царапин на лице, а она чуть не выдернула мне волосы. Ну а приведя себя в порядок, я решила уйти, дабы не видеть эту девицу и ее кобеля. Однако МакКлайф нашел меня, прижал к стене, начал кричать и в итоге едва не затащил в туалет, чтобы отыметь.

Ракель тихо вздыхает и на секунду прикрывает глаза, чувствуя, как сердце сжимает от тех воспоминаний, что на нее нахлынули. Девушка не может сдержать своих слез, прикрывает рот одной рукой и склоняет голову. Наталия же крепко обнимает и прижимает свою подругу поближе к себе., пока та утыкается в ее плечо и издает тихие всхлипы, крепко обнимая свою подругу и стараясь не разрыдаться навзрыд. В какой-то момент Наталия, мягко поглаживая Ракель по голове, останавливает свой взгляд на Терренсе, который нервно сглатывает, крепко сцепив пальцы с чувством напряжения в каждой мышце.

— Да, Терренс, ты, конечно, молодец… — задумчиво говорит Наталия. — Неужели ты реально думал, что сможешь заменить Ракель другой девушкой?

— В тот момент я думал, что – да, — спокойно отвечает Терренс. — Мне повезло встретить ее после небольшой беседы с Бенджамином. Мы с Рэйчел учились в одном классе. Она всегда была влюблена в меня и бегала за мной, как собачонка с надеждой, что я захочу быть с ней. Однако для меня она была просто подругой и прекрасно это знала. Правда, после того, как она свела меня с Альбертом, своим отцом, Даниэлем, Питером и Марти, солисткой группы, то я начал использовать ее в своих целях. Чтобы позлить Ракель и показать, что она очень многое потеряла… И чтобы пробиться в музыкальный мир благодаря Альберту.

— И ты добился своего?

— Отчасти – да. С группой дела наладились почти сразу: Перкинс с Роузом приняли меня, а Сандерсон уважал меня из любви к дочери, ради которой он был готов на все. Ну и я узнал, что вторая моя цель была достигнута, когда Ракель увидела нас с Рэйчел и жутко приревновала.

— И тебе совсем не было жалко ту девчонку, которую ты втянул в свои делишки?

— Конечно, жалко! Я не хотел причинять ей боль и думал, что буду притворяться совсем недолго и смогу полюбить Рэйчел по-настоящему. Правда, после встречи с Ракель и того порыва страсти я понял, что больше не хочу никого обманывать. На следующий день я признался Рэйчел в обмане и покинул группу Альберта по своему желанию. Она была оскорблена больше не захотела общаться со мной. По своему желанию и настоянию отца.

— Ох… — резко выдыхает Наталия, на секунду бросив взгляд в сторону. — Да, МакКлайф, наворотил ты дел… Я понимаю, что тебя оскорбляло то, что Ракель не хотела уделять достаточно времени. Но ты понимаешь, что принес ей много боли? Бедняжка и так страдала из-за этого больного ублюдка Саймона, а ты только больше губил ее!

— Я знаю, Наталия. Но когда Саймон сказал о том, что Ракель якобы изменяла мне, то мне было трудно адекватно соображать. А поскольку наши отношения тогда трещал по швам, и твоя подруга не любила меня, я легко в это поверил и решил, что она стала так холодна ко мне именно из-за другого мужика. Который как раз сохнул по ней и даже не скрывал этого.

— Кэмерон всегда воспринимала Хантера как друга. Да, он никогда не терял надежду, но она честно говорила ему о своих чувствах.

— Мне правда очень жаль, что я столько времени издевался над ней. Возможно, я бы вел себя иначе, если бы наши отношения были лучше. Ведь когда человек любит тебя, ты видишь и чувствуешь это. Однако тогда я чувствовал, что был будто пустым местом для Ракель, которая встречалась со мной якобы для того, чтобы семья отстала от нее с вопросами о личной жизни.

— Я верю тебе, приятель… — Наталия, сочувствующим образом смотря на Терренса и продолжая обнимать Ракель, утыкающуюся носом в ее плечо, мягко гладит его по руке. — И отчасти понимаю твои чувства.

— Та ссора стала мощным толчком в спину, после которого я понял, как омерзительно вел себя. Понял, что нельзя было опускаться до откровенных оскорблений и позволять себе поднимать руку на девушку. Во всем должна быть мера… И я эту границу пересек … И потом врал самому себе, что никогда не любил Ракель и не знал, зачем вообще встречался с ней. — Терренс резко выдыхает и медленно проводит рукой по своим волосам. — Хотя это было лишь то, что я хотел думать.

— Я сказала себе то же самое. — Ракель медленно отстраняется от Наталии и вытирает со своего лица остатки слез. — Откровенно врали и заставили друг друга думать, что между нами нет никакой любви.

В этот момент Наталия невольно вспоминает, как во время одной из ссор сказала Эдварду, что никогда не любила его. Из-за этого она чувствует, как ее сердце слегка сжимается, и становится немного грустной. Однако девушка ничего не говорит и лишь с сочувствием смотрит на Ракель и Терренса.

— Ребята, но ведь все это уже в прошлом ! — восклицает Наталия, мягко положив одну ладонь на руку Терренса, а другую – на руку Ракель. — Прошло столько времени, но вы вдруг решили вспомнить ее. Я понимаю, что вам обоим безумно больно. Но нельзя все время жить прошлым. Вам с таким трудом удалось спасти свои отношения и научиться быть счастливыми. Да, вместе вам может быть тяжело, но порознь вам станет хуже. Уверена, что какие бы преграды ни ставила вам судьба, вы все равно найдете путь друг к другу и сможете пройти через любые невзгоды.

— Просто лично мне до сих пор больно трудно об этом вспоминать, — издает тихий всхлип Ракель и окидывает взглядом всю комнату. — Хоть мы с Терренсом и договорились не вспоминать об этом, я не могу… Для меня это слишком тяжело.

— И еще тяжелее для меня, — тихо произносит Терренс. — Знайте, как тяжело не думать о том, что ты в большей степени виновен в том, что твои отношения едва не закончились, когда эти воспоминания лезут в голову почти каждый день.

— Не надо винить себя, Терренс. — Ракель опускает взгляд вниз. — Если бы я тогда не относилась к нашим отношениям так безответственно, все было бы иначе.

— Не вините себя оба! — восклицает Наталия. — Все уже в прошлом! Да, вы оба в равной степени виноваты, но главное, что каждый из вас осознал это и сейчас старается быть прекрасным партнером друг для друга. Вы решили пожениться. А если вы никак не научитесь жить в мире, то есть ли смысл играть свадьбу?

— После того случая остался неприятный осадок… — Терренс склоняет голову и пару секунд думает с грустью во взгляде. — И неприятно вспоминать, как некоторое время меня все считали подонком. А когда прессе стало известно о моей интрижке с Рэйчел, – еще и изменщиком.

— Не отрицаю – я осуждала тебя. Однако ты старался быть лучше и все еще проделываешь огромную работу над собой. Важны не слова. Важно то, что ты делаешь, чтобы доказать обратное.

— И спасибо тебе большое за то, что ты не отвернулась от меня, — скромно улыбается Терренс. — Мне повезло иметь такого потрясающего друга, как ты.

— Нет, спасибо огромное тебе и Ракель, — с искренней улыбкой благодарит Наталия. — Вы буквально спали меня! Если бы не вы, я бы точно нашла способ покончить с собой либо здесь, либо дома, либо где-то еще.

— Мы сделали то, что должны сделать настоящие друзья, — дружелюбно отвечает Ракель. — Ведь ты сделала для нас с Терренсом столько всего. Теперь пришло наше время отблагодарить тебя и сделать что-нибудь хорошее.

— Спасибо. Мне стало намного лучше… И… Если хотите меня порадовать, то постарайтесь больше не ссориться по пустякам. Ведь ссоры никому не приносят удовольствия. Может, только каким-нибудь больным извращенцам…

— Мы стараемся, — тяжело вздыхает Ракель. — Но, как видишь, не всегда получается…

— Кстати, Ракель… — Наталия слегка хмурится. — А ответь мне, пожалуйста, на один вопрос… Я заметила, что вчера ты была какая-то расстроенная. Между тобой и Терренсом случайно ничего не произошло? Мне показалось, что вы с Анной что-то знали, но не хотели говорить…

— Э-э-э… — Ракель слегка прикусывает губу и пару секунд молчит. — Вообще-то, да… Происходило … Я рассказывала об этом Анне, а тебе – нет, ибо не хотела грузить тебя своими проблемами.

— Расскажи сейчас. Вы из-за чего-то поругались?

— Ну… В общем-то да… Правда, ничего серьезного не произошло… — Ракель кончиками пальцами дотрагивается до некоторых мест на лице. — Просто…

— Просто наша Ракель немного заупрямилась и решила поехать в гости к Анне, — скрестив руки на груди, вмешивается Терренс. — Несмотря на то, что позавчера мы едва не погибли, пытаясь убежать от преследователей, подосланных Майклом, про которого говорил Эдвард. Она решила, будто я пытался удержать ее дома против воли, хотя это было лишь мое желание защитить ее от плохого.

— Мне надо было развеяться!

— Ага! Ты уже развеялась недавно! Так развеялась, что мне с трудом удалось привести тебя в чувства из-за твоей панической атаки, которой ты чуть в могилу меня не загнала.

— Ну простите, мистер МакКлайф, не я в этом виновата! — закатив глаза, раздраженно бросает Ракель.

— Ах, значит, опять я во всем виноват!

— А то ты не знаешь! Додумался устроить гонки на дороге! Чтобы, твою мать, повыпендриваться!

— Позавчера ты не говорила таких вещей!

— Как будто было бы лучше сдохнуть вследствие столкновения с тем грузовиком!

— А было бы лучше, если бы нас зарезали ножами?

— Никто бы не стал нападать на нас в людном месте! Только безмозглый дебил мог додуматься грабить, убивать или похищать средь бела дня!

— Если Майкл приказал этим ублюдкам грохнуть нас любой ценой, они бы грохнули нас в каком-нибудь торговом центре. На виду у сотни камер и охранников! И никто их не поймал бы!

— Черт, как у тебя все просто!

— Так, стоп! — громко восклицает Наталия. — Хватит уже ругаться, черт возьми! Куда вы там опять влипли, пока я сидела дома и страдала от депрессии?

— Никуда , — сухо бросает Ракель, скрестив руки на груди. — Просто кое-кто захотел немного повыпендриваться и почувствовать себя участником гонки, разогнав машину до скорости двести миль в час, чтобы уйти от дружков Майкла. Повезло, что этот безмозглый павлин еще умеет хорошо водить, а иначе бы мы врезались в грузовик, стоявший на обочине. Этот козел специально ехал на него, чтобы до смерти напугать меня!

— Ну а когда все закончилось, твоя подруга заорала во всю глотку и куда-то убежала, — низким голосом говорит Терренс. — Я кое-как смог найти эту беглянку, у которой начался такой сильной приступ паники, что ей казалось, будто она задыхается и умирает. А потом еще ей вздумалось упасть в обморок и напугать меня так, что я чуть не поседел.

— Сам виноват! — грубо бросает Ракель. — Головой надо было раньше думать, прежде чем делать то, от чего у меня волосы на голове дыбом встали. И по твоей вине я думала, что умру!

— Я же сказал, что мне, твою мать, жаль! — громко, раздраженно отвечает Терренс. — Мне что теперь до конца своих дней извиняться перед тобой за тот случай?

— Засунь свои извинения в задницу… — бубнит Ракель, скрестив руки на груди и отведя взгляд в сторону.

— Эй, ну хватит вам ссориться, — устало говорит Наталия. — Вы должны быть вместе и поддерживать друг друга, а не огрызаться и находить причины поругаться.

— Да, вот тебе и день без конфликтов… — бубнит себе под нос Терренс. — А я-то надеялся на лучшее…

— Что ты там бубнишь? — хмуро интересуется Ракель.

— Слишком часто ты стала находить причины для ссор!

— Ах, а ты как будто здесь не причем! Такой весь невинный и хороший! Жертва , черт возьми!

— Ох, боже… — устало стонет Терренс, проводя руками по лицу. — В последнее время ты вызываешь у меня желание придушить тебя.

— А у меня – треснуть сковородкой по твоей роже!

— Да, ребята… — качает головой Наталия, — Похоже, вы никогда не научитесь жить спокойно… Чтобы жить счастливо, вам нужно жить как на вулкане. А иначе вам просто станет скучно. Кэмерон, что-то в последнее время тебе определенно стало нравиться получать драйв с помощью ссор с женихом.

— Согласен, — кивает Терренс. — А ведь после примирения она несколько месяцев была лапочкой и хотела нежности и любви. Но сейчас твоя подружка захотела немного оторваться…

— С тобой невозможно быть хорошей девочкой, — со скрещенными на груди руками задумчиво отвечает Ракель.

— Возможно… — соглашается Наталия. — Но думаю, большая часть ваших конфликтов связана со стрессом.

— Да, ты права… Думаю, мы просто сильно переживаем из-за всех этих событий.

— По крайней мере, у вас есть люди, с которыми вы можете поговорить. Судьба не обделила вас хорошими друзьями, которым вы можете на что-то пожаловаться.

— Ты как раз – одна из тех, кому мы можем рассказать обо всем на свете, — бросает мимолетную улыбку Терренс.

— Знаю, — отвечает искренней улыбкой Наталия. — У меня нет сомнений в том, что я окружена теми, кто всегда поможет мне почувствовать себя лучше.

Терренс и Ракель скромно улыбаются и несколько секунд ничего не говорят. А потом девушка заключает Наталию в свои дружеские объятия, которые блондинка с радостью принимает. После чего к ним присоединяется и мужчина, который обнимает сразу обеих.

— И все-таки я прошу вас, перестаньте ссориться, — спустя несколько секунд скромно просит Наталия. — А иначе вы доведете дело до расставания. Мир потеряет такую красивую пару, а вы – своего любимого человека, без которого ваша жизнь не будет иметь смысла.

— Нет, — произносит Ракель, медленно отстраняется от Наталии и Терренса и склоняет голову. — Лично я это не переживу. И вы больше никогда не увидите меня с улыбкой на лице.

— Нет… — Терренс отстраняется от Наталии и берет Ракель за руки. — Нет, я не хочу, чтобы улыбка навсегда исчезла с твоего прекрасного лица. Ведь я ее просто обожаю.

— Никогда не бросай меня, и ты будешь видеть мою улыбку почти каждый день, — со скромной улыбкой тихо отвечает Ракель.

— Даже если я и брошу тебя, это случится только в твоем кошмарном сне, — уверенно говорит Терренс, проведя рукой по волосам Ракель и убирав с ее лица некоторые пряди. — Я скорее предпочту умереть , чем жить без тебя. Да, ты невыносимая истеричка, которая реально бесит меня, но ты нужна мне.

— Ох, МакКлайф… — тихонько хихикает Ракель, едва дотрагиваясь рукой до виска Терренса, дабы легонько ударить его. — Если бы ты знал, как я тебя « ненавижу »…

Терренс скромно хихикает, и Ракель обеими руками крепко обвивает шею мужчины, на пару секунд утыкается носом в ее изгиб и кладет голову ему на плечо Мужчина же одной рукой обвивает поясницу девушки, кладет свободную ладонь ей на спину и подбородком утыкается в ее плечо, также успев слегка улыбнуться и подмигнуть Наталии, наблюдающая за своими друзьями с искренней широкой улыбкой на лице.

— Ах, ребятки, как же приятно видеть вас такими! — восклицает Наталия. — Именно такими вы и должны быть. Всегда !

Проходит где-то секунд десять-пятнадцать, прежде чем Ракель с Терренсом решают отстраниться друг от друга. А затем они переводят свой взгляд на Наталию, которая загадочно им улыбается.

— Э-э-э, я могу уйти отсюда, и вы можете продолжить… — пожимает плечами Наталия. — Если вами вдруг начинает овладевать страсть…

— Ах, мы бы с радостью продолжили, — отвечает Терренс, взяв Ракель за руку. — Но мне надо ехать в больницу.

— В больницу? — округляет глаза Наталия. — А что с тобой? Ты болен?

— Слава богу, нет, — отвечает Ракель. — Просто вчера он с Даниэлем и двумя подругами Питера сдал анализ крови, чтобы узнать, кто может стать донором блондина. А сегодня должны быть известны результаты, и Терренс сейчас поедет за ними.

— Надо же… Неужели все настолько серьезно, что Питеру требуется переливание?

— Да, Питер потерял много крови, — с грустью во взгляде кивает Терренс.

— А если никто из вас четверых не подойдет?

— Будем искать еще кого-то. Думаю, найдутся люди, которые захотят сдать этот анализ. Либо кто-то из друзей, либо доброволец… Посмотрим.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а после этого Терренс с легкой улыбкой смотрит то на Ракель, то на Наталию со словами:

— Что ж, милые девушки, к сожалению, я должен покинуть вас и оставить наедине. Понятия не имею, сколько сейчас времени. Потому я пойду посмотрю и начну готовиться. Переоденусь в другую одежду и как-то скрою последствия разоблачения одного предателя.

— О да, советую поторопиться, — скромно хихикает Наталия, легонько толкнув Терренса в предплечье. — А иначе Даниэль может быть недоволен тем, что Его Высочество опаздывает и заставляет всех ждать.

— Если так, то он сильно пожалеет об этом, — хитро улыбается Терренс.

— А он отомстит тебе за то, что ты насмехался над ним во время сдачи крови, — усмехается Ракель, слегка взъерошив Терренсу волосы.

— Почему? — интересуется Наталия.

— Оказалось, что Даниэль просто с трудом переносит вид крови. А поскольку он едва ли не в обморок упал, то Терренс начал издеваться над ним.

— Не издеваться, солнце мое, а разряжать обстановку, — возражает Терренс.

— Так, самовлюбленный павлин, давай уже иди отсюда! — восклицает Наталия. — А потом не удивляйся, если Перкинс вспомнит о твоей огромной любви к себе и начать смеяться над тобой так же, как и все твои друзья и родственники.

— Все-все-все, девчонки, я уже ухожу! Развлекайтесь без меня, а я выполнить долг перед своим другом.

— Да, а еще забудьте, что я вообще здесь был! — тихонько смеется Наталия. — А хотя нет! Если тебя никто не будет замечать, то это сильно ударит по твоей самооценке. Ибо тебе нужно постоянное внимание.

— О да, этому созданию всегда нужны зрители, — скромно улыбается Ракель. — Не зря же он выбрал для себя публичную профессию. Ведь только так тобою будет восхищаться весь мир.

— М-м-м, узнаю прежнюю Наталию Рочестер, — с хитрой улыбкой отмечает Терренс. — Вот уже шутить начала и улыбаться… Продолжай в том же духе, подруга!

— Только ради тебя и Ракель, — уверенно отвечает Наталия.

— Что ж, дорогой, похоже, мы движемся в правильном направлении, — бодро отмечает Ракель, подмигивая Терренсу.

— Несомненно, дорогая моя, — отвечает Терренс, пригладив волосы Ракель. — Ну все, пока, девчонки! Не скучайте без меня!

Терренс быстро встает с кровати, мило целует Ракель в щеку, придерживая за затылок, подходит к Наталии и по-дружески приобнимает ее, похлопав по спине. А затем мужчина уходит из комнаты и прикрывает дверь, пока девушки провожают его со скромными улыбками на лице.

— Общение с Дэном сделало твоего красавчика менее серьезным, — отмечает Наталия. — Не находишь?

— Я тоже об этом подумала, — признается Ракель. — Однако Терренс не считает, что Даниэль плохо на него влияет. Хотя мы с тобой хорошо знаем, что Даниэль немного придурочный парень.

— Который, тем не менее, идеально подходит нашей подружке Анне. И когда он с ней, то этот чувак меняется в лучшую сторону.

— Главное, чтобы его конфликт с Питером не повлиял на отношения с Анной. — Ракель начинает наматывать прядь волос на палец. — Не исключено, что Перкинс может обидеться на ее предположения насчет его причастности к попытке Роуза покончить с собой.

— Он прекрасно знает, что наша подружка не собирается делать вид, что так и должно быть, и честно говорит, что его поступок отвратителен. И пока мы не знаем об истинных причинах, он должен понимать, что у нас есть причина подозревать его в причастности к этому случаю.

— Думаю, что понимает. Даниэль, конечно, может где-то тупить, но он не такой уж безмозглый и понимает, что к чему.

— Ну да… Не отрицаю…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а потом Наталия тихо вздыхает и заправляет прядь волос за ухо, задумчиво говоря:

— Что ж, наверное, мне лучше вернуться к себе домой и привести себя в порядок. Да и надо прибраться в квартире… А то родители будут в шоке, когда вернутся и увидят, во что она превратилась.

— Хочешь я помогу тебе?

— Я бы не отказалась от твоей помощи. Только если это не затруднит тебя.

— Не беспокойся, сегодня я совершенно свободна и могу провести с тобой хоть весь день. — Ракель встает с кровати и направляется к выходу. — Тем более, что мне не хочется оставлять тебя одну. Вдруг ты опять захочешь что-нибудь с собой сделать и впадаешь в депрессию, из которой тебя потом только врачи смогут вытащить.

— Нет-нет! — Наталия тоже встает с кровати и вместе с Ракель выходит из комнаты, чувствуя легкую слабость в ногах. — Мне уже стало намного лучше! Стоило мне рассказать то, что мучило меня все это время, как я почувствовала облегчение. Я избавилась от огромного груза, что тянул меня на дно.

— Охотно верю. Но ты пообещай, что больше не будешь так пугать нас и не доведешь себя до повторного нервного срыва.

— Торжественно клянусь! — восклицает Наталия, приложив руку к сердцу. — И обещаю, что буду часто навещать тебя и Терренса, дабы вы были уверены, что я не замкнулась в себе и возвращаюсь к активной жизни.

— Хорошо, это нас устроит, — скромно улыбается Ракель. — Даже если дома будет находиться лишь один из нас, ты все равно можешь приходить сюда.

— А если никого не будет? — интересуется Наталия, вместе с Ракель начав спускаться вниз по лестнице.

— Тогда можешь подождать нас. И поболтать с нашими служанками. Они обожают это дело.

— Они все такие милые, — отмечает Наталия. — Ваши служанки пару раз заходили ко мне, и мы немного поболтали. А та, что в очках… Виолетта, кажется… Она рассказывала, как тоскует по своей дочке.

— Она мать-одиночка, и ей надо много работать, чтобы покупать для дочери все необходимое, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Отец ребенка бросил ее и не принимает никакого участия в воспитании. Поэтому пока Виолетта работает, ее мать присматривает за малышкой.

— Да, она говорила.

Когда подруги оказываются в гостиной, Ракель о чем-то призадумывается и прикладывает палец к губам.

— Ой, моя сумочка наверху, — задумчиво говорит Ракель. — Слушай, подожди меня здесь! Я быстро возьму ее и надену что-нибудь сверху, а то на улице прохладно.

— Да, конечно, — со скромной улыбкой пожимает плечами Наталия, берет в руки свои сумку и телефон, которые остались нетронутыми с того момента, как она ушла из гостиной, и быстро что-то проверяет в них.

Ракель же с легкой улыбкой поднимается по лестнице и пропадает где-то на втором этаже. Наталия же остается в гостиной, думая о том, как сильно ей повезло иметь таких замечательных друзей, как Терренс с Ракель. Именно они впервые за долгое время смогли заставить ее почувствовать небольшое облегчение, искренне улыбнуться и начать пытаться шутить на какие-то темы. Девушка может вздыхать и выдыхать намного легче и чувствует себя намного лучше. Так, будто с ее плеч упал тяжеленный груз.

«Никогда не забуду того, что для меня сделали Терренс с Ракель, — с легкой улыбкой думает Наталия. — Они практически спасли меня. Если бы не они, я бы уже давно сделала с собой что-нибудь. Я не жалею, что нашла в себе силы рассказать то, что тогда произошло. Давно надо было это сделать. Все равно мне уже нечего терять. Фотографии все равно оказались у Эдварда в руках, а значит, мое молчание не спасло меня от смерти. Оно едва не погубило меня и мои отношения с близкими людьми.»

Через минуту или полторы Ракель спускается по лестнице на первый этаж и возвращается в гостиную с сумкой в руках и надетой на ней легкой куртки.

— Похоже, Терренс уехал на своей разбитой машине, — предполагает Ракель, посмотрев в окно и увидев, что ее машина стоит на месте, а автомобиль Терренса – нет. — Не стал трогать мою малышку.

— А разве он должен был уехать на твоей? — интересуется Наталия, берет с дивана свою курточку и надевает ее на себя.

— Он просто попросил разрешения брать мою машину, и я согласилась. Хотя сразу предупредила, что если он разобьет и эту, то я не дам ни цента на ремонт, и ему придется расплачиваться своими деньгами.

— Понятно… А когда он собирается вести свою в ремонт? Я проходила мимо и была в шоке от того, в какое разбитое корыто превратилась машина МакКлайфа, и не понимала, как так могло случиться.

— Ничего, отдаст в ремонт на пару недель – и она будет как новенькая. — Ракель раскрывает свою сумку, чтобы что-то в ней найти. — Черт, я думала, что положила ключи от машины сюда. Неужели опять придется идти наверх?

— Э-э-э, вообще-то, я приехала на своей, — отвечает Наталия, достает из сумочки ключи от машины и демонстрирует их Ракель.

— Хочешь сказать, ты садилась за руль в таком состоянии? — слегка хмурится Ракель и направляется к выходу из дома.

— Ну да. — Наталия следует за Ракель, по дороге поправляя свои волосы. — Должна сказать, что вождение на некоторое время отвлекало меня. Я настраивала себя на то, что должна сосредоточиться на дороге. И это здорово помогало хотя бы на время выкинуть из головы все ужасные мысли.

— Ох, Рочестер, иногда ты бываешь просто сумасшедшей, — медленно выдыхает Ракель, выходя из дома и закрывая за собой входную дверь. — Иногда ты вообще не думаешь о последствиях.

— Может быть… — пожимает плечами Наталия, вместе с Ракель направляясь к своей машине. — Однако ты бы тоже боялась раскрыть рот, если бы это грозило тебе смертью.

— Думаешь, лучше доводить себя до такого ужасного состояния и страдать из-за попытки изнасилования и омерзительного поведения своего бывшего парня? Если бы мы с Терренсом сейчас не помогли тебе, то было бы слишком поздно спасать тебя в следующий раз.

— Поверь, я не хотела, чтобы все так получилось, и знаю, что виновата в том, что все испортила, — тяжело вздыхает Наталия, открыв свою машину с помощью ключа и сев на водительское сиденье. — И не хочу, чтобы вы оба думали, что я хотела привлечь к себе внимание и специально довела себя до такого ужасного состояния.

— Не надо об этом жалеть, пожалуйста. — Ракель также садится в машину на пассажирское сиденье, закрывает за собой дверь и пристегивает ремень безопасности. — И винить себя тоже. Пусть жалеют те, кто посмел причинить тебе боль.

— Сомневаюсь, что так оно и будет, — заводя мотор, предполагает Наталия.

— Это их проблемы. А ты должна взять себя в руки и найти в себе силы жить дальше.

— Это будет непросто, но я обещаю, что сделаю все возможное. Ради своих близких людей. — Наталия тяжело вздыхает. — Перед многими из которых настало время извиниться…

— И рассказать всю правду о том, что с тобой произошло.

— Да, конечно…

Наталия снова вздыхает, отъезжает от дома и вскоре на дорогу, по которой можно добраться до главного шоссе. Они с Ракель продолжают говорят обо всем на свете и в какой-то момент включают радио, чтобы послушать хорошую музыку, стараясь не вспоминать обо всем, что произошло пару часов назад.