Если на первых несколько снимков Наталия еще одета, а незнакомец лишь задирает ее рубашку и просовывает руки под нее и джинсы, то на последующих на ней оказывается все меньше одежды. А на самых последних она и вовсе стоит в одних лишь черных трусиках с оголенной грудью, которую этот мужчина уверенно сжимает. Его губы уверенно обсасывают ее соски и покрывают поцелуями весь ее оголенный живот. А пальцы оттягивают ее за взъерошенные волосы, обводят вокруг ее пупка или играют с серебристым украшением в нем. На некоторых снимках видно, как мужчина без стеснения просовывает руку в ее трусики, ласкает ее влагалище и стимулирует клитор. А она закатывает глаза, выгибается словно кошка и прижимает его близко к себе.

На первый взгляд кажется, что это эротические фотографии двух влюбленных людей во время прелюдии или перед началом сексуального контакта. На их лицах читается удовольствие. Мужчина явно пребывает на вершине блаженства, пока он ласкает обнаженное тело девушки. Когда она ласкает его мужское достоинство… Пока она и сама сильно возбуждена, чувственно стонет и закатывает или прикрывает глаза с приоткрытым ртом.

Однако быстро просмотрев снимки, Наталия чувствует, что ее будто током бьет. Она мгновенно вспоминает человека, которого однажды встретила несколько месяцев назад. Тогда он был со своими дружками, которыми, кажется, называли его Юджином, и очень громко смеялись. Правда, она не может вспомнить, почему… Впрочем, она быстро вспоминает, как тот ужасный человек со взглядом маньяка или серийного убийцы издевался над ней и лишь чудом не довел дело до конца. Воспоминания того ужасного дня мгновенно заставляют Наталию начать плакать и сильно дрожать. Этот человек все-таки использовал компромат и выдал эту ситуацию за измену. Неизвестно, откуда Юджин вообще знает имя ее возлюбленного. Но для девушки сейчас это не имеет никакого значения. От сильного шока она теряет дар речи и заикается каждый раз, когда пытается произнести хоть слово.

Поначалу девушка недоумевает, откуда у того типа вообще были все эти фотографии. Они все очень хорошего качества, на них очень легко различить все лица, а кто-то снимал с очень близкого расстояния. Однако немного подумав, Наталия вспоминает, что с Юджином было еще трое друзей, которые дико смеялись, фотографировали ее, снимали на видео и даже успели сами полапать ее и вынудить поласкать их мужские плоти. Девушка вспоминает громкие щелчки камеры мобильного телефона и даже помнит, что кто-то из этих людей снимал с включенной вспышкой. Тогда Наталия была настолько шокирована, что напрочь забыла о фотографиях и видео. В ее памяти ярко отпечатался лишь то, как Юджин лапал, целовал и облизывал где только можно и в конце вообще раздел ее и оставил в одних лишь трусиках, которые запросто стянул бы, если бы не полиция, вовремя спугнувшая всех четверых.

Наталия приходит в ужас, все больше понимая, что из-за поступка Юджина она может потерять Эдварда. Ей не хватает мужества рассказать о том, что произошло в тот роковой день. Да, ей очень хочется доказать, что этот тип пытался изнасиловать ее, но решает и дальше молчать из страха оказаться убитой этим маньяком. Впрочем, она сомневается, что Эдвард поверит ей, так как он слишком зол на нее и считает ее предательницей, которая использовала его в своих целях. Так или иначе Наталия воспринимает слова Юджина всерьез и с трудом сдерживает себя, чтобы не раскрыть рот. Хотя она прекрасно понимает, что ее молчание может погубить ее отношения с возлюбленным, который теперь будет считать ложью то, что не является правдой, не подозревая, что она оказалась в ужасной ситуации. В какой-то момент девушка закрывает лицо руками и начинает тихонько рыдать, дрожа так же сильно, как и тогда, когда ее против воли обнимали, целовали и раздели до гола в холодную погоду.

Эдвард же с презрением в ледяном, надменном взгляде наблюдает за Наталией. У него не вызывает ни капли жалости тот факт, что девушка без остановки рыдает и явно борется с желанием что-то сказать. Его обида из-за ее якобы измены настолько сильна, что мужчина не сдерживает себя и не стесняется в выражениях, даже не желая попытаться так или иначе понимать ее и находить в себе силы прощать ей столь ужасный и отвратительный поступок.

— Ну что, теперь как ты будешь разговаривать? — грубо интересуется Эдвард, крепко сжимая руки в кулаки. — Продолжишь отрицать свой бурный роман с этим уродом? Вон какие фотографии мне прислали! Он тебя облизывает с головы до ног, а ты ходишь перед ним в одних трусах, демонстрируешь ему свои голые сиськи, да член наглаживаешь! Позволяешь ему засовывать в тебя свои пальцы! ДОВОЛЬНАЯ, МАТЬ ТВОЮ! КАК ТЕБЕ СЕКС С НИМ? ПОЛУЧАЕШЬ ОРГАЗМ? И СКОЛЬКО? ОДИН? ДВА? А МОЖЕТ, ТРИ?

Эдвард не слышит никаких оправданий от Наталии, которая лишь без остановки издает всхлипы и тяжело дышит, чувствуя, как сердце сжимается внутри от мысли, что мужчина искренне верит в ее измену.

— Для меня ты, значит, притворялась девственницей, а с НИМ ТРАХАЛАСЬ? — вскрикивает Эдвард. — Интересно, какой он уже по счету? Скольких таких ублюдков ты уже успела сменить во время наших отношений? Или ты крутишь шашни со всеми и тоже держишь их на приводе?

Эдвард резко хлопает себя рукой по лбу.

— Твою мать, вот я был дебил! — ругается Эдвард, положив руку на бок. — Вот безмозглый дурак! Ты ведь всегда давала понять, что у тебя полно мужиков. Но красиво это подала! Мол, я такая привлекательная, но меня никто не хочет брать замуж. ДА, НЕ ХОЧЕТ! ПОТОМУ ЧТО ОНИ ВОВРЕМЯ РАСПОЗНАЛИ В ТЕБЕ МЕРЗКУЮ ТВАРЬ, КОТОРАЯ ТРАХАЕТСЯ СО ВСЕМИ ПОДРЯД! А я был так ослеплен твоей красотой, что был готов закрыть глаза на что угодно. НА ВСЕ! Я даже не замечал, что ты не особо тянулась ко мне. Мол, тебе нужно было время привыкнуть к мысли, что мы – пара. Но теперь я знаю, что ты так наплевательски относилась ко мне потому, что у тебя уже была куча любовников.

— Э-э-э-эд-д-д-двард… — дрожащим голосом с трудом произносит Наталия, не пытаясь вытереть слезы под глазами.

— Может, ты еще подрабатываешь где-нибудь и втайне от родителей получаешь легкие деньги? В борделе проституткой! Было бы вполне хорошее объяснение тому, где ты искала всех своих мужиков. В СТРИПТИЗ-КЛУБАХ СОБЛАЗНЯЛА ТЕХ, У КОГО ЛИБО ТОЛСТЫЙ КОШЕЛЕК, ЛИБО ОГРОМНЫЙ ЧЛЕН! Да еще и собирала мужиков по всему миру: испанцы, итальянцы, французы, мексиканцы, аргентинцы… Походу, в Мексику ты летела не только к своей больной бабушке, но еще и покувыркаться с горячими жеребцами. Наверняка не скучала и перетрахалась с половиной города! Или ты страдаешь нимфоманией? Тебе трех раз в неделю недостаточно?

Наталия продолжает все громче всхлипывать, дрожащими руками проводя по своим волосам.

— Кстати, а сколько ты берешь за одну ночь? — саркастически интересуется Эдвард. — Сотку? Двести? Триста? Или это для тебя мелочи? Ты установила тариф в ТЫСЯЧУ баксов? Целый косарь! За такую сексапильную красотку, готовую трясти перед любым мужиками голыми сиськами и вилять задницей. Ласкать члены всяких уродов и позволять им совать руки в твои чертовы трусы!

Эдвард крепко сжимает руки в кулаки.

— Уж извини, я не такой богач, чтобы платить тебе! Максимум могу дать лишь сотку! Конечно, я могу немного поднакопить и жестко оттрахать тебя. Но мне что-то не хочется ложиться в постель с девкой, которую успела перетрахать едва ли не половину мира! Я брезгую спать с такими грязными шлюхами вроде тебя.

Эдвард замолкает на пару секунд, довольно тяжело дыша из-за волнения и напряжения во всем теле.

— Видимо, ты поняла, что у меня нет ни гроша, и начала потихоньку отшивать меня! — грубо предполагает Эдвард. — Тебе ведь нужны только те, у кого денег полный мешок! Наверняка ты и сама прислала мне эти фотки, чтобы я пришел в бешенство и захотел расстаться с тобой.

Эдвард ехидно усмехается.

— Интересно, а у этого урода, перед которым ты трясешь своими голыми сиськами, и которому наглаживаешь и, несомненно, лижешь член, тоже полно денег? Да? Я что-то сомневаюсь! Одет даже хуже, чем я! Где ты хоть откопала его? На помойке среди бомжей? Ты не успела потрахаться только с ними и решила это исправить?

Эдвард с презрением во взгляде осматривает Наталию с головы до ног, пока та безутешно плачет, сильно трясется и проклинает себя за то, что ведет себя, как трусиха, и не может признаться в том, что произошло на самом деле.

— Неужели у тебя тут должны были быть гости? — вскрикивает Эдвард. — Пока родители пашут на работе, ты начала приводить сюда своих любовников! Наверняка это для кого-то из них ты так нарядилась? А? Думала, что сюда пришел кто-то из них и побежала радостно открывать дверь, а тут я стоял на пороге! И опять начала строить из себя невинную девочку и делать вид, будто ничего не происходит!

Эдвард резко выдыхает, подлетает к Наталии и мгновенно развязывает бант от сатинового халата с громким криком.

— Давай, Рочестер, разденься для меня! ПОКАЖИ МНЕ ТО, ЧТО НИКОГДА НЕ БЫЛО МОИМ! ЕСТЬ ЛИ ПОД ЭТИМ ХАЛАТОМ КАКОЕ-НИБУДЬ БЕЛЬЕ? ИЛИ ТЫ СРАЗУ РЕШИЛА ПОКАЗАТЬ СВОИМ УРОДАМ ГОЛЫЕ ЗАДНИЦУ С СИСЬКАМИ, ЧТОБЫ НЕ МУЧАТЬСЯ С ЗАСТЕЖКАМИ? ДАВАЙ, ПОКАЖИ!

Взбешенный Эдвард резко откидывает края халата Наталии в сторону так, что он может видеть ее белоснежный бюстгальтер, хорошо держащий ее пышную грудь. Девушка никак не сопротивляется мужчине, который буквально пытается раздеть ее и продолжает безутешно рыдать, даже не пытаясь прикрыться халатом и позволяя ему видеть ее бюст. Хоть Локхарт на несколько секунд заостряет внимание на этой части женского тела, нервно сглатывает и чувствует, как он становится немного возбужденным, он вскоре берет свои чувства и инстинкты под жесткий контроль.

— О, значит, решила помучить своих любовников… — предполагает Эдвард, расставив руки в бока и оценивающим взглядом осматривая Наталию. — А зря! Могла бы обойтись и без лифчика и сразу начинать с демонстрации своего тела во всей красе. Уверен, все от него в восторге! И УЖЕ УСПЕЛИ ОБЛАПАТЬ ЕГО СВОИМИ ПОГАНЫМИ РУКАМИ УЖЕ МИЛЛИОН РАЗ! ВОТ ТАК!

Эдвард резко подлетает к Наталии и довольно крепко сначала щупает ее грудь обеими руками, а потом просовывает одну из них в ее белоснежные трусики, запускает пальцы в ее влагалище и грубо натирает клитор. Впрочем, это не вызывает у девушки неприятную реакцию. Наоборот – она слегка вздрагивает с чувством приятного тепла и нервно сглатывает, едва сдерживая желание томно застонать. А где-то на подсознательном уровне девушке начинает казаться, что она бы даже не пыталась сопротивляться, если бы мужчине в голову пришла идея повалить ее на диван и овладеть ее телом прямо здесь.

— ПРЯМО КАК ТОТ УБЛЮДОК НА ФОТОГРАФИЯХ! — вскрикивает Эдвард, несколько раз резко проводит рукой по оголенному животу Наталии и грубо хватает за бедра обеими руками. — ВОТ ТАК!

Часто дышащий Эдвард крепко хватает Наталию за запястья и уставляет свой леденящий взгляд в ее испуганные глаза, пока та перестает издавать всхлипы и отвлекается на его действия, которые хоть и грубые, но приятные и возбуждающие.

— А когда ты будешь, твою мать, вся МОКРАЯ и ГОЛАЯ, твои любовники поставят тебя РАКОМ и жестко ОТТРАХАЮТ твою задницу! — во весь голос вскрикивает Эдвард. — А получив оргазм, ты сама доведешь их до экстаза и сделаешь им МИНЕТ! После такого шикарного финала они скажут, что уже мечтают встретиться с тобой вновь! А ты, поганая покастуха, будешь РАДА поразвлекать своих любовников!

Эдвард грубо толкает Наталию так, что она заваливается на диван, убирая с лица часть волос и продолжая безутешно рыдать и ненавидеть себя за то, что она позволяет мужчине считать ее предательницей. Легко увидеть, как сильно трясутся ее руки, а вся кожа становится бледной от столь переживаний и напряжения, которым одержимо все ее тело.

— Ненавижу тебя, Наталия Рочестер! — со злостью во взгляде вскрикивает Эдвард, крепко сжав руки в кулаки. — ЧЕРТОВА ИЗМЕННИЦА! Я думал, ты действительно любишь меня! Но ты – сука, которая смеет так играть на НАСТОЯЩИХ ЧУВСТВАХ ЛЮДЕЙ! Мне ОЧЕНЬ жаль всех тех, кого ты когда-либо трахала и обманула так же, как и меня! Наверное, тоже клялась им в том, что они у тебя одни единственные, а сама втайне от них встречалась еще с кучей мужиков, перед которыми бегала абсолютно голой.

Чем больше Наталия слушает все эти лживые обвинения, чем больше ее сердце сжимается и обливается кровью, и тем сильнее ее начинает трясти. Ей безумно неприятно слышать все это и самой давать Эдварду повод так думать, отказываясь остудить жаркий пыл мужчину и ошарашить его настоящей правдой, относящаяся к мужчине с фотографий. Однако грубый громкий голос Юджина звучит в ее голове и удерживает от желания раскрыть свой рот.

— А что же ты не пытаешься оправдаться? — скрестив руки на груди, сухо интересуется Эдвард. — Где любимое всеми «я могу все объяснить, это не то, что ты думаешь»? А? ГДЕ ЭТО? Или таким образом ты действительно подтверждаешь, что изменяла мне и даже не думала быть мне верной?

— Э-э-э… — запинается Наталия, буквально захлебываясь слезами. — Я…

— НУ? — вскрикивает Эдвард. — ЧТО? БУДЕШЬ ГОВОРИШЬ?

Вместо ответа Наталия лишь еще громче начинает издавать всхлипы, закрыв лицо руками и согнувшись пополам. Из-за этого Эдвард приходит в более сильное бешенство, все больше теряя над собой контроль, перестав следить за своими словами и действиями и не боясь так или иначе причинить боль до смерти перепуганной бледной девушке, сидящей на диване.

— Все ясно мне! — уставив на испуганную Наталию свой леденящий душу взгляд, вскрикивает Эдвард. — ПОДТВЕРЖДАЕШЬ! ПРИЗНАЕШЬ, ЧТО ИЗМЕНЯЛА МНЕ! НЕ С ОДНИМ МУЖИКОМ, А СРАЗУ С НЕСКОЛЬКИМИ!

Эдвард с учащенным дыханием на пару секунд вцепляется обеими руками в свои волосы.

— Почти три месяца ты морочила мне голову, играла на моих чувствах и притворялась безумно влюбленной девчонкой, которая потеряла надежду найти себе мужика! Да у тебя, сука, их и так полно! Ты же собираешь их по всему свету и трахаешься с ними! И еще после этого ты смеешь говорить, что тебе якобы не везет с парнями! Ха, ДА ЭТО, БЛЯТЬ, НЕ ТАК!

Эдвард прикладывает одну руку ко лбу и начинает нервно ходить перед глазами горько плачущей Наталии, которой из-за слез буквально нечем дышать.

— Мерзкая шлюха! — грубо бросает Эдвард. — ГРЯЗНАЯ ПОТАСКУХА! ПРОСТИТУТКА, ТРАХАЮЩАЯСЯ СО ВСЕМИ ПОДРЯД! Поверить не могу, что я связался с прошмандовкой, которая готова приласкать любого, у кого на нее встанет!

Эдвард на секунду отворачивает взгляд в сторону.

— Готов поспорить, что ты уже с детства меняла мужчин как перчатки, — усмехается Эдвард. — Только увидела мальчишку в первый раз – так с того момента и началась твоя карьера местной шлюхи. Впрочем, не удивительно. Ведь кроме секса, ты больше ничего не умеешь. У тебя поехала крыша от безделья, и ты нашла себе развлечение, за которое получаешь неплохие деньги и потом скупаешь все магазины.

Подобные слова ранят сердце Наталии еще больше и заставляют начинать потихоньку разочаровываться в Эдварде. Девушка не может поверить, что возлюбленный считает ее девушкой легкого поведения и так откровенно оскорбляет ее. А ведь раньше он казался милым парнем, который не посмеет и мухи обидеть. Но сейчас его просто не узнать! Нет того заботливого и понимающего человека, готовый дать ей все любовь и заботу. Конечно, Наталия много раз обжигалась и оказывалась преданной и незаслуженно оскорбленной многими парнями. Но никто ранее не позволял себе такие вещи, какие себе позволяет делать Эдвард. Он стал первым, с кем у нее завязались по-настоящему серьезные отношения. Впрочем, Наталия понимает, что сама во всем виновата, не желая рассказать Эдварду всю правду и дать понять, что никакой измены с ее стороны не было.

— Теперь я понимаю, что в обвинениях Ракель была доля правды, — продолжает Эдвард. — Не зря она обвиняла тебя в предательстве и заявляла, что не умеет дружить и любить. Знала твоя подруга, какая ты мерзкая шлюха, но не раскрыла мне глаза. Женская солидарность, мать твою! Жаль, что она сама пришла к тебе извиняться. Кэмерон нужно было послать тебя к черту и забыть о той, которая беспокоится лишь о богатых мужиках, способные дарить ей шикарный секс каждый чертов день. Я ни за что не стану унижаться перед безмозглой сукой, которую родители ничему не научили. Потому что я не прощаю предателей, которые врут мне и обводят вокруг пальца.

Эдвард хмыкает и бросает взгляд куда-то в сторону.

— И да, куда, кстати, смотрит Терренс? — недоумевает Эдвард. — Неужели он совсем слепой и не видит, какая ты мразь? Как он вообще может любить тебя как свою сестру! Все это время он тоже защищал тебя и ни разу не предупреждал меня о том, что я должен держаться подальше от шлюхи! А я, между прочим, его друг, которому он желает только счастья! Если бы он и правда желал, то не позволил бы мне влюбиться в тебя.

Эдвард злостно ухмыляется, резко мотнув головой.

— Впрочем, не один он прикрывает твои делишки, — грубо добавляет Эдвард. — Анна, Даниэль, Питер… Все эти люди также обманывали меня, когда говорили, что ты – прекрасный человек! Нет, ну ладно Перкинс с Роузом, они не виноваты, ибо не успели узнать твою настоящую натуру. Но Анна-то куда смотрит? Разве эта девчонка не видит ничего? Сеймур такая же слепая, как и ваша подружка Ракель и мой дружок Терренс! И мне искренне жаль их… Но надеюсь, что однажды эти люди прозреют и тоже поймут, какая ты мерзкая и лживая тварь.

Чем больше говорит Эдвард, тем тяжелее Наталии контролировать поток слез, который она не может остановить. Каждое слово этого мужчины для нее словно нож в спину и причина начать испытывать к себе отвращение. Ну а сам мужчина все больше приходит в ярость из-за молчания девушки, которая очень близка к сильной истерике.

— Эй, ты вообще собираешься что-нибудь говорить? — раздраженно интересуется Эдвард. — Или так и будешь реветь, пытаясь разжалобить меня? Думаешь, этот фокус прокатит? Нет уж, дорогая моя, я привык говорить то, что думаю. И я не собираюсь замалчивать все, что касается тебя! Слушай и запоминай, кто ты есть, если ни один из твоих любовников до этого не говорил все это тебе прямо в лоб.

Однако никого ответа от Наталии не следует, и она все также продолжает постоянно всхлипывать и вспоминать о том, что ей говорил Юджин – мужчина со шрамом, который ее едва не изнасиловал. Переждав еще несколько секунд с тяжелым дыханием, Эдвард мгновенно подлетает к девушке, убирает руки с ее лица, хватает их и начинает трясти с уставленным на нее взглядом, полным злости и ненависти к этой хрупкой и беззащитной девушке, которая сильно вздрагивает от испуга.

— Будешь говорить или нет? — во весь голос вскрикивает Эдвард. — СЕЙЧАС ЖЕ ОТВЕЧАЙ! Я ХОЧУ УСЛЫШАТЬ ОТ ТЕБЯ ХОТЯ БЫ ОДНО ВНЯТНОЕ СЛОВО!

Наталия издает всхлип и в первый раз за все это время медленно поднимает на Эдварда свои красные заплаканные глаза, все еще продолжая сильно дрожать и всерьез бояться человека, который стал агрессивным и вряд ли беспокоится о том, что сейчас делает и говорит.

— Т-т-ты… — дрожащим голосом очень тихо произносит Наталия. — Т-т-ты несп-п-правед-д-длив к-ко м-мне…

— Несправедлив? НЕСПРАВЕДЛИВ? ЗНАЧИТ, ПО-ТВОЕМУ ТРАХАТЬСЯ С МУЖИКАМИ, НАХОДЯСЬ В ОТНОШЕНИЯХ С КЕМ-ТО, – ЭТО НОРМАЛЬНО? ТЫ И СВОИХ ДЕТЕЙ СОБРАЛАСЬ УЧИТЬ ТАКОМУ ЖЕ?

— Я… Я не узнаю тебя… Э-э-э… Ну…

— Что? Признаешь, что я никогда не был тебе нужен и стал лишь одной из твоих многочисленных игрушек? Или продолжишь и дальше строить из себя невинную овечку даже после того, как я показал тебе фотографии, где ты голая обнимаешься с каким-то оборванцем?

— Я не обязана ничего тебе говорить, — низким голосом сухо заявляет Наталия, пытаясь прикрыть свой страх и желание рассказать всю правду агрессией, резко встает с дивана и уставляет свой презренный взгляд на Эдварда. — Ненавижу тебя, Эдвард Локхарт! Ненавижу за то, что ты обращаешься со мной, как с половой тряпкой. Думаешь, что об меня можно вытирать ноги и оскорблять как тебе вздумается! Нет, мразь, я не позволю! Слышишь, не позволю!

— Это ты обращаешься со мной как с половой тряпкой! Я никогда не был нужен тебе, и ты просто использовала меня.

— Да что ты!

— Хотя притворялась ты неплохо! Я и сам не заметил, как оказался в твоей ловушке. И даже подумать не смел, что тебе просто была нужна свежая кровь. Кто-то новый! Только вот ты не успела затащить меня в постель, ибо я вовремя раскусил тебя и узнал о твоих тайных встречах с одним из любовников. Не удивлюсь, если кто-нибудь пришлет мне еще парочку фоток, где ты ублажаешь каких-нибудь ублюдков. А может, и видео всплывет! Которое станет еще одним прямым доказательством твоей измены.

— Прекрати оскорблять меня в МОЕМ СОБСТВЕННОМ ДОМЕ! — во весь голос вскрикивает Наталия. — Ты не имеешь никакого права приходить сюда и орать на меня, как сумасшедший. А если у тебя проблемы с головой, то иди лечись.

— Хватит переводить все стрелки на меня и признайся, наконец, что ты изменила мне. — Эдвард резко хватает Наталию за плечи и сильно встряхивает ее. — НУ ДАВАЙ ЖЕ! ПРИЗНАВАЙСЯ, СУКА! ПРИЗНАВАЙСЯ, ЧТО ТЫ СЕЙЧАС ПОЛУГОЛАЯ РАДИ ОДНОГО ИЗ СВОЕГО ЛЮБОВНИКОВ! НАЙДИ МУЖЕСТВО ПРИЗНАТЬ СВОЮ ИЗМЕНУ!

— Я НЕ СОБИРАЮСЬ НИЧЕГО ТЕБЕ ГОВОРИТЬ! Ты так сильно увлекся поиском вранья, что начал придумывать нелепые вещи и верить в них!

— ПРЕКРАТИ ВЫСТАВЛЯТЬ МЕНЯ СУМАСШЕДШИМ! ЭТИ ФОТОГРАФИИ – ПРЕКРАСНОЕ ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ТОГО, ЧТО ТЫ НЕ ДУМАЕШЬ ОБО МНЕ, КОГДА МЕНЯ РЯДОМ НЕТ!

— ДА ТЕБЯ ЗАКЛИНИЛО НА ТЕМЕ СЕКСА! — истерически вскрикивает Наталия. — Самому что ли не хватает? Ты ведешь себя как истеричка потому, что тебе никто не дает?

— Да лучше жить без секса, чем ложиться в постель с той, которую имели уже тысячу раз. Вдруг ты чем-то больна и потом заразишь меня! А я не хочу тратить месяца или даже года на то, чтобы начать жить жизнью ЗДОРОВОГО МУЖИКА.

— Вместо того, чтобы орать здесь и говорить о потрахушках, лучше бы нашел себе работу, начал зарабатывать деньги и перестал завидовать каждый раз, когда ты приходишь в богатые дома. А лучше сначала полечи свои нервишки. А то они что-то совсем расшатанные.

— ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ РОТ, ШЛЮХА! — Эдвард резко подлетает к Наталии и со всей силы сдавливает ей горло, уставив свои вытаращенные, пылающие ненавистью глаза на нее, вынуждая ту задыхаться и пытаться убрать руку довольного крепкого человека. — Судьба точно посмеялась надо мной! Всю жизнь избегал блондинок, ибо считал им полными дурами, помешанными на себе и не обладающие высоким интеллектом. Но в итоге втюрился именно в глупую белобрысую девчонку. Которая оказалась лживой тварью и проституткой, ставшая очень популярной в некоторых кругах, как я понимаю.

Эдвард еще крепче сжимает горло Наталии.

— Браво, Рочестер! Если так и дальше будешь продолжать, то скоро ты сможешь съехать от своих родителей и купить себе отдельную квартиру. Если будешь с каждого своего любовника требовать по тысяче долларов за одну только ночь и любезно принимать щедрые чаевые.

— Могу потребовать с тебя тысяч пять в качестве морального ущерба за оскорбление чести и достоинства, — на одном дыхании выпаливает Наталия. — Но ты таких денег и в жизни никогда не увидишь. Даже если продашь все свои рваные штаны, куртки, футболки и будешь целыми днями сидеть в подземном переходе и бренчать на своей чертовой гитаре. Так как был нищим голодранцем, так и останешься!

— Это мы еще посмотрим, стерва! — Эдвард грубо отталкивает Наталию от себя и угрожает ей пальцем. — Может, трахаясь с мужиками за деньги, тебе и удастся продержаться на плаву. Но не будь у тебя родителей, ты точно не сможешь жить так же красиво, как и сейчас. А если ты думала, что найдешь себе богатого красивого мужика, который обеспечит тебя и будет отстегивать тебе миллионы баксов каждый день, то можешь забыть об этом навсегда. Нормальному мужику никогда не будет нужна такая отвратительная шлюха, как ты.

Оскорбленная Наталия хочет дать Эдвард крепкую пощечину и хорошенько побить его. Но тот мгновенно перехватывает обе ее руки и крепко удерживает, пока она яро пытается освободиться, довольно тяжело дыша и буквально покраснев от злости.

— Можешь беситься сколько угодно, но это тебе не поможет, — грубо говорит Эдвард. — Я никогда не прощу тебя за измену, ложь и использование меня в качестве запасного игрока. НИКОГДА! И после того, как ты со мной поступила, я больше не желаю встречаться с тобой и поступлю так, как и должен. Мы с тобой расстаемся! Раз и навсегда! Я бросаю тебя безо всякого сожаления и теперь больше не желаю называться твоим парнем.

Наталия широко распахивает глаза, почувствовав, как сердце пропускает удар.

— ВСЕ, ПОЗДРАВЛЯЮ, ТЫ ДОБИЛАСЬ СВОЕГО! — вскрикивает Эдвард. — МЫ БОЛЬШЕ НЕ ПАРА!

Этого Наталия боялась больше всего на свете. Впрочем, она знала, что так будет, если она так ни в чем не признается. Тем не менее грубый голос Юджина крутится в ее голове каждый раз, когда она хочет рассказать Эдварду о том, что с ней произошло до того, как станет слишком поздно. Все, что сейчас может делать бедная Наталия – это плакать, качать головой и ненавидеть себя за то, что она разрушила свое счастье, которое наконец-то приобрела после стольких неудач в любви.

— И не надо смотреть на меня такими большими непонимающими глазами, — сухо бросает Эдвард. — Ты все слышала – мы расстались. И никакие оправдания тебе не помогут. Что бы ты ни говорила сейчас или в будущем, я ни за что в это не поверю. У тебя был шанс рассказать все раньше, но ты предпочла скрыть это и нагло лгать мне. Если бы ты хотела сохранить наши отношения, то не спала бы со всеми подряд все эти три месяца, и была бы честной со мной. Ну а раз ты не особо желаешь, то ради бога. Я не собираюсь заставлять.

Эдвард отходит от Наталии на несколько шагов.

— Если ты хотела причинить мне боль после всего, что я для тебя сделал, то ты, неблагодарная свинья, добилась своего, — более спокойно говорит Эдвард. — Я не знаю, как смогу пережить такую огромную боль и забуду о таком разочаровании, с каким еще никогда в жизни не сталкивался. Все эти раны на сердце так и останутся неизлечимыми.

Эдвард нервно сглатывает.

— Но запомни, если мне никогда не удастся наладить свою личную жизнь и полюбить более достойную меня девушку, то в этом будешь виновата только ты. Я искренне любил тебя и делал все, чтобы ты была счастлива. Но ты не оценила всех моих трудов и глубоко наплевала на них. Что ж, это твой выбор.

Эдвард отходит еще дальше, пока Наталия мокрыми глазами смотрит на него, концами своего халата прикрывая грудь и не переставая издавать тихие всхлипы.

— Прощай, Наталия Эмили Рочестер! — сухо бросает Эдвард. — Живи счастливо со своими любовниками и забудь обо мне. С этого момента я не буду мешать тебе трахаться хоть с несколькими мужиками одновременно. Раз мы теперь не в отношениях, то меня не волнует, что ты будешь делать.

Разозленный Эдвард молниеносно подлетает к выходу из квартиры, выходит за порог и со всей силой захлопывает дверь за собой. От чего Наталия сильно вздрагивает и широко распахивает глаза. А когда мужчина уходит, девушка снимает свою маску, все больше осознавая, что она потеряла своего возлюбленного из-за своей трусости. Сердце блондинки бьется так часто, что вот-вот может выпрыгнуть из груди. Дышать становится все труднее и труднее, а слезы все также продолжают течь из красных опухших глаз.

— Господи… — тихим, дрожащим голосом произносит Наталия, немного задрав голову вверх и сильно зажмурив глаза, дабы хоть как-то сдержать поток своих слез. — За что? За что? Почему Ты позволил мне разрушить свое счастье? Почему не избавил от этого голоса, который заставил меня струсить? Почему я такая дура? Глупая трусливая дура, которая не захотела бороться за свое счастье!

Наталия издает пару всхлипов, медленно завязывая бант на своем халате и сделав это настолько слабо, что ее пышная грудь выглядывает из-под него.

— Не будь я такой трусихой, Эдвард бы не стал так оскорблять меня и бросать, — продолжает говорить Наталия. — Теперь он уверен, что я спала с тем мерзавцем, который пытался меня изнасиловать и отослал ему эти проклятые фотографии.

Наталия громко шмыгает носом, задыхаясь от собственных слез.

— Почему? Почему тот Юджин так поступил? За что он так ненавидел меня, раз решил испортить мне жизнь и разлучить с человеком, которого я люблю? Этот тип все испортил! И теперь я опять одна! Опять! Я никогда не выйду замуж!

Наталия с отчаянным криком проводит руками по своему мокрому от слез лицу и запускает руки в свои волосы, половина которых сейчас болтается в воздухе, а половина – кое-как закреплена заколками на макушке.

— Я никогда не изменяла Эдварду! — восклицает Наталия. — Никогда! Меня подставили! Опять! Что Саймон подставил меня в прошлый раз и настроил Ракель против меня, что тот мерзавец убедил Эдварда, что я изменяла и встречаюсь с несколькими мужчинами одновременно. Этого никогда не было! Я люблю лишь одного человека, который теперь считает меня мерзкой шлюхой и презирает за ложь. Да, я солгала ему, но эта ложь вовсе не такая, какой она ему кажется…

Наталия издает всхлип, все еще продолжая тяжело дышать и начав нервно ходить по всей гостиной.

— Боже, ну почему я не смогла сказать ему правду? — задается вопросом Наталия. — Даже если бы он не поверил бы, мне хотя бы не было так паршиво! Я должна была попытаться! Должна! Я могла спасти наши отношения и доказать, что Юджин не мой любовник. Он мой мучитель, который мне до сих пор снится в ночных кошмарах.

Наталия снова громко вскрикивает, вцепившись руками в свои волосы и сильно оттягивая их.

— Я не хочу верить, что между нами все кончено по моей вине! Не хочу! Я не виновата! Я не шлюха! Я НЕ ШЛЮХА!

Наталия закрывает лицо руками, ложится на диван и продолжает плакать от отчаяния и осознания того, что вернуть доверие и любовь Эдвард уже не получится. Он никогда не простит ее и всегда будет считать изменницей и гулящей девчонкой, меняющая мужчин как перчатки. Бедной девушке сейчас так нужна чья-то поддержка и плечо, на котором она могла бы поплакать. Однако девушка ужасно боится говорить об случившемся не только своему бывшему возлюбленному, но и своим друзьям и даже родителям. Которым будет особенно стыдно показать эротические фотографии, на которых можно легко рассмотреть ее голую грудь.

Кроме того, ей становится все хуже из-за того, что голос Юджина продолжает постоянно звучать в ее голове словно заевшая пластинка, повторяя, что она умрет, если хоть кто-то узнает о том, что произошло пять месяцев назад. Именно это заставляет Наталию молчать и приложить все усилия, чтобы никто не узнал о том, что с ней произошло. Впрочем, с другой стороны, она не удивится, если ее обидчик преподнесет ей еще несколько ужасных сюрпризов, которые могут рассорить ее со всеми, кто даже не догадывается о том, что ей пришлось пережить, и как она до сих пор расплачивается за свою глупость.

***

— В тот день я проплакала наверное несколько часов, — тихо говорит Наталия, иногда вытирая слезы со своего лица и держа свои пальцы крепко сцепленными. — Мне казалось, что я могла не пережить расставание и унижение, которым сама себя подвергла, скрыв попытку изнасилования. Однако меня отчасти спасло то, что вскоре мне позвонили родители и сказали, что скоро будут дома. А поскольку я решила молчать про того типа и расставание с Эдвардом, мне нужно было как-то взять себя в руки и встретить родителей так, будто у меня ничего не случилось. Ну и пока они были в дороге, я кое-как привела себя в порядок. Сдерживаться было безумно тяжело, но голос в моей голове « помогал » мне.

Наталия замолкает на пару секунд, чтобы медленно выдохнуть.

— Позже родители приехали домой и сообщили мне, что через два дня они улетят в Мехико помогать бабушке с переездом и заплатить за некоторые ее процедуры, — говорит Наталия. — И тогда я поняла, что это был прекрасный шанс отвлечься и забыть о случившемся. Я начала умолять родителей взять меня с собой, прикрываясь желанием помочь им и навестить бабушку Адриану. То есть, я и правда очень хотела поехать к ней, но тогда буквально настаивала на том, чтобы они взяли меня с собой. Ну и в итоге отец с матерью согласились. И через два дня после того, как Эдвард порвал со мной, мы втроем улетели.

Наталия тяжело вздыхает и бросает взгляд в сторону.

— Бабушка много спрашивала меня про Эдварда, и я с тяжелым сердцем врала ей и говорила, что у нас все хорошо, — говорит Наталия. — Тогда я старалась загрузить себя, чтобы не иметь времени даже подумать о своих ошибках. И отчасти мне это помогало. Я чувствовала себя лучше и через некоторое время даже захотела выбраться в город. Я время от времени куда-то ходила, что-то покупала, познакомилась с парочкой мексиканцев… Вроде как смогла прийти в себя. Но мое настроение ухудшилось за сутки до того, как родители были вынуждены на несколько дней вернуться домой. Если честно, я вообще не хотела никуда уезжать, но вспомнив, что здесь у меня есть друзья, я стиснула зубы и начала собирать чемоданы.

Наталия нервно сглатывает, бросив взгляд на приоткрытое окно.

— И кстати, за сутки до возвращения домой, я получила SMS от Эдварда, в котором было сказано, что никто не должен был узнать о нашем расставании, — признается Наталия. — Мол, мы должны вести себя как ни в чем не бывало.

Наталия замолкает на пару секунд, слегка склонив голову.

— Я сразу же написала ответное сообщение, где дала понять, что собиралась рассказать обо всем по возвращению, — говорит Наталия. — Однако позже я получила сообщение, в котором Локхарт начал угрожать мне. Мол, он покажет всем вам и моим родителям мои эротические фотографии с тем типом. А поскольку те снимки до сих пор находятся у меня дома, и я пока что не выбросила их, то напомнила ему, что ему нечего показывать. Ну тогда он начал что-то выдумывать, пытаться меня запугать и в итоге сказал, что нам нужно притворяться парой, если я не хочу, чтобы со мной что-то случилось. И после этого я уже больше не захотела спорить и согласилась позволить ему унизить меня и заставить почувствовать еще хуже из-за вранья своим собственным друзьям и близким.

— Значит, вы притворялись в тот день, когда мы с Терренсом пригласили вас на ужин? — интересуется Ракель.

— Да. Тогда мы врали вам. Простите, что так вышло… Мне было безумно неприятно лгать вам, но… Я боялась еще больше разозлить Эдварда. В тот день он был просто бешеный! А рассказав всю правду, я бы точно испортила весь ужин. Он закончился бы так же, как закончился наш разговор про Майкла. Эдвард пришел бы в бешенство и уже тогда начал обвинять меня в измене и называть шлюхой.

Чем больше Наталия говорит, тем сильнее Терренс и Ракель приходят в изумление. Никто из них не предполагал, что ситуация будет настолько серьезной, и что девушка окажется ее жертвой, оклеветанной уже во второй раз.

— Да, этот ублюдок выпил у нас много кровушки… — крепко сжав руки в кулаки, сухо заявляет Терренс. — Клянусь, если я хоть где-нибудь встречу Эдварда, то отделаю его еще сильнее, чем сейчас. Того, что он получил, недостаточно для того, чтобы сполна заплатить за все, что он сделал.

— В том, что он бросил меня, я сама виновата, — тихо отвечает Наталия. — Если бы я сразу сказала всю правду, то все было бы иначе.

— Но зачем ты пошла на поводу у этой суки и соврала, что изменяла ему, если такого не было?

— Хотя бы для того, чтобы позлить его и заставить лопнуть от злости. Сейчас Эдвард так сильно взбесил меня, что я бы сама с удовольствием прикончила его.

— Да, не отрицаю, что он – тот еще козел, — соглашается Ракель. — Но, Наталия, почему ты сразу ничего не сказала? Ты сама сказала, что Эдвард давал тебе шанс объясниться, и ты могла доказать, что никогда ему не изменяла. Почему ты сразу не дала ему понять, что те фотографии были подставные?

— Сначала боялась, а после всех его оскорблений поняла, что он и эту правду примет за ложь и точно прибьет меня. — Наталия виновато склоняет голову и прижимает подушку к себе. — Голос того типа постоянно крутился у меня в голове с того момента, как я увидела те фотографии, которые Эдвард принес мне. Я сразу же хотела все рассказать, но тут в моих мыслях, как гром среди ясного неба, начал звучать этот омерзительный, грубый и до дрожи ужасный голос. А Локхарт был настолько разозлен, что переубедить его в чем-то казалось невозможным . Но теперь это не имеет значение. Он никогда не узнает правду.

— Да, но разве, по-твоему, лучше молчать о том, что тебя насильно целовали, лапали где только можно, да еще и раздели? — разводит руками Ракель. — О таком ты должна была сразу рассказать прежде всего своим родителям. Уж они бы приняли все меры, чтобы этого маньяка посадили за решетку. Тем более, что полиция могла видеть происходящее и видеть, в каком ты была состоянии, когда те типы сбежали.

— Я страшно боялась за свою жизнь и не хотела быть опозоренной на весь мир. Мои обнаженные снимки могли оказаться в Интернете, и их увидели бы все мои знакомые, друзья и важные люди, с которыми общаются мои родители. Представляешь, какой был бы скандал, если бы кто-то из них увидел хотя бы один снимок, где можно рассмотреть мою грудь и мои соски?

— Я прекрасно понимаю тебя, дорогая, но ты не должна была такое скрывать. Мы ведь так с тобой близки и не отказали бы, если бы ты подошла ко мне или Терренса и попросила о помощи.

— Мне очень жаль… — с жалостью во взгляде говорит Наталия и тихо шмыгает носом. — Я знаю, что повела себя, как полная дура. Все было бы иначе, если бы я включила свои мозги и не совершила столь ошибок, из-за которых я столько всего потеряла.

— Но почему ты решила рассказать все именно сейчас? Разве сейчас у тебя в голове не звучит голос того типа и не заставляет молчать?

— Звучит . — Наталия медленно поднимает голову и переводит жалостливый взгляд на Ракель. — Однако я поняла, что больше не смогу скрывать это. Переборола свой страх и рассказала вам о том, что так долго скрывала. Что медленно убивало меня… И что убивает до сих пор… Ссора с Эдвардом стала последней каплей. Я окончательно сломалась и решила – если не расскажу все сейчас, то точно погублю себя. Мне нужно было наконец-то выпустить все эмоции наружу… Я устала молчать и чего-то бояться… Мне уже нечего терять.

— Скажи, а в тот день, когда вы с Эдвардом пришли ко мне и Ракель на ужин, у вас был какой-то конфликт до этого момента? — слегка хмурится Терренс.

— Нет, никакого конфликта не было… Я не разговаривала с Эдвардом после ссоры из-за фотографий. Не считая тех сообщений. — Наталия тихо шмыгает носом. — Во время разговора с Ракель после своего приезда в Нью-Йорк, я отослала сообщение Эдварду, чтобы сообщить об ужине. Через некоторое время мне пришел ответ, в котором было сказано, что Терренс подтвердил это, и добавил, чтобы я даже не смела отказаться. Заставлял убеждать вас двоих, что вы все придумывайте, если кто-то заметит, что мы какие-то странные. Еще он хотел, чтобы мы приехали вместе, и я тоже согласилась на это условие. Правда, в итоге приехала одна, а Локхарт кинул меня и даже отключил сотовый. Впрочем, так мне было даже лучше. Ибо я бы придушила этого человека прямо на дороге.

— Ух ты! — резко выдыхает Ракель. — Вот это история!

— Да, но я все равно не понимаю, зачем вам надо было притворяться? — недоумевает Терренс. — Как будто руководствовались принципом, что если что-то себе внушать, то так и будет! Да мы с Ракель сразу заметили, что с вами что-то не так! И начали подозревать неладное еще задолго до ужина.

— Я же сказала, что эта глупая идея принадлежала Локхарту, — тихо говорит Наталия. — Была бы я посмелее, то послала бы этого козла куда подальше и рассказала бы вам про расставание и попытку изнасилования.

— Даже если вы и говорили о том, что у вас все прекрасно, вы оба все равно были слишком напряжены и нервными. Эдвард пытался скрыть эмоции, но он не выглядел искренним, ибо этот человек – бездарный актер. Да и ты, Наталия, дала нам кучу поводов задуматься.

— Давала каждый раз, когда разговор заходил об Эдварде, — уточняет Ракель. — Если сначала ты вполне веселая и готовая говорить на любые темы, то стоило только заговорить об этом человеке или твоем секрете, то от позитивной девушки ничего не оставалось.

— Именно поэтому ты старалась уйти от темы моих отношений с Эдвардом и просила Анну делать то же самое? — слегка нахмурившись, неуверенно интересуется Наталия. — Я замечала, что когда разговор вот-вот начал быть о нем, то ты находила что-то, чтобы избежать больной для меня темы.

— Это так.

— Мы решили сделать вид, что перестали интересоваться вашими проблемами, как вы нас и просили, — признается Терренс. — Но мы все равно следили за вами и делали какие-то выводы. Правда, когда мы получили письма от Майкла, то как-то забыли про вас. Вспомнили только про Эдварда лишь тогда, когда его откровенно обвинили во всем.

— А Анна знала про те письма?

— Да, она и Даниэль знали.

— Но почему вы мне не рассказали?

— Прости, Наталия, я просто не хотела грузить тебя своими проблемами, — мягко говорит Ракель. — И Анна была согласна со мной и решила пока не говорить по той же причине.

— Ну… Ладно…

— Кстати, помнишь, что однажды я прислала тебе сообщение и предложила вместе провести время? Я приехала к тебе домой после того, как у меня закончились съемки с тем капризным фотографом.

— Да… Помню…

— Так вот, мы с Терренсом специально договорились, что я встречусь с тобой, а он – с Эдвардом. Мы хотели выяснить хоть что-то, что могло бы помочь нам понять, что с вами происходит. Но все, что нам удалось от вас добиться, так это то, что вы якобы были в ссоре, и что нам лучше не беспокоиться о вас.

— Да-да, это так, — уверенно кивает Терренс. — Эдвард еще сказал, что он типа не понимает, что творится с вашими отношениями и жаловался, что не был уверен в тебе и чувствовал себя некомфортно. Но думаю, он сказал это лишь для того, чтобы я оставил его в покое.

— Вы оба знали, что происходит с вашими отношениями, но упорно молчали. Ты вот тоже говорила мне, что сомневалась в чувствах Эдварда и была уверена, что он не любит тебя. Но в это еще можно как-то поверить… Теперь мы знаем, что от этого парня можно ждать чего угодно.