Эдвард только что подъехал к очень большому, богатому на первый взгляд дому. Вокруг много зеленых, аккуратно подстриженных насаждений, огромный фонтан в центре участка и большой бассейн. Все еще напряженный мужчина останавливает свою машину напротив огромных ворот, сделанные из красного кирпича, и несколько секунд с восхищением во взгляде осматривается вокруг, точно зная, что ему здесь надо, и ведя себя так, будто он бывал здесь не раз.

В какой-то момент Эдвард смотрит на себя в зеркало заднего вида, устало вздыхает при виде ярких синяков на лице и массирует свои руки, что все еще сильно болят. Но вскоре Локхарт выходит из машины, запирает ее, кладет ключ в карман своей куртки и медленным, но уверенным шагом направляется к воротам дома. Эдвард видит двух людей, стоящие возле ворот и явно не блещущие высоким интеллектом, судя по их глупым взглядам. Когда они видят мужчину, решительно направляющегося к дому, эти довольно крепкие и высокие парни сильно хмурятся и настораживается, не собираясь пропускать чужаков в дом, который они охраняют. Впрочем, Локхарта это нисколько не пугает, и он уверенно подходит к тем, что оказывается немного ниже его, но гораздо шире в размерах.

— Приветствую, — спокойно говорит Эдвард. — Ваш хозяин дома?

— Добрый день, а зачем он вам и по какому вы вопросу? — интересуется один из охранников своим низким противным голосом. — Нас не предупреждали о вашем визите!

— По личному, — холодно бросает Эдвард. — Неужели, вы, безмозглые дебилы, опять забыли, кто я такой?

— Нам не положено помнить всех, кто приходит к нашему хозяину, — отвечает второй охранник таким же грубым и низким голосом. — И да, не советую вам грубить нам. А иначе нам придется применить силу.

— Не бросайтесь угрозами. Я прекрасно знаю, что вы начнете кулаками махать, только если кто-то отдубасит вас первым.

— Послушайте, молодой человек, лучше уходите по-хорошему, — сухо требует первый охранник. — Хозяин сегодня никого не ждет и всегда предупреждает нас о том, что к нему приедут гости.

— Я – его племянник, одноклеточная ты амеба! — скрестив руки на груди и сильно нахмурившись, чуть громче грубо бросает Эдвард. — Эдвард, если вы еще не забыли мое имя!

Первый охранник получше присматривается к Эдварду и через несколько секунд хлопает в ладони.

— Ах, черт, это ты, Эдди! — радостно восклицает первый охранник. — Прости, не признал тебя сразу с твоим стогом сена на голове. Ты что забыл с утра в зеркало посмотреться и пошел на улицу прямо так? Ладно хоть успел напялить свои рваные шмотки и не вышел в одних трусах.

Оба охранника начинают с издевкой громко смеяться, пока Эдвард явно сдерживает себя с мыслью, что эти люди запросто могут повалить на землю одним ударом.

— Не потеряй свои штаны, раздолбай безмозглый, — хмуро бросает Эдвард. — А то народу вряд ли понравятся твои дырявые труселя.

— О-о, щенок, да ты сегодня в ударе! — усмехается первый охранник.

— Эй, малой, а че у тебя с рожей? — интересуется второй охранник, повнимательнее посмотрев на Эдварда. — Кто это так начистил тебе твою смазливую харю, что на ней теперь красуется куча фингалов?

— Не твоего ума дело! — огрызается Эдвард. — Лучше заткнись и сейчас же пропусти меня к дяде Майклу. Узнаю, какие гадости он еще задумал учудить.

— Ну раз уж ты пришел… — Второй охранник открывает ворота, запертые на ключ, который он всегда держит при себе. — Думаю, твой дядюшка обрадуется твоему нежданному визиту. Ведь он так тебя любит .

— А я хочу, чтобы этот выживший из ума старый хрыч сдох! Задолбал он уже травить мне жизнь!

Эдвард резким, быстрым шагом проходит мимо двоих здоровенных охранников. А через несколько мгновений он чувствует, как один из них крепко берет его под локоть.

— Советую тебе не убивать своего дядюшку, — грозит первый охранник. — Понимаю, что ты боишься, что он может раскрыть все твои грязные секреты. Но его смерть тебя не спасет. И ты обязательно отправишься за решетку, где будешь сидеть, пока не сдохнешь сам, или тебя на ужин не сожрут крысы.

— Не беспокойся, приятель! — низким голосом сухо бросает Эдвард. — Пока что я не доставлю вам всем удовольствие встать горой за этого ублюдка, и выполнить его приказ расквитаться со мной. Конечно, было бы здорово забрать у него все денежки и этот домик, но это случится потом. Когда никто не может сделать так, чтобы я проиграл в этой войне.

Эдвард резко выпускает свою руку из хватки огромного охранника, резко встряхивает головой и задирает ее, когда уверенно направляется к огромной позолоченной парадной двери. Немного постояв напротив нее и начав переносить свой вес с одной ноги на другую, мужчина пару раз нажимает на дверной звонок, прислоняется к стене и ждет, пока ему кто-нибудь откроет. И вскоре дверь открывает молодая служанка в сером платье средней длины и белым фартуком, покрытый какими-то пятнами, со светло-русыми волосами, забранные в высокий хвост, и серо-голубыми глазами. На первый взгляд она кажется очень суровой и грубой. Как будто эта служанка того же сорта, что и эти два охранника и человек, проживающий в этом доме. Впрочем, увидев на пороге Локхарта, эта девушка разводит руками с легкой улыбкой на лице.

— Надо же, кого я вижу! — радостно восклицает служанка. — Неужели сам любимый племянник моего достопочтенного хозяина, решил пожаловать к нему?

— И тебе привет, Кэтрин, — с фальшивой улыбкой здоровается Эдвард. — Вижу, никто здесь не сидит без дела. Двое дебильных охранников, постоянно забывающие все на свете, охраняют дом, садовники следят за зеленью, а служанки до блеска натирают каждую часть этого места. Только лишь самые верные сообщники дяди Майкла сейчас отдыхают в своих комнатах и ждут своего следующего задания.

— М-м-м, ты опять работаешь язычком впустую. Не знаешь, куда направить свою энергию, которой у тебя слишком много.

— Оставь свои плоские шуточки при себе и впусти меня в дом. Я хочу переговорить с твоим мерзким хозяином.

— Ну что ж, заходи, раз уж пришел! — Кэтрин отходит от порога. — Не стесняйся.

— Да, Кэтрин Хадли, ты не меняешься… — Эдвард уверенно заходит в дом с тихой ухмылкой. — Берешь плохой пример со своего хозяина в желании полизать ему зад.

— А ты все также мечтаешь жить в этом шикарном доме?

Пока Кэтрин закрывает входную дверь, Эдвард с интересом осматривается вокруг и восхищается исполненным в темных цветах интерьером поистине роскошной гостиной. Она настолько огромная, что здесь может разместиться очень много гостей на каком-нибудь торжественном приеме. Высокие белоснежные потолки, на которых расположены несколько огромных хрустальные люстры и маленьких галогенных лампочек. Лакированный паркет, ступая по которому можно услышать негромкий стук… Несколько мягких диванов и кресел, сев на которые можно буквально утонуть… Незамысловатые картины, висящие на стенах в темных рамках… Стоящий между диванами черный журнальный столик, на котором лежат какие-то бесполезные вещички… Искусственные цветы в вазах разного размера почти во всех углах гостиной и на столиках… Можно увидеть слегка прикрытых темными шторами несколько простых окон высотой во всю стену и стеклянные двери с позолоченными ручками, ведущие на шикарный задний двор или в другие помещения этого дома, и сразу две широкие закругленные лестницы. А с балкона, огороженный простой стеклянной оградой, можно увидеть прекрасно увидеть все, что происходит на первом этаже.

— Было бы неплохо , — задумчиво отвечает Эдвард. — Не скрываю своего желания владеть всей этой красотой.

— Ну если бы ты стал верной слугой моему хозяину, то он бы позволил тебе почувствовать себя состоятельным человеком, — уверенно отвечает Кэтрин, подойдя к Эдварду после того, как она закрывает дверь, и складывает руки перед собой. — Ты же ведь знаешь, какой он щедрый, если люди преданы ему как собаки.

— Ну да, проще купить эту преданность за чужие деньги, чем пытаться зарабатывать ее поступками .

— Ой, да брось, Эдвард! — машет рукой Кэтрин. — Все прекрасно знают, что ты жутко злишься из-за того, что у тебя нет таких денег, какие есть у твоего дяди. Поэтому ты так и говоришь! Была бы у тебя хорошая работа, свой собственный дом и куча денег, ты бы вряд ли завидовал успешным людям. Ни для кого не секрет, что ты жутко завидуешь своему дяде, который заработал все это своим огромным трудом.

— Ах, Кэти, девочка моя… — бросает мимолетную улыбку Эдвард. — Ты либо слишком глупенькая и слепая, либо так усердно играешь роль преданной этому вору служанки. Третьего не дано! Посмотрел бы я, как ты себя вела с ним, если бы он платил тебе в два-три раза меньше за работу служанки.

— Зря ты так говоришь о своем дяде, дорогой мой. Он ведь такой потрясающий человек, который может охотно поболтать с тобой по душам и выполнить любую твою просьбу. Майкл не относится к своим слугам как к слугам. Для него они как лучшие друзья, которым он искренне доверяет. Те, кто сумел заработать его доверие и доказал свою верность, живут прекрасной жизнью и не беспокоятся о том, где достать деньги на покупку еды или одежды.

— Ничего, недолго вам всем осталось тратить деньги, не принадлежащие моему дяде, и жить в доме, который всегда принадлежал моему отцу. Однажды настанет день, когда справедливость восторжествует, и этот гад останется в одних рваных трусах. Ну а я, как вполне законный наследник всего отцовского состояния, унаследую то, чего меня лишили черт знает сколько лет назад.

— Для тебя сейчас самое лучшее решение – это согласиться стать верным союзником своего дяди. Если ты заслужишь его доверие, то станешь для него гораздо важнее всех его помощников. Важнее, чем Эрик, которому Майкл доверил бы свою жизнь.

— Эту крысу уже давно пора засадить за решетку! — хмуро бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — Вот у дядюшки талант от Бога – искать таких же мерзких и жадных крыс, как он сам! Чует их за сотни тысяч миль и готов на все, чтобы заполучить этих ублюдков в свой отряд.

— Поверь, Эдвард, однажды ты и сам станешь одной из этих, как ты сказал, крыс, — уверенно заявляет Кэтрин. — Ты не сможешь устоять против тех денег, которые тебе предложит твой дядя в обмен на уничтожение всех людей, которые могут помешать ему в получении того, что пока что еще не принадлежит ему. А этот человек будет невероятно щедр и предложит тебе столько толстых пачек долларов, что у тебя голова закружится от цифры с кучей нолей.

— Прекрати уже вмешиваться не в свое дело, Кэтрин. Лучше скажи, где я могу найти своего дядю. А потом проваливай отсюда и занимайся своими делами.

— Ох-ох, какой ты грубый… — качает головой Кэтрин. — Ну что ты такой невоспитанный! Я же все-таки женщина , милый мой! Так жаль, что твой покойный отец не смог научить тебя быть вежливым с девушками и женщинами. Вон тебе, походу, уже кто-то начистил лицо за твой грязный длинный язык. Думаю, ты очень сильно кого-то разозлил, раз ты пришел сюда весь в синяках.

— Не беси меня, мисс Хадли! — сухо бросает Эдвард, едва сдерживая свой гнев. — Или ты говоришь мне, где искать этого чертово вора, или я обыскиваю весь дом и достаю эту крысу хоть из-под земли.

— А тебе и не придется его искать, — скромно улыбается Кэтрин и указывает в сторону. — Смотри! Вон твой любимый дядюшка идет!

Кэтрин показывает на кого-то, который сейчас направляется в гостиную, и чьи шаги становятся все громче и четче. Обернувшись за звук, Эдвард видит, высокого мужчину в возрасте около шестидесяти лет с суровым взглядом, одетого в черный строгий костюм. С темными волосами и кучей седых прядей и светлыми глазами, что выглядят довольно тусклыми. Его кожа очень сухая и сморщенная, на лице полно мимических морщин и ярко выраженных складок, под глазами можно увидеть заметные мешки, а веки сильно нависают и утяжеляют леденящий душу взгляд. На первый взгляд у зашедшего в гостиную мужчины нет лишнего веса. Нет намека даже на маленький выпирающий животик. Для своего возраста он держит себя в относительно неплохой форме, хотя можно увидеть, что ходит он довольно медленно и явно страдает от небольшой боли в ногах.

При виде этого незнакомца у Эдварда тут же перехватывает дыхание. Он округляет испуганные глаза, начинает заметно нервничать и чувствует, как у него начинают трястись колени. Однако он никак не показывает этого и, слегка прищурив глаза, гордо приподнимает голову и расправляет плечи. Хотя от одного только взгляда на него по его коже уже пробегает неприятный мороз.

— Батюшки, смотрите, какие у нас гости! — бодро восклицает мужчина. — Эдвард Локхарт! Мой племянник! Мой любимый племянник решил пожаловать к своему дражайшему дядюшке Майклу. Какая радость, милый мой! Ты решил почтить меня своим визитом впервые за такое долгое время!

— Хотел бы я, чтобы он стал последним! — низким голосом грубо бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — Дядя Майкл! Век бы не видел вашего поганого лица!

— М-м-м, ты все такой же грубый и мерзкий мальчишка, которого воспитала улица, — ехидно усмехается Майкл и с презрением во взгляде окидывает взглядом Эдварда с головы до ног. — О, парень! Походу, ты сильно кого-то разозлил, раз тебе начистили твою физиономию! Видно, что он пытался научить хорошим манерам, которых у тебя отродясь не было.

— Предлагаю вам посмотреть на то, что вас ждет, если вы однажды разозлите меня. Только вас я с радостью изобью намного сильнее. И синяков у вас будет в два раза больше. Это я вам обещаю.

— Да… — Майкл скрещивает руки на груди. — А я начал думать, что ты одумался ! После того как тебе однажды уже пытались промыть мозги. Но вижу, что ты ничему не научился. Как был тупым, так и остался.

— Думайте, ваши оскорбления задевают меня? — ехидно усмехается Эдвард. — Считайте, что унижениями вы сможете заставить меня делать то, что вы хотите?

— Мальчик мой, я не пытаюсь тебя оскорбить, а всего лишь говорю правду. Не один ты можешь рубить правду матку. Я говорю то, что думаю, и не собираюсь потакать некоторым людям и говорить, какой ты миленький и хорошенький паренек, который и мухи не обидит.

— И что, вам стало лучше? После очередной порции оскорбления?

— Лучше мне станет тогда, когда я заполучу то, что еще не успел. Есть то, что никогда не окажется в твоих руках и очень скоро окажется в моих.

— Даже и не мечтайте, дорогой дядя! Я ни за что не откажусь от того, на что имею законное право.

— А я и не удивлен! — Майкл подходит ближе к Эдварду и уставляет в его глаза свой леденящий душу взгляд, от которого у парня все сжимается внутри, а он сам забывает, как дышать. — Поэтому я все больше мечтать расправиться с тобой и твоей жалкой семейкой. Надеюсь, с твоей помощью. Хоть я тебя до смерти ненавижу, могу пересмотреть свое мнение, если ты согласишься стать моим союзником. За щедрое вознаграждение, разумеется.

— Я найду другой способ стать богаче и вернуть то, что принадлежит МНЕ по закону!

Майкл устало вздыхает и переводит взгляд на Кэтрин, которая все еще стоит неподалеку и как будто ждет дальнейших приказаний своего босса.

— Кэтрин, миленькая моя, оставь нас одних, — просит Майкл. — Проверь, чем сейчас занимаются садовники, и подстригли ли они кусты, как я приказывал.

— Как вам будет угодно, сэр, — учтиво отвечает Кэтрин. — С вашего позволения.

Кэтрин быстро покидает гостиную и направляется на задний двор по приказу Майкла, с едва заметной улыбкой провожающий ее взглядом.

— Ах, чудесная девочка! — восхищенно отмечает Майкл. — Если бы она не была в отношениях, я бы сделал все, чтобы получить ее согласие на свадьбу. Устроил бы шикарную свадебную церемонию и все-таки стал бы отцом мальчика, которым по-настоящему гордился бы.

— Забудьте, дядюшка Майкл, этому не бывать! — презренно усмехается Эдвард. — Кэтрин никогда не будет любить вас по-настоящему. Ее привлекают лишь деньги, которые вы платите ей за то, чтобы она лизала вам задницу. Эта дурочка еще не знает, что деньги-то на самом деле ворованные.

— Ах, Эдвард, как же тебя беспокоит эта тема… — Майкл медленно, но уверенно подходит к Эдварду, приобнимает его за плечи и ведет в свой кабинет. — Видно, тебя так сильно задевает то, что ты нищий и бездомный, что деньги стали твоей главной целью в жизни.

— Для меня главное не деньги, а справедливость, — скрещивает руки на груди Эдвард. — Справедливость, которой я могу достигнуть, если заберу у вас все, что вы нагло украли у отца.

— Да брось, малыш мой, мы оба знаем, что ты любишь деньги. Ты так злился, что живя в доме своей богатой мачехи, твоя жизнь никогда не была роскошной, и тебя все время оставляли в одних трусах. Думал, что она или твой жалкий папаша устроят тебя на работу к себе, и дадут возможность заработать деньги. Однако ты оказался настолько безмозглым и бездарным, что эти люди побоялась давать тебе шанс. И в итоге ты стал нищебродом … Жалким голодранцем, у которого ничего нет.

— Скоро вы останетесь в одних трусах и будете побираться ходить, когда у вас отнимут все, что нагло крали все эти годы. И потом еще должны останетесь! А я по закону смогу вернуть то, что на самом деле принадлежит мне. Не вам, уважаемый, а мне.

— Ты только зря тратишь время на борьбу со мной. В нашем мире все решают пачки долларов и количество хороших связей. Я могу сделать так, что ты сядешь за решетку за любой невинный проступок или будешь обязанным выплатить мне моральный ущерб, например, за клевету. Ты забыл, что я могу подать на тебя в суд за оскорбление моей чести и потребовать заплатить многомиллионную сумму? И мне плевать, что тебе будем нечем расплатиться со мной.

— Вы слишком самоуверенны и считайте, что все сойдет вам с рук. Однако будьте уверены, так не будет длиться вечно. Настанет день, когда справедливость восторжествует, а я смогу забрать у вас все и получу право пользоваться состоянием по своему усмотрению.

— Мечтать не вредно, как говорится. Вижу, что ты не берешь в счет своих богатых и знаменитых друзей, которые также отказались помогать тебе. Не хочешь делиться с ними, хотя, по крайней мере, один из них тоже имеет право.

В этот момент Майкл приводит Эдварда в свой просторный кабинет, сделанный в темных цветах. Несколько книжных шкафов, тумбочки и столы сделаны из темно-коричневого лакированного дерева, а мягкий офисный стул и просторный диван сделаны из натуральной кожи. Высокие окна прикрыты светлыми жалюзи, на таком же темно-коричневом потолке с красивыми узорами расположено несколько галогенных ламп. А на некоторых стенах висят маленькие настенные светильники, пара картин, большое зеркало во весь рост и черного цвета часы с белыми стрелками и цифрами. На столе, стоящий на огромном расписном ковре, лежит дорогой ноутбук и прочая техника, а также какие-то бумаги, ручки, карандаши, линейки, ножницы и стационарный телефон. Ну а глянцевый паркет такого же цвета, что и вся фурнитура, также издает звуки, когда кто-то наступает на него подошвой обуви.

— Кстати, они уже знают о ваших намерениях! — уверенно заявляет Эдвард и резко убирает руку Майкла со плеча. — Я уже рассказал им о том, что вы замышляйте.

— Рассказал? — удивляется Майкл, с широко распахнутыми глазами уверенно подходит к рабочему стулу, присаживается в офисное кресло и гладит свой подбородок. — Значит, наш последний разговор заинтриговал тебя, раз ты побежал к ним домой на следующий день? Тебе стало любопытно, что хотел узнать твой дружок? Или боялся, что он узнает все намного раньше, чем ты все-таки наберешься смелости рассказать обо мне?

— А я уже все узнал. — Эдвард подходит к столу и опирается об него обеими руками, уверенно смотря на Майкла. — И как бы противно мне ни было, я все-таки вынужден признать, что вы, чертова крыса, смогли сделать так, чтобы все произошло до того, как мне стало все известно.

— Ха, а ты думал, я с тобой в игры играю? — презренно усмехается Майкл. — Хотя может и играю… Играю с щеночком, который ввязался в опасную игру и потащил за собой всех, кто очень скоро отправится на тот свет. Мне нравится наблюдать за твоими жалкими попытками поиграть в героя и предстать перед семьей в наилучшем свете. Хотя у тебя нет ничего, что могло бы помочь тебе читать мои мысли и наперед знать, кто станет моей следующей жертвой.

— А жаль, я мог бы многое предотвратить. Очень многое из того, что случилось.

— Ох, Эдвард, хватит уже играть роль хорошего парня. После того, что пережили и узнали твои друзья, они уже перестали верить тебе. Их не убедишь, что ты невинен, словно девственница, и чист, как капля росы. А узнав о том, что ты мечтаешь завладеть деньгами своей семьи путь даже и ценой их жизней, то тебя запишут в списки предателей.

— Можете не рассказывать, ибо мне и так все известно. — Эдвард присаживается на стул, стоящий напротив рабочего стола, за которым сидит Майкл, и облокачивается на него локтем. — Только я собираюсь получить свое. А чужого мне не надо.

— Да что ты говоришь!

— Слушайте, дядя, а зачем вы вообще все это делайте? Ну ладно вы за другом моим гоняйтесь и хотите расквитаться с моей матерью, но причем здесь невеста Терренса? Она-то ведь еще не член нашей семьи и только собирается им стать! Зачем вы пытались убить их двоих, если вам нужен только лишь один?

— М-м-м, вижу, теперь ты все-таки в курсе, что произошло, и до какого состояния твой безмозглый приятель довел свою невесту. — Майкл злостно хихикает. — Да, я приказал своим людям припугнуть этих двоих, но не планировал убивать. Пока что. Просто хотел донести до них то, что ты так не хотел им говорить.

— Теперь уже все знают, не беспокойтесь.

— И если бы твой дружок все-таки врезался в тот грузовик, в который он едва не въехал во время погони, то это вполне облегчило бы мне планы. Однако я не хочу расправляться с ними так легко. Я планирую немного помучить его и поделиться некоторыми своими секретами. Истеричке всея страны крупно повезло остаться в живых после такой гонки. Однако я надеюсь, что ты сказал этому мудаку и его невесте, что им все равно осталось недолго жить.

— Ха, учитывая, что каждая ваша попытка убийства, за исключением со случаем отца, была полностью провалена, я уверен, что вам придется очень нелегко. Меня вы пытались убить, да не получилось. Или мой друг и его невеста едва не погибли в той гонке с этими безмозглыми тварями. — Эдвард ехидно смеется. — Везде вы облажались , дядя. Ваши планы – дерьмо!

— Не радуйся, милый мой, это еще не конец. Я добьюсь своего в любом случае.

— Предпримите вторую попытку убить кого-то из нас?

— И вторую, и третью, и пятую, и десятую, — сложив руки перед собой на столе, уверенно заявляет Майкл. — Я устраню всех, кто мешает мне получить то, о чем так мечтаю.

— Может, отца вы смогли убрать с дороги, но я уж точно не сдамся. Я буду очень внимателен с учетом всех промахов и ошибок.

— Да, твой папаша сейчас купается в нирване… — Майкл с ехидной ухмылкой на пару секунд о чем-то призадумывается. — Наблюдает за тобой сверху и продолжает охреневать от всего, что ты творишь. И понимает, что не зря все эти годы бегал за тобой с ремнем в руках.

— Может, отец не был святым человеком и не уделял мне достаточно внимания, но он не был мерзкой и жадной сукой, готовая на все, чтобы разбогатеть и присвоить себе чужие деньги.

— Рождение моего жалкого брата было огромной ошибкой, которую я никогда не прощу наших родителей. Моя жизнь была бы совсем иной, не будь этого идиота на свете. — Майкл слегка одергивает рукава пиджака. — Никогда не хотел быть чьим-то братом и всегда ссорился с матерью из-за того, что наотрез отказывался подтирать этому крысенышу сопли и менять его грязные вонючие подгузники, когда он был сопливым орущим молокососом, способный только жрать, спать и орать как резаный.

— Ну вот! А вы еще о детях мечтали! О собственном сыне! Да вам вообще нельзя оставаться с детьми, ибо вы их угробите! Хотя вы сделали одну правильную вещь – не угробили отца еще в младенчестве. Думаю, хотя бы за это дедушка с бабушкой должны быть благодарны вам.

— Поверь, твой старший братец и сам не стал бы возиться с тобой, если бы жил с тобой в далеком детстве, а ваша мамаша заставляла его качать тебя на руках и кормить с ложечки.

— А откуда вы можете это знать? — сухо бросает Эдвард.

— Да брось, для меня никогда не было секретом, что ты никогда не был любимым сыночком своих родителей. А твоя мамаша наверняка ни разу не вспоминала о тебе, пока папаша скрывал тебя от нее.

— Я в курсе.

— Тогда чего ты так волнуешься? — Майкл с хитрой улыбкой качает головой и затем слегка хмурится. — А, дорогой? Неужели ты уже больше не хочешь защищать своих родственничков?

— Не ваше дело, дядя Майкл! — немного грубо бросает Эдвард, напрягая все тело. — С этим я разберусь сам, без вашего участия!

— М-м-м, кстати, а ты случайно не успел поругаться со своим дружком? Что если это он так сильно избил тебя? Что если твоя смазливая мордашка пострадала по его вине?

— Это вас не касается! — сквозь зубы цедит Эдвард.

— Значит, поругался . — Майкл с ехидной ухмылкой откидывается на спинку стула. — Знал я, что твое признание разозлит этого парня. Ведь психа так легко вывести из себя. А Терренс никогда не умел сдерживать себя. Во время гонки мои люди видели, как он едва ли не хотел придушить свою любимую Ракель, когда она орала на него как сумасшедшая.

— А они что наблюдали за ними в бинокль? Пока один вел машину, а второй следил за дорогой, остальные усердно искали что-нибудь, чтобы доложить вам?

— Тебе не стоит это знать, пока ты не являешься моим союзником. И пока ты трусишь и постоянно сомневаешься в себе и том, что делаешь, советую перестать совать нос в чужое дело. Прекрати уже тявкать из-за угла и притворяться грозной собакой. На самом же деле ты – мелкий облезлый щенок. Да еще и жутко трусливый.

— Тогда и вы не вмешивайтесь в мои отношения с Терренсом, Ракель и еще кем-либо. Ибо вас они НИКАК не касаются.

— Знаешь, Эдвард… — задумчиво произносит Майкл. — Думаю, если бы ты и твой братик жили вместе, будучи сопливыми мальчишками, то вы бы поубивали друг друга еще в далеком детстве. Лично я не знаю никого, кто был бы дружен со своими сестрами или братьями с самого детства. В детстве все мои знакомые жили « сладкой » жизнью из-за этих паразитов, с которыми они перестали общаться.

— Но ведь мы не жили и не убили, — выдерживая холодный взгляд на Майкле, сухо отвечает Эдвард.

— А жаль! Мне было бы меньше возни с этим придурком!

— Он не имеет никакого отношения к нашим делам.

— О, еще как имеет! Ровно как и твой дружок, который уже наверняка знает, какую игру ты ведешь у него за спиной, и каким хорошеньким пытаешься притвориться. Сомневаюсь, что Терри захочет и дальше поддерживать хорошие отношения с тобой. Да и ты сам жутко завидуешь ему и в глубине души мечтаешь, чтобы все его денежки и богатства были твоими.

— Вы случайно не хотите, чтобы я убил его вместо вас?

— Щедро заплатил бы тебе за это и автоматически признал бы тебя близким себе человеком, если бы ты расквитался с ним так же, как я покончил с твоим папашей.

— Отдайте мне МОИ деньги и деньги ОТЦА, и я оставлю вас в покое раз и навсегда! — грубым, низким голосом требует Эдвард. — И ваша чертова любовь мне и даром не нужна!

— Ты получишь маленькую дольку из этих денег, если будешь моим союзником и убьешь этого парня. Я уже привел тебе столько поводов: и зависть к его роскошной жизни, и факт, что его родители всегда любили Терренса больше… Пока твой папаша пекся только о твоих младших братьях, а мамаша даже не вспоминала о тебе. — Майкл быстро прочищает горло. — Другой бы человек уже давно закипел от ненависти к человеку, который намного успешнее его самого! А ты все не решаешься и что-то мямлишь… Так настоящие мужики не поступают, Эдвард. Они твердо идут вперед или назад. Не ломаются как бабы и не ищут тысячу причин не делать то или иное. Так что засунь свою неуверенность в задницу и пристрели этого чертового подонка, который отравил тебе жизнь.

— И неужели вы не посадите меня за решетку после убийства человека?

— За убийство Терренса МакКлайфа – нет. Ведь это твой уникальный шанс разбогатеть и забыть о нужде просить милостыню. А будешь хорошим мальчиком – я найду для тебя какую-нибудь работу в компании. Личным помощником не обещаю сделать, ибо у тебя нет нужных навыков. Правда, если ты захочешь, то я могу заплатить за обучение. Но только если ты будешь вернее любого пса. А иначе тебе придется мыть толчки за те деньги, которые ты получаешь за одноразовую подработку.

— Ха! — усмехается Эдвард, слегка прищурив глаза. — Значит, если бы я убил кого-то из членов своей семьи или кого-то из друзей, то вы бы закрыли на это глаза? А если бы мне захотелось прикончить вас или одного из тех ублюдков, что работают на вас, то я немедленно окажусь в тюрьме? Умно, дядя Майкл! Умно!

— Однако я действительно хочу, чтобы ты убил своего друга, — заявляет Майкл, поглаживая свой подбородок и прищурив глаза. — Обещаю, я очень хорошо заплачу, если ты сделаешь это, и я увижу, как сильно ты хочешь стать моим союзником и обрести шанс пользоваться теми деньгами, которые должны были принадлежать тебе.

— Да вы издевайтесь надо мной!

— Подумай хорошенько, дорогой, тебе ведь так нужны деньги. А я готов помочь тебе – только выполни мою маленькую просьбу и отомсти МакКлайфу за то, что он вообще родился.

— Убить его так же, как вы убили отца, да? — скрестив руки на груди, сухо интересуется Эдвард.

— Я показал тебе пример, а ты можешь последовать ему. Заставлять не собираюсь, ибо ты сам захочешь сделать это. Если я буду постоянно напоминать тебе о причинах, по которым твой друг должен умереть, и помогу избавиться от нерешительности. Не беспокойся, твой дядюшка будет рядом, если ты такой трусливый и поможет тебе стать намного ближе к исполнению своей заветной мечты.

— Лучше убейте меня. Может, сегодня Терренс и заставил меня разозлиться, но я не пойду у вас на поводу и не стану убивать этого человека. Я не убийца и не собираюсь становиться ею!

— Это ты сейчас так говоришь. А когда я использую силу своего умения говорить и надавлю на твои самые слабые места, то ты сделаешь все, чтобы угодить мне. Полагаю, я уже столкнул тебя и твоего друга лбами и « помог » вашим отношениям испортиться. А значит, это будет тебе в плюс.

— Если бы я был бессовестным ублюдком, то безжалостно грохнул бы вас и ваших дружков к чертовой матери, дабы забрать все и отдать настоящим владельцам. Но я не сделаю этого потому, что не хочу провести в тюрьме лет на сорок. Я хочу лишь добиться того, чтобы вы отдали все, что нагло украли и оставили нас в покое.

— Ах, Эдвард, мне кажется, ты слишком много думаешь, — злостно смеется Майкл и с гордым видом поправляет свой галстук. — Пора бы тебе заняться чем-то более полезным. Развиваться надо, солнце мое, а не шататься без дела по городу, подыхать со скуки и искать повод изобразить из себя героя. У тебя умный взгляд, и я считаю, что ты вполне можешь всему научиться. Если вплотную тобой заняться, то ты бы знал столько всего, что смог бы применить знания в правильном направлении.

— Ну спасибо, что впервые сказали доброе слово про меня! Я приму это за комплимент и буду радоваться, что вы все-таки признали наличие у меня мозгов.

— Пока что тебе хватило их лишь на то, чтобы научиться играть на гитаре. Правда, это бесполезное занятие, которое не принесет тебе никакой пользы. Певцом тебе никогда не стать. Ими становятся лишь люди с хорошими связями и те, кто готов лечь в койку к нужным персонам. Ты мог бы стать им с помощью своего дружка, но он ни за что не предоставит такую возможность. Поэтому тебе придется играть на этом гребаном инструменте до крови на пальцах лишь для самого себя.

— Мне вот до сих пор интересно, от кого мне достался талант к музыке. — Эдвард откидывается на спинку кресла. — Может, моя мать обладала хорошим голосом? Или отец как-то проявляли способности?

— Возможно… — ехидно усмехается Майкл. — Скажу тебе одну вещь: твой отец обожал бренчать на этой чертовой гитаре целыми днями. И я не мог скрыть своего раздражения, потому что у меня голова раскалывалась от ее звуков. Этот дебил постоянно играл на ней и не давал мне сосредоточиться на своих делах! Если бы не его мамочка с папочкой, которые за своего любимого сыночка были готовы любому глотку перегрызть, то я бы выкинул его на улицу вместе с этой штуковиной в холодную погоду.

— Ну конечно! Наверное, вас задевало то, что ваш младший брат делал то, что он хочет, и не слушал вас.

— Младший брат не только по возрасту, но и по уму! — громко, раздраженно бросает Майкл. — Мой братец ничему не научился! Все его заслуги высосаны из пальца, и этот человек не заслужил такой похвалы! Я мог стать ничуть не хуже его и быть еще более талантливым.

— С одной извилиной в голове вряд ли можно стать успешным. Я не говорю про школьный аттестат или учебу в университете. Я говорю про способности от рождения. К сожалению, у вас нет никаких талантов, данные природой. Если бы отец был жив и владел всем, чем вы нагло пользуйтесь, то вы бы остались в одних трусах и просили милостыню на улице. Вы ничего не смогли добиться и всегда думали, что вам будет очень легко что-то заполучить. Хотя ради этого вообще-то нужно много работать.

— Черт, и это говорит мне какой-то нищеброд, который и сам ничего не добился! — иронично ухмыляется Майкл. — Эдвард, миленький мой… Чтобы говорить такие вещи, ты и сам должен чего-то добиться. Ты сейчас сказал то, что можно отнести к тебе. Все, в чем боишься себе признаться. Я знаю, что ты стыдишься нищеты и статуса бездомного и безработного человека. Но ты не хочешь ничего делать и ждешь, что кто-то что-то тебе предложит. И полагаю, ты дождался этого момента, ибо я готов помочь тебе взамен на убийство друга.

— Разве я должен отчитываться вам о том, как пытался найти работу, на какие собеседования ходил, и куда меня могли бы принять, чтобы доказать вам обратное?

— Засунь свои отчеты себе в задницу. Хотя я не верю, что ты все-таки пытаешься что-то найти. Ты вполне доволен жизнью за чей-то счет в чужом доме. Уж твой папаша сейчас все видит и продолжает гореть от стыда, ибо его сыночек вырос лентяем, который привык надеяться на других. Видно, при жизни мой братик мало надирал тебе зад ремнем и не заставлял обслуживать себя самому. А жаль, этому придурку надо было получше взяться за своего сыночка. Вот посмотрел бы на своих братиков. Твоя мачеха сразу же взяла их в ежовые рукавицы, и вот результат – эти детки прекрасно учились в школе и получали кучу похвалы от своих учителей. Они вполне могут получить хорошую работу в ее фирме и обеспечить себя и свою будущую семью, если окончат университет.

— Пытайтесь заставить меня ревновать этих ребят к отцу и вспомнить, как он восхвалял их?

— Уверен, он любил их примерно так же, как и любимого сыночка твоих родителей. Как и своего желанного первенца, которого они с нетерпением ждали.

— Уверен, отец гордился бы мной, если бы я восстановил справедливость и отнял у вас все, что вы нагло украли. И клянусь памятью отца, я добьюсь этого! Буду бороться, пока не сдохну!

— Ты можешь любить его сколько угодно, но твоя любовь не воскресит этого человека, — сухо отвечает Майкл. — Свершенного назад не воротишь, а мертвого нельзя воскресить. К тому же, тело твоего отца пропало, а у него никогда не будет могилы. Тебе некуда приходить, чтобы поговорить с его фотографией на надгробной плите.

— Не исключено, вы и избавились от трупа намеренно. Хотя я буду разговаривать с ним в своих мыслях и хранить воспоминание о нем в своем сердце.

— Точно так же, как и в случае с твоей бывшей девушкой, твоим дружком, его чертовски сексуальной невестой и твоей мамашей. Ты уже навсегда потерял их доверие и сможешь только лишь вспоминать приятные моменты, связанные с ними. Тебе никогда не удастся вернуть любовь своей бывшей девушки, которую ты до сих пор любишь, и доверие друга и его очаровательной невесты.

— Ну а у вас никогда не проснется совесть, и вы не начнете жалеть о том, что пользуйтесь чужими богатствами, — скрестив руки на груди, хмыкает Эдвард. — Вы скорее предпочтете сдохнуть, чем добровольно отдавать все чужое!

— А ты разве не готов? — широко распахивает глаза Майкл. — Ведь если я предложу тебе такую сумму денег, от которой ты не сможешь отказаться, то ты без угрызений совести убьешь не только своего друга, но и его невесту, свою бывшую девушку и даже родную маму.

— Никогда! Даже не надейтесь!

— Подожди, Эдвард, не надо говорить так уверенно! Стоит тебе увидеть такую пачку денег, которую ты сроду в руках не держал, то тобою овладеет желание заполучить ее. И для этого ты сделаешь все что угодно. Это моя приманка, которая позволит мне управлять тобой, словно марионеткой. Я еще сделаю тебя своей куклой и буду играть с ней как пожелаю.

— Да вы просто псих !

— Есть только один псих – твой дружок Терренс, о припадках гнева которого знает весь шоу-бизнес. Уверен, что и Ракель знала это, но все равно решила выйти за него замуж. Наверное, она такая же истеричка, как и он. Как бы они не поубивали друг друга раньше, чем мне хотелось бы расквитаться с ними.

— Здесь не буду спорить. Но я не собираюсь убивать этого человека ради желания доказать вам, что вы ошибайтесь, называя меня трусливым щенком, способный лишь тявкать из-за угла.

— Я не ошибаюсь, дорогой мой племянник. Ты всегда был пугливым, нерешительным и неуверенным в себе. Постоянно в чем-то сомневался и боялся что-либо делать. Исключение составляет, пожалуй, лишь уход из дома папаши и желание вступить со мной в борьбу. Но даже в этом случае ты сделал это лишь ради того, чтобы доказать обратное. Что ты на самом деле крутой, бесстрашный и уверенный в себе парень, знающий, что победа будет за ним. Впрочем, как я уже сказал, на тебя можно повлиять, если перечислить причины, по которым ты обязан расквитаться со своими близкими, которые никогда не любили тебя. О тех, кто вряд ли думал о тебе, пока ты считался без вести пропавшим.

— Так все, ДОВОЛЬНО ДЯДЯ! — громко вскрикивает Эдвард, резко соскакивает со стула и опирается руками о стол, уставив на Майкла свой презренный взгляд. — Если думайте, что я превращусь в убийцу ради денег, то вы ошибайтесь . Я буду искать другие способы побороться с вами за наследство отца.

— Во-первых, не надо орать в МОЕМ доме. А во-вторых, ты не получишь своих денег в случае, если в скором времени тебя уже не будет на этом свете. Чтобы вступить в права на наследство, мне нужно убрать с дороги всех, кто стоит в очереди передо мной.

— А раз вы хотите убить меня, тогда причем здесь моя бывшая девушка, невеста друга и его мать? — удивляется Эдвард. — Почему вы хотите их убить, если они ни в чем не виноваты и к наследству не имеют никакого отношения?

— О, Эдвард, какой же ты глупый… — Майкл запускает руку в свои волосы. — Неужели сам не можешь понять? Или строишь из себя идиота, у которого отсохли остатки мозгов?

— Я-то понимаю, только стоит ли игра свеч?

— Конечно, стоит, милый! — Майкл задумывается на пару секунд, крепко сцепив пальцы рук. — Мы ведь оба знаем, что ты непроста с таким энтузиазмом бегал за этими людьми и навязывал им свою дружбу.

— Теперь я не уверен в том, что им стоит знать правду.

— О да, правду о том, что ты не тот, за кого себя выдаешь. Правду о том, что тебе очень хорошо известно про кого, о ком Терренс, возможно, пока не знает. Вот он удивится, когда узнает кое-какую информацию о своем младшем братике. О котором тебе так хорошо известно.

— Закройте рот, дядя.

— Если мне очень захочется, то я могу сам разоблачить тебя, отправив Терренсу письмецо с жирным намеком на личность его братика.

— Делайте что хотите, но не смейте трогать тех, кто не является членом моей семьи! Уж мою бывшую девушку вы могли бы оставить в покое! Убьете вы ее или нет, но это ни на что не повлияет. Только лишь принесет горе тем, кто ее любит. Точно так же, как и в случае с невестой Терренса.

— О, а разве тебя это волнует? — удивляется Майкл. — Ты же вроде считаешь ее грязной шлюхой, трахающая со всеми мужиками? Ты сам об этом рассказал, когда я упомянул эту девчонку!

— Мне плевать на нее. Я просто не хочу, чтобы кто-то, не имеющий отношения к этой истории, пострадал. Это было бы слишком несправедливо!

— Ну значит, не так уж тебе наплевать. А иначе бы никак не отреагировал на мое желание уничтожить ее.

— Думайте что хотите. Но если вы тронете ее или мою мать, то я не отвечаю за себя. Клянусь, дядя Майкл.

— Хочешь ты этого или нет, но все людишки, окружающие тебя, будут уничтожены .

— Вы дорого за это заплатите.

— Неужели ты все думаешь, что я раскаюсь в своих поступках, сдамся и даже попрошу прощения? Не будь таким наивным дебилом, Эдвард! Выкинь все свои мечты из башки! Хватит витать в облаках и верить, что в мире всегда побеждает добро. Я не собираюсь играть с тобой в игры.