— Нет, Наталия! — вскрикивает Терренс. — Я не позволю тебе что-то с собой сделать. Мне одного несостоявшегося суицидника хватило – не хватало найти еще и тебя , лежащую в собственной крови со вскрытыми венами.

— Неужели вы хотите продолжать заставлять меня страдать?

— Может, я не предотвратил попытку Питера покончить с собой, но тебе уж точно не позволю даже прикоснуться к чему-то острому или выпить пачку таблеток. Не хватало, чтобы ты покончила с собой из-за какого-то мерзкого ублюдка, который должен гореть в аду!

— Я тоже не позволю тебе ничего сделать с собой! — уверенно заявляет Ракель, гладя Наталию по руке. — Даже если мне придется находиться с тобой двадцать четыре часа в сутки, я готова пойти на это. Я не собираюсь терять свою близкую подругу из-за какой-то суки, которая не заслуживает того, чтобы по нему страдали так, будто он умер.

— Не надо за мной бегать, как за собачкой, — качая головой, без эмоций просит Наталия. — Вам лучше разрешить свои проблемы. Уверена, их вы сможете разрешить, а вот мне вряд ли сможете облегчить душу.

— Не волнуйся, милая, наши проблемы не помешают нам помогать тебе пройти через это. — Ракель мягко берет Наталию за руки. — Мы будем с тобой до самого конца и сделаем все, чтобы тебе стало лучше, и ты нашла в себе силы забыть эту тварь и жила дальше, веря, что однажды тебе крупно повезет.

— Не жертвуйте своим свободным временем ради ничтожества. Я – неудачница! Уродливая и неблагодарная свинья, которая заслужила все, что с ней происходит.

— Что? — с глазами навыкате громко ужасаются Терренс и Ракель.

— Наталия, ты хоть понимаешь, что сейчас говоришь? — недоумевает Ракель. — Кто тебе сказал такую чушь? Неужели это Локхарт успел настроить тебя на это?

— Если эта тварь действительно сделала это, то клянусь, я грохну его намного раньше, чем это захочет сделать Майкл, — раздраженно заявляет Терренс. — Только скажи, что сделал он, и этот паразит ответит за все, что сделал с тобой!

— Не отрицайте, это правда! — восклицает Наталия.

— Нет, Наталия, сейчас же выкинь это из головы! — Терренс берет Наталию за руки. — Возьми себя в руки! Если у этого урода все девушки – грязные шлюхи и эгоистичные сучки, это его проблемы. Это не значит, что все должны слушать его.

— Я сама во всем виновата… Все было бы по-другому, не будь я такой жуткой трусихой и не прикрывалась злостью, когда меня распирало от желания попытаться донести то, что могло бы многое изменить.

— Ему не нужна твоя правда, милая. Ты можешь рассказать ее кому угодно, и тебе поверят. Но этот человек не станет этого делать и все равно обвинит тебя во лжи. Ситуация не стала бы лучше, поверь мне.

— Я не могу… — издает тихий всхлип Наталия. — Больше не могу так жить и мучиться… Я хочу покончить со всем этим… Пожалуйста, дайте мне умереть… Застрелите меня, зарежьте до смерти, дайте таблеток… Что угодно, лишь бы поскорее сдохнуть.

— Даже думать об этом не смей! — громко, взволнованно восклицает Ракель. — Делай что хочешь, но наделать глупостей мы тебе не позволим!

— Дайте мне умереть… ПОЖАЛУЙСТА, ДАЙТЕ МНЕ УМЕРЕТЬ… Я ВСЕ РАВНО СДЕЛАЮ ЭТО… И НИКТО МЕНЯ НЕ ОСТАНОВИТ…

Наталия пытается резко подниматься на ноги, чтобы уйти из дома. Однако Терренс и Ракель тут же пресекают эти попытки, прижав впавшую в истерику девушку к стене. Блондинка же с горькими слезами и оглушительными воплями не оставляет попыток сбежать и сделать задуманное. Наблюдая за тем, как их подруге становится все хуже и слыша ее душераздирающий громкий плач и отчаянный крик, Терренс и Ракель и сами норовят впасть в истерику от безысходности. Однако понимая, что все может закончиться плохо, влюбленные через силу берут себя в руки и делают все, чтобы не позволить Наталии сбежать и что-нибудь с собой сделать. Они знают, что она нуждается в них. Особенно сейчас, когда вскрылась правда о том, как с ней поступил Эдвард.

После нескольких неудачных попыток Терренсу все-таки удается крепко схватить и прижать к себе Наталию после того, как она резко встает. Ракель на всякий случай встает перед дверью и закрывает проход своим телом, чтобы не позволить подруге сбежать, с ужасом во взгляде качая головой, прикрывая рот обеими руками и кое-как сдерживая свои слезы, пока она наблюдает за той, у которой случился серьезный нервный срыв. Однако ее немного успокаивает то, что Терренс может хоть как-то удержать Наталию и не дать ей вырваться на свободу. Сама Ракель вряд ли смогла удержать подругу из-за того, что у нее может оказаться недостаточно сил, а мужчина довольно крепкий и сумеет без проблем удержать хрупкую девушку, независимо от того, как яро она сопротивляется.

Наталия ни на секунду не оставляет сбежать отсюда с громкими, истеричными криками, что отдаются легким эхом в ванной комнате. Однако Терренс обеими руками крепко держит ее и старается увести подальше от выхода из просторной ванной комнаты, пока Ракель закрывает выход своим телом и отталкивает подругу, когда та пытается прорваться.

— ПОЗВОЛЬ МНЕ УЙТИ! — безуспешно пытаясь вырваться из хватки Терренса и руками вцепившись за рубашку мужчины, вскрикивает Наталия. — ПРОШУ, ВЫПУСТИТЕ МЕНЯ ОТСЮДА! Я ВАС УМОЛЯЮ! Я ХОЧУ НА УЛИЦУ!

— Наталия, пожалуйста, успокойся, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс и мягко гладит Наталию по голове. — Все хорошо. Тебя никто не обидит. Мы с Ракель поможем тебе…

— ОТПУСТИ МЕНЯ, ТЕРРЕНС, УМОЛЯЮ! Я ХОЧУ УЙТИ! ХОЧУ УМЕРЕТЬ! Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ ВСЕ ЭТО ТЕРПЕТЬ! Я УСТА-А-А-АЛА-А-А-А-А!

— Тише-тише, подруга, не надо так кричать, — Терренс, несмотря на ярое сопротивление Наталии и ее попытки сильно ударить его, крепко обнимает ее, прижимает поближе к себе и продолжает гладить по голове. — Доверься нам. Мы поможем тебе, даже если будет казаться, что выхода нет.

— ВСЕ БЕЗНАДЕЖНО! ВСЕ БЕСПОЛЕЗНО!

— Послушай, Наталия…

— ОТПУСТИ МЕНЯ! Я ХОЧУ УЙТИ! МАККЛАЙФ! ОТПУСТИ МЕНЯ!

— НЕТ! — прикрикивает Терренс. — Можешь бить меня сколько угодно и даже оскорблять, но уйти я тебе не позволю! Ты останешься с нами до тех пор, пока мы не убедимся, что с тобой все в порядке!

— Я УЖЕ НЕ БУДУ, МАТЬ ТВОЮ, В ПОРЯДКЕ! У МЕНЯ ОТНЯЛИ ПОСЛЕДНЮЮ НАДЕЖДУ НА ЛУЧШЕЕ! А ДРУГОГО ШАНСА ОБРЕСТИ СЧАСТЬЕ У МЕНЯ НЕ БУДЕТ!

— Наталия, послушай меня, пожалуйста…

— НЕТ, НЕ ХОЧУ! — Наталия начинает со всей силы бить Терренса по рукам и груди и даже дает ему пару пощечин, пока тот мужественно терпит это. — ПУСТИ МЕНЯ, ИДИОТ! Я ХОЧУ УЙТИ ОТСЮДА! ХВАТИТ МЕНЯ УДЕРЖИВАТЬ ЗДЕСЬ!

— Наталия, пожалуйста! — с мокрыми глазами, полные отчаяния и жалости, хриплым голосом умоляет Ракель. — Клянусь, мы не желаем тебе зла. Обещаю, мы с Терренсом не будем злиться на тебя за то, что ты сейчас сделаешь. Если тебе нужно выговориться и кого-то побить, то мы готовы это вытерпеть.

— ВЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЙТЕ! — во весь голос вскрикивает Наталия, продолжая пытаться вырваться из хватки Терренса и наносить ему сильные удары по всему телу руками и ногами. — Я БОЛЬШЕ НЕ МОГУ… ХВАТИТ МЕНЯ МУЧАТЬ… МНЕ УЖЕ ХВАТИЛО ЭТОГО СПОЛНА!

Наталии все-таки удается освободиться из хватки Терренса благодаря тому, что она в какой-то момент ногой бьет его по колену. Пока он, слегка поморщившись от боли, выпускает ее и хватается за это место, она с душераздирающими криками обессиленно опускается на колени и опирается ладонями о холодный пол. Из-за чего все ее дрожащее от напряжения тело мгновенно пробирает крепкий мороз. А немного погодя девушка прислоняется спиной к стене, прижимает к себе колени, закрывает лицо руками и продолжает безутешно плакать.

Немного тяжело дышащие Терренс и Ракель широко распахнутыми глазами переглядываются друг с другом, не зная, что им делать. А затем девушка немного неуверенно подходит к мужчине, который молча качает головой.

— Черт, у нее истерика, — шепчет Терренс.

— И что нам делать? — тихо интересуется Ракель. — Ее нельзя оставлять одну, а иначе она точно что-нибудь с собой сделает.

— Нет-нет, даже если она будет пинками прогонять нас, мы обязаны быть с ней. — Терренс бросает короткий взгляд на жутко бледную, бьющуюся в сильной истерике Наталию. — А иначе нам не избежать еще одной попытки суицида. Хотя я не хочу видеть ее лежащей в луже крови так же, как и Питер. У меня самого будет истерика, если я мне придется снова увидеть подобное.

— Этого я и боюсь… — признается Ракель, приложив руку к сердцу. — Не хватало, чтобы она покончила с собой из-за этого ублюдка…

— Да уж… Эту суку и на пушечный выстрел нельзя пускать к ней. А иначе мы потеряем ее. Этот завистливый псих что-нибудь с ней сделает.

— Черт, плохо, что у нее дома никого нет. Мы могли бы позвонить ее родителям, рассказать всю ситуацию и попросить успокоить Наталию и огородить от Локхарта. Они так не вовремя уехали в Мексику… Сейчас бы их помощь была бы кстати.

— Согласен, сейчас нам придется рассчитывать на себя. И думаю, что Наталии лучше остаться у нас. А когда она немного успокоится, то отправим ее домой и попросим хорошо отдохнуть.

— Думаю, сейчас это самая лучшая идея… А если ее состояние не улучшится, то пусть она переночует в одной из гостевых комнат. Ну а в самом худшем случае придется вызывать врача, чтобы он дал ей какое-то лекарство.

— И пока она не успокоится, ее лучше не спрашивать о том, что произошло. Это может заставить ее почувствовать себя еще хуже. Настолько плохо, что придется усыпить ее на несколько часов.

— Боюсь, усыплять ее и так придется. Ей надо поспать хотя бы пару часов, чтобы она окончательно успокоилась. Но если что, у нас вроде бы нас таблетки снотворного…

— Ох… — Терренс проводит рукой по лицу и скрещивает руки на груди. — Прости, что мне придется уехать в больницу. Я беспокоюсь, сможешь ли ты справиться с ней сама… У нее такое ужасное состояние, что с ней справятся только двое.

— Надеюсь, что справлюсь, — глубоко вздохнув и с грустью во взгляде посмотрев на Терренса, выражает надежду Ракель. — Не беспокойся… Поезжай в больницу за результатами.

— Если что, тебе могут помочь служанки. Ну а в крайнем случае поговори с кем-нибудь из соседей. Они-то не откажут тебе в помощи.

— Хорошо, — вымученно улыбается Ракель. — Я придумаю, что-нибудь…

— Все будет хорошо… — Терренс мягко гладит Ракель по щекам и, держа ее лицо в руках, нежно целует ее в лоб. — Мы справимся…

А пока Ракель и Терренс разговаривают, Наталия решает, что это хороший момент ускользнуть. Влюбленные сейчас стоят спиной к ней и не обращают на нее внимания. Девушка медленно встает, держась за стену, и на ватных от слабости ногах подкрадывается к выходу из ванной комнаты. Она старается делать все очень тихо и даже сдерживает все свои всхлипы и желание кричать во всю глотку, даже если ее голос уже успел сесть. Сделать это оказывается не так-то просто, но ради желания уйти отсюда и покончить с собой измученная блондинка готова на все и старается быть незаметной как мышка. Казалось бы, что Наталия уже вот-вот окажется на свободе. Однако стоит ей оказаться очень близко к выходу из ванной комнаты, как вдруг Ракель и Терренс, почувствовав что-то неладное, начинают осматриваться вокруг.

А через пару мгновений взгляд девушки останавливается на ее подруге, которая пытается сбежать отсюда. Мужчина тоже это замечает. Ракель и Терренс молниеносно оказываются рядом с Наталией и пытаются удержать ее. Несмотря на огромную слабость в теле, блондинка тут же начинает сопротивляться и кричит так громко, что ее голос вот-вот может окончательно пропасть. Ракель придерживает девушку за плечи и пытается оттолкнуть от двери, а Терренс со спины удерживает девушку и силой уводит ее в сторону. Правда это становится для него более тяжелой задачей, ибо Наталия сильно бьет Терренса руками и ногами и даже пытается вырвать его волосы с корнем. Несколько раз достается и Ракель, которую блондинка также больно бьет куда только можно. Впрочем, влюбленные не обижается и прекрасно понимают, что их подруга потом будет жалеть обо всем, что сделала и сказала во время помутнения рассудка. Несмотря на все ее удары, которые, однако, становятся более слабыми, Терренс и Ракель не сдаются и делают все, чтобы удержать Наталию и не позволить ей остаться одной, не сомневаясь в том, что она нуждается в них и в глубине души мечтает о том, чтобы они помогли ей.

Наталия еще долго с истошными криками пытается вырваться из хватки Терренса, бьет его по рукам и больно оттягивает волосы. Но вскоре она перестает колотить своих друзей, которые прилагают немало усилий, чтобы оставаться сильными. Измученная блондинка обессилено падает на колени и сгибается пополам, продолжая издавать душераздирающие всхлипы и сильно дрожать из-за огромного напряжения. Ракель и Терренс тоже опускаются перед ней и пытаются успокоить ее с помощью крепких объятий.

— Опустите меня, прошу вас… — тихим, охрипшим голосом умоляет Наталия. — Я не хочу оставаться здесь… Я хочу умереть …

— Мы не отпустим тебя, пока не будем уверены, что ты в порядке, — уверенно отвечает Ракель, мягко гладя Наталии плечо и взяв ее за руку.

— Пожалуйста, ребята… Не заставляйте меня жить с этим грузом… — Наталия сначала вцепляется в джинсовую жилетку Ракель обеими руками, а потом – в рубашку Терренса. — Если хотите облегчить мне жизнь, то позвольте умереть. Мне уже на все плевать… Я просто хочу покончить с этой чертовой жизнью и перестать переживать из-за постоянных неудач.

— Когда тебе станет легче, то ты будешь думать совсем иначе, — с мокрыми глазами дрожащим голосом говорит Ракель и тихо шмыгает носом. — Доверься нам и выскажи все, что тебя беспокоит. Не держи ничего в себе. Чем больше расскажешь, тем легче ты себя будешь чувствовать.

— Нет, мне никогда не станет легче, — с чувством нехватки воздуха отвечает Наталия. — Я так и буду страдать и встречать подонков, которые будут использовать меня.

— Ты просто заставила себя так думать, — мягко отвечает Терренс, взяв Наталию за руку и свободной рукой немного поправив ей волосы. — А попробуй подумать иначе, и ты увидишь, как все изменится в лучшую сторону.

— Ничего не изменится…

— Посмотри на меня! Я уверен в себе и знаю, что какие бы трудности мне ни пришлось пережить, у меня все равно все будет хорошо. А Ракель… В ее жизни все круто изменилось, когда она полюбила себя и начала верить, что у нее все получится. И люди начали по-другому относиться, и уверенность появилась, и удача начала сопутствовать ей. В первую очередь все зависит от твоего настроя и того, как ты относишься к себе. Вот поверь, что однажды ты встретишь прекрасного человека и будешь окружена искренней любовью, – и на твоем пути окажется кто-то достойный.

— Это все слова! Иногда уверенность может обернуться тебе боком. Я всю жизнь считала себя привлекательной, но всякие козлы воспринимали ее по-другому и считали меня какой-то проституткой, которую можно будет послать после того, как они переспят со мной.

— Не все такие ужасные, как ты думаешь. Я знаю откровенных подонков, но дружу также и с вполне достойными ребятами, которым можно доверять. Есть раздолбаи, довольствующиеся разгульным образом жизни. А есть те, кто стремится к серьезным отношениям. Наш мир огромный, но в нем есть хорошие люди. Просто нужно вовремя отсеивать всех уродов и мразей, чтобы окружить себя лучшими из лучших.

— ДА Я ДАЖЕ ХОРОШИМ НЕ НУЖНА! — Наталия с тяжелым дыханием опирается обеими руками о пол и опускает голову вниз, буквально захлебываясь слезами. — ОНИ СЧИТАЮТ, ЧТО ОНИ МОГУТ СО МНОЙ ПОИГРАТЬ И ПОТОМ ВЫКИНУТЬ КАК КОТЕНКА! Этот жадный урод Локхарт прав: если я и встречу кого-то, то только того, кто будет пользоваться мной! Мне никогда не быть счастливой, потому что я – эгоистичная и глупая дура!

— Нет-нет, Наталия, не говори так! — резко мотает головой Терренс, берет лицо Наталии в руки, уставляет свой уверенный взгляд в ее опухшие глаза, бегающие из стороны в сторону, и слегка встряхивает девушку, чтобы заставить ее посмотреть на нее. — Посмотри на меня! Наталия! Посмотри на меня! Послушай, пожалуйста!

Однако Наталия продолжает с громкими всхлипами смотреть в пол или по сторонам.

— Наталия, прекрати считать себя неправильной, — взволнованно умоляет Терренс. — Еще не все потеряно. Ты красивая и молодая, и у тебя еще вся жизнь впереди. Сильная и добрая девушка, которая всегда была добра к своей семье и друзьям. Ты – прекрасный и преданный друг, который делает все на благо своим друзьям и любимым людям. Те, с кем ты общаешься, должны ценить столь чудесную девушку. Потому что лучшего друга они не найдут.

Терренс замолкает на секунду и бросает взгляд на Ракель, что смотрит на него мокрыми глазами.

— Лично я никогда не забуду того, сколько всего ты сделала для меня, — напоминает Терренс. — Как ты поддерживала, когда наши отношения с Ракель ухудшились. Может, этого было мало, но я все равно мог почувствовать себя чуточку лучше благодаря твоей поддержке. Кроме того, я все еще помню, как ты однажды сказала, что будешь ждать от меня помощи, если она тебе понадобится. Думаю, настало время сделать это. Если бы вы с Ракель были сестрами, я бы был очень рад иметь такую потрясающую будущую невестку и называть тебя членом своей семьи. Впрочем, ты и так стала мне близка как член семьи, и я всем сердцем люблю тебя как свою сестру и желаю тебе только счастья.

Терренс убирает с лица Наталии некоторые пряди волос, пока та тихо шмыгает носом.

— Обещаю, Наталия, мы с Ракель ни за что не бросим тебя, — уверенно обещает Терренс. — Если бы нас не интересовали твои проблемы, ни один из нас не стал бы интересоваться тобой. Однако нас беспокоит твоя судьба, и мы хотим помочь. Даже если бы весь мир ополчился против тебя, мы были бы все рано были на твоей стороне. Не только мы с Ракель, но еще и твои родители, и Анна с Даниэлем… Да и Питер тоже не остался в стороне. Ему было бы легко понять твои чувства. Возможно, поговорив друг с другом, вам было бы намного легче.

Терренс крепче сжимает руку Наталии.

— Может, ты не привыкла к трудностям, ибо родители старались оберегать тебя от потрясений. Но надо бороться с этим. Нельзя после каждой неудачи рыдать в подушку и мечтать о смерти. Это не выход. Надо либо прикладывать усилия для борьбы, либо погрустить немного и найти в себе силы двигаться дальше. Однажды даже самое плохое заканчивается. Вот и ты должна понять, что в твоей жизни может случиться что-то еще хуже расставания с подлецом. А чтобы помочь тебе пройти через это, мы с Ракель с радостью протянем тебе руку помощи, поддержим и выслушаем, если ты захочешь что-то рассказать.

— Терренс абсолютно прав, Наталия, — с грустью во взгляде смотря на Наталию и мягко гладя ее по плечу, тихо говорит Ракель. — Он сказал очень мудрые слова. И я также считаю, что ты сыграла огромную роль в нашей жизни. Твоя поддержка в трудные моменты была самым лучшим утешением как для меня, так и для Терренса. Я никогда не смогу сполна отблагодарить тебя за все, что ты когда-либо для меня сделала.

Ракель едва заметно улыбается, замолчав на пару секунд.

— И я тоже считаю, что пришло наше время помочь тебе, — добавляет Ракель. — Не потому, что мы хотим отдать тебе должное. А потому, что искренне любим тебя, и наша дружба с тобой для нас очень важна. Мы делаем это ради нашей дружбы. Еще раз повторюсь, мы с Терренсом ни за что не оставим тебя, кто бы что ни говорил. Ты никогда не встретишь осуждения с нашей стороны. Ты помиришься с родителями, которые в любом случае очень переживают за тебя. И получишь поддержку Анны, Даниэля и Питера, которые также очень любят тебя.

Ракель берет плачущую Наталию за руку и с легкой, но вымученной улыбкой смотрит на нее.

— Мы с тобой, дорогая, — уверенно говорит Ракель. — Всегда будем. Ты заслуживаешь самого лучшего и должна быть счастливой. И ты будешь . Настанет день, когда все в твоей жизни встанет на свои места.

— Не сдавайся, Наталия, — мягко говорит Терренс, положив руки на плечи Наталии и гладя их. — Сейчас тебе плохо, потому что ты держала все в себе и пыталась пережить все свои проблемы в одиночестве. Хотя тебе не станет легче, если ты продолжишь молчать и делать вид, что все хорошо. Если нам и правда не под силу помочь, то ты просто можешь выговориться обо всем что хочешь. Конечно же, ты не придешь в себя сию минуту. Но заметные улучшения будут заметны уже после одного единственного откровенного разговора.

— Конечно, никто из нас не собирается давить на тебя, потому что это было бы неправильно. Но мы все равно будем ждать и верить, что однажды ты захочешь рассказать о своих проблемах. Мы придем на помощь в любую минуту и будем готовы выслушать хоть посреди ночи. Ты должна лишь захотеть. Мы не можем тебя заставлять.

Наталия все-таки находит в себе силы немного успокоиться и почувствовать себя лучше, осознав, что Терренс и Ракель действительно не бросят ее. Правда, она молчит, ибо у нее нет сил выразить благодарность своим близким друзьям, да и голос сильно охрип после столь оглушительных, душераздирающих криков. А видя, что Наталия не хочет ничего говорить, Ракель и Терренс просто вовлекают в групповые объятия, которые та принимает, уткнувшись подбородком в каждое плечо этих двоих. В какой-то момент Терренс перекидывается взглядом с Ракель, обнимающая подругу с другой стороны. Они выглядят довольно измотанными после всего, что произошло, но радуются, что им удалось немного успокоить свою подругу.

Групповые объятия продолжаются примерно несколько секунд, до тех пор, пока все немного не успокаиваются. Конечно, никому из них не становится по-настоящему хорошо, однако некое напряжение им все же удается снять, и они могут думать более-менее нормально. И когда они это понимают, Ракель, Терренс и Наталия медленно и неуверенно отстраняются друг от друга и немного испуганно переглядываются.

— Спасибо… — шепотом произносит Наталия. — Огромное…

— Все будет хорошо, — мягко отвечает Терренс, убрав с лица Наталии несколько прядей взъерошенных и спутанных волос. — Мы поможем тебе.

— Мне очень плохо… И я не вижу смысла жить…

— Мы прекрасно понимаем тебя, дорогая. Но ты справишься, потому что всегда была сильной.

— Не уверена… — Наталия тихо шмыгает носом и вытирает слезы под глазами, снова размазав тушь по щекам. — Я на самом деле жуткая трусиха… Слабая трусиха, которая не готова к тяжелым ударам судьбы.

— Ты не одна. У тебя есть много людей, которые помогут справиться с любым ударом.

— Я не могу… Не могу…

— Не думай об этом, подружка, — мягко говорит Ракель. — Пока что думай о том, как взять себя в руки и успокоиться. А когда тебе станет лучше, то подумаешь уже о другом.

— Я всегда об этом думаю… — тяжело вздыхает Наталия, опустив взгляд вниз и перестав издавать всхлипы. — Не было ни дня, когда я не думала о том, что произошло.

— Все будет хорошо, — мягко и уверенно говорит Терренс. — Ты только постарайся расслабиться. Дыши глубже и вспомни что-то хорошее. Не надо постоянно думать о плохом, ибо ты можешь сойти с ума.

— Я уже и так давно не в себе… Мне нечего терять…

— И правда, Наталия, постарайся расслабиться, — тихо отвечает Ракель, внимательно рассматривая Наталию. — А то ты выглядишь очень бледной и измученной.

— Не делай вид, будто ты только что заметила, — без эмоций отвечает Наталия и запускает руку в свои волосы. — Я уже давно перестала узнавать себя в зеркале и вижу в нем несчастную девушку, в глазах которой пропала вся жизнь.

— Это поправимо, — уверенно говорит Терренс. — У нас есть несколько гостевых комнат, и мы отведем тебя в одну из них, чтобы ты немного отдохнула. Выпьешь чего-нибудь и подремлешь хотя бы часик. А будет нужно – у нас есть успокоительное.

— Спасибо, я лучше поеду домой… — уставляет пустой взгляд в одну точку Наталия. — Вам и самим надо прийти в себя после всего, что произошло.

— Сначала ты побудешь у нас какое-то время, а потом мы отвезем тебя домой и проследим, чтобы ты не начала думать о плохом, — отвечает Ракель, медленно встает с пола, подходит к одному из небольших шкафчиков, из которого достает пару ватных дисков, и смачивает их какой-то жидкостью. — А пока что давай приведем тебя в порядок и смоем потекшую тушь.

Ракель опускается перед Наталией на корточки и ватным диском аккуратно убирает с ее лица всю потекшую тушь. Терренс же убирает все золотистые волосы девушки в сторону и просто гладит ее руку.

— Ну вот, так гораздо лучше, — с легкой улыбкой одобряет Ракель.

— Ладно, давай ты умоешь лицо водой, а потом мы отведем тебя в комнату для гостей, — предлагает Терренс.

Наталия молча кивает, пустым взглядом продолжая смотреть в одну точку. Терренс же поднимается на ноги и вместе с Ракель помогает своей подруге сделать то же самое, дойти до раковины и помыть лицо прохладной водой. Мужчина, придерживающий девушку под руку, мысленно уже отмечает, что она выглядит изнеможенной, исхудалой и жутко бледной. А иногда блондинка может пошатываться из-за слабости в ногах и будто через силу стоит у раковины.

А после этого Терренс и Ракель медленными шагами выходят из ванной комнаты, придерживая Наталию под руки. Однако оказавшись в проходе, соединяющий ванную и гостиную, девушка говорит, что вполне может дойти сама. Влюбленные не одобряют эту идею, но позволяют девушке сделать это. Поначалу они внимательно наблюдают за ней, но через некоторое время ослабляют внимание и идут впереди, пока Наталия едва ковыляет сзади них, опустив голову. А кое-как дойдя до гостиной, блондинка чувствует, что слабость во всем теле становится еще более сильной, а на ногах ей очень тяжело не просто стоять, но и ходить. Каждый шаг дается ей с огромным трудом, и она с ужасом думает о том, что ей еще надо подниматься по лестнице и проходить еще довольно длинное расстояние. Наталия начинает жалеть, что попросила Терренса и Ракель отпустить ее, ибо с их помощью ей было гораздо легче. А сейчас она чувствует себя так, будто вот-вот рухнет на пол… Еще через пару мгновений перед глазами Наталии все начинает становиться нечетким, у нее появляется сильное головокружение, в ушах стоит какой-то звон, а все звуки и голоса влюбленных становятся очень тихими, как будто они разговаривают за толстой стеной.

В какой-то момент Ракель решает обернуться назад и, резко остановившись, сразу же замечает, что Наталия выглядит еще хуже прежнего. Как будто она вот-вот рухнет на пол без чувств, но пытается усиленно бороться с этим ужасным состоянием и устоять на своих ватных ногах, остановившись посреди гостиной.

— Наталия… — обеспокоено произносит Ракель, положив руку на плечо Наталии. — Тебе плохо?

— Э-э-э… — очень тихо произносит Наталия, чувствуя, что ей становится тяжело дышать, а глаза норовят закрыться сами собой. — Я…

— Все хорошо, дыши глубже, — уверенно говорит Терренс, взяв Наталию за руку. — Все хорошо…

— Ребята… — еще тише произносит Наталия, чье лицо стало еще более бледным, и прикладывает руку ко лбу. — Я… Мне что-то нехорошо… Голова кружится…

Наталия с очень тихим мучительным стоном начинает падать на пол, проваливаясь в бесконечную темноту и перестав осознавать, что происходит вокруг. Ракель реагирует чуть быстрее Терренса и берет свою подругу под руку в надежде удержать ее, но не удерживает и вместе с ней опускается на пол.

— Наталия… Наталия!

Терренс подхватывает Наталию под руку в тот момент, когда она почти падает, и затем вместе с Ракель резко опускается на колени, пока их жутко бледная и измученная подруга неподвижно лежит на полу с плотно закрытыми глазами.

— Наталия, прошу, скажи что-нибудь! — с жалостью во взгляде умоляет Ракель, слегка тряся бессознательную Наталию за плечи. — Наталия, пожалуйста!

— Эй, Наталия, слышишь меня? — старается сохранять спокойствие Терренс, легонько хлопая Наталию по щекам с целью привести ее в чувства. — Наталия! Давай же, очнись!

— Подружка, пожалуйста, не пугай меня! — продолжает умолять Ракель, мягко погладив Наталию по голове. — Пожалуйста…

— У нее очень слабый пульс, — взволнованно отмечает Терренс, нащупывая пульс Наталии у нее на шее, и затем проверяя реакцию ее зрачков на свет. — Реакция зрачков на свет есть, но очень плохая.

— Ох, если честно, то я была уверена, что так все и будет, — с немного тяжелым дыханием признается Ракель, взяв бледной лицо Наталии в дрожащие от испуга руки и попробовав привести ее в чувства с помощью хлопков по щекам. — То, что она упала в обморок…

— При ее состоянии я нисколько этому не удивлен, — одной рукой приподняв Наталии голову, а другой энергично махая на ее лицо, отвечает Терренс. — Ты посмотри, до чего она себя довела!

— А как ты думаешь, с ней могло произойти еще что-то, кроме стресса? Вдруг было что-то, что еще больше усугубило ее состояние?

— Я думал об этом и не исключаю подобного…

Проходит несколько секунд, но Терренсу и Ракель пока что не удается привести бессознательную Наталию в чувства, и они продолжают предпринимать эти попытки и ужасаются тому, что видят перед собой жутко бледную, исхудалую девушку, чье обмякшее тело сейчас неподвижно лежит на полу.

— Черт, она до сих пор не пришла в себя, — говорит Терренс и снова хлопает Наталию по щекам. — Давай же, Наталия, очнись! Давай!

— Отнеси ее в комнату для гостей, — просит Ракель, заправив прядь волос за ухо и переведя взгляд на Терренса. — А я возьму нашатырный спирт и приду к вам.

— Да, давай… — Терренс пару секунд смотрит на измотанную Ракель, а затем перекладывает голову Наталии к себе на колени. — Кажется, он на кухне… Или поищи у нас в комнате… Там должно что-то быть…

Тем временем мимо Терренса и Ракель проходят немного испуганные чем-то Виолетта и Кристиана, которые сначала о чем-то шепчутся между собой, но останавливаются, когда видит, что влюбленные сидят на полу.

— Мистер МакКлайф, мисс Кэмерон… — со слегка округленными глазами произносит Виолетта. — Почему вы…

Виолетта переводит взгляд на бессознательную Наталию, чье обмякшее тело немного приподнимает и прижимает к себе Терренс, гладящий ее по голове, и Ракель, держащая свою подругу за руку и слегка растирающая ее холодную конечность.

— Господи, что произошло с мисс Рочестер? — ужасается Кристиана, приоткрыв рот и ошарашенными глазами смотря на Наталию. — Она жутко бледная!

— Ничего, просто в обморок упала, — спокойно объясняет Терренс. — После всего, что она пережила, это не удивительно.

— Давайте я принесу вам нашатырный спирт? А вы пока переложите ее на диван!

— Нет, лучше пусть кто-нибудь из вас поможет Терренсу отнести ее в комнату для гостей, — просит Ракель. — Дверь в ту комнату закрыта, а он не сможет открыть ее, держа Наталию руках. Так что помогите ему, пожалуйста.

— Давайте я помогу, — вызывается Виолетта. — А нашатырь вы сами возьмете? Или пусть Кристиана принесет?

— Нет, я сама схожу за ним.

— Он на кухне, в шкафчике со всеми лекарствами и прочими лекарственными принадлежностями, — немного задумчиво отвечает Кристиана.

— Спасибо большое, — кивает Ракель и резко переводит взгляд на Терренса, положив руку ему на плечо. — Я вернусь быстро! А пока отнеси ее на верх!

Ракель быстро поднимается на ноги и убегает на кухню, пока Терренс провожает ее взглядом. А затем он переводит взгляд на бессознательную Наталию, которую придерживает на весу и прижимает к себе, смотрит на Кристиану с Виолеттой, немного растерявшиеся и напуганные не то тем, что видят перед собой, не то тем, что могли услышать некоторое время назад.

— Откройте дверь в любую гостевую комнату! — командует Терренс. — Без разницы, какую именно!

Виолетта кивает, направляется к лестнице и поднимается на второй этаж. Терренс поднимается на ноги и затем осторожно приподнимает Наталию, придерживая ее за спину. После этого он с невероятной легкостью берет ее неподвижное обмякшее тело на руки, даже несколько удивившись, насколько оно легкое и тощее. После чего быстро поднимается по лестнице и направляется туда, где расположены комнаты для гостей. Когда мужчина появляется там, он видит, что Виолетта уже ждет его, чтобы придержать дверь, которая сама закроется, если ее чем-то не подпереть. Поблагодарив служанку за помощь, МакКлайф заносит девушку в гостевую комнату и осторожно кладет ее на кровать, подложив подушку так, чтобы ее голова была немного выше туловища, и мягко гладит свою подругу по голове и щеке.

Через пару секунд Терренс присаживается рядом с Наталией на кровать, осторожно берет ее за руку и смотрит на бледную девушку, чей внешний вид все больше приводит его в ужас.

— Ох, Наталия, что же ты с собой сделала? — с грустью во взгляде недоумевает Терренс, мягко гладя холодную руку Наталии. — Поверить не могу, что ты так изводишь себя из-за этого мудака, который любит только себя и деньги. Я понимаю, что ты любишь его, но тот, кого мне стыдно называть своим другом, не заслуживает твоих слез.

Терренс тихо выдыхает, опускает руку Наталии и гладит ее по плечу и голове.

— Что бы ни сделал этот урод, я уверен, что он здорово обозлился и напугал тебя, — задумчиво говорит Терренс и убирает несколько прядей волос с лица Наталии. — В любом случае я очень рад , что ты порвала с ним. Эдвард не заслуживает чести быть с тобой… С таким мерзким характером он никогда не будет достоин тебя и не встретит ту, которая смогла бы… Изменить его… Заставить понять, какие ошибки он совершает… Ох… Хотя в этом нет никакого смысла, ибо такую испорченную тварь уже не исправишь.

Терренс тихо вздыхает с грустью во взгляде.

— Пожалуйста, милая, не причиняй нам с Ракель боль, — с жалостью во взгляде просит Терренс. — И подумай о своих родителях, какого им сейчас… Мы не заслуживаем того, чтобы ты так с нами поступала… Зря ты думаешь, что мы не хотим помочь тебе… Зря…

Через пару секунд в комнату входит взволнованная Ракель, держа в руках какой-то небольшой пузырек.

— Черт, она такая бледная и холодная… — поглаживая Наталию по голове, задумчиво отмечает Терренс. — Мне становится жутко каждый раз, когда я смотрю на нее в таком состоянии… У меня сердце сжимается…

— Мне кажется, она даже немного похудела, — подойдя к кровати, говорит Ракель. — Посмотри, какой у нее ужасающий вид… Раньше у Рочестер была вполне красивая фигура, а сейчас она похожа на какой-то мешок с костями.

— А ты не думала, что ее обморок связан не только с сильным потрясением?

— Ты тоже так считаешь? — Ракель быстро садится на кровать и подползает поближе к Наталии.

— Надо было копить в себе слишком много эмоций, чтобы впасть в такую истерику и говорить о желании умереть.

— Боже, Терренс, не надо говорить о ее желании умереть. У меня сердце обливается кровью, слыша это.

— У меня тоже, но оно будет обливаться и сжиматься еще много раз. Ведь однажды мы узнаем о секретах, которые довели ее до такого.

— Куда уж еще больше! Мне кажется, с нами произошло и так слишком много потрясений за последнее время.

— Поверь мне, это еще не конец.

Ракель раскрывает пузырек с нашатырным спиртом и подносит его к носу Наталии, давая ей вдохнуть немного резкий запах этой жидкости. Правда, нашатырь не дает никакого эффекта в одно мгновение, а бессознательная девушка никак не реагирует.

— Давай же, Наталия, давай! — тихо, взволнованно просит Ракель.

Но через несколько секунд запах спирта действует. Наталия слегка вздрагивает, глубоко вздыхает, морщится, резко отворачивает голову и начинает слабо шевелить сначала руками, а потом уже и всем телом.

— Да, получилось ! — выдыхает с облегчением Ракель.

Решив, что нашатырный спирт ей больше не нужен, Ракель отставляет пузырек в сторону. А Наталия с тихими мучительными стонами начинает постепенно приходить в себя. Девушка все еще чувствует сильную слабость и легкое головокружение, но все же ей сейчас чуточку легче, а зрение становится не более расплывчатым, а все более четким. Немного придя в себя, блондинка окидывает полуприкрытыми глазами небольшую, незнакомую светло-синюю комнату, где нет ничего, кроме стола, шкафа и кровати, на которой она лежит.

Наталия слегка вздрагивает с мыслью, что с ней могло произойти что-то ужасное. Она резко пытается принять сидячее положение, но к горлу тут же подступает тошнота, головокружение усиливается, а тело все еще довольно слабое. Сидящие напротив нее Терренс и Ракель быстро возвращают девушку в лежачее положение. Вследствие чего она неуверенно ложится на подушку, продолжая испуганно озираться по сторонам.

— Тс-с-с, все хорошо, дорогая, не бойся, — мягко и тихо говорит Ракель, положив руку на одну из рук Наталии. — Мы с тобой…

Наталия испуганно смотрит на Ракель, а потом на Терренса, видя их взволнованные лица намного четче, но пока что туго соображая из-за неясного сознания.

— Ракель? Терренс? — с широко распахнутыми глазами чуть хриплым, тихим голосом неуверенно произносит Наталия.

— Тише-тише, не нервничай, — как можно спокойнее говорит Терренс, положив руку на плечо Наталии. — Дыши глубже…

— Но где я? — тихо интересуется Наталия, снова окинув испуганным и потерянным взглядом всю комнату и сложив руки на животе. — Что это за место?

— Это одна из гостевых комнат в нашем доме. Если у нас ночуют гости, то они располагаются либо здесь, либо в одной из других комнат.

— Правда? Не знала… Я никогда не была здесь раньше…

— Мы и сами почти не заходим сюда… Хотя я несколько раз все же ночевал в этой комнате.

— Вот как…

Пока Наталия опускает глаза вниз, Ракель, держа ее за руку, бросает немного грустный взгляд на Терренса, нервно перебирающий пальцы.

— Ну как ты, подружка? — мягко интересуется Ракель. — Тебе лучше?

— Э-э-э… — запинается Наталия, широко распахнутыми глазами изучая незнакомую ей комнату. — Честно говоря, не очень… Голова немного кружится… И в теле жуткая слабость…

— Сейчас пройдет, не волнуйся.

— Э-э-э… — Наталия запускает руку в свои волосы. — А что со мной произошло? Я ничего не помню и не могу понять, как оказалась здесь.

— Мы пытались тебя успокоить и решили отвести тебя сюда, чтобы ты отдохнула и успокоилась… Ну а по дороге ты упала в обморок .

— И я принес тебя сюда, — скромно признается Терренс.

— В обморок? — удивляется Наталия. — Успокоиться?

— Да, у тебя ведь была сильная истерика, и мы долго не могли успокоить тебя. Ты громко кричала, хотела умереть и пыталась сбежать отсюда, избивая нас с Ракель руками и ногами.

— Избивала? — Наталия качает головой. — Нет… Нет, я не могла…

— Ты разве не помнишь? — удивляется Ракель. — Вообще ни чего из того, что произошло?

— Э-э-э… Нет… Я помню что-то смутно… — Наталия начинает почесывать затылок. — Но не помню почти ничего из того, что делала и говорила… Помню, что мне было очень плохо, и я правда хотела умереть… Но… Не помню, что сделала и сказала…

— Думаю, так бывает, когда у человека происходит истерика, — предполагает Терренс. — Что-то вроде состояния аффекта, когда не понимаешь, что делаешь.

— Боже… — Наталия опускает глаза вниз, почувствовав, как ее сердце сжимается. — Неужели я и правда била вас?

— Правда, но мы не обижаемся на тебя, ведь это были всего лишь побочные эффекты твоего состояния. — Терренс мягко гладит Наталию по руке. — Мы знали, что осознанно ты бы не стала так поступать.

— Нет… Ребятки… — Наталия с жалостью во взгляде смотрит на Терренса и Ракель и тихо шмыгает носом. — Умоляю, простите меня… Мне очень жаль, если я и правда била вас… Клянусь, я бы не сделала этого… Понятия не имею, что на меня нашло… Пожалуйста, простите меня…

— Наталия, не надо извиняться перед нами, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Терренс. — Нам не за что на тебя сердиться и обижаться.

— Я не хочу, чтобы вы плохо думали обо мне.

— Никто и не думает. Все хорошо. Не переживай, пожалуйста.

— Да, ведь самое главное, что с тобой все хорошо, — погладив предплечье Наталии, со скромной улыбкой мягко говорит Ракель.

— Ну… — Наталия начинает рассматривать свои руки и перебирать пальцы. — Ну как сказать, все хорошо…