— Зря ты на это надеешься, приятель, — хмуро бросает Наталия, скрестив руки на груди. — Эта скотина никуда не свалит. Думаю, ты замечал, с какой завистью он смотрит на красоту твоего дома и восхищается домом твоей матери. Он надеялся, что однажды поселится в одном из них. И вот Локхарт добился своего, и теперь его даже пинками вряд ли можно будет выгнать. Грех отказываться от шанса почувствовать себя королем, живя в чужом доме.
— Закрой свой поганый рот, потаскуха! — грубо бросает Эдвард, резко переводя взгляд на Наталию. — Тебя никто здесь ни о чем не спрашивал! Вот и помалкивай!
— Не смей оскорблять ее! — раздраженно вскрикивает Ракель.
— Не обращай внимания, Ракель, бесполезно что-то объяснять этой жадной крысе с высоким самомнением, — низким голосом говорит Наталия. — Легче сдвинуть барана с дороги, чем заставить Локхарта понять, что он мерзкий и алчный ублюдок.
— Не дерзи мне, блондиночка! — угрожая Наталии пальцем, со злостью во взгляде шипит Эдвард. — Ты не знаешь, на что я способен! Если ты окончательно выведешь меня из себя, то тебе придется сильно пожалеть о том, что связалась со мной. Я, сучка, заставлю тебя молить о пощаде!
— Только попробуй что-нибудь с ней сделать! — раздутыми от гнева ноздрями угрожает Терренс.
— А то что? — с гордо поднятой головой посмотрев на Терренса, удивляется Эдвард. — Сам наваляешь мне? Ну давай, покажи, как ты защищаешь свою подружку! Эту чертову нимфоманку, которую сколько ни трахают мужики, ей все мало!
— Клянусь, Эдвард, если ты причинишь Наталии вред и посмеешь еще раз оскорбить или поднять на нее руку, то я не отвечаю за свои действия, — уверенно заявляет Ракель, скрестив руки на груди. — И мне плевать, что я – девушка и могу быть слабее. Оскорблять своих близких людей я тебе не позволю!
— Ох, посмотрите, какая Ракель у нас смелая! — Эдвард с ехидной улыбкой негромко хлопает в ладони. — Прости, дорогая моя, а я-то думал, ты такая же трусиха, как и твоя лучшая подруга. Вот что значит женская солидарность! Ты усердно покрываешь все ее приключения и не хочешь признавать, что эта девчонка – шлюха, которой жутко не хватает секса и бросается, как собака, на первого встречного, умоляя его если не взять ее замуж, так хотя бы отыметь и довести до оргазма.
— Закрой свой чертов рот! — вскрикивает Ракель, крепко сжав руки в кулаки и буквально покраснев от злости. — Не смей оскорблять мою подругу! Ты не стоишь даже ее ногтя! Я даже рада , что она бросила такого мерзкого ублюдка, который совсем свихнулся из-за желания завладеть деньгами своей семьи.
— Не стесняйся, Кэмерон, ударь меня! — Эдвард расставляет руки в стороны. — Сделай это прямо сейчас! Твоя подружка вот нашла в себе смелости врезать мне. Так почему бы и тебе не попробовать? Давай, Ракель, бей меня!
— Чтобы потом ты и ее ударил? — сухо удивляется Наталия. — Да лучше я сама ударю тебя по твоей наглой роже еще пару раз! И заодно получу немного удовольствия!
— Только пальцем тронь меня, дрянь, а иначе я за себя не отвечаю! Из-за тебя я уже и так сделал и наговорил много лишнего. И не хочу еще больше все усугубить.
— Ха, ты и так вынудил этих двоих возненавидеть тебя! — злостно усмехается Наталия. — Наоборот – я помогла им разоблачить тебя и рассказала, что ты за редкостный мудак. И они не посмеют сказать, что я – лгунья.
— Для меня ты всегда будешь лгуньей! — грубо бросает Эдвард. — Наглой и лживой прошмандовкой, место которой где-нибудь в местном борделе! Там, где самое место и твоей подружке, которая так яростно защищает тебя не потому, что она так любит тебя, а потому, что сама принадлежит тому же сорту людей и тоже успела оказаться в постели у многих до того, как решила выйти замуж за своего любимого психа.
— Не выводи меня из себя, Эдвард! — крепко сжимая руки в кулаки и напрягая все свои мышцы, пока глаза все больше застилает пеленой злости, раздраженно говорит Терренс. — Ты прекрасно знаешь, что я очень легко могу психануть, и тот, кто посмеет вывести меня из себя, сильно пожалеет о том, что на свет родился. Обо мне ты можешь говорить что угодно. Но не смей. Слышишь, тварь, не смей произносить хоть одно плохое слово об этих двух девушках в МОЕМ СОБСТВЕННОМ ДОМЕ. ПОНЯЛ МЕНЯ, ПСИНА ТЫ БЕЗМОЗГЛАЯ?
— Ха, неужели ударишь своего друга? — ехидно усмехается Эдвард.
— Если этот друг предал меня, готов променять близких людей на кучу бабла и смеет говорить такие ужасные вещи о двух невинных девушек, то я с удовольствием разукрашу твою физиономию. А если ты, сука, и дальше продолжишь вести себя как поганое быдло, то я оборву все наши связи и больше никогда не заговорю с тобой. Тем более, что я уже давно хотел расквитаться с тобой. Еще с того дня, как дружок твоего дяди напал на меня и прямо заявил, что ты очень тесно связан с ними. Твое разоблачение произошло бы намного раньше, но у меня не было времени приглашать тебя сюда и требовать объяснений. Однако я безумно рад, что оно вообще произошло, и теперь точно знаю, кого следует винить во всем, что произошло со мной, Ракель и Наталией.
— Только пальцем меня тронь, ублюдок, — сухо бросает Эдвард, скрестив руки на груди. — А иначе я намеренно разнесу весь твой дом ко всем чертям и не буду возмещать никакого морального ущерба.
— Ты как смеешь разговаривать со мной, поганый сопляк? СМОТРЮ КРУТЫМ СТАЛ ЧЕРЕСЧУР! Пока никто не знал о твоих планах, ты был тихим, скромным и невинным. А как тебя разоблачили – так ты сразу осмелел и стал невоспитанным хамлом!
— Есть у кого учиться!
— Слышь, сопляк, ну-ка варежку свою захлопни! А иначе мало не покажется.
— Не надо угроз, МакКлайф.
— Браво, Эдвард! — Терренс громко хлопает в ладони. — Молодец, хорошо сыграл роль благодетеля! Жаль только, что ты был неубедителен. Все твои слова и жесты были насквозь фальшивыми. Видно, ты забыл, что я был актером и могу легко распознать игру. Хотя ты играл настолько бездарно, что любой дебил догадался бы о твоей сплошной лжи.
— А ты еще меня смеешь называть лгуньей, — хмуро бросает Наталия. — У самого-то черт знает сколько секретов! И я не удивлюсь, если это еще не все, что нам известно. Черт, да у тебя нет никакого права судить лживых людей, когда ты и сам не до конца откровенен. Сейчас над твоей ненавистью ко лжи можно лишь громко смеяться, потому что ты не подаешь всем пример.
— А ты не лезь не свое дело, истеричка! — резко переведя на Наталию презрительный взгляд, полный ненависти и злости, громко и раздраженно бросает Эдвард. — Тебя здесь никто не спрашивал!
— Это еще кто здесь истеричка! — закатив глаза, вскрикивает Наталия. — Орешь так громко, что тебя, наверное, слышат не только служанки в доме, но и весь близлежащий район. Думают: « Кто это так громко орет в доме Терренса и Ракель? »! А это дружок МакКлайфа просто маленько тронулся умом и помешался на том, что никогда не будет ему принадлежать! Конечно, я знала, что деньги могут сделать человека хуже, но не думала, что они бы сделали из кого-то такую гнилую крысу, которая давится своим ядом и может сдохнуть от зависти и ненависти.
— Что-то ты опять слишком разговорилась. Неужели хочешь, чтобы я все-таки врезал тебе и повыдирал твои волосенки? Клянусь, Рочестер, я это сделаю , если ты сейчас же не заткнешься!
— Только попробуй! — одновременно произносят Терренс и Ракель.
— Да, а что от этого изменится? — с закатанными глазами хмыкает Наталия. — Ты всегда будешь для меня мерзким облезлым щенком. И я буду продолжать желать, чтобы все твои планы по завоеванию деньжат твоей семьи были обречены на провал, и чтобы ты остался в одних трусах на улице, став нежеланным гостем в доме своих родственников.
— Да… Сомневаюсь, что ты немного поумнеешь, если кто-то со всей силы влепит тебе пощечину. А то и вовсе растеряешь остатки мозгов, которые остались в твоей белобрысой башке.
— Что-то после моей пощечины ты не поумнел, а наоборот – отупел еще больше. И стал бешеным!
— Закрой свой рот, сучка!
— Слушай, Локхарт, а пока ты шлялся где-то в городе, тебя случайно не кусала какая-нибудь собака? Вдруг она была больна бешенством? Что если ты должен быть изолирован от общества, дабы всех не сделать такими же психами?
— Хотел бы я знать, кто заразил тебя нимфоманией. Или бешенство матки было у тебя с самого рождения? Твоя карьера профессиональной шлюхи началась в том возрасте, когда нормальные девочки еще в куклы играют?
— ЗАТКНИСЬ, МУДАК, А ИНАЧЕ ТЫ КРУПНО ПОЖАЛЕЕШЬ! — во всю мощь вскрикивает Наталия, резко вытерев слезы под глазами.
— Орешь – значит, понимаешь, что я прав.
— Желаю, чтобы с тобой случилось такое, из-за чего ты бы мечтал выстрелить себе в лоб! Поверь, никто не будет жалеть, если ты сдохнешь или в лучшем случае окажешься за решеткой и будешь гнить там до конца своих дней! Ибо предатели, которые хотят уничтожить невинных людей ради своих интересов, должны быть строго наказаны!
— Хватит пустых угроз, трусиха! Иди лучше хорошенько умой свою наглую рожу. А то со своей потекшей тушью ты похожа на уродку. Хотя проститутке положено всегда быть красивой, чтобы ловить в свои сети всяких идиотов, которые западут на твою красоту и захотят отыметь тебя.
Наталия, буквально покраснев от злости, с учащенным дыханием и раздутыми ноздрями подлетает к Эдварду и почти что дает ему пощечину. Однако тот успевает молниеносно перехватить ее руку и, больно взяв ее за волосы, грубо толкает к дивану, на который она заваливается с громким криком. После чего озверевший мужчина, обнажающий свой презрительный оскал, со всей силы сдавливает девушке горло обеими руками. Она продолжает кричать, пытается вырваться из его крепкой хватки и наносит ему больные удары по рукам и ногам. От страха ее сердце начинает биться гораздо чаще, а широко распахнутые, полные ужаса глаза неотрывно смотрят на того, кого еще недавно всем сердцем любила.
Когда Эдвард набрасывается на Наталию, Ракель и Терренс подбегают к ним, чтобы увести девушку подальше от этого человека. Как только МакКлайф с большим трудом заставляет разъяренного Локхарта отпустить девушку и силой уводит подальше, Ракель мгновенно оказывается рядом с плачущей подругой, подсаживается к ней на диван, крепко прижимает ее к себе и мягко гладит по голове. Блондинка же утыкается носом в плечо невесты Терренса и начинает истерично рыдать и крепко обнимать ее, начав сильно трястись и позволив всем эмоциям выйти наружу.
Сам Эдвард, будучи все менее способным соображать и контролировать свои слова и поступки, с громкими рыками пытается вырваться из хватки Терренса. Однако его приятель всеми силами не дает ему сделать это и насильно пытается увести как можно дальше. От безысходности Локхарт нападает на своего приятеля с кулаками и пытается ударить его по лицу, хотя тот оказывает ярое сопротивление. Их рукопашная борьба длится несколько секунд до того, как Эдвард снова хочет что-нибудь сделать с Наталией, горько плачущей у Ракель на плече. Впрочем, Терренс мгновенно пресекает эту попытку, резко оттолкнув его от девушек, заведя его руки за спину и крепко удерживая их, пока Локхарт безуспешно пытается вырваться из его хватки.
— Убери от меня свои чертовы руки! — во весь голос вскрикивает Эдвард.
— Я не позволю тебе наброситься на нее! — громко восклицает Терренс. — Оставь девушку в покое, черт возьми! ХВАТИТ ПОРТИТЬ ЕЙ ЖИЗНЬ И ЕЩЕ БОЛЬШЕ УСУГУБЛЯТЬ ЕЕ СОСТОЯНИЕ!
— ХА, ТОЖЕ МНЕ ЗАЩИТНИК НАШЕЛСЯ! — презрительно хмыкает Эдвард, снова безуспешно попытавшись вырваться из хватки Терренса. — ЭТА ПРОСТИТУТКА САМА ПРИЗНАЛАСЬ В ИЗМЕНЕ, А ТЫ И ТВОЯ НЕВЕСТА ТАК ЯРО ЗАЩИЩАЙТЕ ЕЕ!
— Значит, сам виноват в том, что она пошла на это! И я очень рад , что Наталия больше не встречается с тобой. Ибо она заслуживает более достойного мужчину. А не жадного и эгоистичного ублюдка!
— Когда ты дубасил Ракель, то все думали про тебя то же самое. Забыл, что у тебя самого-то было темное прошлое? Даже темнее моего!
— Мое прошлое тебя не касается! — грубо бросает Терренс, резко одернув Эдварда, когда тот пытается вырвать свои руки, заведенные за спину и крепко удерживаемые. — И мое будущее будет замечательным! А вот тебя не ждет ничего хорошего. Ты как был нищебродом в рваных трусах, так им и останешься.
— Это мы еще посмотрим! Вдруг ты останешься в одних труселях на улице, а я обрету шанс на НОРМАЛЬНУЮ жизнь и не буду вынужден считать каждый цент!
— Твой папаша сделал крайне неверный выбор, решив отдать тебе все свои бабки и передав права на владение компанией тебе.
— Отец всегда хотел видеть МЕНЯ своим приемником и готовил к этому. И я очень сожалею, что не начал учиться у него. Однако с другой стороны, никогда не поздно научиться всему, что мне надо знать. Ради огромных денег я пойду на все и буду усердно учиться, чтобы оправдать те надежды, на которые на меня были возложены.
— Ты слишком безмозглый и бездарный, чтобы управлять огромной компанией, — презренно усмехается Терренс. — После недели под твоим руководством она разорится к чертовой матери. И ты потеряешь все денежки, которые так хотел получить.
— Да, скорее это у тебя мозгов не хватит управлять ею! Можешь только вопить и размахивать руками, как больная истеричка. Удивительно, что тебя еще не оградили от общения с людьми. Что тебе еще не выписали заключение о твоих психических проблемах.
— Походу ты, сука, забыл, что у меня очень много связей, благодаря котором я могу не только засадить тебя в тюрьму, но и определить в психушку, доказав, что у тебя имеются серьезные психические проблемы. — Терренс резко хватает Эдварда за волосы, находясь у него за спиной и крепко удерживая вторую руку, которую тот пытается освободить. — В сравнении со мной ты – просто мелкая сошка, которая ничего не сможет сделать. А вот я гораздо влиятельнее тебя и очень уважаем в шоу-бизнесе. Так что советую тебе заткнуть свой рот и НАКОНЕЦ УСПОКОИТЬСЯ! А ИНАЧЕ ТЕБЕ БУДЕТ ОЧЕНЬ ПЛОХО!
— ЗАТКНИСЬ САМ, ПРИДУРОК! Ты мне не мать или отец, чтобы указывать, что я должен делать!
— Зато я тебя СТАРШЕ!
— Пф, всего-то на два года! — закатив глаза и громко хмыкнув, сухо бросает Эдвард. — Твое слово – не указ для меня!
Эдвард довольно сильно ногой бьет Терренса по лодыжке и грубо отталкивает его от себя, пока тот слегка морщится от боли. Взгляды парней, которыми они затем бросают друг на друга, полны ненависти и презрения, их буквально разрывает от злости, а каждая мышца напряжена до предела.
— А если тебе так нравится командовать, то лучше займись своей невестой и заставляй ее плясать под твою дудку, — грубо добавляет Эдвард.
— Какой же ты мудак, Эдвард… — с учащенным дыханием сухо, но спокойно говорит Терренс. — Не думал, что ты – гнилой и бессовестный сукин сын, который ненавидит своих близких и завидует им. Я не ожидал от тебя такого. Ты сильно разочаровал меня… И разочаровал бы свою мать, если бы она знала, что ты творишь.
— Тебе это не грозит, ибо ты всегда был любимчиком своей, — презренно усмехается Эдвард. — Даже в моменты, когда ты одержим агрессией и ведешь себя как псих.
— У меня полно недостатков, но я никогда не предам близких ради денег и богатств.
— Ты душу продашь ради того, чтобы люди начали возводить тебя в ранги Богов. Ведь для тебя это намного важнее. Ты жить не можешь без похвалы. Это своего рода зависимость!
— Понимаю, признавать правду трудно, но тебе придется. Не один ты имеешь право рубить правду матку и говоришь все, что думаешь о чем-то. Я бы сам высказал тебе все, что думаю о тебе, но Наталия любезно оказала мне услугу и сама нашла слова, которые так точно описывают мои мысли.
— Продолжай верить этой проститутке, Терренс, продолжай. И можешь дальше строить из себя невинную овечку, у которой, правда, слишком огромное самомнение.
— Да что ты говоришь?
— А что? Разве не ты пялишься во все зеркала, когда видишь свое отражение? Наверное, во время секса с Ракель представляешь себя на ее месте! Ибо даже такая сексуальная девушка не может затмить тебя!
— Да уж, по-моему, ты и правда слишком озабоченный, раз тебя так интересует тема потрахушек.
— Уж не знаю, кто заставил тебя так распушить хвост, но ты совсем не такой крутой, неотразимый и привлекательный, как тебе кажется. И надеюсь, что твой мерзкий характер не передастся по наследству твоим будущим детям.
— Желаю, чтобы твои не стали таким же ублюдками, как ты! Если они у тебя, конечно, будут. Для начала тебе надо найти ту отчаянную девчонку, которая согласилась бы не просто быть с тобой, но еще и залететь, выносить и родить твоего ребенка. А зная, что ты за мерзкая крыса, то у меня нет сомнений в том, что детей у тебя, скорее всего, не будет. Только если ты по пьяни не трахнешь какую-нибудь шлюху.
— А это уже не твое дело! Однако я буду искать нормальную девушку. Которая не предаст меня так же подло, как мисс Рочестер. И я стану отцом только лишь в том случае, если буду находиться в законном браке. Когда у меня будет ребенок, то я сделаю все, чтобы воспитать его нормальным человеком и не допустить, чтобы он стал подобием истерички по имени Терренс.
— А наши с Терренсом дети ни за что не станут такими же наглыми и бессовестными ублюдками, как ты! — вмешивается Ракель, все еще пытаясь утешить горько плачущую Наталию. — Мы сделаем все возможное и пресечем это как можно раньше.
— Посмотрим, Ракель, посмотрим, — спокойно отвечает Эдвард. — Только не надейся, что вы с Терренсом всю жизнь будете вместе. Если между вами случится еще один скандал, или твой женишок найдет себе какую-нибудь другую девку, то вы точно разбежитесь.
— Мечтай об этом дальше, паскуда!
— Вы никогда не будете счастливы! Ни вместе не сможете жить, ни полюбите кого-то другого. Поэтому у вас не будет ни любимого человека, ни детей. Только если вы не нажретесь в стельку на какой-нибудь вечеринке и найдете кого-то, с кем можно было бы перепихнуться.
— Не пора ли тебе укоротить язык, облезлый щенок? — грубо интересуется Ракель. — А то ты что-то очень разговорился и окончательно обнаглел! Если тебе нужна хорошая порка – ты ее получишь!
— Слушай, девочка, ты лучше заткнись и успокаивай эту ревущую шлюху. Не лезь куда тебя не просят.
— Захлопни варежку, мудак! — низким голосом грубо бросает Терренс. — Или я, сука, отрежу твой грязный язык!
— Не удивлюсь, если ты изменяешь моему дружку с каким-нибудь богатеньким папиком, который поможет тебе еще дальше продвинуться по карьерной лестнице. Или попробовать себя в новой профессии. Например, актрисой, певицей или писательницей… Не знаю, правда, кому будут нужны твои бездарные таланты, но для твоих покровителей это не будет иметь никакого отношения. Им только бабки плати, да секс шикарный подавай – и ты обеспечена работой на всю жизнь!
Ракель широко раскрывает рот и распахивает глаза, не скрывая своего возмущения и едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на Эдварда с кулаками. Терренс же с учащенным дыханием и раздутыми ноздрями резко подлетает к парню и кулаком бьет его в челюсть. Да так сильно, что Эдвард едва не падает на пол, ухватившись за диван и мгновенно почувствовав привкус крови во рту и легкую боль. А пока Локхарт еще не пришел в себя, МакКлайф наносит ему пару сильных ударов ногой в живот и еще один по хребту. Ну а после мужчина хватает морщащегося от боли парня за шиворот обеими руками, резко заставляет подняться и сильно встряхивает его, уставив свой леденящий душу взгляд в его полные злости глаза.
— Слушай ты, мелкий ублюдок, если я еще раз услышу от тебя подобные слова, клянусь, ты, мать твою, пожалеешь , что на свет родился, — сквозь зубы цедит Терренс. — КЛЯНУСЬ, Я ЗА СЕБЯ НЕ ОТВЕЧАЮ! ПОНЯЛ, ДРАНЫЙ ЩЕНОК?
— ХВАТИТ ОРАТЬ! — приходит в бешенство Эдвард. — Я НЕ ГЛУХОЙ!
— Бездомный, нищий и безработный… Но гонора столько, будто ты работаешь в правительстве страны!
— Все может быть, — ехидно усмехается Эдвард.
— Мечтай дальше! Запомни, сука, ты – никто ! Абсолютно никто! Обычная мелкая сошка, которая обязана кланяться мне в ноги и делать все, что я говорю!
— Ошибаешься, приятель! Мне стоит только заикнуться о том, что я – друг Терренса МакКлайфа и Ракель Кэмерон, как передо мной будут открыты все двери. — Эдвард гордо приподнимает голову. — Если я очень захочу, то смогу без проблем пробиться в шоу-бизнес и занять твое место на троне.
— Однако я могу сделать так, что при одном твоем виде все будут разбегаться. Твоя судьба отчасти зависит от меня. Ибо я могу как сделать твою жизнь лучше, так и сделать все, чтобы любой на твоем пути презирал и ненавидел тебя.
— Да пошел ты на хер, урод! — Эдвард со всей силы отталкивает Терренса от себя, скрежета зубами и с тяжелым дыханием и напряжением в каждой части тела крепко сжимая руки в кулаки. — И прекрати строить из себя святого! Не забывай о том, что произошло несколько месяцев назад. Ты не имеешь право указывать мне, что делать, когда у самого за плечами куча ошибок.
— ТЕБЯ ЭТО НЕ КАСАЕТСЯ, УБЛЮДОК!
— Но знаешь, Терренс, мне ничуть не жаль тебя. Не жаль, что в последнее время на тебя свалилось столько проблем. Ты заслужил все это! Заслужил тонуть во всем этом дерьме!
— Не беси меня, мудак. А ИНАЧЕ Я НАБЬЮ ТЕБЕ МОРДУ ПРЯМО ЗДЕСЬ! ТАК ОТДЕЛАЮ, ЧТО ЕДВА БУДЕШЬ ПОЛЗАТЬ!
— НУ ДАВАЙ, ПОПРОБУЙ! — Эдвард грубо отталкивает Терренса от себя и расставляет руки. — ЧЕГО ЖДЕШЬ, ТРУС? ДАВАЙ, ЕЩЕ РАЗ ПОКАЖИ, КАКОЙ ТЫ ПСИХ! ДАВАЙ, ИСТЕРИЧКА, ВПЕРЕД!
Окончательно наплевав на то, что Эдвард – его друг и будучи до глубины души оскорбленным всем услышанным, Терренс со всей силы наносит ему очень сильную пощечину. После чего тот резко отворачивается в сторону и усердно растирает горящую щеку, по которой его ударили уже два раза. Эдвард не медлит с ответом, молнией подлетев к Терренсу и нанеся ему точно такую же сильную пощечину. МакКлайф не теряет баланс, но отворачивается и резко хватается за щеку. После этого Локхарт еще и отвешивает ему сильный удар кулаком в висок, после которого тот камнем падает на пол, схватившись за голову с чувством легкой боли. Однако Терренс, дыша словно разъяренный буйвол, быстро поднимается на ноги и настолько сильно толкает Эдварда, что парень заваливается на спинку дивана и затем сваливается с него прямо на пол. И все это происходит под крики пришедшей в ужас Ракель.
— Нет, остановитесь! — громко ужасается Ракель. — Терренс, не делай этого! Не дерись с ним! Умоляю тебя!
Однако крики взволнованной Ракель остаются неуслышанными. Эдвард не лежит на полу слишком долго, очень быстро поднимается, а после, тяжело дыша и издавая негромкий рык, подлетает к Терренсу и наносит ему крепкий удар кулаком в челюсть и низ живота. От чего тот с искривленным от жгучей боли лицом сгибается пополам, едва сдерживая желания вскрикнуть. Впрочем, МакКлайф быстро приходит в себя и с раздраженным рыком валит парня на пол. После чего со всей силы начинает избивать Эдварда ногами, пока стоит несколько секунд, а потом уже и руками и кулаками, когда заваливается на него. Локхарт не остается в долгу и не позволяет себе быть жестко избитым и защищается как может, отвечая такими же сильными ударами и пощечинами и больно оттягивает волосы Терренса.
Пришедшие в ужас Ракель и Наталия не хотят даже пытаться вмешаться в потасовку разъяренных Терренса и Эдварда, когда-то хорошо ладивших между собой. Девушки громко вскрикивают после каждого удара и каждой пощечины и мечтают о том, чтобы все это прекратилось как можно скорее. Но кажется, что самое ужасное еще может быть впереди, ибо парни крепко вцепились друг в друга руками и ногами и обмениваются очень больными ударами, пытаясь повалить противника на пол и хорошенько его побить.
— Господи, они же сейчас убьют друг друга! — со слезами на глазах наблюдая за Эдвардом и Терренсом, вскрикивает Наталия.
— Знаю, но мы ничего не можем сделать! — вцепившись в волосы обеими руками, взволнованно отвечает Ракель. — Они не пожалеют и нас, если мы полезем разнимать их!
— Но надо что-то делать! Эдвард слетел с катушек и запросто может покалечить Терренса! Который и сам может отправить его в больницу!
— Терренс, пожалуйста, перестань! — громко умоляет Ракель, с ужасом наблюдая за тем, как Терренс жестоко избивает Эдварда, нанося ему больные удары по лицу и всему телу, и ловко уворачивается, когда парень пытается ответить не менее жестко. — ТЕРРЕНС, НЕ НАДО!
— НЕТ, ХВАТИТ! — во весь голос с ошарашенными глазами вскрикивает Наталия, прикрыв рот руками в тот момент, когда Эдвард с громким рыком и презрительным оскалом на лице валит Терренса на пол и все же наносит ему несколько больных ударов кулаком по лицу и животу. — ДОВОЛЬНО! ПРЕКРАТИТЕ ЭТО СЕЙЧАС ЖЕ!
— О, боже-боже-боже… — Ракель начинает нервно ходить по всей гостиной, держа руку на лбу. — Это точно будет продолжаться очень долго! А в доме нет мужчин, которые могли разнять их!
— Да пока они дойдут сюда, эти двое будут валяться на полу полумертвые и истекать кровью! Смотри, что они сейчас ВЫТВО-О-О… — Наталия издает еще один громкий вскрик, когда Терренс настолько сильно бьет Эдварда кулаком в челюсть, что тот камнем заваливается на пол, ударившись затылком о спинку дивана, почувствовав небольшую боль и понимая, что у него перед глазами на несколько мгновений все темнеет. — ТЕРРЕНС, УМОЛЯЮ, ОСТАНОВИСЬ! ТЫ ЖЕ МОЖЕШЬ УБИТЬ ЕГО!
— Терренс, пожалуйста, оставь его! — громко умоляет Ракель, крепко вцепившись руками в свои волосы. — ХВАТИТ! ДОВОЛЬНО!
Однако ни Терренс, ни Эдвард не слышат оглушительные крики Ракель и Наталии и продолжают выяснять отношения кулаками. В какой-то момент они оба поднимаются и продолжаются борьбу уже на ногах, используя все известные приемы и не жалея рук ради больных ударов по лицу своего обидчика. Озверевший Эдвард без сожалений наносит Терренсу сильные удары кулаками в челюсть, по голове, рукам и животу и даже некоторым местам на спине, и коленями со всей силы бьет в пах и низ живота. Впрочем, и сам Терренс с налитыми кровью глазами буквально отключает все чувства. Он превращается в бесчувственную машину и заставляет себя забыть о том, что сейчас избивает своего друга. Которому несколько раз крепко сдавливает горло. Которого бьет головой обо все углы мебели. Каждый из них воздействует на самые слабые места и болевые точки, благодаря которым они могут выиграть немного времени и со злостью во взгляде избить своего противника.
— Боже, ну когда же они перестанут? — ужасается Наталия, время от времени издавая негромкие всхлипы при виде того, как Терренс сильно выворачивает Эдварду руку, будто пытаясь сломать ее и обнажая свой презренный оскал, когда слышит, как тот вскрикивает от боли. — У них на лице уже кровь появилась! А если они продолжат, то их придется везти в больницу с переломами и гематомами!
— Не знаю, Наталия, не знаю! — взволнованно восклицает Ракель, тяжело дыша и расставив руки в бока. — Если они не остановятся, то я пойду в ванную, наберу ведро ледяной воды и вылью ее им на голову. Может, хоть это угомонит их!
— НЕТ! — издает громкий крик Наталия, когда Эдвард, сильно схватив Терренса за волосы, кулаком наносит ему очень сильный удар по носу, а тот заваливается на стоящий рядом с диваном столик, что падает на пол под тяжестью его веса и трескается на части. — ХВАТИТ, ЭДВАРД, ХВАТИТ!
— ДОВОЛЬНО! ПРЕКРАТИТЕ ОРАТЬ КАК РЕЗАНЫЕ! СЕЙЧАС СОСЕДИ ПОЛИЦИЮ ВЫЗОВУТ, И ВАС ОБОИХ ЗАБЕРУТ В УЧАСТОК!
Однако Эдвард и Терренс настолько одержимы желанием хорошенько избить друг друга, что перестают слышать и видеть что-либо, кроме своей цели. Они вошли в такой азарт, что теперь им будет непросто остановиться. А тот факт, что рядом нет мужчин, которые могли бы разнять их, им только на руку. Вот Терренс с пеленой злостью перед глазами в очередной раз наносит Эдварду крепкий удар в челюсть и пах и пару раз дает ему пощечину. В свою очередь Локхарт ногой со всей силы бьет по колену приятеля, крепко сдавливает ему горло и наносит удар по пояснице, когда разворачивает к нему спиной. Хоть Терренс и вскрикивает от боли, но из-за одержимости злостью и адреналина в крови он не замечает ее. Довольно тяжело дыша, он находит хороший момент и применяет к Эдварду удушающий прием, сдавив горло всей рукой и удерживая своего бешеного друга в мертвой хватке, пока тот пытается вырваться и наносит больные удары.
— Ну что, получил, сука? — со злостью во взгляде грубо интересуется Терренс. — Думал, что выйдешь сухим из воды? А вот нет! Получи то, на что давно напрашивался!
Эдвард и сказал бы что-то, но Терренс так сильно сдавливает ему горло, что он тратит свои силы на то, чтобы вырваться из этой хватки и поймать немного воздуха, которому сейчас особенно сильно не хватает из-за сбивчивого дыхания.
— Видно, тебе что-то можно объяснить только лишь кулаками! — еще грубее добавляет Терренс. — Ну ничего, у меня силенок полно. Я так тебя отделаю, что будешь бояться даже приблизиться ко мне. Начнешь понимать меня с полуслова.
Эдвард громко вскрикивает от боли, когда Терренс со всей силы выкручивает его руки.
— Жалкий облезлый щенок, — сквозь зубы цедит Терренс. — Никогда не прощу тебе того, что ты сделал со всеми нами! Мразь! ПОЛУЧАЙ!
Терренс резко толкает Эдварда так, что тот, громко кашляя, падает на пол. Поле чего он ногой со всей силы наносит ему больной удар прямо в живот, видя, как тот на мгновение лишается возможности дышать. А затем МакКлайф еще несколько раз бьет парня кулаками в разные части тела, которое начинает сильно болеть. Это происходит под громкие крики Ракель и Наталии, которые начинают думать, что эти двое, наверное, никогда не прекратят избивать друг друга.
Но в какой-то момент Локхарт хватает приятеля за ногу и резко тянет его вниз. Вследствие чего тот камнем падает на пол, во время падения перенеся весь свой вес на одну из рук, локоть которой начинает сильно болеть после удара о плитку. Этим и пользуется Эдвард, начав еще сильнее бить Терренса по лицу, ногой наступает ему на грудную клетку и ею же наносит удар прямо по его носу, обнажая свой озлобленный оскал, когда видит, как МакКлайф вскрикивает и морщится от боли. К этому моменту у них уже появились следы крови в уголках рта, а по всему ноющему телу определенно останется очень много синяков.
Через некоторое время Терренс чувствует, что немного устал после такой ожесточенной потасовки. Он резко валит Эдварда на пол, быстро поднимается и ногами несколько раз бьет его в живот, лицо и спину. Мужчина замечает, что у парня и него самого закончились силы бороться, и он с тяжелым дыханием лежит на полу со следами крови на лице и практически не двигается, ибо любое движение приносит ему сильную боль. МакКлайф, довольно тяжело дыша, крепко сжимая руки в кулаки и чувствуя, что все его ноющее тело пока что сильно напряжено, со злостью во взгляде и раздутыми ноздрями смотрит на него несколько секунд. И он не испытывает ни грамма сожаления после того, как зверски избил своего друга.
Черные волосы Терренса всклокочены и выглядит не так презентабельно, как раньше. Руки и ноги очень сильно ноют после многократных избиений, а голова раскалывается после многократных попыток вырвать его волосы и ударов по ней. В уголках рта можно увидеть красные следы, а из носа тонкой струйкой вытекает яркая кровь. Вся его одежда испачкана грязью, что оказалась на полу после того, как в гостиной некоторое время ходили в уличной обуви. Клетчатая рубашка порвалась в некоторых местах, да и на джинсах можно найти рваные метки. Впрочем, мужчина не слишком заботится о своем внешнем виде. Он одержим злостью к Эдварду, который лежит на полу избитый и с тихими стонами морщится от боли во всем теле.
Ракель все-таки набирается смелости подойти к Терренсу и уводит его в сторону. К слову, в какой-то момент она сосредоточила все свое внимание на парнях и не заметила, как Наталия внезапно пропала и со слезами на глазах убежала в сторону ванной комнаты.
— Все-все, Терренс, хватит, успокойся! — требует Ракель. — Ты уже и так сильно избил его!
— Да его надо КАЛЕКОЙ сделать! — громко восклицает Терренс, резко махнув рукой. — А будет лучше, если он вообще сдохнет!
— Ради бога, Терренс…
— Ненавижу эту мразь, НЕНАВИЖУ! Того, что эта сука получила, недостаточно! БУДЬ ОН ПРОКЛЯТ! ПУСТЬ ГОРИТ В АДУ!
— Прошу тебя, остановись! Не хватало, чтобы ты еще убил его со злости!
— С удовольствием грохнул бы этого ублюдка! Может, Майкл был бы благодарен мне за это. Этот паршивец хоть не будет ТРАВИТЬ НАМ ЖИЗНЬ!
— Эдвард и сам может покалечить или вообще убить тебя! Посмотри на него! Он неадекватен ! И не пожалеет, если зарежет кого-нибудь!
— Прости, Ракель, но этот паршивец давно напрашивался на неприятности, — поправляя свои волосы и рукава клетчатой рубашки, сухо отвечает Терренс. — И наконец-то я отвел душу и неплохо избил эту мразь. Вряд ли он что-то поймет, но зато теперь мне стало намного лучше.
— Черт, я знала, что это не кончится ничем хорошим!
— Не кончится ничем хорошим для НЕГО! Я обязательно заявлю на эту тварь и его дядю, чтобы те расквитались с ними и упрятали в тюрьму, где их научат жизни. ВОСПОЛЬЗУЮСЬ ВСЕМИ СВОИМИ СВЯЗЯМИ И ПОСАЖУ ЭТОГО МЕЛКОГО УБЛЮДКА В ТЮРЬМУ, ЧТОБЫ ОН СИДЕЛ ТАМ, ПОКА НЕ СДОХНЕТ!
— Успокойся, дорогой, успокойся…
Пока Ракель мягко гладит Терренса по спине и пытается как-то успокоить его, а он поправляет свои взъерошенную прическу и порванную одежду, Эдвард довольно быстро приходит в себя. Он через силу заставляет себя подняться на ноги, стряхивает с себя всю грязь и одергивает вниз свою футболку, чувствуя острую боль во всем теле. Его волосы торчат в разные стороны, стоячая челка потеряла свою форму, и теперь ее пряди прикрывают его лоб. Руки и ноги очень сильно болят, а низ живота горит так же, как и его лицо – после многократных ударов кулаками и крепких пощечин. После потасовки некоторые вещи в гостиной повреждены, сломаны и валяются на полу. Например, расположенный рядом с диваном столик полностью уничтожен после воздействия силы тяжести мужского тела, а какая-то часть мелких безделушек разбита так, что их останется лишь выбросить в мусорное ведро.
— ГРЕБАНЫЙ СУКИН СЫН! — со злостью во взгляде охрипшим голосом выкрикивает Эдвард. — ТЫ, СУКА, ОТВЕТИШЬ МНЕ ЗА ЭТО! Я С ТОБОЙ ЕЩЕ НЕ ЗАКОНЧИЛ!
— И Я С УДОВОЛЬСТВИЕМ ОТДУБАСЮ ТЕБЯ ЕЩЕ РАЗ! — громко, грубо бросает Терренс.
— ТОЛЬКО ПОПРОБУЙ! В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ БУДЕШЬ ТРУПОМ!
— КЛЯНУСЬ, Я, БЛЯТЬ, УНИЧТОЖУ ТЕБЯ! СДЕЛАЮ ТАК, ЧТОБЫ ТЫ ЗАХОТЕЛ СДОХНУТЬ ПО СВОЕМУ ЖЕЛАНИЮ!
— ХВАТИТ ВЫПЕНДРИВАТЬСЯ, УБЛЮДОК! ТОЛЬКО И УМЕЕШЬ, ЧТО ОРАТЬ КАК ПСИХ, РАЗМАХИВАТЬ РУКАМИ И УГРОЖАТЬ!
— Да, а ты не орешь как псих? — громко интересуется Ракель. — Психушка прямо-таки плачет по тебе! Такому больному ублюдку, которому точно надо лечить нервы!
— Я много раз говорил, что обычно всегда спокоен и сдержан, и меня трудно вывести из себя. Но если кто-нибудь и сможет, то я не буду себя сдерживаться. Твоему женишку удалось взбесить меня, и он получил то, что заслужил!
— Оправдывай себя, Эдвард, оправдывай! Мы уже не верим, что ты на самом деле такой сдержанный! Ты показал нам свою настоящую личность. И не сомневаемся в том, что ты – такой же мерзкий псих, помешанных на деньгах и одержимый завистью, как и твой дядюшка. Одного поле ягоды, как говорится!
— Не делай вид, будто этот павлин не относится к нам. Ты прекрасно знаешь, какой он на самом деле мерзкий ублюдок, способный выйти из себя после любого слова. Прямо как девка, которой сказали, что она жирная или уродливая, и которая готова убить любого за такие слова. Вот и Терренс истерит как баба с ПМС и отказывается обращаться ко врачу и бороться со своей неконтролируемой агрессией.
— Блять, кто бы тебе, сука, рот зашил! — сквозь зубы цедит Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — Если тебе мало того, что я сделал с тобой, то могу еще раз навалять. Только на этот раз ты с трудом сможешь уползти отсюда на коленях.
— Только попробуй еще раз тронуть меня, поганая псина, — угрожая Терренсу пальцем, грубо бросает Эдвард. — А иначе я так тебя изуродую, что тебе придется забыть о карьере актера и музыканта. Твоя группа и так вот-вот развалится, а став уродом, ты потеряешь все шансы осуществить свои мечты. Ибо девки не потекут при виде тебя.
— Тебе же сказали, заткнуться! — холодно бросает Ракель, буквально убивая Эдварда своим презрительным взглядом.
— Не лезь, Кэмерон!
— Клянусь, Локхарт, если ты навредишь Терренсу, я сама сдам тебя полиции и расскажу обо всех твоих делишках. Не буду ждать, когда это сделает он или твой дядюшка!
— Продолжай защищать своего любимого человека, Ракель, продолжай, — хмыкнув, со злостью во взгляде говорит Эдвард. — Только в полицию вам идти бессмысленно, ибо дядя Майкл в любом случае уничтожит вас. Так что не советую даже появляться там. А иначе сдохните раньше, чем нужно.
— Наше состояние тебе все равно не достанется! — грубо заявляет Терренс. — Даже не надейся разбогатеть, обокрав нас и завладев НАШИМ имуществом, на которое мы зарабатывали ДОЛГОЕ ВРЕМЯ!
— МОЖЕТЕ ПОДАВИТЬСЯ! Только вам все равно осталось недолго жить! Дядя рано или поздно грохнет вас и вашу любимую Наталию! Эту безмозглую нимфоманку, которая бросается на любого, у кого на нее встает! Так что передайте ее родителям, что скоро они должны будут откладывать деньги на похороны.
— Скажешь еще хоть одно слово про мою подругу – и тебе, мразь, придется дорого ответить за это, — напрягая все свои мышцы, со злостью во взгляде шипит Ракель. — КЛЯНУСЬ, ЭДВАРД! ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ О ТОМ, ЧТО НА СВЕТ РОДИЛСЯ!
— Иди лучше сопли ее подотри! — грубо бросает Эдвард. — Она ведь только и умеет что реветь! Эта истеричная безмозглая курица целыми днями ревет и жалуется на свою несчастную жизнь, на то, что ей, мать твою, не везет в любви!
— Можешь забыть о ней раз и навсегда, — грубым, низким голосом говорит Терренс. — С этого момента ты и близко не подойдешь к ней. Мы с Ракель будем защищать ее от такого мерзкого мудака, как ты. Рядом с ней будет только тот, кто ЗАСЛУЖИТ это! И когда ее родители вернутся в город, то мы немедленно расскажем им про тебя и заставим принять жесткие меры ради того, чтобы они огородили свою дочь от предателя.
— Посмотрим, надолго ли вас хватит! — со злостной ухмылкой закатывает глаза Эдвард. — Очень скоро эта истеричка вам надоест! Однажды Наталия так задолбает вас своими истериками, что и вы бросите ее! Так ей и надо! Надеюсь, от Рочестер отвернутся все, раз она так эгоистична по отношению к тем, кто тратит на нее свое чертово время.
— Желаю, чтобы тебя все ненавидели и проклинали! — грубо желает Ракель. — А еще надеюсь, что однажды ты захочешь взять пистолет и застрелить себя от осознания того, что натворил кучу ошибок.
— Я никогда не пожалею об этом! О том, что высказал вам в лицо всю правду, что набил морду своему психованному дружку, и что разоблачил перед вами эту жалкую потаскуху из очередного борделя, где она отплясывает перед мужиками в одних трусах. Я не боюсь говорить правду, даже если кто-то не хочет слышать плохое о себе или других. Раз баба – шлюха, то никто не может этого отрицать и обелять ту, что занимается развратом и пропагандирует случайный секс.
— НЕ СМЕЙ ТАК НАЗЫВАТЬ ЕЕ ТАК! — во весь голос вскрикивает Ракель. — Прежде чем кого-то оскорблять, осуждать и унижать, лучше посмотри на себя! Как будто ты такой весь святой и невинный, а люди вокруг тебя – сплошные уроды, мерзавцы, кобели и шлюхи!
— А я не думал, что люди вокруг меня окажутся такими. Глядя на твою подружку, я так ослеп от ее красоты, что не замечал того, какая она мерзкая шлюха, не способная ценить того, с кем встречается. Замуж страшно хочет, а быть верной и перестать шляться по мужикам не может.
Довольно тяжело дыша, Ракель со всей силы залупляет Эдварду пощечину, после которой он хватается за горящую щеку.
— Я сказала, НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ О НЕЙ ТАКИЕ ВЕЩИ! — со злостью во взгляде вопит Ракель, уставив в налитые кровью глаза Эдварда свой леденящий взгляд. — МОЖЕТ, Я И – ДЕВУШКА, НО МНЕ ХВАТИТ СИЛ ОТДУБАСИТЬ ТЕБЯ НИЧУТЬ НЕ ХУЖЕ ТЕРРЕНСА!
— М-м-м, вот как ты защищаешь свою подружку, — ехидно смеется Эдвард. — Забыла, как сама называла ее подобным образом? Или вспомнила, что и сама являешься таковой? И поэтому решила защищать ее?
— Закрой свой рот, ублюдок…
— Нет, а что? Солидарность – это хорошо! Одна шлюха солидарна с другой! Меня это не удивляет!
Ракель в приступе гнева хочет напасть на Эдварда с кулаками. Однако ударив мужчину по лицу всего пару раз и успев сильно оттянуть его волосы, Терренс подходит к девушке и силой оттаскивает ее подальше от своего разъяренного приятеля, боясь, что он может что-то с ней сделать.
— ЗАТКНИСЬ, ЧЕРТОВ ГОЛОДРАНЕЦ! — вскрикивает Ракель, пытаясь вырваться из крепкой хватки Терренса. — Я НЕ ПОЗВОЛЮ ТЕБЕ ОСКОРБЛЯТЬ СЕБЯ И СВОЮ ПОДРУГУ! КАК БУДТО ТЫ ТАКОЙ ВЕСЬ НЕВИННЫЙ И ДОЛЖЕН БЫТЬ ВОЗНЕСЕН НЕ ДО НЕБЕС!