— Наталия? — удивляется Ракель, широко распахнув глаза. — Что ты здесь делаешь?
— Привет, Ракель, — тихо произносит Наталия, крепко сцепив пальцы рук и смотря на Ракель так, будто она в чем-то перед ней виновата. — У тебя есть свободная минутка? Я бы хотела поговорить с тобой кое о чем… Сказать кое-что важное…
— Э-э-э… — Ракель бросает взгляд в сторону и чешет затылок, начав немного нервничать. — Поговорить?
— Ты не можешь?
— Да… Ой… То есть, нет… Я не… Не…
В этот момент Ракель начинает овладевать какое-то нехорошее предчувствие. Из-за этого она начинает сильно нервничать и не знает, как ей поступить. Девушка чувствует, что и без того напряженная ситуация может выйти из-под контроля, а встреча ее подруги с Эдвардом закончится катастрофой.
— Я понимаю, что отвлекла тебя от каких-то дел, — опираясь одной рукой о порог двери, тихим дрожащим голосом говорит Наталия. — Но мне было бы намного лучше, если бы ты выслушала меня. Когда-нибудь…
Видя как жалостливо Наталия на нее смотрит своими полусухими глазами, у Ракель начинает сжиматься сердце. У нее не хватает мужества отказать подруге в разговоре, и она на свой страх и риск все-таки решает впустить ее. Хотя и понимает, что если сейчас произойдет что-то ужасное, то за последствия придется отвечать только ей.
— Все хорошо, дорогая, все хорошо, — мягко говорит Ракель. — Я готова выслушать тебя… Проходи в дом…
Ракель отходит от двери и, нервно сглатывая, позволяет Наталии зайти в дом. А пока блондинка, обнимая себя руками, осматривается вокруг своим разбитым взглядом, брюнетка закрывает дверь. После чего она подходит к своей подруге, которая нервно переминается с одной ноги на другую и ведет себя так, будто пришла в какое-то ужасное место, где ее везде поджидает какая-то опасность.
— Э-э-э, Ракель, я могу зайти позже, если я вдруг помешала тебе… — неуверенно говорит Наталия. — Ты только скажи – я все пойму. Не надо заставлять себя откладывать все свои дела лишь ради меня.
— Нет-нет, я совершенно свободна, — криво улыбается Ракель. — Все в порядке.
— Обещаю, я быстро расскажу тебе что хотела и уйду.
— Давай пойдем в гостиную и поговорим там.
Ракель мягко приобнимает Наталию за плечи и вместе с ней направляется в гостиную, чувствуя, как ее сердце сжимается в груди от чувства, что она может оказаться в чем-то виноватой. Но к сожалению, Кэмерон не может противиться желанию помочь той, что будто умоляет ее о помощи одним лишь взглядом.
Через несколько секунд Ракель и Наталия медленно приходят в гостиную. Где все это время молча просидели хмурый Терренс, скрестивший руки на груди, и довольно испуганный Эдвард, слегка склонивший голову. Они оба думают о чем-то своем, но когда перед ними появляются девушки, то каждый из них впадает в шоковое состояние. Терренс с трудом узнает свою подругу в сильно исхудавшей девушке с безжизненными глазами, подавленным взглядом и опущенной вниз головой. Когда Ракель сказала ему о том, что блондинка очень изменилась, мужчина не думал, что она может так извести себя всего за несколько дней. Он видит, что Наталия слегка пошатывается. Как будто ей тяжело стоять на ногах из-за слабости… Терренс не может заставить себя улыбнуться, потому что он слишком сильно потрясен тем, какой перед ним предстала Наталия.
Хоть Эдвард тоже отмечает изменения во внешности Наталии и даже беспокоится за нее, он чувствует себя еще более неловко из-за ее присутствия. Мужчина мечтает сбежать отсюда, лишь не видеть ту, которая обидела его до глубины души. Он не уверен, что сможет сдержать себя и не высказать ей все, что он думает о ней, выставив себя не в лучшем свете перед без того разозленных на него Терренсом и Ракель.
« Твою мать, что с ней стало? — ужасается Эдвард, смотря на Наталию широко распахнутыми глазами, полные ужаса. — Разве можно довести себя ТАК сильно за каких-то пару дней? В день нашей встречи она выглядела не так ужасно! До чего же она себя довела! Я в шоке… »
Эдвард слегка хмурится.
«Хотя… — думает Эдвард. — Черт, какого лешего я вообще беспокоюсь о той, что врала мне? Мне должно быть плевать на эту шлюху, которая уже успела переспать с кучей мужиков! Все, Эдвард, забудь о жалости, забудь о жалости. Даже не смей жалеть эту предательницу… Она сама виновата во всем… Раз Рочестер и довела себя до такого, то это ее проблемы. »
В воздухе на несколько секунд воцаряется напряженная пауза. Никто не говорит ни слова. Все лишь испуганно хлопают глазами и переглядываются между собой. Но в какой-то момент Терренс и Эдвард с ошарашенными, широко распахнутыми глазами медленно встают с дивана, пока Ракель стоит рядом с Наталией и борется с нехорошим предчувствием, от которого у нее все сжимается внутри.
— Наталия? — тихо удивляется Терренс. — Боже мой… Неужели это ты?
— Привет, Терренс… — натянув на свое лицо фальшивую улыбку и обняв себя руками, тихо говорит Наталия. — Рада тебя видеть…
Наталия сама подходит к Терренсу и приветствует его дружескими объятиями, который тот немного неуверенно принимает.
— Ты так изменилась с момента нашей последней встречи, — продолжает рассматривать Наталию с головы до ног своим ошарашенными взглядом Терренс. — Стала… Грустной …
— Может быть, ты и прав… — Наталия на секунду опускает взгляд вниз. — Наверное, интересуешься, зачем я пришла?
— Э-э-э… Ну да… Я не ожидал твоего визита…
— Я сама пришла. Хотела бы поговорить с вами двумя кое о чем… — Наталия окидывает взглядом всю гостиную, останавливает его на Эдварде на пару секунд и резко отводит его в сторону, нервно сглотнув. — Или мне лучше уйти… Думаю, я пришла не в очень хороший момент…
— О, нет-нет, все в порядке, — качает головой Терренс. — Ты нам не помешала.
— Если ты хочешь что-то нам сказать, то мы выслушаем тебя, — мягко добавляет Ракель, гладя плечо Наталии. — И поможем, если сможем.
— Да, но как же… — растеряно произносит Наталия, переводит взгляд на Эдварда, но очень быстро отводит его в сторону. — У вас же гости, а я пришла доставать вас… Своими разговорами…
— Мы выслушаем тебя. От начала до конца…
— Знаю, но…
— Э-э-э, простите, ребята… — неуверенно вмешивается в разговор Эдвард, чувствуя себя жутко некомфортно из-за напряженной обстановки, которая определенно станет еще хуже с приходом Рочестер. — Я могу кое-что сказать?
Терренс, Ракель и Наталия медленно разворачиваются к Эдварду лицом. Пока влюбленные хмуро смотрят на него с высоко поднятой головой, блондинка, скрестив руки на груди, лишь изредка бросает на него свой пустой взгляд и держится поближе к своим друзьям. Она будто ищет у них поддержки и защиты от человека, которого немного побаивается.
— Э-э-э, ну раз уж мы все собрались здесь, то я хочу рассказать вам о том, что скрывал, — еще более неуверенно и тихо говорит Эдвард, чувствуя на себе огромное давление, выглядя довольно бледным и перебирая пальцы своих рук с надеждой хоть как-то успокоить себя. — Вы должны это знать. Это действительно очень важно и касается нас четверых.
— Нас четверых? — тихо удивляется Наталия.
— Да. И тебя это тоже касается.
Наталия округляет глаза и вопросительно смотрит на Терренса и Ракель, которые лишь пожимают плечами.
— Слушайте, ребята, давайте присядем на диван? — неуверенно предлагает Ракель и указывает рукой на диван. — Обсудим все спокойно…
Сначала между собой переглядываются Терренс и Наталия, а потом они оба переглядываются с Ракель, которая по-прежнему выглядит испуганной и напряженной. Но затем они втроем садятся на диван: девушки садятся по обе руки от мужчины, очень часто переглядываясь с ним. Эдвард же садится напротив них, начав нервно потирать руки, дрыгая ногой так, будто он отбивает бешеный ритм на ударных. Его ошарашенные глаза бегают из стороны в сторону, а ладони резко вспотевают от волнения и огромного напряжения. Желание оттянуть момент велико, но страх стать виноватым для своих близких оказывается еще сильнее.
— Что ж, Эдвард, мы тебя слушаем, — спокойно говорит Терренс, сильно нахмурившись и скрестив руки на груди. — Не буду повторять, что тебя ждет за сокрытие хотя бы одного факта. Так что начинай говорить.
Эдвард резко выдыхает, мысленно собирает волю в кулак и, нервно потирая ладони и сгорбившись, начинает говорить немного неуверенно:
— Все началось очень давно, когда я еще не был знаком с вами всеми лично. Как вы знайте, в семнадцать лет я ушел из дома после скандала со своим отцом. Я был одержим мыслью найти свою маму, с которой он разлучил меня. И из-за этого я напрочь забыл о том, что могло случиться в ближайшем будущем… — Эдвард тяжело вздыхает, замолчав на пару секунд. — Так прошло несколько лет. Я благополучно забыл об этом лишь мотался по городу как бездомный и пытался выжить… Но один случай все-таки заставил меня вспомнить о том, что моя семья в опасности.
Эдвард снова замолкает на пару секунд и немного склоняет голов, но через несколько мгновений резко поднимает ее и окидывает сидящих напротив на него Ракель, Терренса и Наталию взглядом.
— Помните те звонки, которыми меня доставали несколько месяцев назад? — тихо интересуется Эдвард и бросает короткий взгляд на Наталию. — Наталия, ты должна помнить о них.
— Я помню, — без эмоций произносит Наталия.
— Ну да, я тоже, — пожимает плечами Терренс.
— Так вот, эти звонки продолжаются и по сей день, — признается Эдвард. — Однако они начались лишь тогда, когда я был знаком только с Наталией. Однажды я направлялся домой после того, как получил деньги за кое-какую подработку, и у меня зазвонил телефон. Я не стал смотреть на экран и ответил на звонок, почему-то решив, что это была Наталия. Но это был человек, который угрожает мне и вам по сей день.
— Нам? — слегка хмурится Ракель.
— Да. Это он заварил всю эту кашу и собирается довести свой план до конца. Тот тип обещал добраться до вас – и он добился своего.
— Хочешь сказать, что те письма…
— Дело рук того человека. Я не знал, что он написал вам эти письма. Но когда вы с Терренсом прочитали их и показали мне, то я сразу узнал стиль написания. Кажется, что его написал грамотный человек, ибо в нем нет ошибок, но на самом деле это не так. Тот, кто вам угрожает, едва смог окончить школу. Не удивлюсь, если кто-то из его более головастых сообщников проверил его писанину на ошибки и помог ему довести письма до ума. Возможно, они много раз переписывались.
— Какие письма? — слегка хмурится Наталия, вопросительно смотря на Терренса и Ракель.
— На столике напротив тебя лежат два конверта с листками.
Наталия берет оба письма с журнального столика и про себя быстро прочитывает их.
— Надо же… — едва слышно произносит Наталия.
— Этот тип написал, что если вы догадайтесь, что делать, и кого спрашивать, то сможете узнать все, что должны знать, — напоминает Эдвард. — Так вот он имел в виду меня. Ибо я действительно в курсе всех его делишек и мог бы в любое время разоблачить этого старого хрыча, вышившего из ума.
— Хорошо, мы поняли, — спокойно говорит Терренс. — Но кто этот человек? Как он связан с нами? Откуда вообще знает? В чем цель его мести?
— Это мой дядя. — Эдвард переводит взгляд на Терренса. — Старший брат моего отца.
— Дядя? — слегка хмурится Терренс.
— Мерзкий тип. Очень похож на отца, но чуть пониже него. Правда, его лицо намного грубее и неприятнее, и он начал очень рано стареть. По крайней мере, отец всегда выглядел немного моложе своего возраста. Будучи мужчиной в возрасте больше сорока лет, он прекрасно выглядел, был в отличной форме и был в состоянии много работать. А вот дядя выглядит так, будто по нему самосвал проехал: куча морщин на лице, сухая кожа, больные ноги… Помню, что у него уже были первые седые волосы, когда я встретил его в первый раз…. Да и болячек у него полно. Однако он бежит ко врачу буквально при каждом покалывании в любой части тела… Короче говоря, папа мог дать фору многим мужчинам своего возраста, а дядька уже успел превратиться в гнусного старикашку и стать похожим на человека, что старше него лет на десять-пятнадцать.
— Ясно… Правда, мне это пока что ни о чем не говорит.
— И как я понял, у него были не очень хорошие отношения с моей матерью.
— Это понятно, но только какое отношение твой дядя имеет к этой истории, из которой я пока что ничего не понял?
— Мой дядя имеет прямое отношение к происходящему. Потому что это он угрожает мне по телефону. Тот тип может позвонить мне посреди ночи. И он же прислал тебе и Ракель те самые письма – они были написаны именно его почерком.
Ракель и Терренс слегка хмурятся и бросают друг другу короткий взгляд.
— Подожди, а ты уверен в том, что это был твой дядя? — неуверенно интересуется Ракель.
— Да, уверен, — уверенно заявляет Эдвард. — Не думаю, что он отправлял письма лично. Возможно, этот тип попросил кого-то из своих дружков бросить их в ваш почтовый ящик. Вряд ли в почтовом отделении стали бы отправлять анонимные письма. Дядю уж точно заставили бы написать свое имя и адрес.
— Одно из писем было оставлено в почтовом ящике, а другое я нашла на переднем стекле своей машины. Какой-то тип просто подошел к ней, оставил письмо и ушел. И я думаю, он знал , какой автомобиль ему был нужен.
— Да, скорее всего это сообщник дяди… Неужели он следил за тобой?
— Возможно. У меня как-то была съемка за городом, и ему удалось туда доехать и незаметно пробраться к моей машине. Его увидела моя ассистентка, которая сказала об этом мне. Я видела его, но не стала подходить и ждала, пока он уедет.
— Понятно… Значит, дядя начал выполнять свой план в действие намного раньше, чем он говорил мне. Этот человек всегда говорил, что будет делать все до того, как я узнаю об этом. И теперь я понимаю, что это правда .
— А как именно он угрожает тебе по телефону? — интересуется Терренс.
— Язвит, унижает, грозится уничтожить меня и всю мою семью. Иногда рассказывает о своих планах, которые он уже совершил. Дядя делает так, что я узнаю обо всем в последнюю очередь и не имею возможность как-то это предотвратить. Например, вчера этот старый ублюдок заявил, что уже добрался до тебя и Ракель.
— Но что ему, черт возьми, нужно?
— Красивая жизнь. Дело в том, что у отца есть кое-что, что дядя очень хочет заполучить. Однако пока что у него нет такой возможности.
— Говори конкретнее! — чуть холоднее требует Терренс.
— Это довольно успешная судостроительная компания, — начинает нервно сплетать пальцы рук Эдвард. — Они строят корабли и судна и предоставляют услуги транспортировки товаров морским путем. Ее много лет назад основал мой дедушка. А когда он ушел на пенсию, то отец взял управление дедушкиным детищем на себя. Бизнес не очень масштабный, но у компании много контрактов с поставщиками и влиятельными клиентами, многие из которых регулярно пользуются их услугами.
— И твой отец думает, что когда ему предстоит отправляться на пенсию, то ты возьмешь управление на себя?
— Да, когда-то давно он мечтал увидеть меня в кресле управляющего. Правда, против отца был устроен заговор, и власть в компании захватил дядя. Поэтому отцовская мечта сделать меня своим преемником с треском провалилась. А видя, что я не очень внимательно относился к учебе, то его план устроить меня на работу к мачехе тоже был обречен на провал.
— А у твоего дяди была какая-то работа в компании? — интересуется Ракель. — Если нет, то я не понимаю, как он мог выгнать твоего отца с кресла начальника и сам усесться в него!
— Да, но он был обычным служащим и не принимал никаких важных решений. Даже если это было желание дедушки, дядя свалил свою вину на отца и решил любой ценой заполучить должность руководителя судостроительного бизнеса. Впрочем, после этого он так и не стал полноправным владельцем, ибо у отца остались практически все права на акции фирмы.
— И насколько я понимаю, твой дядя хочет заполучить всю компанию целиком?
— Он одержим мыслью отобрать у своего брата последнее. Раньше папа был достаточно богатым человеком и мог зарабатывать миллионы долларов. На его банковском счете и сейчас лежит очень много денег. Правда большую часть он заработал уже на работе с мачехой. Дядя в курсе этого и мечтает завладеть правами на тот счет и присвоить все деньжата себе.
— А раз эти деньги и компания принадлежат твоему отцу, то все это перейдет к тебе в случае, если с ним что-то случится. Ну а чтобы заполучить желаемое, твоему дяде придется убрать тебя с пути.
— Да, это и есть то, ради чего дядя заварил кашу. Ради денег он готов перегрызть нам глотки и закопать заживо! Дядя ненавидит меня только за то, что я живу и связан с отцом, которого он всегда ненавидел. Завидовал, что его перспективы были куда лучше его собственных. А бабушка с дедушкой уделяли все внимание именно папе, надеясь, что они смогут сделать из него достойного человека.
— Ничего себе… — задумчиво произносит Терренс. — Похоже, твой отец оказался в серьезной ситуации.
— Согласен… — Эдвард опускает взгляд вниз. — И боюсь, что отец уже проиграл в этой борьбе… И единственный, кто может побороться с дядей, это я… Дядя уже сделал все, чтобы убрать папу с дороги…
— Что ты хочешь этим сказать? — сильно хмурится Терренс.
— Э-э-э… Честно говоря, я не знаю, стоит ли мне говорить об этом…
— Ты обещал ничего не скрывать! — хмуро напоминает Терренс, скрестив руки на груди. — Так что будь добр договорить!
— Ну… — крепко сцепив пальцы рук и начав тяжело дышать, тихо произносит Эдвард. — Отец… Он… Дядя…
— Что? — раздраженно и громко оказывает давление Терренс. — Сейчас же говори, в чем дело! Или ты, сопляк, пожалеешь! Я не знаю, что с тобой сделаю, если ты посмеешь скрыть хоть что-нибудь!
Эдвард слегка вздрагивает с широко распахнутыми глазами из-за громкого, угрожающего голова Терренса. А затем он резко выдыхает и неуверенно смотрит на своего приятеля.
— Дядя добрался до моего отца… — на одном дыхании взволнованно выпаливает Эдвард, нервно потирая ладони. — Он стал его жертвой… Невинной жертвой…
— Твой отец стал жертвой? — округляет глаза Терренс. — Э-э-э… Но ты же ведь не хочешь сказать, что твой дядя…
— Я не знаю, что с ним произошло… — Эдвард склоняет голову. — Но мой отец мертв … Дядя убил его. Как и обещал…
Терренс широко распахивает свои полные ужаса глаза.
— Что? — неуверенно произносит Терренс.
— Да… — дрожащим голосом подтверждает Эдвард. — Отца уже нет в живых… И я не успел попрощаться с ним…
— Слушай, Эдвард, если это у тебя такие шуточки, то ты больной идиот! Как ты смеешь шутить на такую тему и изображать траур, утверждая, что твой дядя убил твоего отца!
— Клянусь, Терренс, я не шучу! Дядя сам сообщил мне об этом по телефону несколько дней назад. Отец стал его жертвой из-за того, что теперь должно принадлежать мне и моим братьям. — Эдвард разводит руками. — Не знаю… Может, должно пройти еще какое-то время до того, как я вступлю в права на наследство. Но дядя уже затачивает ножи, чтобы расправиться со мной.
— Но как же так! — резко мотает головой Терренс, откинувшись на спинку дивана. — Разве твой дядя предоставил тебе какие-то доказательства смерти твоего отца?
— Поначалу я отказывался в это верить, но потом все больше начал быть уверенным в том, что это может быть правдой. Да, доказательств у меня нет, но дядя говорит об этом так уверенно, что я верю ему. И он всегда говорит об отце в прошедшем времени… Как по мне, это уже что-то значит… Ведь дядя точно знает, что отец был убит. Он сказал, что сам все видел.
— Надо же… — Терренс запускает руку в свои волосы и проводит ею по своему лицу, уставив взгляд в одной точке. — Но как такое могло случиться? И когда?
— Не могу сказать. Этот старый ублюдок ничего не сказал мне об этом.
— Интересно, а знает ли твоя мать о возможной смерти твоего отца?
— Не удивлюсь, если знает.
— Плохо, что ты не знаешь, где ее искать. Можно было бы откровенно расспросить ее об истории с твоим дядей, компанией и деньгами в банке.
— Хоть дядя ничего не говорил, он вполне мог так или иначе контактировать с ней и рассказать хотя бы что-то из того, что известно мне.
— Подожди, я что-то не очень понимаю, — слегка хмурится Ракель. — Всю эту кашу заварил твой дядя. Он убил твоего отца. А теперь хочет расквитаться с тобой.
— Верно.
— Так какое отношение мы трое имеем к делишкам твоей семьи? Почему угрожают тебе, а страдаем, черт возьми, мы?
— Э-э-э… — запинается Эдвард, немного тяжело дыша, нервно потирая вспотевшие ладони и покусывая губу. — Я… Это… Ну…
— Либо твой дядя слетел с катушек, либо мы не знаем чего-то еще. Чего-то, что расставит все на свои места.
— Н-нет… — Эдвард нервно сглатывает. — Больше ничего…
— И правда, все это очень странно, — отмечает Терренс. — Я не могу уловить связь.
— Возможно, он и правда слетел с катушек… Раз хочет поквитаться с вами… Дядя постепенно расправляется с теми людьми, кто так или иначе связан со мной и моим отцом.
— А я-то тут причем? — удивляется Наталия. — Какого черта меня вовлекать в эту историю?
— Какого черта вовлекать в эту историю нас ? — вмешивается Ракель. — Ни Терренс, ни Наталия, ни я тебе не родственники и никак не связаны с тобой, твоими отцом, матерью, дядей и прочими людьми.
— Однако дядя записал вас в список своих врагов, — тихо отвечает Эдвард. — Вчера он заявил мне, что собирается добраться до МакКлайфов, твоей подруги и тебя.
— Теперь понятно, какого черта я стала получать угрозы, — смотря куда-то вниз, без эмоций признается Наталия.
Терренс и Ракель одновременно переводят свои вопросительные взгляды на Наталию, которая нервно потирает руки, практически не разговаривает и чувствует себя некомфортно.
— Что? — одновременно ужасаются Ракель и Терренс.
— Тебе тоже угрожали? — интересуется Терренс.
— Но каким образом? — недоумевает Ракель. — Как давно? Почему ты молчала?
— Сейчас я покажу вам кое-что, — без эмоций произносит Наталия, берет свою сумку, раскрывает ее, быстро находит свой телефон, заходит в раздел с сообщениями и отдает смартфон Терренсу. — Прочитайте сообщения от этого номера, пожалуйста.
Терренс неуверенно берет телефон из рук Наталии, пока Ракель подвигается к нему ближе, чтобы прочитать сообщения, что мужчина начинает зачитывать вслух:
— Чем больше времени проходит, тем ближе твой конец. Очень скоро твоя жизнь превратится в ад. Но возможно, что ты уже и так живешь, как на вулкане, и боишься момента, когда начнется очередное извержение. В любом случае будь осторожна, когда ходишь по улицам в одиночестве. Ведь кто знает, что за опасность ждет тебя впереди. Мы оба прекрасно знаем, чем это может кончиться…
— О, здесь еще одно, — произносит Ракель и смахивает пальцем вверх. — Сейчас твоя жизнь очень трудна и тебе плохо. Я это прекрасно знаю и чувствую, как ты все больше впадаешь в депрессию из-за того, что с тобой происходит. Но поверь, это все – только лишь начало твоих страданий! Очень скоро она превратится в самый настоящий ад, в котором ты точно не выживешь. И я сделаю все возможное, чтобы уничтожить тебя и тех, кому ты важна. И никто тебя уже не спасет… Ибо все устанут от твоего бесконечного вранья.
Несколько секунд Терренс и Ракель не говорят ни слова, обдумывая то, что они узнали и услышали, пока Эдвард снова убеждается в том, что не может противостоять Майклу.
— С этого номера мне звонили несколько раз, но я ни разу не отвечала, — признается Наталия, нервно перебирая пальцы и продолжая сосредотачивать свой пустой взгляд на своих руках или поле. — Хотя сообщения видела… И решила не удалять… И я думаю, что сделала это не зря…
— Э-э-э, Терренс, можешь дать мне телефон? — слегка хмурится Эдвард. — Я хочу посмотреть на номер, с которого они были отправлены!
— Только если Наталия не будет против, — отвечает Терренс и переводит взгляд на Наталию.
Сама Наталия молча пожимает плечами без эмоций на лице. Так что Эдвард забирает телефон у Терренса, быстро пробегается глазами по тексту сообщений и проверяет номер отправителя, который он сразу же узнает.
— Черт, так я и думал! — восклицает Эдвард. — Это мобильный номер дяди! С него же он мне и названивает в любое время суток.
— Но откуда у него номер Наталии? — недоумевает Ракель. — Откуда этот человек узнает все наши данные? Ну ладно, я еще могу с натяжкой оправдать то, что он знает наш с Терренсом домашний адрес, ибо мы люди известные. Но как он получил номер моей подруги?
— Может, у него есть знакомые, которые могли бы это выяснить? — предполагает Наталия. — Ведь в полиции же как-то пробивают нужного человека по базе данных и могут получать все его данные! Вот этот тип воспользовался своими связями и узнал номер, записанный на мое имя! Саймон Рингер однажды также воспользовался помощью своего знакомого, чтобы войти в твой аккаунт iCloud , где было все что ему было нужно.
— Наталия, скажи, а когда ты гуляла по улицам, за тобой случайно никто не ходил? Может, помимо этих сообщений на тебя кто-то пытался напасть так же, как и на нас с Терренсом?
— Нет, я ничего такого не замечала, — пожимает плечами Наталия. — Я могла спокойно ходить по улицам и не встретить никого подозрительного. Только лишь получала эти дурацкие сообщения. И потом гадала, что это могло значить.
Терренс медленно выдыхает и пару секунд о чем-то думает, согнувшись пополам и приложив сложенные вместе руки ко рту.
— Что ж, ситуация довольно сложная, — заключает Терренс. — Если гибели Эдварда ему будет мало, и он возьмется и за нас, то нам крышка.
— Твоя мама тоже может быть в опасности, — тихо предполагает Эдвард.
— В смысле, моя мама?
— Он упоминал ее. Трудно сказать, когда эта тварь захочет расквитаться с ней, но нет сомнений в том, что ее время тоже может прийти.
— Черт, да этот ублюдок совсем из ума выжил! Его остатки мозгов улетели куда-то в стратосферу?
— Клянусь, я пытался этого избежать. Говорил, что вы не имейте к нашим с ним делам никакого отношения. Но на него это никак не повлияло.
— Господи, неужели нет никакого способа остановить твоего дядю? — разводит руками Ракель. — Как все это может быть связано?
— Дядя одержим идеей заполучить то, что, как он думает, принадлежит ему. Хотя этот человек не заработал ни один цент. Все, чем он сейчас так нагло пользуется, принадлежало моему отцу. Он – настоящий владелец судостроительного бизнеса и всех денег, что лежат на его счете и были получены с доходов компании.
— Неужели на банковском счете лежит настолько большая сумма денег, раз кто-то готов глотку всем перегрызть? — недоумевает Наталия.
— Очень большая. Отец был очень умен и смог не просто продолжить дело дедушки, но и сделать его процветающим. Я уверен, что он был изгнан из компании в результате заговора. Дядя облил его грязью, убедив всех сотрудников в том, что она терпит убытки, а отец не способен работать на такой высокой должности.
— Слушай, а почему бы тебе и твоим братьям просто не отказаться от того наследства в пользу своего дяди? — предлагает Ракель. — Мне кажется, если ты сделаешь это, то и угрозы прекратятся. Уверена, он оставил бы нас в покое, если бы ты подписал документы, подтверждающие твой отказ от компании и денег на банковском счете.
— И да, я забыл упомянуть, что есть также и завещание отца, которое он написал очень давно. Правда, о нем сначала знал только дядя, а вскоре узнал и я. Оно гласит, что все состояние отца в случае его смерти должно было быть поделено между мной и моими братьями. И единокровными, и родным.
— Это по-прежнему не объясняет причину, почему тот человек преследует вас и приказал кому-то напасть на Терренса.
— Э-э-э, напасть? — искренне удивляется Наталия. — Разве кто-то покушался на Терренса?
— Да, почти неделю назад после встречи с Даниэлем я решил немного пройтись, — рассказывает Терренс. — А когда хотел сесть в машину, кто-то толкнул меня в спину так сильно, что мне едва удалось устоять на ногах и не встретиться лицом с передней частью машины. Была словесная перепалка, а потом дело закончилось дракой, во время которой тот тип и оставил синяк под глазом.
— Вот этот, который уже проходит? — указывает на синяк Терренса у него на лице Наталия.
— Ну да. — Терренс слегка дотрагивается до едва заметного синяка. — И тот тип добавил, что если я хочу что-то узнать, то должен спрашивать Эдварда. Который может рассказать что-то и про моего младшего брата.
— Хорошо, что ты еще легко отделался, — отмечает Эдвард. — У дяди все дружки далеко не слабаки и способны за считанные минуты нокаутировать любого. Все могло бы быть гораздо хуже.
— Эдвард, почему ты молчал об этом все это время? — недоумевает Ракель. — Ты же знал, что мы все в большой опасности! И должен был понимать, что рано или поздно мы бы обо всем узнали.
— Мне очень жаль, ребята. Но я не хотел волновать вас и думал, что смогу найти способ защитить вас.
— Ох, черт, Эдвард, ты серьезно? — устало выдыхает Терренс, проведя руками по лицу. — В этом случае ты бы ничего не смог сделать! У тебя был только один выход – рассказать нам всю правду. Однако ты молчал и тянул до тех пор, пока третьи лица не вынудили нас прижимать тебя к стенке.
— Ты прав… Думал, что справлюсь один, но в итоге в это дело оказались вовлечены мы все. Дядя всегда давал понять, что не остановится ни перед чем.
— Самое главное, что ты все рассказал, — с грустью во взгляде отмечает Ракель. — По крайней мере, теперь мы знаем, что письма написали не какие-то сумасшедшие фанатки меня или Терренса и уж тем более не Саймон Рингер или его дружки.
— А еще знаем, что в эту борьбу вовлечены мы все, — добавляет Терренс. — И если мы что-то не сделаем, то этот тип может уничтожить нас.
— О боже… — тихонько стонет Наталия, и закрывает лицо руками. — Скоро нам всем придет конец …
— Нет, Наталия, не надо отчаиваться! — уверенно отвечает Терренс, погладив Наталию по плечу. — Мы найдем выход из этой ситуации! Может быть, Ракель абсолютно права, и Эдварду просто нужно отказаться от наследства и подписать все нужные бумаги. Я бы однозначно это сделал, если бы был на его месте.
— Нет, Терренс, дело не только в одних лишь деньгах, — качает головой Эдвард. — Тут свою роль играют и обиды дяди на отца и ненависть к нему и всем его окружающим людям. Эти двое никогда не ладили. Не было даже намека на то, что один любил другого. Они с детства были врагами. К тому же, дядя довольно злопамятный и мстительный…
— Тогда надо идти в полицию и писать заявление! — уверенно предлагает Ракель. — Пусть они разбираются со всем этим и выясняют, каким путем он получил все эти деньги и власть в судостроительной компании. Может, там найдут немало нарушений, а компанию в итоге ликвидируют так же, как и магазины Элеанор Вудхам.
— Не думаю, что это поможет. У дяди очень много денег и хороших связей, благодаря которым он неуязвим и считает себя безнаказанным. Этот человек за версту чует мерзких и жадных крыс и дает им сворованные у отца деньги, чтобы те делали то, что он хочет. С полицией все то же самое… — Эдвард потирает лоб. — Да и давайте будем реалистами, мои слова не будут иметь огромного веса, и у меня нет никаких доказательств его вины. Я знаю, что все это правда, но не могу подтвердить это какими-то уликами. А дяде это только на руку, и он делает все, что ему вздумается.
— Неужели он настолько жадный, что готов убить невинных людей?
— Ох, Ракель… — Эдвард тихо вздыхает и резко проводит рукой по своим волосам. — Дядя не только жадный, но еще и циничный, наглый, мерзкий и отвратительный. Не понимаю, как у таких прекрасных людей, как мои дедушка с бабушкой, мог вырастить такой ублюдок, который постоянно хочет мести и не стыдится пользоваться чужими деньгами.
— Но что нам тогда делать? — округлив глаза, разводит руками Ракель. — Неужели мы связаны по рукам и ногам? И ничего не можем сделать?
— Похоже, что да, — задумчиво отвечает Терренс. — Лично я не вижу никакого решения данной ситуации. Доказательств у нас и правда нет, а без них мы не сможем доказать виновность… Хотя делать что-то нужно… Вчера были звонки, сегодня – нападения, а завтра что? Мучительная смерть?
— Кстати, Эдвард, а на тебя кто-то случайно не нападал? — переводит взгляд на Эдварда Ракель. — Было бы странно, если твой дядя не совершил бы на тебя ни одного покушения.
— Вообще-то, да… — слегка прикусив губу, неуверенно отвечает Эдвард. — Было такое… Правда, один раз…
— Было? — округляет глаза Терренс. — На тебя тоже нападали?
— Да, и я забыл рассказать о том, как и когда это произошло.
— Ну так говори!
Эдвард молчит пару секунд перед тем, как резко выдыхает и продолжает говорить, немного неуверенно посмотрев на всех:
— Помните, как я пропал на целый месяц и не выходил ни с кем на связь? Тогда я сказал вам, что уехал в другой город из-за того, что мне якобы предложили там хорошую работу.
— Да, — произносят Терренс и Ракель.
— На самом деле это неправда. Никакой работы не было. Я всего лишь приходил в себя после пережитого покушения.
— Но что с тобой произошло? — слегка хмурится Терренс. — Тебя что пытались убить?
— Угадал… — Эдвард выдерживает небольшую паузу. — Примерно месяц назад где-то под вечер я решил прогуляться по городу. Шел по какому-то темному переулку, думал о своем и ни о чем не парился… Но потом…
Эдвард снова замолкает и сильно сжимает руки в кулаки, вспоминая о чем-то, что не приносит ему радости.
— Что? — округляет глаза Ракель. — Что с тобой произошло?
— Э-э-э… — запинается Эдвард и нервно сглатывает. — Лучше я покажу вам кое-что.
Эдвард встает с дивана, поворачивается спиной к Ракель, Наталии и Терренсу и слегка приподнимает край футболки, поверх которой надета черная джинсовая куртка. После чего все трое видят несколько огромных бледно-красных шрамов, образующих крест и две пары перпендикулярных линий в разных местах нижней части спины. Увидев их, Ракель прикрывает рот рукой, будто околдованная смотря на эти рубцы, Терренс широко распахивает свой потрясенный взгляд и качает головой, а Наталия просто смотрит на это зрелище с грустью во взгляде, на первый взгляд оставаясь совершенно безразличной.
— О боже мой! — ужасается Ракель. — Что это такое?
— Черт возьми, Эдвард! — с ужасом во взгляде произносит Терренс. — Откуда у тебя эти шрамы?
— Последствие нападения, — спокойно отвечает Эдвард. — Сейчас все объясню поподробнее.
Эдвард опускает край футболки и присаживается на диван напротив Терренса, Ракель и Наталии.
— В тот день на меня напало несколько человек, которые сначала угрожали мне словесно, но потом все вместе повалив меня на землю, — рассказывает Эдвард. — Естественно, я защищался. Хотя бороться с тремя крепкими мужиками одновременно было очень тяжело. Я даже пытался убежать от них, но эти типы смогли догнать меня и позвали еще двоих себе на подмогу. И они начали избивать руками и ногами… Оскорблять… Унижать…
Эдвард нервно сглатывает, довольно часто дыша от волнения и крепко сжимая руки в кулаки.
— А в какой-то момент один из тех ублюдков достал нож и несколько раз всадил его в те места, на которых вы видели шрамы, — добавляет Эдвард и резко выдыхает. — Все эти раны были очень глубокие. Кровь мгновенно хлынула огромным потоком. А я стремительно начал терять силы и быть не в состоянии бороться с теми мразями. Которые пожелали мне сдохнуть, как того хочет дядя, и свалили. Я остался лежать на земле в крови с мыслью, что мне уже вряд ли что-то поможет.
Услышав рассказ Эдварда о том, что с ним произошло, Ракель с ужасом в ошарашенных, широко распахнутых глазах прикрывает рот обеими руками. Терренс же качает головой и медленно выдыхает, почувствовав, как каждая мышца его тела напрягается. Ну а Наталия в глубине души даже переживает за Локхарта, хотя и не показывает этого, чувствуя, как ее сердце сжимается от одной лишь мысли о том, что человек, которого она все еще любит, мог умереть.
— То есть, именно поэтому ты пропал на целый месяц? — запустив руку в волосы, неуверенно интересуется Терренс.
— Да, — кивает Эдвард. — И как видишь, я все еще живой. Грандиозный план дядюшки грохнуть меня с треском провалился.
— Но где ты был все это время? — недоумевает Ракель. — Почему ты не сказал нам, что был ранен?
— Мне повезло, что кто-то нашел меня, вызвал скорую помощь и объяснил врачам, что произошло. Не знаю, кто именно помог мне, ибо я уже успел отключиться. Очнулся уже в больнице после того, как пробыл несколько дней без сознания. Медсестра сказала, что врачи едва смогли спасти меня и едва ли не вытащили из того света. У меня была огромная кровопотеря, которую восполнили переливанием донорской крови. Но роковой для меня могла стать ошибка одного из врачей… И по вине того же человека эти шрамы уже никогда не пройдут. И будут напоминать о том ужасном дне.
— Ничего себе… — дрожащим голосом произносит Ракель, медленно проводя рукой по своему лицу. — Не могу поверить…
— Значит, мы могли потерять тебя? — ужасается Терренс, понимая, что его бросает в дрожь от одной лишь мысли, что он мог потерять Эдварда. — И даже не подозревали об этом…
— Да, но мне повезло , — пожимает плечами Эдвард. — Может, если бы не тот мужик, то кому-то пришлось бы организовывать мои похороны.
— Даже подумать об этом страшно… — Терренс нервно сглатывает. — Мне правда очень жаль, Эдвард. Я бы и подумать о таком не смел.
— Хотя плохо, что ты не сказал нам, что был ранен, — добавляет Ракель. — Может, мы могли бы чем-то помочь. Оплатить твое лечение или что-то вроде.
— Спасибо за беспокойство, но сейчас все хорошо, — едва заметно улыбается Эдвард. — И насколько я знаю, тот мужик взял все расходы на себя и оплачивал мое пребывание в больнице. Даже если врачи выставили немаленький счет.
— Но как тебе удалось скрыть это от нас? — удивляется Терренс. — Почему молчал об этом? И что сказал врачам, когда они спросили тебя о родственниках?
— Ну… — Эдвард начинает нервно переплетать пальцы своих рук. — Скрывать это было довольно легко. Ведь кто такой Эдвард Локхарт? Обычный безработный и бездомный парнишка, которому чертовски не везет в жизни!
— А как же документы?
— У меня в тот день не было никаких документов с собой – только лишь телефон, который полностью разрядился, и некоторая сумма наличных. В больницу я попал как неопознанная личность, и врачи смогли узнать ее лишь тогда, когда я пришел в себя и назвал им свои данные.
— Вот как… — удивляется Ракель.
— Врачи хорошо за мной ухаживали. Кормили неплохо… Медсестра время от времени приходила ко мне и проверяла мое самочувствие. Так продолжалось до того дня, когда меня выписали. Спустя как раз почти месяц после нападения. Отлежался дома пару дней. А когда почувствовал себя намного лучше, написал тебе сообщение.
— Понятно… — Терренс призадумывается на пару секунд, поглаживая подбородок. — Значит, твой дядя решил убрать тебя с дороги первым . А уже потом взяться за твоего отца…
— Все правильно. Почти на месяц мне удалось отвязаться от него, ибо он думал, что я все-таки мертв. Но примерно неделю назад он узнал, что я жив, и опять начал доставать звонками. Из-за которых мне иногда хочется разбить свой телефон об стенку. Ну или об голову того мерзавца, который до смерти бесит меня.
— Он где-то видел тебя? — уточняет Ракель.