— Ох, ну и запутанная история… — тяжело вздыхает Наталия.

— У меня есть подозрение, что парни перегнули палку в своих шутках над Питером насчет того, что у него нет девушки. Я не могу утверждать, что это так, но это самая вероятная причина ссор. Ведь Даниэль гораздо больше Терренса насмехался над Питером.

— Наверное, все так и есть. Наверное, пристал к парню и достал его так, что тот ему и высказал.

— Ох, трудно сказать, кто все это начал, ибо Питер все валит на Даниэля, а Даниэль – на Питера. Они винят друг друга во всех грехах… Но все же я думаю, что провокатором все-таки является Даниэль… Терренс сказал, что этот парень вчера называл Питера импотентом, и тот после этого сразу же набросился на него с кулаками.

— Ничего себе… — прикрывает рот рукой Наталия, качая головой. — Но почему? Почему Даниэль так злорадствует неудачам Питера в личной жизни? Неужели он не видел, что это больная тема для его друга?

— Он ведь издевался над ним по этой причине с самого начала. Терренс постоянно был свидетелем шуток Даниэля об отношениях Питера и его возможной неопытности. По-моему, у него даже есть сомнения в его сексуальной ориентации.

— Неужели Перкинс настолько бездушный и ужасный? Неужели Анна ошиблась, когда начала встречаться с ним? Разве нормально так откровенно издеваться над Питером из-за этого? Да даже шутить на эту тему совсем не смешно! О чем этот идиот вообще думал?

— Я еще не говорила с Анной на эту тему, но попробую узнать ее мнение, когда встречусь с ней. Если Даниэль действительно такой плохой, то Анне точно надо бежать от него… Сначала его жертвой стал Питер, а теперь и наша подружка может попасть под раздачу.

— Ты права… — задумчиво соглашается Наталия. — Надо дать ей понять, что она должна быть очень осторожной с этим парнем. Не зря он кажется таким наглым и холодным. Хотя и пытается скрыть это и быть добрым и мягким.

— Может, пока мы не знаем всю историю, у нас есть все причины беспокоиться за Анну. Конечно, пусть она сама решает, что делать, но пусть знает, что Даниэль – не самый надежный для нее партнер.

— Давай встретимся с ней завтра или послезавтра и поговорим насчет этой ситуации. Я могу написать ей в социальных сетях, сказать, что уже приехала, и предложить ей встретиться.

— Кстати, а ты давно с ней переписывалась? Я почему-то думала, что ты в курсе хотя бы части того, что произошло между Даниэлем и Питером.

— Ох, понимаешь, из-за этой нервотрепки и планами перевезти бабушку к нам домой я совсем выбилась из сил и почти не писала кому-то сама. Только отвечала, когда мне писали ты или Анна… А так я была вся в заботах о бабушке… Утешала ее и умоляла верить в свое выздоровление.

— Кстати, как она себя чувствует? Прости, я должна была спросить об этом сразу же, как ты пришла, а я начала говорить о другом.

— Все в порядке, Ракель, не извиняйся, — спокойно отвечает Наталия, погладив Ракель по руке. — Я знаю, что ты переживаешь за нее, даже если не спрашиваешь об этом.

— Лечение проходит успешно?

— Слава богу, с бабушкой пока что все хорошо. Врачи говорят, что прогнозы положительные, а лечение оказалось вполне эффективным.

— Хорошо, что твои родители довольно обеспеченные и могут позволить себе лечение, которое стоит бешеных денег.

— Да, я знаю, в этом плане нам действительно повезло, — слегка улыбается Наталия, на секунду опустив взгляд вниз. — А иначе бы бабушка умирала в тяжелых мучениях… За этот год, что бабушка Адриана борется с раком, я прочитала в Интернете столько ужасных вещей… Я буквально спать ночью не могу… Сколько людей уже погибло из-за этой ужасной болезни…

— Не думай об этом, милая, — мягко говорит Ракель, взяв Наталию за руки и ободряюще улыбается. — раз врачи говорят, что лечение помогает, а твоя бабушка не теряет надежду, значит, все будет хорошо. Да, это будет долгий и тяжелый процесс, но миссис Ласкано обязательно выздоровеет.

— Хотелось бы верить. Но слова врачей дают мне надежду…

Ракель заключает Наталию в дружеские объятия на несколько секунд. Но девушки отстраняются, когда в гостиную заходит Терренс, который до этого момента был на заднем дворе и с кем-то говорил. Он выглядит немного грустным и измотанным морально. Но скромно улыбается, увидев столь желанную гостью, которая вместе со своей подругой встает с дивана.

— Наталия! — радостно восклицает Терренс. — Привет, подруга! Давно не виделись!

Терренс крепко обнимает Наталию и обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку.

— И тебе привет, Терренс, — с легкой улыбкой дружелюбно отвечает Наталия и отстраняется от Терренса. — Я уже соскучилась по тебе.

— Мы тут все скучали, пока тебя не было, — скромно улыбается Терренс. — И я очень рад, что ты наконец-то вернулась.

— Приятно это слышать.

Терренс улыбается намного шире и пару секунд ничего не говорит.

— О, а разве ты приехала сюда одна? — слегка нахмурившись, интересуется Терренс. — Эдвард не приедет к нам на ужин?

— Нет, Эдвард приедет… — бросает мимолетную улыбку Наталия, сняв с себя легкую черную куртку и положив ее рядом сумкой. — Просто у него какие-то проблемы. Но он обещал приехать сразу же, как только все разрешит.

— Неужели это так важно, раз он не может оставить все на потом?

— Не знаю… — пожимает плечами Наталия, бросив взгляд в сторону. — Он ничего не говорит мне о своих делах… Да и я не вмешиваюсь…

— Вот как! Ну ладно… Хотя бы радует, что он вообще приедет…

Для Терренса тот факт, что Наталия приехала сюда одна и пытается оправдать это делами Эдварда, становится первым тревожным звоночком. Это дает ему понять, что чутье его не обманывает, и с влюбленными точно происходит что-то неладное.

— Кстати, у тебя было какое-то грустное лицо до того момента, как ты не вошел сюда, — отмечает Ракель, скрестив руки на груди и приложив палец к губе. — Неужели что-то произошло?

— Да, я тоже это заметила… — кивает Наталия. — У тебя какие-то проблемы, приятель?

— Ох, я уже не знаю, куда деться от этих проблем… — устало вздыхает Терренс и приземляется на диван, проведя руками по лицу, пока Ракель с Наталией вместе присаживаются напротив мужчины. — Это все из-за моей группы. Мне позвонил Джордж Смит, продюсер и менеджер « Against The System »… И он сказал, что ему нужно просмотреть материал для нового альбома в ближайшие несколько дней. И когда я огорчил его тем, что ничего не могу ему дать, то он пришел в бешенство. А еще сказал, что если мы наконец-то не начнем работать, то он откажется сотрудничать с нами.

— Неужели у вас все так плохо? — с грустью во взгляде удивляется Наталия. — Ракель только что сказала, что Питер и Даниэль начали внезапно ругаться, а вчера вообще набросились друг на друга с кулаками.

— Это правда. Я думал, эти двое поубивают друг друга даже в моем присутствии… Или мне бы тоже досталось от этих двух разъяренных буйволов…

— Но что же произошло? Ты же сам говорил, что эти парни всегда дружили и были неразлучны!

— Думаю, что на этот вопрос тебе ответит Питер, который каждый день пропадает в ночных клубах, а утром ходит с головной болью, отказывается работать и буквально посылает все к черту… — запустив руку в свои волосы, устало вздыхает Терренс. — Или Даниэль, который заводится на ровном месте, когда видит Роуза перед собой в радиусе нескольких метров…

— Этот парень поступил ужасно по отношению к Питеру, так сильно оскорбив его. Что он сделал Даниэлю, раз твой дружок так обозлился на него и начал буквально травить?

— Не знаю, Наталия… Я пытаюсь выяснить у этих двоих хоть что-то, но никто не хочет говорить. Оба все валят на другого. Подозреваю, что проблема может быть во внезапной безответственности Питера и его каждодневным пьяным загулам или его проблемах в личных жизни, из-за которых Даниэль издевается над ним. Но я не могу утверждать точно, ведь никто не подтверждает это.

— Ох, что же эти двое там не поделили? — слегка хмурится Наталия. — И что заставило Питера начать пить? Почему Даниэль так откровенно начал унижать его?

— Не знаю, но в любом случае наша группа очень скоро распадется… А все из-за этих двоих, которые не могут находиться в одном помещении и разругались черт знает как.

— Может быть, еще не все потеряно? — с грустью во взгляде интересуется Ракель. — Вам нужно собраться все вместе и обсудить все вопросы спокойно и без криков. Уговори Даниэля и Питера поговорить об их проблеме спокойно и высказать все свои претензии. Уверена, вы бы нашли какое-то решение…

— Я бы с удовольствием это сделал, Ракель. Но боюсь, тебе или Наталии самим придется уговаривать этих двоих пойти на мировую. А у меня больше нет сил и желания за ними бегать и умолять их начать работать.

— Ты больше не будешь пытаться помирить их?

— Я уже устал быть благодетелем. Мне вчера с трудом удалось разнять их и не дать им набить друг другу лица. Но то, что они оба весь день игнорировали мои звонки стало последней каплей для меня. Питер и Даниэль оба не пришли в студии, а Перкинс вообще отключил свой телефон. Уж от него я этого никак не ожидал, ибо он до последнего был очень ответственным.

— Наверное, он у себя дома с Анной, — предполагает Наталия. — Не думаю, что он опустится до того, чтобы начать пропадать в клубах целыми днями.

— Скорее, он начнет пропадать целыми сутками у себя дома вместе с Анной, ведь этим двоим очень хорошо вместе, — добавляет Ракель. — Хотя признаться честно, мы обеспокоены за нее из-за того, что Даниэль так откровенно унижает Питера…

— Думайте, он может издеваться и над ней? — слегка хмурится Терренс.

— Прости, Терренс, но твой друг не выглядит прямо-таки добрым, — неуверенно говорит Наталия. — Мы с Ракель ничего не имеем против Даниэля и не будем обвинять его раньше времени. Но все же Анне стоит задуматься и быть с ним очень осторожной.

— Нет, девчонки, я не думаю. Даниэль, конечно, тот еще ощипанный петух и любит строить из себя крутого. Но он вряд ли способен так обидеть девушку. Перкинс постоянно говорит о том, как сильно любит Анну, и как крупно ему повезло.

— Тем не менее, мы предупредим ее, — уверенно говорит Ракель. — Даже если она тоже все знает, мы все равно дадим ей знать, что при малейшем проявлении агрессии в ее сторону, Анна обязана собирать вещи и бежать.

— Это, конечно, правильно, но Даниэль точно не будет проявлять к Анне такую агрессию, какую проявляет к Питеру. В этом плане я абсолютно спокоен.

— Посмотрим, дорогой… Повторю слова Наталии: мы ничего не имеем против Даниэля и не будем обвинять его раньше времени. Для начала нам надо узнать причину, а уже потом думать, есть ли угроза для Анны и кого-либо еще.

— Пока что я не собираюсь бегать за ними и умолять начать работать. Пусть эти двое делают что хотят: один пусть и дальше пьет, а второй – находит утешение в объятиях своей девушки… А я буду заниматься своей жизнью… У меня вон свадьба на носу! Буду думать о ней! Да и даже если наша группа и разваливается, я не стану расстраиваться. Буду искать способы начать сольную карьеру. Может, мне удастся договориться со студией насчет контракта на запись моего сольного альбома… Не знаю…

— Хороший настрой, Терренс, молодец! — восклицает Наталия, хлопнув в ладони. — Мне нравится, что ты не сдаешься и все равно продолжаешь стремиться к своей мечте.

— Во многом потому, что я его поддерживаю, — с легкой улыбкой отвечает Ракель, присев рядом с Терренсом и прижавшись поближе к нему. — Если бы я не была рядом, то все бы уже давно забыли человека по имени Терренс Джеймс МакКлайф.

— Ах, Ракель, как ты права… — ответив на объятия Ракель, по-доброму усмехается Терренс. — Но будьте уверены, девчонки, я все равно добьюсь известности как музыкант. С этим двумя или без – я еще заставлю весь мир говорить обо мне.

— Вот и правильно! Мы нисколько не сомневаемся в твоем таланте и считаем, что ты обязан его показать.

— И что-то мне подсказывает, что уж с тобой студия точно не захочет прощаться, — загадочно улыбается Наталия. — Они запросто попрощаются с Перкинсом и Роузом, но вот тебя никуда не отпустят и предложат стать сольным исполнителем.

— Я тоже так думаю, — уверенно отвечает Терренс. — И уверен, что на этот раз удача точно улыбнется мне, и я действительно начну карьеру музыканта. Никакого обмана, никаких ложных обещаний…

— Все так и будет, милый, — скромно улыбается Ракель.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Терренс переводит взгляд на Наталию. Пока она с грустью во взгляде смотрит вниз и как-то нервно теребит рукав своей легкой куртки.

— Кстати, Наталия, как там твоя бабушка поживает? — интересуется Терренс.

— Слава богу, сейчас все хорошо, — едва заметно улыбается Наталия. — Я уже говорила Ракель об этом, но могу повторить: врачи говорят, что шансы на выздоровление крайне высоки, а мои родители решительно настроены перевести мою бабушку к нам домой.

— Правда? Они хотят перевезти ее сюда?

— Да, так нам будет проще заботиться о ней. Ведь постоянно летать из одной страны в другую очень утомительно.

— Понимаю… Но по крайней мере, прогнозы положительные, а значит, шансы на выздоровление высокие.

— Да, еще многое надо сделать для полного выздоровления, но первые шаги уже сделаны. А бабушка Адриана хоть и чувствует себя измотанной, она не теряет надежду, много улыбается и постоянно о чем-то шутит.

— Говорят, позитивные мысли помогают настроиться на выздоровление.

— Ты прав… — бросает мимолетную улыбку Наталия.

Терренс скромно улыбается, а спустя некоторое время в гостиной раздается звонок в дверь.

— О, я открою, — спокойно говорит Терренс. — Наверное, мой приятель соизволил пожаловать.

Терренс встает с дивана и направляется к двери, чтобы открыть ее. После чего видит Эдварда, который не скрывает свой скромной улыбки и выглядит вполне бодрым и веселым.

— Здорово, Терренс! — радостно вопит Эдвард. — А вот и я!

— О, привет, пропажа века! — широко улыбается Терренс, расставив руки в стороны. — Я уж думал, мой приятель решил никогда не выходить со мной на связь!

Терренс пожимает Эдварду руку и крепко обнимает его, похлопав по спине.

— А ты думал, я забыл про тебя? — удивляется Эдвард, отстранившись от Терренса. — Нет, чувак, я только и мечтал, когда же снова смогу каждый день надирать тебе задницу.

— О, а это мы еще посмотрим, малой, — с хитрой улыбкой качает головой Терренс. — Я и сам мечтал, когда смогу поиздеваться над тобой. Мне было реально скучно без этого.

— Я-то полагал, ты по другу своему дражейшему скучал… — скрещивает руки на груди Эдвард. — А ты всего лишь скучал по моментам, когда надирал мне задницу…

— Эй, конечно, я скучал по своему другу! И беспокоился о тебе! Хоть ты – надоедливый спиногрыз, я все равно реально рад тебя видеть.

— Взаимно, друг, — скромно улыбается Эдвард. — Я это знал!

— О, Эдвард… — Терренс немного лохматит Эдварду волосы с тихим смешком, еще раз заключает его в крепкие дружеские объятия на пару секунд и отстраняется. — Ладно, проходи уже в дом. Мы ждали только тебя.

Поправляя свои волосы, Эдвард медленно проходит в дом и направляется в гостиную, с интересом осматриваясь вокруг, пока Терренса закрывает за ним дверь. А оказавшись в гостиной, мужчина видит Ракель и Наталию, которые сначала что-то обсуждают между собой и тихонько хихикают, а потом поворачиваются лицом к гостю и встают с дивана. Только если Ракель скромно улыбается, сдерживая данное ею обещание относиться к нему хорошо ради своего возлюбленного и своей подруги, то Наталия не слишком спешит бросаться ему в объятия и начинает сильно нервничать и быть уже не такой уверенной и расслабленной, как раньше.

— Привет, Эдвард, — здоровается Ракель. — С возвращением!

— Привет, Ракель, — дружелюбно отвечает Эдвард. — Рад тебя видеть.

Эдвард и Ракель заключают друг друга в крепкие объятия и обмениваются дружеским поцелуем в щеку.

— Я тоже рада тебя видеть, — дружелюбно говорит Ракель и отстраняется от Эдварда. — Мы так давно с тобой не виделись. Так здорово, что ты все-таки объявился.

— Я тоже очень рад, что теперь могу общаться со всеми вами гораздо чаще, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард. — И действительно скучал по всем вам…

— Мы тоже очень скучали по тебе и вспоминали почти каждый день.

— Совсем как я… — Эдвард замолкает на пару секунд. — Хорошо выглядишь, кстати. Такая отдохнувшая, бодрая…

— Благодарю, — скромно улыбается Ракель. — Твой друг – тому главная причина.

Эдвард скромно улыбается и молчит пару секунд. А затем он неуверенно переводит взгляд на Наталию, крепко сжавшая пальцы рук. Мужчина ненадолго отводит взгляд в сторону и снова переводит его на девушку, тоже почувствовав себя как-то некомфортно.

— Э-э-э, привет, Наталия, — как-то сухо, неуверенно здоровается Эдвард. — Прости, что тебе пришлось добираться сюда одной… У меня были кое-какие очень важные дела.

— Здравствуй, — тихо отвечает Наталия, скрестив руки на груди. — Ничего, все нормально. Я все понимаю.

Наталия нервно сглатывает, переминаясь с одной ноги на другую и определенно мечтая поскорее сбежать отсюда. Но потом Эдвард как-то странно подмигивает девушке и не слишком уж добрым взглядом смотрит на нее. Как будто он что-то хочет сказать или сделать. А приложив много усилий, чтобы преодолеть какую-то неловкость или даже нежелание видеть друг друга, Наталия и Эдвард заключают друг друга в объятия без какой-либо радости и даже едва заметной улыбки на лице. И выглядят так, будто обязаны соблюдать какой-то протокол и приветствовать даже тех, кто им неприятен.

Ракель и Терренсу, который только что подошел к этой компании, не слишком нравится такое холодное приветствие влюбленных. И пока влюбленные переглядываются друг с другом и начинают все больше сомневаться в том, что у них все хорошо, никто из них не слышат, как Эдвард и Наталия что-то очень тихо говорят.

— Что за черт? — шепотом сухо бросает Наталия. — Почему твой мобильник был отключен? Ты говорил, что мы приедем сюда вместе.

— У меня были дела, — еще более сухо отвечает Эдвард. — И вообще, я бы успел сто раз пожалеть, если бы поехал с тобой.

— Тогда не надо было все это затевать, твою мать, — закатив глаза, бубнит Наталия.

— Закрой свой рот и делай то, что тебе было велено. Сейчас мы отстранимся и будем улыбаться так, будто ничего не случилось.

Эдвард и Наталия резко отходят друг от друга и натягивают на лица слишком уж фальшивые улыбки. В воздухе воцаряется неловкая пауза, во время которой Терренс с Ракель сильно хмурятся и переглядываются друг с другом, все больше чувствуя, что отношения этой пары резко охладели.

— Что-то вы как-то не рады встрече… — задумчиво отмечает Ракель. — Вы как будто не рады видеть друг друга.

— Да, у вас все в порядке, ребята? — неуверенно интересуется Терренс. — Вы как-то странно себя ведете и не выглядите так, будто рады видеть друг друга после долгой разлуки.

— Э-э-э, нет-нет, все в порядке, — слегка дрожащим голосом отвечает Наталия и с грустью во взгляде фальшиво улыбается. — Все хорошо…

— Вы как-то странно отреагировали на появление друг друга, — растягивая почти каждое слово, отмечает Ракель. — Наталия, ты была такая расслабленная и уверенная до прихода твоего возлюбленного… Да и ты тоже как-то изменился, Эдвард…

— С чего ты это взяла? — как можно увереннее удивляется Эдвард, скромно улыбаясь с легким испугом во взгляде и довольно часто дыша от волнения. — Если бы у нас не было все хорошо, вряд ли бы мы сюда пришли, зная, что будем вместе.

— Слушайте, если вам неловко находиться друг с другом, то могли так и сказать, — задумчиво говорит Терренс. — Мы с Ракель не думали, что это так сильно смутит вас. Думали, вы обрадуйтесь …

— Нет, мы действительно очень рады, — как ни в чем не бывало отвечает Эдвард и приобнимает напряженную Наталию за талию, пока та нервно сглатывает, но даже не думает вырваться. — Этот ужин стал для нас прекрасной возможностью встретиться друг с другом и вами двумя после долгой разлуки.

— Ну знаешь, что-то ни один из вас не выглядит действительно обрадованным встрече друг с другом, — слегка хмурится Ракель, скрестив руки на груди. — Как будто вы делайте это из-под палки.

— Нет, ты ошибаешься , подружка, — изо всех сил старается скрыть волнение Наталия, нервно одергивая рукав темно-коричневой блузки. — Лично я очень рада встретить Эдварда и ужасно по нему скучала.

Наталия прижимается поближе к Эдварду и с натянутой улыбкой смотрит на него. Тот отвечает ей тем же, нервно сглотнув и обняв за талию еще и второй рукой так, будто впервые в жизни стоит так близко к девушке.

— Я и сам безумно рад, что наконец-то вернулся в город и теперь смогу видеть свою девушку намного чаще, — с натянутой улыбкой вполне уверенно говорит Эдвард и гладит Наталию по голове, пока она держится вроде бы рядом, но кажется очень холодной и отстраненной.

Терренс и Ракель подозрительно переглядываются друг с другом, понимая, что соскучившиеся друг по другу влюбленные вряд ли вели бы себя так, будто их встречи стали для них чем-то вроде пыткой. Так что будущие супруги решают внимательно понаблюдать за Эдвардом и Наталией с надеждой узнать чуточку больше.

— Э-э-э, ну тогда ладно, — скромно улыбается Ракель. — В таком случае не стесняйтесь, чувствуйте себя как дома…

— О, слушайте, ребятки, а давайте мы посидим на заднем дворе, — положив руки Ракель на плечо, дружелюбно предлагает Терренс. — Мы можем спокойно поговорить за столиком и обсудить все последние новости. А потом Ракель что-нибудь нам приготовит.

— Да, тем более, что погода вполне хорошая… — прикусив губу, добавляет Ракель. — А пока я могу принести вам что-нибудь выпить.

— Хорошо, мы за, — скромно отвечает Наталия.

— Да, мы согласны… — сняв с себя серую куртку и положив ее на диван, под нос бубнит Эдвард.

— Тогда прошу… — указав рукой в сторону двери, ведущей на задний двор, произносит Терренс.

Эдвард и Наталия медленно проходят вперед. А заметив, что их не видят, влюбленные резко отстраняются друг от друга, начинают соблюдать некоторую дистанцию и стараясь не обмениваться взглядами. Когда Ракель собирается отправиться на кухню и взять всем что-нибудь выпить, как Терренс осторожно берет ее под локоть и мягко притягивает ее к себе.

— Наблюдай за этими двумя повнимательнее, — шепчет Терренс. — Мне очень не нравится их поведение.

— Мне тоже не нравится все это, — тихо говорит Ракель. — Они как будто вообще не приезжали бы к нам, зная, что будут здесь вдвоем.

— Я знал, что мое чутье меня не обманывало. У них точно что-то произошло.

— Да уж, странные они какие-то.

— Пока что просто понаблюдаем за ними и за тем, как они будут вести себя дальше.

— Постарайся усадить их вдвоем. Так мы сможем понять, действительно ли им так противно находиться рядом.

— Мне кажется, они и так это сделают. Чтобы доказать нам, что у них все хорошо.

— Наверное… Ладно… Тогда иди за ними, а я сейчас подойду.

Терренс кивает и уверенно направляется вслед за Эдвардом и Наталией, выглядящие мрачнее тучи и ждущие влюбленных у двери.

Наталия, Эдвард и Терренс приходят на задний двор, где расположены небольшой столик и огромный бассейн, в котором очень часто купаются не только сами влюбленные, но и многие их друзья, когда приходят сюда в гости. На улице дует несильный прохладный ветерок, который никому не приносит дискомфорта, а перед глазами предстает захватывающий дух вид на высокие горы, что расположены где-то вдалеке. Дом Терренса и Ракель окружают еще несколько домов, в которых живут люди. Он расположен далеко от городской суеты в районе, находящийся под прекрасной охраной. Благодаря чему подозрительные люди не смогут пробраться на закрытую территорию.

Подойдя к столику, все трое начинают садиться за столик. Пока Ракель еще находится на кухне и только собирается подойти, Терренс садится напротив Наталии с Эдвардом, которые, как и предполагал мужчина, присаживаются вместе, даже несмотря на огромное желание вообще уйти прочь из этого дома, лишь не видеть друг друга. Эти люди предпочитают держать дистанцию, стараются вообще не смотреть друг на друга и либо бросают взгляды куда-то по сторонам, либо на свои руки, либо на сидящего напротив Терренса.

— Кстати, Эдвард, куда ты так неожиданно пропал? — интересуется Терренс, сложив руки на столе. — Ты никому ничего не сказал и куда-то исчез, а мы не знали, где тебя искать.

— Да так, были у меня кое-какие дела, из-за которых я уехал из города… — неуверенно отвечает Эдвард, на секунду отведя взгляд в сторону.

— Но что хоть за дела? Неужели что-то серьезное? Может, я мог бы чем-то помочь?

— Нет-нет, не беспокойся, приятель, ничего серьезного. Я уже все разрешил.

— Ну а почему ты ни разу не написал нам? Мы все столько раз звонили и писали тебе, но ты написал всего лишь пару каких-то невнятных SMS.

— Э-э-э… — Эдвард с задумчивым лицом чешет висок. — Прости, я был так занят всеми этими делами, что совсем не проверял свой телефон…

— Ну ты хоть когда покидаешь город, предупреждай нас. А то мы можем такого себе напридумывать… Или вообще решить, будто ты не хочешь с нами общаться.

— Терренс, что ты такое говоришь! — широко распахивает глаза Эдвард. — Как ты вообще мог подумать, что я не захочу общаться со всеми? Я не для того столько лет искал тебя, чтобы забыть о тебе через несколько месяцев. Ты так говоришь, будто я уехал из города навсегда, и мы могли бы больше никогда не увидеться.

— Но должен признаться, это была моя первая мысль, когда мы с Даниэлем и Питером вернулись из тура с Лиамом, Заком, Бредом и Нейтом.

— Можешь забыть об этом навсегда. Я не перестану общаться со всеми вами и впредь буду предупреждать, если мне придется снова куда-то уехать.

— Ладно, в таком случае я спокоен, — скромно улыбается Терренс. — Главное, что ты наконец-то вернулся в город.

Эдвард скромно улыбается, а через пару секунд на заднем дворе появляется Ракель, держащая поднос с четырьмя бокалами сока. Наталия лишь бросает на нее короткий взгляд, а затем продолжает рассматривать свой маникюр, сделанный в нейтральных тонах, время от времени оттягивая рукав своей блузки.

— Надеюсь, здесь все любят яблочный сок? — интересуется Ракель, расставляя бокалы напротив каждого. — Там оставалось немного, и я подумала, что мы можем выпить его…

— Мне без разницы, какой, — со скромной улыбкой пожимает плечами Эдвард. — В этом плане я непривередливый.

— Но если кто-то захочет что-то другое, то дайте мне знать. — Ракель присаживается за столиком рядом с Терренсом и отпивает немного сока из стакана, что стоит напротив нее.

— Знаешь, Эдвард, должен признаться, что ты был нужен моей группе, — признается Терренс со стаканом сока в руке. — Когда ты пропал и перестал помогать нам писать песни, у нас как-то пропало все вдохновение, да и работа стала какой-то скучной.

— Что, прямо так сильно? — скромно хихикает Эдвард.

— Очень… Мы могли часами сидеть и ничего не написать… Не знаю, в чем причина, но ты как будто давал нам пинок под зад и как-то вдохновлял… С тобой нам было намного проще писать песни…

— Не буду скрывать своей гордости. — Эдвард с гордым видом и хитрой улыбкой убирает с глаз прядь волос. — Мне приятно это слышать.

— Нет, конечно, мы там что-то написали, но все равно это не настолько здорово, чтобы все были в восторге.

— Если хочешь, я с радостью продолжу помогать тебе, Питеру и Даниэлю писать песни. Тем более, что у меня есть несколько новых идей, которые вам обязательно понравятся. Я сделал несколько заметок, чтобы потом не забыть.

— Ох, не знаю, как тебе сказать, но похоже, твоя помощь может и не пригодиться, — тихо выдыхает Терренс. — И твои песни вряд ли будут нам нужны.

— То есть, как это?

— Очень многое произошло, пока тебя не было в городе.

— Правда? Но что произошло, пока я был в отъезде?

— Группа разваливается, — подавленным низким голосом отвечает Терренс.

— Разваливается? — мгновенно уставляет на Терренса удивленный взгляд Эдвард. — Ты серьезно?

— Серьезнее некуда. История « Against The System » скоро может закончиться, даже не начавшись.

— Ты что опять разругался с Питером и Даниэлем?

— Нет, не я с ними ругался. Это они собачатся между собой. Они как будто с цепи сорвались и не могут находиться в одном помещении вместе.

— Но ведь они так хорошо ладили и были давними друзьями. Что они не поделили?

— Понятия не имею. Я не знаю, что с ними произошло, но эти двое отказываются что-либо объяснять, все сваливают друг на друга и не слишком заинтересованы в спасении группы.

— И как давно это продолжается?

— После того, как мы вернулись из тура и сразу же начали работать в студии. До определенного момента все было хорошо, но потом они начали ссориться и срывать всю работу. И не только это… Питер еще и начал постоянно ходить в клубы и напиваться там в стельку. Из-за чего потом страдал от похмелья и обязательно срывал всю работу, когда мы с Даниэлем были готовы работать.

— У Питера разве какие-то проблемы? – слегка хмурится Эдвард. — С чего вдруг он начал пить?

— Не знаю, Эдвард, я ничего не могу из них вытащить. — Терренс отпивает немного сока из своего стакана. — А вчера в студии они вообще подрались и едва не отправили друг друга в больницу после того, как Даниэль назвал Питера импотентом.

— Хорошо, что Терренсу удалось их разнять и не дать поубивать друг друга, — добавляет Ракель.

— Боже, ну и дела… — качает головой Эдвард и выпивает немного сока из стакана. — Неужели Даниэль все-таки достал Питера своими шутками о его отношениях?

— Это единственное, что мы можем предположить. Думаю, Питер слишком долго все это терпел, а однажды он просто психанул и разозлился на Даниэля.

— Да, но ведь не только Питер предъявляет Даниэлю претензии, но и наоборот, — отмечает Терренс. — Значит, здесь есть еще что-то… Может, даже связанное с загулами Роуза… Хотя и мне тоже не нравится, что он пьет так много, что буквально скоро алкоголиком стать может… И наотрез отказывается работать…

— Пробовал поговорить с ними наедине? — интересуется Эдвард.

— Пробовал, но ничего не вышло.

— И что ты собираешься делать? Роуза и Перкинса надо как-то помирить, а иначе вы и правда будете вынуждены распустить группу.

— Не знаю, приятель, — пожимает плечами Терренс. — Но группа развалится на глазах… А незадолго до твоего с Наталией прихода мне позвонил Джордж, наш продюсер и менеджер, занимающийся делами группы. Он сказал, что если в ближайшее время мы не начнем писать песни, то студия звукозаписи расторгнет с нами контракт. И тогда с полной уверенностью можно сказать: « Прощай, всемирная слава! »…

— Но ведь вы уже написали какие-то песни! Предъявите тексты Джорджу, и пусть он их прочитает.

— Показать пару незаконченных песен, которые стыдно выпускать? Этого недостаточно ! А большего у нас нет! Что я могу сделать, если группа отказывается работать? А тянуть ее один мне уже, если честно, надоело. Сегодня я твердо решил, что больше не буду бегать за этими двумя и умолять их помириться. Хватит! Я уже устал !

— Но ты же не собираешься забыть о своей мечте стать музыкантом, даже если группа распадется?

— Конечно, нет. Даже если Питер и Даниэль не смогут найти какой-то компромисс, и наша группа распадется раз и навсегда, то я буду искать другие пути, чтобы пробиться в мир музыки. Мы тут с девчонками говорили об этом и уверены, что студия не захочет расторгнуть контракт со мной, и мне предложат записать сольный альбом. А уж поверь мне, на этот раз шанс реальный! « Five Seconds Records » – один из самых известных лейблов у нас в стране, который работает с самыми лучшими артистами. Они уж точно помогут мне начать карьеру музыканта и осуществить свою мечту, от которой я не собираюсь отказываться из-за двух балбесов.

— Это правильно ! Здорово, что ты не теряешь позитивного настроя. Уверен, что студия реально не отпустит тебя и предложит контракт как сольному артисту. Жалко будет, если вы с ребятами распустите группу. Но чувствую, что эти двое не слишком-то ею дорожать, если не хотят даже попытаться спасти ее.

— Мне тоже жаль, но зато я никогда не забуду наш тур с « The Loser Syndrome »… — скромно улыбается Терренс. — После него я окончательно убедился в том, что хочу стать именно музыкантом. Огромная сцена, куча людей, дорогущая электрогитара, безумно классный звук, оглушительные визги… Класс! До сих пор мурашки по коже бегут от тех воспоминаний…

— Мы уверены, что ты еще заставишь мир говорить о тебе и убедиться в том, что тебе было суждено стать музыкантом, — с широкой улыбкой гордо говорит Ракель.

— Есть люди, которые мотивируют меня на это.

Терренс с легкой улыбкой проводит рукой по щеке Ракель, пока та на секунду кладет голову ему на плечо. Наталия же в этот момент становится довольно грустной и с тихим вздохом опускает взгляд на свои руки. А пока Эдвард нервно дергает ногой и смотрит на нее вроде с жалостью, а вроде бы с обидой, блондинка быстро осматривается вокруг и решает заговорить:

— Да, кстати, ребята, а где ваши служанки?

— Мы отпустили их на пару дней, чтобы они повидались со своими семьями, — скромно отвечает Ракель.

— Они и так не видят свою семью неделями, — добавляет Терренс. — Так что мы решили дать им немного свободного времени.

— А я думал, вам надоело то, что они вечно все о вас знают и обсуждают вашу жизнь, — шутливо отвечает Эдвард. — И решили уволить их.

— Мы – известные личности, Эдвард, и уже давно привыкли к тому, что нас обсуждают, — дружелюбно говорит Ракель, сделав небольшой глоток сока. — Главное, что служанки хорошо делают свою работу, и мы платим им потому, что они этого заслуживают .

— А вы справитесь без прислуги? — сделав глоток сока, дружелюбно интересуется Наталия. — Мне кажется, что вы уже отвыкли от таких домашних обязанностей, как уборка, готовка, глажка и прочие вещи.

— Может быть, за нас все это делает прислуга, но я могу справиться с этим и сама, если это будет нужно, — скромно смеется Ракель. — Мы часто отпускаем служанок домой, и я совершенно спокойно могу приготовить что-нибудь, убраться дома, постирать одежду и погладить. Это совсем не сложно. Просто из-за работы у нас не всегда хватает времени на это дело. И мы вынуждены обращаться к помощи горничных.

— Просто ты выросла в обычной семье, где не было служанок. И твои дедушка с тетей с детства приучали тебя к порядку и учили заниматься домашними делами.

— Да, они оба многому меня научили…

— Кстати, как они поживают? Ты часто навещаешь мистера Кэмерона и говоришь с Алисией?

— Я не забываю о дедушке и помогаю ему с домашним хозяйством или покупаю что-то. А с тетей иногда говорю по телефону и рассказываю ей, что здесь происходит.

— Она не хотела бы как-нибудь приехать сюда и провести время с тобой?

— Тетя Алисия сказала, что приедет как только у нее будут свободные деньги и время.

— Ну думаю, на твою с Терренсом свадьбу она обязательно приедет.

— Разумеется. Они с дедушкой с нетерпением ждут моей свадьбы. И были ужасны рады, что я сообщила им о своей помолвке.

— Круто!

— Но пока что тетушка занята удочерением девочки из приюта. Сказала, что ей осталось совсем немного, и моя тетя сможет забрать ту малышку к себе.

— Думаю, она будет прекрасной мамой, — с легкой улыбкой говорит Наталия. — Алисия ведь такая добрая и заботливая… Она всегда относилась к тебе как к своей дочке.

— Мне уже не терпится познакомиться с этой девочкой, которая должна стать моей кузиной.

— Скоро, дорогая, скоро.

Наталия и Ракель продолжают тихонько говорить на какие-то свои темы, а Эдвард решает поговорить про свою семью с Терренсом, чуть наклонившись к нему через стол.

— Эй, Терренс, а как там поживает миссис МакКлайф? — интересуется Эдвард. — Я ужасно скучаю и очень хочу повидаться с ней.

— Мама поживает хорошо, — слегка улыбается Терренс. — Кстати, она очень много спрашивала о тебе и тоже очень скучает. Беспокоится, что ты пропал и уже очень давно не навещал ее.

— Я как раз хочу поехать к ней на днях в гости и поболтать. А еще просто мечтаю съесть пару ее потрясающих пончиков, которые она готовит просто изумительно. Только и думал о ее сладостях, пока был в отъезде…

— А ты сладким-то не злоупотребляй, приятель, — хитро улыбается Терренс. — Знаешь, какая большая задница у тебя будет, если ты будешь много есть.

— У тебя-то она не стала больше от того, что ты жрешь как слон. Да, я обожаю сладкое и чувствую себя плохо, если не съем хотя бы малюсенький кусочек шоколадки в день. Но это не значит, что я собираюсь есть его целыми днями.

— Ага, а только получается так, что ты за пару часов съедаешь абсолютно все пончики или половину торта, который делает мама.

— Что поделать, если такую вкусную еду я еще никогда в жизни не ел, — невинно улыбается Эдвард. — Уверен, что твоя мама сама предложит мне их съесть, когда я приеду к ней в гости.

— Я из вредности узнаю, когда ты соберешься к ней, и обязательно поеду с тобой. Ты просто обязан поделиться маминой едой со мной.

— Вообще-то, я не обязан отдавать тебе всю свою еду.

— Подожди немного, дружок, вот не будет девчонок рядом, я тебе точно надаю пинков под зад, — тихо угрожает Терренс. — А то при них мне что-то не хочется портить огромный стог сена у тебя на голове. Который ты явно не причесывал, когда проснулся с утра.

— Я тоже обязательно собью невидимую корону с твоей башки и напялю на себя. Почему бы и мне не побыть в роли неотразимого красавчика, по которому девчонки по всему миру пускают слюни.

— Есть только один такой, как я. Тебе до меня еще очень далеко. Ты навсегда останешься просто миленьким парнишкой со смазливым личиком.

— Симпатичные тоже не остаются без внимания.

Терренс передразнивает то, как говорит Эдвард и получает легкий хлопок по голове, после которого он негромко смеется. После чего Наталия и Ракель прекращают разговаривать.

— Ох, парни, только не начинайте хотя бы сейчас… — устало стонет Ракель. — Только недавно встретились, а уже думайте, как надавать друг другу по голове.

— Да, и вообще, что мы все о других говорим, — дружелюбно говорит Наталия, сложив руки на столе и стараясь вести себя так, будто у нее все хорошо. — Расскажите, как вы с Ракель поживайте. Лично я очень хочу узнать, как у вас дела.

— У нас все отлично, — скромно улыбается Терренс. — Ничуть не жалеем, что не расстались, стали еще ближе друг к другу и не собираемся расставаться.

— А вы уже решили, когда хотите пожениться?

— Пока нет. У нас еще не было разговора на эту тему. У нас дел по горло, да и не хочется спешить.

— Кстати, я слышал, что вы были приглашены на премьеру нового фильма, — отмечает Эдвард. — Кажется, « If Today Was Your Last Day »… Ему сделали такую рекламу, что я слышал о нем на каждом углу.