Сначала все скромно смеются, а затем Терренс и Ракель заключают Эдварда и Наталию в дружеские объятия, чтобы поздравить их с началом отношений, и говорят им несколько хороших теплых слов в их адрес.

— Слушайте, а жить-то становится веселее и интереснее, — уверенно отмечает Ракель.

— Пожалуй, я соглашусь с тобой, — с легкой улыбкой отвечает Терренс, притягивает Ракель к себе и приобнимает ее за талию.

— Все не так уж плохо, как казалось раньше.

Ракель бросает Терренсу широкую, искреннюю улыбку, всем видом показывая, что она тянется к этому человеку и хочет быть с ним. Пока в этот момент Эдвард и Наталия переглядываются между собой, а мужчина приобнимает девушку за талию.

— Мы тоже согласны! — в один голос произносят Эдвард и Наталия.

Переглянувшись между собой и скромно улыбнувшись, Наталия, Ракель, Терренс и Эдвард устраивают групповые объятия, пожалуй, впервые за все это долгое время чувствуя себя по-настоящему счастливыми и радуясь, что жизнь начинает налаживаться. Но им не удается долго пробыть в объятиях друг друга, поскольку в какой-то момент раздается неожиданный звонок в дверь.

Терренс, Ракель, Эдвард и Наталия мгновенно отстраняются друг от друга и переглядываются между собой, как бы спрашивая, кто это может быть. МакКлайфу снова приходиться идти открывать дверь, пока остальные наблюдают за ним. И мужчина удивляется и немного теряется, когда на пороге он видит свою мать Ребекку. Невысокую темноволосую женщину с голубыми глазами, что прекрасно выглядит для своего возраста и определенно уделяет себе достаточно внимания, чтобы всегда оставаться красивой и ухоженной.

— Э-э-э, мама? — уставив свой удивленный взгляд на Ребекку, немного неуверенно произносит Терренс. — Вот так сюрприз!

— Привет, сынок, — скромно улыбается Ребекка. — Извини, если я побеспокоила тебя.

— Э-э-э, нет, все в порядке… Ты не помешала. Хотя мы и не договаривались о твоем визите.

— Господи, до чего мы дожили! — скрестив руки на груди, по-доброму усмехается Ребекка. — Родной сын сам пригласил свою мать к себе домой, но сейчас удивлен так, как будто он этого не делал.

— Да, но…

— Ты что, не рад видеть меня?

— Нет, что ты! — резко помотав головой, с легкой улыбкой возражает Терренс. — Я очень рад видеть тебя!

Терренс заключает Ребекку в дружеские объятия и мило целует ее в щеку.

— Просто ты ничего не сказала мне о том, когда именно приедешь, — добавляет Терренс. — Вот я немного растерялся… Прости.

— Ладно… — мягко произносит Ребекка, отстраняется от Терренса и с легкой улыбкой гладит его по плечу и щеке. — Прости, что не предупредила. Это моя вина. У меня просто телефон разрядился, а времени зарядить его не оказалось. Сегодня у меня с самого утра было слишком много дел…

— Я понимаю… Сам иногда так сильно занят, что забываю поставить телефон на зарядку.

— Ну так ты меня впустишь в дом? — слегка прищуривается Ребекка. — Или мне лучше прийти в другое время?

— Э-э-э, да, конечно, проходи, — неуверенно произносит Терренс и немного чешет затылок. — Сейчас здесь находятся гости, но ты нам не помешаешь.

Терренс отходит от прохода, а Ребекка уверенно заходит в дом и с интересом осматривается вокруг, придерживая одной рукой ремешок сумочки, что висит у нее на плече. А пока мужчина закрывает дверь, женщина проходит в гостиную и сразу же замечает Ракель и Наталию, которые в этот момент с легкими улыбками переглядываются между собой. Девушки сейчас находятся одни, а вот Эдвард куда-то неожиданно пропал и остается для только что прибывшей женщины незамеченным.

— О, здравствуй, Ракель! — широко улыбается Ребекка. — Рада видеть тебя.

— Добрый вечер, миссис МакКлайф! — с легкой улыбкой вежливо говорит Ракель. — Я тоже рада вас видеть.

Ребекка подходит к Ракель и заключает ее в дружеские объятия, а затем они отстраняются друг от друга с легкими улыбками на лице.

— Как ты хоть поживаешь? — интересуется Ребекка. — Как там твой дедушка поживает? А твоя тетя?

— Слава богу, у меня все хорошо, — дружелюбно отвечает Ракель. — Да и дедушка с тетей в полном здравии. А вы как?

— Просто великолепно.

— Кстати, мы давно с вами не встречались.

— Да, в последний раз, виделись тогда, когда Терренс привел тебя познакомиться со мной, — задумчиво отмечает Ребекка. — И если честно, я успела соскучиться по тебе.

— В последнее время я часто вспоминала вас и думала позвонить вам. Узнать как дела.

— Да я и сама хотела предложить тебе как-нибудь приехать ко мне на чай.

— С большим удовольствием, — скромно улыбается Ракель.

Ребекка также скромно улыбается Ракель, а затем переводит взгляд на Наталию, которая стоит рядом и молча наблюдает за своей подругой и матерью ее возлюбленного.

— О, добрый вечер, Наталия, — с легкой улыбкой здоровается Ребекка. — Рада тебя видеть.

— Здравствуйте, миссис МакКлайф, — дружелюбно произносит Наталия. — Я тоже рада встретить вас…

— Как ты сама поживаешь?

— Хорошо, а вы как? Как ваше здоровье?

— Все хорошо, слав Богу.

— Я очень рада, что вы находитесь в добром здравии.

— Это самое главное. — Ребекка заправляет прядь волос за ухо. — Кстати, я с тобой я тоже давно не разговаривала. Не хочешь приехать ко мне домой вместе с Ракель? Попьем чайку со сладостями, да поболтаем немного…

— С радостью приму ваше приглашение, — уверенно кивает Наталия. — Мы с Ракель приедем к вам когда вы только пожелайте.

— Мы обязательно обсудим нашу встречу и подумаем, когда нам устроить чисто женский разговор без присутствия мужчин.

— Да, конечно, — скромно улыбается Наталия.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ребекка осматривается вокруг, остановив взгляд на двух женских сумках, которые лежат на диване и принадлежат Наталии и Ракель.

— Простите, мне кажется, что я вам помешала, — задумчиво говорит Ребекка. — У вас тут точно что-то намечалось до моего прихода.

— Нет-нет, все в порядке, — качает головой Ракель. — Вы нам не помешали, не беспокойтесь.

В этот момент к Ребекке, Наталии и Ракель подходит Терренс и со спины обнимает свою любимую девушку за плечи.

— Мы просто говорили о том, что наша жизнь наконец-то наладилась, — с легкой улыбкой говорит Терренс и мило целует Ракель в висок, заставив ее широко улыбнуться. — Возможно, мы бы даже отметили это. Правда пока не знаю, как.

— М-м-м, судя по тому, как близко вы стоите друг к другу, и какие вы счастливые, вам все-таки удалось помириться, — с легкой улыбкой задумчиво предполагает Ребекка, рассматривая Ракель и Терренса, стоящих в обнимку друг с другом.

— Да, вы абсолютно правы! — с легкой улыбкой уверенно подтверждает Ракель. — Мы с Терренсом действительно помирились!

— И никакого расставания не состоится, — не скрывая своей радости, с широкой улыбкой добавляет Терренс.

— Господи, какая радость! — широко улыбается Ребекка и на пару секунд прикрывает рот обеими руками. — Неужели вы снова вместе? Терренс, сынок… Неужели тебе удалось заслужить прощение Ракель?

— Ты сама все прекрасно видишь, — потеревшись щекой об висок Ракель, мягко произносит Терренс. — Не думаю, что нам нужно что-то объяснять.

— А я могу подтвердить, что теперь они даже и не думают о расставании, — с легкой улыбкой приподнимает указательный палец Наталия.

— О, боже, дорогие мои, я так рада за вас! — радостно говорит Ребекка. — Так рада, что вы все-таки решили быть вместе.

— Просто эти голубки поняли, что не смогут жить друг без друга.

— Я никогда не скрывала, что всегда была за их отношения. И ужасно расстроилась, когда узнала обо всех их проблемах и желании разойтись. Я ведь всегда обожала Ракель и относилась к ней как к своей дочке… Я не могу представить себе другую девушку на ее месте.

— У меня не будет другой девушки, — уверенно заявляет Терренс и широко улыбается, когда Ракель мило целует его в щеку. — Я ни за что не променяю свою любимую на другую.

— Дай бог вы больше не будете так сильно ругаться и не захотите снова расстаться. Как бы то ни было, я всегда буду за вас. За ваше счастье.

— Теперь все будет совершенно по-другому, — скромно улыбается Ракель. — Ваш сын будет очень счастлив со мной. На этот раз точно. Я сделаю все, чтобы стать для него хорошей девушкой.

— Дай-то бог, моя девочка.

Ребекка кладет свою сумочку на диван и крепко обнимает Терренса и Ракель и целует их в щеку, чтобы поздравить с долгожданным воссоединением, пока Наталия наблюдает за ними со скромной улыбкой на лице. А выразив свою радость, чуть позже женщина медленно переводит взгляд на дверь, ведущую на заднюю часть дома и замечает высокого брюнета, коим и является Эдвард, незаметно для всех ускользнувший туда по неизвестной причине.

— Кстати, ребята, а что это за высокий темноволосый мужчина, который стоит на заднем дворе? — задумчиво спрашивает Ребекка. — Терренс, это какой-то твой друг?

— Э-э-э, ну почти… — неуверенно произносит Терренс.

А пока Эдвард разговаривает с кем-то по телефону, он кажется немного взволнованным и нервно размахивает руками, как будто очень сильно ругаясь с кем-то, кого явно терпеть не может. Все, кто находится в гостиной, слегка хмурятся и невольно задаются вопросом, кто же заставляет его быть таким нервным и даже слегка озлобленным.

— Странно… — слегка хмурится Наталия. — Я даже не заметила, как он ушел…

— Я тоже, — задумчиво произносит Ракель. — И с кем это он разговаривает по телефону? И выглядит так, будто сейчас взорвется…

— Да эти внезапные звонки реально не дают ему покоя! Я уже несколько раз замечала, что когда ему кто-то звонит, он отходит в сторону. А когда возвращается, то отказывается говорить, кто это был, и старается побыстрее сменить тему разговора…

— Ты думаешь, это как-то связано с тем, что ему кто-то позвонил в кафе в нашем присутствии? — задумчиво спрашивает Терренс. — Он ведь тоже быстро выскочил на улицу, когда раздался тот звонок…

— Да, я помню… — кивает Наталия. — Он часто получал звонки в то время, когда мы бывали с ним вместе.

— Интересно, кто ему все время названивает?

— Кто знает… — Наталия тихо вздыхает. — Понятия не имею, что у него там происходит.

— Наверное, это какие-то его личные дела, которые нас никак не касаются, — предполагает Терренс. — Думаю, он сам расскажет нам обо всем, если захочет и посчитает это нужным.

— По крайней мере, я никогда не настаивала на том, чтобы он говорил об этом. Мне, конечно, жутко интересно, что с ним происходит, но я не хочу настаивать.

— Да и я не стану это делать.

— Я же говорю вам, что этот парень что-то скрывает, — уверенно говорит Ракель. — Что впускать его в нашу компанию может быть большой ошибкой.

— Посмотрим, дорогая. Будем надеяться, что однажды все прояснится.

— Подождите, вы о чем сейчас говорите? — слегка хмурится Ребекка. — Кто этот парень такой? Что он такого натворил? Что все это значит?

— Ничего, мама, все хорошо, — слегка улыбается Терренс, погладив по плечу сначала Ракель, а потом Ребекку. — Наверное, у него есть какие-то свои дела, а нам незачем в них вмешиваться.

— Верно, давайте не будем расспрашивать его об этом, — предлагает Наталия. — Когда этот парень захочет, он сам все расскажет…

А пока Ракель с Ребеккой слегка хмурятся и вопросительно переглядываются между собой, Терренс замечает, что Эдвард, немного сутулившись и выглядя каким-то не слишком неуверенным, наконец-то возвращается к остальным после того как довольно грубо заканчивает звонок и хлопает себя по лбу.

— Кстати, он уже идет к нам, — сообщает Терренс.

Несмотря на любопытство, Наталия и Терренс все-таки решают промолчать и ни о чем не спрашивать Эдварда, считая, что это его личное дело, и он сам обо всем расскажет, если посчитает нужным. Ну а сам Эдвард, в глазах которого читается некий испуг и необъяснимый страх, которые он, впрочем, старается скрыть, спокойно подходит к Наталии, Терренсу, Ракель и Ребекке и скромно улыбается как ни в чем ни бывало.

— Простите, что так внезапно ушел, — скромно извиняется Эдвард. — У меня был один важный звонок, на которой я не мог не ответить.

— Мы понимаем, — скромно улыбается Наталия.

— Кстати, а кто там недавно позвонил в дверь? Я не видел, потому что у меня зазвонил телефон…

— Вот… — Терренс указывает рукой на Ребекку. — Ко мне пришла эта женщина. Моя мама. Ребекка МакКлайф.

Переведя взгляд на Ребекку, резко побледневший Эдвард слегка округляет глаза и напрягает все мышцы своего тела. Он буквально забывает, как дышать, и так пристально рассматривает эту женщину, что это вызывает у нее чувство смущения и растерянности. Она не понимает, чем вызывала у этого парня такой повышенный интерес, хотя и сама в какой-то момент начинает внимательно к нему присматриваться, как будто вспоминая кого-то, о кем ей напомнил этот молодой парень.

В этот момент несколько удивленные Ракель, Наталия и Терренс вопросительно переглядываются между собой, также не понимая, чем Ребекка так сильно заинтересовала Эдварда, раз он даже моргать перестал. В воздухе на некоторое время воцаряется неловкая пауза. И пока все вопросительно переглядываются между собой и борются с чувством нервозности, Эдвард на мгновение потупляет взгляд в пол, почувствовав небольшой дискомфорт с мыслью, что он мог смутить женщину, которая в этот момент заправляет прядь волос за ухо и крепко сцепляет руки.

— Э-э-э, все в порядке, Эдвард? — проявляет беспокойство Наталия, положив руку на плечо Эдварда.

— Д-да, все хорошо… — задумчиво произносит Эдвард.

— Вы так пристально рассматривайте миссис МакКлайф… — отмечает Ракель. — Что вас в ней так привлекло?

— Э-э-э… Нет… Я…

— С вами все в порядке, молодой человек? — интересуется Ребекка, повнимательнее присмотревшись к вжавшему голову в плечи Эдварда.

— Д-да… Не беспокойтесь… Я в порядке… В порядке…

Эдварду требуется еще несколько секунд, чтобы немного успокоиться и снова перевести взгляд на Ребекку, которая и сама выглядит слегка взволнованной и напряженной.

— Э-э-э, простите, мэм… — обращается к Ребекке Эдвард. — Простите, что я… Так пристально смотрел на вас… Извините…

— Ничего страшного… — едва заметно улыбается Ребекка, нервно одергивая рукав своей куртки.

— Просто я… Э-э-э… Задумался кое о чем… — Эдвард нервно сглатывает. — Д-да… Задумался…

— Может, вам плохо? Может, вашим друзьям стоит вызвать врача или дать лекарство?

— Нет-нет, все нормально, — неуверенно произносит Эдвард и проводит рукой по своему бледному лицу. — Все… Хорошо… Правда…

— Что-то ты и правда какой-то сам не свой, — задумчиво отмечает Терренс. — Так резко побледнел и напрягся…

— Вам показалось … — Эдвард криво улыбается всем присутствующим, с учащенным дыханием крепко сцепив пальцы рук. — Показалось…

Эдвард медленно выдыхает, пока его широко распахнутые глаза бегают из стороны в сторону.

« Это Ребекка… — слегка нахмурившись, думает Эдвард. — Ребекка МакКлайф… Мать Терренса… Да, это точно она. Я нисколько в этом не сомневаюсь. Та самая женщина… Это она… Та самая женщина… »

— Знайте… — неуверенно произносит Ребекка. — Вы почему-то… Напомнили мне… Одного человека…

— Правда? — удивленно произносит Эдвард.

— Да…

— Ваш знакомый?

— Больше, чем просто знакомый. Очень близкий мне человек…

— Э-э-э…

— Э-э-э, простите, а как вас зовут? — неуверенно спрашивает Ребекка. — Мне… Просто… Любопытно …

— Э-э-э, меня зовут Эдвард, — немного неуверенно произносит Эдвард. — Эдвард Локхарт, если быть точнее…

Услышав имя незнакомого молодого человека, Ребекка широко распахивает глаза и качает головой.

— Эдвард? — неуверенно переспрашивает Ребекка.

— Ну да, — пожимает плечами Эдвард. — Это мое имя.

— Надо же…

Имя Эдварда напомнило Ребекке о чем-то, что произошло много лет назад, во времена ее молодости. Слегка побледневшая женщина так сильно начинает нервничать и волноваться, что не может произнести ни единого слова, только лишь смотря на немного растерянного мужчину своими широко распахнутыми, ошарашенными глазами.

— Надо же… — задумчиво произносит Ребекка.

— В чем дело, миссис МакКлайф? — неуверенно спрашивает Наталия. — Вы какая-то бледная. И испуганная…

— Э-э-э, мама, мама, ты только не нервничай, — спокойно просит Терренс, мягко гладя Ребекке плечи. — Постарайся успокоиться. Все хорошо… Расслабься…

— Чем вас так напугал этот парень, раз вы разволновались? — мягко спрашивает Ракель, дотронувшись до предплечья Ребекки.

— Нет, я не перепугалась… — покачав головой, немного дрожащим голосом отвечает Ребекка. — Просто… Просто…

— Простите, мэм… — неуверенно произносит Эдвард, крепко сцепив пальцы рук. — Мне… Очень жаль, что я… Так смутил вас… Простите… Я не хотел…

— Нет-нет, не извиняйтесь, пожалуйста… — качает головой Ребекка. — Вы ни в чем не виноваты…

— Боже, мама, чем тебя так напугал Эдвард? — недоумевает Терренс, усадив Ребекку на диван и присев рядом с ней. — Почему ты так отреагировала, когда он назвал свое имя?

— Просто… — слегка дрожащим голосом произносит Ребекка. — Просто… Я кое-что вспомнила… Кое-что, что… Все еще ранит мне душу…

— О чем это ты?

— Терренс, сыночек… — Ребекка неуверенно переводит взгляд на Терренса и берет его за руки. — Я…

— Может, тебе принести воды?

— Нет-нет, не надо… — пытается отдышаться Ребекка. — Не надо…

— Успокойся, мама, успокойся. — Терренс приобнимает Ребекку за плечи. — Все хорошо… Дыши глубже… Я рядом…

— Дай мне минуту… Сейчас… Мне надо чуточку успокоиться…

Ребекка еще несколько секунд пытается немного успокоиться, довольно часто дыша и понимая, как ее сердце бешено колотится от волнения.

— Господи, миссис МакКлайф, не пугайте нас, пожалуйста, — с широко распахнутыми глазами просит Ракель, погладив Ребекку по плечу. — Что же вы так разволновались?

— Эй, Терренс, сходи на кухню за водой, — просит Наталия. — Пусть она немного успокоится.

— Да-да, я сейчас принесу, — уверенно кивает Терренс. — Девчонки, присмотрите за мамой, пожалуйста.

— Мы присмотрим, не переживай, — обещает Ракель.

— Нет, сынок, не надо… — мягко говорит Ребекка, взяв Терренса за запястье и скромно ему улыбнувшись. — Все уже хорошо. Мне стало лучше.

— Если тебе плохо, давай я вызову врача, — предлагает Терренс.

— Нет, не надо врача. Я хочу, чтобы ты выслушал меня…

— Мама…

— Прошу, Терренс, это очень важно…

Ребекка несколько секунд ничего не говорит, нервно сглатывает и резко выдыхает, будто готовясь раскрыть какую-то страшную тайну.

— Радость моя… — неуверенно произносит Ребекка и качает головой с полусухими глазами. — Я… Никогда не говорила тебе об этом. Но… Боюсь, мне придется сказать тебе правду. Правду, которую я скрывала все эти годы.

— Правду? — округляет глаза Терренс. — Какую еще правду?

— Есть кое-что, что ты должен был узнать намного раньше, но узнаешь только сейчас.

— Прости, но я тебя не понимаю.

— Ты должен это знать.

— Мама…

— Выслушай меня, Терренс. Раз уж ты не захотел встретиться со своим отцом и узнать об этом от него, то так и быть, я сама тебе скажу.

— Что ты хочешь сказать? — недоумевает Терренс. — И причем здесь мой отец?

— Притом, сынок… — Ребекка тихо шмыгает носом. — Все это время… Я… Я скрывала от тебя то, что ты… Был не единственным моим ребенком…

— Что?

— У нас с твоим отцом был еще один сын… — слегка дрожащим голосом признается Ребекка. — Младший…

— Младший сын? — широко распахивает глаза Ракель.

— Господи, миссис МакКлайф… — качает головой Наталия.

— Это правда, девочки, — подтверждает Ребекка. — Терренс – не единственный мой ребенок. У меня был еще один.

Ребекка замолкает на пару секунд и качает головой с жалостью во взгляде, пока Ракель и Наталия вопросительно переглядываются между собой, Терренс резко бледнеет, замирает и широко распахивает глаза, а Эдвард немного напрягается и нервно сглатывает.

— Младший сын? — не веря услышанному, произносит Терренс. — У тебя?

— Да, Терренс, это правда, — с жалостью во взгляде произносит Ребекка. — У меня был еще один ребенок, о котором я никогда тебе не говорила.

— Но как? Как так получилось?

— Это очень долгая и запутанная история. Но ты не единственный ребенок, как всегда думал. У тебя был братик. Младший братик.

— И… — немного тяжело дыша, неуверенно произносит Терренс и нервно сглатывает. — Где он сейчас? Где твой второй ребенок?

— Не знаю, милый. В последний раз я видела его еще совсем малышом. Маленьким крошкой, с которым мне толком и не удалось понянчиться.

— Это как-то связано с отцом? Он имеет к этому отношение?

— Имеет.

— Значит, этот человек отобрал у тебя этого ребенка?

— Можно и так сказать…

— О, черт…

— Но если тебе казалось, что я никогда не вспоминала о нем, то ты ошибаешься . Все эти годы… Все эти двадцать с лишним лет я каждый день вспоминала своего младшего сыночка, которого помню совсем крошкой. — Ребекка тихо шмыгает носом. — Ты себе представить не можешь, как мне было больно от того, что у меня отняли этого ребенка… А если бы твой отец забрал у меня еще и тебя, то я бы точно умерла от горя и тоски… Тоски по своим детям, которые должны были расти вместе, но вместо этого были разлучены и жили в разных местах.

К этому моменту Ребекка уже не пытается сдержать слезы, рассказывая Терренсу о том, что она скрывала все это время, пока Эдвард с жалостью во взгляде смотрит на женщину, а слегка побледневшие Наталия и Ракель качают головой.

— Боже мой… — шепчет себе под нос Терренс, проводит руками по бледному лицу и уставляет взгляд в одну точку. — Я… Я ничего не понимаю… Ничего… Как такое возможно?

— Вы не обманывайте нас? — неуверенно спрашивает Ракель. — У вас действительно был еще один сын?

— Да, Ракель, клянусь, — уверенно отвечает Ребекка.

— Но почему ты молчала все это время? — недоумевает Терренс. — Как ты могла скрывать от меня такое? Почему никак не реагировала, когда я говорил, что у меня нет братьев и сестер. Не считая детей от второго брака моего отца…

— Погоди, а разве твоя мама никогда не давала никаких намеков на то, что у нее есть второй ребенок? — недоумевает Наталия. — Разве миссис МакКлайф не говорила о каком-нибудь твоем братике с тобой или кем-то еще?

— Нет, я ни разу не слышал ничего подобного! У нее даже нет никаких вещей, которые говорили бы о том, что она скрывает наличие своего второго ребенка. При мне мама точно никогда не заговаривала про возможного сына…

— У меня и правда нет ничего, что связано с моим младшим сыночком, — признается Ребекка. — Ни фотографий, ни одежды… Ничего…

— Боже мой, мама… — с грустью во взгляде тихо произносит Терренс.

— Мне очень жаль, что все так получилось, — с жалостью во взгляде говорит Ребекка, взяв Терренса за руки. — Стыдно, что я скрывала это от тебя. Хотя за все эти двадцать с лишним лет я никогда не переставала думать о своем втором ребенке. Никогда… Он всегда жил в моем сердце.

— Погоди, неужели ты и правда ни разу не видела своего второго ребенка с тех пор, как отец забрал его?

— Ни разу, дорогой. А когда я попросила твоего отца позволить мне увидеть своего младшего сына через некоторое время после того как мы с ним помирились, он ошарашил меня новостью о том, что он пропал без вести?

— Пропал без вести?

— Ушел из дома и не вернулся.

— Но почему?

— Не знаю, милый. Твой отец ничего мне сказал об этом. Хотя насколько я знаю, мой сын несколько раз грозился сбежать из дома. Был очень трудным подростком и конфликтовал со всеми, кто попадал ему под горячую руку.

— А вы обращались в полицию?

— Да, но к сожалению, в полиции нам ничем не смогли помочь. Мы так и не смогли найти твоего брата, который как будто сквозь землю провалился.

— Но как же так?

— Его очень долго искали, но он так и не объявился.

Ребекка тихо шмыгает носом.

— А поскольку поиски не помогли, то я все больше начала верить, что он… — слегка дрожащим голосом говорит Ребекка. — Что он живет в другом городе или стране. Или… Вообще мертв …

— Мертв? — округляет глаза Терренс.

— О нем никто ничего не знает вот уже много лет. Мальчик будто сквозь землю провалился. Никто из его друзей понятия не имеет, куда он ушел. Хотя мы связывались со всеми, с кем этот парень общался.

— А сколько ему должно быть лет?

— Почти двадцать пять.

— Если он и живой, то наверняка живет своей жизнью. Просто не хочет вспоминать о своей семье.

— Не знаю, Терренс. С ним могло случиться все что угодно. И машина сбить, и какой-то негодяй убить, и еще что-нибудь…

— Почему ты думаешь, что его могли убить или сбить на машине?

— Я нисколько не удивлюсь. Ведь… — Ребекка шмыгает носом. — Не может же быть такое, что за все эти годы мы с Джейми вообще ничего не смогли узнать о нашем младшем ребенке.

— Возможно, мы еще сможем его найти. Возможно, у меня найдутся знакомые, которые с ним знакомы. Может, кто-то подскажет, где он учится, живет и работает.

— Да, но мы ничего о нем не знаем. И понятия не имеем, как он сейчас выглядит. По крайней мере, я не знаю, каким он стал. Ведь я в последний раз видела его еще младенцем.

— Хорошо, ну а как его зовут?

— Мы назвали этого мальчика Эдвардом.

— Эдвардом? — Терренс невольно переводит взгляд на Эдварда, который в этот момент нервно сглатывает с широко распахнутыми глазами.

— Да, прямо как твоего друга. Моего младшего сына тоже зовут Эдвард. Я всегда мечтала назвать своего ребенка именно так. Ибо это мое самое любимое имя. Да, моим первенца вполне могли бы звать так, но я позволила его отцу выбрать для него имя. И он выбрал имя Терренс… А я с радостью согласилась назвать его довольно красивым и редким именем. Джейми услышал его в каком-то фильме и мечтал, чтобы его ребенка звали именно так.

— Боже мой… — задумчиво произносит Наталия, прикрыв рот рукой.

— Эдвард Роберт МакКлайф… — с грустью во взгляде дрожащим голосом произносит Ребекка. — Мой маленький мальчик… Где же ты сейчас? Что с тобой происходит? Жив ли ты? Мертв ли?

— Ничего себе… — резко выдыхает Терренс и нервно сглатывает. — Вот эта история…

— Я знаю, что должна была рассказать тебе всю правду гораздо раньше. И никогда не должна была скрывать, что у тебя есть младший брат. Но у меня не хватало смелости… Я не смогла признаться в этом. Не смогла, потому что не знала, как ты отреагируешь на это. Смог бы ли ты принять своего брата. Принять, что ты являешься старшим сыном. Я не могла предсказать твою реакцию. Хотя и понимала, что рано или поздно ты бы все равно узнал о брате.

— Но ведь я столько раз говорил тебе, что мечтал о братике или сестренке. А ты говорила, что это невозможно .

— Прости меня, Терренс… — с жалостью во взгляде умоляет Ребекка. — Прости за то, что я скрывала от тебя эту правду все эти годы и никогда не рассказывала о твоем младшем брате… Мне стыдно , что я молчала о том, что ты имел право знать. Прошу тебя, дорогой, прости меня, прости…

А пока Эдвард, Ракель и Наталия с жалостью во взгляде наблюдают за Ребеккой и качают головой, Терренс скромно улыбается и мягко гладит плечи своей матери со словами:

— Мама, прошу тебя, успокойся. Не надо так нервничать.

— Прости меня, Терренс, — снова извиняется Ребекка и тихо шмыгает носом. — Я должна была рассказать тебе всю правду намного раньше. И никогда не скрывать подобное.

— Я совсем не злюсь на тебя. И не собираюсь.

— Да, возможно, ты уже никогда не встретишься с ним, потому что твой брат пропал без вести. Но теперь ты знаешь, что… Что у нас с твоим отцом был не только ты один.

— Пожалуйста…

— У меня нет никаких фотографий с этим ребенком. Был один лишь единственный снимок с моей выписки из больницы. Он был сделан нашим хорошим другом после того как родился этот мальчик. Но оказалось, что он у твоего отца. К сожалению, я не смогу показать тебе твоего братика хотя бы в новорожденном возрасте.

— Мне это не нужно, — слегка улыбается Терренс.

— В смысле? Разве ты не хотел бы узнать, каким был твой братик?

— Мы найдем моего брата. Сделаем все, чтобы узнать, что с ним произошло.

— Как? Мы ничего о нем не знаем!

— Не знаю… Но я обещаю, что сделаю все возможное, чтобы отыскать твоего сына.

— Это не имеет смысла, сынок. Эдвард может быть уже мертв. Или он сейчас вообще живет в каком-нибудь другом городе. А может, ему захотелось сменить имя и начать жизнь с чистого листа.

— Мы найдем Эдварда, мама. Где бы он ни был. Я подниму на уши всех своих знакомых и узнаю все об этом парне.

— Может, есть какая-то информация, которая поможет нам найти вашего сына? — спрашивает Ракель.

— Нет, Ракель, у меня ничего нет.

— Но ведь насколько я поняла, ваш бывший муж знаком с друзьями того самого Эдварда, — напоминает Наталия. — Что если они все-таки располагают какой-то информацией? Вдруг ваш сын попросил их ни о чем не говорить?

— Мы с Джейми по-всякому попробовали с ними разговаривать, но результат всегда был один и тот же – простите, но нам ничего неизвестно про вашего сына.

— Хорошо, а как нам тогда связаться с его друзьями? — спрашивает Терренс. — Дай нам их контакты, и мы попробуем сами с ними побеседовать.

— Да, я могу дать вам некоторые номера, но все равно ничего не добьетесь.

— Не переживай, мама, если это не поможет, то мы будем искать другие способы.

— Да, миссис МакКлайф, не переживайте… — неуверенно вставляет Эдвард, слегка округленными глазами смотря на Ребекку. — Вы еще встретитесь со своим сыном. Рано или поздно.

— Я уже давно на это надеюсь. Хотя и молюсь о его благополучии каждый божий день. Молюсь о том, чтобы с ним все было хорошо.

— Я уверен, что с ним все в порядке. Этот парень может просто жить своей жизнью. Возможно… У него был очень серьезный конфликт со своей семьей. И… Он не хочет о ней вспоминать.

— Но ведь его мама и брат ни в чем перед ним не виноваты! Почему он так обращается с нами?

— Возможно, этот Эдвард и был бы рад с вами связаться. Но вдруг у него просто нет ваших контактов? Ведь… Как я понял… Его отец не горел желанием знакомить своего сына с вами.

— Нет, как раз-таки хотел. Но к сожалению, не успел.

— Простите, а у вас с бывшим мужем не было никаких серьезных конфликтов? Что если вы так сильно обидели его, что… Он теперь и слышать про вас не хочет… И… Всегда твердил своему сыну держаться от матери подальше.

— Вы что, такого не было! Джейми даже и не думал заставлять своего сына забывать о матери. Наоборот, он хотел, чтобы Эдвард знал о ней.

— А почему он остался именно с отцом? Почему ребенок не остался с матерью, как это обычно бывает?

— Так уж получилось, — пожимает плечами Ребекка.

— В любом случае вы можете на меня рассчитывать. Я тоже помогу ребятам в поисках вашего сына. Может, даже расспрошу своих знакомых. У меня их очень много. Уж поверьте, среди них найдется тот, кто сможет сообщить об Эдварде какую-то информацию.

— Господи, у меня сердце разрывается… — качает головой Ребекка, с мокрыми от слез глазами прикрыв рот рукой. — Невыносимо знать, что мой ребенок находится где-то далеко. Да, он уже взрослый и самостоятельный… Но… Я так хочу его увидеть… Так хочу обнять…

— Мама, пожалуйста, не плачь, — мягко просит Терренс, крепко обняв Ребекку обеими руками и погладив ее по голове.

— Ты был бы прекрасным старшим братом, Терренс. — Ребекка гладит Терренса по руке. — Я уверена, что с тобой твой братик всегда был бы в безопасности. Всегда мог бы рассчитывать на тебя.

— Если бы он у меня был, я бы заботился о нем как никто другой. Присматривал бы за ним, пока тебя рядом нет.

— Господи, прошло уже больше двадцати лет, а я помню все так, словно это было вчера… — Ребекка тяжело вздыхает. — Помню, как ходила беременной… Как мы с твоим отцом ждали твоего появления… Как хотели, чтобы ты родился здоровым…

— Миссис МакКлайф, дорогая… — с жалостью во взгляде произносит Наталия, погладив Ребекку по плечу.

— Не буду скрывать, что вторая беременность стала для нас немного неожиданной. — Ребекка аккуратно подтирает слезы под глазами. — Но мы с Джейми сразу сказали себе, что справимся. Что раз Бог дал нам возможность стать родителями еще одного малыша, значит, так было суждено.

— Возможно, это ты так думаешь. А отцу все это и не нужно было.

— Нет, Терренс, уж что, но детей он очень любил и с нетерпением ждал рождения обоих своих сыновей. Я хорошо помню слезы радости в его глазах, когда ему впервые позволили взять малышей на руки.

— О да, сначала плакал от радости, а потом бросил старшего ребенка на произвол судьбы и забрал младшего, которому в конце концов позволил сбежать из дома, — закатывает глаза Терренс. — Которого, походу, так доконал, что у него не выдержали нервы.

— Ради бога, сынок, не надо так говорить о своем отце. Он совершенно не виноват в той ситуации.

— Не защищай его, мама. Он того не заслуживает. Это из-за него наша семья была разрушена. Из-за него мы с тобой едва концы с концами сводили. Из-за него мой младший брат сейчас живет вдали от своей семьи. Вдали от родной матери, у которой его наглым и бессовестным образом забрали.

— Между прочим, ты когда-то был очень близок с ним.

— Что? Когда это я был с ним близок?

— Когда был еще малышом. Джейми рассказывал, как ты успокаивал его, когда врачи увезли меня в родовое отделение. Ровно двадцать пять лет назад… Когда я родила второго ребенка…

— Разве я тоже был там? — слегка хмурится Терренс.

— Да… Но я так понимаю, что ты вряд ли это помнишь…

— Вообще не помню. И не могу поверить, что я мог утешать своего папашу.

— Но ты утешал и говорил, что и мама, и братик будут в порядке. А поскольку ты произнес первые слова уже в годик, то постоянно спрашивал отца, когда вам можно будет увидеть меня и ребеночка, пока вы ждали новостей обо мне.

— Правда?

— Да. Он сам сказал мне об этом, когда ему разрешили зайти ко мне в палату и посмотреть на малыша.

— Странно… Вроде бы такие вещи должны запоминаться. Но… У меня нет никаких воспоминаний.

— Зато мы с твоим отцом все помним, — слегка улыбается Ребекка. — Помним, как ты радовался предстоящему рождению братика. Ты часто подходил ко мне, гладил мой живот и целовал его… Даже разговаривал с ним… Говорил, что тебя зовут Терри, и ты будешь для него лучшим братиком на свете… Это было очень мило…

— Правда? — скромно улыбается Терренс.

— И когда ты зашел ко мне в палату, то сначала поцеловал меня, а потом побежал к кроватке, в которой лежал твой новорожденный братик, и пытался дотянуться до нее. Я все еще помню, как весело ты реагировал на любое его движение ручками и ножками. Строил ему смешные рожицы, пока я или твой отец держали его на руках.

Слушая то, как трогательно Ребекка рассказывает об этом, Ракель, Наталия и Эдвард не могу сдержать своих скромных улыбок, а Терренс смущенно отводит взгляд в сторону.

— Вот так, мальчик мой, — скромно улыбается Ребекка. — Если бы не определенные обстоятельства, вы с братиком росли бы вместе.

— Из Терренса правда получился бы прекрасный брат, — уверенно говорит Эдвард. — Он всегда заботится о своих близких.

— Это верно. Но увы, не сложилось.

— Не говорите так, будто вы больше никогда не увидите своего сына. — Эдвард скромно присаживается рядом с Ребеккой. — Он найдется. Рано или поздно.

— Да, миссис МакКлайф, мы поднимем на уши всех наших знакомых, — обещает Ракель.

— А я могу попросить родителей помочь вам, — добавляет Наталия. — К тому же, мы можем нанять частного детектива, который поможет нам разузнать какую-то информацию о вашем младшем сыне. Я как раз знаю одного и могу с ним поговорить.

— Спасибо большое, девочки, — с легкой улыбкой благодарит Ребекка и тихо шмыгает носом. — Я очень ценю вашу помощь.

— Идея с детективом и правда хорошая, — отмечает Терренс. — Не сможем узнать что-то сами, так он нам поможет.

— Я понимаю, что новость о втором моем ребенке может быть для тебя шоком, — спокойно говорит Ребекка. — Но это правда.

— Верно, я потрясен твоими словами. Но я готов это принять. И я рад, что ты все мне рассказала. — Терренс бросает мимолетную улыбку. — Ты же знаешь, что я всегда мечтал иметь брата или сестру. Хотя и понимал, что этого никогда не произойдет. Ведь ты с отцом в разводе, да и вы вряд ли бы решились завести детей в столь позднем возрасте. Но… Мне было как-то грустно расти одному, без кого-то, с кем мог бы поиграть и делать какие-то шалости… У кого можно было бы что-то стащить…

— Мне очень жаль, что ты упустил эту возможность.