Оказывается, что некоторое время спустя после того как парни присели за столик и заказали себе по напитку, сюда решили заглянуть закадычные друзья – Даниэль Перкинс и Питер Роуз, с которыми Терренс играл в одной группе в течение короткого промежутка времени. Они появляются там же, где сейчас находится МакКлайф со своим новым знакомым, но не замечают его, ибо кругом слишком много людей, либо пребывающие сюда, чтобы повеселиться, либо ходящие туда-сюда, зажигающие на специальной площадке для танцев и сидящие за барной стойкой и попивающие какие-то напитки.

Питер и Даниэль больше увлечены своим определенно веселым разговором и не перестают широко улыбаться и над чем-то смеяться. Не обращая внимания на толпу людей, друзья спокойно проходят между ними и подходят к барной стойке, за которую присаживаются, не переставая над чем-то смеяться. Пока что они ничего для себя не заказывают и решают для начала посмотреть меню, которое по их просьбе вручает им один из барменов.

— Эх, чувак… — бодро произносит Питер. — Я начинаю проживать самые счастливые дни в моей жизни…

— Это точно, жить становится веселее, — энергично кивает Даниэль.

— Черт, не могу поверить, что мы все-таки сделали это и наконец-то свалили из этой чертовой группы.

— О да, наконец-то! На этот раз Марти перешла все границы! Мое терпение окончательно лопнуло после того поступка, который она совершила.

— Ой, да я бы свалил гораздо раньше, но мне позарез нужны были бабки. Вот и приходилось стискивать зубы и терпеть капризы этой принцессы, которая возомнила себя звездой.

— Зато теперь она своего добилась и вытурила нас из группы. Хотя все-таки вытянула из нас бабки за ее испорченные вещи.

— Ты уже отдал ей бабки?

— Да, пришлось раскошелиться и заплатить за тот гребаный платок из китайского шелка, который я порвал совершенно случайно.

— И я вчера перевел на ее карту нужную сумму, которую она потребовала за разбитый флакон духов. И наконец-то расквитался с ней.

— О, да чего же у них был тошнотворный запах! — слегка морщится Даниэль. — Я думал, меня точно стошнило бы.

— Это точно! Меня и самого тошнило от их запаха.

— Недорогие духи моей девушки пахнут в тысячу раз лучше, чем те французские, что были у этой малолетней мадам.

— Пф, да какие они французские! — громко ухмыляется Питер. — Я видел точно такие же в каком-то каталоге с китайскими товарами. Она купила эту блевотину в каком-нибудь дешевом магазине, а нам сказала, что ее папочка якобы привез их из Франции. Из самого Парижа!

— Или она купила какую-нибудь дешевую подделку с искренней верой, что ей продали настоящие духи из Франции, которые на самом деле сделали в каком-нибудь подвале на коленке.

— Ой, да плевать! Пусть кто-то другой нюхает это дерьмо, а с меня хватит этого фарса.

— О да, теперь я могу перестать мечтать о том, чтобы у меня заложило нос в тот момент, когда эта принцесса надушится своими вонючими духами.

— И теперь, когда мы с тобой свалили из группы, мисс Пэтч может строить сольную карьеру и получать все лавры, не будучи вынужденной делить их с кем-то еще.

— Она же мечтала об этом – вот эта девчонка добилась своего.

— Ха, да после того как она меня так жестко подставила, а Альберт наставил все шишки мне, я вообще не хочу работать с ней. Ее омерзительное поведение перешло все границы. Она меня реально задолбала.

— Ой, да забудь ты про нее, Пит! — с легкой улыбкой машет рукой Даниэль. — Ее Высочество Мисс Пэтч получила то, чего она хотела – вот пусть и занимается своей сольной карьерой. Уверен, что ее мамочка с папочкой точно сделают все, чтобы их дочурка сделала себе имя и проложила путь в шоу-бизнес.

— Ха, да какой там шоу-бизнес! — ехидно ухмыляется Питер. — За все время, что мы играли в этой гребанной группе, нас ни разу не приглашали выступать на какие-то важные мероприятия. Мы только и делали, что играли в каких-то ресторанах и маленьких клубах, в которые приходило от силы человек пятьдесят-сто.

— Да уж, а я уж было размечтался, что когда-нибудь стану известным и буду гастролировать с группой… — облокотившись рукой на барную стойку, задумчиво говорит Даниэль. — Знакомиться с другими артистами и получать разные награды…

— Я и сам об этом мечтал…

— А оказалось, что нас просто водили за нос. Альберт вовсе не спешил предлагать нам заключить контракт с его студией. Так сказать, держал на скамейке запасных и отчаянно пытался слепить из нас то, что ему было нужно. Можно сказать, мы потратили четыре года на обычную стажировку.

— В последнее время я уже перестал надеяться, что он и правда организует нам масштабное турне или хотя бы найдет более крупную площадку для выступления.

— Да уж, только лишь кормил нас пустыми обещаниями. А мы, дураки, верили ему.

— Точно! Лейбл Сандерсона раскручивает только ту группу, с которой сейчас мотается по всей стране. На других ему плевать.

— Именно! Вот почему бы ему не взяться за того талантливого парня, который так здорово играет на пианино и шикарно поет? Да он запросто мог бы стать звездой, если бы кто-то всерьез взялся за его карьеру.

— А та шестнадцатилетняя девчонка с шикарным голосом! Да ее голосовой диапазон не меньше пяти октав! Слышал, какие высокие ноты она берет! Ей прямая дорога на сцену!

— Это точно! Но студия Сандерсон почему-то продвигает совершенно безголосых ребят, которые постоянно поют мимо нот и не помнят слова своих же песен.

— И как только они умудряются привлекать слушателей? Я не понимаю!

— Ой, да к черту его! — машет рукой Даниэль. — Если честно, мне уже надоело играть все эти сопливые попсовые песни о любви. Я хочу петь нормальные песни. Жизненные. Мотивационные. А не очередные однотипные песенки про розовые сопли.

— Поверь мне, Дэн, Марти не удастся пробиться в шоу-бизнес даже с помощью матери и отца и их угроз Альберту. Эта девочка так и продолжит петь попсу во всяких ресторанах и считать, что она – великая певица всех времен и народов.

— Да ладно, приятель! Может, какой-нибудь чувак из шоу-бизнеса все-таки заметит ее и возьмется за раскрутку этой королевы?

— Пф, да кому она нужна со своими попсовыми песенками о любви?

— Как бы сильно я ненавидел Марти, вынужден признать того, что она в принципе неплохо поет. Да, тексты ее песен – полная херня. Но вот голос у нее есть.

— Да брось, Перкинс, ничего особенного! Она будто бы поет в караоке с друзьями.

— Но она далеко не безголосая.

— Таких примитивных звездулек, как она, в шоу-бизнесе полно. Будь она известной певицей, я бы ни за что не обратил бы на нее внимания.

— Ну не знаю… — пожимает плечами Даниэль. — В ее случае все не так уж и безнадежно. Если ей сделать шикарный пиар, она станет очень известной и будет зарабатывать миллионы долларов за одно лишь выступление.

— Если честно, то мне плевать, — хмуро бросает Питер, поерзав на стуле и оперевшись локтем о барную стойку. — Отныне я больше не связан с этой наглой девчонкой по имени Марти Пэтч, с Альбертом Сандерсоном и всем, что связано с его студией и делами.

— Вот и правильно! Давай забьем на нее и пошлем нашу принцессу куда подальше вместе с Альбертом и его студией.

— С большим удовольствием, приятель! — широко улыбается Питер. — Лично я еще вчера помахал ручкой этой королевне, заявил ей об уходе из группы и перестал ассоциировать себя с группой « Heart Of Fire ».

— Ну а я сделал это сегодня. И ужасно рад, что мне больше не будут выносить мозг каждый чертов день. Сегодняшняя истерика мисс Пэтч стала последней каплей для меня, после которой я тоже сказал ей « пока ».

— Кстати, когда я вчера покинул студию записи и хлопнул дверью после того как заявил Марти и Альберту о том, что сваливаю из группы, она обложила меня трехэтажным матом.

— Меня тоже, — скромно хихикает Даниэль. — Но мне почему-то было смешно. Хотелось заржать во весь голос после всего, что она сказала.

— А еще она посоветовала нам с тобой искать работу в каком-нибудь магазинчике, ибо, по ее мнению, мы не добьемся никакого успеха в музыке и сможем работать только какими-нибудь продавцами или кассирами.

— Ха, пусть она сама готовится переквалифицироваться в продавщицы! — громко ухмыляется Даниэль, на мгновение бросив взгляд в сторону. — Ее звездочка не будет гореть вечно. Рано или поздно она погаснет.

— Хотел бы я поржать, наблюдая за тем, как она ходит между прилавок и принимает товар или пробивает их за кассой, — тихонько хихикает Питер. — Я бы даже специально пришел в магазин, чтобы что-то купить и поглазеть на нее в форме кассирши.

— Ничего, я уверен, что у нас еще появится шанс увидеть эту принцессу в форме продавщицы. И мы уж точно поржем над ней и посмотрим, какой дивой она будет уже тогда, когда примерит шикарную форму кассирши.

— Она ей очень пойдет.

— М-м-м, я уже представляю себе, какой она была бы красоткой…

Питер и Даниэль пару секунд скромно хихикают, а потом бросают взгляд на какую-то официантку, проходящую мимо них с подносом и пустыми стаканами и тарелками в руках. А в какой-то момент блондин решает вспомнить о том, что произошло вчера, когда он попрощался с группой Альберта и покинул ее раз и навсегда.

***

Вчерашний день.

В « Whisper Records », одной из довольно престижных звукозаписывающих студии Нью-Йорка, сейчас во всю кипит работа, и каждый человек занят каким-то своим делом. Но только не барабанщик группы « Heart Of Fire » по имени Питер Роуз. На данный момент он находится в одном из светлых помещении студии, в котором расположены очень хорошие дорогостоящие инструменты, микшерный пульт, микрофоны, усилители и прочая техника, благодаря которой можно записывать любые песни, прослушивать и редактировать их в любой момент. Несмотря на то, что здесь еще очень много всего, в этом помещении также есть место для того, чтобы что-нибудь станцевать перед высокими зеркалами.

Для любого музыканта или любителя музыки это место показалось бы самым настоящим раем. Здесь есть абсолютно все записи поистине крутого трека, который затем крутили бы на всех радиостанциях мира. Вот и Питер просто обожает находиться здесь. В свободное от репетиций и выступлений с группой время он любит проводить какие-то эксперименты с музыкой, пробуя сыграть что-нибудь на каком-то инструменте, внимательно слушая свою игру через дорогостоящие наушники, играя с ползунками и кнопками на микшерном пульте и меняя настройки на компьютере. На огромном мониторе можно увидеть любую, даже самую малейшую деталь, которая может показаться не очень удачной или же просто ужасной.

Питеру всегда нравилось экспериментировать со звуком, пробовать что-то новое и менять направление музыки, играя не только в своих любимых рок и панк-рок стилях, но и в каких-то других жанрах. Конечно, вряд ли все это пригодится его группе, которая играет в довольно популярном поп-рок стиле, но блондину все равно нравится этим заниматься, даже несмотря на то, что он вряд ли получил бы шанс попробовать себя в роли звукорежиссера. Для него это – один из способов убить время в ожидании своих коллег по группе – Даниэля Перкинса и Марти Пэтч. Пока что они еще не появились здесь, хотя уже давно должны отрепетировать пару песен, которые им вскоре предстоит сыграть в одном из престижных ресторанов города. Впрочем, Питер совершенно об этом не волнуется и не злится, что его коллеги до сих пор не пришли. Или он просто забывает про них, ибо так углубляется в процесс работы над треком, что не замечает, что время идет, а репетировать надо уже сейчас.

Стоит также отметить, что несмотря на то, что Питер – барабанщик, у него прекрасно получается играть и на таких инструментах, как гитара или кахон. На кахоне он умеет играть с детства, поскольку эта вещь была у него дома, и мужчина даже зарабатывал небольшие деньги благодаря игре на нем. А вот на гитаре этот талантливый, симпатичный парень научился играть самостоятельно с самого начала исключительно из интереса. Так что блондина с полным правом можно назвать человеком с огромным количеством талантов, а некоторые его знакомые полностью с этим согласны.

Некоторое время назад Питер исполнил что-то на ударных, потом сыграл небольшое соло на гитаре, а вот теперь начинает играть на кахоне, инструменте в виде небольшой деревянной коробки, на котором надо играть руками. Иногда, когда его группа выступает на каких-то мероприятиях, они заменяют ударную установку на этот предмет, и барабанщик виртуозно отбивает на ней ритм.

Единственное, в чем он пока что не может проявить себя, так это в пении. Поскольку в группе главной солисткой является Марти, то именно ей достаются все строчки, а бас-гитарист Даниэль и барабанщик Питер могут лишь выступать в роли бэк-вокалистов. Но зато сейчас блондин с большим удовольствием поет под тот фрагмент трека, который он уже записал. И надо сказать, что его голос просто изумительный: сильный, очень приятный и мелодичный, бархатистый… А легкая хрипота является его изюминкой и придает ему шарм. Если бы этот парень решил записывать каверы на известные песни или – если удача повернется к нему лицом – выпустить свой альбом, то он бы точно был очень успешным и имел бы огромное количество поклонниц. Этот человек определенно был рожден быть музыкантом или работать именно в музыкальной сфере, ибо в этой области он действительно очень талантлив.

Спустя какое-то время Питер заканчивает работу над тем, что он успел сделать в отсутствии своих коллег по группе и решает прослушать весь небольшой трек от начала до конца. В итоге у него получается просто потрясающая мелодия, которую хочется слушать до бесконечности. Мужчине и самому она нравится, и он энергично покачивает головой и постукивает пальцами по микшерному пульту во время прослушивания трека, а потом еще пару раз крутится на удобном мягком офисном кресле. Песня нравится ему так сильно, что он даже перематывает трек в самое начало и воспроизводит его во второй раз, получая огромное удовольствие от проделанной работы. Блондин мечтал записать хотя бы какую-то часть того, что он придумал, поскольку совсем не хотел забыть то, что кажется ему гениальным.

А немного погодя Питер настолько входит во вкус, что соскакивает со стула и начинает исполнять под нее какой-то танец, который увидел в довольно известном клипе и хорошо запомнил. Как уже было упомянуто, в этом помещении очень много места, а на светлом паркете в обуви на нескользящей подошве танцуется просто великолепно. Нельзя не отметить и потрясающие способности этого парня и к танцам. Он прекрасно чувствует ритм, отлично двигается, совсем не похож на бревно и вполне мог бы посоревноваться с более профессиональными танцорами и станцевать ничуть не хуже. Во время танца блондин может видеть себя в полный рост в высоком зеркале и видеть, насколько хорошо он танцует. Впрочем, ему это не особо важно. Он просто захотел немного потанцевать для себя, как и в своем треке, смешав несколько направлений в одном танце и блестяще исполняя некоторые сложные движения. Мужчина просто развлекается и получает удовольствие, к этому моменту уже окончательно забыв про свою группу и коллег, с которыми должен работать.

А пока Питер окончательно погружается в ритм музыки и от души исполняет танец в смешанном стиле перед огромным зеркалом, спустя какое-то время в помещение, где он сейчас находится, кто-то входит безо всякого предупреждения и стука. Оказывается, это Марти Пэтч, которая выглядит довольно хмурой, но держит голову высоко поднятой. Девушка надменным взглядом осматривается вокруг и видит блондина танцующего под такую музыку, которая ей сразу же начинает не нравиться. Видя, что он совершенно не обращает на нее никакого внимания и продолжает танцевать в свое удовольствие, солистка « Heart Of Fire » уверенно подходит к компьютеру и одним кликом мыши останавливает музыку. В помещении тут же воцаряется тишина, а несколько растерянный Питер останавливается и резко бросает взгляд на компьютер, возле которого стоит Марти.

— Фу, Роуз, я и не знала, что тебе нравится такая дерьмовая музыка, — слегка морщится Марти, положив на столик свою сумочку. — Как такое вообще можно слушать? Лично у меня уши начали истекать кровью, когда я услышала ЭТО в нескольких метрах от сюда.

— А тебя никто и не заставляет слушать, — хмуро бросает Питер, немного тяжело дыша после энергичных танцев. — Заткни чем-нибудь уши и вынимай затычки только на время репетиций.

— Ха, если бы эти репетиции еще состоялись. Они ведь постоянно срываются.

— Да что ты?

— Да! Вот где сейчас носит твоего дружка Перкинса? Он что-то совсем загулялся и явно забыл про группу! Забыл, что ему надо репетировать.

Перед тем, как что-то сказать, Питер с тихим рыком закатывает глаза и слегка одергивает свою футболку с логотипом известной канадской группы « Nickelback », большим фанатом которой мужчина является уже очень много лет.

— Угомонись, девочка, Даниэль скоро будет здесь, — спокойно говорит Питер. — Он сказал, что стоит в огромной пробке. Ну а я пришел пораньше в надежде, что не увижу тебя до того, как у нас начнется репетиция. Но нет… Ты умудрилась достать меня даже в том месте, которое я считаю святым для себя.

— Нет, милый мой Питер, — уверенно качает головой Марти. — Этот придурок не стоит в пробке, как он тебе сказал.

Марти начинает наматывать круги перед глазами Питера с гордо приподнятой головой.

— Просто твой дружок где-то шляется и проводит время со своей подружкой, — добавляет Марти. — Вон раньше не было у него девушки, и он всегда приходил вовремя. А единственное, из-за чего Перкинс мог опоздать, – это те дни, когда он перепивал со своими дружками и на следующий ходил ныл, что у него все болит, и ему до смерти плохо. Но как только у этого ощипанного петуха появилась подружка, так мы по часу ждем, пока Его Высочество притащит свою задницу сюда и нагуляется с той девчонкой.

— А тебе что завидно? — ехидно усмехается Питер. — Завидно, что он счастлив и встречается с хорошей девушкой?

— Я завидую? — тычет в себя пальцем Марти.

— Да. Парни ведь не обращают на тебя никакого внимания.

— На меня-то не обращают?

— Становись добрее и милее, девочка. Избавься от командирского тона и эгоизма – и будет тебе счастье.

— Нет, Роуз, в отличие от тебя, у меня очень много поклонников, — с гордо поднятой головой заявляет Марти, немного поправив свою прическу. — Я постоянно получаю огромные букеты цветов с теплыми посланиями и приглашениями на свидание.

— Да что ты? — ехидно усмехается Питер. — А почему мы никогда их не видим?

— Потому что если их будут привозить сюда, то не хватит целой студии, чтобы поставить все цветы, которые мне присылают. И не забывай еще и про подарки.

— Ну да, приходиться покупать цветочки самой себе и просить папочку купить тебе парочку драгоценностей. Сама себя не порадуешь, никто не порадует такую самовлюбленную эгоистку, как ты.

— Ха, тебя вот вообще никто не замечает, и ты до сих пор ни с кем не встречаешься.

— А это уже мое дело! Я не обязан отчитываться перед тобой и рассказывать обо всех девчонках, с которыми провожу время.

— А проводишь ли ты с ними время?

— Не твое дело, Пэтч.

— Слушай, а может, все-таки Перкинс был прав, когда пошутил, что ты до сих пор девственник и даже ни разу не держал девчонку за руку? А, блондин?

— Ты очень много болтаешь, — скрещивает руки на груди Питер.

— Что, на твое шикарное тело с шестью кубиками пресса никто не клюет? И поэтому у тебя все еще не было первой ночи любви?

— Марти, будь добра, закрой свой рот, а иначе я точно что-нибудь швырну в тебя, — едва сдерживает свое раздражение Питер. — А лучше вообще свали отсюда. И возвращайся только тогда, когда Даниэль приедет сюда.

— Однако я говорю правду: не везет тебе с девушками, парень. И если твой дружок с шоколадной башкой действительно тогда сказал правду о том, что у тебя ни разу не было интима, то я нисколько не удивлюсь. Так же, как не удивлюсь, если выяснится, что ты все-таки гей и предпочитаешь парней.

— Лучше позаботься о том, чтобы у тебя все было хорошо, а со своей интимной жизнью я сам разберусь. — Питер начинает наматывать круги по всему помещению со скрещенными на груди руками. — Может, если ты найдешь какого-нибудь парня и переспишь с ним в одну из темных ночей, то в тебе что-то изменится. Может, подобреешь немного.

— Спасибо за столь прекрасную заботу, белобрысый, но я вовсе не страдаю от недостатка ласк, — уверенно отвечает Марти. — У меня их достаточно. В отличие от тебя, красавчик.

Марти сильно лохматит Питеру волосы, запустив в них руку, но тот резко убирает ее.

— Пэтч, сделай мне одолжение: свали пока отсюда, — очень сухо говорит Питер. — А иначе ты точно доведешь меня до того, что я свалю во время игры. Или вообще не захочу ее начать.

— Нет, Роуз, на этот раз тебе и Перкинсу не удастся свалить с репетиции, — с гордо поднятой головой заявляет Марти. — Потому что Альберт обещал посетить ее и посмотреть, как мы играем новую песню.

— Вот поэтому и свали отсюда, чтобы мы с Дэном потом не выслушивали лекции Сандерсона по поводу сорванных репетиций.

— Не указывай мне, что делать, Роуз. А иначе я сделаю все, чтобы ты вылетел из группы вслед за тем гитаристом МакКлайфом, который и двух недель не продержался, хотя считал себя звездой.

— И что же ты собираешься сделать? — Питер резко останавливается и поворачивается лицом к Марти. — Пойдешь поплачешься Альберту о чем-нибудь и придумаешь какую-нибудь ложь? Или к родителям побежишь, чтоб твой план сто процентов сработал?

— Вы с Перкинсом и так у Альберту не на самом лучшем счету, — уверенно отмечает Марти. — Он мечтает поскорее найти новых барабанщика и бас-гитариста и наконец-то даст вам пинок под зад.

— Скажу тебе откровенно, дорогая моя звездочка всех времен и народов… — Питер начинает наматывать круги перед глазами Марти. — Да я буду просто счастлив, если однажды Альберт скажет мне, что выгоняет меня из группы. Потому что ты, мягко говоря, так задолбала меня. Задолбала так, что я хочу придушить тебя собственными руками. Я реально заколебался слушать твои бесконечные истерики по любому поводу и работать с такой эгоисткой, как ты.

— Ничего, твоя песенка недолго будет играть, — с хитрой улыбкой отвечает Марти. — Вот Альберт найдет талантливого барабанщика и попрощается с тобой.

— Лучше бы он нашел новую солистку в группу.

— Знаешь, как ему стыдно, что в его группе играет такой бездарный барабанщик. Который, ко всему этому, не умеет ни петь, ни танцевать.

— О, надо же! — искренне удивляется Питер.

— Ты – бездарность, Роуз! От твоей ужасной игры уши вянут. А то, что ты сейчас тут поназаписывал вообще можно причислить к какому-то мусору. Шлаку, которому самое место где-нибудь на помойке.

— Это ты так думаешь! А Альберт ничего не говорил мне о моих ошибках и ни разу не критиковал мою игру. Да и Даниэль говорит, что моя игра просто превосходная. Ну а я придерживаюсь мнения, что он тоже очень талантливый парень.

— Ха, да потому что он сам такой же бездарный павлин! — ехидно усмехается Марти. — Который думает, что у него настолько чарующие глаза, что может любого сразить наповал. Хотя в этом парне нет ничего особенного. Обычный жалкий придурок, от которого никакой пользы!

— Придержи свой язык за зубами.

— Послушай, Роуз, если Альберт ничего не говорит вам лично, это не значит, что он всем доволен. Сандерсон сам много раз говорил мне, что ваша с Перкинсом игра оставляет желать лучшего. И отсюда причина, почему он сейчас так занят поисками новых музыкантов. Не спешит работать с нашей группой. Ему просто стыдно выпускать вас двоих на сцену, ибо вы опозорите и меня, и его.

— Ты сейчас доиграешься, и я точно свалю с репетиции! — резко бросает Питер.

— Не посмеешь!

— Да кто ты такая, чтобы мне указывать? — Питер презренно окидывает Марти взглядом с головы до ног. — Жалкая соплячка, а гонора выше крыши! Как будто ты – аристократка голубых кровей, которой все обязаны поклоняться.

— Между прочим, мои мама с папой – обеспеченные люди, которые построили блестящую карьеру. А вот вы с Перкинсом – два нищеброда, которые вынуждены считать каждый цент, чтобы дожить до следующего дня. И вы оба так боитесь потерять такой шикарный заработок, что никак не наберетесь смелости покинуть группу добровольно.

— Ха, и что теперь? — саркастически ухмыляется Питер. — Нам с Даниэлем целовать тебе ручки и ножки, раз мамочка и папочка работают на тебя и с самого детства позволяют тебе купаться в роскоши?

— Вы оба обязаны быть благодарны мне за то, что я столько лет терплю вас и ваши дебильные шуточки, — грубо заявляет Марти.

— Ха, да нужна мне была эта чертова группа!

Питер резко отходит в сторону и начинает активно жестикулировать со словами:

— Как будто моей мечтой была работа с какой-то истеричкой, которая еще такая сопливая, но уже наглая, бессовестная и эгоистичная.

— Ну знаешь, я тоже не заслуживаю работать с таким чмошником, вроде тебя, — уверенно заявляет Марти.

— Надеюсь, что однажды кто-нибудь хорошенько настучит тебе по башке и собьет с нее корону, которую ты на себя напялила.

— Заткнись, Роуз! — раздраженно шипит Марти. — А иначе ты очень пожалеешь о том, что свет родился.

— А каким образом? — быстрым шагом подойдя к Марти и уставив прямой взгляд в ее глаза, удивляется Питер. — Жалобами Альберту ты меня уже не удивишь и не испугаешь.

— Не забывай, пожалуйста, что мои родители очень влиятельные люди. Одно слово – и твоя жизнь превратится в сущий ад! Ты не сможешь ни найти нормальную работу, ни потерять девственность с какой-нибудь девчонкой, ни найти новых друзей и знакомых. Ничего не сможешь! Потому что путь куда бы ты ни было будет тебе закрыт.

— Ты что типа угрожаешь мне? — округляет глаза Питер.

— Предупреждаю. Если начнешь быть слишком дерзким, то ты быстро станешь отбросом для всего общества и не сможешь построить даже блестящую карьеру жалкого продавца или кассира.

— Думаешь, я испугаюсь и тут же начну плясать перед тобой на задних лапках? — Питер громко ухмыляется. — Не дождешься, девочка! Ты мне никто, чтобы я поклонялся тебе!

— Тогда считай, что сегодня был твой последний день в группе. Потому что я сделаю все, чтобы Альберт потерял всякое терпение и вытурил тебя.

— Да? И каков же будет твой первый шаг?

— А первый мой шаг будет вот таким…

Марти быстрым шагом подходит к ударной установке и с криком так сильно бьет по самому большому барабану, что тот тут же трескается. А затем она делает то же самое с еще один, который намного меньше и напоследок также ломает на части две барабанные палочки, что лежат на столике.

— Ты больная? — слегка хмурится Питер, расставив руки в бока. — Какого черта ты сломала барабаны?

— Ну а теперь смотри, что я сделаю с этим дерьмом, на которое ты потратил столько времени, — с хитрой улыбкой говорит Марти.

— Что? Марти! Марти, не вздумай! Ты что задумала? Не смей ничего там трогать! Слышишь меня?

Однако Питеру ничего не удается сделать, так как Марти с помощью нескольких кликов мыши за несколько мгновений удаляет весь трек, над которым он так долго работал.

— Дура безмозглая! — приходит в ярость Питер, резко берет Марти за плечи и слегка встряхивает ее. — Ты хоть знаешь, сколько я работал над этой песней?

— Вот так, красавчик, — с самодовольной улыбкой стряхивает что-то невидимое с рук Марти.

— Мерзавка! Ты уничтожила весь мой труд нескольких недель!

— Считай, я спасла тебя от позора, который ты бы на себя навлек, если бы дал послушать это дерьмо кому-то, кроме своего дружка Перкинса.

— Ну все, маленькая сучка, ты окончательно доконала меня! Вот теперь уже я сделаю все, чтобы эта репетиция не состоялась.

— Не сделаешь.

— Я намеренно сорву ее!

— Да что ты говоришь!

— Я не шучу, Пэтч, ты реально взбесила меня там, что только что сделала.

— Ну-ну, давай, угрожай мне дальше. Если не боишься лишиться головы.

— Сейчас, соплячка, сейчас… Сейчас ты у меня попляшешь… Сейчас…

Решив ответить Марти на то, что она удалила с компьютера файл с его треком, Питер подходит к небольшому столику, на котором лежат какие-то безделушки, берет сумочку девушки, пару секунд копается в ней, достает маленький стеклянный флакончик с духами и со всей силы намеренно швыряет его на пол. Марти же с ужасом во взгляде начинает визжать, как резаная, когда она видит множество кусочков стекла и лужицу, которая медленно растекается по паркету.

— ПРИДУРОК! — вопит взбешенная Марти. — ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ОНИ СТОИЛИ?

— Ну что, сучка, получила? — ехидно усмехается Питер.

— ТЕБЕ В ЖИЗНИ НЕ РАСПЛАТИТЬСЯ СО МНОЙ ЗА ЭТИ ДУХИ! ОТЕЦ ПРИВЕЗ ИХ ИЗ ФРАНЦИИ! ИЗ ПАРИЖА!

— Ничего страшного, у твоих мамочки с папочкой денежек полно, и они купят тебе новые. Этих духов везде полно, не бойся.

— ДЕБИЛ! БЕЗМОЗГЛЫЙ ДЕБИЛ! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛ!

— А лучше вообще не покупай их. А то меня блевать тянет от такого запаха. Фу… — Питер, слегка поморщившись, машет руками перед носом. — Жаль, что здесь нельзя открыть окно, чтобы проветрить помещение… Теперь придется задыхаться от этого блевотинского запаха.

— УБЛЮДОК! — во весь голос вопит Марти. — Я ТЕБЕ СЕЙЧАС ВСЕ ВОЛОСЕНКИ ПОВЫДИРАЮ!

Марти хочет подлететь к Питеру и либо залупить ему пощечину, либо со всей силы вцепиться ему в волосы или лицо. Однако в этот момент в комнату буквально залетает Альберт, который с легким испугом в глазах смотрит на них.

— Так, что здесь происходит? — недоумевает Альберт. — Марти! Ты почему кричишь на всю студию, как будто тебя здесь убивают?

— Мистер Сандерсон, этот идиот только что разбил мои дорогие духи, которые я так люблю, — едва ли не со слезами на глазах начинает жаловаться Марти.

Питер ничего не говорит и лишь громко ухмыляется со скрещенными на груди руками.

— А еще он испортил барабаны, — уверенно заявляет Марти и бросает взгляд на сломанные ею же барабаны. — Вон, смотрите!

— Что? — удивленно произносит Питер. — Я? Это я сломал барабаны?

— Да! А еще ты кричал на меня и едва не набросился на меня с кулаками! Но слава богу, мистер Сандерсон пришел и не дал тебе убить меня прямо здесь!

— Совсем что ли умом тронулась? Я тебя и пальцем не трогал!

— Трогал! Ты наорал на меня, начал мне угрожать и хотел придушить собственными руками.

— Серьезно?

— Так, ну-ка успокоились оба! — вмешивается Альберт и бросает короткий взгляд на сломанные барабаны и разбитые куски флакона, в котором были духи Марти.

— Мистер Сандерсон, она все врет, — уверенно возражает Питер, нисколько не жалея о сделанном. — Я ничего ей не сделал!

— Питер, что ты себе, черт возьми, позволяешь? — возмущается Альберт. — Опять ты что-то здесь разломал?

— Я ничего не ломал.

— Ты хоть понимаешь, что только что в очередной раз испортил чужое имущество на приличную сумму денег?

— Да она сама пнула ногой эти барабаны со всей силы, и они треснули пополам!

— И тебе не стыдно врать и обвинять во всем девушку? Чему тебя вообще учили родители?

— А еще она удалила с компьютера все то, над чем я работал несколько недель, и то, что хотел отослать человеку из одной известной студии.

— Да, и духи тоже я разбила? — истерически вопит Марти. — Сначала твой дружок Перкинс порвал мой платок из настоящего китайского шелка, а теперь ты разбил флакон с дорогущими французскими духами.

— Да? А если на город упадет метеорит, я тоже буду в этом виноват?

— Ты разбил мои любимые французские духи! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО Я О НИХ МЕЧТАЛА?

— Тише-тише, Марти, успокойся, пожалуйста, — спокойно говорит Альберт. — Не надо так кричать.

— Сделайте что-нибудь, мистер Сандерсон, я вас умоляю, — с жалостью во взгляде умоляет Марти и тихо шмыгает носом. — Этот человек не должен оставаться безнаказанным после того как он уничтожил то, что принадлежит мне.

— Так, что касается разбитых духов, то пусть твои родители сами выставляют Питеру чек, а он выплатит вам их полную стоимость. И пусть предъявят претензии Даниэлю за порванный платок и напомнят о том, что он все еще должен заплатить за него.

— Он порвал его случайно, — уверенно говорит Питер.

— А что касается разбитых барабанов, то я уже буду сам разбираться с Питером.

— Накажите его построже, мистер Сандерсон, — с хитрой улыбкой провоцирует Марти. — Неужели вы так и будете позволять этим двум бездарям ломать тут все? За все эти годы они поломали инструментов на несколько тысяч долларов, а вы так просто прощайте им все это.

— Вот пусть твои мамочка с папочкой заплатят и за разбитые тобой барабаны, — сухо бросает Питер.

— Я их не ломала!

— Ломала! Ты специально сломала их, чтобы сорвать нашу репетицию. С целью обвинить в этом меня!

— Что?

— Я их не ломал!

— Так все, Питер, успокойся! — прикрикивает Альберт. — Марти абсолютно права! Я действительно слишком многое прощаю тебе и Даниэлю, который, кстати, до сих пор не появился. Я слишком долго позволяю вам оставаться безнаказанными и не требую никакого морального ущерба.

— Что?

— И думаю, теперь мне придется взяться на вас двоих всерьез. Раз вы не понимайте хорошего отношения к себе, то будем действовать по-плохому.

— Но, мистер Сандерсон…

— Замолчи и слушай, что я тебе говорю! — холодно бросает Альберт, приподняв руку ладонью к Питеру. — Значит так, как только Даниэль появится здесь, ты передаешь ему, что он должен заплатить Марти за порванный платок. А вот тебе придется выложить деньги за разбитый флакон духов.

— Срок до завтрашнего дня! — вставляет Марти.

— И я предупреждаю, если один из вас еще раз сломает хоть один инструмент, то вы будете покупать новые на свои деньги. Меня не волнует, где вы их достанете. Занимайте деньги у друзей или берите кредит – мне все равно!

— А не заплатите – сильно пожалейте!

— Инструменты и так очень дорогие, а многие из них привезены из-за границы или вообще сделаны по индивидуальному заказу. А вы двое постоянно ломайте их и точно скоро разорите меня.

Марти не скрывает своей широкой улыбки, видя, как Альберт отчитывает Питера и наконец-то прижимает его к стенке. Девушка с гордым и надменным видом смотрит на потрясенного блондина, которого ей удалось так или иначе подставить и убедить Альберта в том, что это он виноват в поломке барабанов.

— Хорошо, — с гордо поднятой головой произносит Питер. — Если эта девчонка хочет, я заплачу ей за духи. Но только потому, что их действительно разбил я. Не буду отрицать. Я признаюсь только в том, что действительно совершил и всегда говорю правду. Для меня всегда была принципиально!

— Вот и прекрасно! — восклицает Альберт. — Этот вопрос закрыт.

— Но я уж точно не собираюсь платить за сломанные ею инструменты.

— Я не ломала их! — со слезами на глазах отрицает Марти.

— Ты сама пнула их ногой!

— Да ты точно не в себе сегодня! Орешь на меня, бьешь, оскорбляешь, разбиваешь инструменты и духи…

— Нет, это ты всегда была не в себе! Каждый чертов день!

— Ты очень плохо обо мне думаешь!

— Ты – не принцесса, чтобы тебе все прислуживали!

— Что я тебе сделала? — недоумевает Марти и наигранно шмыгает носом. — Почему ты так со мной обращаешься?

— М-м-м, как правдоподобно ты прикидываешься жертвой… Того и гляди, я поверю, что в тебе есть что-то хорошее.

— Ты злишься, потому что у тебя нет девушки. Завидуешь Перкинсу, потому что он встречается с девушкой. Пока ты сам до сих пор не можешь даже познакомиться с кем-нибудь, и тобой никто не интересуется.

— Как будто тобой кто-то интересуется.

— Поэтому ты постоянно срываешься на мне! Тебя не научили, что девушек нужно уважать. И уж точно настоящий мужик ни за что не поднимет на них руку.

— Слушай, Пэтч, хватит нести какой-то бред! — хмуро бросает Питер. — Тебя и пальцем никто не трогал, но ты хочешь убедить всех в том, что тебя едва ли не избили. У кого ты научилась так нагло врать и клеветать на людей?

— Закрой свой рот!

— Сама заткнись!

— Заткнись ты, урод!

— Следи за языком, жалкая малолетка!

— Так, ну-ка прекратили этот балаган! — вскрикивает Альберт. — Чего вы тут, твою мать, устроили? Совсем что ли обалдели?

— Это она начала! — указывает на Марти пальцем Питер. — Я сидел здесь, никого не трогал, работал над музыкой и ждал приезда Перкинса. Но тут приперлась эта принцесса, начала выносить мне мозг и разбила эти барабаны.

— Заткнись, Роуз!

— Чего она постоянно ко мне цепляется?

— Я сказал, заткнись! — прикрикивает Альберт. — И настоятельно советую тебе держать язык за зубами. А иначе мне придется принять некоторые меры.

— Серьезно? Вы верите этой девчонке?

— Ты сам постоянно цепляешься к ней! Хотя она никак тебя не оскорбляет и не дает повода ненавидеть ее.

— Да я бы эту девчонку и пальцем не тронул, ибо мне просто противно прикасаться к этой мадам.

— Хватит придираться к Марти! Оставь ее в покое!

— Вам бы следовало повнимательнее присмотреть за этой королевой, которая сама разбила половину ваших инструментов, но делала вид, будто это сделал я или Даниэль.

— Ох, как же я устал… — устало стонет Альберт. — Господи… Вы с Перкинсом отнимайте у меня намного больше нервов, чем другие мои подопечные. Вожусь с вами как с детьми! И какого черта я вообще пытаюсь слепить из вас хоть что-то стоящее. Вы ведь все равно не собирайтесь становиться лучше и продолжайте играть ужасно. Особенно ты, Питер! В последнее время твоя игра просто отвратительна.

— Серьезно? — тычет в себя пальцем Питер. — Вы предъявляйте мне претензии?

— Что с тобой произошло? Ты же нормально играл, когда пришел в группу, хотя и тогда не дотягивал до нужного мне уровня. Я поначалу думал, что тебе просто надо немного поучиться, чтобы заиграть как следует. Но ты до сих пор продолжаешь гнуть свою линию и хочешь сделать музыку такой, какой тебе хочется ее видеть. Хотя мне совсем не нравятся твои идеи! Это далеко от концепции группы.

— Ой, я полностью согласна с вами, мистер Сандерсон, — с хитрой улыбкой поддакивает Марти. — Питер, видите ли, хочет, чтобы я была исполнительницей рок-музыки, которую они с Перкинсом так любят. Однако он забывает, что у нас поп-группа, и я ни за что не буду петь то, что хочется им.

— Перкинс тоже сильно разочаровывает меня в последнее время. Он перестал нормально играть с тех пор, как влюбился в какую-то девушку. Да еще и постоянно опаздывает на репетиции из-за свиданий с ней… И я думал, что тоже смогу научить его играть так, как мне надо. Но и тот упрямый как осел! Такой же бездарный и бесполезный, как и Роуз.

— Да, но почему-то только вы с Марти так думайте, — уверенно отмечает Питер. — Все наши предыдущие гитаристы и те, кто здесь работает, считают, что мы с Даниэлем как раз очень талантливы. А кто-то считает, что мы – лучшие музыканты из всех, с кем вы работайте. Мы достаточно хороши, чтобы хотя бы записать одну единственную песню. Хотя есть очень много людей, на которых вы не хотите обратить внимание. Продвигайте каких-то безголосых придурков, за которых поет компьютер, а настоящие таланты остаются незамеченными.

— Песню? — Альберт ехидно усмехается. — О какой записи песни ты сейчас говоришь?

— О той, которую вы обещали нам тогда, когда мы с Даниэлем попали в группу.

— Ради бога, Питер, не смеши меня! То, что вы с Даниэлем выдаете сейчас, – это просто кошмар! Я просто в шоке от того, что вы хотите мне показать.

— Нам нравится.

— Неужели вы хотите чего-то добиться с такими ужасными навыками и мечтайте об известности? Нет, ребята, вам еще учиться и учиться. Очень много учиться, чтобы заслужить запись хотя бы одной песни, о которой ты говоришь.

— Мы и так учимся уже почти четыре года.

— И за такое время можно было бы научить обезьяну говорить. А вы, два бездаря, ничему не научились.

— Да что вы говорите!

— Вот мой вам совет, парни: перестаньте позорить себя и найдите себе другое занятие. Музыка – это не ваше призвание. Запомните, любить и уметь – это разные вещи. То, что вы любите музыку, не значит, у вас есть к ней способности.