— Пожалуйста, милая, расскажи мне, что произошло, — с жалостью во взгляде просит Фредерик. — Я должен знать правду. Чтобы либо помочь вам наладить отношения, либо сказать, что все бесполезно, и вам правда надо расстаться.

— Нет, дедушка…

— Обещаю, солнце мое, если ты скажешь, что Терренс сделал что-то ужасное, то я не стану ничего с ним делать. Я проявлю к нему снисходительность хотя бы потому, что он спас тебя от Рингера.

— Но…

— Я просто хочу знать причину.

Перед ответом Ракель тяжело вздыхает, на пару секунд призадумывается и решает рассказать лишь часть из того, что на самом деле произошло между ней и Терренсом, утаив самое главное, о чем Фредерику точно не стоит знать.

— Понимаешь… — задумчиво произносит Ракель. — Дело в том, что… За пару недель до того, как я получила второе письмо от Саймона, в котором он дал понять, что мне не у кого просить помощи, он позвонил Терренсу…

— Позвонил Терренсу? — слегка хмурится Фредерик. — Саймон?

— Да. И… — Ракель начинает нервно переплетать свои пальцы. — Рингер сказал, что я якобы изменяю Терренсу.

— Но это ложь?

— Конечно, ложь! Я никогда ему не изменяла, даже если не особо любила. У меня никогда и в мыслях не было желания искать себе другого мужчину, будучи в отношениях.

— И Терренс разолился и поверил?

— Да. Но это был не последний звонок. Терренс признался, что Саймон продолжил постоянно доставать его звонками и твердить про измену. Так промыл ему мозги, что МакКлайф окончательно убедился в этом.

— Так значит, это Рингер поссорил вас? — заключает Фредерик.

— Он испортил мои отношения почти со всеми близкими.

— Вот гад-то!

— Да, но есть еще кое-что.

— Что?

— Дело в том, что после первого разговора с Саймоном Терренс решил позвонить своей матери. И она начала разговор про его родного отца, которого он не любит с самого детства.

— И что?

— Миссис МакКлайф начала уговаривать его встретиться со своим отцом и просто поговорить с ним. Но Терренс наотрез отказался. И эта просьба тоже разозлила его.

— Но почему? — недоумевает Фредерик. — Почему Терренс не любит своего отца?

— Я не знаю, что у них произошло, но его служанка как-то сказала мне, что мистер МакКлайф избивал свою жену на глазах своего сына, а в какой-то момент бросил их на произвол судьбы.

— Надо же…

— Похоже на правду, но кто знает, что произошло на самом деле.

— Кажется, Алисия говорила, что тот разговор и правда разозлил его.

— Сразу же после этого разговора я подошла к нему, чтобы попытаться узнать причины его ненависти к отцу, — тяжело вздыхает Ракель. — И совершила ошибку, когда отказалась уходить по его просьбе. Терренс просил меня оставить его в покое, но я была одержима любопытством и продолжала задавать какие-то вопросы. Ну он… Вышел из себя и… Накричал на меня.

Ракель тихо шмыгает носом и аккуратно подтирает слезы под глазами.

— После этого я решила, что какое-то время не буду его трогать, — признается Ракель. — Несколько дней мы не разговаривали… Но как сам признался Терренс, он хотел подойти ко мне и извиниться. Правда, Рингер оказывал на него давление и настаивал на моей измене. Все больше приводя его в бешенство…

— Ничего себе… — качает головой Фредерик.

— А через несколько дней после того случая Саймон позвонил матери Терренса и запугал ее. Запугал так сильно, что пришлось вызвать врача. Тогда, слава богу, все обошлось, но Терренс был взбешен и обвинил меня в том, что это я виновата во всех бедах. И мать его довела, и заставила всех бояться за свою жизнь.

— Господи Иисусе…

— Хотя он был прав… — Ракель тихо шмыгает носом. — Ведь я и правда отчасти виновата в этой ситуации… Подставила всех под удар, поссорилась с подругой, разругалась с парнем, с которым до этого жила более-менее хорошо, несмотря на то, что не любила его… Вынудила тебя переживать и буквально отправила в больницу.

— Девочка моя…

Пока Фредерик мягко гладит ее по руке, Ракель начинает нервно одергивать рукав своей джинсовой куртки.

— В последующие дни ничего не поменялось, — признается Ракель. — Мы время от времени ругались, огрызались и все больше мечтали о расставании. Но однажды между нами произошла настолько крупная ссора, что…

В этот момент Ракель резко замолкает и поджимает губы, пытаясь сдержать свои слезы, ибо она не хочет рассказывать Фредерику, что Терренс поднял на нее руку.

— Что? — с испугом в глазах спрашивает Фредерик. — Что произошло?

Не смотря на то, что Ракель старалась всегда быть честной с Фредериком, она решает не говорить, что стало причиной, побудившей ее покинуть тот дом, в котором она жила.

— Что я собрала свои вещи и переехала в твою квартиру, — немного неуверенно говорит Ракель и слегка прикусывает губу. — В тот день я… Услышала слишком много нелепых обвинений и… Больше не захотела это терпеть. Так что… Пока никого не было дома, я быстро собрала вещи, села в машину и уехала.

— Вот как? — удивленно произносит Фредерик.

— Я слишком долго терпела. Но те слова стали моей последней каплей.

— Какие слова? — слегка хмурится Фредерик.

— Оскорбления, унижения, обвинения в том, что я была плохой девушкой и ужасной подругой, внучкой и племянницей… Он даже грозился испортить мне жизнь и репутацию…

— Да ладно?

— Именно поэтому я и ушла от него. И больше не желаю иметь с ним ничего общего.

Еще больше нахмурившись, Фредерик повнимательнее присматривается к Ракель, все больше начиная думать, что девушка точно что-то скрывает и недоговаривает. Ему кажется, что произошло что-то настолько страшное, поскольку девушка сдерживает слезы и даже слегка трясется.

— Ты все мне рассказала? — спрашивает Фредерик. — Или же ты все-таки что-то недосказала?

— Нет, дедушка, я все тебе сказала, — с грустью во взгляде смотря на Фредерика, возражает Ракель. — Ты просил меня рассказать, что произошло – я это сделала.

— Послушай, я знаю, что когда мужчина оскорбляет и унижает девушку – это достаточно весомый повод для расставания. Подобным поведением мужчина дает понять, что он не уважает женщину, которую выбрал. Но что-то мне подсказывает, что есть еще что-то, что повлияло на твое желание расстаться с ним.

— Да, верно, не только это… Но еще и тот факт, что мы больше не любим друг друга…

— Ты и правда не любишь? Или хочешь убедить себя и меня в этом?

— Сейчас я понимаю, что мы не любили так уж сильно. Понимаю, что мы слишком поторопились с началом романа… Поторопились с началом совместной жизни. Я вообще не хотела ни с кем встречаться. — Ракель нервно сглатывает. — Я хотела походить в свободных девушках еще пару годков до того, как решила бы начать думать над своими отношениями. Но все сложилось иначе… К сожалению, мы с Терренсом перепутали страсть с любовью и были не готовы заботиться друг о друге и быть вместе в горе и радости. А я… Я еще и послушала тебя и тетю Алисию. Вы так настаивали на романе и замужестве, что я не стала возражать.

— Ну хорошо, раз ты не хочешь говорить, то я не буду настаивать. Хотя я очень хочу, чтобы ты ничего не скрывала от меня и была честной со мной. Ведь у нас с тобой никогда не было никаких секретов.

— Я честна перед тобой, дедушка, — мягко говорит Ракель. — И рассказала тебе все, что между нами произошло.

— Я верю тебе. Но полагаю, что все-таки есть еще кое-что, что ни ты, ни Алисия, ни Терренс не хотите говорить.

— Дедушка…

— Ладно-ладно, сейчас я не буду просить рассказать мне всю правду. Но помни, что когда-нибудь я обязательно вернусь к этому вопросу и заставлю тебя назвать настоящую причину твоей ссоры с парнем. Мне нужно знать, должен ли я опасаться, если тебе вновь придется общаться с этим человеком.

— Не беспокойся, дедушка, — с легкой улыбкой отвечает Ракель. — Я думаю, что мы уже не будем ругаться, как кошка с собакой и спокойно дадим друг другу понять, что мы действительно расстались. И я скажу ему, что ничего от него не потребую: ни денег, ни домов, ни машин.

— Вижу, ты уже немного успокоилась и больше не говоришь про него плохо.

— Да, может быть, поначалу мы терпеть друг друга не могли. Но перед тем, как медсестра подошла ко мне, чтобы рассказать про тебя, у нас состоялся вполне неплохой разговор. Я считаю, что он удался. Я даже воспылала надеждой, что… Мы сможем остаться друзьями после расставания. И попрощаемся друг с другом без скандала.

— В любом случае у тебя еще будет время обсудить с ним все нюансы и принять верное решение, о которой ни один из вас не пожалеет.

— Да, конечно, — бросает мимолетную улыбку Ракель.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Фредерик со скромной улыбкой берет Ракель за руки.

— Как бы то ни было, я очень рад, что все наконец-то закончилось, — уверенно говорит Фредерик. — И я надеюсь, что ты придешь в себя и перестанешь мучить себя так, как некоторое время назад.

— Ты прав, моя главная проблема разрешена, — слегка улыбается Ракель.

— И как ты себя чувствуешь?

— Намного лучше.

— Ну и славно!

— Знаешь, если бы ты и тетя Алисия не были рядом со мной, я бы не смогла пережить все это, не сойдя с ума. Я так рада, что мои молитвы были услышаны. Когда я хотела, чтобы моя тетушка Алисия была рядом. Она бросила все свои дела в Лондоне и прилетела сюда специально ради меня.

— Я безмерно благодарен ей за то, что она решила приехать сюда, помочь мне заботиться о тебе и поддерживать тебя.

— Я тоже. Она вполне могла остаться в Лондоне, но решила приехать.

— А еще я буду благодарен Алисии за то, что она сумела повлиять на Терренса, немного вправить ему мозги и заставить его как-то помочь тебе.

— Ты думаешь, она заставила пойти его на этот шаг? — слегка хмурится Ракель.

— Вполне возможно. Она сказала, что устроила МакКлайфу такой скандал, что тот резко побледнел от страха и едва мог говорить. Так испугался, что тут же все выпалил и потом начал умолять ее и меня о помощи в твоем спасении.

— Я хотела бы думать, что он пошел на это по своей воле.

— В любом случае этот человек не стал отсиживаться в сторонке. Конечно, я не был в восторге от его компании и даже немного раздражался из-за того, что он отчаянно пытался стать хорошим. Но ради тебя я заставил себя стиснуть зубы и согласился помочь ему.

— А что ты сам думаешь о нем? — неуверенно интересуется Ракель. — Он сделал это из страха перед тобой и тетей? Или же правда жалеет и хочет хоть как-то исправить свои ошибки?

— Если не думать о моей злости на него, я все-таки думаю, что он раскаивается, — задумчиво отвечает Фредерик. — Ведь ему было не все равно на то, что с тобой происходит. Терренс договорился со своим знакомым, организовал всю эту операцию и поехал на твою встречу с Саймоном в сопровождении полиции. А тот факт, что он сдержал свое слово, уже порождает во мне уважение к этому парню.

— Если бы я вдруг узнала, что он спланировал все это лишь из страха перед моей семьей, то уже давно послала бы его к черту.

— Сейчас тебе не стоит думать об этом, милая. Самое главное – он пришел на помощь. Он спас тебя от того больного мерзавца и дал тебе шанс продолжить жить своей жизнью и сбросить с себя этот тяжелый груз.

— Да, ты прав… — скромно улыбается Ракель. — Сейчас нет смысла об этом думать… Самое главное – все наконец-то закончилось, и я смогу постепенно забыть весь этот кошмар, который происходил со мной на протяжении пары месяцев.

В воздухе на пару секунд воцаряется тишина, во время которой Фредерик сначала опускает взгляд на свои руки, но потом бросает его на окошко в своей палате, задумавшись о чем-то не очень приятном, судя по грусти, что появляется в его немного потухших из-за возраста глазах.

— Кстати, а что произошло с Саймоном после того как все закончилось? — интересуется Фредерик.

— Полицейские открыли по нему огонь, когда он загнал нас всех на крышу, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — И… В какой-то момент он просто потерял равновесие и… Упал с высоты пятого этажа.

— Что? Саймон упал с высоты?

— Да. Падение было жестким.

— И как он сейчас?

— Врачи говорят, что он может остаться инвалидом. У него подозревают много серьезных переломов. Больше всего пострадал позвоночник.

— Скорее всего, так оно и будет, — пожимает плечами Фредерик. — Если у тебя серьезные проблемы со спиной – все, считай, что ты уже прикован к инвалидному креслу. С этим уже ничего не поделаешь.

— Я знаю… Никто не сомневается, что так и будет.

— Да, но что с ним будет дальше? Его арестуют после всего того, что он сделал? Или он так и будет расхаживать на свободе, даже когда его выпишут из больницы?

— Нет, не будет. Полиция пообещала сделать все, чтобы посадить его на долгие годы. К тому же, как оказалось, Рингер совершил целый букет преступлений за всю свою жизнь.

— Букет преступлений?

— Там много всего, в том числе и мошенничество. Но самое главное вовсе не это, а то, что…

Ракель тяжело вздыхает и склоняет голову, находя в себе смелость рассказать кое-что.

— Что? — слегка хмурится Фредерик.

— Я не уверена в том, что мне стоит говорить это сейчас, но… — неуверенно произносит Ракель и резко выдыхает. — Дело в том, что… Мои родители погибли вовсе не так, как мы раньше думали.

— В смысле? Я тебя не понимаю.

— Та авария была подстроена намеренно, дедушка Фредерик. И это было дело рук Саймона…

Фредерик уставляет широко распахнутые глаза на Ракель, будучи не в силах поверить услышанному.

— Что? — приходит в ужас Фредерик. — То есть, как это Саймон подстроил ту аварию, в которой погибли твои родители?

— Вот так, — разводит руками Ракель. — Мама с папой погибли по его вине, а не по своей. Как тебе и тете сказали полицейские.

— Но как? Каким образом он это сделал?

— Испортил машину отца, на которой они с мамой собирались куда-то ехать. Кажется, перерезал тормозной шланг…

— Тормозной шланг? Перерезал?

— Папа не смог затормозить и на высокой скорости врезался в грузовик, стоящий на дороге.

— Господи Иисусе… — качает головой Фредерик.

— И да, есть еще кое-что, что мы считали ошибочно верным…

— Что?

— Оказалось, что родители вовсе не развелись до того, как погибли в той аварии.

— Не развелись? Хочешь сказать, что…

— Они думали об этом после того как в их паре начались ссоры и недопонимания. Но потом что-то изменилось, а мама с папой помирились и передумали разводиться.

— Подожди-подожди, Ракель, я тебя не понимаю, — тараторит Фредерик. — Откуда у тебя появились эти мысли?

— Я не вру. Родители вовсе не разводились.

— Ну как это не разводились? Они ведь сами говорили мне и твоей тете, что больше не хотят быть вместе. Помню даже был момент, когда они начали спорить из-за раздела имущества и вопроса о твоем проживании с одним из них.

— Да, но дело так и не дошло до развода.

— На момент гибели они уже были разведены. Хотя для меня до сих пор остается загадкой то, что они вообще оказались в одной машине в тот день, раз на дух не переносили друг друга.

— В тот день они поехали куда-то вдвоем развлекаться.

— Но откуда Саймон это знает?

— Сейчас я все объясню. — Ракель заправляет прядь волос за ухо. — Оказалось, что Саймон был влюблен в мою маму и не смог простить ее за то, что она выбрала не его, а папу.

— Да ладно? — удивляется Фредерик. — Саймон знал Элизабет?

— Он сам все подтвердил. Сказал, что любил ее и хотел провести с ней всю свою жизнь, но отец покорил мамино сердце, и она ушла к нему. Рингер неоднократно пытался заставить маму вернуться и убеждал, что примет ее даже с ребенком. То есть со мной. И он воспылал надеждой, что все так и будет, когда мои родители хотели разводиться. Но однажды он увидел их вместе и понял, что они все-таки помирились. Вот тогда Саймон вышел из себя и спустя какое-то время подстроил ту аварию, в которой погибли мама с папой.

— А где твоя мама могла с ним познакомиться?

— Он сказал, что увидел ее среди новых студенток в колледже, куда приехал поступать.

— Погоди, но если Саймон знал Элизабет, значит, он по идее должен был жить в Англии.

— Саймон родился и вырос в Кембридже. В Англии. Его мать рано умерла, а про отца ничего не могу сказать. Рингера воспитывал отчим, который скончался после продолжительной болезни.

— Ты уверена в том, что он подстроил ту аварию?

— Уверена. Я скажу больше, он не только подстроил ту аварию, но еще и решил отыгрываться на мне.

— На тебе?

— Именно поэтому он и затеял тот скандал, который произошел полтора года назад. — Ракель качает головой. — Это была месть, дедушка, месть за отверженную мамой любовь.

— Он сам в этом признался?

— Да. Он все мне рассказал. И сначала я тоже не поверила во все это, но, к сожалению, это правда…

— О, господи Иисусе…

До Фредерика все больше начинает доходить суть слов Ракель, которые приводят его в глубокий шок и заставляет немного занервничать и еще больше побледнеть. Мужчина качает головой, с жалостью во взгляде смотря на свою внучку, которая мягко гладит его по руке со слезами на глазах.

— Господи, неужели это правда? — с ужасом во взгляде задается вопросом Фредерик. — Неужели этот подонок причастен к гибели моих сына с невесткой и твоих родителей?

— Знаю, в это трудно поверить, но нам придется, — с грустью во взгляде говорит Ракель. — Придется признать, что все это время мы верили лжи и не знали, что было на самом деле.

— Не могу поверить… Не могу.

— Но это правда. Рингер просто сошел с ума от любви к маме и не смирился с тем, что она выбрала другого. Он как одержимый маньяк преследовал моих родителей с тех пор, как узнал об их романе. И по словам Саймона, он даже хотел выкрасть меня, чтобы поиздеваться над ними.

— Выкрасть тебя?

— Да. А когда он однажды подошел к моей коляске и взял меня на руки, папа набросился на него с кулаками.

— А ты сама это помнишь?

— Нет, я была очень маленькая. Еще младенец.

— Господи, но если так, то твои родители должны были заявить на него в полицию.

— Они заявили, но от этого ничего не изменилось. Наоборот, когда к нему домой пришли полицейские и показали запрет на приближение, Саймон пришел в ярость и поставил перед собой цель уничтожить моих отца и мать.

— Господи, какой ужас… — Фредерик прикрывает рот рукой и качает головой. — Бедная Элизабет, бедный Джексон…

— Возможно, это была один из причин, почему мама с папой хотели развестись, — предполагает Ракель. — Они просто не выдержали этого давления. Или мама начала сходить с ума, или папе надоело постоянно жить в напряжении.

— Если они действительно не разводились, то я вполне могу понять, как Элизабет и Джексон могли оказаться в одной машине в день своей гибели.

— Эта сволочь забрала у меня моих родителей… — тяжело вздыхает Ракель и тихо шмыгает носом. — Он заставил меня чувствовать меня одинокой и никому не нужной.

— И самое главное – он еще и хотел уничтожить тебя.

— Не могу поверить, что Рингер пошел на все эти злодеяния лишь потому, что когда-то любил мою маму и хотел отомстить ей за то, что она его бросила. Используя для этого не только ее, но еще и отца и меня…

— Да уж, я даже представить не мог ничего подобного… — с грустью во взгляде отвечает Фредерик. — Да я даже не знал, что Саймон преследовал моего сына и твоего отца…

— Он никогда не говорил об этом?

— Нет. — Фредерик тяжело вздыхает. — Джексон почти не говорил мне, что происходит в его жизни… Твой отец постоянно твердил, что я не должен вмешиваться в его жизнь. Мол, ему нужно было самому разбираться во всем без советов других людей. Даже когда он хотел разводиться с твоей мамой…

— И они с мамой ничего не говорили тебе или тете об отмене своего развода? — удивляется Ракель.

— Нет, Ракель… — пожимает плечами Фредерик. — После того как их отношения испортились, твои мама с папой стали очень скрытными и никому не рассказывали о своих проблемах. Даже твои покойные дедушка Тимоти и бабушка Тиффани ничего не знали.

— Но почему они никому не сообщили о том, что помирились? Вы же ведь всегда были дружные и особо не ругались.

— Верно, наша семья была очень дружной. Мы вместе радовались твоему рождению как дети. И в буквальном смысле боролись за право провести с тобой время. — Фредерик слегка улыбается с грустью во взгляде. — Но эти ссоры разрушили все хорошее… Из-за них твоя мама совсем отдалилась от своих родителей и разругалась с сестрой из-за глупых причин. Да и мой сын стал скрытным. Хотя иногда мог зайти ко мне на чашку кофе и признаться в нежелании разводиться с твоей мамой, которую в глубине души всем сердцем любил. Но твой отец отказывался принимать советы и говорил, что мне лучше не вмешиваться в его дела.

— Зря…

— Да. Сейчас я понимаю, что должен был проявить решительность и жесткость. Вместо того чтобы быть таким мягким и спокойным. Может, все было бы иначе… Может, я бы мог сделать что-то, чтобы спасти их брак.

— А мама должна была рассказать своей семье про преследования Саймона. Уверена, они бы придумали что-нибудь и спасли ее семью от этого больного человека. Она не должна была молчать о том, что с ней происходило, и думать, что ей удастся справиться с ним самой.

— Знаю, что мертвых не судят, но она поступила неправильно . Своим молчанием Элизабет погубила себя и своего мужа. Да и едва тебя на тот свет не отправила… Сказала бы она обо всем отцу с матерью, они бы точно придумали что-то, чтобы спасти ее, Джексона и тебя.

— Той бы аварии могло бы не произойти, а мои родители, скорее всего, отправились бы на свидание или куда-то еще. И мы бы жили счастливо.

— Надо же… А я бы точно до конца своих дней удивлялся, что они оказались в одной машине… Но думаю, теперь все встало на свои места. Я все еще не могу в это поверить, но слова Саймона кажутся мне правдивыми.

— Да… Верно…

— Господи, поверить не могу, что этот подонок забрал у меня единственного сына и невестку, а у тебя – отца и мать… — с тяжелым вздохом качает головой Фредерик.

— Знаю, дедушка… — Ракель с грустью во взгляде кладет голову на плечо Фредерика. — Но я бы хотела не думать об этом… Да и вообще, я хочу забыть все, что произошло в последнее время.

— Ах, Ракель, все, что уже произошло в нашей жизни, навсегда останется в нашей памяти, — начав мягко поглаживать Ракель по голове, задумчиво говорит Фредерик. — Мы не сможем вычеркнуть из своей жизни то, что хотели бы забыть. Даже если эти воспоминания причиняют нам огромную боль…

— Я знаю, дедушка… — с грустью во взгляде вздохнув, отвечает Ракель. — Но иногда я хотела бы, чтобы у меня было что-то, что стирало бы память. Стирало плохие воспоминания.

— Все этого хотят, солнышко мое. Все…

В воздухе на несколько секунд воцаряется полная тишина. А затем в палату, где сейчас находятся Ракель и Фредерик, после негромкого стука в дверь заходит серьезный на первый взгляд мужчина в белом халате.

— Здравствуйте, — вежливо произносит мужчина, закрывает за собой дверь, подходит к одному аппарату и что-то проверяет. — Как вы себя чувствуйте?

— Вроде бы ничего… — пожимает плечами Фредерик. — Намного лучше, чем раньше…

— Ничего не беспокоит?

— Нет, только лишь небольшая слабость.

— Понятно… — задумчиво произносит врач, изучая показатели некоторых аппаратов и записывая какие-то данные на бумагу, которую он держит в руках. — Так, все показатели вроде бы в норме… Давление, сердцебиение… Все стабильно…

— Стабильно, как наступление дня и ночи!

— М-м-м, раз у вас все еще есть чувство юмора, значит, вы скоро пойдете на поправку, — со скромным смешком бодро говорит врач.

— Стараюсь всегда мыслить позитивно.

— Это хорошо, что вы сохраняйте оптимизм. Некоторым людям так этого не хватает.

Пока Фредерик со скромной улыбкой пожимает плечами, врач переводит взгляд на Ракель и внимательно рассматривает ее через очки.

— О, насколько я понимаю, вы – внучка мистера Кэмерона? — уточняет врач. — Мне сказали, что вы должны были быть в этой палате.

— Да, это я, — кивает Ракель.

— Ракель Кэмерон? Так ведь?

— Да.

— Я прекрасно понимаю, что вы очень переживайте за свою дедушку и хотели бы побыть с ним еще немного. Но к сожалению, я вынужден попросить вас покинуть палату. Мистеру Кэмерону нужно отдыхать.

— Хорошо, я все понимаю, — с грустью во взгляде пожимает плечами Ракель.

— Думаю, вы вполне можете вернуться сюда завтра и провести побольше времени со своим дедушкой.

— Что ж, тогда я зайду завтра. — Ракель наклоняется к Фредерику и с легкой улыбкой на прощание целует его в щеку. — Пока, дедушка. Увидимся завтра.

— До завтра, милая, — мягко произносит Фредерик. — Отдохни как следует и береги себя.

— Хорошо.

Ракель медленно встает с койки и собирается покинуть палату, но в этот момент врач вдруг вспоминает, что хочет что-то ей сказать.

— Э-э-э, простите, мисс Кэмерон… — задумчиво произносит врач.

— Да? — разворачивается лицом ко врачу Ракель.

— Вы не могли бы задержаться на пару минут?

— Э-э-э, да, конечно. В чем дело?

— Я бы хотел поговорить с вами кое о чем, что касается мистера Кэмерона.

— Что-то плохое?

— Нет-нет, ничего плохого не беспокойтесь.

— Ладно. Я вас слушаю. Говорите, пожалуйста.

— Давайте мы с вами выйдем из палаты и поговорим в коридоре…

Врач жестом пропускает Ракель вперед, а она кивает и молча спокойно выходит из палаты. После этого мужчина поворачивается к Фредерику и уверенно говорит ему напоследок:

— А вы, мистер Кэмерон, отдыхайте и набирайтесь сил. Перед отходом ко сну я еще раз зайду к вам и проверю ваше состояние.

— Хорошо, — кивает Фредерик.

Врач разворачивается и покидает палату Фредерика вслед за Ракель, закрыв за собой дверь и оставив мужчину совершенно одного. А сразу после этого девушка с легким испугом в глазах смотрит на мужчину и крепко сцепляет пальцы рук, приходя в ужас от одной только мысли, что он все-таки хочет сказать ей что-то ужасное.

— О чем вы хотели со мной поговорить? — неуверенно спрашивает Ракель.

— О, прошу вас, не переживайте вы так, — мягко произносит врач, замечая, что Ракель выглядит очень напряженной. — Я не собираюсь говорить ничего, что может вас шокировать.

— Правда?

— Я просто хочу дать вам некоторые советы.

— Советы? — слегка хмурится Ракель. — Какие советы?

— Расслабьтесь, мисс Кэмерон, я не собираюсь говорить, что вашему дедушке может стать хуже, — уверенно отвечает врач. — Напротив, я уверен, что при должном уходе и правильном лечении он быстро пойдет на поправку.

— А в чем же тогда дело?

— Просто я хочу сказать вам, что вы не должны нервировать его хотя бы неделю или две. И заботились о нем как следует. Думаю, вы прекрасно понимайте, что вашему дедушке нужен кто-то из близких ему людей. Врачи сделали все возможное, но дальше все будет зависеть от него и от того, что для него делают окружающие.

— Да, конечно, — кивает Ракель. — Я все прекрасно понимаю… Можете не беспокоиться.

— Кстати, насколько я знаю, до того, как ваш дедушка был доставлен сюда, врачи привезли сюда еще одного человека.

— Э-э-э, а откуда вы знайте?

— Полиция сообщила нам, что произошло, и предупредила, что тот человек может быть опасен.

— А… Ясно.

— Говорят, он угрожал вам и пытался убить…

— Да, это так, — кивает Ракель. — Пара полицейских отправились с ним и врачами, чтобы ждать новостей и следить за тем, что он не сбежал.

— Да-да, мы уже говорили с ними. Они находятся на первом этаже, ждут новостей.

— А вы случайно не знайте что-нибудь об этом человеке? Как он сейчас?

— Операция пока что идет, — пожимает плечами врач. — Но поскольку у него выявили серьезные проблемы с позвоночником, это означает только одно – инвалидность на всю жизнь.

— Понятно… Значит, ему уже ничто не поможет?

— Скорее всего. Ведь позвоночник – это каркас, на котором держится все тело. Если он будет поврежден, то человек не сможет ходить и выдерживать большие нагрузки.

— Поняла…

На пару секунд в воздухе воцаряется пауза, во время которой врач повнимательнее присматривается к Ракель и слегка хмурится, пока та бросает короткий взгляд в сторону.

— Знайте, я бы настоятельно рекомендовал вам сходить домой и привести себя в порядок, — уверенно советует врач. — Больше вам здесь нечего. Так что можете идти отдыхать.

— Хорошо, я сделаю это, — тихо обещает Ракель.

— Хоть вашему дедушке сейчас нужен покой, я сделал для вас исключение, разрешив на какое-то время зайти к нему. Но больше к нему в палату не пустят никого. По крайней мере, до завтрашнего дня. Ни женщину, с которой я говорил, ни мужчину, с которым вы пришли сюда.

— В любом случае спасибо вам огромное, что разрешили мне хотя бы ненадолго зайти к нему.

— Я сделал это из жалости к вам.

— Да?

— Мне рассказали, что вы совсем плохо выглядели и были явно слишком измучены и шокированы. Мое сердце как-то екнуло, и я решил, что вам следует побыть с ним хотя бы несколько минут.

— Еще раз спасибо большое за вашу доброту.

Врач молча скромно улыбается, слегка поджимает губы и нервно сглатывает, все еще внимательно рассматривая Ракель.

— Кстати, простите, что задаю вам немного неуместный в данном случае вопрос… — неуверенно говорит врач. — А вы случайно не та самая известная модель, которая однажды пострадала из-за кого-то, кто-то ее оклеветал?

— Э-э-э… — запинается Ракель, будучи удивленной тем, что этот врач стал первый человеком за последнее время, кто узнал в ней известную модель, про которую, казалось бы, все уже давно забыли. — Да… Это я…

— Я не увлекаюсь шоу-бизнесом, но видел ваше лицо на обложках некоторых журналов и смотрел кое-какие передачи с вашим участием.

— Кстати, тот человек, которого сейчас оперируют – это тот, кто тогда оклеветал меня.

— Серьезно? — искренне удивляется врач. — Ничего себе…

— Недавно я узнала, что из-за этого человека я страдаю почти с самого рождения. Он разрушил всю мою жизнь и забрал у меня все то, что я когда-то имела.

— Ох, мне очень жаль, что все так случилось.

— Спасибо, но к сожалению, я уже ничего не смогу исправить. Что было, то было.

— В любом случае вы не должны сдаваться. Не должны позволять чему-либо сломать вас.

— Я стараюсь.

— Помните, что бы кто-то про вас ни сказал, я ни за что в это не поверю.

— Спасибо большое, — с легкой улыбкой благодарит Ракель. — Вы вселяйте в меня надежду.

— Ничего не бойтесь и идите к своей цели до самого конца, — с гордо поднятой головой настаивает врач. — Вы всегда следовали этому правилу – так что не нарушайте его и сейчас.

— Хорошо, я постараюсь, — кивает Ракель.

Мужчина-врач слегка улыбается и бросает короткий взгляд на бумаги в своих руках.

— О, простите, мне нужно идти, — задумчиво говорит врач. — У меня еще много других пациентов, которых надо проверить.

— Да, конечно, — спокойно произносит Ракель.

— Счастливо оставаться. Если вам надо будет что-то спросить про вашего дедушку, то вы можете найти меня в кабинете №678 на пятом этаже. Там всегда сидят мои помощники, которые всегда в курсе всех моих дел и тоже могут что-то вам подсказать.

— Спасибо, я вас поняла.

Врач разворачивается и быстрым шагом куда-то уходит, оставляя Ракель одну. Слова этого человека дали девушке некую надежду на то, что не все еще потеряно, и помогли почувствовать себя немножко лучше. Это заставляет ее понять, что действительно не стоит опускать руки и ожидать самого худшего. Хотя сделать это оказывается не так просто, как сказать…

Хоть Саймон отныне уже больше не посмеет потревожить ее, на душе у Ракель все равно как-то неспокойно. Да, она безумно рада, что история с Рингером закончилась раз и навсегда, а причины его мести вполне ясны. Но девушку сильно расстраивает то, что у нее есть проблемы в отношениях с подругами. А некоторые неудачи в карьере все больше побуждают девушку начать думать о том, чтобы завершить ее и стать обычным человеком.

В любом случае слова лечащего врача Фредерика, заставляют ее понять, что прежде чем принять какое-то решение, нужно хорошенько подумать. Ракель часто совершает какие-то необдуманные поступки и потом расплачивается за свое упрямство и желание все сделать по-своему. Она понимает, что на этот раз должна включить голову и очень хорошо все обдумать, прежде чем принять единственное верное решение, о котором уже никогда не станет жалеть.

***

Пока Ракель находится рядом с Фредериком и разговаривает с его лечащим врачом, Терренс все еще находится в больнице. А точнее, в коридоре. Ожидает встречи с Алисии, которая вот-вот должна здесь появиться. Мужчина так сильно погружается в свои мысли, что не замечает, как незаметно проходит уже довольно много времени до того, как откуда-то издалека показывается взволнованная женщина, которая сначала осматривается вокруг себя, а потом видит знакомого черноволосого человека, сидящего в коридоре в полном одиночестве и думающего о чем-то своем, и быстрым шагом подходит к нему.

— Терренс! — взволнованно произносит Алисия.

Терренс сразу же реагирует на свое время, подняв голову, и видит перед собой Алисию, которая выглядит ужасно взволнованной и испуганной.

— Алисия! — восклицает Терренс и резко встает на ноги. — Ох, наконец-то вы пришли! А то я уже начал волноваться и хотел звонить вас.

— Прости, что сразу не подошла к тебе и Ракель и не предупредила, что захочу сходить в аптеку за таблетками, — вежливо извиняется Алисия. — Я только лишь предупредила врача о том, что он может поговорить с тобой и моей племянницей о его состоянии, а потом ушла.

— Ничего страшного, я прекрасно все понимаю.

— Скажи, неужели с мистером Кэмероном действительно все хорошо, как ты и сказал по телефону?

— Да, врачи говорят, что самое страшное уже позади.

— Ох, слава богу… — немного успокаивается Алисия.

— Конечно, о полном выздоровлении говорить пока рано, но шансы быстро пойти на поправку очень велики.

— А как Ракель? Как она пережила все, что с ней произошло? Как она восприняла новость о своем дедушке? Что стало с Саймоном?

— Давайте присядем, и я вам все расскажу.

Алисия кивает и присаживается на диван, а после чего к ней присоединяется и сам Терренс.

— Ну так что? — взволнованно произносит Алисия. — Что насчет моей племянницы и того мерзавца?

— С Ракель сейчас все хорошо, несмотря на то, что она выглядит довольно потрясенной и подавленной, — спокойно отвечает Терренс. — Пришлось приложить массу усилий ради того, чтобы полицейские смогли найти и поймать Саймона, который едва не убил ее. Но к счастью, все обошлось. Ваша племянница не пострадала.

— Ох, я очень рада, что с моей девочкой все хорошо… — с легкой улыбкой отвечает Алисия.

— Мы сделали все, что могли.

— А Саймон? Что произошло с ним?

— Его привезли сюда же немного раньше, чем мистера Кэмерона. Он упал с крыши пятиэтажного здания и получил множество серьезных травм. Полицейские открыли по нему огонь, но он умудрялся уворачиваться от пуль. Но в какой-то момент потерял баланс и начал падать.

— Господи Иисусе…

— И чтобы не тревожить вас, я лучше не буду говорить о том, что этот подонок пытался с ней сделать…

— Я даже и представить боюсь… — качает головой Алисия.

— Я только лишь скажу вам, что она упала в обморок после того, как все закончилось.

— В обморок?

— Оно неудивительно. Она ведь до этого сколько себя мучила. А сегодня ей пришлось пережить огромнейший стресс. Вот и результат.

— А она быстро пришла в себя?

— Не совсем. Но мы смогли привести ее в чувства еще до приезда врачей. Хотя они осмотрели ее, обработали кое-какие раны и предложили поехать в больницу на обследование. Правда Ракель от этого уже отказалась.

— Ох, бедная моя девочка…

— Не думайте об этом. Самое главное – ваша племянница жива и здорова.

— А этот подонок выживет после того падения?

— Скорее всего, да, — пожимает плечами Терренс. — Но он может остаться инвалидом на всю жизнь, ибо больше всего пострадал позвоночник.

— А что говорят врачи?

— Насколько я знаю, операция все еще идет. Но мне кажется, что итог очевиден… Если что-то случится со спиной, то он больше не сможет ходить.

— Знаешь, Терренс, хоть желать кому-то зла – плохо… Но я буду очень рада , если этот тип останется инвалидом. Уж слишком много бед он принес всем нам. Слишком много боли.

— Да, согласен… И должен признаться, я сам рад такому исходу событий. Эта падла давно напрашивалась на неприятности – вот он их и получил.

— По крайней мере, теперь Рингер уже не сможет делать свои грязные делишки, будучи прикованным к инвалидному креслу.

— И это меня очень радует. Вы можете быть абсолютно спокойны за жизнь своей племянницы. Ей больше ничто не угрожает.

— Я знаю. И слава богу, что все закончилось.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Терренс слегка прикусывает губу и неуверенно смотрит на Алисию.

— Кстати, а вы знали, что Саймон когда-то встречался с Элизабет, матерью Ракель? — осторожно спрашивает Терренс.

— Что? — широко распахивает глаза Алисия. — Элизабет? Моя сестра и мать Ракель? Встречалась с Саймоном?

— Давно. Много лет назад. Когда она была еще очень юной…

— Нет… Нет, этого не может быть… Откуда моя сестра могла знать этого подонка?