— Подожди, но ведь какой-то продюсер хотел предложить тебе контракт на запись альбома, — слегка хмурится Ракель. — Или на запись одной или двух песен… Не помню, если честно… Ты сам об этом говорил!

— Я не соврал тебе. Но тогда это дело не сдвинулось с мертвой точки, как будто мне ничего и не предлагали.

— Но почему?

— Не знаю, они просто не перезвонили, как обещали. Хотя у нас была договоренность. Мне должны были позвонить, чтобы договориться со мной о встрече.

— Ничего себе…

— Впрочем, сейчас это не имеет никакого значения. Прошло много времени с того момента. Я уже давно забил на это и перестал чего-то от них ждать.

— Думаешь, люди из музыкального бизнеса не захотели работать с тобой из-за твоего поведения?

— Думаю, да. Эти слухи негативно отразились и на отношении людей ко мне. Если раньше все широко и искренне улыбались мне и стремились дружить со мной, то в какой-то момент все изменилось. Многие люди начали сторониться меня и прекращать общение безо всяких причин. Хотя я никогда не давал им повода разозлиться на меня и всегда был дружелюбен с ними.

— Надо же…

— Похоже, что они сочли те слухи правдивыми и начали избегать меня. А мои попытки опровергнуть их еще больше злили и людей из звездной тусовки, и многих моих поклонников. Как сказал Саймон, я типа делал добрые дела на публику, чтобы показать себя с хорошей стороны и дать всем понять, что они ошибаются. И таким образом из всеобщего любимца публики я постепенно превратился в зарвавшегося эгоиста.

— Я понимаю…

— Впрочем, мне кажется, что те люди повели себя вполне заслуженно… Ведь я и правда был эгоистом, который страшно боялся потерять свою карьеру и стать изгоем. Так что все справедливо … — Терренс пожимает плечами. — Все, чего я добился за прошедшие несколько лет, будет разрушено. Ибо я успел разругаться со многими людьми, которые настолько сильно разозлились на меня, что поклялись опозорить меня перед всем миром. И рассказать, что из себя представляет Терренс МакКлайф. Я уверен , что они сделают все, чтобы уничтожить меня…

— И что ты будешь делать, если кому-то удастся очернить тебя перед всем миром?

— Не знаю, Ракель… — все еще продолжая теребить рукав своей куртки и иногда смотря по сторонам или на Ракель, тихо произносит Терренс. — Но если мне не удастся восстановить свою репутацию и наладить дела с карьерой, я не стану расстраиваться.

— Но ведь это так много для тебя значит.

— Да, но я уже ничего не смогу поделать. У меня не будет выбора, кроме как начать новую жизнь и жить так, как живет любой другой человек в этом мире…

— И чем ты займешься?

— Не знаю. Но прежде всего я хотел бы уехать отсюда куда-нибудь подальше.

— Уехать? — округляет глаза Ракель.

— Хочу забыть обо всем, что здесь произошло. С этим городом связано очень много плохих воспоминаний.

Когда Ракель слышит это, то внутри у нее что-то щелкает, хотя она и не подает виду, что это заявление заставляет ее занервничать. Хотя она и понимает, что ничего не сможет сделать для того, чтобы попытаться убедить Терренса не бросать все и не уезжать.

— Но куда ты поедешь? — с грустью во взгляде интересуется Ракель. — Где ты будешь жить?

— Не знаю, но я обязательно что-нибудь придумаю, — задумчиво отвечает Терренс. — Найду, где жить. Придумаю, чем заняться. Главное – найти место, где никто меня не знает. Где никто не судил бы за то, кем я когда-то был, что сделал, и как своими же руками разрушил многое из того, чем так дорожил. Не спорю, что будет трудно привыкнуть к новому, но мне придется… К сожалению, у меня нет выбора.

Ракель с еще большей грустью молча смотрит на Терренса и тихо вздыхает, стараясь не выдавать себя и давать понять, что она расстроена услышанным. Впрочем, мужчина и не замечает этого, потому что в этот момент смотрит в одну точку или рассматривает свои руки.

— Знаешь… — как ни в чем не бывало произносит Ракель. — Я бы тоже хотела уехать отсюда. Уехать как можно дальше из этого места, с которым связано столько неприятных воспоминаний.

— Правда? — с грустью во взгляде переводит взгляд на Ракель Терренс.

— Я не могу не признать, что слава вскружила мне голову, когда я только стала известной… И… Несколько раз я действительно срывала съемки и устраивала скандалы по пустякам…

— Ты устраивала скандалы?

— Да. Много раз. И тоже боялась, что люди обо всем узнают. Однако есть один случай, который мог бы навсегда покончить с моей карьерой.

— Какой случай?

— Одной довольно известной модели пришлось завершить карьеру. И в этом виновата я.

— И что ты сделала?

— Столкнула ее с лестницы. Она получила серьезные травмы и сильное сотрясение мозга и долго восстанавливалась. А когда эта девушка решила вернуться, то уже не смогла работать в прежнем режиме. Последствия травм были очень серьезными.

— То есть, ты таким образом избавилась от соперницы?

— Клянусь, я не хотела ее толкать! — восклицает Ракель. — Это вышло совершенно случайно! Просто мы с ней начали ожесточенно драться и так вышли из себя, что перестали замечать что-либо вокруг.

— И что же вы не поделили?

— Мы и до этого враждовали и ссорились при каждой встрече. Но в тот день конфликт достиг своего пика.

— Ясно… Банальная зависть.

— Не только. — Ракель нервно сглатывает. — Мне тогда едва исполнилось восемнадцать. Дела вот-вот пошли в гору. Я стала знаменита меньше, чем за год. И в тот день меня пригласили участвовать в показе известного дизайнера. Как и ту девушку. Я спокойно сидела в своей гримерной и ждала, когда меня позовут. Но потом ко мне заявилась эта девушка. Опять начала оскорблять и унижать. А в какой-то момент она обвинила меня в смерти своего младшего брата.

— В смерти младшего брата? — хмурится Терренс.

— Я отказала ему, когда он однажды признался мне в симпатии. Тогда этот парень сказал, что все понимает и согласен быть мне просто другом. Но… Как оказалось, его это сильно расстроило. Так сильно, что он… Покончил с собой . Повесился в своей комнате.

— О, черт…

— Его сестра нашла предсмертную записку, в которой этот парень фактически обвинил в своей смерти меня. Вот она и решила, что это я его погубила. Хотя не исключено, что он хотел сделать это намного раньше. Ведь ее брат страдал от затяжной депрессии и буквально прописался в кабинете психиатра. Хотя ни терапия, ни лекарства ему не помогали.

— Возможно, так и есть. Но твой отказ мог усугубить его состояние.

— Клянусь, я не думала, что все зайдет так далеко. Не думала, что он захочет покончить с собой из-за безответной любви. Однако его сестра отказалась слушать мои оправдания и грозилась испортить мою репутацию и разрушить карьеру. И в конце концов она просто набросилась на меня с ножницами в руках. Пыталась пырнуть. А я как могла защищалась.

— А кто-нибудь это видел?

— Много кто видел. Поначалу нас никто не слышал, хотя мы орали как сумасшедшие. Но после моей попытки сбежать из гримерной к нам сбежалось много моделей, стилисты и организаторы показа. Нас пытались разнять, но мы были слишком взбешены. Особенно я. Я так устала от ее оскорблений, что перестала себя сдерживать. Мне было плевать, кто на меня смотрит, кто осуждает, кто ненавидит…

— И ты толкнула эту девушку на глазах у всех?

— Да… — неуверенно произносит Ракель. — Все это видели и начали говорить обо мне гадости. Пока я сама больше переживала не за нее, а за себя. Боялась, что об этом станет все известно, и я могу попрощаться с карьерой модели. А поводов переживать было немало. И куча свидетелей, и родство той модели с влиятельным чиновником.

— Прости, а как зовут ту модель?

— Камилла. Камилла Петтигрю.

— Камилла Петтигрю? – Терренс на пару секунд призадумывается. — Точно, я слышал про эту модель! Она и правда уже завершила карьеру. Говорят, эта девушка сейчас занимается благотворительностью и рисует картины на продажу. Про ее травмы я тоже слышал, но тогда никто не объяснил их происхождение. Только лишь сказали, что она упала с лестницы и ударилась головой об стену. И чуть не умерла на операционном столе из-за остановки сердца.

— Тогда мне крупно повезло, что дело удалось замять. Мои менеджеры приложили немало усилий, чтобы договориться с Камиллой и ее семьей. А всем свидетелям того случая заплатили немалые деньги за молчание. Я безмерно благодарна им за то, что тогда моя ужасная тайна не стала всем известна.

— Но об этом не раз говорили в то время, когда Рингер распространял про тебя ложные слухи.

— Да, ему было известно про тот случай. Он сам в этом признался. Саймон знаком с кем-то, кто все ему рассказал.

— Я тоже все знал.

— Что? — переводит широко распахнутые глаза на Терренса Ракель. — Ты все знал?

— После одного из разговоров про якобы твою измену с Линвудом Саймон рассказал про настоящего виновника травм Камиллы. Рассказал, как именно ты столкнула ту девушку с лестницы и все время думала только о том, чтобы никто об этом не узнал, и чтобы твоя карьера не пострадала. Даже скажу больше, я видел все фото и видео, которые он мне показал.

— Значит, ты все знаешь… — Ракель стыдливо отводит взгляд в сторону.

— Это было единственное, что Саймон смог доказать. И если честно, я был в шоке. Конечно, ты никогда не была милой и кроткой, но я не думал, что… Ты зайдешь так далеко и… Будешь угрожать той девчонке ножницами, бить ее и душить.

— Поверь, Терренс, сейчас я правда сожалею об этом. Я не должна была так себя вести. Тем более, при стольких свидетелей, которые все как один сговорились против меня. И наговорили немало гадостей сотрудникам полиции, которые забрали меня в участок. После того как организаторы сообщили о моем отстранении от показа.

— Тебя арестовали?

— Нет, после пары-тройки часов допроса меня отпустили, хотя и заставили заплатить огромный штраф за нарушение порядка. Мне тогда едва хватило денег, чтобы его отдать. Ведь я еще не зарабатывала достаточно крупные суммы.

— Да, Кэмерон, ты меня удивляешь… — разочарованно вздыхает Терренс. — Оказывается, ты у нас та еще темная лошадка.

— Ты все расскажешь? — неуверенно спрашивает Ракель. — Расскажешь журналистам о том, кто покалечил Камиллу?

— Поначалу я хотел это сделать. Хотел испортить тебе жизнь и заставить страдать. Но сейчас я немного успокоился и решил, что мне это не нужно.

— Все в порядке, можешь говорить. Тем более, я и сама думаю во всем признаться. Позволить людям осудить меня. Я не могу всю жизнь делать вид, что ничего не произошло. Да и рано или поздно кто-то обязательно обнародует доказательства моей вины в травмах Камиллы. Я должна принести публичные извинения. А там будь что будет. Простят – хорошо. А не простят – значит, я это заслужила.

— Вряд ли это хорошо скажется на твоей репутации, — предполагает Терренс. — Сама видишь, к чему привели скандалы с моими истериками. А многие из них, между прочим, доказаны свидетелями, фотографиями и видео.

— Наверное, мы оба немного психи, — бросает легкую улыбку Ракель.

— Может быть. Да и должен признаться, у меня самого были постоянные стычки с одним актером. Я до сих пор вижу, как он поливает меня грязью в социальных сетях. Иногда я ему отвечаю тем же, но в целом стараюсь игнорировать его выпады.

— Тоже завидовали друг другу?

— Можно и так сказать. Он тоже возмущался, что я за считанные месяцы стал известным и начал получать самые лучшие роли. Пока этот актер пашет как конь уже тысячу лет, но до сих пор не получил ни одной даже второстепенной роли. Несколько раз мы даже дрались прямо на съемочной площадке, когда были вынуждены работать вместе.

— Правда?

— А однажды драка была настолько серьезной, что мы здорово покалечили друг друга. Я сломал ему нос и ключицу, а он вывихнул мне плечо и повредил колено. Дело было так серьезно, что я даже был вынужден перенести операцию.

— Ничего себе…

— Нас тоже тогда едва разняли. И во всем обвиняли меня. Мол, я первый на него набросился. Хотя все было наоборот. Просто первые свидетели видели меня сидящем на нем и бьющим ему морду кулаком.

— Кажется, где-то об этом говорили. Но тот актер вроде бы быстро восстановился и продолжил сниматься как ни в чем ни бывало. И заявил, что больше ни за какие деньги не будет работать с тобой.

— Я и сам не желаю его больше видеть. Этот придурок выпил у меня немало крови. И был одним из тех, кто здорово подпортил мне репутацию. К сожалению, мне не повезло так, как тебе. Люди знали обо всем, что я вытворял на съемках. Обо всем, о чем я сейчас и правда жалею.

— Так или иначе я была вовсе не такая эгоистичная и ужасная. Это происходило из-за того, что я сильно нервничала и волновалась. Потому что ничего не знала и не умела. Чувствовала себя жутко неуверенно перед камерой. Из-за чего я паниковала и срывалась на людях. А конфликты с Камиллой еще больше меня злили. Я пыталась с ней подружиться, но она отказалась от дружбы. Она выбрала войну.

— Я тоже неидеален. Но это не значит, что я настолько ужасный. И хоть люди мне не поверили, когда я принес публичные извинения тому актеру, они были искренними . Я правда жалел об этом и не хотел калечить того парня, несмотря на сильную ненависть.

— В любом случае Рингер очень удачно воспользовался ситуацией, решив раздуть скандал и использовать все, что ему известно, дабы убедить людей в том, что у меня якобы есть проблемы с психикой. Которая еще больше испортилась после обретения славы.

— Думаю, это происходит со многими известными людьми, — задумчиво отвечает Терренс. — Особенно, если обретаешь славу в раннем возрасте. Когда ты не можешь адекватно воспринимать происходящее.

— Это верно… — кивает Ракель. — Хоть мне и все это безумно нравилось, поначалу все-таки было очень тяжело. Я ничего не умела и не знала, у меня было много более опытных конкуренток и всякое такое. Было тяжело, когда меня слишком уж сильно критиковали. Но я старалась прислушиваться и становиться лучше.

— А ты жалеешь, что выбрала этот путь и уже много лет работаешь в этом бизнесе?

— Нет, не жалею. Но начинаю понимать, что устаю от этой работы и хочу если не бросить карьеру модели, то хотя бы приостановить ее. Пожить какое-то время для себя. Куда-то поехать, заняться чем-то другим… Не знаю…

— Понимаю.

— К тому же, иногда мне кажется, что сейчас я уже не столь любима и популярна, как раньше. Как будто меня стали потихоньку забывать. Как будто люди начали восхищаться новыми юными моделями, которые каждый год приходят в этот бизнес на замену тем, кто давно в нем крутится. Возможно, я уже начала всем надоедать. Люди устали видеть мое лицо где только можно.

— В любом случае тебе не нужно за что-то оправдываться. Ты сможешь продолжить сниматься в фотосессиях и рекламе и ходить по подиуму. Никто не говорил, что больше не хочет видеть тебя, а твоя команда не собирается прекращать с тобой работать.

— Да, но я не уверена в том, что смогу снова стать такой же знаменитой, какой была раньше, до встречи с Саймоном, — тяжело вздыхает Ракель. — Знакомство с ним повлияло также и на мою карьеру… Да, тот скандал был забыт, но у людей все равно остался небольшой осадок. И их отношения ко мне тоже несколько изменилось. Стало уже не таким прекрасным, как раньше. И… Это подтверждает слова о том, что почти в каждой лжи есть доля правды.

Ракель бросает грустный взгляд на свои руки.

— Так что скорее всего, я приостановлю свою карьеру и переезду куда-нибудь, когда дедушке станет лучше… — задумчиво говорит Ракель. — Если, конечно, станет…

— Да? — с грустью во взгляде произносит Терренс.

— Пока что у меня есть идея переехать в какой-то другой город и начать все с чистого листа. Жить жизнью обычного человека. И… Если я однажды пойму, что больше не хочу возвращаться в модельный бизнес, то просто окончательно завершу карьеру и позабуду о том, что когда-то существовала такая модель по имени Ракель Кэмерон. Которая была любимицей всех девочек и объектом воздыхания мужчин…

— Только не принимай поспешных решений.

— Рано или поздно мне все равно придется уйти, ибо на смену придут другие, более талантливые и молодые модели… Я не смогу сводить всех с ума до бесконечности. И однажды буду старой и не такой красивой, как сейчас. Так что… Скоро мое время уйдет, и я буду вынуждена искать какой-то другой способ заработать на жизнь.

— Дело твое. Главное – чтобы ты была счастлива и не жалела о своем решении.

— Я не пожалею.

Хоть Терренс не подает виду, что шокирован заявлением Ракель, внутри у него тоже что-то щемит, а он сам становится более грустным. Умом мужчина понимает, что уже ничего не изменить, а его отношения с девушкой в любом случае окончены уже раз и навсегда. Но мужчина на мгновение представляет себе то, что она просто проверяет его реакцию и хочет узнать, захочет ли он что-то сделать или как-то переубедить ее. И ему бы хотелось бы, чтобы все так и было…

С того момента, как Ракель и Терренс прибыли в эту больницу и начали ждать каких-то новостей про Фредерика, прошло довольно много времени. Впрочем, за этим, пожалуй, самым откровенным за несколько месяцев разговором время пролетает очень быстро. Никто не замечает, как на улице становится уже очень темно, а часы, висящие на стене, показывают почти девять часов вечера. Казалось бы, что бывшие влюбленные будут сидеть здесь еще целую вечность. Но в какой-то момент к Ракель и Терренсу подходит молодая девушка-медсестра со светлыми волосами, собранными в хвост, у которой явно есть какие-то новости.

— Простите, вы – родственники Фредерика Уильяма Кэмерона? — вежливо уточняет медсестра. — Я разговаривала с одной женщиной, которая сказала, что вы должны были быть здесь.

Услышав имя своего дедушки, Ракель мгновенно поднимается на ноги и быстро подходит к молодой девушке с желанием услышать хоть какие-то новости.

— Да, я его внучка, — дрожащим голосом произносит Ракель. — Скажите, пожалуйста, как он.

— К счастью, состояние вашего дедушки стабильное, но о полном выздоровлении говорить пока рано, — спокойно отвечает медсестра. — По крайней мере, все признаки сердечного приступа нам удалось ликвидировать. Но мы будем давать ему кое-какие лекарства, чтобы поддерживать его нормальное состояние и давление.

— Правда? С ним все хорошо?

— Правда, — с легкой улыбкой кивает медсестра. — Еще несколько дней врачи будут держать его под наблюдением, но думаю, он быстро поправится. Ваш дедушка – крепкий мужчина с боевым духом. Думаю, он быстро поднимется на ноги. Для своего возраста мистер Кэмерон обладает прекрасным здоровьем.

После всего услышанного Ракель резко выдыхает с чувством огромного облегчения, чувствуя себя так, будто с ее плеч только что упала огромная гора. Впрочем, даже если она и улыбается совершенно искренне, девушка все равно выглядит ужасно измотанной из-за всего, что с ней произошло в последние несколько часов.

— О боже, спасибо вам большое! — с более широкой улыбкой благодарит улыбкой Ракель. — Вы не представляйте, как я рада это слышать!

— Не переживайте, ваш дедушка обязательно поправится, — с легкой улыбкой мягко отвечает медсестра. — Побудет некоторое время под нашим наблюдением, а если все будет хорошо, то он отправится домой и продолжит восстановление.

— Хорошо…

— С вами чуть позже поговорит лечащий врач этого человека и даст кое-какие рекомендации. Ну там режим питания, режим сна и тому подобное… Ничего особенного… Просто скажет, как помочь этому человеку поскорее восстановиться.

— Я вас поняла.

— И если этот мужчина будет соблюдать все рекомендации и не станет перенапрягаться и волноваться, то с ним все будет хорошо. И уже очень скоро он сможет снова вести прежний образ жизни.

— Скажите, а к нему сейчас можно зайти? Хотя бы на пару минут. Чтобы повидаться с ним и убедиться, что он правда в порядке.

— Да, конечно, — кивает медсестра. — Можете.

— А где его палата?

— Спускайтесь на второй этаж и проходите прямо по коридору. Там вы увидите дверь с номером « 412 ». Именно там сейчас и находится ваш дедушка.

— Хорошо, я вас поняла.

— Только заходите, пожалуйста, вы одна. И не слишком утомляйте и не нервируйте его. Вашему дедушке сейчас нужен полный покой и хороший отдых. Таков приказ его лечащего врача.

— Хорошо, я не буду нервировать его, — с легкой улыбкой обещает Ракель.

— Прекрасно! А сейчас простите, мне нужно идти. У меня еще очень много дел.

— Не смею задерживать.

— А если вам что-то понадобится, то через некоторое время лечащий врач мистера Кэмерона сам зайдет в палату и поговорит с вами. Я скажу ему, что вы находитесь там.

— Хорошо, еще раз спасибо большое.

Медсестра со скромной улыбкой медленно разворачивается и уходит куда-то по своим делам, по пути начав что-то рассматривать в своих бумагах, которые она держит в руках.

Ракель же чувствует себя более счастливой после того как медсестра успокоила ее словами о том, что кризис миновал, а Фредерику сейчас намного лучше. Пожалуй, это самые лучшие новости за последние несколько недель! Хоть что-то хорошее, что способно заставить ее широко улыбаться.

Девушка еще несколько секунд стоит на одном месте, как вкопанная, с широкой улыбкой качая головой. Терренс же наблюдает за ней с легкой улыбкой на лице, не скрывая, что он очень рад, что с дедушкой Ракель сейчас все хорошо. Но видя, что она будто бы не собирается никуда идти, он решает немного расшевелить ее и уверенно подходит к ней.

— Я же говорил тебе, что с ним все будет хорошо, — с легкой улыбкой говорит Терренс, положив руку на плечо Ракель.

— Мне до сих пор не верится, что это правда, — с широкой улыбкой отвечает Ракель.

— Самое худшее позади.

— Господи, я так рада! Очень рада!

Ракель с широкой улыбкой на радостях крепко обнимает стоящего рядом Терренса. Он же отвечает на ее неожиданные объятия хоть и немного неуверенно, но с огромным удовольствием, пользуясь еще одним поводом обнять девушку скорее всего в последний раз. Бывшие влюбленные еще несколько секунд стоят в обнимку, прежде чем отстраниться друг от друга. Девушка улыбается еще шире, аккуратно вытирает слезы под глазами и заправляет пару прядей волос за уши.

— Эта новость кажется мне маленьким лучиком света в конце тоннеля, — признается Ракель и тихо шмыгает носом. — Хотя что-то хорошее за последнее время.

— Ну и чего же ты ждешь? — с легкой улыбкой пожимает плечами Терренс. — Иди к нему! Ты ведь так хотела увидеть своего дедушку.

— Да, конечно… — кивает Ракель. — Я пойду к нему… Раз мне разрешили…

— Я подожду здесь. А потом могу подбросить до дома. Если захочешь, конечно…

Ракель ничего не говорит и еще пару секунд стоит на том месте, на котором она стоит. И уже после этого она разворачивается и быстрым шагом проходит по коридору и спускается по лестнице вниз. Терренс же остается стоять на том же месте, смотря девушке вслед до тех пор, пока она не исчезает из виду. А видя, что девушка выглядят куда более счастливой, он и сам радуется. Настолько сильно, что забывает о том, как еще пару минут был расстроен из-за ее слов о желании уехать отсюда.

«Я знал, что все именно так и будет! — с легкой улыбкой думает Терренс. — И очень рад, что с мистером Кэмероном все хорошо… Уверен, что он быстро придет в себя. А Ракель наконец-то успокоится и расслабится. Ах, как же хотелось бы всегда видеть ее такой счастливой. Ее улыбка согревала бы мою душу. Ведь если она счастлива, то счастлив и я.»

Терренс улыбается намного шире, испытывая небольшое облегчение после того как услышал, что с Фредериком все хорошо. Кроме того, мужчина очень рад, что ему удалось нормально поговорить с Ракель впервые за долгое время и узнать много нового. Этот разговор получился довольно откровенным и помог обоим почувствовать себя лучше и хоть как-то скоротать время в ожидании новостей о дедушке девушки.

Но в какой-то момент Терренс вдруг понимает, что Алисия так до сих пор и не подошла к ним.

«О , черт, Алисия! — опоминается Терренс. — Точно! Я совсем забыл про нее! Она ведь должна была подойти к нам после того как мистера Кэмерона привезут сюда! »

Терренс быстро осматривается вокруг себя, как бы выискивая глазами Алисию.

« Странно, почему же она до сих пор не пришла сюда? — задумчиво задается вопросом Терренс. — Ведь она же обещала, что поедет с Фредериком и врачами… Уж не случилось ли с ней чего-нибудь? Не хотелось бы, чтобы Ракель испытала еще одно потрясение, едва вздохнув с облегчением. Для нее это будет огромным шоком… »

Терренс нервно сглатывает.

« Так, ладно, попробую позвонить ей на мобильный и узнать, где она сейчас, — решает Терренс. — И почему она так и не пришла, хотя сказала, что поехала сюда вместе с врачами. »

Не теряя ни секунды, Терренс достает из кармана своей куртки смартфон и слегка дрожащими руками начинает набирать номер Алисии. Подойдя к окну, мужчина прикладывает его к уху и начинает ожидать какого-то ответа. Впрочем, ожидание надолго не затягивается, поскольку ему отвечают очень быстро.

— Да, я слушаю, — слышится немного взволнованный голос Алисии.

— Добрый вечер, Алисия, — спокойно здоровается Терренс. — Это Терренс.

— Я уже подхожу к больнице, Терренс, — уверенно дает понять Алисия. — И знаю, что вы с Ракель там.

— Да-да, мы здесь. И к нам уже подходила медсестра и сообщили новости про мистера Кэмерона.

— И что? Как он?

— К счастью, самое страшное позади. Врачи сказали, что кризис миновал. Хотя мистер Кэмерон еще несколько дней проведет в больнице под наблюдением.

— Ох, слава богу! — с огромным облегчением выдыхает Алисия. — Я так сильно перенервничала из-за него…

— Та девушка сказала, что если мистер Кэмерон будет делать все, что ему скажут, то он быстро придет в себя и сможет жить обычной жизнью.

— Об этом не беспокойся. Я прослежу за тем, чтобы он делал все, что ему скажут.

— Слушайте, а где вы сейчас? Почему вас не было в больнице?

— Ой, да у меня голова разболелась. Слишком сильно перенервничала… А поскольку у меня с собой ничего не было, пришлось сходить в ближайшую аптеку и купить себе кое-какие таблетки от головной боли.

— Понятно. Но вы можете не беспокоиться. Мистер Кэмерон в порядке.

— Ну и слава богу! — Алисия быстро прочищает горло. — А как там Ракель? Как она чувствует себя после всего, что пережила?

— Она в порядке, — спокойно произносит Терренс. — Хотя по-прежнему не очень хорошо понимает происходящее и находится в шоке.

— Она рядом с тобой?

— Нет. Врач разрешил ей пойти в палату мистера Кэмерона, а я остался ждать ее.

— Ну тебе хоть удалось немного поговорить с ней? Или она еще злится на тебя?

— Поначалу злилась, но потом нам удалось немного поладить и поговорить…

— Вот как. И о чем вы говорили?

— Да так… — пожимает плечами Терренс. — Я рассказал ей, почему психанул в тот день… Признался в том, что это вы и мистер Кэмерон сказали мне о встрече и еще кое-что.

— Она сильно злилась, узнав, что это мы с мистером Кэмероном сказали тебе о встрече?

— Да нет, в принципе… Я думаю, она даже благодарна вам. Ведь если бы Ракель была там одна, ей бы точно пришел конец. И ваша племянница это прекрасно понимала.

— Надеюсь, она поняла, что мы сделали это ради ее же блага.

— Думаю, Ракель поняла.

— Ну хорошо… — тихо выдыхает Алисия.

— Вы подходите ко мне. Я все вам быстро расскажу.

— Я и собираюсь подойти к тебе. Поначалу думала, что найду тебя с Ракель на первом этаже, но вдруг встретила двух полицейских, которые сказали, что они здесь из-за Саймона, и дали понять, что вы ушли в другое место.

— Они так просто вам все рассказали?

— Просто объяснила им, что являюсь родственницей Ракель. А они меня поняли и все сказали.

— Ясно…

— Скажи, пожалуйста, где ты сейчас находишься?

— Поднимайтесь на третий этаж, поворачивайте затем налево и идите по коридору до конца. Вы сразу же увидите меня, как только придете. Я буду ждать вас здесь.

— Э-э-э, ну хорошо, — задумчиво произносит Алисия. — Я сейчас вернусь из аптеки обратно в больницу и сразу же подойду к тебе. И потом мы с тобой обсудим все, что произошло.

— Хорошо, я жду вас.

— Увидимся.

Алисия заканчивает звонок, а Терренс кладет смартфон к себе в куртку и с тихим вздохом присаживается на диван, решив подождать, когда к нему подойдет женщина. А пока он находится в полном одиночестве, мужчина решает подумать о том, что может случиться дальше, снова и снова спрашивая себя, станет ли все лучше или же наоборот, все будет просто ужасно. В любом случае Терренс чувствует себя менее паршиво из-за того, что он не стал сидеть на месте и сделал все возможное, чтобы помочь Ракель разобраться с Саймоном.

***

Тем временем Ракель направляется к Фредерику, все еще будучи довольно взволнованной, но чувствуя себя немного лучше из-за того, что она услышала хоть какую-то хорошую новость. Девушка довольно быстро находит палату, о которой ей сказала медсестра, пару секунд колеблется, медленно открывает дверь и осторожно заходит в нее. Она видит своего любимого дедушку, который лежит на кровати и выглядит несколько бледным, измотанным. К нему на данный момент подключены некоторые аппараты, которые так или иначе помогают пожилому мужчине набраться сил и идти на поправку.

— Дедушка… — со слезами на глазах слегка дрожащим голосом произносит Ракель.

Когда Ракель видит перед собой Фредерика, она пускает слезу от радости от осознания того, что, этот человек сумел выкарабкаться даже после того как столько времени сильно переживал за свою внучку. Он сделал это, потому что нужен ей. Именно благодаря своему желанию быть рядом со своим единственным родным человеком, Фредерик все еще живой и с легкой улыбкой смотрит на Ракель, которая присаживается на край больничной койки и берет его руку, которую слегка сжимает в своей.

— Боже мой, дедушка… — качает головой Ракель.

— Ракель, внученька… — с несколько вымученной улыбкой произносит Фредерик. — Слава богу, ты жива и здорова…

— Да, со мной все хорошо, можешь не беспокоиться.

— Господи… Девочка моя…

Фредерик медленно прикладывает руку к щеке Ракель, заставив ее скромно улыбнуться.

— Не могу поверить… — слегка дрожащим голосом произносит Фредерик.

— Все хорошо, дедушка Фредерик, — мягко успокаивает Ракель. — Я жива, а с Саймоном навсегда покончено.

— Я так боялся за тебя… — Фредерик чуть крепче руку Ракель сжимает в своей руке, а потом мягко берет и ее вторую. — Боялся, что этот подонок что-нибудь с тобой сделает.

— А я страшно боялась, что что-то случится с тобой… — уверенно говорит Ракель и тихо шмыгает носом. — Ты даже не представляешь, как сильно я за тебя переживала. Когда тетя сказала мне, что ты попал в больницу, я так сильно испугалась. Думала, что могу потерять тебя.

— Не беспокойся за меня, солнышко, — мягко произносит Фредерик и заправляет прядь волос Ракель за ухо. — У меня просто немного подскочило давление, да сердце слегка заболело.

— Ты как себя чувствуешь?

— Все хорошо. Вот полежу немного в больнице, приму некоторые лекарства и отправлюсь домой.

— Медсестра сказала, что тебе очень повезло иметь столь крепкое здоровье. Она считает, что ты быстро пойдешь на поправку.

— Может быть. Но я держался только ради тебя, мое сокровище. — Фредерик мягко гладит Ракель по руке. — Желание быть рядом с тобой в трудное для тебя время помогло мне выкарабкаться. Ты прекрасно знаешь, что я живу только ради тебя.

— Прости меня, дедушка, — всхлипнув и вытирая слезы под глазами, извиняется Ракель. — Прости, что заставила тебя так переживать.

— Нет, Ракель, не надо.

— Я бы никогда не простила себя, если бы ты погиб по моей вины прямо сейчас.

— Все хорошо, дорогая. Не надо напрасно переживать.

— Мне правда очень жаль. — Ракель тихо шмыгает носом. — Я не хотела тебя пугать.

— Я знаю, милая. И торжественно клянусь, что буду делать все возможное, чтобы жить как можно дольше. Только ради тебя. Ради своей любимой внучки.

— Уж постарайся, пожалуйста… — скромно просит Ракель. — Вы ведь с тетей – единственные близкие люди, которые у меня остались. Больше мне не на кого рассчитывать…

— Мы знаем, солнышко…

Ракель с более широкой улыбкой мило целует довольно бледного и слабого Фредерика в щеку, пока тот повнимательнее рассматривает свою внучку.

— Надеюсь, Саймон не сделал с тобой ничего не плохого? — с широко распахнутыми глазами проявляет беспокойство Фредерик.

— Слава богу – нет, — качает головой Ракель. — Он мог… Но к счастью, там были полицейские, которые не позволили ему причинить мне вред.

— Полицейские?

— Не знаю, остались бы ли я жива, если бы они не подоспели вовремя. Мне было очень страшно.

— Понятно…

— Я так понимаю, вы с тетей Алисией имейте отношение к тому, что они появились там?

— А ты думала, мы позволим тебе поехать туда одной? — искренне удивляется Фредерик. — Нет уж, дорогая моя! Мы с твоей тетей не такие глупые, чтобы позволить тебе сделать что-то подобное.

— Я должна была пойти туда одна, без всякой защиты… А иначе кто-то мог бы пострадать по вине этого человека. — Ракель тяжело вздыхает. — Понимаю, что это был огромный риск, и я вполне могла бы умереть… Но тогда я думала, что смогу сама справиться с этим человеком и убедить его оставить меня в покое… Хотя я была такой наивной идиоткой…

Ракель слегка склоняет голову.

— Сейчас я понимаю, что он в любом случае хотел убить меня или сделать все, чтобы довести до меня до желания убиться самой… — с грустью во взгляде добавляет Ракель.

— Думаю, ты, твоя тетя и я должны благодарить Терренса за то, что с тобой ничего не случилось, — задумчиво говорит Фредерик.

— Да… — Ракель на мгновение переводит взгляд в сторону и опускает его в пол. — Он тоже был там…

— Этот человек был инициатором всей этой операции, — признается Фредерик. — Он попросил нас сообщать ему все про тебя и Саймона.

— И вы с тетей Алисией рассказали ему о том, что мне предстоит встретиться с Саймоном…

— Верно, когда мы рассказали ему про твою встречу с этим подонком, этот человек решил ехать туда с полицейскими.

— Я так и поняла. Там был и Хантер. Тот мужчина, который долгое время был влюблен в меня и часто бывал у нас в гостях.

— Да-да, я помню его. Хороший парень. Жаль, что ты тогда не обратила на него внимания.

— Он милый и добрый, но для меня Линвуд всего лишь друг. И я благодарна ему за то, что этот человек также помог мне спастись от Рингера. Не отказал МакКлайфу в помощи, когда тот попросил об этом.

— Терренс не хотел, чтобы ты узнала о его плане до того, как состоится та роковая встреча. Да и мы с твоей тетей решили, что тебе лучше не знать о том, что мы задумали.

— Я сразу же все поняла, когда Терренс проболтался о том, что все это время знал о пребывании моей тети здесь.

— Она пришла к нему домой и устроила скандал. А он рассказал ей всю правду и потом попросил ее и меня и помощи.

— Я так и поняла.

— Мы оба помогали ему осуществить план и рассказали ему все, что нам было известно про Саймона.

— Да, я знаю. — Ракель бросает легкую улыбку. — И очень рада, что он пришел ко мне на помощь… Должна признаться, я высоко ценю его поступок. Так или иначе он спас мне жизнь.

— Понимаю… — кивает Фредерик. — И думаю, теперь ты поняла, что не стоило надеяться лишь на себя. Герои не всегда совершают свои поступки в одиночку. Им очень часто помогает тот или иной человек. Потому что есть вещи, которые ты не сможешь сделать, если у тебя не будет чьей-то помощи.

— Я знаю, дедушка…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Фредерик, рассматривая лицо Ракель, нарушает ее, пока та с грустью во взгляде рассматривает свои руки:

— Кстати, дорогая… Может, ты хотя бы сейчас расскажешь мне, что произошло между ним и тобой на самом деле?

— Что произошло между нами? — округляет глаза Ракель, начав немного нервничать.

— Мне кажется, у вас была довольно серьезная размолвка, раз ты собрала все свои вещи и попросила меня разрешить тебе пожить у меня.

— Э-э-э, да… У нас и правда была серьезная ссора. Я же уже говорила тебе об этом в тот день, когда приехала к тебе домой.

— Я знаю. Но мне хочется понять причины, по которым вы так сильно поругались. Ты ведь так ничего мне и не объяснила. Да и твоя тетя почему-то не стремится говорить со мной об этом.

— Дедушка, давай не будем говорить об этом… — неуверенно предлагает Ракель. — Ты еще нездоров… Медсестра сказала, что сейчас тебе нельзя волноваться.

— Ракель…

— Пожалуйста… Думай о своем здоровье.

— Но я хочу знать, почему ты поругалась со своим парнем и решила расстаться с ним.

— Почему тебя это так удивляет?

— Никто не расстается с любимым человеком просто так. Так же, как никто просто так не разводится с мужем или женой. Должно было случиться что-то ужасное, что заставило бы тебя бросить Терренса.

— Просто мы поняли, что не подходим друг другу и больше не хотим быть вместе. — Ракель качает головой. — Бывает же такое, что люди могут разлюбить и остыть… Вот и с нами произошло то же самое… Мы поняли, что поторопились.

— Да, может, это одна из причин. Но уж точно не та самая, которая и привела к столь печальному результату.

— Дедушка…

— Я очень сильно злился на Терренса и ненавидел его. А он выглядел очень испуганным, когда дело дошло до объяснений. Поэтому я делаю вывод, что этот человек сделал какую-то ужасную вещь, из-за которой ты и ушла от него.

— Пожалуйста, давай не будем ворошить прошлое, — мягко просит Ракель. — Что было, то было.

— Но я хочу понять это! И помочь тебе! Может, я смогу как-то спасти ваши отношения. Все-таки расставание – это не есть хорошо. Так же плохо, как и развод. В мое время люди практически не разводились. Да и для подобного нужны были очень уж веские основания. Например, измена.

— Ничего не изменится, если я расскажу тебе, что между нами произошло.

— Пожалуйста, внучка…

— Все решено, дедушка, — спокойно отвечает Ракель. — Мы с Терренсом расстались. Раз и навсегда. Между нами больше ничего нет. Отныне мы живем своей жизнью.

— Эх, молодежь… — устало вздыхает Фредерик. — Захотели – начали встречаться. Захотели – поженились. Захотели – тут же развелись. Это неправильно ! Раньше люди с большой ответственностью относились к отношениям и браку и не бежали разводиться после каждой ссоры.

— Я просто не хочу жить с человеком, которого не люблю. Не хочу больше мучить его. Терренс заслуживает кого-то лучше меня. Да и я однажды встречу кого-то другого.