— Терренс! — восклицает Ребекка.

— Этот так человек так с тобой обращался, а ты так легко все забыла и уже черт знает сколько времени просишь меня сделать вид, что все хорошо.

— Если ты знал всю эту историю, то говорил бы совсем иначе.

— Я и так знаю все! И не хочу слушать ничего больше!

— Хотя бы попробуй!

— Ох, мама, какая же ты добродушная… — устало вздыхает Терренс. — Имей хоть чуточку гордости. Хватит защищать этого человека. Защищать того, кто так с тобой обошелся.

— Как бы то ни было, он – твой отец!

— У меня нет отца! — уверенно заявляет Терренс.

— Терренс, не смей так говорить! — прикрикивает Ребекка.

— Раз этот человек бросил нас, то пусть живет своей жизнью.

— Да, он бросил нас. Но твой отец никогда не забывал о тебе. Он всегда интересуется твоими успехами. А как сильно этот человек мечтает познакомиться с твоей девушкой.

— Я не знаю, что сделал бы с этим человеком, если бы он это сделал.

— Даже если у твоего отца сейчас другая семья, это не значит, что ты перестал быть его сыном.

— Вот и пусть он живет счастливо со своей новой женой. И не лезет к нам.

— Послушай, Терренс…

— Я очень хорошо жил без отца всю свою жизнь. И проживу еще столько же. Мне не нужен этот человек и все, что он хочет и может мне дать.

— Ох, господи… — устало вздыхает Ребекка. — Дай мне терпения…

— Я все сказал, мама.

— Послушай, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь себя обиженным и пытаешься защитить и уберечь меня от плохого, — с грустью во взгляде отвечает Ребекка. — Но я тебя прошу, дай своему отцу хотя бы маленький шанс. Просто поговори с ним!

— Нет! — отрезает Терренс. — Даже видеть его не хочу!

— Сделай это ради меня. Ради своей мамы. Неужели ты не готов ради меня переступить через себя и встретиться со своим отцом, который уже столько лет об этом мечтает.

— Повторяю еще раз, я не желаю с ним даже пересекаться на улице! — резко отвечает Терренс, определенно мечтая как можно быстрее закончить этот разговор из-за того, что он вот-вот закипит. — Пусть этот человек оставит меня и тебя в покое! Идет к своей жене и ее детям и забудет про нас навсегда!

— Сынок, пожалуйста!

— Пусть они родят еще парочку детей и воспитывают их.

— Ты мог бы познакомиться с этим ребятами. И подружиться.

— Подружиться? — громко усмехается Терренс. — Мама, ты что смеешься надо мной? Как я могу дружить с теми, кого мой отец заделал на стороне!

— Эти дети тебе не чужие. Они – твои младшие братья. Да, не родные, но у вас один отец. Одна кровь.

— Они мне не братья! У меня нет братьев и сестер! К сожалению…

— Но ты ведь всегда мечтал о том, чтобы у тебя был братик, — с грустью во взгляде напоминает Ребекка.

— Братик, мамой которого была бы ты, а не совершенно чужая мне женщина. Я хотел родного брата. Родного. Понимаешь?

— Боже, Терренс, какой же ты упрямый… — устало вздыхает Ребекка.

— И, пожалуйста, давай ты уже перестанешь уговаривать меня встретиться с отцом, — спокойно просит Терренс. — Я тебе миллион раз говорил, что не желаю его видеть. Его в моей жизни нет и не будет.

— Ну хотя бы ради меня…

— Ох, ладно, мама, все… — машет рукой Терренс. — Я не хочу об этом говорить.

— Ну что мне с тобой делать… — качает головой Ребекка. — Ума не приложу…

— Прости, но мне надо идти, — решает закончить разговор Терренс. — У меня еще очень много дел.

— Уже?

— Я позвоню тебе как-нибудь потом. Когда у меня будет свободное время.

— Ну хорошо… Раз тебе надо…

— И да…

Терренс слегка прикусывает губу, решив предупредить Ребекку о том, чтобы она была осторожна, хотя все еще не хочет рассказывать о том, что замышляет Саймон.

— Я бы хотел попросить тебя кое о чем… — немного неуверенно говорит Терренс.

— О чем? — уточняет Ребекка.

— Пожалуйста, ходи по улицам очень осторожно… Почаще оглядывайся по сторонам и не открывай дверь всем подряд.

— Почаще оглядываться по сторонам? — со слегка округленными глазами переспрашивает Ребекка. — Ходить по улицам осторожно? О чем ты говоришь?

— Пожалуйста, мама, береги себя. И если с тобой вдруг случится что-то… Нехорошее… То немедленно дай мне знать. Я сразу же приеду к тебе… Помогу… Решу твою проблему…

— Слушай, что там с тобой вообще происходит? — недоумевает Ребекка. — Почему ты такой странный? И не хочешь что-то мне говорить!

— Э-э-э… Я… — Терренс медленно выдыхает. — Я потом объясню тебе. Не сейчас.

— А почему не сейчас? — недоумевает Ребекка.

— Все, прости, мне некогда разговаривать. Я потом позвоню тебе или приеду в гости. Пока, мама…

Больше ничего не говоря, Терренс отключает звонок и резко швыряет телефон на кровать. А затем он с громким выдохом присаживается на кровать и на пару секунд о чем-то задумывается, параллельно запустив пальцы в свои волосы. Мужчина начинает вполголоса со злостью кое-что шептать себе под нос, потирая руки и подавляя желание со всей силы швырнуть что-нибудь в стену.

— Опять она со своим желанием заставить меня поговорить с отцом… Ар-р-р… Черт возьми! Когда же до нее дойдет, что я не собираюсь это делать? Что я никогда не прощу этого человека за то, что он причинил там такую боль… Не прощу!

Терренс начинает нервно ерзать, явно находясь на грани того, чтобы сорваться. Неожиданное заявление Саймона и разговор об отце окончательно вывели мужчину из себя и лишили всякого желания хоть как-то сдерживать себя. И поэтому он мысленно молится о том, чтобы в комнату никто не зашел, ибо понимает, что ему уже точно не удастся избежать ужасных последствий.

« Ох, еще это заявление Саймона! — устало вздыхает Терренс. — Этот мудак реально вывел из себя! Ар-р-р…»

Терренс тихонько рычит, крепко сжав руки в кулаки.

«Черт, хоть бы никто сюда не зашел, — взмаливается Терренс. — А иначе я не смогу проконтролировать себя… Хотя мне сейчас так хочется что-нибудь швырнуть в кого угодно или просто громко наорать. Но и ссориться ни с кем не хочу…»

Но его желанием не суждено сбыться… Терренс не подозревает, что Ракель стоит неподалеку и наблюдает за ним, слегка нахмурившись. Видя мужчину в таком возбужденном состоянии, девушка не уверена в том, что ей стоит подходить к нему прямо сейчас и что-то спрашивать. Однако спустя некоторое время любопытство и желание узнать, что же заставляет его так сильно ненавидеть отца, одерживают верх. И поэтому брюнетка тихонько открывает дверь и заходит в комнату. Затем она медленными шагами немного неуверенно подходит к Терренсу, пока тот все еще сидит на кровати, согнувшись пополам и слегка оттягивая волосы обеими руками.

— Э-э-э, все в порядке? — тихо, осторожно интересуется Ракель.

Увидев перед собой Ракель и услышав ее голос, Терренс сначала слегка вздрагивает, а затем смотрит на нее как-то странно. С неким презрением… И размышляет о том, действительно ли она могла изменить ему. Это заставляет девушку немного растеряться и почувствовать себя как-то неловко. Ракель несколько секунд переминается с одной ноги на другую и борется с заиканием, не зная, что ей сделать: попытаться узнать, что произошло или же унести ноги и не попадаться ему на глаза до тех пор, пока Терренс не приведет свои мысли в порядок.

— Ой, я не заметил, как ты пришла, — низким голосом, немного сухо говорит Терренс, мысленно молясь о том, чтобы он не сорвался на Ракель из-за той злости, которой он одержим после разговора с Саймоном и Ребеккой.

— Я стояла за дверью, — скромно признается Ракель. — Хотела зайти, но решила подождать, когда та закончишь говорить.

— Ты подслушивала мой разговор?

— Слышала только лишь некоторую часть.

— Хм… Ясно…

Терренс тихонько хмыкает, все еще продолжая смотреть на Ракель с презрением во взгляде и изо всех сил сдерживая себя, чтобы не выплеснуть свою агрессию на девушку.

— Прости, я не хотела тебе мешать, — неуверенно говорит Ракель.

— Все нормально, — хмуро бросает Терренс.

— Э-э-э…

Ракель крепко сцепляет пальцы рук, прекрасно видя, что Терренс выглядит довольно напряженным, но все еще оставаясь в этой комнате, потому что что-то не дает ей уйти.

— Ты никогда не говорил, что не любишь своего отца… — тихо добавляет Ракель. — Не любишь так сильно…

Боже, Ракель, ну зачем ты это делаешь? Именно этот вопрос задает себе Терренс, понимая, ему нужно совсем чуть-чуть, чтобы взорваться. Всего парочка вопросов от нее.

— Я не хочу говорить об этом, — хмуро бросает Терренс, бросив короткий взгляд в сторону.

— Кстати, давно хотела спросить… А почему ты так ненавидишь его? Неужели он сделал что-то плохое?

— Я же сказал, что не хочу об этом говорить.

— Послушай, Терренс… — Ракель подходит чуть ближе к Терренсу. — Я не заставляю тебя говорить об этом, если ты так не хочешь. Но я бы хотела об этом знать.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой мои отношения с отцом, — уверенно заявляет Терренс.

— Терренс, пожалуйста…

— Уйди из комнаты! — резко бросает Терренс. — Дай мне посидеть в одиночестве.

— Но...

— Я разве сказал что-то непонятное? Выйди из комнаты!

— Мне ведь интересно знать, что так повлияло на ваши отношения.

Терренс ничего не говорит и лишь тихонько рычит и медленно выдыхает с прикрытыми глазами, едва держа себя в руках и будто бы мысленно умоляя о том, чтобы он не сорвался.

— Пожалуйста, Ракель, оставь меня одного, — как можно спокойнее просит Терренс. — Мне надо посидеть в комнате и подумать.

— О чем? — недоумевает Ракель.

— Не твое дело!

А в этот момент Терренс мысленно буквально умоляет:

«Уходи, Ракель, уходи! Пожалуйста! Если ты останешься еще ненадолго, я могу не сдержать себя и сорваться на тебе. А я этого совсем не хочу… Я не хочу с тобой ссориться. Пожалуйста, оставь меня… Оставь…»

— Послушай, я не настаиваю на том, чтобы ты что-то мне рассказывал. Но…

— Я сам разберусь со своим отцом. Без твоего чертового участия.

— Что бы между вами ни случилось, я уверена, что твой отец все равно любит тебя.

— Меня не волнует твое мнение. И я вообще не спрашивал тебя о том, что ты думаешь.

— Что? — округляет глаза Ракель, умом понимая, что ее настойчивость может привести к ужасным последствиям, но будучи одержимой не то желанием поддержать этого человека, не то простым любопытством. — Но…

— Твою мать, да уйди же ты наконец! — немного повышает голос Терренс.

— Но я же хочу помочь!

— Я не понял, ты что, оглохла? Не слышишь, что я тебе говорю? Я же сказал, оставь меня одного! Что непонятно?

А в этот момент Терренс приходит в ужас от одной мысли о том, что он вот-вот сорвется на Ракель:

«Блять, я не могу. Мое терпение на пределе! Мне срочно нужно выплеснуть агрессию. Куда угодно, но только не на Ракель… Пожалуйста, только не на нее…»

— Твою мать, да с тобой такое? — также переходит на крик Ракель, начиная терять терпение, но не понимая, что нашло на Терренса, поведение которого так резко изменилось. — Какая муха тебя укусила?

— Ар-р-р, как же тяжело иметь дело с упрямыми и глупыми людьми… — раздраженно рычит Терренс, проводя руками по своему лицу.

— Неужели ты так завелся из-за упоминания твоего отца? Ты никогда не повышал голос и не вел себя так странно!

— Не зли меня, Ракель…

Терренс сжимает руки в кулаки, смотря на Ракель с презрением и ненавистью во взгляде.

— Уйди по-хорошему… — более низким голосом требует Терренс. — Или я за себя не ручаюсь.

— Пожалуйста, Терренс… — спокойно произносит Ракель и пытается подойти поближе к Терренсу. — Давай поговорим.

— Я разве непонятно тебе сказал? — Терренс резко соскакивает с кровати, заставляя Ракель пулей отскочить назад. — Разве я попросил о чем-то непонятном? Сложном? Невозможном?

— Я тебя не узнаю! — громко восклицает Ракель. — Что с тобой произошло за то время, пока ты был в комнате?

— Повторяю в последний раз. Раз ты такая глухая и безмозглая…

Терренс начинает говорить и с каждым разом повышать интонацию голоса, в конце и вовсе перейдя на крик во все горло:

— Оставь. Меня. В ПОКОЕ. СЕЙЧАС ЖЕ!

Как только Терренс начинает кричать на нее, Ракель округляет полные испуга глаза, уставленные на тяжело дышащего напряженного мужчину.

— ПРОВАЛИВАЙ ОТСЮДА! — вскрикивает Терренс и резко указывает на дверь. — ЧТОБЫ, МЕРЗКАЯ ДЕВЧОНКА, И ДУХУ ТВОЕГО ЗДЕСЬ НЕ БЫЛО!

Терренс приходит в ужас от того, что только что сделал, но понимает, что уже нельзя ничего изменить.

«Черт, я все-таки это сделал! Я не смог себя сдержать! Твою мать! Теперь Ракель точно не простит меня. Черт-черт-черт! Какой же ты дебил, МакКлайф! Полный дебил!»

— Ха! — презренно хмыкает Ракель. — ДА, ПОЖАЛУЙСТА! УЙДУ! Хотела помочь и поддержать, а ты вот как со мной обращается!

— ИСЧЕЗНИ С ГЛАЗ ДОЛОЙ, ПОКА НЕ ПОЖАЛЕЛА ОБ ЭТОМ!

— ВОТ И СИДИ ЗДЕСЬ ОДИН! ПСИХОВАННЫЙ КОЗЕЛ!

Ракель разворачивается и быстрым, резким шагом выходит из комнаты, громко захлопнув за собой дверь и не скрывая возмущения и недоумения. Терренс же смотрит ей вслед с презрением во взгляде, довольно тяжело дыша, крепко сжимая руки в кулаки и чувствуя, как сильно напряжен каждый мускул его тела. Но в ту же секунду тихонько рычит и резко выдыхает, проводя руками по своему лицу.

Терренс искренне жалеет, что не сумел сдержать злость в себе и сорвался на Ракель, которая немного подбавила масла в огонь, решив начать говорить о том, что он вообще никогда бы не хотел обсуждать. Хотя мужчина вовсе не хотел этого делать, поскольку она ни в чем не виновата. Он понимает, что должен подойти к девушке и извиниться перед ней за свою внезапную агрессию. Однако не хочет делать это из-за мысли, что она все-таки изменяет ему и проводит время с другим мужчиной.

Хотя если бы Ракель все-таки прислушалась к его просьбе и оставила его одного, Терренс вполне мог бы успокоиться, забыть о разговоре с Ребеккой про его отца, которого он ненавидит, и обсудить возможную измену девушки.

— Твою мать… — согнувшись пополам, запустив обе руки в свои волосы и начав слегка оттягивать их, спокойно произносит Терренс. — Еще и на Ракель наорал… Хотя я совсем этого не хотел… А все из-за папаши… Из-за того, что мне опять о нем напомнили… Ох… Если бы она тоже не начала разговор о моем папаше, то все было бы нормально… Или нет…

Терренс на пару секунд о чем-то задумывается, все еще сидя на кровати. И к слову, он с каждой секундой выглядит все мрачнее и мрачнее и определенно злится не только из-за того, что ему напомнили о человеке, которого всю жизнь ненавидит.

— Так ладно… — задумчиво произносит Терренс и резко выпрямляется. — Надо куда-то сходить… Проветриться. А иначе я точно сойду с ума в этих чертовых стенах. Я хочу куда-то выйти. И плевать, кто там будет следить за мной. Я не собираюсь ни от кого прятаться. Пусть Рингер делает что хочет. Пусть его дружки следят за мной. Плевать. Меня вообще не интересует, что он хочет сделать. Я не виноват в том, что у него поехала крыша.

Напрочь позабыв все, что он говорил утром, и наплевав на свое обещание быть рядом с Ракель, дабы с ней ничего не случилось, Терренс резко выдыхает, встает с кровати, быстро берет со своего столика какие-то вещи, пулей выскакивает из комнаты, спускается по лестнице на первый этаж и выходит из дома в тот момент, когда находящаяся в гостиной Виолетта бросает на него короткий взгляд и слегка хмурится. Мужчина подходит к своей машине, отпирает ее с помощью ключа, садится на водительское сиденье, заводит мотор и давит на педаль газа, уезжает в никому не известном направлении, чтобы немного успокоиться и привести свои мысли в порядок.

***

— После того случая я решил уйти из дома, — спокойно говорит Терренс. — Попытаться забыть все что произошло. И ничего лучше, кроме как пойти и выпить что-нибудь крепкое в баре, я не придумал.

Терренс резко выдыхает.

— Знаю, что алкоголем проблемы не решишь, — добавляет Терренс. — Но тогда мне казалось, что это лучший выход в моей ситуации.

Терренс бросает короткий взгляд куда-то в сторону.

— А после того как я достаточно много выпил, то отправился гулять по ночному городу, — рассказывает Терренс. — Гулял там, где нет людей. Все-таки… Хоть мой мозг не мог нормально воспринимать какую-то информацию, я все равно понимал, что не должен попасться на глаза кого-то из друзей и тем более кому-то из папарацци или полиции. Это был бы грандиозный скандал! Конечно, выпил я не очень много, но и не очень мало… Голова неплохо так кружилась…

Терренс тихо усмехается.

— И знаешь, меня до сих пор удивляет то, что ты даже не догадывалась об этом, — признается Терренс. — Не догадывалась, что с того рокового дня я делал это довольно часто. Всю ночь разъезжал по ночным улицам города и возвращался домой лишь под утро…

Терренс с усталым вздохом проводит рукой по своему лицу.

— Да уж, никогда бы не подумал, что могу до такого опуститься… — задумчиво говорит Терренс. — Выпивка и прогулки в ночное время – это не про меня… Я никогда даже и не думал об этом и ни разу в жизни не напивался крепкого спиртного до полного отключения мозга. Но тогда вдруг меня прорвало… Я был в отчаянии. Расстроен . Растерян . Оплеван . Мне вообще было очень плохо.

Терренс замолкает на пару секунд и начинает нервно одергивать рукав своей куртки, пустым взглядом смотря в одну точку.

— Однако в какой-то степени это помогало мне успокаиваться, — отмечает Терренс. — Я приходил в себя и мог нормально соображать. И понимал, что Саймон оболгал тебя.

Терренс нервно сглатывает.

— Я даже хотел подойти к тебе и извиниться за то, что накричал, — признается Терренс. — Думал, что ты поймешь меня… Но на следующий день после того как я психанул, Саймон снова позвонил мне. Он начал издеваться надо мной и во всех красках рассказывать о том, что он и кто-то из его друзей видел тебя с тем полицейским, с которым ты якобы обнималась и целовалась.

Терренс качает головой.

— А когда я сказал, что верю тебе и знаю, что ты меня не предавала, Рингер пообещал прислать мне фотографии, которые подтвердили бы этот роман, — добавляет Терренс. — Правда никаких снимков я так и не увидел… Тем не менее Саймон начал с утроенной силой давить на меня, убеждать в твоей измене и настраивать меня против тебя с помощью слов и достаточно убедительных аргументов… Мол, ты охладела ко мне, хотела поскорее сбежать и расстаться, начала встречаться со мной только из-за давящих на тебя родственников…

Терренс нервно сглатывает и откидывается на спинку дивана.

— Ну и я, дурак, купился на это, — с грустью во взгляде признается Терренс. — И с каждым днем начал все больше верить в твое предательство. Правда после выпитого алкоголя я снова успокаивался и собирался поговорить с тобой. Правда Саймон всегда очень вовремя звонил мне и начинал рассказывать про тебя и Линвуда… А однажды вообще дал трубку какому-то парню, который во всех красках описал, как на его глазах ты якобы страстно целовалась и обнималась с тем мужиком…

Терренс замолкает на пару секунд.

— Он доставал меня почти каждый день, — признается Терренс. — И вскоре пришел день, когда я окончательно поверил всем этому. Саймон так промыл мне мозги, что я всерьез начал считать тебя предательницей. Тем более, что у меня и так были причины подозревать тебя в неверности. Ведь ты почти не обращала на меня внимания и делала вид, будто мы чужие люди. Хотя я и до этого чувствовал, что ты не любила меня так сильно, как мне хотелось верить. И этот факт я воспринял как тревожный сигнал. Знак того, что у тебя и правда кто-то есть на стороне.

Терренс бросает грустный взгляд на свои руки.

— Я не хотел в это верить, но Рингеру удалось убедить меня в этом… — объясняет Терренс.

— И… — неуверенно произносит Ракель. — Именно поэтому ты и вел себя так отвратительно?

— Да. Именно поэтому я довел все до того, что однажды ты собрала вещи и ушла из дома.

— Надо же…

— Сейчас мне очень стыдно за свое поведение. Стыдно за свою наивность, которую проявил, когда поверил этому старому ублюдку. Повелся на его провокации. Мне очень жаль…

— Боже мой… Не могу поверить…

Все это время Ракель внимательно слушает все что говорит Терренс, все больше проникается сочувствием и сама чувствует вину. Понимая, что в их с Терренсом ссоре частично виновата она сама. Ведь если бы она прислушалась к своей интуиции, которая подсказывала ей о том, что ей лучше уносить ноги, то был шанс избежать самого худшего.

— Боже, Терренс… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель, с жалостью во взгляде смотря на Терренса. — Я… Я не знала. Не знала, что ты был так взбешен.

— Клянусь, я пытался держаться до конца, — спокойно говорит Терренс. — Но так и не смог. Я был слишком зол. Из-за заявления Саймона и требования матери встретиться с отцом.

— Мне так жаль… Так жаль, что все это произошло. — Ракель кладет свою руку на плечо Терренса и мягко гладит его. — Прости, пожалуйста, что не прислушалась к своей интуиции. Что не ушла. Как ты просил.

— Сейчас я думаю, что даже если бы ты ушла, это вряд ли что-то изменило бы, — предполагает Терренс. — Ведь Саймон все равно довел бы меня до истерики и вынудил разругаться с тобой намного позже.

— Да, но мне все равно очень жаль, что я была такая упрямая.

— Саймон продолжил названивать мне и с упоением рассказывать о якобы твоем романе с полицейским. Он оказывал на меня психологическое давление, которого я не выдержал.

— Ну ты еще долго держался… А вот девочки сразу поверили ему, когда он сказал им, что я якобы больная на голову.

— Клянусь, я правда хотел подойти к тебе и извиниться за тот психоз. Но Саймон будто чувствовал, когда я успокоюсь, и начинал новую психологическую атаку.

— Я все понимаю, Терренс, не оправдывайся.

— Я боялся подходить к тебе в таком состоянии, ибо был уверен, что запросто мог сделать что-то ужасное, о чем бы сильно пожалел попозже.

— Знаю.

— К сожалению, этот ублюдок все-таки вынудил меня превратиться в безжалостную суку, которая вела себя просто омерзительно по отношению к совершенно невинной девушке.

— Черт, здесь, я, конечно, прогадала… — резко выдыхает Ракель. — Я должна была сразу догадаться, что Саймон захотел бы вынудить нас поругаться и разбежаться. Но поняла это уже поздно. Когда ты винил меня во всех грехах, а подруги думали, что я якобы больная на голову.

— Да, этой твари удалось добиться своего, — кивает Терренс. — И меня настроил против своей возлюбленной, и вынудил тебя поругаться с подругой из-за якобы ее мести и предательства, и остальных убедил в том, что ты психически нездорова…

— В этом и заключался его план. Он хотел сделать все, чтобы я осталась одна. И стала для всех врагом.

— Вот падла… Насколько же надо быть черствым, чтобы пойти на такое и мстить человеку, который уж точно никак не связан с тем, что одна женщина отвергла его много лет назад!

— Я и сама здорово накосячила… — тяжело вздыхает Ракель. — Хотя ситуация могла бы быть не такая сложная, если бы я была немного умнее и сдержаннее.

— Саймон и тебя подверг мощной психологической атаке и использовал все возможные аргументы, которые убедили бы тебя в том, чего он добивался.

— О, боже… — Ракель упирается локтями о колени. — Ну почему я не сделала так, как подсказывала мне интуиция? Я ведь прекрасно видела, что в тот день ты был не в себе и явно хотел побыть один и успокоиться. Почему я была такой упрямой дурой? Почему?

— Я не виню тебя в этом, — спокойно говорит Терренс. — Ты просто хотела знать, почему я не лажу с отцом. А я наорал на тебя.

— Почему я никогда никого не слушаю и делаю то, что хочу? Ведь все могло бы быть иначе, если бы я поступила иначе. Ну почему? Почему?

Ракель закрывает лицо руками и издает пару тихих всхлипов, пока Терренс качает головой со словами:

— Нет-нет, Ракель, не думай об этом. Ты ни в чем не виновата. — Терренс кладет свою руку на плечо Ракель и мягко гладит его. — Даже и думать об этом не смей! Даже если бы ты тогда оставила меня одного, от этого ничего не изменилось бы. Саймон все равно разозлил бы меня и рано или поздно убедил в твоем предательстве.

— Нет-нет, Терренс, не бери на себя всю вину, — с мокрыми от слез глазами резко мотает головой Ракель. — Я тоже виновата. И совершила слишком много ошибок, которые привели к подобному результату.

— Нет, в том, что произошло между нами, есть лишь моя вина. Я виноват в том, что не смог сдержать себя и позволил эмоциям взять надо мной вверх. И вообще не должен был верить этому ублюдку и думать, будто ты не верна мне… Да, у нас были далеко не самые идеальные отношения, но это можно было исправить. Если бы мы попытались…

— Сомневаюсь, что Саймон не попытался бы поругать нас, даже если бы ничего этого не произошло. — Ракель тихо шмыгает носом. — Не удалось бы ему поругать нас, сказав тебе о моей измене, так придумал бы еще что-нибудь. Этому типу нужно было вынудить всех бросить меня одну. И я могу поздравить его, ибо он своего добился…

— После разговора с Рингером и своей матерью, я отчаянно молился о том, чтобы никто не зашел в комнату, потому что понимал, что мне не удалось бы сдержать себя. Но мои просьбы не были услышаны. В комнату пришла ты и начала расспрашивать об отце… — Терренс тяжело вздыхает, откидываясь на спинку дивана. — Мне правда очень жаль, что все так получилось. Я совсем не хотел с тобой ссориться и так с тобой обращаться.

— Слушай, давай не будем считать себя виноватыми в том, что между нами произошло, — тихо предлагает Ракель, рассматривая свои руки. — Мы оба прекрасно знаем, что все это происходило по вине Саймона… Может, наши отношения и раньше были неидеальными. Но по крайней мере, мы с тобой никогда не ссорились. Мы всегда жили мирно.

— Это верно…

— Во всем виноват только Саймон. — Ракель тяжело вздыхает. — Которого я никогда прощу за то, что он сделал со мной и с моей жизнью… За то, что он убил моих родителей…

— Он испортил жизнь не только тебе и твоим родителям, — задумчиво говорит Терренс. — Однажды он вполне мог испортить жизнь и мне.

— Кстати, а как ты с ним познакомился?

— С Саймоном я знаком очень давно… Мы впервые встретились несколько лет назад через общих друзей.

— Вот как!

— Я был еще довольно юным, но уже достаточно популярным. — Терренс на пару секунд замолкает. — Меня всегда удивляло его маниакальное желание разыскать кого-то. Я хорошо помню, что практически в каждом разговоре со мной он всегда говорил, что должен отомстить кому-то. И я несколько раз подслушивал его разговоры с какими-то дружками, в которых он с упоением рассказывал о мести. А когда я решил спросить, кто так сильно испортил ему жизнь, Саймон ничего подробно не рассказал, но дал понять, что он мстит девушке.

Терренс замолкает на пару секунд и бросает короткий взгляд в сторону.

— После этого мне стало интересно, что именно задумал этот человек, — признается Терренс. — И чуть позже решил еще раз спросить Саймона об этом. Но увы, ничего не смог от него добиться.

— Ты не знал, что он был влюблен в мою маму? — удивляется Ракель.

— Нет-нет, не знал. Да и я вообще не думал, что он мог кого-то любить. И не мог даже представить.

— Ладно. И что дальше?

— Однажды я решил попытаться убедить Саймона отказаться от желания отомстить. Но это не помогло. И тогда я решил припугнуть его полицией. После этого Рингер пришел в ярость и начал угрожать мне. Он заявил, что превратит мою жизнь в ад и разрушит мою карьеру, если я пойду в полицию.

— И ты испугался?

— Да. Испугался . И решил послать все к черту. — Терренс с тихим вздохом качает головой. — Мол, пусть сам разбирается.

— А ты не знал, что он писал мне все те письма на электронную почту? — слегка хмурится Ракель.

— Нет, я ничего об этом не знал, — спокойно произносит Терренс. — Я вообще не был в курсе, что он что-то тебе писал. Об этом мне стало известно от Наталии и Анны, которых я случайно встретил в одном кафе. Которые набросились на меня с обвинениями в распространении слухов.

— Понятно…

— Правда я заметил, как у него загорелись глаза, когда он узнал, что мы с моим бывшим менеджером Джоном собираемся на встречу с тобой и Сереной. Хотя и не предал этому значения.

— Вот как…

— Я предположил, что он просто взволнован из-за того, что может встретить тебя. И не думал, что Саймон собирался увидеть ту, которой он собрался мстить.

— Ясно…

— Правда он остался ждать меня на улице, пока мы с Джоном отправились в агентство.

— Интересно, а не мог ли Саймон намеренно столкнуться со мной, чтобы потом завести разговор?

— Возможно, и намеренно, — предполагает Терренс. — Я не удивлюсь, если это было так.

— Ему ведь нужен был повод, чтобы заговорить со мной. Подобраться ко мне поближе.

— А поскольку я всегда брал его с собой на съемки и позволял ему наблюдать за происходящим, то Саймон этим пользовался .

— Он правда слышал и видел, как мы с тобой ругались?

— Не исключено. Рингер мог где-нибудь спрятаться и наблюдать за тем, как мы собачились.

— Этот гад знал, что делать, решив встретиться с главным редактором какого-то журнала и заплатить ему, чтобы тот отдал приказ опубликовать все те унизительные заметки про меня.

— Да, ему явно было выгодно, чтобы ты обвинила во всем меня. И был уверен, что ты обязательно заявишь об этом всему миру.

— Да уж… — Ракель устало вздыхает. — И обидно, что все в это поверили . Все мои поклонники отвернулись от меня и начали ненавидеть меня.

— А он только и был рад! — восклицает Терренс. — Ведь как я понимаю, Рингер не остановился и продолжил подкармливать того редактора, чтобы он и дальше публиковал те статьи.

— Удивительно, что он так легко признался тебе в том, что сделал.

— Я и сам поражен. И даже не думал услышать что-то подобное, когда мы сначала ездили куда-то по делам, а потом решили заехать в кафе и перекусить. — Терренс нервно сглатывает. — Кроме того, Рингер даже хотел воспользоваться мной и заставить меня подтверждать всю его ложь. Убеждал меня в том, что ты не та, за кого себя выдаешь. Что ты лишь притворяешься милой и невинной. Ну а я сказал, что не стану помогать ему незаслуженно поливать тебя грязью. Он пытался угрожать мне, но я уже наплевал. И твердо решил избавиться от этого отморозка и уволить его. О чем и сообщил Рингеру. И напоследок сказал, что собираюсь найти тебя и рассказать всю правду о том, что он задумал.

Терренс замолкает на пару секунд.

— К тому же, я начал все больше понимать, что испытываю к тебе что-то особенное, — признается Терренс. — И изначально я хотел поговорить с тобой как раз о том, что между нами происходило. Как-то загладить свою вину и попробовать наладить отношения.

Терренс на мгновение бросает легкую улыбку.

— Правда передо мной встал вопрос о том, где тебя искать, — добавляет Терренс. — Ведь ты куда-то сбежала. Тебя никто не мог найти. Ты будто бы сквозь землю провалилась. И я даже начал терять надежду на то, что у меня получится встретиться с тобой.

Терренс переводит взгляд на сложенные перед ним руки.

— Но в один прекрасный день я зашел в одно местечко, где была Наталия, — рассказывает Терренс. — Тогда с ней была еще и Анна. Я видел их, но не знал, что они твои подружки. Понял это лишь тогда, когда случайно услышал их разговор, ради которого пересел на соседний столик.

Терренс тихо усмехается.

— Они хотели подойти ко мне сами, но я их опередил и сам перед ними предстал. Наталия и Анна сразу же набросились на меня с обвинениями и не хотели слушать, что я ни в чем не виноват. И наотрез отказались выдавать тебя. Хотя мне это было и не нужно, потому что я уже знал, где тебя искать. Знал, что тебя видели в аэропорту во время посадки на самолет до Лондона.

Терренс нервно сглатывает.

— Так уж получилось, что мы с Наталией полетели одним рейсом, — задумчиво говорит Терренс. — А во время полета чуть не поубивали друг друга…

— А почему ты раньше не рассказал мне об этом? — на удивление спокойно спрашивает Ракель.

— Извини, Ракель, мне правда жаль, что так получилось… — выражает сожаление Терренс.

Терренс начинает нервно теребить рукав своей куртки, переведя на него свой взгляд.

— Я правда не знал, что он задумал. И даже подумать не мог, что этот человек обманывал всех подряд, убил двух невинных людей и мечтал уничтожить еще и их дочь. — Терренс резко выдыхает. — Хотя что ты хочешь… Я был довольно юным и не умел разбираться в людях… Мне было около двадцати, когда я познакомился с ним… Однажды обедал в кафе со своим знакомым… И вскоре мы встретили Саймона, который оказался его старым другом и был представлен мне. Вот так мы познакомились… Тогда он показался мне нормальным, но чем дальше, тем больше я понимал, что ошибался в нем.

— А он и правда мог испортить твою карьеру, если бы ты пошел против него?

— Думаю, что да… Рингер много раз становился свидетелем моего не самого лучшего поведения на съемках…

— Вот как!

— Неприятно это говорить, но я и правда был несколько высокомерным и вел себя, как эгоист, которому все должны. Было очень много людей, которые запросто могли сдать меня. Кое-кто связывался с журналистами и рассказывал им об этом. Однако я сам отрицал подобное, действительно желая остаться хорошим в других глазах. — Терренс на секунду опускает грустный взгляд вниз. — Боялся, что люди узнают о том, что не являюсь тем, за кого себя выдаю. Это испортило бы мою репутацию и мою карьеру. А я не хотел этого…

Терренс нервно сглатывает.

— Саймон очень хорошо знал обо всех моих истериках, — спокойно говорит Терренс. — И действительно мог сообщить это всему миру и доказать свои слова с помощью огромного количества свидетелей. Когда я пригрозил, что заявлю на него в полицию из-за желания отомстить кому-то, он сказал, что моей карьере придет конец… А тогда я страшно боялся потерять все, что получил за все те годы. И понял, что у меня нет выбора, кроме как заткнуться.

— Значит, слухи о твоем омерзительным поведением были правдивы?

— Отчасти – да. Но пресса всегда любила все преувеличивать. Многое из того, что они писали не было правдой. Да, я вел себя не лучшим образом, но не так ужасно, как писали в прессе.

— Молодец, что признал это.

— Однако как бы сильно я это ни отрицал, те слухи все-таки плохо отразились на моей карьере. С тех пор как я познакомился с этим человеком и принял его на работу, у меня начались проблемы, которые существуют и по сей день. Конечно, это не значит, что я вообще не снимался в каких-то фильмах, но в последнее время мне предлагали лишь незначительные роли. Хотя раньше меня часто приглашали на второстепенные и главные роли в фильмах и сериалах.

— Думаешь, это связано с теми слухами?

— Скорее всего. Потому что несколько раз находились те, кто осмеливался рассказать всему миру о моих истериках и ужасном поведении. Конечно, им мало кто верил, и многие думали, что это всего лишь слухи, но это все равно не пошло на пользу моей карьере. — Терренс устало вздыхает. — После знакомства с Саймоном все пошло ко дну… Помню, был случай, когда я претендовал на главную роль в потрясающем сериале. Меня почти утвердили, и я собирался готовиться к работе. Но в последний момент мне позвонили с кастинга и сообщили, что они нашли другого актера. Нашли какую-то глупую причину, чтобы как-то объяснить отказ. И похожие ситуации происходили много раз… А однажды один режиссер вообще прямо заявил, что не хочет работать со мной из-за истерик, которые он не потерпит. К сожалению, уже немногие решаются предложить мне роли. А если что-то и предлагают, то они незаметные и неинтересные. За последние несколько лет ни один фильм с моим участием не собрал большую кассу в кинотеатре и не получил восторженные отзывы критиков.

— Неужели все так резко поменялось после твоего знакомства с Саймоном?

— Именно. Хотя я не могу обвинить его в том, что он уговорил некоторых приближенных ко мне людей испортить мне карьеру и репутацию.

— А если это так?

— Нет, вряд ли.

— Но ведь у него много знакомых.

— Не настолько много, чтобы стать всемогущим.

— Ну не знаю…

— Он уж точно не мог приложить руку к тому, что у меня ничего не вышло с певческой карьерой…