— Даем вам последний шанс сдаться, — громко, четко заявляет Джеймс. — В противном случае мы открываем огонь.

— ВАМ МЕНЯ НЕ ОДОЛЕТЬ! — во весь голос ревет Саймон. — МЫ С МОЕЙ ДОРОГОЙ ЭЛИЗАБЕТ УБЕЖИМ КАК МОЖНО ДАЛЬШЕ!

— У тебя уже крыша поехала? — пальцем стучит по виску Терренс. — Какая она, черт возьми, Элизабет?

— ЭТО МОЯ ЛИЗЗИ! ОНА ВЕРНУЛАСЬ КО МНЕ! ВЕРНУЛАСЬ СПУСТЯ СТОЛЬКО ЛЕТ!

Саймон начинает очень громко смеяться с широко раскрытым ртом, действительно все больше начиная думать, что рядом с ним находится не Ракель, а ее покойная мать Элизабет.

— Я ДОЖДАЛСЯ ЭТОГО МОМЕНТА! — радостно восклицает Саймон. — ДОЖДАЛСЯ! ДА-А-А-А-А-А-А-А!

— Но… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Но я не Элизабет!

— Ты вернулась ко мне, моя любимая, вернулась…

Саймон с хитрой улыбкой как-то похотливо смотрит на Ракель, дулом пистолета немного поправив ее волосы.

— Лиззи… — более низким голосом произносит Саймон. — Моя Лиззи…

— А ну живо оставил ЕЕ В ПОКОЕ! — приходит в бешенство Терренс, крепко сжав руки в кулаки.

— Не могу поверить… Элизабет… Моя Элизабет… Неужели это ты? Черт…

Саймон с широкой улыбкой принюхивается к исходящему от Ракель запаху, что уже начинает сводить его с ума.

— О да… — с наслаждением произносит Саймон. — Ты пахнешь как она … Как моя любимая Лиззи…

— С-с-саймон, в-в-вы что? — с широко распахнутыми глазами сильно дрожащим голосом произносит Ракель. — Что вы делайте?

— Ты вернулась ко мне с небес, Лиззи… Вернулась … Чтобы сделать меня счастливым… Чтобы мы с тобой были вместе…

— Одумайтесь, Саймон! — Ракель резко отстраняется от Саймона. — Вы не понимайте, что говорите!

— Я знал, что однажды ты все-таки выберешь меня…

Саймон снова притягивает Ракель к себе, крепко взяв ее за талию.

— Поняла, что только я могу одарить тебя любовью и заботой… — низким голосом с хитрой улыбкой говорит Саймон. — Поняла, что лучше меня тебе никого не найти.

— СЕЙЧАС ЖЕ УБРАЛ ОТ НЕЕ СВОИ ГРЯЗНЫЕ РУКИ! — довольно тяжело дыша и буквально задыхаясь от злости и ревности, ревет Терренс. — ИЛИ Я ТЕБЕ ИХ ВЫРВУ!

— Теперь ты будешь моей, Элизабет Томпсон… Моей… Только моей…

Саймон дулом пистолета поправляет волосы Ракель, а второй рукой проводит по изгибу ее талии и располагает ее на женском бедре.

— Тихо-тихо, крошка, тихо, — широко улыбается Саймон, резко одернув Ракель, когда она пытается отойти от него. — Это же я, Саймон. Твой любимый мужчина. Тот, кто был послан тебе судьбой…

— Хватит, Саймон, умоляю! — со слезами на глазах отчаянно умоляет Ракель. — Вы не понимайте, что делайте!

— Я хочу тебя, Лиззи… Хочу от тебя ребеночка… Хочу, чтобы ты стала моей… М-м-м…

Определенно теряя остатки разума и всерьез начав принимать Ракель за ее мать Элизабет, на которую девушка действительно очень похожа, Саймон медленно проводит свободной рукой по ее животу.

— Нет, Саймон, НЕТ! — с широко распахнутыми, полными ужаса глазами восклицает Ракель. — НЕ НАДО!

— Знаешь что, а пойдем-ка мы с тобой немного развлечемся… — с хитрой ухмылкой задумчиво говорит Саймон. — Здесь слишком много народу. Нам с тобой не дадут предаться утехам и сделать желанного нами обоими ребеночка.

— Что? — приходит в ужас Ракель. — Нет! Вы совсем спятили!

— Иди за мной, Элизабет, я знаю, где нам никто с тобой не помешает…

Саймон, приставив пистолет к виску Ракель, начинает резко тащить ее куда-то за собой. Девушка же с оглушительным криком пытается сопротивляться и вырываться.

— НЕТ, ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! — истошно вопит Ракель. — ОТПУСТИТЕ! САЙМОН! Я НИКУДА С ВАМИ НЕ ПОЙДУ!

— СЕЙЧАС ЖЕ ОТПУСТИ ЕЕ! — во весь голос требует Терренс, резко сорвавшись с места.

— ПОМОГИТЕ МНЕ, КТО-НИБУДЬ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОМОГИТЕ!

— Сейчас, Лиззи, сейчас, — широко улыбается Саймон. — Иди за мной!

— НЕЕ-Е-Е-ЕТ! ТЕРРЕНС, ПОЖАЛУЙСТА ПОМОГЛИ МНЕ! УМОЛЯЮ! НЕ БРОСАЙ МЕНЯ!

— НЕМЕДЛЕННО ОТПУСТИ ЕЕ, РИНГЕР! — вскрикивает Терренс. — ОСТАНОВИСЬ, Я СКАЗАЛ!

— ОНА МОЯ, ДЖЕКСОН! — во весь голос вопит Саймон. — ТЫ ПРОИГРАЛ ЭТУ БИТВУ! ЭЛИЗАБЕТ ПРИНАДЛЕЖИТ МНЕ!

— Я СКАЗАЛ, ОТПУСТИ ЕЕ! РАКЕЛЬ НИКУДА С ТОБОЙ НЕ ПОЙДЕТ!

— НЕ ВОПИ ТАМ, МРАЗЬ!

Крепко держа Ракель за волосы, Саймон резко наводит пистолет на преследующего его Терренса и под оглушительные крики ошеломленной девушки делает первый за все это время выстрел. Но к счастью, мужчине вовремя удается отскочить в сторону, хотя он не удерживает равновесие и падает на пол.

— Саймон Рингер! — громко произносит Хантер. — Сейчас же остановитесь! Это приказ!

Хантер делает один предупреждающий выстрел из пистолета, направленного вверх, и вместе с еще одним полицейским целится в Саймона и неудачно стреляет в него пару раз. Рингер отвечает им тем же, с громким рыком несколько раз выстрелив в полицейских, которые пытаются перекрыть ему дорогу. Он ни в кого не попадает, ибо те успевают увернуться, и тут же пользуется моментом, когда у него появляется шанс сбежать отсюда.

— ВАМ МЕНЯ НЕ ОДОЛЕТЬ! — во весь голос заявляет Саймон. — И ДЕВЧОНКУ Я ВАМ НЕ ОТДАМ!

Саймон пулей срывается с места и начинает бежать со всех ног в неизвестном направлении, без разбора стреляя во всех подряд и уводя за собой Ракель, которая безуспешно ему сопротивляется.

— ПОМОГИТЕ! — истошно вскрикивает Ракель. — ПОМОГИТЕ! А-А-А-А! НЕ ОТДАВАЙТЕ МЕНЯ НА РАСТЕРЗАНИЕ! НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! НА ПОМОЩЬ!

— Стоять на месте! — громко приказывает Хантер и несколько раз выстреливает в полоток.

Несмотря на истошные крики Ракель и ярое сопротивление, Саймон все равно сбегает из полного полицейскими помещения и уводит за собой бледную, горько рыдающую девушку, которая оказывается слишком слабой для того, чтобы вырваться из крепкой мужской хватки обезумевшего человека.

— НЕТ, САЙМОН, НЕ НАДО! — отчаянно взмаливается Ракель. — ОТПУСТИТЕ! НЕТ! Я НЕ ХОЧУ! ПУСТИТЕ МЕНЯ!

Не теряя ни минуты, Терренс, Хантер, Джеймс и все остальные полицейские мгновенно срываются с места и начинают бежать за Саймоном, то стреляющий в кого-то из них, то приставляющий дуло пистолета к голове плачущей девушки, с которой он намеревается сделать что-то ужасное, принимая ее за ту женщину, что когда-то сильно ранила его сердце. Быстро осмотревшись вокруг, Рингер пробегает еще какое-то расстояние по длинным коридорам, едва успевая заметить кучи бетона и досок, об которые можно легко споткнуться. Как это пару раз происходит с Ракель, которая пытается воспользоваться мгновением и сбежать, но тут же истошно вскрикивает, когда преступник больно хватает ее за волосы и силой тащит за собой, игнорируя все просьбы не делать с ней ничего плохого.

— ЗАТКНИСЬ, СТЕРВА! — взрывается Саймон и со всей силы залупляет Ракель пощечину.

— НЕ НАДО! — вскрикивает Ракель, схватившись за щеку. — ПОЖАЛУЙСТА!

— ТЫ НИКУДА ОТ МЕНЯ НЕ ДЕНЕШЬСЯ! — Саймон грубо берет Ракель под руку и поднимает ее на ноги. — МОЯ МЕСТЬ СВЕРШИТСЯ!

Саймон резко сворачивает куда-то в сторону и убегает уже в другом направлении, захлопнув дверь прямо перед носом Терренса, бегущий быстрее всех полицейских. Впрочем, для того это не становится преградой, ибо он быстро открывает ее и продолжать преследовать обидчика Ракель, которая отчаянно молит о помощи и заливается горькими слезами. Мужчина с каждой секундой становится все более одержимым злостью и ненавистью к этому человеку, которого он до смерти хочет придушить собственными руками, дабы отомстить ему за все страдания девушки, что уж точно больше не может притворяться смелой и крутой и нуждается хоть в какой-то защите. Даже в защите того, кто так сильно ее обидел.

Все это время Саймон отчаянно ищет место, где он мог бы успеть запереться с Ракель, но на этом этаже нет помещений с дверьми и предметами, которыми можно было их заблокировать. Тогда мужчина пулей подбегает к лестнице и поднимается на третий этаж вместе с девушкой, которая начинает испытывать сильную боль в локтях и коленях после того как теряет равновесие и падает на одну из ступенек. Тогда обидчик снова бьет ее по лицу, грубо поднимает на ноги и силой тащит за собой, бегая из одного помещения в другое с целью найти что-то подходящее. К этому моменту он успевает сильно оторваться от полицейских, которые время от времени проводят по нему обстрел, и Терренса, демонстрирующий превосходные способности к бегу, но все еще неспособный подобраться поближе к противнику, что безуспешно пытается его убить.

Саймон еще очень долго бежит куда-то по длинным, широким, казалось бы, бесконечным коридорам, мгновенно пресекая любые попытки Ракель сбежать от него и не стесняясь наносить ей больные удары по всему телу с целью хоть ненадолго ее заткнуть. А из-за его непредсказуемых решений полицейские и Терренс в какой-то момент окончательно теряют их след и не знают, где искать преступника в огромном здании, где очень много помещений и этажей. Особенно непросто это сделать сейчас, когда на улице вечереет, а света через маленькие окошки попадает внутрь очень мало.

— Твою мать! — взволнованно тараторит Терренс, довольно тяжело дыша и переминаясь с одной ноги на другую. — Мы их потеряли!

— Не паникуй, Терренс, — спокойно произносит Джеймс. — Мы их найдем. Этот человек никуда от нас не денется.

— Этот ублюдок хочет и дальше издеваться над ней. Ему, сука, было мало того, что она пережила!

— Успокойся, пожалуйста. Все будет хорошо.

— Да как я могу, твою мать, успокоиться? — раздраженно вскрикивает Терренс. — Эта девушка вот-вот погибнет по вине этого больного ублюдка, считающий, что она – та погибшая женщина, которую он грохнул!

— Хватит устраивать истерики, МакКлайф! Возьми себя в руки! Криками и истериками ты ничего не добьешься! Если ты и правда хочешь спасти эту девушку, то обязан сохранять хладнокровие.

— Хладнокровие… — нервно усмехается Терренс, бросив короткий взгляд в сторону. — Да я готов прибить эту суку! И закопать его в землю, лишь бы он не посмел причинить ей вред!

— МакКлайф!

— Эта тварь уже достаточно разозлила меня и превратила в чудовище, которое жаждет грохнуть его.

— Мы все понимаем, но хватит вести себя, как больная истеричка! — чуть повышает голос Джеймс, взяв Терренса под руку и встряхнув его, дабы привести в чувства. — Хватит устраивать истерики и соберись, черт возьми!

— И что ты предлагаешь? ЧТО? СКАЖИ МНЕ!

— Послушайте, я тоже переживаю за Ракель и боюсь, что этот человек что-нибудь с ней сделает, — уверенно говорит Хантер. — Но вы и правда ничего не добьетесь, если будете кричать и размахивать руками.

— Да что вы говорите!

— Уговоры на него не действуют. А значит, он не сдастся добровольно.

— Вот поэтому дайте мне пушку, чтобы я смог лично застрелить его к чертовой матери.

— У нас нет цели убить его.

— А у меня есть! Я хочу видеть этого ублюдка мертвым . Давайте я быстренько грохну этого мудака, а потом вы уже будете делать что нужно.

— Мистер МакКлайф! — слегка повышает голос Хантер.

— Что? Я предлагаю самый легкий способ!

— С Рингером мы разберемся сами. Вам же думать о том, как увести Ракель от этого человека.

— Как будто я не пытаюсь это сделать!

— Сейчас мы очень сильно рисковали, пытаясь его обстрелять. Чудо, что мы не ранили Ракель.

— Вот именно, чудо! — взволнованно тараторит Терренс. — Я удивлен, что Рингер не толкнул ее под пули, когда вы обстреливали его.

— Поэтому мы должны спасти Ракель до того, как стрелять по Саймону.

— Мистер Линвуд прав , Терренс, — спокойно говорит Джеймс. — Твоя цель – увести Ракель подальше от этого подонка.

— Ох… — устало вздыхает Терренс, проведя ладонями по лицу и скрестив их груди. — По-моему, будет проще грохнуть этого ублюдка. А иначе мы будем до самой ночи бегать за ним.

— Нет, никто никого не убьет, — уверенно отвечает один из полицейских.

— Я серьезно, господа. Если бы вы дали мне оружие, я бы облегчил вам задачу в тысячу раз.

— Не впадай в крайности, МакКлайф, — уверенно настаивает Джеймс. — Запомни, твоя задача – спасти Ракель, а не бить морду Саймону или убивать его.

— Если эта сука хоть пальцем ее тронет, клянусь, я его здесь закопаю.

— Господин Уайтли прав, — соглашается Хантер. — Вы должны беспокоиться только о Ракель и о том, как спасти ее. С Рингером мы будем разбираться сами.

— Но… — хочет произнести Терренс.

— Доверьтесь нам, Терренс! Делайте все, что мы говорим. Если мы будем действовать по плану, то сможем спасти Ракель и арестовать Саймона.

Терренс несколько секунд ничего не говорит и о чем-то думает, а после этого окидывает всех полицейских взглядом, спокойно произнеся:

— Хорошо… Будем действовать по вашему плану.

— Вот и славно! — восклицает Джеймс.

— Это здание огромное. Полагаю, нам лучше разделиться. Ведь Саймон может быть где угодно.

— Это верно! — Джеймс поворачивается к остальным полицейским, которые стоят рядом. — Значит так! Луи и Генри, вы идете со мной, Терренсом и мистером Линвудом. Остальные делятся на пары и обыскивают каждой уголок этого места. Мы должны как можно скорее найти Саймона и Ракель.

— Будет сделано! — уверенно кивает Луи.

— Приказ понят! — восклицает Генри.

— И да, вы четверо немедленно идите искать Ричарда Сталкера и его компанию. Они должны быть где-то неподалеку. Ловите их и сажайте в машину. Если будет нужно, вызывайте подмогу.

— Пошли, мужики! — восклицает один из полицейских, сделав подзывающий жест. — Я видел, в какую сторону пошел этот парень и его дружки.

— Быстрее! — громко командует Джеймс. — Не упустите их! Ищите Саймона и его сообщников!

— Эй, я слышу крики Ракель! — восклицает Хантер, прислушавшись ко всем звукам и уловив очень отдаленный, душераздирающий крик Ракель, которая отчаянно молит о помощи и просит больше ее не бить. — Эта тварь там, походу, избивает ее!

— Кишки вырву этому мудаку, когда увижу его перед собой, — с учащенным дыханием низким голосом грозится Терренс.

— Не будем терять ни минуты! — уверенно говорит Джеймс. — Надо найти ее, пока этот человек не задумал что-то ужасное.

— Кажется, я знаю, куда нам идти! — Терренс поворачивает голову куда-то в сторону и указывает пальцем. — Быстрее! Туда!

Терренс резко срывается с места и начинает бежать по длинным коридорам, пока Джеймс, Хантер, Луи и Генри тут же следуют за ним, с каждой секундой все хуже слыша крики Ракель, которую как будто бы уводят дальше и дальше. Которая находится уже так далеко, что полицейским понадобится много времени на то, чтобы найти ее и спасти от Саймона, чьи крики они также могут слышать время от времени.

***

Тем временем Саймон заводит Ракель в самое темное место в этом заброшенном здании, где никто не может их услышать. В какой-то момент он останавливает взгляд на закрытой обшарпанной и разрисованной граффити двери. Недолго думая, мужчина подбегает к ней, открывает и забегает в небольшую комнату с двумя оконными рамами, из которой торчат куски стекла. Потрескавшиеся стены разрисованы различными рисунками, среди которых есть несколько неприличных, а пол завален кусками бетона, обломками досок и покрытые грязью разноцветными пакетами из-под какой-то еды. В одном углу валяются достаточно толстые, хотя и местами прогнившие доски, а в другом стоит разорванный, покрытый толстым слоем пыли и грязи темно-красный диванчик, на который мог бы присесть только самый отчаянный.

Решив, что это помещение ему прекрасно подходит, Саймон резко швыряет Ракель на пол, которая громко вскрикивает со слезами на глазах и начинает очень громко и часто дышать. Ее широко распахнутые глаза красные и заплаканные, сердце отбивает бешеный ритм, а в голову приходят все самые ужасные мысли о том, что же хочет сделать этот человек. Страх полностью парализовывает ее словно трескучий мороз и не позволяет встать и убежать отсюда, пока Саймон подходит к целой куче толстых досок с целью подпереть ими дверь и для надежности еще и использует тяжелые кирпичи и какую-то штуковину, которую вставляет в щель.

А когда мужчина медленно надвигается на нее с победной улыбкой на лице, Ракель начинает резко уползать, уставив свои широко распахнутые, мокрые от слез глаза на этого человека. Его ехидный взгляд неспешно скользит по всему ее телу и буквально раздевает бледную, тяжело дышащую девушку, которая испытывает еще больший страх от осознания того, что она заперта в этой комнате с этим человеком, а ее крики о помощи как будто бы никто не слышит.

— Вот мы с тобой одни , Элизабет… — с хитрой улыбкой низким, тошнотворным голосом произносит Саймон, сжимая в руке заряженный пистолет. — Теперь нам никто не помешает… Никто нас не услышит…

Ракель ничего не говорит и продолжает пристально, с мольбой во взгляде смотреть на Саймона.

— Ты вернулась ко мне, любимая… — с полуприкрытыми глазами низким голосом произносит Саймон, как-то похотливо рассматривая Ракель с головы до ног и представляя ее абсолютно обнаженной. — Вернулась, чтобы сделать меня самым счастливым…

— Вы ненормальный … — сильно дрожащим голосом говорит Ракель. — Больной…

— Я так ждал этого момента… Ждал момента, когда ты будешь принадлежать мне…

— Вы совсем сдурели! Одумайтесь!

— Я буду очень рад, если ты начнешь сразу с самого вкусного десерта и займешься со мной любовью прямо здесь…

— Н-нет, Саймон, не надо… — со слезами дрожащим голосом умоляет Ракель.

— Ну что, малышка, вспомним старые добрые времена, когда мы были одержимы бешеной страстью? Когда мы были молоды и глупы…

— Ради бога, одумайтесь…

— Сведи меня с ума, Лиззи… Сделай все, чтобы я был доволен. И я прощу тебе абсолютно все… О, крошка…

Саймон с хитрой резко отбрасывает в сторону пистолет, что с громким грохотом падает на бетонный пол.

— Что вы хотите со мной сделать? — с испугом в глазах недоумевает Ракель.

— Я хочу тебя, Элизабет! — низким голосом произносит Саймон, с широкой улыбкой все ближе и ближе подбираясь к Ракель и готовясь лечь на нее. — Хочу от тебя ребеночка… Роди мне дочку… Такую же прекрасную, как и ты сама…

— Вы в своем уме? Одумайтесь!

— Я люблю тебя, Лиззи…

— Что? Да какая может быть любовь? Что вы несете?

— Элизабет… Моя малышка…

Саймон проводит обеими руками по ногам Ракель, которая резко отползает от него с громким визгом.

— НЕТ! — восклицает Ракель. — Не трогайте меня!

— Я хочу тебя… — с наслаждением произносит Саймон. — Хочу почувствовать твой запах… Целовать твои мягкие губки и твою нежную шейку…

Саймон снова проводит руками по ногам Ракель и доходит до внутренней части ее бедер.

— ХВАТИТ! — истошно вскрикивает Ракель. — НЕ НАДО!

— Я хочу трогать тебя, — широко улыбается Саймон. — Хочу любить тебя… Овладеть тобою… Содрать эту одежду к чертовой матери… Подивиться твоим шикарным телом…

— Да вы совсем с ума сошли! — со слезами на глазах ужасается Ракель. — Потеряли уже все остатки своего разума!

— Да, потерял! Потому что ты сводишь меня с ума.

— Остановитесь, Саймон, ради бога!

— Ты все такая же прекрасная и сексуальная… И все также умеешь заводить меня, ничего для этого не делая.

— ЗАМОЛЧИТЕ! — истошно вскрикивает Ракель. — ЗАМОЛЧИТЕ!

— Кричи, дорогая, кричи… — тошнотворно-приторным голосом отвечает Саймон, обеими руками погладив лодыжки Ракель. — Своими криками ты только больше заводишь меня…

— НЕТ! — Ракель резко вырывает ноги из рук Саймона. — ХВАТИТ! ДОВОЛЬНО!

— Давай, сладкая моя малышка, продолжай в том же духе. — Саймон облизывает свои губы и снимает с себя свой черный плащ. — Если постараешься и будешь хорошей девочкой, то я заставлю тебя кричать и стонать от удовольствия. И ты узнаешь все, на что способен твой любимый мужчина…

— Что… — с тяжелым дыханием широко распахивает мокрые от слез глаза Ракель. — Что вы делайте? Нет-нет-нет! Саймон, не делайте этого! НЕТ! ОСТАНОВИТЕСЬ! ПРОШУ ВАС!

— М-м-м, я чувствую, как все мое тело напрягается и предвкушает попробовать столь изумительный плод, который наконец-то оказался в моих руках…

Саймон снова начинает гладить ноги Ракель, которая тут же начинает дрыгаться и понимать, как ее окутывает холод.

— Помогите мне… — отчаянно умоляет Ракель, переведя взгляд на заблокированную досками дверь. — Кто-нибудь… ПОМОГИТЕ, ПРОШУ ВАС!

— Кричи, малышка, кричи, — с широкой улыбкой произносит Саймон. — Продолжай заводить меня…

— ТЕРРЕНС! ТЕРРЕНС, УМОЛЯЮ, ПОМОГИ! СПАСИ МЕНЯ ОТ ЭТОГО БОЛЬНОГО ТИПА… ОН ХОЧЕТ ИЗНАСИЛОВАТЬ МЕНЯ!

— А-А-А-А, ДАВАЙ ЕЩЕ, ДЕТКА! ГРОМЧЕ, НЕ СТЕСНЯЙСЯ!

— ПОЖАЛУЙСТА, ТЕРРЕНС, НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! ПОМОГИ! ТЫ НУЖЕН МНЕ! УМОЛЯЮ! А-А-А-А!

— АХ, КАК ЖЕ ТЫ МЕНЯ ЗАВОДИШЬ! — издает громкий, полный наслаждения стон Саймон. — ПРОДОЛЖАЙ, ЛИЗЗИ, ПРОДОЛЖАЙ!

— САЙМОН, НЕ НАДО, УМОЛЯЮ! ПРИДИТЕ В СЕБЯ!

— Любимая… Моя любимая Лиззи…

— Я – не та, за которую вы меня принимайте.

— Нет, детка, ты – та… Та, которая наконец-то вернулась ко мне…

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Крики Ракель не останавливают Саймона, а только больше подстегивают действовать и издеваться над бедной девушкой, которая чувствует себя абсолютно беззащитной, поскольку ее никто не слышит.

— Черт, если ты так возбуждаешь меня в одежде, то что же со мной будет, когда я увижу тебя абсолютно обнаженной? — задается вопросом Саймон. — Даже представить страшно… М-м-м…

Саймон с широкой улыбкой медленно проводит руками по длинным худым ногам Ракель и очень быстро добирается до промежности с желанием погладить ее. Но та с оглушительными криками бьет его по рукам и резко отползает в сторону.

— НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ, НЕ ТРОГАЙТЕ! — истошно вопит Ракель. — НЕТ!

— Ах, Лиззи, ты все больше пробуждаешь во мне плохого парня, — с наслаждением тихонько рычит Саймон. — Раньше ты была более милой и кроткой… Что же с тобой случилось? Неужели это последствие реинкарнации?

— Я не Элизабет! — с широко распахнутыми глазами восклицает Ракель. — Я – Ракель! Ее дочь…

— Я готов принять тебя даже с ребеночком. Буду любить твою доченьку как родную. Даже когда у нас родится общий ребенок, я обещаю, что не буду обделять малышку Ракель.

— Я и есть Ракель! Вы путайте меня со моей мамой, которая умерла много лет назад!

— О, черт, какая же ты сексуальная… — издает тихий стон Саймон, обеими руками нежно помяв грудь Ракель. — Черт, даже голова закружилась! От такого удовольствия…

— Придите в себя, Саймон, умоляю! Вы сошли с ума!

— О да, мне нравится то, что ты делаешь, — тихим, тошнотворным голосом говорит Саймон, придерживая Ракель за талию и позволяя своей руке постепенно скользить по ее животу и груди. — М-м-м, мне уже не терпится укротить тебя и подчинить себе, моя дикая кошечка.

Саймон позволяет своим ладоням проскользнуть под майку Ракель и немного поводить руками по мягкой коже на ее животе, заставив ту почувствовать грубую, сухую кожу на них и со слезами сопротивляться настолько яро, насколько возможно.

— Так, ладно, пора уже потихоньку раздевать тебя, — с хитрой улыбкой говорит Саймон. — Обнаженной девочке проще возбудиться, чем одетой.

Саймон протягивает свои руки к джинсовой куртке Ракель, чтобы снять ее, но та снова уползает от мужчины.

— САЙМОН, ХВАТИТ! — истошно вскрикивает Ракель.

— Тише, крошка, тише, — мягко произносит Саймон. — Не надо так нервничать…

Саймон снова приближается к Ракель и против ее воли снимает с нее джинсовую куртку, все с большим азартом желая начать эту игру и все-таки подчинить « любовь всей своей жизни » себе.

— Пожалуйста, Саймон, не делайте себе хуже, — со слезами на глазах отчаянно умоляет Ракель, мысленно уже начав прощаться с теми, кого она любит и никогда не переставала любить, ибо надежда на спасение тает с каждой секундой. — Вы уже и так испортили мою жизнь.

— Нет, дорогая, тебе только кажется, — с хитрой улыбкой возражает Саймон. — Ты знаешь, что я могу дать тебе все, что ты захочешь.

— Нет!

— Только скажи мне, что ты хочешь этого, и все твои мечты тут же исполнятся. Я стану твоим личным волшебником, который сделает все, что ты хочешь.

— Саймон…

— Тебе будет очень хорошо со мной.

Саймон немного поправляет взъерошенные волосы Ракель и мягко гладит ее по щеке, пока та не перестает горько плакать и как-то сопротивляться.

— Мы будем счастливы с тобой, — низким, тихим голосом добавляет Саймон. — Очень счастливы…

— Вы не понимайте, что говорите, — качает головой Ракель и тихо шмыгает носом. — Вы выжили из ума…

— О, нет, я все понимаю…

К этому моменту от аккуратного высокого хвоста Ракель уже ничего не осталось. Ее волосы взъерошены, спутаны и практически распущены. И кроме того, девушка уже даже не пытается бежать и вырваться, поскольку все больше начинает верить в безысходность этой ситуации. Верить, что ни Терренс, ни сотрудник полиции не смогут найти ее и защитить от Саймона.

— М-м-м, Элизабет… — с наслаждением произносит Саймон, покрывая шею Ракель противными поцелуями и проводя своим языком по ней и ключицам, которые он приоткрывает для себя. — Моя сладенькая девочка…

— Хватит, остановитесь… — сильно морщится Ракель, резко отстранившись от Саймона, и тихо шмыгает носом.

— Черт, как же ты вкусно пахнешь… Пахнешь как она… Как моя Элизабет…

Саймон полной грудью вдыхает запах, что исходит от Ракель, и широко улыбается, все больше будучи уверенным в том, что перед ним и правда находится ныне покойная Элизабет Томпсон.

— Нет, Саймон, пожалуйста, отпустите меня… — с жалостью во взгляде умоляет Ракель, пытаясь всячески сопротивляться, резко вздрагивая из-за поцелуев Саймона и испытывая огромное отвращение от ощущения на коже его языка, которым он медленно облизывает ее шею и ключицы. — Не делайте это…

— Ты моя … — с наслаждением произносит Саймон, оставляет парочку поцелуев на изгибе шее Ракель и проводит по некоторым ее частям своим языком. — Лиззи только моя… О да…

— Мне противно … — сильно морщится Ракель. — Меня сейчас стошнит… Не надо…

— Не надо так напрягаться, малышка… — Саймон медленно снимает рукава майки Ракель с ее хрупких плеч и проводит по ним губами и языком. — Все хорошо…

— Я не хочу этого… — сильно дрожащим голосом произносит Ракель. — Не хочу…

— Я буду делать все, что тебе раньше нравилось… И собираюсь заставить тебя испытывать новые эмоции. И показать, как много ты могла потерять, если бы все-таки выбрала этого идиота Джексона.

— Пожалуйста, помогите мне кто-нибудь! — отчаянно вскрикивает Ракель. — Помогите! Ради бога, помогите! ПОЖАЛУЙСТА!

В этот момент Саймон задирает майку Ракель вверх и с тихими стонами начинает наглаживать и покрывать поцелуями ее живот, особое внимание уделив нижней его части. Пока она испытывает приступ тошноты и огромное отвращение из-за ощущения губ и языка этого человека на ее теле.

— НА ПОМОЩЬ! — надрывает голосовые связки Ракель. — ПОМОГИТЕ МНЕ! СПАСИТЕ МЕНЯ ОТ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА… ПОЖАЛУЙСТА! МЕНЯ НАСИЛУЮТ! ПОМОГИТЕ!

— Ах, какая же ты сексуальная и вкусная… — с наслаждением произносит Саймон, оставив еще несколько поцелуев на животе Ракель и медленно поднимаясь вверх к ее шее, которую с удовольствием покрывает до отвращения противными мокрыми поцелуями. — Черт… И почему все скромницы оказываются такими сексуальными штучками? М-м-м…

Саймон через майку целует каждую из грудей Ракель, которые он крепко, но нежно сжимает в руках.

— О, Лиззи, я без ума от твоего запаха… — издает тихий, томный стон Саймон. — Черт, и почему я раньше не испытывал ничего подобного?

— Хватит… — издает тихий всхлип Ракель.

— Твое тело просто роскошно… Чертовски сексуально… М-м-м…

— Почему вы так ненавидите меня? — со слезами на глазах недоумевает Ракель. — Почему вы мстите мне, за то, что у вас ничего не получилось с моей мамой? Почему вы все эти годы вынашивали планы мести и в качестве жертв выбрали меня, мою семью, моих друзей?

— Нет, я не ненавижу тебя, Лиззи, — тихо отрицает Саймон, покрыв руки Ракель все такими же противными влажными поцелуями, что заставляют ее оцепенеть от ужаса и сильно затрястись от страха. — Я люблю тебя… И хочу всю жизнь прожить с тобой.

— Чем я заслужила все это, Саймон? Почему вы не могли смириться с ее выбором и найти себе другую женщину, которая сделала бы вас счастливым? Почему вы так поступил с моей мамой?

— Я никогда никого не любил так, как тебя… И даже не пытался найти никого тебе на замену. Потому что искренне верил, что однажды мы с тобой будем вместе.

— Вы не любили ее! Вы были одержимы ею!

— Я люблю тебя, Элизабет… — Саймон оставляет парочку поцелуев на передней части шеи Ракель. — Ты – мой свет в конце тоннеля… Моя жизнь, мое сокровище… Мое все…

— Я не Элизабет… — дрожащим голосом произносит Ракель. — Меня зовут Ракель… Я – ее дочка. Моя мама много лет назад погибла по вашей вине. Ее уже давно нет в живых. Так же, как и моего отца…

— Нет, ты – Элизабет… Моя любимая Лиззи, которую я никому не отдам.

— Придите в себя, Саймон! Это ошибка! Вы перепутали меня с моей мамой…

— Любимая… М-м-м…

Саймон оставляет несколько коротких сухих поцелуев на лице Ракель, обеими руками параллельно крепко массируя ее грудь.

— Пожалуйста, давайте обо всем забудем, — отчаянно умоляет Ракель. — Давайте разойдемся так, как будто ничего и не было.

— Нет, детка, я не смогу так просто забыть тебя, — с хитрой улыбкой качает головой Саймон. — После стольких лет разлуки я понял, как сильно тосковал по тебе.

— Саймон, пожалуйста…

— Я хочу тебя, Элизабет. Хочу прямо здесь и сейчас.

— Нет…

— Позволь мне подарить тебе удовольствие. Позволь мне сделать ребеночка… Нашего общего ребеночка, которого мы будем воспитывать вместе.

— Саймон… Саймон, вы что?

Саймон, напрочь лишенный здравого смысла, вплотную придвигается к Ракель и начинает гораздо увереннее обнимать девушку и трогать ее живот, талию и грудь, которая ему особенно сильно нравится.

— Саймон, остановитесь, слышите меня! — во весь голос взвизгивает Ракель. — ОСТАНОВИТЕСЬ! Я НЕ ХОЧУ ЭТОГО! НЕ ХОЧУ БЫТЬ ИЗНАСИЛОВАННОЙ! НЕ ХОЧУ!

— Не бойся меня, любовь моя, — с широкой улыбкой говорит Саймон, обеими руками наглаживая Ракель бедра, не упустив возможность поласкать ее промежность и не обращая внимания на истерику девушки и громкие крики, которые точно кто-то сможет услышать. — Я помогу тебе расслабиться и привыкнуть ко мне… Тебе надо всего лишь довериться своему любимому мужчине.

— НА ПОМОЩЬ! ПОМОГИТЕ! СПАСИТЕ МЕНЯ ОТ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА!

— Расслабься, детка, расслабься…

— ТЕРРЕНС, ПОМОГИТЕ МНЕ! УМОЛЯЮ! ЕСЛИ ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ПОМОГИ! ПОЖАЛУЙСТА! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ!

— Ах, Лиззи…

— ТЕ-Е-Е-Е-Е-ЕЕРЕ-Е-Е-ЕНС! — изо всех сил надрывает голосовые связки Ракель. — НЕ БРОСАЙ МЕНЯ! ТЫ НУЖЕН МНЕ! ПОМОГИ МНЕ! ПО-О-О-ОМО-О-О-О-О-О-ГИ-И-И-И-И-И!

— Я хочу тебя, детка… Хочу почувствовать себя безумным.

Саймон медленно, но уверенно приближает лицо к лицу Ракель, чтобы одарить ее коротким нежным поцелуем. Сначала девушка широко распахивает глаза, а затем, когда уже чувствует на своих устах потрескавшиеся холодные губы своего обидчика, с истошным мычанием начинает колотить мужчину по рукам и пытаться оттолкнуть его от себя. Правда на Рингера это никак не влияет. Наоборот, он крепко обнимает девушку за талию, прижимает ее очень близко к себе и силой пытается просунуть язык ей в рот. Это вызывает у нее еще большую панику, из-за которой ее сердце бьется в разы чаще.

— О, Лиззи, крошка моя… — с наслаждением произносит Саймон и оставляет на изгибе шеи Ракель пару коротких поцелуев. — Как ты прекрасна…

— А-А-А-А, ПОМОГИТЕ, КТО-НИБУДЬ! — отчаянно умоляет Ракель. — ПОЖАЛУЙСТА! НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ МЕНЯ ОДНУ! УМОЛЯЮ!

— Еще никто не возбуждал меня так сильно, как ты. — Саймон уверенно запускает руки в майку Ракель и водит ладонями по оголенной спине и плоскому животу, который она неосознанно втягивает. — Никто не сносил мне башню таким образом…

— НЕТ! ОТСТАНЬТЕ ОТ МЕНЯ! НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — Ракель начинает дубасить Саймона по груди и рукам настолько сильно, насколько у нее это получается. — НЕ ТРОГАЙТЕ МЕНЯ! НЕТ!

— Эй, Лиззи, ты чего? Это же я, Саймон! — Саймон берет лицо Ракель в руки и уставляет свой взгляд в ее красные, мокрые, полные неподдельного страха глаза. — Твоя первая и самая большая любовь. Неужели ты меня не помнишь?

— Я НЕ ЭЛИЗАБЕТ!

— Ну же, крошка, расслабься. Сосредоточься на своих чувствах, и тогда ты сможешь быстро меня вспомнить.

Саймон вовлекает Ракель в продолжительный поцелуй в губы, во время которого она с широко распахнутыми глазами начинает еще усерднее бить его руками куда только можно и отталкивать от себя человека, чей язык уже активно орудует у нее во рту, заставляя испытывать непреодолимое чувство тошноты.

— М-М-М-М! — истошно мычит Ракель, нанеся Саймону пару слабых ударов по лицу и кулаком ударив его в грудь. — М-М-М-М!

— Не бойся, моя сладенькая, я буду делать все очень медленно и без спешки, — с хитрой улыбкой обещает Саймон и укладывает Ракель на пол. — Я ведь не изверг и не хочу причинить тебе боль. Мы сделаем это тогда, когда ты будешь готова.

— Пожалуйста, Саймон, отпустите меня…

— Не волнуйся, здесь нам никто не помешает. Мы находимся очень далеко… Только ты и я…

— ТЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕРЕ-Е-Е-Е-Е-ЕНС! — во весь голос протяжно вскрикивает Ракель в тот момент, когда Саймон начинает больно покусывать кожу у нее шее и грубо сжимать ее грудь. — ПОМОГИ-И-И-И-И-И-И! А-А-А-А-А-А!

— О, да, малышка! Кричи! Кричи, если хочешь возбудить меня! О, да!

— КТО-НИБУДЬ! НЕ БРОСАЙТЕ МЕНЯ ЗДЕСЬ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! НЕ ХОЧУ БЫТЬ ИЗНАСИЛОВАННОЙ! НЕ ХОЧУ!

В этот момент Саймон медленно проводит своим шершавым языком по нежной коже на ключицах Ракель, пока его руки ласкают изгибы тонкой женской талии и ее бедра. Но когда мужчина проводит кончиками пальцев по ее промежности и хочет попытаться засунуть руку в джинсы, девушка начинает с еще большими усилиями отталкивать его от себя и наносить сильные удары по всему телу. Но несмотря на то, что Рингер не обладает превосходной физической подготовкой, Кэмерон все равно оказывается слишком слабой против него. Не только по этой причине. Но еще и потому, что у нее остается все меньше сил сопротивляться. Она держится лишь из-за того, что находится под действием некого адреналина, который подпитывается страхом стать жертвой этого человека.

Именно поэтому Ракель в какой-то момент собирает всю волю в кулак и с громким криком так сильно отталкивает от себя Саймона, что того отбрасывает в сторону. После чего она резко поднимается на ноги и, не обращая внимания на слабость в ногах, пулей подбегает к двери и пытается убрать все кирпичи и доски, которыми она заблокирована. Однако пришедший в ярость мужчина быстро ее настигает, хватает за талию со спины и настолько грубо швыряет на пол, что та сильно ударяется локтями и громко вскрикивает от той жгучей боли, что мгновенно пронзает все тело.

— Нет, крошка, ты никуда от меня не денешься, — уверенно заявляет Саймон.

— Пожалуйста, Саймон! — отчаянно умоляет Ракель.

— Пока ты не согласишься родить мне ребеночка и не скажешь, что любишь меня и хочешь быть со мной, я никуда тебя не отпущу!

— ХВАТИТ!

— Не выводи меня из себя, тварь! — Саймон со всей силы бьет Ракель по лицу, заставляя ее истошно вскрикнуть. — НЕ ВЫВОДИ, БЛЯТЬ!

— ПОЖАЛУЙСТА, ОСТАНОВИТЕСЬ!

— Я СКАЗАЛ, НЕ БЕСИ МЕНЯ! — грубо бросает Саймон и больно хватает плачущую, тяжело дышащую Ракель за волосы. — ИЛИ ТЫ ТРАХАЕШЬСЯ СО МНОЙ, ИЛИ Я ТЕБЯ ЗАКОПАЮ!

— НЕТ! НЕ НАДО!

— НИКУДА ТЫ ОТ МЕНЯ НЕ ДЕНЕШЬСЯ, СУЧКА!

Саймон хватает уползающую Ракель за ноги и резко притягивает ее к себе. После чего он снова наносит девушке крепкую пощечину и насильно целует в губы, пальцами сильно сжав ей челюсть. Пока она продолжает всеми силами отбиваться руками и ногами, чувствуя, как ее тело отчаянно отторгает любые его ласки потрескавшимися холодными губами и сухими и грубыми руками. Впрочем, силы начинают стремительно покидать ее. Да и голос садится от криков. Попытки спастись самой не приносят никакого результата, а никто как будто бы не слышит крики о помощи и не спешит ее спасать. Как будто девушку оставили здесь на растерзание этому ужасному человеку, который безо всякого стеснения лапает свою жертву где только можно и зацеловывает каждый участок ее тела.

Так что в какой-то момент Ракель смолкает и просто горько плачет, окончательно сдаваясь в этой борьбе с мыслью, что это, возможно, и есть наказание за все не самые лучшие поступки, которые она совершала по отношению к близким ей людям. Пока Саймон с упоением продолжает зацеловывать все ее тело, что продолжает давать негативную реакцию, и ласкать его в поисках самых чувствительных зон, уже заметив, что девушка перестала сопротивляться, и с самодовольной улыбкой мысленно обрадовавшись своей маленькой победе.

— Да, сладкая моя… — низким голосом уверенно произносит Саймон, проводя руками по животу Ракель. — Вот так… Наконец-то ты перестала сопротивляться…

— Пожалуйста, Терренс… — тихим, дрожащим шепотом умоляет Ракель, уставив свой слезливый взгляд на дверь. — Помоги… Не бросай меня… Ты мне нужен…