Тем временем Ракель уже подъезжает в назначенное место. Оставив свой автомобиль где-то на дороге, выключив мотор, покинув его и закрыв на ключ, девушка немного неуверенно осматривается в той местности, где она сейчас находится. Вокруг нет ни одной живой души, а в воздухе стоит практически гробовая тишина. Так как время почти вечернее, погода сейчас облачная, а в воздухе чувствуются нотки прохлады, то находиться здесь немного страшновато и даже жутковато. Из-за этого в какой-то момент Ракель даже хочет сесть обратно в машину, покинуть это место и больше никогда не возвращаться сюда. Однако девушка тут же вспоминает о том, что ей нужно это сделать, быстро берет себя в руки, глубоко вздыхает и медленным шагом направляется куда-то по прямой, с испугом в широко распахнутых глазах осматриваясь вокруг себя и испытывает все более сильный страх.
Ракель становится настолько страшно, что она мечтает о том, чтобы рядом с ней оказался хоть кто-то. От страха у нее подкашиваются ноги, а руки заметно холодеют. Она едва может передвигаться и постоянно норовит упасть на грязную землю из-за слабости и легкого головокружения. Это место чем-то напоминает ей место действия из фильма ужасов или страшного ночного кошмара. Глаза девушки широко распахнуты и бегают туда-сюда, дыхание становится более медленным и глубоким, а ее губы плотно поджаты. В голове проносятся все возможные негативные и устрашающие мысли, которые заставляют ее мечтать о том, чтобы она как можно быстрее покинула это место и забыла об этом кошмаре, который ей приходиться переживать.
Ракель резко реагирует на любой шорох и звук, который слышит вблизи и вдали, так как боится того, что за любым кустом или деревом находится кто-то из сообщников Саймона. Кто-то, кто незаметно подберется к ней со спины и убьет девушку, ударив ее тяжелым предметом по голове. Ну или же просто на некоторое время оглушит ее, утащит куда-нибудь и крепко привяжет к какому-нибудь дереву… Да еще и завяжет ей рот, чтобы она не смогла кричать… Из-за всех этих мыслей Ракель только больше начинает трястись от ужаса и понимает, что ею вот-вот может овладеть паническая атака. Она одна, вокруг ни единой души, в воздухе стоит прохлада, а в любом месте может прятаться Саймон или его дружки.
Слишком много думая об этом, девушка не замечает, что она довольно быстро прошла довольно длинное расстояние и в какой-то момент оказывается недалеко от огромного кирпичного здания в пять этажей, стены которого разрисованы разноцветными граффити. Рамы на нескольких деревянных окнах уже давно прогнили и покрылись толстым слоем пыли и паутины. Вокруг здания расположено много деревьев с тонкими стволами. На многих из них уже давно не растут листья. А местами разбросаны сухие ветки, грязные бумажки, пустые бутылки и прочий мусор, который никто даже и не думает убирать. Возможно, любители приключений с удовольствием приходят сюда время от времени, чтобы исследовать каждый уголок этого места, за которым действительно никто не присматривает. В котором можно заниматься чем угодно, и никто об этом даже не узнает.
Понимая, как сильно ее трясет от страха и холода, и крепко обнимая себя руками, Ракель с ужасом в широко распахнутых глазах осматривает здание сверху до низу и никак не решается сдвинуться с места. Но поскольку пути назад уже нет, девушка с учащенным сердцебиением начинает неуверенно приближаться к нему, чувствуя, что ослабевшие ноги едва удерживают ее, голова слегка кружится, а дышать от волнения становится тяжелее. В этот момент она чувствует себя маленькой пятилетней девочкой, которая потерялась в незнакомом для нее месте и отчаянно пытается маму или папу, вот-вот норовя впасть в истерику от страха одиночества, упасть на колени и зарыдать горькими слезами. Карканье ворон, что время от времени раздается совсем рядом, навеивает на нее еще больший страх и мысль, что она может не выбраться отсюда.
Пройдя еще некоторое расстояние, Ракель останавливается напротив огромной черной дыры, что ведет куда-то в неизвестность. В бесконечную темноту. Немного поколебавшись, начав очень глубоко и изредка дышать и энергично потерев свои холодные руки, девушка медленно и неуверенно подходит к ней и заходит внутрь, пока из ее рта идет пар, а ветки под ногами издают негромкий хруст под тяжестью веса. Она оказывается в длинном узком, плохо освященном коридоре, где находится несколько проходов в другие помещения. На полу разбросаны огромные куски бетона и песка, а также много-много мелких галек и едва ли не еще больше мелкого мусора, чем на улице. Не зная, где ее должен ждать Саймон, Ракель начинает без спешки идти по прямой, испуганно оглядываясь по сторонам и шарахаясь при виде огромного паука, что сидит в углу и плетет паутину, и таракана, что ползает недалеко от него. Девушка не может сдержать громкого визга, когда прямо мимо нее пулей пробегает большая крыса. Как не может сделать это и тогда, когда что-то далеко-далеко с оглушительным грохотом падает на бетонный пол.
«О, господи, когда же все это закончится? — задается вопросом Ракель, едва сдерживая слезы и с испугом в широко распахнутых глазах оглядываясь по сторонам. — Где же Саймон? Почему он все еще не появился здесь? Господи…»
Едва помня о том, что ей нужно хотя бы изредка дышать, Ракель продолжает идти в неизвестном направлении. Она неуверенно заглядывает во все помещения, где также видит много грязи, пыли и различной живности. Несколько раз вздрагивает, когда что-то пробегает прямо у ее ног. С громким криком едва успевает отскочить, когда в какой-то момент откуда-то сверху падает огромный, тяжеленный кирпич. А тот факт, что она практически ничего не видит из-за вечернего времени суток, малого количества окон и отсутствие хотя бы одной тусклой лампочки, только больше усиливает ее страх и заставляет чувствовать себя героиней какого-нибудь ужастика, в котором какой-то злодей преследует ее с целью убить.
За все время долгой бесцельной прогулки Ракель успевает подняться на второй этаж с помощью бетонных лестниц, немного испачкав руки о перила, что покрыты грязью. Кругом все также валяются небольшие кучки мусора и прогнившие доски, кирпичные стены разрисованы порой странными граффити неизвестных художников. Проходя по узким и длинным коридорам и перешагивая через груду бетона, девушка оказывается в огромном пустом помещении с несколькими окнами, из которых выглядывают слегка колыхающиеся ветки деревьев. Она медленно проходит внутрь и осматривается вокруг, уже и не зная, куда ей идти и где искать Саймона, который пока что никак не давал о себе знать. Бледная, уже до смерти перепуганная девушка начинает тихонько всхлипывать и сильно дрожать, крепко обнимая себя руками, вжимая голову в плечи с непреодолимым желанием убежать отсюда и неосознанно приоткрыв рот с страхом того, что может произойти с ней в любую минуту.
— Саймон! — дрожащим высоким голосом произносит Ракель и слышит многократное эхо, раздающееся по всему помещению. — С-саймон, вы где? Это я, Ракель! Я п-пришла!
Ракель тихо шмыгает носом, широко распахнутыми глазами осматриваясь вокруг.
— Появитесь… Пожалуйста… Я здесь…
Ракель проходит еще несколько шагов до того, как она слышит какой-то очень тихий шорох, что раздается недалеко отсюда. Как будто к ней кто-то очень медленно приближается… Это еще больше пугает и без того напуганную, бледную девушку, которая очень медленно направляется в сторону, откуда раздается этот странный звук. А оказавшись к нему достаточно близко, Ракель начинает осторожно осматривать его, но ничего не находит. Но зато она издает оглушительный визг в тот момент, когда рядом с ней пробегает маленькая мышка, что будто бы и сама ее боится и спешит поскорее спрятаться в безопасном месте.
— Господи, да когда же это закончится? — отчаянно взмаливается Ракель. — Когда? Я хочу домой… Не хочу больше здесь оставаться… Мамочки… Мне так страшно…
В этот момент Ракель даже не подозревает, что за ней прямо сейчас наблюдает Саймон. Он находится совсем недалеко от девушки и прячется за одной из кирпичных стенок, будучи одетым в черный плащ с капюшоном. Его маленькие, полные хитрости глаза скрыты под темными очками и сейчас с интересом наблюдают за девушкой. А точнее, за тем, как она испуганно шарахается от каждого звука, тихонько плачет и кричит при виде любой живности. Эта картина откровенно забавляет Саймона, и он готов вечно смотреть за тем, как его враг снова и снова обнажает свою слабость и позволяет себе быть таким уязвимым.
«Я бы с большим удовольствием еще немного понаблюдал за тем, как ты шарахаешься от любого звука, как трусливый заяц, — с хитрой улыбкой думает Саймон. — И осматриваешься вокруг своими испуганными глазками. Но я не хочу здесь засиживаться. Я хочу наконец-то поквитаться с тобой. И рассказать, почему я все это затеял. Пора покончить с этим раз и навсегда.»
Саймон еще несколько секунд наблюдает за Ракель, а затем он выходит из своего укрытия, подходит поближе к девушке и с гордо поднятой головой надменно, с презрением во взгляде смотрит на нее.
— Ракель! — громко произносит Саймон.
Ракель сильно вздрагивает от неожиданности и резко поворачивается в сторону, где стоит прожигающий ее ненавистным взглядом Саймон. Сердце девушки начинает биться в разы чаще, как только перед ней предстает человек, что заставляет ее почувствовать себя маленькой, беззащитной девочкой. Она так хочет сбежать отсюда как можно дальше, но снова вспоминает о том, что должна покончить с этой историей, Так что девушка глубоко вздыхает, надевает маску безразличия, дабы скрыть свой страх и медленно, но уверенно подходит к человеку, чье присутствие вселяет в нее холод и панику.
— Саймон… — спокойно произносит Ракель. — Вот вы где. А я вас обыскалась…
— Что ж, вот мы с тобой и встретились, Ракель Кэмерон, — ехидно ухмыляется Саймон.
— Да, встретились .
— Я так этого ждал.
Саймон с гордо поднятой головой уверенно подходит к Ракель и фальшиво улыбается ей, показав свои гнилые, местами отколотые зубы.
— Ждал этой встречи, — добавляет Саймон. — Даже больше, чем ты, моя дорогая девочка. Буквально считал дни до того момента, как мы окажемся здесь.
— Представьте себе, я тоже, — сухо говорит Ракель.
— Вот как! Что ж, приятно знать, что ты так мечтала встретиться со мной.
— Только не поймите меня неправильно. Я мечтала встретиться с вам, чтобы обсудить сложившуюся ситуацию. А не для того, чтобы слышать ваш противный голос и видеть вашу ужасающую рожу.
— М-м-м, ты еще огрызаешься.
— Любому, кто окажется рядом с вами, придется изо всех сил сдерживать рвотные позывы. Потому что страшнее и ужаснее человека они еще никогда не увидят.
— Ну извини, что я не писаный красавчик с обложки журнала, фотографии которого ретушировали часами. Для того чтобы такие молоденькие девочки, как ты, полюбовались ими.
— Ладно с внешностью не повезло, но можно было делать хоть какие-то хорошие поступки. Уж они бы могли бы закрыть глаза на любые недостатки внешности.
— А зачем мне совершать хорошие поступки? Я не вижу в этом смысла!
— Неужели вы никогда не хотели попытаться стать чуточку лучше и добрее?
— Ах, Ракель… — с легкой улыбкой качает головой Саймон и начинает ходить вокруг Ракель со скрещенными на груди руками. — Добрые люди не могут выжить в этом жестоком мире. Твоя доброта никому не нужна. В этом мире каждый за сам за себя: если ты о чем-то мечтаешь, то тебе придется наплевать на все и всех, чтобы получить желаемое и осуществить свои мечты.
— А жаль! — восклицает Ракель, ни на секунду не позволяя себе стоять к Саймону спиной, стараясь держать его в поле зрения и выдерживая холодный и презрительный взгляд. — Может, вас бы любили больше.
— Мне не нужна ничья любовь. И твои советы – тоже!
— Ладно, тогда давайте поговорим о ваших плохих поступках, — слегка сжав руки в кулаки, хладнокровно говорит Ракель. — Поговорим о том, как вы сломали мою жизнь. Поругали меня со всеми друзьями и близкими и извели так, что мне буквально умереть хочется. Да еще и заставили всех думать, что я сумасшедшая.
— Знаешь, как говорят люди? Во всем есть доля правды! В том числе – в моих словах.
— Я не сумасшедшая, Саймон! — громко заявляет Ракель, понимая, что ее сердце запросто может в любую секунду выскочить из груди, станцевать пару бешеных танцев и заскочить обратно, но продолжая делать вид, что она не боится Саймона. — Не больная! У меня все в порядке с головой!
— А все больные отрицают, что они больны. Я не видел еще ни одного человека, который признал бы свою болезнь.
— Я никогда не признаю то, что является ложью!
— Но ты уже все давно показала. И убедила людей в том, что я говорил правду.
— Послушайте, Саймон… — как можно спокойнее пытается произнести Ракель, голос которой начинает слегка дрожать от волнения.
— Ракель, миленькая моя… — хитро улыбается Саймон. — Я настоятельно советую тебе снять маску, которую ты на себя напялила. И перестать притворяться героиней, которая ничего не боится.
— Я не притворяюсь! — взволнованно лжет Ракель.
— Не ври, я видел, как с какими болтами ты здесь ходила. Видел, как тебя трясло! Как ты орала перед каждой крысой! Казалось, что еще немного, и ты свалишься в обморок от страха. — Саймон ехидно ухмыляется. — Но стоило мне появиться, как ты мгновенно стала героиней и начала строить из себя крутую и смелую.
— А вы так хотите, чтобы я боялась вас? — удивляется Ракель.
— Слушай ты, глупая девчонка, прекрати уже делать из меня дурака, — сухо требует Саймон. — Ты меня не обманешь! Я прекрасно знаю все твои страхи и вижу, что ты меня боишься.
— Нет!
— Да? А потерять своих жалких родственничков ты тоже типа не боишься?
— Что? — широко распахивает глаза Ракель.
— Помни, их судьба находится в моих руках. И если я захочу, то запросто расквитаюсь с ними.
— Вы не посмейте… — сквозь зубы цедит Ракель, сжав руки в кулаки. — Не посмейте!
— О, еще как посмею, — хитро улыбается Саймон. — Посмею поквитаться с ними в любом случае. Что бы ты ни сделала.
— Что вы хотите с ними сделать? — тихо, с испугом в широко распахнутых глазах спрашивает Ракель.
— Ты прекрасно это знаешь.
— Что вы хотите сделать с ними, Саймон? Отвечайте мне!
— Что, боишься? Боишься, что они все погибнут, а ты будешь в этом виноватой? Не хочешь стать фактически убийцей?
— Запомните, мерзавец, если вы хоть что-нибудь сделайте с кем-то из этих людей, вы дорого заплатите за это. Я с вас кожу сдеру! ВЫ ПОНЯЛИ МЕНЯ, РИНГЕР? Я ЗАСТАВЛЮ ВАС ЗА ЭТО ЗАПЛАТИТЬ!
— О ДА! — с широкой улыбкой на лице радостно вскрикивает Саймон, приподняв руки к небу. — ДА! Я наконец-то узнаю настоящую Ракель Эллисон Кэмерон! ДА! НАКОНЕЦ-ТО!
— Думайте, я шучу? — сильно дрожащим, высоким голосом удивляется Ракель, позволяя своим эмоциям взять над ней верх и понимая, что ее глаза увлажняются слезами. — ДУМАЙТЕ, Я ШУЧУ?
— Ну вот другое дело! Теперь я хорошо вижу страх в твоих глазах! Вижу, как сильно ты меня боишься. Как сильно тебе страшно находиться в этом месте.
— МЕРЗАВЕЦ! — Ракель обеими руками вцепляется в плащ Саймона и с вытаращенными глазами несильно трясет его. — Почему вы делайте это со мной? ПОЧЕМУ? Что я вам такого сделала, раз вы так сильно ненавидите меня?
— Тише-тише, девочка, тише, — мягко произносит Саймон, быстро освобождается от рук Ракель и отходит в сторону, продолжая пристально смотреть девушке в глаза. — Не надо рвать на мне плащ.
— УБЛЮДОК! — срывается на крик Ракель. — Я ВАС НЕНАВИЖУ! БУДЬ ВЫ ПРОКЛЯТЫ! ЗА ВСЕ, ЧТО СО МНОЙ СДЕЛАЛИ! ГОРИТЕ В АДУ! СДОХНИТЕ!
— Ну что ты так кричишь? — с хитрой улыбкой качает головой Саймон. — Ты и правда думаешь, тебе это поможет?
— Я все сказала, Рингер, если вы посмейте причинить вред хоть кому-то из моих близких, вам конец, — угрожает Саймону пальцем Ракель.
— Расслабься, девочка, твои родственнички пока останутся живы, — уверенно заявляет Саймон.
— Что значит, пока?
— А вдруг мне ничего не придется с ними сделать? Я сомневаюсь, что кто-то из них доживет до завтрашнего утра. Им вряд ли понравится то, что очень скоро с тобой произойдет.
— Что?
— Может быть, все винят в своих бедах и даже боятся тебя, ибо думают, что ты сумасшедшая, которой надо лечиться в психушке. Однако они по-прежнему любят тебя. Все-таки невозможно убить любовь за короткий промежуток времени.
— Даже не смейте их трогать! — сухо бросает Ракель. — НЕ СМЕЙТЕ! Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО С ВАМ СДЕЛАЮ, ЕСЛИ С НИМИ ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ.
— Нет, Ракель, я очень сомневаюсь, что ты что-нибудь мне сделаешь, — с хитрой улыбкой уверенно отвечает Саймон.
— Нет, Рингер, я сотру вас в порошок и сделаю все, чтобы вы горели в адском пламени остаток своих дней.
— Интересно, как же ты собираешься это сделать?
— Я найду способ!
— Ах, девочка моя, — качает головой Саймон. — Ты только строишь из себя крутую. Хотя на самом деле всегда была трусливой и неуверенной в себе девчонкой. Которую загнобили еще в далеком детстве. Которая хочет всем доказать, что она перестала такой быть и изменилась с тех времен. Но это не так. Ты все такая же, Кэмерон. Такая же…
— Независимо от моего страха перед вами, я готова пойти на все ради своей спокойной жизни и спасения жизней тех, кто ни в чем перед вами не виноват.
— Ты ничего мне не сделаешь.
— Пока я жива, вы не посмейте тронуть никого из тех, кто мне дорог.
— А кто сказал, что я грохну их тогда, когда ты будешь жива? — невинно улыбается Саймон. — Думаешь, я такой глупый? Нет, Ракель! Сначала я расправлюсь с тобой, а уже потом примусь за твою семейку и твоих друзей.
— НЕТ! — с широко распахнутыми глазами вскрикивает Ракель. — ВЫ НЕ ПОСМЕЙТЕ!
— Знаешь, дорогая, я долго думал, стоит ли мне давать тебе шанс попрощаться со своими близкими и все-таки узнать причины, по которым я все это затеял, — с хитрой улыбкой задумчиво признается Саймон. — Я искренне хотел сделать твою смерть легкой и быстрой. Однако в какой-то момент вся моя жалость куда-то пропала. И я принял решение. Выбрал твою судьбу.
Саймон бросает взгляд в сторону, где сейчас находятся несколько человек, включая Ричарда, которому мужчина дает какой-то знак. Прячущийся за одной из кирпичных стенок молодой парень сразу же что-то говорит очень неприятным и грубым на вид людей, которые находятся рядом с ним, и куда-то их уводит, продолжая что-то с ними обсуждать по дороге. А перед тем, как они уходят, Ракель успевает заметить в их руках какие-то рюкзаки. И она начинает думать, что в них лежит что-то, с помощью чего ее, возможно, будут пытать или убивать. Представив себе все самые ужасные пытки всех времен, о которых она когда-либо слышала и читала в каких-то источниках, девушка нервно сглатывает, чувствует легкое головокружение и пытается набрать в легкие побольше воздуха, которого, как ей кажется, катастрофически не хватает.
— Наверное, тебе интересно, что это за решение? — с хитрой улыбкой спрашивает Саймон. — Ладно, так и быть! Я расскажу тебе о твоей печальной участи!
— Что вы хотите сделать? — с ужасом в глазах недоумевает Ракель, чувствуя, как ее глаза все больше начинают увлажняться слезами.
— В связи со сложившейся ситуацией я не думаю, что тебе удастся в последний раз увидеть своих близких. Потому что они все кинули тебя и считают тебя бешеной истеричкой, у которой есть проблемы с головой. — Саймон скрещивает руки на груди. — Может быть, исключением мог бы твой дедуся, к которому ты свалила после своей крупной ссоры с бывшим. Думаю, этот человек вряд ли мог представить себе, что прощаясь с тобой перед твоим отъездом, он видел тебя в последний раз.
— Саймон, пожалуйста… — с мокрыми от слез глазами с жалостью во взгляде произносит Ракель.
— Насчет твоей тетки у меня есть сомнения, ибо она вряд ли настолько богатая, чтобы ездить к тебе так, будто они находятся через дорогу. Так что… Она не сможет с тобой попрощаться.
— Какая же вы мразь… — Ракель тихо шмыгает носом. — Бессовестная мразь…
— Такие люди, как твой бывший, сейчас поливают тебя грязью, дико ненавидят и мечтают, чтобы ты оказалась в психушке. — Саймон широко улыбается. — Твоя бывшая подружка очень счастлива из-за того, что она испортила тебе жизнь… Да и другие радуются твоим неудачам…
— Это ВЫ так думайте!
— Ну а поскольку все твои близкие отказались общаться с тобой, к сожалению, я не могу позволить тебе попрощаться с теми, кому ты еще не успела сказать « прощай ».
— И вам совсем не стыдно? Не стыдно клеветать на невинных людей?
— О каких таких невинных людях ты говоришь?
— О моей подруге! — раздраженно бросает Ракель. — Вы заставили меня поверить, что она – предательница. Хотя она не делала того, в чем вы пытались меня убедить.
— Да что ты говоришь?
— Наталия не способна на такое! Она всегда была моей преданной подругой. С самого детства.
— Девушки не умеют дружить с девушками. Как и мужчина не может дружить с девушкой. Потому что один из них всегда влюблен в другого.
— А вот мы дружили ! И я очень жалею, что поступила с ней так отвратительно.
— М-м-м, вот как ты заговорила? — Саймон тихонько ухмыляется и с презрением во взгляде смотрит на Ракель, скрестив руки на груди. — Неужели ты по-прежнему не веришь, что эта девчонка рассказала мне, где искать тебя и твоих близких? Что она не давала мне все нужные контакты… Что она не хотела отомстить тебе за то, что ты более успешная. За то, что мужчины больше обращают внимания на тебя, а не на нее, такую красивую и милую блондиночку с роскошной копной волос и изумительными голубыми глазами.
— Вы ее подставили , Саймон! — уверенно заявляет Ракель. — Сейчас я нисколько в этом не сомневаюсь!
— А ты только сейчас это поняла?
— Я хорошо обо всем подумала и поняла, что поступила просто отвратительно.
— Надо же…
— Вы совсем не знайте эту девушку! Не знайте, на что она способна.
— То есть, ты отказываешься верить, что она работала на меня?
— Даже если Наталия и пробалтывается о чем-то, то она точно не скажет ничего плохого. А все ваши аргументы были такими же бесполезными, как и месть, смысл которой я никак не могу понять.
— Только им ты сначала поверила .
— Да, поверила! Но теперь понимаю, что ошибалась.
— Ну что ж… Поскольку тебе все равно скоро придет конец, то я раскрою все карты перед твоей смертью.
Саймон с хитрой улыбкой гордо приподнимает голову, уверенно, с презрением во взгляде смотря на Ракель.
— Да, я действительно соврал, — без зазрения совести заявляет Саймон. — Я подставил твою подружку, когда сказал, что она якобы сообщила мне все телефоны и адреса твоих друзей и родственников. Когда сказал, что она следила за всеми ними, чтобы потом докладывать мне обо всем.
— Все-таки признались! — сухо бросает Ракель.
— На самом деле эта девчонка ни в чем не виновата. Хотя ты так не думала и разругалась с ней в пух и прах. Ты была так возбуждена и зла, что могла бы поверить любому моему слову. Да и огромная сила моего обаяния сыграла огромную роль. Это помогло мне настроить тебя против твоей подружки и убедить всех, что ты сумасшедшая. Впрочем, я, походу, убедил в этом и тебя … Ты сама поверила в свое сумасшествие и начала неосознанно демонстрировать это окружающим.
— Все как я думала, — крепко сжимает руки в кулаки Ракель. — И вы, сволочь, сами все подтвердили. ПРИЗНАЛИСЬ, НАКОНЕЦ, В СВОИХ ЗЛОДЕЯНИЯХ! Вы подставили бедную девушку! И заставили меня думать, что она – ваша шпионка.
— Теперь ты уже ничего не изменишь. Слишком поздно.
— Это все из-за вас… Из-за вас я потеряла свою лучшую подругу, с которой дружила с самого детства. Которая была мне как родная сестра! Которую я всем сердцем любила. Но вы, ублюдок, сделали все, чтобы мы разругались и едва не повыдирали друг другу волосы!
— М-м-м, хотел бы я посмотреть, как ты каталась по полу и таскала эту бедную девочку за волосы, — злостно хихикает Саймон.
— Господи, что она обо мне подумала? Что я и правда какая-то больная! Сумасшедшая, которая заявилась к ней домой и так с ней обошлась!
— И хочу сказать, что именно на такую реакцию я и рассчитывал. Я был уверен , что увидев тебя такую всю взбешенную и психованную, твоя подружка точно подумает, что ты – больная истеричка.
— ТВАРЬ! — взрывается Ракель, все больше приходя в ярость и мечтая придушить Саймона собственными руками. — НЕНАВИЖУ ВАС, МЕРЗАВЕЦ! НЕНАВИЖУ!
— Представляю, как сильно твоя подружка ненавидела тебя. Как проклинала… Как жалела о том, что вообще связалась с тобой…
— Да вы, скотина, знайте, что я выглядела больной в глазах друзей и близких?
— Знаю. На это я и рассчитывал.
— Господи… Да мне даже страшно подумать о том, что эти люди и правда посчитали меня сумасшедшей!
— Зато они убедились, что я не лгу.
— Боже… — Ракель прикрывает лицо обеими руками, издав пару тихих всхлипов. — Как мне стыдно… Стыдно за то, как я себя повела с ними… Я же… Я же и правда была какая-то больная истеричка, с которой было опасно просто находиться. Вы… Вы заставили меня быть такой! Вы заставили меня поверить, что я и правда такая!
— У меня была цель – заставить всех твоих друзей и родственников бросить тебя. И я свою задачу выполнил . Все прошло именно так, как я и задумывал. Ты очень легко попалась в мою ловушку и невольно доказала всем правдивость моих слов.
— УБЛЮДОК! — во весь голос со злостью во взгляде вскрикивает Ракель. — НЕНАВИЖУ ВАС! ДО СМЕРТИ! НЕНАВИЖУ!
— Жаль, что я не увидел твою ссору с подружкой. Мог бы полюбоваться на то, как девочки выдирают друг другу волосы и рвут одежду.
— Ну все, Рингер, вы меня разозлили… — сквозь зубы цедит Ракель. — РАЗОЗЛИЛИ!
— Ой-ой, напугала малышка взрослого!
— После такого я больше не буду жалеть вас! И сделаю все, чтобы вы, сука, ответили за все, что со мной сделали.
— Мне не нужна жалость, — с гордо поднятой головой заявляет Саймон. — И я совсем не боюсь твоих угроз! Они звучат как пустые слова.
— Не будьте таким самоуверенным.
— Нет, это ты прекрати строить из себя героиню и бросаться пустыми угрозами.
— Что ж, может быть, вы тогда соизволите объяснить, как вам удалось раздобыть все номера и адреса моих близких? — Ракель расставляет руки в бока. — Раз уж вы решили сделать чистосердечное признание и рассказать, зачем довели меня до такого состояния.
— М-м-м, это я тоже объясню. — Саймон с хитрой улыбкой скрещивает руки на груди. — Что касается слежки, телефонов и адресов, то, во-первых, у меня есть парочка людей. Они следили за тобой и твоими друзьями и родственниками и легко смогли узнать, как добраться до дома любого из них. В городе всегда можно встретить знакомых лиц и узнать, куда они направляются. Это было слишком легко…
— Согласна! — восклицает Ракель. — Слишком легко!
— Ну а во-вторых, у меня есть знакомый хакер, который за несколько дней смог взломать твой аккаунт iCloud. Ну а в нем хранилась вся необходимая информация: звонки, сообщения, фотографии, видео и заметки, которые могли содержать адреса.
— Ах, вот оно что! Вы взломали мой аккаунт!
— Да, и ты даже этого не заметила. Не заметила, что в твоем аккаунте копались чужие люди. И видели все, что ты там хранила.
— А надо было бы догадаться, что все данные были только там.
— Просто тебе, дурочке, не надо было их хранить в столь ненадежном месте. Может, я бы тогда не нашел там все номера и адреса твоих друзей, знакомых и родственников. Да и вообще, в твоем аккаунте было много всего интересно. Я несколько дней сидел и изучал все это. Так увлекся, что даже не заметил, как быстро прошло время.
— Ну и как? Понравилось?
— М-м-м, еще бы… — широко улыбается Саймон. — Конечно, я мог бы еще немного развлечься и слить какие-нибудь твои фотографии в Интернет. Но мне это было не так интересно. Потому что, к моему сожалению, в твоих снимках не было ничего плохого. Ни одного откровенного снимка в стиле нюд. Ни одной фотографии твоего обнаженного тела…
— А вы хотели полюбоваться на мои откровенные фотографии?
— Было бы неплохо… Да и благодаря мне мужчины со всего мира полюбовались бы на твое обнаженное тело… Которое досталось не им, а тому, кто оказался намного шустрее.
— Знайте, если честно, я искренне удивлена, что снимки с моего взломанного аккаунта не были слиты в Интернет.
— Я уже сказал, что мне было неинтересно публиковать однотипные селфи, романтично-сопливые фото с любимым или фотоотчет с посиделок с друзьями или съемок рекламы. Я бы не получил никакого удовольствия.
— Не беспокойтесь, Саймон, я никогда не буду хранить там подобные фотографии. И вообще, сделаю все, чтобы ни один хакер не сумел взломать мой аккаунт в iCloud и вытащить какую-либо информацию.
— А секрет прост: у тебя был слишком простой пароль, который мой знакомый очень быстро подобрал.
— В следующий раз он будет намного сложнее.
— Делай что хочешь! Мне все равно больше не нужен твой аккаунт. Я только лишь хотел посмотреть, что там есть. И воспользовался моментом, когда нашел все адреса и номера твоих близких.
— И придумали настроить их всех против меня?
— Именно! И я получил море удовольствия, когда ты начала терять всех своих друзей и переживала предательство многих близких людей, которые бросили тебя по разным причинам. — Саймон хитро улыбается. — Твой бывший поверил в твою несуществующую измену, про которую я ему сказал. А со своей подружкой ты разругалась по своей воле. Ты сама выставила себя дурой, когда обвинила ее в шпионстве против тебя.
— Наталия была оклеветана вами! — восклицает Ракель. — Жестоко оклеветана! Она – жертва! Такая же, как и все те, кто поверил, что я такая плохая и несу всем только одни лишь проблемы. А я была глупой дурой, когда поверила вам и набросилась на лучшую подругу с криками и кулаками и обвинила ее в черт знает чем. И невольно заставила подумать, что я – какая-то больная истеричка!
— Ну знаешь, все мы становимся немного истеричками, когда приходим в бешенство, — хитро улыбается Саймон. — Но твой бывший был психом с самого детства. И для представителей шоу-бизнеса не секрет, что у него всегда был несдержанный характер. Ну а уж такой завышенной самооценки нет, пожалуй, ни у кого из моих знакомых. Правда, об этом никто откровенно не говорит. А сам Терренс ужасно боится, что однажды кто-то расскажет о его эгоизме и разрушит образ невинного ангела.
— В этом моей вины нет. Это уже его проблемы.
— Он так сильно боялся этого, что у него буквально начала паранойя. МакКлайф был готов спать с любой девчонкой, лишь бы его сопливые фанатки продолжали восхищаться им и считать едва ли не своим Богом.
— Ха, и откуда вы можете это знать? — презренно усмехается Ракель. — Вы же не знали этого человека, когда его карьера только начинала процветать!
— Верно, я не знал его в то время. Однако я хорошо знаю людей, которые работали с ним в самом начале и терпели его демонов в голове. Некоторый даже были уволены самим мистером МакКлайфом, ибо они недостаточно хорошо боготворили его и не делали всего, что он хочет.
— Да что вы говорите!
— Вот странно… — Саймон ехидно усмехается. — Парнишка вырос в бедной семье, в которой была лишь одна добродушная мамаша, которая работала целыми днями, чтобы прокормить своего любимого сыночка… Вроде бы он должен был стать добрым, заботливым и скромным. Однако МакКлайф превратился в хама и истеричку. Да еще и заработал проблемы с головой.
Саймон качает головой.
— Тут определенно есть только одно объяснение: он получал слишком много любви от своей мамули, — предполагает Саймон. — Привык к тому, что был для нее центром Вселенной, и начал требовать этого и от других. Когда дети стоят у матерей на первом месте, и они пожертвуют всем ради сыночка или дочки, это может привести к ужасным последствиям. Не стоит ждать, что ребенок вырастет скромным, любящим и порядочным. Ну а уж если у ребеночка есть папочка с еще более серьезными проблемами с головой, который постоянно поднимал руку на его мамочку, то не стоит ждать от него ничего хорошего.
— Неужели вы думайте, что сможете доказать это? Доказать, что этот человек и правда такой ужасный, только лишь попросив кого-то подтвердить это?
— Любой подтвердит это, дорогая моя. МакКлайф работал с огромным количеством людей, которые прекрасно знают о его омерзительном характере.
— Да? Неужели у вас так много друзей, которые согласятся рассказать типа правду?
— Да, я знаком со многими людьми. Взять того же Джона Фэллона, его бывшего менеджера, который на вашей с МакКлайфом фотосессии ни на шаг не отходил от женщины, что ведет твои дела. Он хорошо знает обо всех тараканах в голове этого придурка и при желании может легко разрушить его карьеру. Дела с которой и так совсем плохи.
— И вы надеетесь на силу своего обаяния, из-за которой все ведутся на все ваши слова? Думайте, что стоит кому-то что-то сказать, как вам немедленно поверят?
— О, да! — широко улыбается Саймон. — Мне очень повезло, что я с детства умею хорошо говорить и обладаю прекрасным навыком обаяния. К тому же, неплохо разбираюсь в психологии и вижу человека насквозь. А значит, я знаю , как им можно управлять.
— Да что вы!
— Так что, девочка, я очень хорошо знаю о том, из такого теста сделан этот надменный человек, который ведет себя как король. И могу в любое время без особых усилий подпортить ему репутацию. Которая и так уже давно далеко не самая чистая.
— Рассказывайте о своих мечтах?
— Говорю чистую правду. Вот помню, как мне рассказывали, что был один случай, когда у него настолько сильно поехала крыша, что этот мелкий мальчишка лет пятнадцати не стеснялся требовать к себе исключительного обращения. Ни черта из себя не представлял, но уже возомнил себя звездой! Ну а уж когда он стал еще более известным в восемнадцать лет после той знаменитой роли Мэйсона… М-м-м… Даже говорить страшно.
Саймон качает головой.
— Да уж… — резко выдыхает Саймон. — Вот что происходит, когда маленький мальчик становится известным. Такие не выдерживают столь огромного давления и начинают потихоньку сходить с ума. И как итог, у них не складывается карьера.
— Да что вы!
— Поверь мне, деточка, однажды МакКлайф точно пристрастится к спиртному и закончит свою жизнь где-нибудь вместе с бездомными без денег, без еды и без крыши над головой.
— А это мы еще посмотрим, — сухо произносит Ракель. — Посмотрим, сбудутся ли ваши мечты.
— Я в этом не сомневаюсь.
Саймон замолкает на пару секунд и заинтересованным взглядом рассматривает Ракель с головы до ног.
— И надо признать, я сильно удивлен, что тебе не снесло башню от бешеной славы, — задумчиво признается Саймон. — Ведь ты тоже получила славу и признание, когда была подростком. Хотя… Это лишь официальная информация. А она не всегда бывает на сто процентов правдива.
— А так хотелось, чтобы я сошла с ума? — ехидно усмехается Ракель. — Верно?
— Верно. Изучая твою биографию, я не нашел ни одного упоминания о твоем омерзительном поведении. Только все положительное… Ну прямо образ какого-то ангела! Да, может, было несколько случаев, когда ты могла отказаться от съемок или немного покапризничать, но для девушек это вполне нормально, ибо все дамы могут психовать и реветь без причины. К тому же, про них довольно быстро забыли, и ты могла не волноваться за свою репутацию. Ты продолжала быть для всех невинной овечкой.
— И поэтому вы решили подпортить мою биографию ложными слухами о том, что я прихожу на съемки нетрезвая и устраиваю серьезные истерики и скандалы, — грубо бросает Ракель, скрестив руки на груди.
— И люди реально поверили, что это так! А знаешь, почему? Потому что в тихом омуте черти водятся! То, что ты поддерживаешь образ некого невинного ангелочка и на публику делаешь добрые дела еще не означает, что у тебя нет грязного белья. Вот стоило мне только дать повод начать обсуждать тебя, так народ тут же начал разочаровываться в тебе и понимать, что тебя зря возвели в ранги богинь.
— Но слава богу, что они потом поняли, что это был всего лишь грязный слух, который вы распространили. Как же здорово, что вся правда всплыла наружу.
— Да-да, какая-то девчонка и твой дружок-фотограф, рассказали все журналистам и умудрились доказать свои слова. Им все поверили! Меня начали поливать грязью. И как следствие, я стал грушей для битья! Меня оскорбляли и унижали все, кому не лень! Если бы эти жалкие людишки не поперлись в офис одного из каналов и не раскрыли свои поганые рты, то ничего бы не случилось.
— А вы думали, все будут любить вас?
— Соответственно, мои планы еще больше подпортить тебе жизнь рухнули. Хотя я и решил, что стоит ненадолго оставить тебя в покое. Чтобы ты расслабилась. К тому же, мне было спокойно от того, что никто так до сих пор не узнал о том, кто именно распространил все эти слухи.
— И из этого следует вывод, что рано или поздно вся правда все равно всплывает наружу. Но похоже, что вы забыли об этом, когда решил оклеветать меня…
— Просто тебе крупно повезло! Вот и все!
— Запомните, Саймон, даже если пройдет десять или двадцать лет, люди все равно узнают правду. Однажды найдется тот, кто захочет рассказать ее всему миру и раскрыть людям глаза.
— Верно, узнают. Рано или поздно люди узнают обо всех твоих грешках. Например, о том, как ты, будучи сопливой девчонкой, покалечила одну известную модель. Дочку влиятельного человека, работающий в правительстве страны.
— Что? — широко распахивает глаза Ракель.
— Да-да, миленькая моя, я знаю, что это ты причастна к случаю с Камиллой Петтигрю. С той, которую ты толкнула с лестницы, чтобы убрать с дороги соперницу, что вечно тебе досаждала.
— Откуда вы об этом знайте? Кто вам это сказал?
— Тот, кто работал над показом, от которого тебя отстранили. И он же любезно предоставил мне много фотографий и видеозаписей, на которых четко видно, как бедная девочка пострадала по твоей вине. Как потом тебе было по хер на ее тяжелое состояние. Ты пеклась лишь о своей драгоценной заднице. О том, чтобы никто об этом не узнал и не испортил тебе карьеру.
— И как давно вы об этом знайте?
— Я узнал об этом еще до того, как связался с Кендриком и попросил его опубликовать парочку статей о тебе.
— Так вы хотели это обнародовать?
— Хотел. Но решил приберечь это на более подходящий случай. Я уже собирался отдавать Кендрику все фотографии и видео и приводить к нему человека, который был согласен дать интервью за большие деньги. Но увы, не вышло!
— Не могу поверить…