Ракель потупляет глаза в пол и медленно отворачивается от Фредерика и Алисии, которая присаживается на кровать рядом с мужчиной и с ужасом во взгляде переглядывается с ним. Они оба тяжело вздыхают с чувством, как у них все сжимается и переворачивается внутри от мысли, что с Ракель может что-то случиться. Однако родственники девушки понимают, что уже и правда слишком поздно что-то менять. К тому же, они рассчитывают на помощь Терренса, который должен поехать на место вслед за девушкой и как раз взять с собой полицию.

— Ох, ну хорошо, милая… — с грустью во взгляде тяжело вздыхает Фредерик. — Если ты думаешь, что справишься, то нам с твоей тетей остается только молиться за тебя.

— В любом случае мы оба знаем, что ты справишься, — со скромно улыбкой мягко добавляет Алисия.

— Спасибо огромное… — бросает легкую улыбку Ракель. — Ваша вера дает мне огромную надежду…

— Мы надеемся, что ты прекрасно понимаешь, на какой риск сейчас идешь, — взволнованно выражает надежду Фредерик. — Понимаешь, что очень сильно рискуешь своей жизнью, отправляясь черт знает куда.

— Я знаю, дедушка. Но ради спокойствия моих близких и своей спокойной жизни я готова пойти на этот риск.

— Помни, что мы с твоим дедушкой верим в тебя и не перестанем думать, переживать и молиться, — с грустью во взгляде отвечает Алисия. — Все это время наши мысли будут только о тебе одной.

— Спасибо, что не перестаете верить в меня, — с легкой улыбкой благодарит Ракель. — Без вас и вашей поддержки я бы не смогла пережить все это.

— Мы всегда будем рядом, дорогая, — дружелюбно говорит Фредерик. — Ты прекрасно это знаешь.

— Мне так повезло, что у меня есть такие замечательные люди, как вы, тетя Алисия, и ты, дедушка Фредерик. Спасибо вам огромное…

— Ах, солнышко… — с более широкой улыбкой произносит Алисия. — Или ко мне…

Алисия подходит к Ракель и предлагает ей свои объятия, которая девушка с удовольствием принимает. А затем к ним с легкой улыбкой подходит Фредерик, который сначала обнимает их обеих, а потом начинает держать в объятиях только лишь свою внучку, пока женщина отстраняется и со скромной улыбкой наблюдает за ними, в какой-то момент погладив свою племянницу по голове.

Они стоят в обнимку еще секунд пять до того, как Ракель отстраняется от Фредерика и бросает ему и Алисии скромную улыбку. А затем девушка смотрит на часы в своей комнате, набирает побольше воздуха в легкие и резко выдыхает со словами:

— Ох, кажется, пора… Пора выезжать…

— Будь осторожна, дорогая, — с тревогой в душе умоляет Алисия, нежно поглаживая Ракель по плечам. — Не дай этому мерзавцу что-нибудь с тобой сделать.

— И позвони нам сразу после того как только все закончится, — немного поправив Ракель волосы, добавляет Фредерик. — Твоя тетя и я будем на связи. Ждать твоего звонка.

— Я обещаю, что буду очень осторожна, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — И позвоню сразу же после того как все закончится.

— Удачи тебе, солнышко.

— Ни пуха ни пера, радость моя! — мягко желает Алисия, еще раз заключив Ракель в дружеские объятия и мило поцеловав ее в щеку.

— К черту! — с легкой улыбкой восклицает Ракель и отстраняется от Алисии.

— Ступай, милая, — кивает Фредерик. — Ступай.

Через пару секунд Ракель берет свою сумку и медленно, но уверенно направляется к выходу из квартиры.

— Я скоро вернусь, — бросает легкую улыбку Ракель.

Пока Фредерик и Алисия ничего не говорят, Ракель открывает дверь и закрывает ее после того как покидает квартиру. Родственники девушки еще какое-то время смотрит на входную дверь, а затем, убедившись в том, что ее племянница ушла, женщина бросает короткий взгляд мужчине, который уверенно кивает.

— Она ушла! — восклицает Фредерик. — Пора звонить Терренсу! Быстрее набирайте ему!

— Да-да, я уже набираю, — уверенно отвечает Алисия. — Секунду…

С этими словами Алисия подходит к столику, на котором находится ее телефон, берет в руки его и начинает набирать нужный номер. Ответ она получает через секунды три-четыре, за которые женщина успевает включить громкую связь, чтобы Фредерик тоже слышал Терренса.

— Слушаю, — раздается мужской голос.

— Здравствуй, Терренс, это Алисия и мистер Кэмерон, — уверенно говорит Алисия.

— Да-да, Алисия, мистер Кэмерон, — взволнованно произносит Терренс. — Здравствуйте. Я уже понял, что это вы… Ваш номер отобразился у меня на экране.

— Здравствуй, — спокойно здоровается Фредерик.

— Ну что, она уже ушла?

— Да, Терренс, она уже вышла.

— Да-да, садится в свою машину и выезжает, — добавляет Алисия.

В этот момент Алисия и Фредерик подходят к одному из окон в гостиной и видят, как машина Ракель медленно выезжает на дорогу и направляется куда-то по прямой.

— Уже выехала на дорогу, — уточняет Фредерик.

— Отлично! — восклицает Терренс. — У нас тоже уже все готово! Мы прямо сейчас трогаемся в путь.

— У вас точно все получится? — выражает тревогу Алисия.

— Не беспокойтесь, Алисия. Мой друг из полиции и его напарники знают свое дело. К тому же, с нами еще поедет Линвуд. Он тоже будет помогать.

— Хорошо… Тогда мы спокойны.

— Нас всех объединяет Саймон и то, что мы должны его поймать.

— Я знаю…

— Пожалуйста, ни о чем не переживайте. Вы сделали то, о чем я вас просил. А теперь дело уже остается за нами.

— Пожалуйста, не позвольте Саймону ничего сделать с моей девочкой, — отчаянно умоляет Фредерик. — Умоляю, Терренс, сделай все, чтобы защитить ее от этого больного мерзавца. Мы рассчитываем на тебя.

— Саймон ничего не сделает с ней, мистер Кэмерон, — уверенно обещает Терренс. — Я вам обещаю. Очень скоро ваша внучка вернется домой живой и невредимой.

— Хорошо, мы желаем вам всем удачи, — скрещивает пальцы за спиной Алисия. — Не забывай держать нас в курсе всех событий.

— Спасибо большое, я обязательно буду держать вас в курсе, — обещает Терренс.

— Мы всегда на связи.

— Хорошо… — Терренс замолкает на пару секунд. — Ладно, нам уже пора выезжать. Я больше не могу с вами разговаривать.

— Хорошо-хорошо, мы больше не будем задерживать тебя, — спокойно говорит Алисия.

— Удачи, Терренс, — искренне желает Фредерик. — Звони сразу же, как только все закончится.

— Обязательно, — кивает Терренс. — Ждите новостей.

— Еще созвонимся.

Через пару секунд Терренс заканчивает звонок, а Алисия блокирует телефон.

— Хорошо, — с тревогой в душе резко выдыхает Алисия и кладет свой мобильный телефон на столик, на котором он лежал до этого момента. — Теперь остается только ждать.

— Господи, хоть бы все закончилось хорошо… — с жалостью во взгляде умоляет Фредерик, приложив руку к сердцу. — Пусть этот мерзавец получит то, что заслужил, и оставит мою внучку в покое. Моя девочка и так достаточно настрадалась… Будет несправедливо, если она еще больше пострадает.

— Дай бог, с моей девочкой ничего не случится, пока рядом будут Терренс и полицейские, — выражает надежду Алисия. — Я уверена, что они не позволят этой сволочи причинить Ракель вред.

— Знайте, хоть мысль, что Терренс тоже собрался поехать туда, немного успокаивает меня, мне все равно не удается отделаться от ужасного предчувствия. От мысли, что с ней что-то может случиться.

— Мне тоже очень неспокойно, мистер Кэмерон. Но давайте верить, что все закончится хорошо.

— Черт, если бы я не знал, что Терренс поедет туда с полицией, я бы самолично запер Ракель в комнате и не разрешил ей ехать на встречу, — более низким голосом уверенно заявляет Фредерик. — Но его решительность в этом вопросе так или иначе успокаивает меня.

— Она бы и меня не смогла уговорить отпустить ее туда, где ее точно ждет верная смерть, если она приедет туда одна, — кивает Алисия. — Этот мерзавец Рингер может задумать все что угодно. И поэтому я очень боюсь даже представить, что он задумал на этот раз, заставив ее приехать на заброшенную фабрику.

— Ой, ради бога, не напоминайте мне об этом! Меня начинает трясти от одной только мысли, что она была бы там одна, наедине с этим ублюдком.

— Меня тоже… — Алисия нервно сглатывает. — Но слава богу, что Терренс вовремя пришел на помощь и защитить мою племянницу.

— Это верно…

— Конечно, я все еще зла на него за его омерзительный поступок. Тем не менее, я буду благодарна ему, если он спасет Ракель от этого больного гада.

— Ох, хоть бы выдержать все это… — медленно выдыхая и держа руку на грудной клетке, тихо произносит Фредерик. — А то в последнее время у меня что-то не очень хорошее самочувствие, если честно…

— Боже, у вас что-то болит? — широко распахивает глаза Алисия.

— Нет-нет, Алисия, все нормально. Просто легкое недомогание от недосыпа и стресса…

— Может, вам стоит выпить какие-нибудь лекарства?

— Нет, не надо. Как только все закончится, я успокоюсь, как следует отдохну и полностью приду в норму. Не переживайте.

— Хорошо, ну тогда давайте мы с вами хотя бы выпьем воды. А то вы что-то и правда выглядите не очень хорошо, и я начинаю бояться за вас.

— Да, воды можно выпить… Может, мне немного полегчает… А потом просто будем сидеть и ждать любых новостей…

Фредерик медленным шагом доходит до дивана в гостиной и присаживается на него, пока Алисия идет на кухню за стаканом воды для него и себя.

Из-за сильных переживаний здоровье мужчины в последнее время сильно ухудшилось, и сейчас он чувствует себя немного хуже, чем раньше. У него начинает что-то тихонько покалывать в груди, а дышать становится довольно трудно. Кроме того, он ощущает небольшую боль каждый раз, когда пытается вдохнуть и выдохнуть. Хоть мужчина и понимает, что все эти симптомы похожи на те, что могут быть при сердечном приступе, он решает промолчать об этом и ничего не говорить Алисии, которая и сама переживает так сильно, что с ней может произойти что-то подобное.

В любом случае сейчас они ничего не могут сделать, кроме как сидеть дома и молиться об удаче и ждать любых новостей либо от Ракель, либо от Терренса. Фредерик и Алисия понимают – жизнь девушки в той или иной степени находятся вовсе не в ее собственных руках, ни даже в руках Саймона. Она сейчас находится в руках ее бывшего парня, Хантера Линвуда, Джеймса Уайтли и всех полицейских, которые поехали вслед за девушкой. Только лишь от них зависит, останется ли девушка жива после того как встретится со своим главным врагом.

***

Ракель уже минут десять едет в машине в нужное ей место, изо всех сил стараясь сосредоточиться на дороге. Она понимает, что очень сильно нервничает, а ее руки сильно трясутся от волнения. В голове сейчас слишком много не самых лучших мыслей, которые время от времени подрывают ее веру в то, что все будет хорошо.

А из-за сильного волнения Ракель старается ехать не слишком быстро, но не слишком медленно, чтобы не заработать себе дополнительных проблем и, например, не врезаться в какую-нибудь машину или не заставлять других водителей ждать, пока она не перестанет о чем-то думать.

«Черт, я так сильно нервничаю, — резко выдыхает Ракель. — Меня все больше начинает преследовать чувство, что все это может плохо кончиться. Может быть тетя с дедушкой были правы? Что если он действительно хочет меня убить?»

Ракель посильнее вцепляется руками в руль машины.

«Их слова настораживают меня и заставляют призадуматься, — думает Ракель. — Ведь странно, что Саймон назначил встречу именно в том месте. Захотел встретить меня как можно дальше от города…»

Ракель нервно сглатывает.

«Черт, а что если сейчас я совершаю ошибку? — широко распахивает глаза Ракель, — Вдруг мне не стоило ехать туда одной? Хотя если бы я взяла кого-то с собой, то Саймон мог запросто что-то сделать с близкими мне людьми. А я этого не хочу… Я все еще переживаю за них и не хочу, чтобы они как-то пострадали по моей вине. »

Ракель тяжело вздыхает, не спуская глаз с дороги.

«Наверное, я должна была попытаться дозвониться до Хантера и посоветоваться с ним… — думает Ракель. — Уверена, что он помог бы мне… Даже если его не было бы рядом…»

Ракель тихонько вздыхает и меняет скорость с помощью коробки передач.

«Кстати, очень странно, что Хантер пропал сразу же после нашего разговора… — слегка хмурится Ракель. — Я ничего о нем не слышала с тех пор, как мы разговаривали в последний раз. Хотя он обещал связаться со мной и обсудить сложившуюся ситуацию. Неужели он передумал? Или у него появились дела? Более важные, чем какой-то выживший из ума человек.»

Ракель еще крепче вцепляется в руль обеими руками, пытаясь как-то успокоить себя, чтобы от волнения и боязни не наделать еще больше ошибок.

« Так ладно, Ракель, успокойся… — успокаивает себя Ракель, стараясь медленно, глубоко дышать. — Выкинь все эти мысли из головы. Не думай об этом. Думай только о том, что ты вот-вот встретишь Саймона. Вдруг ты сейчас все преувеличиваешь? Что если все обойдется?»

Ракель снова меняет скорость с помощью коробки передач.

«Так все, хватит об этом думать! — решает Ракель. — И переживать… Надо как-то успокоиться. Хватит ныть и соберись! Ты должна сделать это… Просто встреться с Саймоном и сделай все, чтобы он раз и навсегда оставил тебя в покое. »

У Ракель уходит несколько секунд на то, чтобы убедить себя в том, что все будет хорошо, и немного успокоиться. Но это так или иначе срабатывает. Девушка замечает, что ее перестает трясти, а напряжение становится менее сильным.

«Кажется, это сработало, — думает Ракель. — Так, ладно! Пожалуй, включу какую-нибудь музыку. Надо как-то отвлечься, пока я не рехнулась еще до встречи. Или я точно не доеду до того места…»

С помощью одного нажатия кнопки Ракель включает первую попавшуюся радиостанцию в своей машине. В салоне начинает играть красивая, спокойная музыка, что благоприятно влияет на девушку и ее мысли. Благодаря ей она еще немного успокаивается и, посильнее нажав на педаль газа, спокойно продолжает свой путь в назначенное место, к которому она уже практически подъехала.

***

Пока Ракель уже практически добралась до места встречи, Терренс вместе со своим другом Джеймсом, его помощниками и Хантером Линвудом находятся только на полпути. Пока несколько человек едут за ними в одной машине, остальные сидят в той, что едет впереди. В ней сейчас находятся несколько полицейских, которые болтают о чем-то своем, сидя на передних сиденьях. А вот на задних сиденьях устроился МакКлайф и тот самый мужчина, что долгое время безответно влюблен в Ракель и все еще надеется, что однажды она обратит на него внимание и увидит в нем не только друга.

На первый взгляд Хантеру чуть больше тридцати лет. У него коротко подстриженные волосы темно-рыжего оттенка. Такого же, какой и у легкой щетины и не очень густых бровей. Обладатель серо-голубых глаз, узкого лица и светлой кожи. Его взгляд серьезный и сосредоточенный. Он определенно относится к своей работе со своей ответственностью. Особенно сейчас, когда ему нужно любой ценой помочь девушке, к которой испытывает самые нежные чувства. Которая однажды сама попросила его о помощи. Хантер просто не мог ей отказать и согласился сотрудничать с Терренсом и его старым другом Джеймсом, который едет вместе с ними и тоже не мог отказать человеку, которого очень хорошо знает.

На данный момент обе машины проезжают мимо густых лесов и тех мест, в которых, казалось бы, никогда не ступала нога человека. Куда кто-то вряд ли стал приходить по своему желанию. Поначалу путь проходит в полной тишине, нарушаемой лишь разговором двух полицейских, сидящих на пассажирском и водительском сиденьях. Но в какой-то момент Терренс решает немного неуверенно нарушить паузу и завести разговор с Хантером, перед которым чувствует себя неловко из-за того, что ему однажды наговорил Саймон.

— Э-э-э, мистер Линвуд… — не слишком уверенно произносит Терренс.

— Да? — отзывается Хантер.

— Мне… Неловко перед вами… Из-за той ситуации с Ракель.

— Неловко? Передо мной?

— Да. Из-за того, что я подумал про нее и вас… — Терренс нервно сглатывает. — Понимайте… Когда Саймон сказал мне, чтобы вы и Ракель… Ох… Когда вы…

— Все в порядке, мистер МакКлайф, — спокойно перебивает Хантер. — Я не обиде на вас. И все прекрасно понимаю.

— Мне правда ужасно неловко перед вами. Простите, что так вышло.

— Не стоит извиняться.

— Я совершил глупейшую ошибку, когда поверил этому человеку. Поверил, что у вас что-то может быть с Ракель. Да, зная, что вы влюблены в нее, в это можно поверить. Но все же…

— В любом случае, теперь вы прекрасно понимайте, что Саймон просто хотел заставить Ракель чувствовать себя одинокой и никому не нужной. А для этого он поссорил ее со всеми, кто ей дорог. Наговорил всякой чуши, которой все, к сожалению, поверили .

— Да, я знаю, — переводит взгляд в окно Терренс. — Обидно, что мы все повелись на ложь этого обманщика.

— Всякое бывает.

— Он – мастер в промывании мозгов. Так заболтает, что и сам не заметишь, как сделаешь все, о чем он тебя попросит.

— Однако я рад, что вы это поняли.

— И радует, что в последний момент рядом с ней появились ее тетя и дедушка. Уж они-то никогда не бросит ее в беде. Рингер мог наговорить им все что угодно, но они не предали бы эту девушку.

— Да, Ракель очень сильно привязана к ним, — кивает Хантер. — Эти люди практически вырастили ее после того как отец и мать этой девушки погибли в автомобильной аварии.

— Верно… Роднее них у нее больше никого нет.

— Повезло, что у нее есть хоть какие-то родственники. А иначе бы она росла в приюте. И не факт, что ее там любили бы.

— Вы правы, — с грустью во взгляде произносит Терренс.

— Но знайте, я хорошо ее понимаю. Очень хорошо понимаю. Потому что и сам вырос без родителей…

— Правда?

— Да, меня с самих ранних лет воспитывала бабушка.

— Вот как… Разве ваши родители тоже погибли?

— Нет, у меня была немного иная ситуация.

— И какая же?

— Мои родители были алкоголиками, из которых уже нельзя было сделать нормальных людей.

— Алкоголиками? — удивляется Терренс.

— Причем когда я родился, они уже во всю пристрастились к бутылке. Не могли жить без водки или что-то вроде того.

— А как у таких родителей мог родиться здоровый ребенок? Ведь вы… Как бы совершенно здоровы…

— Ну вообще-то, у меня есть кое-какие проблемы со здоровьем, — немного неуверенно признается Хантер.

— Серьезные?

— Я родился недоношенным. Долгое время у меня были проблемы с сердцем и мелкой моторикой. К тому же, я очень поздно заговорил и обладал слабым иммунитетом. В детстве переболел едва ли не всем, что можно. И не сосчитать, сколько раз за всю жизнь я подцепил обычную простуду. Да я и сейчас не стал крепче и продолжаю часто болеть. А еще мне нужно быть осторожнее, когда я занимаюсь спортом, ибо мой организм очень плохо переносит огромные нагрузки.

— Ничего себе…

— К тому же, я до сих пор страдаю от дислексии. Которая порой доставляет мне большие неудобства.

— Дислексии? — слегка хмурится Терренс. — А что это такое?

— Дислексия – это заболевание, при котором трудно научиться читать и писать. Но человек все еще сохраняет способности к обучению.

— И как это выражается?

— Буквы все время прыгают у меня перед глазами. Исчезают, меняются… Становятся размытыми. Я не могу сосредоточиться на чтении и отличить одну букву от другой. В школе у меня из-за этого было очень много проблем. А попытки что-то прочитать, запомнить и написать едва ли не доводили меня до истерики.

— Ну а сейчас как?

— Немного легче, но мне все еще очень трудно четко видеть буквы и слова. Иногда я пишу что-то на бумаге и потом не могу понять, что именно. Скажу вам, что из-за дислексии у меня просто ужасный почерк. Над которым, надо признать, надо мной до сих пор подшучивают.

— Сочувствую.

— Именно над почерком, но не над болезнью. О ней знают все мои коллеги, но никто не сторонится меня. В этом плане мне повезло. Но в школе мне частенько доставалось за неумение писать и читать от учителей и ребят. Мои оценки были просто ужасны, и я все время слышал, что никогда не смогу добиться успехов и найти хорошую работу. Они думали, что я просто лентяй и ничего не хочу делать. А попытка объяснить, что я страдал от дислексии, приводила людей в бешенство. Они говорили мне, что я пытаюсь оправдать себя.

— Понимаю.

— К сожалению, только лишь один учитель понял мою проблему и знал, что именно дислексия виновата в моей плохой учебе, а не моя лень или что-то вроде того. И делал все, чтобы помочь мне справиться с этим. Именно благодаря учителю по биологии я с горем пополам окончил школу. А дальше уже справлялся сам.

— Есть какие-то особые методы?

— Дислексики справляются со своей болезнью по-разному. Но я делаю это с помощью картинок и рисунков. Мне проще что-то запомнить и понять, если я смотрю на них. Например, когда я допрашиваю какого-нибудь человека в полицейском участке, то предпочитаю делать зарисовки, а не писать тексты. Хотя художник из меня так себе… И также у меня хорошо развита звуковая память. Очень хорошо запоминаю то, что мне говорят.

— Интересно…

— Это болезнь доставляет много хлопот, но человек вполне может жить с ней, если найдет свой способ принимать информацию.

— Честно говоря, я никогда не встречал людей с подобными проблемами.

— Но такие, как я, есть. И им бывает очень тяжело.

— Ясно…

Терренс на секунду бросает взгляд на окно, пока машина все еще продолжает ехать по дорогам, что расположены где-то в лесистой местности.

— Простите, а разве вы жили со своими родителями, даже если они пили? — уточняет Терренс.

— Нет, — произносит Хантер. — Меня хотели определить в приют сразу же, как только я родился. Но в дело вмешались мои бабушка и дедушка по материнской линии и решили, что будут сами воспитывать меня. И в конце концов, бабушка без проблем оформила все необходимые документы об опеке на себя и на дедушку. В то время он был еще жив, но погиб спустя несколько лет…

— Надо же… — задумчиво произносит Терренс.

— Я узнал об этом примерно в пять или шесть лет. Было тяжело принять правду, но через некоторое время смирился и перестал задавать бабушке какие-то вопросы. И был благодарен ей за то, что она не бросила меня.

— Вы злитесь на своих родителей?

— Нет, у меня нет злости на родителей. Я никогда не желал им ничего плохого.

— А вы никогда не пытались разыскать их? — осторожно спрашивает Терренс.

— Была у меня такая мысль. Не буду отрицать, что она и сейчас у меня есть. Однако моя работа очень тяжелая и отнимает много времени. Некогда не то, что родителей найти, но даже сходить на свидание с девушкой или посидеть где-нибудь с друзьями.

— Понятно…

— Хоть я всего лишь сержант полиции, мои коллеги доверяют мне едва ли не больше, чем какому-нибудь капитану или майору. К тому же, у меня много знакомых среди сотрудников полиции из других отделений. Мы очень часто работаем вместе над тем или иным делом.

— Вот как!

— На моем счету огромное количество раскрытых дел и пойманных преступников. Ко мне часто присылают учеников, которым мне нужно научить всему, что нужно знать. Потому что они знают, что я смогу это сделать.

— Здорово, — бросает легкую улыбку Терренс.

— Ну а что касается моих родителей… — Хантер замолкает на пару секунд. — Мне вроде бы и хочется найти их. Но вроде бы я думаю, что это не приведет ни к чему хорошему.

— Думайте, вы им не нужны? — уточняет Терренс.

— Может! Вдруг они сами от меня отказались и вообще не хотели никакого ребенка! Так что не хотелось бы им навязываться.

— Понимаю… — с грустью во взгляде говорит Терренс.

— А что насчет ваших родителей?

— Насчет моих? — немного напрягается Терренс.

— Э-э-э, ну если не хотите, можете не говорить… — неуверенно говорит Хантер. — Просто мне стало…

— Да нет, все в порядке, — спокойно перебивает Терренс, пустым взглядом смотря на свои руки. — Если честно, мне давно хотелось с кем-то поговорить об этом.

— Если вам есть что сказать, то я вас выслушаю.

— Ну… Мои родители уже давно в разводе. Еще с тех времен, когда я был маленьким. Я всю жизнь прожил с матерью, а отец женился во второй раз и сейчас живет со своей новой женой. У них есть свои дети, но я никогда не общался с ними. Да мне и не хочется, если честно…

— А почему они развелись?

— Мой отец постоянно издевался над моей матерью, которая закрывала на это глаза. А спустя какое-то время он вообще ушел из семьи, подав на развод. Оставил нас на произвол судьбы… Не подумав о том, на что мы будем жить. — Терренс нервно сглатывает. — Матери пришлось одной растить меня. Она много работала, чтобы содержать нас. Ибо отец не платил никаких денег хотя бы в качестве алиментов.

— Ваша мать не подавала в суд, чтобы выбить алименты? — уточняет Хантер.

— Нет, не подавала. А он и был рад! Не пришлось бы отдавать денежки на содержание тех, кого он бросил ради другой женщины.

— Надо же…

— Его никогда не волновало, что у него есть сын, — более низким голосом говорит Терренс. — Он был окрылен. Ибо женился на красивой женщине, которая родила ему еще двоих детей. Все внимание доставалось им. А про старшего сыночка этот человек напрочь забыл. Но зато когда мне исполнилось восемнадцать лет, мой папаша неожиданно объявился и предложил нам с матерью свою помощь.

Терренс тихо усмехается, бросив короткий взгляд в сторону.

— Восемнадцать лет его не было слышно, а теперь когда сын стал взрослым и начал зарабатывать деньги сам, он решил заявиться на все готовое, — сухо говорит Терренс.

— Думайте, ему нужны были ваши деньги? — удивляется Хантер.

— А зачем же еще? Думает, что раз я зарабатываю деньги, то буду содержать его, его жену и их детей!

— И что об этом думала ваша мать?

— Она долгое время практически не упоминала его, но ни разу не сказала про него плохого слова. Однако когда этот человек объявился, мать сказала, что мой отец хочет встретиться со мной, и буквально настаивала на нашей встрече. Правда, этой встречи не хотел я сам.

— Неужели ваша мать простила вашего отца после того что произошло?

— Представьте себе! Простила! И я уже много лет не могу это понять. Я говорил матери, что у нее должна быть гордость, но она все равно продолжает защищать его. Иногда мы с ней даже ругаемся из-за этого…

— А она сейчас как-то контактирует с ним?

— Конечно! Она очень часто встречается с ним, он передает ей какие-то деньги, вещи и что-то такое, а я сознательно избегают встреч с отцом. Которого до смерти ненавижу. Ненавижу за то, что он издевался над моей матерью, оскорблял ее и бросил нас на произвол судьбы.

— Может, вам все-таки стоит поговорить? — предлагает Хантер. — Этот разговор ведь ни к чему вас не обязывает. Вы не обязаны проникаться любовью к отцу. Хотя бы просто поговорите с ним. Узнайте, что он от вас хочет.

— Нет, мистер Линвуд, я не хочу, — качает головой Терренс. — Не хочу ничего знать об этом предателе. Я всю жизнь хорошо жил без него и никогда не страдал от того, что у меня нет отца.

— Ну хорошо, как хотите. Хотя я бы все-таки встретился с ним. Чисто ради любопытства.

— Нет… — Терренс замолкает на пару секунд. — У меня есть только мать. Которую я люблю, уважаю и буду защищать от любого, кто захочет сказать про нее что-то плохое или причинить ей вред.

— Понятно…

— Я… — Терренс бросает короткий взгляд на окно. — Я боюсь, что могу стать таким же, как он… Хотя так этого не хочу… Не хочу снова выставлять себя каким-то чудовищем, которое ужасно обращается с девушкой.

— Имейте в виду ту ситуацию с Ракель, о которой вы как-то мельком упоминали? — уточняет Хантер.

— Да, ее. Мне надо было сразу обо всем ей рассказать. О том, почему я ненавижу отца и так усердно защищаю свою мать… О том, что Саймон наговорил мне про нее и про вас… Однако я не сделал этого и… Дорого за это поплатился. Не смог сдержать ту злость, которой был одержим… — Терренс замолкает еще на пару секунд. — Хотя я и до этого был в напряжении… В моей карьере был какой-то застой, а мои попытки как-то реанимировать ее ни к чему не проводили. И я переживал. Потому что не хотел потерять все, что так долго зарабатывал. Вот я и психанул… И после этого я начала действовать бомба замедленного действия.

Терренс нервно сглатывает, чувствуя, как внутри у него все переворачивается вверх дном из-за воспоминаний о тех днях, что положили конец тому, что еще можно было исправить.

— И за это я никогда себя не прощу, — тихо вздыхает Терренс. — Не прощу себя за то, что не осознавал свою вину. И винил во всем ее… Ракель была для меня виноватой во всем…

— Здорово же Саймон постарался… — качает головой Хантер.

— Да уж… Вся эта ситуация буквально заставила меня слететь с катушек… Я начал постоянно зависать в барах и употреблять спиртное в огромных количествах. А потом гулял по улицам города практически до самого утра и затем возвращался к себе домой как ни в чем не бывало.

— Вот как!

— И самое интересное то, что Ракель даже не замечала всего этого. Или замечала, но не предавала этому значения… Не хотела замечать. Думала лишь о себе. О Саймоне. О том, что он творил…

Терренс берет в руки какую-то вещь, которую находит в кармане свой куртки, и начинает нервно раскручивать ее в руках и перекладывать из одной руки в другую.

— Хотя если бы я раньше рассказал ей обо всем, этого всего не случилось бы, — с грустью во взгляде говорит Терренс.

Терренс снова замолкает на пару секунд.

— И теперь все об этом знают, а я дорого за это расплачиваюсь, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Все осуждают меня… Считают подонком… Почти все мои друзья отвернулись от меня из-за этой ситуации. Осталось только лишь дождаться, когда от меня отвернется собственная мать.

— Понятно… — задумчиво произносит Хантер.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Терренс переводит взгляд на Хантера.

— Наверное вы тоже меня осуждайте и думайте, что я – подонок? — нервно усмехается Терренс. — Так ведь?

— Не стану отрицать, вы поступили отвратительно, — уверенно отвечает Хантер. — Но все же вы сожалейте. И это вам только в плюс.

— Я правда не хотел, чтобы все так закончилось.

— В жизни всякое случается. Все совершают ошибки. А мудрые потом учатся на них и извлекают какие-то уроки.

— Да, но только уже ничего не изменишь. После того как Саймон получит по заслугам, Ракель начнет жизнь с чистого листа.

— Думайте, начнет?

— Она никогда не простит меня за то, что я сделал. Даже если я еще сто раз помогу ей в чем-нибудь и спасу от какой-нибудь беды… Ничего не изменится…

— Ну что же вы так пессимистичны? — слегка хмурится Хантер. — Мне кажется, она все-таки даст вам еще один шанс… Ну или по крайней мере, согласится выслушать вас и сама что-то объяснит, если ей есть что вам сказать.

— Ох, да что объяснять-то? — устало вздыхает Терренс. — Мы и так знаем обо всех претензиях друг к другу. И понимаем, что уже никак не сможем разрешить наши проблемы. Раньше у нас была такая возможность, когда наши отношения начали трещать по швам уже в первые месяцы. Однако после той ссоры шансов на примирение уже нет и не будет.

— Знайте, я всегда говорю, что в любом случае нужно давать человеку второй шанс. Потому что ошибиться может каждый, а порой человек вообще не хотел совершать какую-то оплошность. Если я вижу, что человек раскаивается в содеянном и просит прощения, то легко могу дать ему еще один шанс стать лучше.

— Намекайте на то, что мне еще могут дать второй шанс?

— Вы же делайте хоть что-то, чтобы доказать свое сожаление, не сидите на месте, не боитесь признавать свою вину… Честность может быть человеку только в плюс.

— Иногда честность делает только хуже.

— Мне кажется, что если вы поможете Ракель покончить с Саймоном, она отблагодарит вас и будет еще долго помнить об этом.

— Я делаю все это не только ради того, чтобы доказать свое сожаление. Но еще и ради долга, который обязан был отдать еще месяц назад, когда все это началось. Ради долга перед Ракель и ее семьей, которую мне никак нельзя разочаровывать и злить. Откажусь и позволю ей пострадать по его вине – потеряю всякий шанс вернуть любовь этой девушки. А родственники Ракель никогда не простят меня за то, что я так поступил с их любимой девочкой. У меня больше не будет шанса исправиться…

— В любом случае все это говорит о том, что вас есть совесть, — уверенно отмечает Хантер и бросает легкую улыбку. — И вы понимайте, что совершили ошибку.

— Мне это не поможет.

— Не беспокойтесь, мистер МакКлайф, ваши усилия не останутся незамеченными. Вы обязательно услышите слова благодарности.

— Скажите, а вы всегда были таким оптимистом? — по-доброму усмехается Терренс. — Или стали таким только сейчас?

— Вообще-то, я всегда стараюсь настраиваться на позитивный лад. А если у меня что-то не получается, то я не расстраиваюсь из-за неудач и просто продолжаю делать то, что делаю. Глядишь, через какое-то время все начинает налаживаться само собой. Хотя обычно я никогда ни на что не рассчитываю. И не думаю о том, получится ли у меня то или иное.

— Вы не расстраивайтесь даже из-за того, что Ракель всегда воспринимала вас только лишь своим другом?

— Я уже давно с этим смирился. Хотя и не перестаю надеяться, что однажды Ракель все-таки обратит на меня внимание. Мне все еще очень нравится эта девушка. Она понравилась мне едва ли не с первого взгляда.

— До встречи со мной она отвергла ухаживания многих парней, которые хотели быть с ней.

— Знаю. И я думал, что стану тем, кто все изменит. Что Ракель полюбит меня и захочет быть со мной.

— Кто знает, может, у вас что-то и сложится, — с грустью во взгляде улыбается Терренс. — Моя история с Ракель скорее всего закончена раз и навсегда. А значит, у вас есть шанс.

— В любом случае я готов быть рядом с ней даже как друг. Готов подставить ей свое плечо и выслушать ее, если она захочет что-то рассказать. Ракель – чудесная девушка, которая всегда будет очень много для меня значить.

— А вы знакомы с ее родственниками?

— Только с ее дедушкой. Ее тетя живет в Лондоне, и я ни разу не встречался с ней тогда, когда приходил к Ракель домой. Но я очень много про нее слышал. От этой девушки и мистера Кэмерона. Который, к слову, всегда был очень добр ко мне.

— Он говорил, что вы ему нравились. Мистер Кэмерон не возражал против ваших с Ракель отношений.

— Я в курсе. Он даже расстраивался, что его внучка не хотела замечать меня. Мол, я делаю для нее столько всего, а она нос воротит.

— Просто Фредерик и Алисия всегда были слишком одержимы идеей отдать Ракель замуж. Они так сильно давили на нее, что эта девушка и слышать ничего не хотела об отношениях, замужестве и рождении детей.

— Это верно. Я считаю, что это те вещи, к которым нужно быть готовым. Ну а Ракель, похоже, не была к этому готова осчастливить своих родственников. Поэтому и отвергала всех парней. Возможно, она будет готова где-нибудь через несколько лет.

— Кто знает, мистер Линвуд… — устало вздыхает Терренс.

— В любом случае я не делаю трагедии из того, что моя любовь к Ракель так и осталась неразделенной. Я стараюсь продолжать жить своей жизнью и заниматься своими делами.

— Немного завидую вашему оптимизму… — с легкой улыбкой признается Терренс.

— Это больно, но преодолимо. Если не Ракель, так какая-нибудь другая девушка. Хотя пока что мне никто не нравится так сильно, как она. Я хожу на свидания, но ничего не екает.

— Не беспокойтесь, мистер Линвуд. У вас все будет хорошо.

— Вы можете назвать меня по имени, если вы захотите.

— Э-э-э… Ну… Хорошо… Если хотите, то и вы можете и меня называть по имени.

— Что ж, как хотите, Терренс, — с легкой улыбкой произносит Хантер.

— Спасибо, Хантер, — благодарит Терренс.

— Все будет хорошо, вот увидите.

— Да вы не обращайте на меня внимания. — Терренс скромно улыбается. — В последнее время я во всем нахожу лишь негатив. Перестал надеяться, что меня ждет что-то хорошее.

— Я все понимаю. Просто верьте, что все наладится.

В разговоре на пару-тройку секунд воцаряется пауза, во время которой Хантер бросает короткий взгляд на окно.

— Так, думаю, что мы уже скоро будем на месте, — задумчиво предполагает Хантер.

— Ох, ну Саймон и нашел местечко для встречи… — устало стонет Терренс. — Не мог что ли организовать поближе…

— Интересно, Ракель уже приехала на место? Или еще в пути? Она ведь выехала намного раньше, чем мы все…

— Думаю, она уже должна была приехать… — задумчиво предполагает Терренс. — Когда я разговаривал с ее родственниками, эта девушка уже садилась в машину.

— Значит, точно уже должна быть на месте. — Хантер оборачивается и смотрит на то, что творится сзади. — Так, остальные вроде бы не отстают.

— Да, они едут за нами, — спокойно отвечает Терренс, тоже бросив короткий взгляд на то, что творится сзади, и увидев полицейский автомобиль, который следует за ним. — Все нормально.

— Хорошо…

А пока они добираются до нужного места, Терренс и Хантер продолжают разговаривать не только о ситуации с Саймоном и Ракель, но и о многом другом. Тем более, что у них находятся кое-какие общие интересы, которые они обсуждают с надеждой немного отвлечься и забыть о том, что сейчас им предстоит сделать после того как они наконец-то приедут туда, где все должно произойти.