— Что, девочка, думала, об этом никто никогда не узнает? Думала, что сможешь вечно строить из себя невинную девочку? Делать вид, что Камилла сама упала и перенесла несколько долгих операций, когда врачи собирали ее кости по кусочкам. Когда на операционном столе у нее чуть было не остановилось сердце, потому что девчонка еще и плохо переносила наркоз.

— Я знаю.

— Да, конечно, в некоторых случаях я немного привирал. Но в целом все те слухи были так или иначе правдивы. И я не мог не воспользоваться шансом разоблачить тебя и рассказать, что ты на самом деле за дрянь.

— Я не такая плохая, как вы думайте! Да, я не стану все это отрицать, но на то есть веские причины.

— И какие же? Слава вскружила тебе голову? Понравилось то чувство, когда девчонки на тебя равняются, а парни осыпают комплиментами и дарят цветы и подарки?

— Одна из причин.

— Кстати, после того как все узнали правду обо мне, поползли слухи, что ты захотела подать на меня в суд за клевету и потребовать возмещения морального ущерба, — поглаживая подбородок, задумчиво напоминает Саймон. — И ты действительно подала иск и начала переговоры со своим адвокатом. Правда потом почему-то отказалась от своей затеи и отозвала его.

— Просто мне не нужны были те деньги, — с презрением отвечает Ракель. — Я подала тот иск, когда была слишком возбуждена. Но потом немного остыла и поняла, что мне это не нужно. Поняла, что не хотела потратить еще больше нервов с этим судом ради нескольких тысяч долларов. А я не хотела подавать в суд только лишь ради этого.

— Ох, это звучит так благородно с твоей стороны… – Саймон бросает короткий взгляд в сторону и тихонько усмехается, покачав головой. — Наверное, ты подумала, что раз меня разоблачили, и я буквально превратился в нищего, то с меня уже не вытянешь ни цента. Да и наверное, тебе стало жалко отнимать у дядюшки Саймона последние гроши, на которые он едва мог купить все нужное.

— Мне не жалко тех, кто безжалостен к другим, — уверенно заявляет Ракель. — Не думайте, что я отозвала иск еще из-за жалости к вашему положению.

— А мне не нужна жалость! Ни твоя, ни чья-либо еще! Единственное, чего я сейчас хочу больше всего на свете – это заставить тебя заплатить за все, что ты мне сделала.

— За что, Саймон? Что я такого сделала? Неужели вы такой мстительный и безжалостный человек, что готовы убить человека лишь из-за того, что он доказал свою непричастность к тем слухам, что вы пустили?

— Не только из-за этого, — хитро улыбается Саймон. — Я ждал этого момента много лет. И теперь не намерен отступать.

— Нет, Саймон, не делайте этого!

— И тебе не удастся убедить меня оставить в покое тебя и всех твоих близких.

— Но…

— Ты ведь подумала, что сможешь вразумить меня и убедить отказаться от мести? Думала, что после разговора с тобой я внезапно прозрею, пойму, что совершил ошибку, извинюсь перед тобой и больше никогда не помешаю тебе и твоему окружению? Да? — Саймон ехидно усмехается. — А вот и нет, глупышка! Этого не будет!

— Умоляю вас, Саймон, одумайтесь! — с ужасом во взгляде отчаянно умоляет Ракель. — Еще не поздно оставить все свои затеи и позволить себе и нам всем жить спокойной жизнью.

— Неужели ты еще не поняла, что я не играю с тобой в игры? Что все это серьезно !

— Обещаю, если вы оставите нас и не будете никому вредить, то я прощу вас за все, что мне пришлось пережить по вашей вине. — Ракель тихо шмыгает носом. — Поверьте, я не злопамятный человек и умею быстро отходить. Но я прошу вас лишь об одном – никого не убивать и позволить мне и моим близким жить спокойно.

— О, боже, Ракель, какая же ты наивная девочка… — качает головой Саймон. — Да еще и глупая! Неужели ты так до сих пор и не выросла и продолжаешь быть маленькой девочкой, которая упорно верит, что миром правят любовь и доброта?

— Я ничего с вами не сделаю, если вы оставите меня в покое.

— Неужели ты все еще веришь в сказки и считаешь, что сейчас наступит счастливый конец? Что все будут жить долго и счастливо? Что я захочу простить тебя за все плохое и забыть о своих планах, которые так долго вынашивал? Думала, что я стану эдаким благодетелем и дарую тебе свое прощение и возможность жить спокойной жизнью?

Саймон очень громко ухмыляется.

— Ха, не дождешься, сучка! — грубо заявляет Саймон. — Засунь свои чертовы сопли куда подальше!

— Нет, Саймон, пожалуйста! — громко, отчаянно умоляет Ракель. — Никто не должен пострадать!

— Хватит пытаться делать из меня доброго человека! Я никогда таким не стану!

— Я не хочу умирать… — Ракель издает тихий всхлип. — Не хочу… Я еще слишком молодая…

— А НУ СЕЙЧАС ЖЕ ЗАТКНИСЬ! — во весь голос ревет Саймон. — И ХВАТИТ РЕВЕТЬ!

— Пожалуйста…

— Так все, достаточно этих сопливых сцен, которые мне до чертиков надоели! Пора уже наконец-то прикончить тебя раз и навсегда!

Саймон быстро достает из внутреннего кармана своего плаща заряженный пистолет и резко направляет его на Ракель. Которая мгновенно бледнеет и с негромким вскриком слегка вздрагивает от страха, ошарашенными, широко распахнутыми глазами смотря на направленное на нее оружие. В этот момент она невольно вспоминает тот случай, когда однажды уже оказалась под прицелом пистолета, пытаясь спасти свою тетю Алисию от Элеанор Вудхам. Тогда ее защищали полицейские, среди которых был Александр Бредфорд, и все закончилось хорошо. Однако сейчас с ней никого нет. А значит, что помощи ждать не от куда. Девушке придется рассчитывать лишь на себя.

— Б-б-боже, С-с-саймон… — сильно дрожащим голосом с мокрыми от слез глазами произносит Ракель. — В-вы что?

— Ну наконец-то я сделаю то, о чем так давно мечтал, — с хитрой улыбкой говорит Саймон. — И никто не сможет меня остановить.

— Неужели вы хотите убить меня?

— Да, девочка моя.

— Но… Вы же обещали не делать этого, если я не привезу с собой полицию. Я сделала все, как вы просили! Никого не привела с собой и пришла одна.

— Ах, Ракель… — Саймон тихо хихикает, покачивая головой. — Безмозглая ты девчонка… А ведь я считал тебя более умной… Но глубоко ошибся.

— Нет…

— Наверное, ты смотрела не так уж много сериалов, в которых могло случаться что-то похожее или что-то более ужасное… И не знаешь, к чему приводят подобные события. Не подумала, зачем я позвал тебя в такое шикарное место, куда редко кто приходит.

— Пожалуйста, Саймон…

— Да даже если бы ты и притащила с собой полицию, кого-то из друзей или же своего бывшего парня, я бы все равно прикончил тебя. И всю твою группу поддержки.

— Нет… — Ракель качает головой. — Нет, этого не может быть!

— Ну а здесь никто не сможет найти тебя. И очень скоро все твои близкие узнают, что ты будешь мертва. ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МГНОВЕНИЙ!

Саймон начинает держать пистолет направленным на Ракель обеими руками, выдерживая прямой и холодный взгляд. А сама девушка окончательно понимает, что Алисия и Фредерик были абсолютно правы, когда говорили, что этот человек специально заставил ее приехать сюда, чтобы по-тихому убить. И начинает понимать, что мужчина специально шантажировал ее, чтобы она не смогла никуда сбежать и пытаться просить у кого-то помощи. Мысленно девушка проклинает все на свете и жалеет, что не послушала своих родственников и не обратилась к кому-то за помощью. Потому что ей вот-вот придет конец…

— Вам мало того, что вы сделали со мной тогда и что сделал сейчас? — громким, высоким голосом недоумевает Ракель. — Вы хотите окончательно довести меня?

— А ты думала, я буду с тобой играть? — ехидно смеется Саймон. — Думала, я немного помучаю тебя и прекращу все это? Нет уж, дорогуша!

— Нет, Саймон, пожалуйста, не делайте этого… Я умоляю… Не делайте!

— Не переживай, миленькая, твоя смерть будет быстрой. Ты ничего не почувствуешь, потому что тебя затянет в темноту почти сразу же после того как я сделаю один выстрел.

— Я не хочу умирать… — Ракель шмыгает носом с мокрыми глазами. — Не хочу…

— Почему не хочешь? Все твои страдания же мигом прекратятся! Ты перестанешь плакать, страдать и чувствовать себя одинокой.

— Нет, не надо… — резко мотает головой Ракель. — Проявите милосердие… Отпустите меня…

— Я расскажу тебе все свои секреты, а потом убью с помощью одного выстрела. Мне спешить некуда. Здесь мы можем провести очень много времени. А когда я закончу свое дело, то мои друзья помогут мне закопать твой труп где-нибудь в лесу. Ты заберешь мои тайны с собой. И о них никто никогда не узнает. НИКОГДА!

Саймон громко смеется с широко раскрытым ртом, невольно вселяя ужас в Ракель, которая медленными шагами отходит немного назад, буквально перестав дышать и чувствуя, как эхо бешено стучащего сердца отдается ей в голову.

— Ах, Ракель… — качает головой Саймон. — Я еще никогда не получал такого удовольствия, какое получаю сейчас… Обманывать людей, разводя их на деньги, оказывается, не так здорово, как избавляться от человека, который втоптал тебя в грязь.

Саймон ехидно усмехается.

— Несчастные жертвы Саймона Рингера! — с широкой улыбкой восклицает Саймон. — Все эти глупые идиоты верили, что я сделаю их знаменитыми и богатыми. Да некоторым из них можно было только лишь идти в уборщицы туалетов или поварихами в городских столовых!

— Так вы еще и кого-то обворовали? — сильно хмурится Ракель. — Я не одна такая, над кем вы издевались?

— Да, до того, как заняться тобой, я много лет получал удовольствие от того, что дурачил наивных людишек. А хочешь знать, как я делал? Я тебе расскажу!

Саймон отводит пистолет от Ракель, крепко сжимающая руки в кулаки.

— А все очень просто: я просто вымогал у них деньги и исчезал, — с широкой улыбкой признается Саймон. — Прямо как по взмаху волшебной палочки! Я очень долго развлекался и сумел получить очень много денежек, которые мне пригодились.

— М-м-м, так значит, в полиции вас уже давно знают? — заключает Ракель.

— Нет, за все это время полиция ни разу меня не поймала. Да, какие-то людишки заявляли на меня, но как можно поймать человека, который всегда представлялся разными именами и выглядел по-разному? Я ведь постоянно менял себя до неузнаваемости. И никто ничего не подозревал. Все эти глупые люди сами отдавали мне свои денежки.

Саймон ехидно усмехается.

— Правда спустя несколько лет эта схема перестала прокатывать, потому что о мошеннике, который вымогает деньги взамен на славу, уже очень хорошо все знали, — признается Саймон. — Люди стали умнее и начали посылать меня, когда я либо подходил к кому-то на улице, либо звонил по случайным номерам. Да и мне самому уже надоело это. Хотелось чего-то нового.

— И нашлись же такие глупые люди, которые повелись на эту ложь, — хмуро бросает Ракель.

— Не моя вина, что многие такие глупые и наивные.

— Не могу поверить, что вы замешаны еще во многих делах.

— Только мне ни о чем не жаль… — загадочно улыбается Саймон. — Совсем не жаль.

Саймон бросает короткий взгляд в сторону.

— Но поскольку моя схема перестала работать, я был вынужден прекратить свою деятельность, — признается Саймон. — И решил, так сказать, встать на путь истинный и зарабатывать деньги честным путем.

Саймон хитро улыбается.

— Правда это не означает, что сразу после этого я пошел работать кассиром или грузчиком, — признается Саймон. — Нет. Я не хотел пахать на гроши, на которые я мог бы в лучшем случае купить лишь жрачку.

— С ума сойти… — качает головой Ракель.

— Ну я и начал искать какие-то варианты с достойной зарплатой. Правда меня совсем не хотели никуда брать. Мне предлагали грязную работу за маленькие деньги. И я немедленно от этого отказывался.

— Злитесь, что ваша мечта стать режиссером не сбылась?

— Я уже давно с этим смирился и даже не пытался к ней стремиться. Мне важно было лишь выжить. И вот однажды мне крупно повезло, когда через одного своего знакомого я познакомился с твоим бывшим. С Терренсом МакКлайфом.

— Вот как, — сухо говорит Ракель.

— Я тогда прекрасно знал, кто он такой, и решил воспользоваться этим. Начал давить на жалость и рассказал слезную историю. Мол, я одинок и мне не на что жить. Ну а МакКлайф почти сразу же проникся ко мне симпатией и предложил работу личного водителя. Пообещал, что будет очень хорошо платить мне.

— М-м-м…

— Ну я и согласился! И был очень доволен тем, сколько он мне платил. Мне хватало на жизнь. Я еще и мог откладывать некоторые деньги на черный день. Или использовать их для того, чтобы уничтожить тебя.

— Ну надо же…

— Все было прекрасно! Но в один прекрасный день я познакомился с тобой ! — Саймон резко указывает на Ракель пальцем, держа в другой руке свой пистолет. — С той, что разрушила всю мою жизнь!

— Я? — широко распахивает глаза Ракель.

— И да, наверное, тебе интересно, почему я не тронул того фотографа и его подругу, — задумчиво предполагает Саймон. — А я тебе отвечу! Мне просто было неинтересно возиться с ним! Да и некогда! Я мог, но не захотел. Моей целью была ты.

— И что вам от меня надо? — интересуется Ракель.

— Скажу тебе откровенно, девочка моя, я всегда до смерти ненавидел тебя как модель. И я искренне не понимаю, какого черта тебя едва ли не возвели в ранги богинь. Почему все мужики теряют голову и мечтают быть с тобой.

— И все? — Ракель с ехидной ухмылкой скрещивает руки на груди. — Вы решили испортить мне жизнь только из-за того, что я не нравлюсь вам как модель?

— Не совсем… Да, я действительно хотел разрушить твою карьеру и испортить тебе жизнь. Хотел открыть людям глаза на то, что они выбрали себе неправильного кумира. Но дело не только в этом.

— А в чем же? Я и знать вас не знала до того, как мы встретились в первый раз! И не помню, чтобы я делала вам что-то плохое!

— Ты не знала, зато я очень хорошо знал тебя. — Саймон хитро улыбается. — Знал едва ли не с самых младенческих лет.

— С самых младенческих лет? — сильно хмурится Ракель.

— Я решил использовать тебя и отомстить за то, что твоя мать ушла от меня к другому.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Вы знали мою маму?

— Знал. И я никогда не прощу Элизабет за то, что она предпочла твоего папашу Джексона.

Подобное заявление приводит Ракель в шок. Уж чего, но она никак не ожидала, что Саймон вообще упомянет ее родителей и заявит, что он встречался с матерью девушки.

— Хоть я уже отомстил ей, этого мне показалось мало, — признается Саймон. — И я захотел еще немного отвести душу и уничтожить уже ее дочурку.

— Не могу поверить… — с широко распахнутыми глазами качает головой Ракель. — Вы и моя мама…

— Да-да, миленькая моя, у нас был роман , — уверенно заявляет Саймон.

— Как? Как она могла обратить внимание на такого мерзавца, как вы?

— Просто я был очень обаятелен. И твоя мама не смогла передо мной устоять.

— Так она же жила в Англии!

— Ну да, я тоже там жил!

— Правда?

— Конечно! А ты думала, что я местный? Нет, девочка моя, я родился и вырос в Великобритании. В городе Кембридж. После окончания школы приехал в Лондон, чтобы поступить в один из колледжей. И среди многих девчонок я увидел твою маму. К которой не постеснялся подойти.

— И вы вымещайте на мне злость из-за того, что она предпочла папу? — удивляется Ракель. — Вы сделали меня жертвой только из-за этого?

— А на ком же еще! — хитро улыбается Саймон. — Только на ее дочурке. Любимой дочурке, которая очень скоро встретится со своими родителями.

— Но я не виновата в том, что она предпочла другого! — отчаянно заявляет Ракель.

— Ты виновата в том, что очень похожа на нее. Смотря на тебя сейчас, я вижу перед собой Элизабет. Ту Лиззи, которую я любил всем сердцем. Но которая так жестоко меня предала.

— Вы ненормальный , Саймон, просто ненормальный. Господи… Неужели вы затеяли все это только из-за давней обиды на мою маму?

— А знаешь, девочка моя, я скажу тебе еще кое-что, — уверенно говорит Саймон. — То, что перевернет все с ног на голову и приведет тебя в глубокий шок.

— Что? — ехидно усмехается Ракель. — Неужели вы мой настоящий отец? Что мой папа – вовсе не мой папа?

— Нет, Ракель, я не твой отец. Можешь не сомневаться в том, что твоего папашу зовут Джексон Кэмерон.

— Ну тогда я не знаю, что могло бы меня шокировать.

— Да? Ну что ж, сейчас мы это проверим. — Саймон хитро улыбается. — Насколько я знаю, ты и твои близкие считайте, что смерть твоих родителей была случайной. Мол, в аварии были виноваты они сами, так как ругались за рулем и не следили за дорогой.

— Откуда вы знайте про аварию? — слегка хмурится Ракель.

— Ну так вот, на самом деле все не совсем так.

— В смысле не так? Мама и папа погибли в той автокатастрофе случайно ! Их машина столкнулась с грузовиком, а они получили травмы, от которых почти сразу же скончались.

— Нет, Ракель, авария не была случайностью, — спокойно отвечает Саймон. — Она была подстроена .

— Подстроена? — широко распахивает глаза Ракель.

— Да.

— Но кем?

— Сейчас ты все узнаешь. — Саймон быстро прочищает горло. — Я познакомился с Элизабет за пару-тройку лет до того, как ты родилась. На тот момент ей было лет восемнадцать. И она была невероятно красивая. Настолько красивая, что я почти сразу же влюбился в нее и мечтал сделать ее своей. Как я уже сказал, это произошло в колледже. К сожалению, нам не суждено было учиться вместе, ибо я учился не на той специальности, на которой училась она. Но я все-таки уговорил ее дать мне свой номер и оставил ей свой. С тех пор я часто звонил ей и приглашал на свидания под предлогом экскурсии по городу, в котором ничего и никого не знал.

Саймон начинает медленно расхаживать перед Ракель, которая смотрит на него своими широко распахнутыми глазами.

— Поначалу твоя мать не отвечала на мои ухаживания и всего лишь была вежливой и дружелюбной, — говорит Саймон. — Но я не сдавался и продолжал за ней ухаживать. И в итоге она начала отвечать мне взаимностью и влюбилась в меня. Чему я был ужасно рад…

Саймон бросает короткий взгляд в сторону.

— Наш роман развивался стремительно, — рассказывает Саймон, скрестив руки на груди. — Мы планировали пожениться и нарожать много детишек. А Лиззи хотела познакомить меня со своими родителями и сестрой. Да и я хотел привести ее в Кембридж и представить своему отчиму, с которым всегда хорошо ладил.

Саймон быстро прочищает горло.

— И да, хочу уточнить, моя мать умерла довольно рано, а своего отца я никогда не знал, — признается Саймон. — Но отчим не бросил меня и воспитывал как своего сына. Тем более, что он страдал от бесплодия и не мог иметь своих детей.

Саймон замолкает на пару секунд и нервно сглатывает.

— Правда спустя какое-то время я был вынужден покинуть город и оставить Элизабет одну, — продолжает Саймон. — Отчим серьезно заболел и хотел, чтобы я был рядом с ним. И я не смог отказать, да и Лиззи настаивала на этом. Так что я решил кое-какие дела в колледже и уехал в Кембридж. Думал, что вернусь быстро, но я пробыл там целый год. К сожалению, отчим скончался, и я остался совсем один. Так что не было смысла оставаться, и я решил вернуться в Лондон. Продолжить учебу и жениться на твоей матери. И знаешь ли ты, моя дорогая Ракель, что я обнаружил, когда вернулся?

Ракель лишь качает головой с ошарашенными глазами.

— Твоя мать успела найти себе другого мужика, — грубо говорит Саймон и резко останавливается перед Ракель. — Коим оказался твой папаша Джексон Кэмерон.

— И… — запинается Ракель. — Как вы это узнали?

— Однажды я хотел сделать твоей матери сюрприз и решил подловить ее в тех местах, где она любила гулять. И захотел позвонить ей. Правда она не брала трубку. Я несколько раз пробовал, но в ответ слышал лишь гудки. А спустя какое-то время я встретил нашего общего знакомого, который сказал мне, что уже она давно переехала за границу.

Саймон бросает хмурый взгляд на Ракель.

— Поначалу мне казалось, что так решила ее семья, — спокойно говорит Саймон. — Однако тот человек сказал, что Элизабет переехала за границу ради какого-то мужика. Естественно, я был ошеломлен этой новостью и думал, что он просто шутит, ибо ему было свойственно такое. Однако мой знакомый рассказал, что несколько раз видел твою мать в объятиях того мужика и от нее и узнал, что он приехал из Кингстона в Лондон по делам и познакомился с Элизабет благодаря ее старшей сестричке, которая встретилась с ним еще раньше.

Саймон качает головой.

— Чем больше он рассказал мне про этого Кэмерона, тем большую боль я испытывал, — более низким голосом говорит Саймон. — Было трудно поверить, что Элизабет бросила меня. Променяла на какого-то жалкого идиота, коим оказался Джексон!

Саймон замолкает на пару секунд и отводит взгляд в сторону.

— Я убивался целыми днями и страдал, — с отчаянием в голосе рассказывает Саймон. — Не понимал, почему она променяла меня на этого идиота. Ведь я мог дать ей все: любовь, забота, деньги, любовь и все-все-все! Все время думал, что я сделал не так и не понимал, почему со мной так поступили. Она ничего не сказала мне про расставание! Ничего! Просто бросила без слов! Хотя я должен был догадаться, что в этой ситуации что-то было не так, когда она не отвечала на мои письма. Я посылал их пачками и ни разу не получал ответ! Сваливал все на учебу. Думал, что у нее просто нет времени. Находил любые отговорки ее полному игнору.

Саймон резко выдыхает.

— Спустя какое-то время я пришел в себя и решил действовать, — признается Саймон. — Занял у одного парня денег, купил билет, решил проблемы с документами и отправился в Кингстон, чтобы вернуть любовь Элизабет. Я не боялся ехать туда, где никого не знаю. Меня не волновало, что я понятия не имел, где мне ее искать. Ради любви я был готов на все ! Был готов поехать куда угодно ! В любую точку мира. И не испугался перспективы жить в грязном общежитии вместе с жалкими нищебродами и выполнять грязную работу, чтобы получить хоть какие-то гроши.

Саймон нервно сглатывает.

— Но когда я случайно встретился с ней на улице, она была очень груба со мной, — рассказывает Саймон. — Я пытался узнать, почему Элизабет так поступила со мной и за год моего отсутствия нашла себе нового мужика. Но она отказывалась что-то объяснять. Хотя и подтвердила все слова нашего знакомого. И заявила, что вышла замуж за твоего отца и ждала от него ребенка. Да-да, девочка, в тот момент твоя мамаша уже была беременна тобою.

Саймон сильно хмурится и бросает короткий взгляд в сторону.

— Я умолял ее вернуться ко мне, — спокойно говорит Саймон. — Говорил, что был готов принять ее даже с ребенком от другого мужика. Но Элизабет сказала, что не хочет больше меня видеть и никогда ко мне не вернется. И заявила, что у нее и никогда не было никаких чувств ко мне. Мол, она поиграла со мной как с котенком! Мечтала найти способ отвязаться от меня и вовсе не планировала выходить замуж, хотя ранее говорила обратное. Ну а мой отъезд в Кембридж был шикарной возможностью начать новую жизнь. БЕЗ МЕНЯ!

Саймон с более учащенным дыханием хмуро смотрит на Ракель, которая слушает его с широко распахнутыми глазами.

— Тогда я пришел в ярость и заявил, что она заплатит мне за это, — грубо заявляет Саймон. — Я поклялся отомстить ей за причиненную мне боль, за отказ быть со мной и за предательство. Правда не знал, как… Но я решил остаться в этой стране и превратить жизнь твоих родителей в ад.

Саймон гордо приподнимает голову.

— Пока у меня не было плана, я долго и много следил за твоей матерью, — признается Саймон. — Узнал, где она жила с твоим папашей, и приходил туда днями и ночами. И я даже помню тот день, когда Элизабет покидала больницу с новорожденной тобой. Помню, каким счастливым был твой папаша Джексон, глядя на тебя и гордо держа в руках тот маленький сверток, завязанный розовой ленточкой. Тогда вас с мамашей пришла встречать вся родня: от твоих дедов и бабок до твоей тетки. Все смотрели на сверток и улыбались. Радовались твоему рождению.

Ракель нервно сглатывает.

— Ну а когда твоя мамаша родила тебя и погрузилась в материнские хлопоты, я начал действовать, — уверенно признается Саймон. — Начал угрожать ей и ее мужу. Мол, если твоя мамаша не вернется ко мне, то я украду тебя. Говорил, что никогда не позволю им увидеть свою дочь. Но даже это не испугало Элизабет. Она продолжала отталкивать меня от себя и говорить, что любит только лишь своего мужа и думает только о нем и их общей дочери.

Саймон на пару секунд бросает взгляд на свой пистолет.

— Кстати, Джексон с самого начала знал о том, что я преследую Элизабет, — добавляет Саймон. — Она все ему рассказала. И вот однажды он встретил меня на улице и начал откровенно угрожать. Клялся упрятать меня в решетку, если я еще раз приближусь к его жене или ребенку. Я пытался уговорить твоего папашу отдать мне мою женщину по-хорошему. Сказал, что ничего ему не сделаю. Но тот пришел в бешенство и едва не избил меня после всех моих угроз. В таком состоянии он чем-то напомнил мне твоего бывшего. Ни хрена не умел драться и только лишь строил из себя крутого. Хотя должен признаться, что Джексон не был таким эгоистичным ублюдком, как Терренс. Этого хоть немного воспитывали.

Саймон ехидно усмехается.

— А один раз я смог приблизиться к тебе очень близко… — признается Саймон. — Хорошенько рассмотреть тебя. Ты тогда была еще совсем малышкой. Беззащитной крошкой, от вида которой у меня, если честно, появлялись нежные чувства. Хотя мне никогда не были свойственны все эти розовые сопли. Но тут меня прямо-таки прорвало. Так растрогался, что чуть не заплакал.

Саймон бросает легкую улыбку.

— Твои родители тогда отвлеклись на разговор со своими друзьями и не смотрели за коляской, в которой ты лежала, — рассказывает Саймон. — Они вообще бросили ее. А я воспользовался моментом, подошел к ней и взял тебя на руки. Успел немножко покачать и поцеловать в лобик. Ты не понимала, что за дядя разговаривает с тобой, но не плакала и не кричала. Просто смотрела на меня с интересом своими раскосыми глазками.

Ракель бросает короткий взгляд в сторону.

— Но вскоре твои родители наконец-то опомнились, — рассказывает Саймон. — Увидев, как я держу тебя на руках, Элизабет завизжала как резаная, и начала оскорблять меня. А Джексон сразу же полез в драку и на этот раз все-таки побил меня на глазах у нескольких человек. Правда, нас очень быстро разняли, а я не стал раздувать скандал и просто ушел. Хотя и заявил, что Элизабет все равно будет со мной.

Саймон с хитрой ухмылкой смотрит на Ракель, которая с ошарашенными глазами качает головой и не отводит от него свой взгляд, пока он в какой-то момент начинает ходить у нее перед глазами туда-сюда.

— После того случая твои родители отправились в полицию и написали заявление по факту вмешательство в личную жизнь и угрозы жизни людей и заявлений о похищении ребенка, — рассказывает Саймон. — Я узнал об этом, когда в общежитие, где я жил в малюсенькой комнатушке, пришли несколько полицейских и запихнули мне в руки какую-то бумажку. В ней было сказано, что мне типа запрещалось приближаться к ним. А в случае нарушения запрета я мог пойти под суд.

Саймон крепко сжимает руку в кулак.

— Это потрясло меня еще больше, — признается Саймон. — Я никак не хотел мириться с тем, что моя любимая женщина заявила на меня в полицию и обвинила в том, что страдает от преследований с моей стороны и вынуждена оглядываться по сторонам, чтобы защитить своего ребенка. И я был в таком бешенстве, что мне через некоторое время в голову пришла мысль отомстить твоим родителям. Поначалу я хотел договориться по-хорошему, но Джексон отказался отступать, а Элизабет продолжала твердить, что никогда не любила меня. Поэтому я и решился на это.

Саймон нервно сглатывает.

— Я очень долго готовился к этому событию, — добавляет Саймон. — Тщательно придумывал свой план и с нетерпением ожидал дня, когда смогу отомстить им обоим. Что я придумал, спросишь ты? Да просто-напросто выкрасть тебя! И использовать в качестве шантажа! Правда потом я отказался от этой идеи. Решил, что ребенок ни в чем не виноват и не должен отвечать за поступки своей мамаши. Поэтому я начал придумывать что-то другое.

Саймон быстро прочищает горло.

— И в итоге все оказалось очень просто… — хитро улыбается Саймон. — Мне ничего не пришлось придумывать. Однажды я просто подрезал тормозной шланг в автомобиле твоего папаши, пока никто не видел. А поскольку на нем должны были ехать и Джексон, и Элизабет, то я убил их обоих. Хотя и не думал, что это сложится. Думал, что смогу убить их по одному. Но нет. Все сложилось куда луче, чем я думал.

Подобное заявление приводит Ракель в глубокий шок и заставляет потерять дар речи. Как и предполагал Саймон. Уж что, но девушка никогда не подумала бы, что именно этот человек окажется виноватым в той автомобильной катастрофе, в которой погибли ее родители.

— Можешь ничего не говорить, — спокойно говорит Саймон, внимательно наблюдая за Ракель, которая выглядит не просто бледной, а какой-то зеленой от того шока, что она сейчас испытывает. — Я был уверен, что тебя это приведет в шок. Да-да… Однако я не лгу тебе. Все это правда. И не мои выдумки, как ты хотела бы подумать. В той автокатастрофе виноват я.

— Нет… — покачав головой, слегка дрожащим голосом произносит Ракель.

— Новость века, не правда ли? Ты всю свою жизнь думала, что в той аварии никто не был виноват! Но не тут-то было!

— Так вы стали моим клеймом еще до моего рождения?

— Если бы твоя мамаша сделала правильный выбор, все было бы иначе. — Саймон с хитрой улыбкой бросает короткий взгляд на пистолет. — И да, ты, наверное, также хочешь узнать всю правду об их разводе. Я расскажу . Расскажу тебе о разводе, который так и не состоялся.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Не состоялся?

— Да, девочка моя, не состоялся. Твои родители действительно хотели разводиться, поскольку в их семье начали происходить скандалы. До свадьбы у них все было прекрасно, да и первое время после нее – тоже. Однако рождение ребенка, заботы о нем и работа с раннего утра до позднего вечера не позволяли им полностью наслаждаться друг другом и жить счастливо. Элизабет и Джексон начали часто срываться друг на друге и обвинять во всех грехах, отказываясь послушать своих родственников и попробовать примириться. И это привело к тому, что они начали все больше охладевать друг к другу и были близки к разводу.

— И откуда вы все это знайте?

— Обо всем этом мне рассказала их очень доверчивая и добродушная соседка. Однажды я быстро втерся в ее доверие, с помощью своего обаяния и искренней улыбки убедив ее в том, что являюсь хорошим другом семьи. И расспросил ту женщину о жизни Элизабет и Джексона. А уж она-то прекрасно знала все, что происходило в их семье, ибо их квартиры находились друг над другом, и она все прекрасно слышала… От нее я узнал, что она не очень ладила с ними. Так что… Я был уверен, что эта дамочка вряд ли могла пойти к ним и рассказать о якобы друге.

— Да уж, вы все спланировали, — сухо бросает Ракель.

— Вот как раз этого я не планировал – мне просто очень крупно повезло.

— Да что вы говорите…

— Ну и таким вот образом я узнал обо всех их ссорах друг с другом и всеми родственничками и желании развестись. — Саймон резко выдыхает, проводя рукой по всему лицу. — Узнав об этом, я ужасно обрадовался. Даже начал верить, что твоя мамаша одумается и захочет вернуться ко мне.

— Хм, наивный… — хмуро бросает Ракель.

— Я был готов закрыть глаза на то, что у нее была дочь, ибо так любил эту женщину, что мог пойти на что угодно и простить Лиззи за все, что она со мной сделала. Да, я бы с радостью удочерил тебя и стал тебе прекрасным отцом, если бы твоя мать этого захотела.

— И слава богу, что вы не мой отец или отчим. Я бы этого не перенесла.

— Узнав о разводе, я решил немного подождать, а уже потом найти к ней подход и снова вернуть ее любовь ко мне. В успехе этой затеи я нисколько не сомневался и был уверен, что моя жизнь вот-вот должна была наладиться. И мечтал о том, как мы втроем жили бы долго и счастливо: Элизабет, ты и я… Надо было лишь немножко подождать и приложить некоторые усилия.

Саймон замолкает на пару секунд и со злостью во взгляде смотрит на Ракель.

— Но не тут-то было! — сухо, громко бросает Саймон. — Как я уже сказал, через какое-то время они помирились и решили дать своим отношениям второй шанс. И узнал я об этом как раз от той болтливой соседки. Хотя и поначалу не поверил в это. Правда потом я убедился в этом лично во время одной из прогулок, когда собственными глазами увидел, как твои родители с огромным удовольствием обнимались и целовались как влюбленные подростки.

***

Конец девяностых годов двадцатого века.

Может быть, на улице сейчас пасмурно и прохладно, но молодой супружеской паре Джексона и Элизабет Кэмерон на это абсолютно все равно. Некоторое время назад супруги смогли наладить свои отношения после того как были на грани развода и извели друг друга скандалами и истериками. Но сейчас их жизнь потихоньку налаживается. Для них все будто бы начинается заново. Как будто они переживают второй медовый месяц… Заботы об маленькой дочери Ракель не мешают Элизабет и Джексону выбираться куда-нибудь в свободное время для того, чтобы прогуляться по городу и уделить друг другу немного любви и внимания, которых им так не хватало. Кажется, что кризис в их отношениях миновал, и теперь семейство Кэмеронов будет жить очень хорошо.

— Повезло, что сегодня мой начальник в хорошем настроении и разрешил мне взять отгул, видя, что я слишком много работал в последнее время, — с легкой улыбкой говорит Джексон, руками опираясь о кирпичную стенку, на которую спиной облокачивается и Элизабет.

— Просто ты заслужил хороший отдых после такой плодотворной недели, — со скромной улыбкой мягко отвечает Элизабет и обеими руками нежно гладит лицо Джексона.

— И я искренне благодарен ему за то, что он дал мне шанс отдохнуть. Потому что могу воспользоваться шансом провести немного времени со своей любимой женщиной.

С этими словами Джексон аккуратно поправляет Элизабет волосы, пока та продолжает одаривать его милой улыбкой, что так согревает ему душу.

— Так куда же мы сегодня пойдем? — низким приятным голосом интересуется Элизабет, обвив руки вокруг шеи Джексона и прижавшись к нему всем телом, пока он стоит к ней очень близко и руками облокачивается на кирпичную стенку.

— Куда только пожелаешь, любимая, — с широкой улыбкой мурлыкает Джексон. — С тобой я пойду хоть на край света.

— Прямо как я. Теперь я могу заявить это уверенно. Без всяких сомнений.

Еще немного посмотрев на Джексона с широкой, нежной улыбкой на лице, Элизабет одаривает его парочкой милых поцелуев в губы.

— Если бы ты только знала, как я скучал по тебе все это время, — низким голосом с нежностью во взгляде говорит Джексон. — Знаешь, как мне было плохо, когда мы с тобой были на грани расставания.

— Даже и думать не хочу о том, что я могла потерять тебя по своей глупости, — качает головой Элизабет и приглаживает Джексону волосы. — Не могу поверить, что я была такой глупой дурой и вела себя настолько отвратительно. И сама отталкивала от себя близких людей.

— Не надо думать об этом, Лиззи. — Джексон нежно целует Элизабет в лоб, держа ее лицо в руках, и смотрит на нее с искренней любовью во взгляде. — Это были всего лишь последствия твоего состояния.

— Господи, Джексон, мне так стыдно перед тобой за все, что тебе пришлось вытерпеть и услышать от меня, — с жалостью во взгляде говорит Элизабет, покачав головой с подступающими к глазам слезами. — Я… Я не знаю, о чем думала, когда вела себя как какая-то больная истеричка.

— Элизабет…

— Да, я действительно пережила такой непростой период. Но клянусь, я совсем не хотела причинять кому-то боль и заставлять близких отворачиваться от меня.

— Милая, пожалуйста, перестань винить себя. Подобное часто может случаться, когда у женщины такое же состояние, какое было у тебя.

— Это не оправдание тому, что я вытворяла с тобой.

— К тому же, этот ублюдок Саймон постоянно преследовал нас и грозился выкрасть нашу дочь, если ты не будешь с ним. Это также здорово потрепало нам нервы.

— Ох, слава богу, он наконец-то исчез и перестал донимать меня… — Элизабет издает тихий всхлип. — Саймон был будто бы одержим мной… Да, я встречалась с ним, когда была совсем юной и глупой. Но потом поняла, что его общество меня сильно тяготит… Я не чувствовала себя влюбленной и счастливой… И поняла, что такое любовь только лишь тогда, когда познакомилась с тобой.

— Он просто больной человек, которого надо срочно показать психиатру, — мягко отвечает Джексон. — Даже если Рингер и любил тебя, то эта любовь стала одержимостью. Больной одержимостью.

— Не дай бог, он снова объявится и начнет терроризировать нас.

— Не переживай, дорогая, если эта падла снова объявится, то мы сделаем все, чтобы посадить его за решетку, — уверенно обещает Джексон. — А если Рингер посмеет еще и что-то сделать с Ракель и выкрасть ее, то я лично шкуру с него сдеру.

— Нет-нет, я не хочу, чтобы с моей доченькой что-то случилось, — резко качает головой Элизабет. — Я не выдержу, если Саймон украдет ее и что-нибудь с ней сделает. Если моей девочки не будет рядом, я точно сойду с ума.

— За нее я ему глотку перегрызу.

— Я чуть со страху не умерла, когда мы однажды увидели, как он взял Ракель на руки и поцеловал ее.

— Тебе нечего бояться, Элизабет, — мягко погладив лицо Элизабет обеими руками, уверенно говорит Джексон. — Со мной ты и наша дочка будете в полной безопасности.

— И я даже боюсь представить, что может прийти ему в голову.

— В любом случае Рингер не отделается одним лишь предупреждением и заплатит за все угрозы и преследования.

— Господи, ну почему его не посадили еще тогда? Неужели они думали, что какое-то предупреждение сможет напугать его?

— Полицейские же ясно сказали, что если он посмеет еще раз приблизиться к нам, то его ждут неприятности.

— Да, я помню…

— Так или иначе он не сможет ничего нам сделать. Не сможет разрушить нашу семью. Ничто ее не разрушит.

— Нет-нет, только не это! — со слегка округленными глазами резко мотает головой Элизабет. — Я не хочу снова потерять тебя… Нет… Однажды я уже могла потерять того, без кого не представляю своей жизни. И больше не хочу плакать и переживать из-за того, что я все испортила.

— Ты не потеряешь меня, милая, — уверенно обещает Джексон, взяв Элизабет за руки. — Я не уйду от тебя и буду с тобой, несмотря ни на что.

— Правда?

— Обещаю, что не брошу тебя, даже если мне придется снова переживать трудные времена и пытаться вытаскивать тебя из депрессии. Как бы сильно ты ни кричала на меня. В каких бы глупых вещах ни обвиняла. Я буду с тобой.

— Джексон…

— Мы будем жить намного лучше, чем раньше. Втроем. Ты, я и наша маленькая дочка.