Тем временем Саймон находится у себя дома и с легкой улыбкой и гордым видом смотрит в маленькое окошко, в которое, однако, нечего рассматривать, кроме засохших деревьев. Параллельно он с большим удовольствием строит грандиозные планы на будущее с искренней верой, что уже через несколько часов ему станет намного лучше. Мужчина знает, что удача будет на его стороне, и нисколько не сомневается в своем успехе.

— Этот день настал ! — с широкой улыбкой восклицает Саймон. — Я наконец-то покончу с Ракель… Твою мать…

Саймон качает головой.

— Не могу поверить, что осталось всего несколько часов до того, как мои желания станут реальностью, — добавляет Саймон. — Сегодня все наконец-то закончится… Я сделаю то, о чем мечтал уже очень много лет…

Саймон радостно потирает руки с хитрой улыбкой на лице.

— Ах, мне уже не терпится покончить с этой девчонкой, — уверенно говорит Саймон. — И, возможно, даже с ее дедусей, теткой и со всеми ее друзьями… Но об этом я подумаю потом. Сейчас главная моя задача – покончить с Кэмерон. Покончить с девчонкой, которую я так ненавижу.

Саймон гордо приподнимает голову.

— Ах, Ракель, Ракель… — с широкой улыбкой вздыхает Саймон. — Как жалко, что очень скоро твоя короткая жизнь подойдет к концу. Жаль, что никто не сможет и не захочет спасти тебя и разрушить все мои планы. Потому что все, кто мог помочь тебе, устранены. И я сомневаюсь, что они захотят меня остановить. Так что очень скоро моя месть свершится… Уже через несколько часов…

Саймон злостно смеется, все еще глядя в окно и тихонько постукивая пальцами по небольшому подоконнику. А пока мужчина буквально считает минуты до столь долгожданной встречи, к нему уверенно подходит Ричард, который находится у него в гостях с самого утра и ранее отошел в сторону для того, чтобы с кем-то поговорить по мобильному телефону.

— По мне, сегодня чертовски отличный день! — бодро восклицает Ричард. — Не так ли?

— Да, Ричард, сегодня просто изумительный день, несмотря на то, что на улице пасмурно, — с широкой улыбкой уверенно отвечает Саймон.

— Даже погода не сможет испортить нам настроение.

— О, черт! Я так долго ждал этого момента! Ждал, когда справедливость наконец-то восторжествует! И вот этот торжественный момент настал!

— Понимаю, босс, понимаю.

— Мне уже не терпится поскорее покончить с Ракель. Возможно, еще и с ее семейкой и друзьями.

— Скоро, Саймон, — хитро улыбается Ричард. — Скоро все ваши мечты сбудутся.

— Несомненно, парень!

— Уже представляйте себе, как празднуйте победу на своим главным врагом?

— О да!

Саймон всем корпусом разворачивается к Ричарду.

— Мне не терпится увидеть, как эта девчонка страдает у меня на глазах и умоляет отпустить ее и не делать с ней ничего плохого, — с хитрой улыбкой признается Саймон.

— Будет тяжело сохранять невозмутимое лицо, когда она начнет это делать, — по-доброму усмехается Ричард.

— Согласен! Меня ужасно веселят те моменты, когда она бросается из крайности в крайность. Либо строит из себя слишком крутую, либо трясется, как зайчик, и со слезами умоляет ничего с ней не делать.

— Ну ладно, дайте вы ей немного повыпендриваться и почувствовать себя героиней. Не могут же девушки все время выглядеть слабыми. Пусть и сильными притворятся.

— В любом случае ей со мной не тягаться. Я расскажу ей мотивы своих поступков и грохну эту сучку к чертовой матери.

— Скорее бы уже все закончилось… — хмуро бросает Ричард, скрестив руки на груди. — Так хочу получить бабки за свою работу и свалить отсюда к чертовой матери. И забыть про всех этих попрошаек, нищебродов на улице и всяких бабуль, которые так и норовят чему-нибудь тебя поучить. Знайте, как я задолбался слышать их нравоучения и отвязываться от всяких бомжей.

— Потерпи чуть-чуть, парень, — уверенно отвечает Саймон, похлопав Ричарда по плечу. — Скоро все эти жалкие людишки будут просить милостыню у других, у кого денег уж точно полный мешок…

— Слушайте, а что вы собирайтесь делать после того как расквитайтесь с Ракель?

— Прежде всего заберу все деньги, которые у меня есть, и уеду отсюда. Уеду подальше отсюда.

— Хотите сбежать, пока копы не поймали вас?

— Они никогда меня не поймают. Во-первых, я не оставлю никаких следов. А во-вторых, когда полиция будет расследовать загадочное убийство известной модели Ракель Кэмерон, я уже буду далеко отсюда.

— А если они все же узнают, где вы находитесь? Ну там подключат Интерпол, начнут патрулировать каждую улицу и всякое такое…

— Об этом не беспокойся. Я не такой дурак, как ты думаешь.

— Я и не считаю вас дураком. Вы что!

— Поверь, мальчик, у меня все под контролем. Я все так хорошо продумал, что никакой Интерпол не сможет разыскать меня. К тому же, у меня есть много вещей, благодаря которым я могу менять свою внешность до неузнаваемости и спокойно ходить по улицам.

— И вы думайте, они вас не поймают?

— Главное в этом деле – вести себя абсолютно спокойно и не нервничать при виде полиции. Они сразу начинают наблюдать за тобой, если ты ведешь себя как-то странно. — Саймон на секунду замолкает и слегка хмурится, бросив вопросительный взгляд на Ричарда. — И вообще, чего это ты так начал так бояться копов? Ты же ведь и сам ловко скрываешься от полиции и делаешь все так, чтобы тебя никто не поймал.

— Да не хочу я в этот чертов обезьянник! — чуть громче восклицает Ричард. — Не хочу сидеть с теми больными придурками! Как представлю, что меня посадят в камеру к тем грязным и вонючим животным, так блевануть хочется.

— Успокойся, Ричард, ты не попадешь в тюрьму. Чуть позже я раскрою тебе пару секретов маскировки, благодаря которой меня еще никто не смог поймать.

— Правда?

— Да, но все это будет после того как мы покончим с моим проклятием по имени Ракель Кэмерон.

— Буду рад научиться у вас чему-то новому. И с удовольствием помогу вам уничтожить эту девчонку.

— Вот и прелестно!

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Саймон смотрит в окно. А затем он с легкой улыбкой переводит взгляд на Ричарда.

— Знаешь, Ричи, мне вот стало интересно узнать, что случилось бы с родственниками Ракель, если бы я убил их любимую девочку прямо на глазах этих людей, — задумчиво говорит Саймон. — Уверен, что если бы она умерла, это стало бы настоящим ударом для любого из них.

— Че, думайте, они все еще продолжают так или иначе любить ее и беспокоиться о ней? — слегка хмурится Ричард.

— Даже если они и кинули Ракель и страшно боятся иметь с ней дело из-за ее якобы невменяемости, в которой я их убедил, они все равно продолжают так или иначе любить и переживать.

— Ну если это так, то готов поспорить, что все так бы и случилось. Они бы точно подохли от горя раньше, чем вы убили бы эту девчонку.

— Я тоже так думаю.

— Узнать о ее трагической гибели и правда было бы огромным шоком для них…

— И поверь, я обязательно « обрадую » их этой новостью, когда эта девчонка сдохнет…

Саймон хитро улыбается.

— Сначала об этом узнают ее тетка с дедусей, а потом и все ее друзья, — обещает Саймон. — Ну и напоследок я расскажу обо всем Терренсу.

— А ему-то зачем? — удивляется Ричард. — Он же наверняка там во всю развлекается со своей белокурой красоткой и чихать хотел на свою бывшую возлюбленную!

— Просто хочу посмотреть на его реакцию, когда этот придурок узнает, что его бывшая возлюбленная мертва. Что я убил ту, что могла возбудить его всего за пару минут.

— Думайте, ее смерть не оставит его равнодушным?

— Что-то мне подсказывает, что нет.

— Но в любом случае ни он, ни все эти людишки уже ничего не смогут сделать. Эта девчонка будет уже мертва. Пусть хоть проклинают, хоть грозятся уничтожить вас – им уже ничто не поможет.

— Я совсем не боюсь угроз и проклятий. И мне все равно, что они будут говорить. Никто не сможет ничего доказать, а словам копы уж точно не поверят.

— Это верно! Ведь сейчас нашим планам уже ничто не угрожает. Никто не станет помогать Ракель и делать что-то ради нее. Все бросили эту девчонку и доказали, что все их слова о том, что они всегда будут рядом с ней – абсолютно пустой звук.

— Об этом можете не беспокоиться, Саймон. Все потенциальные герои устранены и не представляют никакой угрозы нашим с вами планам.

— И я очень рад. Очень рад…

Саймон прикладывает палец к губе.

— Да, я надеюсь, ты в последние пару дней не делал ничего лишнего? — слегка хмурится Саймон.

— Что вы, конечно, я ничего не делал! — приподнимает руку Ричард. — Вы же меня просили! Я не посмею пойти против вашей воли.

— Прекрасно…

Саймон кивает с легкой улыбкой, пока в воздухе воцаряется небольшая пауза, после которой он срывается с места и куда-то направляется со словами:

— Ладно, парень… Хватит терять время и болтать непонятно о чем. Надо готовиться. Встреча состоится уже через несколько часов.

— Лично у меня все готово! — бодро восклицает Ричард.

— Это хорошо, — одобрительно кивнув, задумчиво говорит Саймон. — А вот мне нужно еще кое-что сделать. Правда мне понадобится твоя помощь.

— Не вопрос! Что нужно сделать?

— Сейчас я все объясню.

Саймон разворачивается и отходит в другую часть комнаты. А затем он резко останавливается и поворачивается всем корпусом к Ричарду, который следует за ним как хвостик.

— Да, а что насчет твоих друзей? — интересуется Саймон. — Они готовы нам помочь?

— Разумеется, босс, — уверенно кивает Ричард. — Мы договорились встретиться через пару часов в одном укромном местечке. А потом я привезу их к вам домой. Как раз успеем к пяти часам.

— Молодец, Ричард! Я всегда знал, что могу на тебя положиться, — Саймон кладет руку на плечо Ричарда. — Такому парню, как ты, без всяких сомнений можно доверить хоть жизнь.

— Вы же знайте, что всегда можете на меня положиться, — с легкой улыбкой отвечает Ричард.

— Я знаю.

Саймон на пару секунд замолкает.

— Так ладно, — уверенно произносит Саймон и резко перестает улыбаться. — Хватит всех этих нежностей… Нам надо еще очень многое сделать! Вот сделаем дело – будем говорить всякие нежности и слова любви.

— Поддерживаю! — восклицает Ричард.

Саймон с гордо поднятой головой разворачивается и куда-то уверенно направляется, пока Ричард быстрым шагом следует за ним и очень внимательно слушает все, что тот говорит ему по пути.

Этот парень настолько сильно хочет выбраться из нищеты, что готов на все ради того, чтобы Саймон заплатил ему обещанные деньги. Ему уже надоело жить в нищете и не иметь возможность купить то, о чем он уже давно мечтает. Но понимает, что ради желаемого ему придется хорошо потрудиться и выполнить абсолютно все приказы Рингера.

Только иногда кажется, что сам Саймон вовсе не собирается делиться с Ричардом обещанным денежным вознаграждением и давать ему даже жалкие гроши. Этот парень даже не догадывается, что вполне может работать на Рингера просто за « спасибо » и в итоге не получить ничего из обещанного. Ну а поскольку этот человек убедил его в том, что он щедро заплатит ему за работу, молодой парень буквально целует ему ноги и скачет перед ним на задних лапках, безропотно делая все, что тот хочет, и даже подключая к этому своих друзей, которые также могут не получить даже малой доли обещанной награды.

***

Время приближается к обеду. Время встречи все ближе и ближе. Терренс также не остается равнодушным и нервничает из-за того, как все пройдет. На данный момент он находится дома, сидит в гостиной на диване и разговаривает со своим другом детства Бенджамином по телефону с надеждой, что этот разговор поможет ему немного расслабиться.

— В общем, вот такая вот история, — откинувшись на спинку дивана, задумчиво говорит Терренс. — Сегодня будет ясно: или все вернется на свои места, или же все будет разрушено к чертовой матери.

— Сочувствую тебе, друг, — выражает сожаление Бенджамин.

— Лучше поддержи. И пожелай мне удачи.

— Ну естественно, удачи. Только ты точно уверен в том, что делаешь все правильно?

— Да, уверен, — уверенно кивает Терренс. — Тетя и дедушка Ракель держат меня в курсе всех событий и сообщают мне обо всем происходящем.

— Но сама Ракель пока что ничего не знает о твоем плане, так ведь?

— Верно. Она пока что ничего не знает о том, что мы с ее родственниками придумали.

— Слышь, а этот Саймон реально назначил ей встречу в заброшенном месте?

— Именно! А я думаю, ты понимаешь, зачем этот больной ублюдок заставил ее ехать туда.

— Понимаю. И она реально собралась в это место одна?

— Собралась. Ее родственники пытались уговорить Ракель обратиться в полицию и взять с собой кого-нибудь, но она и слышать ничего не хочет об этом. Наивно думает, что Саймон не убьет ее и ее близких, если она появится там одна.

— То есть, ты реально считаешь, что этот Саймон способен на… — неуверенно спрашивает Бенджамин. — Убийство ?

— Пф, я не считаю! Я знаю !

— Нет, мы, конечно, знаем, что он за сволочь. Но чтобы зайти так далеко непонятно для чего…

— Да уж, не думал, что этот гад мог зайти так далеко, — уверенно отвечает Терренс. — Не думал, что ради достижения своей цели этот тип может сделать что угодно.

— Если это так, тогда ей ни в коем случае нельзя ехать туда одной. Если это случится, и ты кинешь ее, то Ракель точно придет конец.

— Нет, приятель, на этот раз я не кину ее, — уверенно качает головой Терренс. — Родственники Ракель надеются на меня, а я не имею права подвести их и дать понять, что все мои слова сожаления – пустой звук.

— Ну посмотрим, сдержишь ли ты свое слово.

— Сдержу, не сомневайся. — Терренс на пару секунд замолкает и бросает грустный взгляд в сторону. — Да, кстати, а ты знал, что почти все его бабки вовсе не принадлежат ему?

— Не принадлежат? — удивляется Бенджамин. — То есть, как это? А чьи же они?

— Все очень просто! Саймон на протяжении многих лет обманывал наивных людей, предлагая им небывалую славу и несметные богатства. До того момента, как он решил попроситься в мои личные водители, он представлялся кем-то из шоу-бизнеса и обещал сделать всех желающих знаменитыми. Правда ради этого он требовал заплатить ему немалую сумму денег. Чтобы типа с кем-то договориться о съемках в кино, рекламе или каком-нибудь журнале.

— А разве не он должен вкладывать деньги?

— Верно! Именно Саймон должен был вкладывать деньги в будущую звезду. Точнее, оплачивать ее пиар и всякое такое. Но жертвы, конечно, не знали об этом и совершенно спокойно отдавали свои деньги…

— И что дальше?

— А дальше Саймон получал нужную сумму, подло кидал жертву и сваливал куда подальше.

— Ничего себе…

— Такая схема прокатывала много лет. А потом он решил, что с него хватит. Захотел переквалифицироваться в кого-то другого. И в итоге Саймон стал моим личным водителем. Мы познакомились через наших общих знакомых, и он начал жаловаться мне, что у него совсем не хватает денег на жизнь. Ну а я как-то пожалел и решил дать ему работу личного водителя. Да, он мне в принципе не был нужен, но… Как-то жалко стало мужика. Тогда Рингер показался мне нормальным. И я не стал ему отказывать.

— Ну и дела… Походу, ты очень плохо знал этого мужика. Не знал, что нанял на работу настоящего гада.

— Ты прав, — кивает Терренс. — Мне удалось выяснять, что в полиции есть целое досье на этого Рингера. Почти все его жертвы писали заявление о мошенничестве. Да, они описывали разных людей, ибо Саймон всегда менял внешность и имя, но в полиции смогли установить, что это был один и тот же человек. А именно Саймон. Которым он представлялся одной из своих первых жертв.

— Ну и дела…

— Так что вот такие дела. Этот ублюдок уже давно начал карьеру мошенника и обманул уже огромное количество людей, которые так и не получили свои деньги обратно. И вряд ли получат.

— Слушай, приятель, ну ты меня удивил! — восклицает Бенджамин.

— Знаю, сам был в шоке, когда узнал такое про человека, которого знал много лет…

— Ты реально не знал о его делишках?

— Нет, Бен, я ничего не знал о его прошлом. Даже понятия не имею, кто его семья, где он родился и всякое такое. Знаю только лишь то, что он – типа бедный несчастный мужик, который вынужден жить на гроши.

— Вот поэтому не зря говорят, что не стоит доверять всем подряд.

— Да знаю!

— Вот начал проявлять к нему жалость, а он этим и воспользовался.

— Верно… — Терренс призадумывается на пару секунд и запускает руку в свои волосы. — Однако несмотря на это, у меня никогда не было к нему никаких претензий. Саймон прекрасно выполнял свою работу и был всем доволен.

— Ну учитывая, что ты обычно очень щедро оплачиваешь работу тех, кто на тебя работает, то ему было бы грех жаловаться, — уверенно говорит Бенджамин.

— Наверное, поэтому он и молчал.

— Скорее всего. А в противном случае Рингер постоянно предъявлял бы тебе какие-то претензии.

— Согласен. — Терренс медленно выдыхает и прикладывает руку ко лбу. — И я его понимаю. Ведь когда-то мне и самому позарез были нужны деньги. Я брался за любую работу в кино… Играл всех подряд. Все ради того, чтобы хоть что-то заработать.

— В любом случае очень скоро он не сможет найти даже самую ужасную работу с низкой заплатой, — уверенно говорит Бенджамин. — Потому что никто не захочет иметь дело с этим ублюдком. Особенно если народ узнает, что он не только распространил те ужасные сплетни про Ракель, но еще и собрался едва ли не убить ее.

— Хотелось бы верить, приятель… — тяжело вздыхает Терренс. — Хотелось бы…

— Чего так тяжело вздыхаешь? — интересуется Бенджамин. — Неужели случилось что-то еще?

— Нет, ничего не произошло… — спокойно отвечает Терренс. — Все то же самое…

— А, понятно… Ты не можешь забыть Ракель? Я угадал?

— Ее слишком трудно забыть…

— Ну понятно…

— Мне очень жаль, что все так сложилось. Всегда буду жалеть и стыдиться того, что сделал.

— Слушай, мужик, а ты все это затеял потому, что реально жалеешь о том, что сделал? — задумчиво спрашивает Бенджамин. — Или ты просто поджал хвостик перед родственниками Ракель и понимаешь, что они настучат тебе по башке, если узнают о еще одном твоем предательстве?

— Э-э-э, и то, и другое… — немного неуверенно признается Терренс. — Ее семья точно сожрет меня с потрохами, если я опять сделаю какую-то ужасную вещь по отношению к ней. Особенно ее дед. Если бы Алисии не было рядом, Фредерик точно прибил бы меня собственными руками. Так что… Я никак не могу облажаться, если хочу вернуть их доверие и доказать, что мне очень жаль, что все так вышло.

— Ну зато в следующий раз ты будешь думать головой, прежде чем поднимать руку на девушку.

— О, Бен…

— Ты вообще понимал, что родственники Ракель могли запросто сжить тебя со света, узнав о том, как ты поступил с этой девушкой? Они бы точно закрыли глаза на обычную ссору и позволили бы вам самим разобраться. Но той пощечиной ты реально разозлил их.

— Я знаю, что не должен был срываться на ней. Должен был просто сесть и спокойно все обсудить. Уверен, что она бы поняла меня… Ракель – девушка не глупая и быстро понимает суть дела… Да и не такая уж она и злопамятная, чтобы дуться месяцами…

— Извини, Терренс, но я сомневаюсь, что после такого она вообще захочет с тобой разговаривать.

— Да я и не надеюсь, что она выслушает меня, — хмуро говорит Терренс.

— Просто поговорить с ней и извиниться за все, что ты сделал, будет недостаточно. А вот если бы вы поговорили намного раньше того дня, когда разругались в пух и прах, я не сомневаюсь, что она поняла бы тебя. Да, это был бы очень трудный и неприятный разговор для вас обоих. Но вы же не думали, что попадете в сказку после начала романа.

— Ха, поговорить… Да если ты бы слышал, как она разговаривала со мной в клубе, когда увидела меня с другой девушкой…

— Ну а чего ты хотел? Меня это нисколько не удивляет.

— Я даже успел узнать много нового о себе.

— Да, МакКлайф, ты, конечно, просто красавчик! — тихонько хихикает Бенджамин. — Едва расстался с одной девчонкой, но уже пошел развлекаться с другой. Да еще и спалился перед своей бывшей, которая потом надрала вам обоим задницы.

— А я откуда знал, что она припрется туда? Знал бы – обошел бы тот клуб десятой дорогой!

— Неужели ты не мог потерпеть хотя бы какое-то время и только потом начать гулять со спокойной совестью? Ты же вроде всегда позиционировал себя верным и любящим человеком! Я даже видел некоторые статьи в Интернете, в которых тебя уже прозвали изменником.

— Ох, Бен, ну я уже говорил тебе, почему начал играть с той девчонкой в любовь… — устало вздыхает Терренс.

— Да, я знаю, но сам факт!

— Поверь, приятель, тогда мне было так плохо и одиноко, что я наплевал на все свои принципы. Потому что хотел получить немного любви и ласки. Хотя бы от той, которую никогда не любил.

— О да, ты получил ! От обеих! Одна набросилась на тебя с обвинениями, а вторая дала пощечину, прокляла тебя и обещала испортить твои жизнь и карьеру.

— Пусть та девчонка делает что хочет – мне все равно на то, что она думает обо мне. Сейчас мне важно одно – выполнить обещание, данное Алисии и мистеру Кэмерону, и помочь Ракель спастись от этого ублюдка, который запросто может грохнуть ее.

— Это, конечно, все замечательно, только не надейся после этого превратиться для нее в героя, — уверенно говорит Бенджамин. — После того что между вами было, – да и после того что произошло до этого – вашим отношениям пришел конец.

— Знаю…

— Мне неприятно говорить тебе об этом, но к сожалению, ничего уже не изменить.

— Ты прав… Я уже давно упустил шанс не позволить сказке закончиться навсегда. И понимаю, что моя помощь ничего не изменит.

— Но зачем ты тогда помогаешь ей, если понимаешь, что это не имеет никакого смысла?

— Надеюсь, что это поможет мне хотя бы немного облегчить себе душу и начать спокойную жизнь. Без угрызений совести и желания сгореть от стыда. Может, таким образом я смогу принести ей свои извинения. И мы, по крайней мере, распрощаемся на хорошей ноте. Без скандала.

— Эй, а может не все еще потеряно? — предполагает Бенджамин. — Может, есть шанс, что ситуация наладится?

— Сомневаюсь, — без эмоций произносит Терренс.

— Слушай, у меня такое чувство, что где-то в глубине души она все же надеется на твою помощь. А может, эта девчонка даже и любит тебя.

— Нет, Бен, не любит. Она сама сказала.

— Ну не может девчонка ревновать мужика, когда она его не любит. Не зря же Ракель тогда чуть не прибила твою подружку, когда застукала вас вместе. Я не удивлен, что она оттаскала ее за волосы и поливала вас обоих грязью. Ибо твоя бывшая была обижена и оскорблена.

— Ну если немножко помечтать о том, что она все-таки любит меня… — Терренс на пару секунд закатывает глаза. — После того страстного порыва я вдруг подумал, что у нее все-таки есть какие-то чувства ко мне… Грозилась кричать на весь клуб и обвинить меня в изнасиловании, но не сделала этого.

— Ну может, тот порыв на некоторое время и затуманил ее разум, — задумчиво предполагает Бенджамин. — Однако потом она все равно все вспомнила и снова начала злиться на тебя за все, что ты с ней сделал.

— Если бы она не оттолкнула меня и не свалила, я бы точно довел дело до конца.

— Нет, приятель, не довел бы. Вот Ракель вспомнила о том, как ты ударил ее, так она мигом протрезвела. Вспомнила обо всем твоих оскорблениях и унижениях.

— А жаль… Тогда мне так хотелось хорошенько оттрахать ее. Независимо от желания этой девушки.

— Увы, МакКлайф, это будет возможно лишь в твоих фантазиях. Она тебя уже не простит.

— Знаю…

— К тому же, давай вспомним, как ты грозился не только разрушить ее карьеру, но еще и упрятать в психушку, заявив, что она типа больная. И не забывай, пожалуйста, что ты бросил ее тогда, когда бедняжка осталась совсем одна.

— Думаешь, мне приятно все это вспоминать? — удивляется Терренс. — Да я сквозь землю хочу провалиться от стыда! И зарыть голову в песок! Лишь бы не знать, как меня все осуждают. Не видеть, как близкие отворачиваются от меня.

— Ха, а ты думал, что после такого люди будут продолжать петь тебе дифирамбы и говорить о твоей неотразимости? Нет, Терренс, не будут! И я скажу больше: когда всем станет об этом известно, то они начнут говорить, что ты – бессовестный мудак.

— Я знаю, Бен, — немного раздраженно отвечает Терренс. — Знаю, какой я подлец. Можешь не напоминать мне об этом в сотый раз!

— Да еще и вспомнят обо всех грязных сплетнях, которые ты так яростно отрицаешь. Мол, они врут о том, что у тебя омерзительный характер, и ты ведешь себя, как какая-то эгоистичная сучка…

— Ох, да и так слышу это буквально от каждого встречного! А та девчонка так сильно обиделась на меня, что солгала некоторым людям о том, что я якобы регулярно избивал Ракель и доводил ее до полусмерти. И они в это поверили ! Хотя это ложь! Я никогда не избивал ее.

— Прости, чувак, но если бы ты сразу не признался мне во всем, я бы и сам поверил в такое. Помня твое агрессивное поведение в последние несколько недель.

— Но ты ведь прекрасно знаешь, что я совсем не такой.

— Да, но я знаю твой несдержанный характер.

— Ну да, я не умею быть абсолютно спокойным и безмятежным. Но это не значит, что можно записывать меня в насильники, которые бьют женщин.

— В любом случае, чтобы доказать, что ты хороший и невинный, тебе придется приложить очень много усилий. Хотя на этот раз тебе уж точно не помогут добрые дела, сделанные на показ.

— Я никогда ничего не делал на показ.

— Но люди именно так и подумают.

— Не нагнетай обстановку! И так тошно!

— А еще ты просто обязан приложить много усилий ради того, чтобы искупить вину перед Ракель и ее семьей. И, конечно же, найти способ объясниться с ней не только за удар по лицу, но еще и измену.

— Если честно, то я уже сомневаюсь в том, что смогу подобрать слова, чтобы все увидели искренность в моем сожалении, — с грустью во взгляде тихо вздыхает Терренс и на пару секунд задумывается. — Впрочем, я считаю, что все абсолютно справедливо. Меня осуждают, со мной разрывают дружбу… А Ракель получает все больше любви и симпатии.

— Ну да, ты разве не слышал о такой вещи, как бумеранг? Вот судьба и наказала тебя за эгоизм и омерзительное поведение по отношению к слабой девушке!

— Знаю…

— Рано или поздно за свои ошибки приходиться платить, Терренс. И твой момент уже настал.

— Ты прав… Я уже и правда потерял слишком много. Большая часть друзей посчитали меня ублюдком… Они отвернулись от меня. Даже некоторые знакомые из шоу-бизнеса начали косо смотреть на меня. Недавно разговаривал с парочкой людей. Так они были очень холодны со мной. Да, никаких обвинений не было, но было чувство, что меня презирали. Хотя я не понимаю, за что. Ведь никто не знает, что произошло между мной и Ракель. По крайней мере, мы ничего не сообщали прессе.

— Ну а когда все узнают о твоих поступках, тебе будет негде скрыться от оскорблений и унижений. А о своей карьере можешь забыть раз и навсегда.

— И не хватало, чтобы еще и моя мать отказалась от меня… Она тоже осуждала меня и не скрывала своего разочарования, когда узнала, что мы с Ракель расстались по моей вине. Когда я признался в том, что ударил эту девушку…

— В любом случае жизнь все-таки настучала тебе по башке и дала понять, что надо хоть немножко думать перед тем, как что-то делать. Ты же всегда сначала делаешь, а уже потом задумываешься о последствиях. Даже когда ты начал встречаться с Ракель, то не подумал о том, что тебя ждет. Был упрямым как осел, и делал то, что тебе хотелось.

— Знаю… Именно поэтому я начинаю потихоньку мириться с тем, что произошло… — Терренс медленно выдыхает с полуприкрытыми глазами. — И знаешь, я думаю, что мне лучше все-таки сдаться и дать ей свободу после того как история Саймона будет закончена.

— Чего? — удивляется Бенджамин. — Сдаться?

— После всего этого я вообще хочу исчезнуть… Сбежать куда подальше от того позора, который сам же на себя навлек.

— Так-так, подожди минутку… — тараторит Бенджамин. — Не понял… Ты типа хочешь сбежать? Сбежать, как поганый трус? Дабы не слышать, как тебя все оскорбляют и унижают?

— Так будет лучше для всех, Бен… Никто даже и не вспомнит обо мне. Все будут только рады, если я пропаду и больше не появлюсь на публике.

— Не могу поверить…

— Для Ракель так тоже будет намного лучше… Она начнет жить по-своему, да и я постараюсь взять себя в руки и решить, что делать. А если повезет, однажды каждый из нас найдет кого-то, кто точно сделал бы нас намного счастливее, чем мы чувствовали себя тогда, когда были вместе.

— Черт, я поверить не могу, что слышу ТАКОЕ! МакКлайф, ты что такое творишь?

— А что такого?

— Думаешь, тебе реально станет лучше, если ты скроешься от людского позора? Думаешь, все быстро тебя забудут! Ха! Да тебя еще больше затравят! Тебе устроят тебе такую адскую жизнь, что ты будешь вынужден переехать куда-нибудь на необитаемый остров, где точно никто не узнает, кто ты такой.

— Значит, буду жить где-нибудь на необитаемом острове… — без эмоций отвечает Терренс. — И заставлю всех думать, что я либо мертв, либо пропал без вести.

— Чего?

— Это давление слишком сильное. Я боюсь, что не смогу его выдержать… — Терренс тяжело вздыхает. — Лучше уж быть мертвым для всех, чем видеть, как на тебя указывают пальцем и слышать, как кто-то выкрикивает оскорбления в твой адрес.

— Я тебя не узнаю, приятель! — качает головой Бенджамин, будучи в шоке из-за того, что говорит Терренс. — Чувак, ты чего? Что с тобой произошло? Где тот Терренс МакКлайф, который всегда шел к своей цели и добивался своего? Где мой лучший друг, которого я знаю с самого детства?

— Если людям станет обо всем известно, я уже ничего не смогу изменить. Как бы я ни старался.

— Твою мать, такое чувство, что я разговариваю с другим человеком! Где тот человек, который так гордился своими славой и высоким положением? Тот, кто был так уверен в себе и в том, что он делал? Где тот друг, которого я знал? Что с ним произошло за такое короткое время?

— Сейчас я уверен только в одном – в том, что я должен сделать свое дело и скрыться от позора.

— Черт, да ты точно не Терренс! Не он! Я разговариваю с каким-то трусом! Трусом, который хочет сбежать ото всего! Который вряд ли помогал Ракель покончить с Саймоном, если бы ее родственники не прижали его к стене.

— Я же сказал, что не брошу Ракель и сделаю все, чтобы этот ублюдок навсегда оставил ее в покое, — спокойно напоминает Терренс.

— Да-а-а, я в шоке… — Бенджамин качает головой. — Как же сильно ты изменился, Терренс… Откуда в тебе появилась безответственность? Желание сбегать от проблем! А сейчас сделал гадость и решил смыться, думая, что твое исчезновение заставит всех мгновенно полюбить тебя вновь!

— Я сваливаю не ради того, чтобы вызвать у людей жалость, — спокойно отвечает Терренс.

— Да ты раньше никогда не опускал голову, когда тебя унижали и оскорбляли! Никогда не сбегал от проблем! Никогда не повышал голос на девушку и не бил ее!

— Люди меняются, Бенджамин. Вот и я не могу навсегда остаться прежним.

— Что же с тобой стало, мужик? — недоумевает Бенджамин. — Почему ты стал таким? Почему? Пускаешь все на самотек, сбегаешь от ответственности и опускаешь голову, когда тебя оскорбляют!

— Просто я не могу держать все это под контролем. Не могу заставить всех снова полюбить меня.

— Знаешь, МакКлайф, тебе осталось еще взяться за бутылку, — с грустью и разочарованием в голосе говорит Бенджамин. — И превратиться из солидного мужика в закоренелого алкоголика, чтобы ты окончательно упал в моих глазах. Хотя, я не удивлюсь, если ты уже каждый день выпивать пару стопок каждый день. Тем более, что мне уже представился случай видеть тебя в стельку пьяным после того как у тебя начались проблемы с Ракель.

— Я не собираюсь спиваться, — возражает Терренс.

— Почему так, Терренс? Почему ты так изменился? И почему ты поступил с Ракель так омерзительно?

— Ты все прекрасно знаешь.

— Зачем ты вообще начал встречаться ней? Зачем? Смысл строить из себя примерного парня с той, которую ты видел от силы несколько раз почти за год, прожитый в отношениях? Потому что вы оба постоянно были заняты работой! Ракель снималась для каких-то журналов, каталогов и рекламных роликов или ходила по подиуму, а ты мотался по всяким прослушиванием, пытался отправить свои демо-записи песен хотя бы какому-то лейблу, раздавал интервью и снялся в парочке малоизвестных сериалах, в которых сыграл такие роли, в которых тебя никто не запомнит.

— Я же не думал, что все будет так сложно!

— А вот надо было думать! Вместо того чтобы делать вид, что ваши отношения просто идеальны. Видно, что тебе и не хотелось делать ее своей девушкой. Ведь чтобы трахать девчонку, не обязательно состоять с ней в отношениях и браке.

— Вообще-то, я всегда мечтал о семье и никогда занимался сексом с кем попало. В отличие от тебя!

— Но раз уж ты начал с кем-то встречаться, то должен был думать не только о себе любимом!

— Хочешь сказать, что я – эгоист?

— А то ты этого не знаешь!

Терренс качает головой, явно не ожидав подобной реакции от Бенджамина, у которого прорвало дамбу, и который говорит все, что у него уже давно есть на уме.

— Бен, с тобой там все в порядке? — недоумевает Терренс. — Чего это тебя прорвало?

— Со мной-то все в порядке! — восклицает Бенджамин. — А ты – нет!

— Ты головой что ли ударился? Раз несешь какой-то бред!

— Нет, Терренс, это ты ударился головой, — слегка повышает голос Бенджамин. — Да очень сильно!

— Послушай, Бен…

— Какого хрена ты превратился в озлобленного и бессовестного мудака, который думает только о себе? До романа с Ракель ты был более-менее нормальным, хотя и раньше мог зазнаваться и мнить себя королем. Но после того как у вас все закрутилось, у тебя совсем крыша поехала!

— Черт… Неужели ты опять хочешь осудить меня? Неужели тоже хочешь присоединиться к тем, кто считает меня ублюдком?

— А я не виноват в том, что ты и есть ублюдок! Бессовестный и эгоистичный ублюдок, который всегда думал только о себе, своей карьере и репутации!

— Чего? — сильно хмурится Терренс.

— Тебя, мать твою, беспокоило это гораздо больше, чем твоя собственная семья. И очень удивляюсь, что ты еще не предал родную мать и не отказался от нее.

— Паркер, ты вообще в своем уме? — громко недоумевает Терренс, постучав пальцем по виску. — Как ты вообще посмел подумать, что я могу предать человека, который меня вырастил?

— А я не удивлюсь, если твоя мать однажды заявит кому-то об этом! Скажет, что ты настолько зазвездился, что перестал уважать даже эту женщину! А все слова о твоей якобы любви к ней, о которой ты орешь на всех углах, – пустой звук!

— Нет, Бен… — Терренс качает головой. — Не говори так! Не надо выставлять меня безжалостным чудовищем, которое даже мать родную продаст.

— Я говорю то, что многие, возможно, боятся сказать тебе в лицо, — уверенно говорит Бенджамин.

— Это не так. Я не такой плохой, как всем думают!

— Знаешь что, с меня хватит! Мне надоело молчать и продолжать делать вид, что ничего не случилось.

— Что?

— Я всегда был против любого рукоприкладства по отношению к девушке и не собираюсь защищать тебя после того как ты сделал это с Ракель.

— Бен, я…

— Она не заслужила всего, что ты с ней сделал. И не могу поверить, что такая хорошая девушка могла связаться с таким мерзким подонком, как ты.

— Ты что такое говоришь! Чувак, я же твой друг!

— Нет, Терренс, ты не мой друг. Мой друг не повел бы себя так, как повел ты. Мой друг более порядочный и воспитанный.

— Ты обижаешь меня, говоря эти вещи!

— Знаешь, а хорошо, что вы с Ракель расстались, — уверенно заявляет Бенджамин. — С тобой эта девушка была несчастна и нелюбима.

— Я много раз говорил тебе, почему наши отношения не были идеальны. Говорил, чего мне не хватало. Чего мне не дала эта девушка.

— Только не надо сваливать на нее всю вину. Ты и сам виноват в том, что ваши отношения были разрушены к чертовой матери.

— Я знаю!

— Твою мать… Столько времени… Столько времени… Столько всего… Неужели все было напрасно? Неужели вы оба просто потратили время зря?

— Получается, так.

— Я-то думал, что роман с той красоткой изменит тебя в лучшую сторону, но все получилось наоборот. Ты стал только хуже. Стал более агрессивным и начал постоянно срываться на людях и вести себя как трус. Превратился в эгоистичного мудака, который никогда не умел контролировать свои эмоции и мог взорваться за пару секунд.

— На ком я срывался? Что ты там вообще городишь?

— Правда мне всегда казалось, что любой человек меняется в лучшую сторону, когда встречает кого-то достойного, кто может сделать его лучше. Или же Ракель пыталась сделать тебя лучше, однако ты сам не захотел меняться.

— Ракель было все равно на меня! Она никогда меня не любила и воспользовалась мной, чтобы заткнуть своих родственников!

— А ты любил ее? Или она была нужна тебе только для потрахушек? Была нужна тебе только как сексуальная игрушка?

— Я-то как раз любил ее! И пытался спасти наши отношения, которые становились хуже и хуже из-за того, что она никогда не обращала на меня внимания.

— Ха, да ты и сам не очень-то спешил уделять ей внимание и был одержим своей музыкальной карьерой. Будучи неготовым смириться с тем, что ты никому на хрен не нужен.

— Слушай, Паркер, чего ты, блять, от меня хочешь? — сухо спрашивает Терренс. — Что я, мать твою, должен сделать, чтобы ты был доволен?

— Призадуматься! О своем поведении! О своих поступках! О своей никчемной жизни!

— Я не вижу смысла думать! Все кончено! Ракель не станет меня слушать и никогда не просит меня за предательство.

— Потому что ты – трус! Трус, который не может посмотреть девушке в глаза и сказать, что он был не прав.

— Сколько раз мне объяснять тебе, что ничего не смогу сделать для того, чтобы вернуть ее доверие? И не в силах заставить людей снова поверить, что я не тот ублюдок, который может запросто избить девушку и запугивать ее до смерти. Не могу!