— Да-да, я понял, — кивает Терренс.

— Этот тип немного попугал и нас с Алисией, позвонив на наши номера и начав заговаривать нам зубы, — признается Фредерик.

— Он звонил вам обоим?

— Да. И кроме того, Саймон с помощью своего знакомого в Лондоне сделал все, чтобы Алисия не смогла узнать, что происходит с ее племянницей.

— Что? Но каким образом?

— Просто-напросто перерезав телефонный кабель в ее квартире.

— Да ладно?

— Это так, — подтверждает Алисия. — А еще я случайно разбила мобильный и была вынуждена покупать новый. А что касается кабеля, то я уже давно уладила эту проблему, пригласив мастера, который быстро все починил.

— Значит, у этой падлы есть знакомые в Лондоне?

— Похоже на то. И забыла сказать, что мне однажды позвонил его сообщник, который начал наговаривать на мою племянницу и утверждать, что ей скоро придет конец.

— Ну и дела…

— Знаю… — Алисия на пару секунд замолкает и бросает короткий взгляд в сторону. — И если честно, я боюсь представить, что будет, если ситуация станет намного хуже.

— А после этого Саймон сделал что-то еще? — уточняет Терренс.

— Нет, в последнее время его не слышно и не видно, — вмешивается в разговор Фредерик. — Никаких звонков, никаких писем… Ничего подобного.

— Что, даже Ракель ничего о нем не знает?

— Нет, он пару раз звонил ей. Снова угрожал. И рассказывал про какую-то девицу, с которой ты загулял.

— Он и про ту девушку знает?

— Знает.

— И когда Рингер собирается действовать?

— А черт его знает! Никто не знает, когда он захочет встретиться с ней лицом к лицу. Но думаю, что Саймон не будет долго тянуть. И так слишком много времени прошло.

— Вот черт… — тихо ругается Терренс.

— Саймон делает все возможное, чтобы испортить моей девочке жизнь и извести ее, — тяжело вздохнув, с грустью во взгляде говорит Алисия. — Поссорил ее со всеми, кто ей дорог. Настроил против собственной подруги, которая якобы помогала Саймону разыскать ее и мстить ей из зависти. Да еще и прямым текстом заявил, что будет пытать ее до тех пор, пока она не сломается и не перестает сопротивляться.

— Так и сказал? — округляет глаза Терренс.

— Так и сказал!

— Этот человек хорошо знает все слабые места моей внучки и давит на них, — уверенно говорит Фредерик. — А еще он знает, что если с кем-то из ее близких людей что-нибудь случится, то она этого не переживет.

— Да уж, играет по-крупному.

Алисия тяжело вздыхает, бросает короткий взгляд в сторону и делает глоток кофе. Терренс же слегка хмурится и качает головой.

— Значит, как я понимаю, за все это время ничего особо не изменилось… — задумчиво говорит Терренс.

— Ну в общем-то да, — пожимает плечами Алисия. — Как видишь, ничего особенного.

— Вообще-то, я думал о чем-то подобном… Был уверен, что Саймон и правда стремится сделать все, чтобы окончательно добить эту бедную девушку.

— И похоже, что он не остановится.

— Мерзкая тварь… Знает, что она точно этого не переживет. Какой бы сильной ни была эта девушка, проделки Саймона – это уже слишком.

— Эту тварь нужно как-то остановить! — восклицает Фредерик. — А иначе моей внучке придет конец. Он не успокоится, пока не расквитается с ней.

— Знаю…

Терренс на пару секунд призадумывается.

— И я воспользуюсь любым, даже малейшим шансом, — с грустью во взгляде обещает Терренс и нервно сглатывает. — Не брошу ее во второй раз. Может быть, хоть как-то исправлю свою ошибку… Которую совершил, когда бросил ее в трудный момент и даже не пытался поинтересоваться тем, что с ней происходит…

— Да, но как ты собираешься ей помочь, если даже не знаешь, за какой конец ниточки браться? — разводит руками Алисия. — Ракель не хочет видеть тебя после всего того, что ты сделал. И вряд ли захочет просить тебя о помощи.

— Меня это не остановит.

— Даже если ты как-то поможешь ей сейчас, это еще не будет означать, что она захочет хотя бы просто поговорить с тобой, — отмечает Фредерик.

— Я думал над этим… — Терренс запускает руку в свои волосы. — Очень много думал… И одно знаю точно. Знаю, что я совершу еще одну огромную ошибку, если просто так отпущу ее.

— Надо было раньше думать, — пожимает плечами Фредерик. — Ну а ты сделал и подумал.

— Знаю… В любом случае ее судьба мне небезразлична. Я все еще беспокоюсь о ней. Всегда буду.

— Ей не нужно твое сочувствие, Терренс. Ты вообще ей не нужен.

— Не говорите мне того, что я и так знаю.

— Однако это правда, — спокойно говорит Алисия. — Ты должен быть готовым к тому, что твои усилия пройдут зря.

— Ну и пусть! — восклицает Терренс. — Зато моя совесть будет чиста. Я скажу себе, что не сидел без дела и сделал все, чтобы помочь ей.

— В любом случае сейчас ты – единственный, кто может хоть что-то сделать. Одна моя девочка не справится.

— Слушайте, а Ракель обращалась в полицию и заявляла на Саймона?

— В полицию? — переспрашивает Фредерик. — Э-э-э, нет, не обращалась!

— Нет?

— Она наотрез отказывается заявлять на него. Боится, что этот тип убьет или ее, или кого-то из ее близких.

— Неужели она наивно думает, что сможет словами убедить его сдаться?

— Вряд ли она захочет связываться с полицией, — уверенно говорит Алисия. — Ракель боится Рингера. Ведь кто знает, что еще придет в голову этому больному подонку… Может, он вообще хочет – прости, господи – убить ее.

— А она не говорила с тем полицейским, к которому она хотела обратиться за помощью? — уточняет Терренс.

— Э-э-э… Нет, насколько я знаю.

— Странно…

— А правда, что они договаривались о встрече, но она так и не состоялась?

— Правда. В тот день, когда Саймон объявился, Ракель позвонила ему. Этот полицейский сказал, что на тот момент его не было в стране, и пообещал вернуться в ближайшее время и встретиться с ней. Однако за то время, что она жила со мной, этот человек ни разу ей не позвонил. Как будто он забыл о своих обещаниях.

— Уж не случилось ли с ним чего? — проявляет беспокойство Фредерик.

— Думайте, Саймон мог что-то с ним сделать? Мог как-то узнать про этого Хантера? Кажется, его так зовут…

— Он вполне мог помешать ему как-то связаться с Ракель. Прямо как в случае с Алисией.

— Да, возможно! — уверенно кивает Алисия.

— Если честно, на него я не особо надеюсь, — признается Терренс.

— Говоришь, того полицейского зовут Хантер? — уточняет Фредерик.

— Ну да, — пожимает плечами Терренс.

— Слушай, а я вспомнил, что когда-то давно у Ракель был поклонник, которого звали точно также. Этот парень долгое время был влюблен в мою внучку и пытался завоевать ее внимание. Но она воспринимала его только как друга.

— Хотя парень очень даже хороший, — задумчиво говорит Алисия. — Я не видела его лично, но знаю о нем достаточно со слов мистера Кэмерона.

— Жаль, что она тогда не обратила на него внимание. Хороший ведь парень. Хантер был один из тех, кто действительно был достоин быть с Ракель.

— Тот, о ком вы говорите, и тот полицейский – это один и тот же человек, — признается Терренс.

— Вот как?

— Да. Вы ведь говорите про Хантера Линвуда?

— Да, про него.

— Ракель еще тогда рассказала, что этот человек был влюблен в нее. И выразила уверенность в том, что он неравнодушен к ней и сейчас.

— Вот как?

— Да… Судя по их разговору.

— В любом случае мы можем не ждать, что она обратится в полицию… — спокойно предполагает Фредерик. — Саймон будет шантажировать ее и говорить, что он сделает ей еще хуже или действительно убьет ее. Ракель считает, что ей будет грозить большая опасность, если она попросит помощи у полиции. А я не думаю, что она захочет еще больше проблем.

— Согласен, она скорее предпочтет встретиться с ним с глазу на глаз, — задумчиво говорит Терренс.

— Если бы моя соседка не уговорила Ракель обратиться в полицию и сама не вызвала их домой, то моя племянница была ничего не сделала, когда Элеанор Вудхам решила расквитаться со мной, — уверенно отвечает Алисия.

— Нельзя допустить, чтобы у нее было защиты полиции. Кто знает, что еще придумает этот тип. Уж поверьте мне, я знаю Саймона достаточно хорошо… И уверен, что ради своей цели он пойдет на все… На все…

Алисия и Фредерик с ужасом во взгляде уставляются на Терренса после его последних слов, что не на шутку пугают их.

— Хочешь сказать, что Саймон и правда может попытаться ее… — хочет сказать Алисия и резко замолкает, ибо просто не в силах продолжить свою мысль.

— Убить ? — неуверенно уточняет Терренс.

— Д-да…

— Да, он может это сделать. Точнее, я нисколько не сомневаюсь в том, что это один из пунктов его плана.

— Господи Иисусе… — качает головой Фредерик.

— И что же нам делать? — с ужасом во взгляде недоумевает Алисия. — Надо как-то спасать Ракель! Моя девочка находится в опасности! А если она отправится на встречу с ним, то ее никто не сможет защитить.

— Даже мы ничем не сможем помочь, — добавляет Фредерик. — Несмотря на все наши усилия, все может быть бесполезно, если я и Алисия не будем точно знать, что происходит.

— Уговаривайте ее обратиться в полицию, — настаивает Терренс. — Любыми способами. А иначе вы точно больше никогда не увидите ее.

— Ты же знаешь ее! — восклицает Алисия. — Ракель ужасно упрямая и всегда делает все по-своему.

— В любом случае у нас есть хороший шанс посадить его за решетку.

— Как? — недоумевает Фредерик. — Нет заявления – преступник будет свободен.

— Нет-нет, я не об этом… — Терренс на пару секунд призадумывается. — Я должен рассказать вам кое-что про Саймона, что не знает практически никто… То, что вполне может послужить поводом заявить на него в полицию.

— И что ты знаешь про него? — проявляет интерес Алисия.

— Когда Ракель рассказала мне о том, что задумал Саймон, в этот же день встретился со своим другом из полиции и объяснил всю ситуацию. Он пообещал помочь, но тогда попросил не писать заявления в полицию и немного подождать. А чуть позже мой друг рассказал мне кое-что про прошлое Саймона.

— И что же ты знаешь про его прошлое? — интересуется Фредерик.

— Оказывается, на Рингера в свое время написали кучу заявлений о мошенничестве и воровстве.

— О мошенничестве?

— Да. Но клянусь, я ничего не знал об этом. И очень удивился, когда мой друг рассказал об этом.

— А как именно Рингер стал мошенником?

— От того человек я узнал, что Саймон не заработал все свои деньги, а обманывал порядочных людей и крал у них все, что только можно.

— Крал? Но как? Он что, вор?

— Что-то вроде того. — Терренс делает несколько глотков кофе. — Схема обмана всегда была одна и та же. Саймон находил жертву, представлялся влиятельным человеком из шоу-бизнеса и обещал необыкновенную славу за огромные деньги, которые, по идее, должен вкладывать он сам. Представлялся кем угодно: продюсером, режиссером, актером… Да не столь важно!

Терренс выпивает еще немного кофе.

— Жертва была на седьмом небе от счастья и с радостью отдавала огромные суммы денег, — рассказывает Терренс. — А когда Саймон получал эти деньги, он тут же обрывал контакты и сбегал. Соответственно, жертва не получала никакой славы и добровольно отдала ему все свои деньги.

— Ничего себе… — возмущается Алисия. — Как только не стыдно было так обманывать людей?

— Не захотел работать и получать честно заработанные деньги. Подумал, что за такую работу платят гроши, и решил играть по-крупному.

— Интересно, долго он этим занимался? — задается вопросом Фредерик. — И сколько денег успел украсть?

— Эту схему Саймон использовал на протяжении многих лет. Пока однажды не понял, что ему это надоело. И решил типа встать на путь истинный. Переквалифицироваться в личного водителя.

— Которого ты нанял? — уточняет Алисия.

— Верно. Хотя он не раз признавался, что всегда мечтал стать режиссером. Я знаю, что Рингер – огромный поклонник старого кинематографов и с удовольствием обсуждает фильмы двадцатого века.

— Уверена, что он снимал бы какую-то ерунду, от которой люди плевались бы.

— Кто знает.

— Так это что получается, Саймон у нас не только мошенником со стажем, но еще может стать убийцей? — заключает Фредерик.

— Все правильно, — кивает Терренс. — Рингер уже давно не святой.

Алисия и Фредерик несколько секунд ничего не говорят и обдумывают все, что только что услышали от Терренса.

— О, господи… — с широко распахнутыми глазами качает головой Фредерик. — У меня нет слов…

— Неужели все это правда? — недоумевает Алисия.

— Правда, — подтверждает Терренс.

— О, боже мой…

Алисия делает пару глотков кофе, пытаясь проглотить комок, который образовался у нее в горле.

— Мой друг из полиции рассказал мне обо всем этом, — признается Терренс. — У них в полиции есть целое досье на этого Саймона, который иногда даже менял свою внешность, лишь бы его не поймали.

— Менял внешность? — удивляется Фредерик.

— Э-э-э… Ну там… Всякие парики, очки и прочая экипировка…

— Так это значит, что моя племянница связалась с мошенником? — недоумевает Алисия.

— Она не сама с ним связалась. Он сам ее нашел.

— Но почему он решил уничтожить именно жизнь Ракель? — недоумевает Фредерик. — Что она такого ему сделала, раз он спускает на нее всех собак и изводит всеми способами?

— Как говорит сам Саймон, Ракель должна ответить за всю боль, которую она ему причинила, — пожимает плечами Терренс.

— Какую еще боль?

— Не знаю, это он так сказал!

— Но почему он решил отомстить ей за скандал, который произошел уже так давно? — удивляется Алисия. — Неужели Саймон настолько мстительный и злопамятный, что готов мстить каждому, кто пойдет против него?

— Я не знаю, Алисия… Клянусь вам.

— А может, есть еще что-то, о чем мы не знаем? — предполагает Фредерик.

— Еще что-то?

— Конечно, я все понимаю, но согласитесь, это абсурдная причина для мести.

— Никто не спорит, — пожимает плечами Алисия.

— Здесь что-то не так. Должно быть еще что-то, что объяснило бы все его поступки!

— Вы думайте, что есть какая-то тайна, которая связывает Ракель и Саймона? — удивляется Терренс.

— Абсолютно точно. Для нас не секрет, что Саймон намеренно оклеветал Ракель полтора года назад. Мы узнали это от ее хорошего друга и его подруги. Сейчас Рингер тоже сознательно мстит и изводит мою внучку. А раз так, то должна быть какая-то более веская причина, почему он никак не хочет оставить ее в покое. Просто так никогда ничего не происходит.

— Но что, по-вашему, может связывать этих двух абсолютно разных людей?

— Кто знает, Терренс. Но я уверен, что есть еще какая-то причина мести Саймона. Возможно, даже настоящая .

— В принципе, мистер Кэмерон прав… — соглашается Алисия. — Этот тип, конечно, тот еще ублюдок, но я думаю, он все-таки мстит по причине.

— Кто знает… — задумчиво произносит Терренс. — Кто знает…

Терренс призадумывается на пару секунд, а затем он переводит взгляд на Фредерика и Алисию.

— Знайте, а у меня появилась одна идея… — уверенно признается Терренс.

Алисия и Фредерик переглядываются между собой и переводят удивленный взгляд на Терренса.

— Идея? — удивляется Фредерик. — Какая еще идея?

— Которая поможет нам остановить этого таракана, — уверенно отвечает Терренс.

— И что же ты хочешь сделать? — интересуется Алисия.

— А я хочу сделать следующее: как только Саймон назначит Ракель встречу в каком-то месте, то я тут же пошлю туда своего друга из полиции и его помощников, которые поймают эту тварь с поличным.

— Вот как… — задумчиво произносит Фредерик.

— И естественно, Ракель не будет об этом знать. В противном случае она может испугаться и вообще никуда не поехать. А мы не можем это допустить. — Терренс выпивает немного кофе из своей чашки. — Думаю, если мы будем действовать сообща, то этот подонок будет отдан в руки правосудия.

— Нет, Терренс! — резко качает головой Алисия. — Ты говоришь так, будто здесь все просто.

— И правда, Терренс… — соглашается Фредерик. — Очень легко что-то сказать, но вопрос в том, станет ли это реальностью.

— Но мы не можем сидеть, сложа руки! — восклицает Терренс.

— А может, этот подонок и правда захочет убить Ракель после того как ему надоест изыматься над ней всеми способами. В таком случае он станет еще более агрессивным. И никто не сможет его остановить.

— Я знаю, что этот план в той или иной мере рискованный, — спокойно отвечает Терренс. — Но это единственный способ застать Саймона врасплох.

— Но это подставляет под удар мою племянницу, — уверенно отмечает Алисия. — Саймон может сделать с ней все что угодно, если увидит полицейских.

— Думаю, они люди умные и что-нибудь придумают. Сделают все, чтобы она не пострадала.

Фредерик и Алисия ничего не говорят и быстро переглядываются между собой.

— Ладно… — устало вздыхает Фредерик. — Давай предположим, что полиция поедет туда и будет ловить Рингера с поличным. Только как ты собираешься узнать, когда и где он захочет назначить Ракель встречу?

Терренс на пару секунд призадумывается, слегка прикусив губу и посматривая на Фредерика и Алисию.

— Э-э-э, я думаю… — неуверенно произносит Терренс. — Мне понадобится ваша помощь.

— Наша помощь? — округляет глаза Алисия. — Но что мы можем сделать?

— Ничего сверхъестественного. Просто вы должны позвонить мне сразу после того как Саймон назначит Ракель встречу. Просто скажете мне, где и когда он будет ее ждать, а там дело останется за мной и сотрудниками полиции.

Хоть предложение Терренса кажется Алисии и Фредерику вполне реальным, они так или иначе теряются. Не знают, можно ли доверять этому человек и не бояться, что он соврет им и не захочет в какой-то момент бросить Ракель в беде.

— Ты точно сделаешь это? — уточняет Фредерик. — Не захочешь поступить так же подло, как и тогда?

— Нет, мистер Кэмерон, — уверенно качает головой Терренс. — Я обещаю, что доведу дело до конца и сделаю все, что в моих силах, чтобы эта тварь ответила за все свои делишки и оставила вашу внучку в покое.

Алисия и Фредерик на несколько секунд призадумываются и переглядываются между собой, будто узнавая друг у друга мнение на этот счет. А затем женщина тихо вздыхает и переводит взгляд на Терренса, спокойно сказав:

— Хорошо, Терренс. Мы с мистером Кэмероном сделаем все, что ты хочешь.

— Однако мы делаем это только лишь ради блага моей внучки и ради ее собственной безопасности, — уверенно добавляет Фредерик.

— Поверьте, так будет лучше для нее, — спокойно говорит Терренс.

— Только не думай, что тебе удастся так просто отделаться от нас, и мы забудем все, что ты сделал с нашей кровиночкой после того как Рингер отправится туда, где его место.

— Знаю, — бросает легкую улыбку Терренс. — Но все равно спасибо большое. Алисия, мистер Кэмерон…

— Старайся, дорогой мой, старайся, — уверенно советует Алисия. — Раз накосячил – исправляй ошибки.

— Я знал, что вы не откажете мне в помощи.

— Мистер Кэмерон уже сказал тебе, что мы согласились на это только ради Ракель.

— Только помните, что Ракель ничего не должна узнать о нашем плане. А иначе у нас ничего не получится, или что-нибудь пойдет не так.

— Не беспокойся. Она ни о чем не узнает.

— Я тоже ничего ей не скажу, — уверенно обещает Фредерик.

— Спасибо, — спокойно произносит Терренс.

Во время воцарившейся паузы все трое обмениваются легкой улыбкой друг с другом. А после этого Терренс становится заметно грустным и переводит свой взгляд в полупустую чашку кофе, задумавшись о чем-то не очень хорошем и начав нервно перебирать пальцы.

— Что с тобой? — проявляет беспокойство Алисия. — С тобой все в порядке, Терренс?

— Да, все хорошо, — спокойно отвечает Терренс и с грустью во взгляде смотрит на Алисию. — Со мной все в порядке…

— А чего ты тогда загрустил?

— Э-э-э, я… — Терренс на пару секунд замолкает и довольно неуверенно смотрит на Алисию и Фредерика. — Мистер Кэмерон, Алисия… Я хотел бы спросить у вас кое-что… Можно мне задать один вопрос?

— Да, конечно, — дружелюбно отвечает Алисия. — Спрашивай. А мы ответим.

— Скажите… — Терренс пару секунд рассматривает свои руки, а затем с грустью во взгляде смотрит на Алисию и Фредерика. — Как там Ракель поживает?

— Плохо , — с грустью во взгляде произносит Фредерик. — Очень плохо…

— Плохо?

— Бедняжка сильно страдает из-за того, что ее все бросили. Страдает от того, что этот больной мерзавец никак не перестанет издеваться над ней. Даже его молчание – та еще пытка для нее.

— К сожалению, у нее нет никого, кроме меня и мистера Кэмерона, кто мог бы поддержать ее, — с еще большей грустью во взгляде задумчиво говорит Алисия.

— Ничего себе… — качает головой Терренс.

— Благо, я решила бросить все свои дела и приехать сюда. Сердце чувствовало, что здесь что-то не так.

— Ей действительно так плохо? — округлив полные ужаса глаза, неуверенно спрашивает Терренс.

— Очень плохо. Моя девочка постоянно плачет и практически не выходит из своей комнаты. Только и делает, что лежит на кровати…

— О, боже мой…

— Мое сердце разрывается, глядя на нее…

Алисия тяжело вздыхает, пока Фредерик отпивает немного кофе из своей чашки.

— Я и сам сильно переживаю за нее, — тихо признается Фредерик. — Никогда не видел ее в таком ужасном состоянии. Даже когда Рингер напакостил в первый раз, она не страдала настолько сильно.

— Этот ублюдок, походу, добился чего хотел, — задумчиво говорит Терренс. — Он хотел извести ее – вот пожалуйста!

— Знаешь, порой нам кажется, что она что-то от нас скрывает от нас.

— Скрывает? Почему вы так думайте?

— В последнее время Ракель слишком плохо выглядит и целыми днями не выходит из дома. Запирается у себя в комнате и рыдает сутками напролет. Вчера моя внучка практически ничего не съела и отказалась есть даже то, что всегда любила…

— Ничего себе… — приходит в ужас Терренс.

— Ее состояние пугает меня. Я сильно переживаю за нее и порой ночами не сплю. Потому что все время думаю о ней и о том, что с ней происходит.

— Вы и меня заставляйте нервничать…

— Кажется, что еще немного – и она окончательно сломается и… Не дай бог – причинит себе вред.

— Господи Иисусе, мистер Кэмерон, не говорите так! — с ужасом во взгляде восклицает Алисия. — Я даже слышать не хочу о том, что моя девочка может что-то с собой сделать.

— Лично я нисколько не удивлюсь, если все до этого дойдет, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Рингер зашел слишком далеко.

— Пожалуйста, не надо говорить такие вещи! Я и так каждый день молюсь Богу о том, чтобы Он помог моей девочке справиться с этим и перестать так издеваться над собой.

— Если бы я мог, то взял бы все ее грехи на себя, — признается Фредерик. — Я бы сам платил за все ее ошибки… Что угодно, лишь бы моя внучка была счастлива и здорова.

— Ох, я бы и сама предпочла страдать, чем знать, что она не в порядке… — Алисия тяжело вздыхает. — И самое ужасное – я не знаю, что происходит у нее в душе, ибо Ракель практически ничего не рассказывает о том, что чувствует.

— Надо же… — резко выдыхает Терренс, обеими руками вцепившись в свои волосы. — У меня просто нет слов…

— И самое обидное, моя подруга сказала, что ей придется пройти через много испытаний до того, как она обретет покой в жизни.

— Ваша подруга? — слегка хмурится Терренс.

— Она умеет гадать по руке. Вот Ракель как-то дала ей свою руку, и та женщина рассказала ей кое-что о своей судьбе.

— И я все больше начинаю ей верить, — признается Фредерик. — Все слова вашей подруги сбываются !

— Знайте… — неуверенно произносит Терренс. — Я всегда думал, что раз она столько всего пережила в своей жизни, то ей будет проще. Мол, закаленная в боях… Но… То, что происходит сейчас…

— Значит, не такая уж закаленная… — тяжело вздыхает Фредерик.

— Или Рингер так умело давит на ее слабые места, что она не выдерживает, — добавляет Алисия.

— После ваших слов мне стало еще страшнее за нее, — выражает тревогу Терренс. — И боюсь однажды узнать, что либо эта сволочь убила ее, либо она была доведена до такого отчаяния, что сама решилась наложить на себя руки…

— Мы с Алисией сильно переживаем за нее… — качает головой Фредерик. — Как я уже сказал, моя внучка не страдала так сильно, когда Саймон впервые оклеветал ее и рассказал ложь всему миру.

— Верно… — с грустью во взгляде подтверждает Алисия. — Или же у нее просто не было времени переживать. Ведь она постоянно думала о моих проблемах и была занята желанием помочь мне.

— Скорее всего. Если бы не та история с той женщиной, Ракель так и продолжила бы думать о том, что с ней сделал Саймон.

— Думаю, это помогло ей немного отвлечься на какое-то время… А сейчас о чем ей еще думать? О расставании? О ссоре с лучшей подругой?

— Это точно.

— О, боже мой, как же все сложно…

Алисия тяжело вздыхает и делает еще пару глотков уже слегка остывшего кофе.

— Господи, жила моя девочка спокойной жизнью… — задумчиво говорит Фредерик. — Никого не трогала, занималась своим делом, чувствовала себя очень счастливой… А тут в ее жизнь ворвалась какая-то скотина и устроила в ней такой хаос.

— И самое главное – мы до сих пор не знаем, почему он так с ней обращается, — добавляет Алисия. — Что Ракель такого сделала, раз Саймон так ненавидит ее и никак не может оставить в покое.

— Уж кого, но его я подозревал в последнюю очередь, — устало признается Терренс. — Даже не думал, что Саймон мог распространить те ужасные сплетни.

— Верно… — соглашается Фредерик. — Долгое время ты был главным подозреваемым.

— Да, конечно, мы не очень верили, что ты мог так поступить, — признается Алисия. — Тем не менее в глубине души у нас были некоторые сомнения.

— Я с самого начала был уверен, что она будет подозревать именно меня, — признается Терренс. — И хотел доказать, что это не моих рук дело. Что я тут совершенно не причем.

— И ты был уверен, что Ракель тебе поверит?

— Нет, не был. Но я понимал, что просто обязан был убедить ее в том, что во всем виноват кто-то другой. Ну а незадолго до моей поездки в Лондон я узнал имя настоящего виновника и еще больше загорелся желанием рассказать Ракель всю правду.

— Удивительно, что человек, который видел ее в аэропорту, не стал рассказывать всем, что Ракель улетела в Лондон, — задумчиво отмечает Фредерик.

— Да, это и мне показалось удивительным. Я думал, он захочет немедленно рассказать всем, что она сбежала. Но нет. Ничего подобного.

— И слава богу! — восклицает Алисия. — Моей девочке и так было плохо из-за того, что произошло. А если бы ее доставали еще в Лондоне, то я боюсь даже подумать о том, что было бы.

— Благо, у нее были вы, — бросает легкую улыбку Терренс. — Вы были рядом с ней все то время.

— Только жаль, что она оказалась втянутой в мои проблемы. Ведь я совсем этого не хотела. Хотела, чтобы моя племянница провела у меня в гостях прекрасное время и немного отдохнула. Но ей пришлось разбираться с тем, что со мной происходило.

— Однако пока она с этим разбиралась, ситуация улучшилась.

— Верно, — кивает Фредерик. — Ситуация действительно начала меняться, а люди поняли, что их одурачили.

— К тому же, к ней приехала Наталия. Она провела с ней остаток рождественских каникул и помогла прийти в себя.

— Наталия всегда знала о Ракель намного больше, чем кто-либо. Знает то, о чем моя девочка может бояться или стесняться рассказывать мне и Алисии.

— Вы правы. Девчонки очень близки и дружны. — Терренс тяжело вздыхает. — Точнее, были близки и дружны…

— Да уж, так жалко, что эти девочки поссорились из-за козней Саймона… — задумчиво говорит Фредерик. — Они ведь были так дружны с самого детства. Наталия стала первой подружкой моей внучки. А до этого с ней никто не хотел дружить. Только потому, что я не мог дать ей все, что было у других детей.

— Иногда дети бывают очень жестоки, — отмечает Алисия. — Ракель всегда была ко всем дружелюбна, но ее не любили только из-за того, что она не носила хорошую одежду. Все считали ее некрасивой… Хотя это совсем не так. Моя девочка всегда была очень симпатичной, а с каждым годом только больше хорошела.

— Да, а какой красавицей она стала к шестнадцати-семнадцати годам! В университете парни буквально шеи себе ломали, оборачиваясь ей вслед.

— А Наталия научила ее быть более уверенной в себе и убедила в том, что она не такая страшная, как все говорили.

— Она всегда была прекрасной подругой. Даже если она не всегда может хранить секреты, она – потрясающая девочка.

— Будущему мужу Наталии крупно повезет, если он выберет ее.

— Дай бог, так и будет.

Пока Фредерик и Алисия в этот момент говорят, Терренс не слушает их и думает о чем-то своем. Мужчина вдруг вспоминает те дни, когда все подряд стали замечать, что Ракель выглядит как-то не очень хорошо. И все это невольно заставляет его спросить себя, а не может ли это быть как-то связано с тем, что сейчас происходит с девушкой.

Впрочем, Алисия быстро замечает, что Терренс вообще не слушает ее и Фредерика, и переводит на него свой взгляд.

— Терренс, ты слушаешь нас? — спрашивает Алисия. — Или опять о чем-то задумался?

— Да-да, я вас внимательно слушаю… — задумчиво отвечает Терренс. — Просто я тут кое-что вспомнил… Про Ракель.

— Что именно? — интересуется Фредерик.

— Не знаю, в курсе вы или нет, но несколько недель назад, когда мы еще даже не думали о Саймоне, все стали замечать, что Ракель не очень хорошо выглядит.

— В смысле?

— И я тоже видел, что она выглядела измотанной.

— И с чем это было связано?

— С работой. Когда Ракель удалось восстановить свое доброе имя с помощью своих друзей, она начала работать как проклятая, чтобы люди никогда не вспоминали о том скандале. Так происходило на протяжении долгого времени. И была так рада, когда ее карьера снова пошла в гору, что совсем забыла о себе.

— Значит, она уже тогда извела себя, — заключает Алисия. — А то, что происходит сейчас, только больше усугубило ситуацию?

— Ракель всегда категорически отрицала, что выглядит неважно. Думала, что с ней все нормально. Хотя в какой-то момент все подряд начали намекать ей на необходимость остановиться: от служанок и подружек до незнакомых людей.

— Переработалась? — слегка хмурится Фредерик.

— Что-то вроде того.

— Но ведь у нее должны были быть выходные.

— Да не было у нее выходных! Она целыми днями находилась на съемках. Могла съездить в несколько мест только за сутки.

— Так получается, что ты вообще не видел ее?

— Это так, — уверенно кивает Терренс. — Я видел ее очень редко, буквально пару часов в день. Да и Ракель так увлеклась работой, что совсем забыла обо мне. Она будто избегала моего общества! Как будто я стал ей противен. Как будто раздражал ее…

— А ведь моя подруга предупреждала Ракель, что она должна пересмотреть свое отношение к работе, — признается Алисия. — Говорила, что если моя племянница так и будет одержима карьерой, то это приведет к печальным последствиям. Но видно, что эта девочка не прислушалась к ней.

— Или не очень хотела что-то менять.

— Похоже на то, — соглашается Фредерик. — Ракель никогда не была заинтересована в семье. Никогда не стремилась к семейной жизни и каким-то романтическим отношениям. Если бы не ты, то она так и продолжила бы работать.

— Иногда я чувствовал себя одиноко , — с грустью во взгляде признается Терренс. — Было обидно, что она не хотела замечать меня и отказывалась проводить со мной время. Я неоднократно предлагал ей куда-то сходить или провести время дома, но Ракель постоянно находила причины отказаться. Каждый раз, когда я хотел поделиться с ней какими-то своими чувствами, переживаниями или новостями, она находила любые отмазки для того, чтобы уйти и не слушать меня. Ей было все равно. Наверное… Если бы со мной что-то случилось, то она бы и бровью не повела.

— Неужели она и правда встречалась с тобой только для того, чтобы мы перестали говорить с ней об отношениях и свадьбе? — задается вопросом Алисия.

— Ее безразличие все больше заставляло меня думать, что я ей не нужен. И… Я начал жалеть , что предложил ей встречаться. Жалеть, что решил добиваться ее внимания. Что поехал ради нее в Лондон. Что потратил на нее столько времени. С каждым днем я все больше хотел с этим покончить и забыть о том, что нас вообще когда-то что-то связывало.

— Господи, почему моя внучка такая? — недоумевает Фредерик. — Ведь я же правильно ее воспитывал! Всегда говорил ей, что главное для женщины – иметь мужа и детей. Учил ее всему, что она должна уметь. Я был уверен , что она посвятит свою жизнь семье и будет счастлива. Откуда эта одержимость работой? Откуда это нежелание быть хорошей девушкой? Нежелание готовиться к роли жены и матери? Почему она так себя вела?

— Наверное, мы все-таки где-то ошиблись, — предполагает Алисия. — Например, делали слишком большой акцент на замужестве и детях. А Ракель слушала-слушала и сделала все наоборот.

— Я никогда не требовал ничего невозможного, — признается Терренс. — Только лишь заботу и ласку. Поддержку. Но она ничего мне не дала. К сожалению.

— Знаешь, как бы то ни было, я все-таки могу тебя понять. Понять, почему ты… Поверил, что она тебе неверна.

— В какой-то момент я понял, что начинаю относиться к ней безразлично. И… Все больше задумывался о расставании. Поначалу я думал, что дело во мне. Что я делаю что-то не так. Пытался как-то исправиться и клялся себе уделять ей больше внимания. Но с каждым днем я все больше приходил к пониманию того, что Ракель это не нужно. Она хорошо жила без парня и не захотела ничего менять даже того, как мы решили жить вместе.

— Ты все-таки любил ее? — спрашивает Фредерик. — Твое решение встречаться с ней и правда было осознанным?

— Да, мистер Кэмерон. Я всем сердцем любил ее. Мне всегда было очень хорошо с ней. И желание встречаться с Ракель было осознанным.

— А за что ты вообще ее полюбил? Чем она тебя привлекла?

— Э-э-э… — запинается Терренс. — Ну, она… Э-э-э… Красивая… Милая… Добрая… Э-э-э… Загадочная … Она как еще непрочитанная книга с интригующей аннотацией.

— То есть, ты полюбил ее лишь за внешность? На ее внутренний мир тебе плевать?

— Изначально было плевать.

— Ты как будто и сам не понимаешь, чем еще Ракель тебя привлекает, кроме внешности и поведения.

— Может быть. Однако именно из-за Ракель я начал задумываться о том, что хочу жениться. Она стала первой, кто вызвала у меня такое желание. До нее у меня не было девушки, которую я хотел бы видеть своей женой. Такой стала только лишь Ракель. Но к сожалению, она не оправдала моих ожиданий.

— А может, тебе казалось , что ты любишь? Вдруг это была лишь страсть? Огромная страсть, которую ты перепутал с любовью?

— Не знаю, может быть… Однако даже если у меня была страсть, это не значит, что я вообще ничего к ней не чувствовал. Напротив, я испытывал к ней что-то приятное и нежное. Что-то, что в конце концов уснуло глубоким сном из-за ее полного различия. Как я уже сказал, мне было с ней очень хорошо. Я не чувствовал себя так, будто меня вынудили с ней встречаться.

— Возможно, ты действительно кажешься готовым к отношениям и браку, — спокойно говорит Алисия. — Но я не думаю, что ты до конца понимаешь, что это такое.

— Нет, я хорошо это понимаю.

— Нет, Терренс, не понимаешь.

— Послушайте, Алисия…

— Мы знаем, что вы с Ракель еще неопытные в этом деле. Но поверь мне, отношения, заключенные под влиянием страсти, долго не просуществуют. Отношения и брак – это нечто большее, чем поцелуи, объятия и красивые слова. То, ради чего приходиться чем-то жертвовать и что-то менять. Ради чего тебе придется многому научиться, чтобы сохранить крепкую любовь. Все в жизни меняется, когда у тебя появляется мужчина или женщина.

— Но я-то был готов на эти перемены! Был готов поменять свою жизнь и впустить в ее любимую девушку. Я хорошо понимал, на что шел.

— Знаешь, мне кажется, вы оба слишком поторопились с отношениями. Вам надо было поближе познакомиться, а не съезжаться спустя всего несколько месяцев после начала отношений. Вы толком не знали друг друга. Начали встречаться едва ли не после второго или третьего свидания.

— И сейчас я начинаю это понимать… — задумчиво признается Терренс. — Надо было подождать… А я… Я был ослеплен страстью… Ослеплен желанием сделать все, чтобы эта девушка была лишь моей.

Терренс резко выдыхает.

— К тому же, мы оба были сфокусированы на своей работе, — отмечает Терренс. — И почти не уделяли друг другу внимание. Мы фактически ничего не знали друг о друге, потому что все это время работали как проклятые и встречались лишь поздним вечером и за завтраком. А иногда один из нас уходил так рано, что и утром не удавалось сказать хотя бы одно слово.