« Господи, все оказалось намного хуже, чем я думала, — с ужасом во взгляде думает Алисия. — Мало того, что моя племянница поругалась с парнем, так он еще и руку на нее поднял. »

Алисия качает головой.

«Не зря я приехала сюда, — думает Алисия. — Сердце не зря болело и обливалось кровью, когда я думала о своей девочке… Не зря я так хотела бросить все дела и поехать сюда.»

Алисия тяжело вздыхает.

«И до тех пока все окончательно не наладится, я останусь здесь и буду помогать мистеру Кэмерону заботиться о Ракель, — решает Алисия. — Я никуда отсюда не уеду до тех пор, пока жизнь моей девочки не наладится, а она не разберется с этим подонком Рингером. Если мое пребывание здесь затянется, то я договорюсь с начальством. Они меня поймут…»

Через минуту или полторы в гостиную возвращается Блер, которая держит в руках конверт с письмом от Саймона.

— Вот оно! — восклицает Блер и протягивает письмо Алисии.

Алисия берет конверт из рук Блер.

— Сначала его прочитала Ракель, — признается Блер. — А затем и Терренс. И после этого он попросил меня спрятать письмо у себя. Подумал, что оно еще может пригодиться. И… Я думаю, что сейчас оно как раз пригодилось…

Алисия вытаскивает из конверта письмо, раскрывает его и начинает читать все, что в нем написано немного небрежным, но в целом разборчивым почерком. А с каждым новым прочитанным словом она все больше приходит в ужас и качает головой с прикрытым рукой ртом.

— Я читала это письмо, — с грустью во взгляде признается Блер. — И знаю обо всем, что там написано. Была в шоке. В таком же шоке, в каком была и ваша племянница.

Через несколько секунд Алисия заканчивает читать данное письмо.

— Господи, вот носит же земля таких уродов! — возмущается Алисия. — Таких уродов, которые выжили из ума!

Алисия медленно выдыхает и снимает с себя свои очки.

— Как этот подонок посмел так поступить с моей племянницей? — недоумевает Алисия. — У него нет ни совести, ни стыда!

— И похоже, что этот человек не остановится, пока не получит желаемое, – тихо предполагает Блер.

— Как будто он действительно хочет – прости, господи – в могилу ее свести. И если эта падла продолжит делать все это, Ракель точно не выдержит и запросто может наложить на себя руки.

— Нет! — широко распахивает глаза Блер. — Упаси, Господь! Не говорите так!

— Мне кажется, он этого и добивается. — Алисия качает головой и снова надевает на себя очки. — Я ненавижу тебя, Саймон Рингер. Гореть бы тебе в аду, тварь! Убила бы тебя, появись ты у меня перед глазами.

— Обидно, что все близкие Ракель поверили этому подонку, — с грустью во взгляде говорит Блер. — Обидно, что сама Ракель поддается на его провокации. Прекрасно знает, что все ее любят и уважают, но поверила, что ее окружают предатели.

— И я не понимаю, почему все верят ему! Как можно было поверить, что у моей племянницы проблемы с головой?

— Я же сказала вам, что он убедил в этом ее саму. Он явно знает все слабые места Ракель и умело давит на них со всей силы, заставляя ее ломаться и прогибаться под него.

— Господи, как же это подло и жестоко…

— Скажите, а Саймон случайно не звонил вам? — неуверенно спрашивает Блер. — Не угрожал?

— Он – нет, а вот его дружок – да.

— Правда?

— Тоже пытался убедить меня в том, что моя племянница не здорова и опасна для людей. Ну и пересказал все то, что было написано в письме.

— Ясно…

— Но если уж Саймон решит лично позвонить мне, то я тут же пошлю его куда подальше. И такое ему устрою, что он сам захочет оставить все свои идеи. Уж за свою племянницу я любого порву! Ни одна сволочь не посмеет обидеть ее! Ни одна!

— Надеюсь, что очень скоро найдется управа на этого человека, и он отправится туда, где ему и положено быть, — с грустью во взгляде выражает надежду Блер. — Ваша племянница не заслужила всего этого кошмара… Она не сделала никому ничего плохого.

— Эта падла ответит за все, что он сделал с моей Ракель, — уверенно заявляет Алисия, — Я вон из кожи полезу, чтобы найти на него управу. Клянусь, Саймон Рингер не будет разгуливать на свободе и продолжать травить жизнь моей племянницы и настраивать ее близких людей против нее.

— Надеюсь, хоть вы не поверили этому бреду?

— Я ни за что в это не поверю! Потому что слишком хорошо знаю Ракель! Я растила ее едва ли не с пеленок и знаю, кто она на самом деле. И если другие это не понимает, то и пусть. Значит, не такие уж они и верные люди, раз поверили Рингеру, а не моей племяннице.

— Вы правы…

С этими словами Блер кивает с грустью во взгляде. В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза. А затем она и Алисия слышат, как в гостиной открывается входная дверь. В дом заходит Терренс, закрывает за собой дверь и направляется туда, где его ждет тетушка Ракель. Увидев перед собой эту женщину, мужчина резко замирает с широко распахнутыми глазами и понимает, как его сердце на мгновение замирает.

— Алисия? — слегка дрожащим голосом произносит Терренс.

— Да, Терренс! — восклицает Алисия, встает с дивана и смотрит на него так, как будто презирает и ненавидит всей душой. — Это я.

— Э-э-э, здравствуйте…

— Здравствуй.

— Я… — заикается Терренс. — Не думал… Что вы приедете…

— Ну а я приехала.

— А почему вы не предупредили, что приедете?

— Захотела сделать сюрприз, — со скрещенными на груди руками сухо отвечает Алисия. — Вот я и промолчала.

— И…

Терренс слегка прикусывает губу, переминаясь с одной ноги на другую и начиная все больше нервничать. Он как будто подозревает, что Алисия уже все знает, чувствуя на себе ее презренный взгляд в его сторону.

— Зачем вы сюда приехали? — неуверенно спрашивает Терренс.

— Нам надо серьезно поговорить, — сухо, уверенно заявляет Алисия. — И я намерена сделать это прямо сейчас, независимо от того, занят ли ты или нет.

— Э-э-э… Х-хорошо… Я п-п-поговорю с вами.

— А куда бы ты делся! — Алисия переводит взгляд на притихшую Блер. — Простите, вы можете оставить нас наедине?

— Да, конечно, — кивает Блер. — Если вам что будет нужно, то я рядом.

Блер разворачивается и спокойно уходит по своим делам, пока Алисия и Терренс остаются в гостиной наедине. В воздухе воцаряется напряжение, что заставляет обоих заметно нервничать. Точнее, больше нервничает мужчина, ибо женщина продолжает презрительно смотреть на него и будто дает понять, что ненавидит его за то, что он сделал.

Впрочем, спустя некоторое время Терренс все-таки неуверенно нарушает воцарившуюся паузу:

— Э-э-э… Давайте… Присядем…

Сначала Терренс присаживается на диван, а затем Алисия делает то же самое.

— Думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем сейчас пойдет речь, — уверенно предполагает Алисия.

— Послушайте, Алисия, я хотел бы… — спокойно произносит Терренс.

— Я сейчас не стану обсуждать с тобой все, что Саймон Рингер сделал с моей Ракель. Об этом я сама поговорю с ней. Хотя я уже и так все знаю. — Алисия скрещивает руки на груди. — Однако я очень хочу услышать объяснения насчет твоих омерзительных поступков. Твоих поступков по отношению к моей племяннице.

— Э-э-э… — с широко распахнутыми глазами заикается Терренс.

— Мне очень хочется послушать, что ты сейчас скажешь. И увидеть, как ты будешь выкручиваться и пытаться соврать мне.

В этот момент полные испуга глаза Терренс начинают бегать из стороны в сторону, а он сам, резко побледнев, страшно боится навлечь на себя гнев Алисии, которая определенно все уже знает и возмущена тем, как он поступил с ее племянницей.

— Я… — растерянно произносит Терренс. — Э-э-э…

— Что, МакКлайф, нечего ответить? — ехидно усмехается Алисия. — Или думаешь, какую ложь рассказать?

— Нет, я…

— Меня не обманешь! Я – взрослая женщина! И прожила достаточно, чтобы понимать, когда мне врут или говорят правду.

— Я… — Терренс качает головой. — Я не понимаю, вы о чем говорите.

— Все ты понимаешь! — прикрикивает Алисия, едва сдерживая свой гнев и желания буквально придушить Терренса собственными руками. — Не надо прикидываться бедной овечкой и делать вид, что ты ничего не знаешь!

— Но я… — слегка дрожащим голосом произносит Терренс, широко распахнутыми глазами смотря на Алисию.

— Со мной этот фокус не прокатит, Терренс. Ты можешь врать кому угодно с желанием и дальше оставаться невинным и хорошим, но только не мне.

— Послушайте, Алисия…

— Тебе вообще не стыдно? Не стыдно было так вести себя с ни в чем невинной девушкой? А, МакКлайф?

— Я не…

— Как ты мог поднять руку на Ракель? — громко спрашивает Алисия, едва сдерживая свою злость. — Ты, бессовестное чудовище!

Терренс ничего не говорит и с испугом в глазах нервно сглатывает.

— Как у тебя вообще хватило наглости сделать такое? — возмущается Алисия.

— Алисия, я все вам объясню… — растерянно говорит Терренс.

— Не надо ничего объяснять! — приподняв руку ладонью к Терренсу, резко бросает Алисия. — Я уже все знаю!

— Прошу, выслушайте меня.

— И это я знаю только об одной пощечине. Но я не удивлюсь, если ты постоянно избивал мою девочку. Вел себя как насильник!

— Нет, Алисия, клянусь, я не избивал ее! — взволнованно тараторит Терренс. — Это ложь!

— Да? А насильники никогда в этом не признаются! Они всегда строят из себя ангелочков для других людей и говорят, что заботятся о девушке. Но когда они остаются наедине, то начинают зверски избивать свою жертву и всячески запугивают ее. Уж я-то проверила это на своем личном опыте.

— Я не насильник!

— А я нисколько не удивлюсь! Не удивлюсь, если Ракель скрыла правду о том, как ты себя вел, из страха, что она может едва ли не умереть по твоей вине.

— Вы очень плохо обо мне думайте.

— А разве я должна думать, что ты – чудесный человек, которого моя племянница не должна была бросать? Должна думать, что эта девочка совершила ошибку, разойдясь с тем, кто якобы любит ее больше всех?

— Послушайте, Алисия…

— Я и правда так считала. Думала, что ты хороший. Была уверена, что сможешь мою племянницу счастливой. Но спустя несколько месяцев ты полностью обнажил все свои отвратительные качества. Сделал все, чтобы Ракель сбежала от тебя и рассталась с тобой.

— Да, она ушла, но…

— Что тебе сделала Ракель, раз ты так с ней обошелся? Что? Чем она все это заслужила?

— Я не хотел этого, клянусь вам! — с жалостью во взгляде восклицает Терренс. — Не хотел поднимать на нее руку!

— Но поднял!

— Я… Я не знаю, что на меня нашло! Был в ярости! Мы с Ракель так сильно разругались, что я перестал себя контролировать.

— Значит, ты винишь во всем Ракель? Мол, она тебя довела?

— Нет, я этого не говорил!

— Да что ты говоришь! — холодно бросает Алисия.

— Это правда, Алисия! Клянусь вам!

— Какая же ты гнида, МакКлайф. — Алисия скрещивает руки на груди. — Самый настоящий ублюдок. Которого я ненавижу!

— Да, я не буду с вами спорить, — спокойно говорит Терренс. — Я – подонок.

— Да если бы я знала, что ты окажешься такой тварью, то сделала бы все, чтобы не дать тебе встречаться с моей племянницей. Не дала бы ей пострадать по твоей вине.

— Я не избивал ее на регулярной основе. Та пощечина была единственной.

— Хватит врать, Терренс!

— Господи, ну почему никто не верит, что я сделал это не нарочно? — недоумевает Терренс. — Почему все думают, будто я постоянно бил свою девушку и запугивал ее?

— А ты сам во всем виноват! Вся проблема в тебе! В твоей голове! И тебе не мешало бы разобраться со своими тараканами, пока по твоей вине кто-нибудь не умер.

— Нет, не говорите так, прошу вас… — качает головой Терренс.

— Твоя служанка рассказала мне обо всем, что здесь произошло. Рассказала, как ты издевался над Ракель, кричал на нее, оскорблял… Призналась, что все слышали, как ты ударил ее по лицу. Слышали, как ты чуть не разнес всю комнату.

— Я вовсе не такой ужасный изверг! — отчаянно возражает Терренс. — Почему все считают меня насильником? Я не такой! Не такой!

— Видно, люди начали понимать, что ты за сволочь! И нисколько не удивлюсь, если весь мир обозлится на тебя и начнет желать тебе гореть в аду. Вот узнали бы они, как ты обращался со своей бывшей девушкой, так твоей карьере пришел бы конец. И ты перестал бы быть невинным ангелом, которым притворяешься всю свою никчемную жизнь.

— Нет, прошу вас, Алисия, не говорите так, — с жалостью во взгляде умоляет Терренс.

— Что, неприятно слышать правду? Не хочется терять любовь всех поклонников? Не хочется перестать слышать комплименты в свой адрес? Не хочется терять восхищение всех девочек, которые так мечтают быть с тобой и не знают, что ты за тварь?

— Клянусь вам своей матерью, я никогда не избивал Ракель и поднял на нее руку лишь однажды. Это был единственный случай, который больше никогда не повторится.

— Значит, это так ты защищаешь свою мать и ненавидишь отца? — сухо спрашивает Алисия. — В которого ты и пошел! Если слова служанки о нем правдивы!

— Нет! — резко отрезает Терренс. — Я не он! Не сравнивайте меня с ним!

— А по-моему, он! Ты пошел в него!

— Этот человек постоянно избивал мою мать! А я поднял руку на свою девушку лишь однажды. И сейчас очень жалею об этом.

— И это все из-за того, что у тебя не хватило мозгов по-хорошему попросить Ракель не говорить с тобой о твоих родителях? Не хватило мозгов рассказать ей всю правду!

— Да, я не говорил с ней об этом… — Терренс потупляет взгляд вниз. — И никогда даже не думал. Для меня это больная мозоль. Мне больно вспоминать о человеке, который сначала издевался над моей матерью, а теперь приполз на коленях и начал молить о прощении. Которое я никогда ему не дам.

— Ну и молодец! — хмуро бросает Алисия. — Вот не подумал своей пустой головой и начал срываться на Ракель.

— На самом деле это не та причина, по которой мы начали ругаться, — тихо признается Терренс.

— Нет? — удивляется Алисия.

— Я разозлился на нее не из-за того, что она спросила меня про отца. И если бы не один случай, который произошел до того, как Ракель спросила меня об этом человеке, то я не стал бы начинать этот конфликт.

— Тогда что же произошло на самом деле?

— Дело в том, что… — Терренс замолкает на секунду и резко выдыхает. — В тот день, когда мы с Ракель первый раз поругались, как вы думайте, из-за моих родителей, мне позвонил Саймон. Он сказал, что эта девушка втайне от меня встречается с другим мужчиной. С полицейским по имени Хантер Линвуд.

— Что? — широко распахивает глаза Алисия. — Ракель? Встречается с другим мужчиной?

— Да. Сначала я не поверил и подумал, что это бред. Но… Саймон говорил слишком уж убедительно… Он приводил очень весомые аргументы в пользу своих слов. И… Я в конце концов поверил ему.

— Неужели связал это с тем, что Ракель была холодна с тобой и, по ее собственным словам, никогда не любила тебя?

— Можно и так сказать. — Терренс бросает короткий взгляд в сторону. — Я поверил, потому что все совпадало. Ракель всегда была равнодушна к моим делам и не стремилась проводить со мной хоть немного времени. Она будто избегала меня. Ну а когда Рингер сказал, что она мне изменяет, и отметил, что эта девушка слишком много работает, и у нее будто нет на меня времени, то это породило во мне сомнения насчет ее верности.

— Вообще-то, Ракель всегда была верна тем, кого любит, — уверенно говорит Алисия. — И даже если она и не любила тебя так, как должна была, моя племянница даже и не думала изменять тебе.

— Саймон всегда умел убеждать людей в том, что ему нужно. Уж что, но умение забалтывать он освоил в совершенстве. Такого наговорит, что ты и сам не заметишь, как согласишься на все его условия.

— Так ладно, я все поняла. Рассказывай, что было дальше.

— Ну а дальше я позвонил своей матери, чтобы узнать, все ли у нее хорошо.

— Будучи взвинченным?

— Да. И мама только больше разозлила меня, когда снова заговорила о моем отце и настаивала на встрече с ним. После того как я закончил говорить, внутри все кипело. Я был взбешен заявлением Саймона и вспоминал о своем отце, которого дико ненавижу.

— А какого черта ты позвонил ей, раз был зол? И ты наверняка знал, что она обязательно напомнит тебе про твоего отца!

— Просто хотел поскорее убедиться в том, что с ней все хорошо. Боялся, что Саймон может что-то с ней сделать.

— Понятно.

— Ну и тогда я не знал, что Ракель слышала часть моего разговора с матерью. Узнала, что мои отношения с отцом далеки от идеальных. — Терренс тихо вздыхает и проводит руками по своему лицу. — В общем, Ракель зашла в комнату и спросила, почему я так плохо отношусь к отцу. Но я отказался говорить. И вообще не хотел видеть ее. Потому что хотел буквально убить со злости.

— То есть, ты не сказал ей, что Саймон обвинил ее в измене? — уточняет Алисия.

— Нет… Я не хотел говорить. И изо всех сдерживал злость. Попросил ее оставить меня одного на некоторое время. Но… Ракель не уходила. И продолжала настаивать на том, чтобы я рассказал ей всю правду об отце. И это все больше выводило меня из себя. Я больше не мог сдерживать злость. А ваша племянница будто не слышала меня и отказывалась уходить. — Терренс нервно сглатывает. — И в конце концов я все-таки не выдержал и накричал на нее. Потребовал, чтобы она свалила из комнаты. Только тогда она и ушла. И сильно обиделась.

— И ты не извинился перед ней? — интересуется Алисия.

— Нет. Я был слишком зол. И становился все больше одержимым мыслью, что она предала меня. Мысль о том, что кроме меня, у нее был еще кто-то, приводила меня в ярость и подавляла любое желание подойти к ней и извиниться.

— Ну и молодец! Что я могу сказать! Вполне мог бы все исправить, но только больше усугубил ситуацию.

— К тому же, сказывалось ее отношение ко мне. Все то, что между нами происходило все эти месяцы. Ее полное безразличие ко мне и отказ от совместного времяпрепровождения только больше укреплял мою веру в ее измену. Я был уверен, что Саймон не соврал, и Ракель нашла мне замену и думала расстаться со мной. — Терренс тихо выдыхает и бросает короткий взгляд в сторону, нервно потирая руки. — Впрочем, я уже и до этого начал задумываться о расставании. Ибо не мог больше терпеть ее отношение ко мне. Я хотел любви, но так и не получил даже малой ее части.

— Ясно, — кивает Алисия.

— В общем… — Терренс убирает в сторону некоторые пряди волос со лба. — В общем, я старался не попадаться на глаза Ракель и постоянно где-то пропал. Где-то гулял… Ходил куда угодно, лишь бы не видеть ее. Правда лучше мне не становилось. И я еще больше разозлился, когда однажды мне позвонила моя мать и сказала, что Рингер позвонил ей и запугал ее. А потом она разволновалась, у нее подскочило давление, которое не удалось сбить своими силами… Мне пришлось вызвать скорую… И благо, тогда все обошлось. Но она еще долго не могла успокоиться.

— И ты решил, что во всем виновата Ракель? — сухо спрашивает Алисия.

— Да. Я все больше начал верить, что Ракель виновата во всех бедах… И открыто обвинял ее в этом.

— Ну да, как будто это Ракель позвонила твоей матери и наговорила ей Бог знает чего!

— Знаю… Сейчас я сожалею, что подумал об этом.

— Лучше бы ты сожалел тогда. И думал, прежде чем что-то делать и говорить!

— К тому же, я и до всей этой истории сильно нервничал, — тихо признается Терренс, рассматривая свои руки. — Не только из-за того, что ваша племянница не обращала на меня внимания. Проблемы с карьерой тоже заставляли нервничать. Меня преследовали одни неудачи… Никто уже давно не предлагает мне сняться в кино, а мои попытки пробиться в музыкальный бизнес ни к чему хорошему не приводят.

— А ты думал, что все будет так легко?

— Нет, не думал. Но не предполагал, что окажусь буквально никому не нужным. Не думал, что рядом не окажется человека, который поддерживал бы меня и мое желание чего-то добиться. И… Даже если бы я чего-то добился, не думаю, что это принесло бы мне удовольствие. Ибо отсутствие мотивации убило во мне всякое стремление к мечте.

— Пытаешься надавить на жалость?

— Говорю все как есть.

— Это, конечно, все замечательно, но ты не имел право поднимать на нее руку, — уверенно говорит Алисия. — Не мог так с ней обращаться!

— Знаю…

Терренс замолкает на пару секунд и резко выдыхает.

— Когда я понял, что сделал, мне хотелось взять пистолет и застрелиться, — более низким голосом признается Терренс, нервно потирая руки. — От стыда… Сердце сжималось, когда я увидел, как Ракель сидела на полу, держалась за щеку и горько плакала. Но я этого не показывал. Не показывал, что мне хотелось сквозь землю провалиться. А после каждого слова я напрочь забыл о всякой жалости и снова начал ненавидеть ее. Ракель едва ли не желала мне умереть и стала еще более агрессивной.

— А ты думал, она тебе ручки поцелует за то, что ей пришлось вытерпеть? — удивляется Алисия.

— Нет… И не удивился, когда я вернулся домой после встречи с другом и обнаружил, что она ушла из этого дома со всеми своими вещами… И… Не буду скрывать… Я страшно обрадовался обретенной свободе… А до этого хотел сам выгнать эту девушку из дома. Но не пришлось. Так что… Я не стал переживать и решил продолжить жить так, будто у меня никогда не было никакой девушки…

— И начал встречаться с другой девчонкой?

— Да. — Терренс тихо вздыхает. — Я решил, что смогу забыть ее, попытавшись завязать отношения с другой девушкой… И мне повезло встретить свою бывшую одноклассницу, которая была влюблена в меня.

— Вот как! Одноклассница…

— А вы думали, я стал бы искать девчонку в каком-нибудь борделе?

— Ну кто его знает!

— Да я вообще-то и не искал никого. Просто Рэйчел, та самая девушка, очень вовремя появилась в моей жизни. И я подумал, что она могла бы помочь мне начать новую жизнь. А в какой-то момент я поверил, что встретил ту, которую смогу полюбить. Эта девушка не только проявляла ко мне заботу и любовь, которых мне не давала Ракель, но еще и уговорила своего отца взять меня в его группу гитаристом. И потом поддерживала мое стремление к мечте. Это определенно подкупило меня…

— Вот как… Тебе снова наговорили кучу комплиментов, и ты побежал к этой девчонке. А если бы другая наговорила в два раза больше, то ты бы выбрал ее.

— Ну да, в чем-то вы правы. Мне действительно не хватало приятных слов. Не хватало ощущения, что я все еще привлекателен и чего-то стою. К сожалению, за то время, что мы с Ракель прожили вместе, я совсем забыл, что это такое. И… Перестал чувствовать себя прежним.

— А ты и бегаешь то к одной, то к другой! Кто больше похвалит, та и будет твоей любимой! Ракель боготворила тебя – ты был с ней. А как перестала – нашел себе другую.

— Да не был я влюблен в нее! — восклицает Терренс. — Я притворялся влюбленным! Делал вид, что начал забывать Ракель и готов к новым отношениям.

— Вот как…

— Однажды я сглупил, когда рассказал своей подруге о том, что сделал с Ракель. А когда понял, было уже поздно. Я испугался, что она захочет выдать меня и рассказать всем, что Терренс МакКлайф – насильник. Бессовестное чудовище, которое смеет поднимать руку на девушку.

— И поэтому ты решил воспользоваться той девчонкой?

— Да… Понял, что мне нельзя было просто так бросать Рэйчел. И поэтому заставил себя играть в любовь с ней, пользуясь тем, что она все бы сделала ради меня.

— И тебе это нравилось? Нравилась эта ложь?

— По крайней мере, мне не было противно. И к тому же, был уверен, что однажды перестану притворяться и по-настоящему полюблю свою подругу.

— А ты не боялся, что та девушка поняла бы, что ты ее обманываешь?

— Она ничего не понимала до самого конца. Рэйчел была слишком сильно влюблена в меня, чтобы замечать подобное. И когда эта девушка поверила, что я якобы влюблен в нее, то вся ее бдительность пропала. Она буквально подчинилась мне и пообещала молчать о моем поступке и влиять на своего отца, если мне что было бы нужно от него.

— Так значит, ты еще и обманул ту бедную девочку? — хмуро спрашивает Алисия, скрестив руки на груди.

— Я совсем не хотел причинять ей боль и впутывать в эту игру, которую сам же и начал. Но страх взял надо мной верх. Страх оказаться униженным на весь мир… Желание наконец-то сделать свою карьеру, доказать Ракель, что я еще чего-то стою, и что она потеряла очень многое, и получить то, чего мне так хотелось. И я наплевал на то, что могу обидеть невинную девушку и воспользоваться ею в своих целях.

— Да уж… А ты, оказывается, еще хуже, чем я думала. Мало того, что причинил боль моей племяннице, так еще и предал ту девушку. Да, конечно, я не защищаю ее и даже могу назвать разлучницей. Но она ведь не виновата в том, что ты оказался такой тварью. Эта девочка любила и хотела быть с тобой. А ты воспользовался ее чувствами.

— Я не могу сказать, что притворялся от и до. Мне правда было хорошо с ней. Я с радостью проводил с ней время и все больше верил, что однажды смогу полюбить Рэйчел по-настоящему… Правда вчерашний день доказал мне, что я не смогу этого сделать…

— И что же произошло вчера?

— Э-э-э… — Терренс бросает короткий взгляд в сторону и нервно потирает руки. — Вчера мы с моей подругой пошли в клуб, куда пришла и Ракель. Она видела, что я обнимал и целовал ту девушку… Приревновала меня и подралась с ней в женском туалете.

— Ракель? — округляет глаза Алисия. — Моя Ракель подралась с той девушкой?

— Да. Рэйчел пришла ко мне с царапинами на лице и порванным платьем. Из-за которого почти все парни в клубе смеялись над ней. Я уговорил ее рассказать, что произошло, и она во всем призналась. Хотя и не забыла немного приврать, чтобы уж точно разозлить меня и натравить на Ракель.

— И что ты сделал?

— Пошел искать ее. Хотел немного остудить ее пыл. Но разговор не сложился с самого начала. Мы снова начали обвинять друг друга во всех грехах. И в какой-то момент я все-таки выпалил, что она изменяла мне с полицейским Линвудом. Ракель пыталась оправдаться и доказать, что даже не думала об этом, но я не верил ей и обвинял в предательстве, в котором меня убедил Саймон.

— Поздно ты признался.

— Знаю.

— И что было дальше?

— Ничего особенного, — слегка прикусывает губу Терренс. — Мы еще долгое время кричали друг на друга, но потом Ракель сказала, что ей надоело меня слушать, и ушла.

— Вот как…

— В любом случае тот разговор буквально вывел меня из гипноза Рингера. Под влиянием которого я натворил кучу всего, что разрушило то, что еще было исправить. Да, у нас были проблемы в отношениях, и мы остыли друг к другу после переезда сюда. Но сейчас я понимаю, что этого можно было избежать, если бы я вел себя иначе. Да, вина Ракель в этом тоже есть, но стена окончательно рухнула по моей вине. А до этого она еще как-то стояла… Шаталась, но не падала.

Терренс замолкает и переводит взгляд на свои руки, изо всех сил пытаясь сдержать подступающие к глазам слезы.

— Так что, Алисия, вот такая история… — задумчиво произносит Терренс. — Теперь вы все знайте.

Хоть Алисия все еще зла на него и не может простить рукоприкладство по отношению к Ракель, рассказ Терренса немного смягчает ее и заставляет проникнуться хоть каким-то сочувствием. Что-то подсказывает ей, что мужчина и правда искренне раскаивается. Тем более, что все написано в его грустных глазах, которые он часто прячет, будто боясь посмотреть на тетю своей бывшей девушки. Будто стыдясь всего, что он сделал под влиянием злости и ненависти.

— Да, Терренс… — качает головой Алисия. — У меня нет слов… Просто нет слов…

Алисия замолкает на пару секунд.

— Господи, как ты мог? — недоумевает Алисия. — Как ты мог поверить во весь этот бред? Почему ты так легко поверил всему, что тебе сказал Саймон?

— Я и сам не знаю, почему ему поверил… — спокойно отвечает Терренс.

— Ты же прекрасно знал, что это ложь!

— Саймон обладает даром убеждать людей в том, что ему выгодно… И он этим пользуется… — Терренс резко проводит руками по лицу. — А еще эта падла знает все обо всех. От него ничего не скроешь!

— А раз ты прекрасно знал об этом, то должен был понимать, что Рингер мог соврать, — уверенно говорит Алисия. — К тому же, ты был обязан потребовать какие-то реальные доказательства. А не верить ему только потому, что моя племянница избегала тебя.

— Я не хотел верить, но мне пришлось. Эта девушка сама заявила, что никогда не любила меня. Что она воспользовалась мной. Вы думайте, мне было приятно услышать подобное? Услышать такое от девушки, которую я действительно любил. Ради которой был готов на все! И я не перестал любить ее. Вчерашний вечер помог мне это понять. Так сказать, я пробудил их после того как мои чувства глубоко спали внутри меня.

— Нет, Терренс, ты любишь только самого себя. Тебя волнует только лишь своя, извини за выражение, задница. Ты любого подставишь под удар, чтобы спасти себя. И случай с той девушкой, твоей подружкой, это доказал. Ты был готов причинить ей боль ради того, чтобы спасти свою репутацию.

— Я не эгоист! И ценю своих близких.

— Ценил бы ты хоть кого-то – вел бы себя иначе.

— Пожалуйста, Алисия…

— И по словам моей племянницы, ты еще обвинял ее в эгоизме. Обвинял в том, что она думала только о себе любимой. — Алисия презренно усмехается. — Да ты ничуть не лучше! А может, даже и хуже!

— Неправда! — отчаянно возражает Терренс. — Я вовсе не ужасный!

— Ты строишь из себя жертву! Мол, тебя не любили, не восхваляли, не ценили и всякое такое!

— Разве вам бы понравилось то, что ваш мужчина совсем не обращает на вас внимания и думает только о работе?

— Лучше бы ты сначала призадумался о себе и проанализировал свои ошибки. Хорошо обвинять кого-то в чем-то, что ты сам делаешь!

— Я прекрасно осознаю свои ошибки.

— Вот скажи мне, зачем ты начал встречаться ней? Зачем? Тебе ведь и так было хорошо!

— Я хотел с ней встречаться и был к этому готов!

— Нет, Терренс, ты не был готов. Тобой были одержимы лишь страсть и физическое влечение.

— Вы думайте, я не понимал, на что иду?

— Сомневаюсь. Вряд ли тебе объяснили, что люди встречаются и женятся только тогда, когда они готовы позаботиться о любимом человеке. Однако моя племянница была нужна тебе совсем для иных вещей.

— Но я действительно любил и хотел заботиться о ней! Да, не спорю, физическое влечение оказалось намного сильнее тех чувств, которые должны быть, но они у меня были. И стали бы сильнее, если бы мы с Ракель работали над ними. Если бы уделяли друг другу внимание и не находили отмазки для того, чтобы не быть вместе.

— Значит, ты не очень сильно и хотел этого. Если бы ты и правда стремился к этому, то был бы более настойчивым.

— Я неоднократно пытался исправить ситуацию! — уверенно заявляет Терренс. — Прилагал все усилия, чтобы спасти наши отношения, который могли закончиться в первые же месяцы после их начала.

— Знаешь, милый мой, когда люди хотят, их ничто не остановит. А так я понимаю, ты не слишком сильно беспокоился о ней и не боялся разрушить свои отношения.

— Нет, Алисия, это так! Мои отношения были для меня очень важны. И я сожалею, что Ракель не разделила со мной мое мнение. Для нее было важнее строить свою карьеру, а не заботиться обо мне.

— Ну здесь я с тобой соглашусь. Ракель поступила неправильно. Раз уж она начала с тобой встречаться, то должна была заботиться о своем мужчине.

— Хотя я никогда не требовал ничего особенного. Только любовь, заботу и поддержку. Но мне даже этого не удалось почувствовать… Ибо она предпочла карьеру, а не меня.

— Я не защищаю свою племянницу, но и тебя не хочу по головке гладить, — спокойно отвечает Алисия. — Вы оба в той или иной степени виноваты в том, что разрушили свои отношения: она предъявляет претензии к тебе, ты недоволен ею.

— У меня есть веские на то причины.

— Я думаю, вам обоим нужно было сказать это друг другу в лицо и искать выход из этой ситуации.

— Какой там сказать… — хмуро произносит Терренс, бросив короткий взгляд в сторону. — Мы даже толком и не разговаривали. И целыми днями работали: она была на съемках, а я пытался пробиться в музыкальный мир, раздавал интервью и снимался в малоизвестных фильмах. А если мы и встречались дома, то лишь прощались и приветствовали друг друга утром и вечером, потому что либо оба жутко уставали и хотели провалиться в сон, либо Ракель отказывалась просто разговаривать со мной, даже если у нас было время. За все это время у нас практически не было душевных разговоров. И из-за этого я чувствовал себя как-то одиноко и мог поговорить лишь с кем-то друзей. Или с матерью, когда приезжал к ней в гости…

Терренс тихо вздыхает.

— Правда она ничего не знала о том, что между нами происходило, — признается Терренс. — Мама думала, что у нас все хорошо, и я счастлив. Мне пришлось рассказать всю правду, когда у нас с Ракель начались конфликты.

— Ты поступил омерзительно, Терренс, — уверенно говорит Алисия. — Твоим поступкам нет оправдания. В этот раз ты показал себя с худшей стороны.

— Я знаю… — Терренс переводит взгляд на свои руки. — Мне очень жаль, что так вышло.

— По крайней мере, я рада, что ты прекрасно все осознаешь. — Алисия мягко кладет руку на плечо Терренса. — Рада, что ты признаешь свои ошибки. Как говорится, лучше поздно, чем никогда.

— Я умею признавать ошибки, если понимаю, что и правда виноват, — спокойно признается Терренс.

— Это хорошо.

— Только мои признания не помогут мне хоть как-то загладить свою вину. — Терренс резко выдыхает и проводит руками по волосам. — Ракель никогда меня не простит и точно не вернется ко мне, даже если я сделаю сто подвигов ради нее. Мои друзья… Точнее, бывшие друзья, и те, кто меня окружали, тоже всегда будут припоминать мне мои поступки. Всегда будут осуждать за то, что я сделал.

Терренс качает головой.

— Из-за этой ситуации я потерял уже стольких друзей, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Которые даже не захотели выслушать меня и тут же записали в список подонков, которые постоянно поднимают руку на девушек и способны едва ли не избивать их… А моя подруга поклялась разрушить мою жизнь после того как узнала о моем предательстве. И начала с того, что рассказала своему отцу и некоторым моим друзьям все, что произошло, и добавила еще много ложной информации, которой те поверили. Из-за этого они такого мне наговорили, что я чувствовал себя униженным и втоптанным в грязь…

Терренс тяжело вздыхает и смотрит в сторону.

— Иногда мне кажется, что судьба решила преподать мне урок и проучить за все, что я сделал, — предполагает Терренс. — Слова Ракель сбываются. Она говорила, что все вернется мне бумерангом. И вот теперь страдаю уже я. Я начал терять близких друзей и стал для всех подонком.

Алисия несколько секунд ничего не говорит и просто смотрит на Терренса с грустью во взгляде, а затем она нарушает паузу, задумчиво сказав:

— Знаешь, Терренс… Изначально я шла сюда, чтобы высказать все, что думала о тебе. Когда у меня появилось нехорошее предчувствие, я начала задумываться о том, чтобы приехать сюда. И решила бросить все свои дела после того как моя подруга подтолкнула меня к этому. Я прилетела сюда, чтобы поддержать Ракель. А когда твоя служанка рассказала мне про ту пощечину, то я была готова придушить тебя собственными руками.

— Все этого хотят, — без эмоций произносит Терренс.

— Но я вижу, что ты жалеешь об этом и хотел бы как-то исправить свою ошибку.

— Мне хочется провалиться сквозь землю от стыда и ни за что не отвечать.

— Ты понимаешь, насколько ужасны твои поступки?

— Понимаю, — кивает Терренс. — И знаю, что у меня не самый простой характер, и я могу запросто выйти из себя. Но… Я никогда не вел себя настолько отвратительно и не вынуждал близких мне людей отворачиваться от меня.

— И ты признаешь свою вину?

— Признаю. Понимаю, что виноват во всем произошедшем. И считаю, что должен заплатить ту цену, которую должен.

— Хорошо… — Алисия на пару секунд о чем-то призадумывается, а затем скромно улыбается. — Может, ты и поступил омерзительно, но тебя можно понять. Возможно, если бы моя племянница относилась к тебе иначе, ничего бы не случилось. И Саймон не смог бы еще больше поссорить вас.

— Думайте, она и правда не любит меня? — с грустью во взгляде смотрит на Алисию Терренс. — Думайте, ваша племянница и правда начала встречаться со мной только для того, чтобы вы перестали доставать ее?

— Нет, милый мой, почему-то мне кажется, что Ракель все-таки любит тебя.

— Но она сама сказала, что никогда не любила меня.

— Моя девочка совсем ничего не знает о любви и не может разобраться в своих чувствах. И я уверена, что однажды она поймет, что совершила ошибку, когда не захотела быть тебе настоящей девушкой.

— К сожалению, ее больше волновала карьера. Она могла бы потерять все, но только не ее.

— Не забывай, что ты и сам много думал о своей. Вы оба погрузились в свои дела сразу же после переезда сюда. Как будто ничего в вашей жизни не поменялось.

— Я просто хотел осуществить свою мечту и не мог сидеть, сложа руки.

— Иногда приходиться делать непростой выбор: или одно, или другое. Нельзя слишком увлекаться. Надо находить какой-то баланс. Никто не заставлял вас бросать работу и отказываться от своих желаний, но можно же было как-то распределить время, чтобы его хватало и на семью, и на карьеру.

— Ох, да что теперь об этом говорить… — машет рукой Терренс. — Уже слишком поздно. Мы с Ракель расстались .

— Я уже сказала, что она может пожалеть о том, что потеряла тебя. Хотя должна немного огорчить: это не означает, что Ракель так легко простит тебя и захочет дать шанс хотя бы сделать ваши отношения дружескими.

— Я знаю. Мы не сможем оставаться друзьями после того что произошло.

— Единственное способ хоть как-то смягчить ее и обелить себя в глазах моей девочки, – это помочь ей разобраться с Саймоном. Спасти ее жизнь, которая сейчас находится в опасности.