Прошла неделя. Она тянулась, казалось бы, целую вечность. Все это время Терренс вливался в коллектив своей группы после того как ему удалось поразить Альберта своими талантами в пении и игре на гитаре. Сейчас он как раз репетирует вместе со своими коллегами, демонстрируя, как хорошо выучил весь материал группы. Терренс быстро нашел общий язык с Питером и Даниэлем и уже успел понять, что они – прекрасные собеседники и просто отличные парни без всяких причуд. А вот с Марти он не может даже спокойно общаться по делу, поскольку та постоянно задирает его и восхваляет себя. Впрочем, МакКлайф просто делает то, что он должен, обращаясь за помощью или советом только к барабанщику или басисту. Но иногда он все-таки может поставить эту девушку на место и спустить с небес не землю…

Терренс настолько великолепно играет на гитаре, что его коллеги по группе, кроме Марти, очень довольны его игрой и рады, что он стал членом их небольшой группы, которая стала намного лучше с приходом нового гитариста, что показывает всем мастер-класс. Даниэль и Питер также превосходно играют свои партии, а главная солистка все еще безупречно поет, расхаживая из стороны в сторону и мысленно мечтая найти хотя бы одну причину придраться к парням, которые, к ее сожалению, играют просто великолепно и отлично взаимодействуют друг с другом.

А после того как группа отыгрывает последнюю песню, которую они должны были сыграть, Питер с негромким визгом ударяет палочкой по одной из тарелок и что-то изображает ею в воздухе с легкой улыбкой на лице.

— Отличная работа, парни! — бодро отмечает Питер. — Мы с вами прекрасная команда!

— О да, мы сегодня и правда молодцы! — с легкой улыбкой весело соглашается Даниэль. — Репетиция прошла просто великолепна!

— Это точно! — уверенно говорит Терренс, шикарно выглядя с электрогитарой в руках, в новой черной кожаной куртке, рваных джинсах того же цвета, темной майке с логотипом одной из известных рок-групп и новеньких черных ботинках, и немного поправляет свои слегка взъерошенные волосы, что делают его еще более привлекательным. — Сегодня мы реально в ударе и задали жару.

— Правильный настрой и хорошее настроение – залог прекрасного результата, — бодро отвечает Питер.

— Полностью согласен! — уверенно произносит Даниэль и приподнимает руку. — Дайте пять, мужики!

Терренс и Питер с широкими улыбками на лице по очереди дают друг другу и Даниэлю, пока Марти рассматривает свой микрофон, внимательно слушая разговор парней с немного надменным взглядом.

— Да? — удивляется Марти и кладет руку на талию. — А по-моему, нам еще репетировать и репетировать. Вы во время исполнения одной только песни успели сфальшивить раз двадцать.

К удивлению самой Марти, ни один из парней даже не поворачивается в ее сторону, и они продолжают тихонько из-за чего хихикать.

— Алло, я здесь! — громко восклицает Марти. — Здесь, придурки! Меня вообще кто-нибудь слышит?

Марти качает головой со слегка приоткрытым ртом, считая, что Даниэль, Терренс и Питер вдруг решили устроить ей бойкот.

— Я не поняла, сегодня разве никто не обратит на меня внимание? — возмущается Марти. — Или здесь все глухие? Я должна орать во всю глотку, чтобы меня услышали?

Мужская половина группы снова никак не реагирует на Марти и даже не смотрит на главную солистку, переглядываясь между собой и тихонько хихикая.

— О, слушайте, парни, а давайте сходим куда-нибудь? — бодро предлагает Питер. — Посидим где-нибудь, выпьем что-нибудь, поболтаем…

— Посидеть? — загадочно улыбается Терренс.

— Ну а что? — Питер откладывает в сторону барабанные палочки, немного потягивается и массирует шею. — Репетиция на сегодня закончена. Так что я считаю, что мы вполне заслужили немного отдыха.

— Отличная мысль, Пит! — с широкой улыбкой соглашается Даниэль.

— Давайте, ребята! Чего мы будем торчать здесь или тащиться домой и потом плеваться в потолок?

— Я только за! Тем более, что я жутко проголодался!

— Я тоже! Поэтому предлагаю сходить куда-нибудь вкусно пожрать, а потом придумаем, куда еще завалиться. Впереди еще целый день – времени куча!

— Идет, я согласен!

— Заметано!

— Эй, Терренс… — Даниэль поворачивается к Терренсу. — Пойдешь с нами?

— Давай, мужик, присоединяйся! — бодро призывает Питер. — Поболтаем немного, познакомимся поближе… Ты расскажешь нам что-нибудь о себе.

— Конечно, пойду, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — С радостью.

— ЧТО? — громко возмущается Марти, расставив руки в бока. — СЕРЬЕЗНО? Да вам бы только пожрать и поржать!

— Тем более, что я и сам ужасно голодный.

— Смотрите, придурки… — Марти ехидно усмехается. — Если будете жрать СТОЛЬКО еды, то скоро и в дверь не сможете пролезть.

— Тем более, что для хорошей работы и превосходных результатов мы должны хорошо питаться.

— Так, только хочу сразу предупредить всех троих: у меня нет никакого желания выступать на сцене с жирными бегемотами. Которые к тому же еще и играть совсем не умеют.

Терренс, Даниэль и Питер тихонько хихикают над словами Марти с прикрытыми рукой ртами.

— Слушайте, а я говорил вам, что могу сожрать хоть слона, но все равно останусь стройным и прекрасным? — с хитрой улыбкой интересуется Терренс. — Мне реально повезло с генами.

— Да и я никогда не был жирдяем, — задумчиво признается Даниэль. — При всей моей нелюбви к спорту у меня никогда не было проблем с лишним весом.

— Пф, а я вообще был дохлым дрыщем с тонкими руками и тощими ногами, — тихонько ухмыляется Питер. — До того, как подкачался.

— Ну да, конечно, — закатывает глаза Марти. — А иначе бы ты не был нужен девочкам. Никто не любит дрыщей.

Марти с гордым видом поворачивается к парням спиной и изящным движением руки откидывает волосы в сторону. А сразу же после этого Питер с хитрой улыбкой машет руками и очень тихо издает звуки, похожие на кудахтанье курицы. Даниэль и Терренс не могут сдержать своего громкого смеха и сами начинают изображать куриц, тем самым приводя девушку в ярость.

— Ой-ой, не изображали бы то чем вы являйтесь, — с закатанными глазами язвит Марти. — Напрягли бы лучше свои куриные мозги для того, чтобы хоть что-то сыграть нормально. А иначе я откажусь выступать с вами. Не хочу опозориться из-за таких бездарных идиотов, которые мне и в подметки не годятся.

Ни один из парней снова не обращает внимания на Марти, хотя все перестают громко хихикать и изображать куриц. А перед тем, как что-то сказать, Даниэль слегка закатывает рукав своей джинсовой куртки и смотрит на свои часы, которые он носит на левой руке.

— Ладно, ребята, давайте прямо сейчас и пойдем куда-нибудь? — предлагает Даниэль. — Поскольку мы сегодня круто поработали, то вполне можем устроить себе перерыв.

— Я согласен, — уверенно кивает Терренс.

— Что? — возмущается Марти, со злостью во взгляде уставившись на Даниэля, Терренса и Питера. — Нет! Даже не мечтайте, парни! Репетиция еще не закончилась!

Но и в этот раз никто не обращает внимания на Марти, которая для всех будто бы невидимка.

— Давайте-давайте! — хлопает в ладони Питер. — У нас все равно скоро должен быть обед. Вот и перекусим!

— ДА ВЫ СОВСЕМ ОХРЕНЕЛИ? — раздраженно вскрикивает Марти. — КАКОЙ МОЖЕТ БЫТЬ ОБЕД, ЕСЛИ ВЫ НИ ЧЕРТА НЕ МОЖЕТЕ НОРМАЛЬНО ИГРАТЬ?

— Тогда вперед! — игнорирует женский крик Даниэль и с легкой улыбкой указывает парням на дверь. — Повеселимся немного!

— ДО ТЕХ ПОР, ПОКА НЕ НАУЧИТЕСЬ ИГРАТЬ, НИКАКОЙ ЖРАТВЫ! ВЫ БУДЕТЕ ПОДЫХАТЬ, НО НЕ ПЕРЕСТАНЕТЕ УСЕРДНО РАБОТАТЬ, ЧТОБЫ НЕ ОПОЗОРИТЬ МЕНЯ ПЕРЕД ЛЮДЬМИ.

— Пошли, ребята! — весело подбадривает Питер.

Даниэль и Терренс оставляют свои гитары там, где они должны быть, а Питер подходит к дивану, берет свой темно-синий блейзер и надевает его на себя.

— Эй, вы куда собрались? — возмущается Марти, слегка приоткрыв рот и не скрывая своей злости из-за того, что ее вообще никто не слышит. — Мы еще не закончили репетицию!

— Роуз, давай быстрее! — восклицает Терренс.

— Все-все, иду! — на ходу поправляя свои волосы, тараторит Питер.

— Я вас никуда не отпускала! — громко заявляет Марти. — А ну быстро взяли инструменты и продолжили играть! Слышите, что я вам сказала, идиоты вы безмозглые? Роуз! Перкинс! МакКлайф! ЖИВО ВЕРНУЛИСЬ СЮДА! Я С КЕМ, МАТЬ ТВОЮ, РАЗГОВАРИВАЮ! ОГЛОХЛИ ЧТО ЛИ?

Однако Даниэль, Питер и Терренс не обращают на Марти никакого внимания и, скромно над чем-то хихикая, покидают это помещение и закрывает за собой дверь.

— Ну доиграйтесь вы, балбесы! — во весь голос угрожает Марти. — Вы ответите за то, что сбежали с репетиции! Очень скоро сюда должен приехать Альберт. И я обязательно расскажу ему обо всем, что вы сделали. Скажу, что вы так и не научились играть и постоянно фальшивите! И пожалуюсь, что Перкинс и Роуз так и не смогли научить этого жалкого гитариста МакКлайфа играть так, чтобы мне не было стыдно выходить с ним на сцену. ГДЕ ТОЛЬКО ВЫ ТАМ НАШЛИ ТАКОГО БЕЗДАРЯ, КОТОРЫЙ ВОЗОМНИЛ СЕБЯ ПУПОМ ЗЕМЛИ?

Марти крепко сжимает руки в кулаки.

— Клянусь, я сделаю все, чтобы Сандерсон не просто покричал на вас, — уверенно заявляет Марти. — Я сделаю все, чтобы он выгнал из группы к чертовой матери. Чтобы он продвигал меня как сольную певицу! Я не хочу петь в группе! НЕ ХОЧУ! И Я ДОБЬЮСЬ СВОЕГО! ВЫ НЕ НУЖНЫ МНЕ, ИДИОТЫ! НЕ НУЖНЫ!

Марти указывает пальцем на только что закрывшуюся дверь.

— ВЫ У МЕНЯ ЕЩЕ ПОПЛЯШЕТЕ! — громко угрожает Марти. — ПОЖАЛЕЙТЕ, ЧТО РЕШИЛИ ВСТАТЬ У МЕНЯ НА ПУТИ! ЧТО ПОСМЕЛИ ДЕРЗИТЬ МНЕ И НЕ ПОДЧИНЯТЬСЯ МОИМ ПРИКАЗАМ! Я ПРЕВРАЩУ ВАШЕ ПРЕБЫВАНИЕ В ГРУППЕ В НАСТОЯЩИЙ АД! КЛЯНУСЬ!

Марти резко отворачивается от двери и с громким, раздраженным криком хватается за волосы, а чуть позже перекладывает руку на лоб, будучи возмущенной столь безответственным отношениям мужчин к своим обязанностям, репетициям, которые должны проходить регулярно, и фактом, что они наотрез отказываются ее слушать.

***

Спустя какое-то время Терренс, Даниэль и Питер покидают студию звукозаписи, преодолев многокилометровые коридоры и огромное количество этажей в этом здании. А оказавшись на улице, парни медленным, спокойным шагом направляются в кафе, которое располагается в нескольких шагах от здания студии « Whisper Records ».

А по дороге молодые люди обсуждают то, как все трое намеренно игнорировали Марти и сейчас позволяют себе немного оторваться и вдоволь посмеяться.

— Вы видели лицо этой дивы, когда мы начали игнорировать ее? — сквозь громкий смех спрашивает Питер и усмехается. — Она-таки буквально вся зеленая стала от злости!

— Как она злилась, что была для нас буквально невидимкой! — бодро отмечает Даниэль. — В каком бешенстве была эта королева из-за того, что мы отказались подчиняться ее приказам.

— О, я думал, она едва ли не покроет нас трехэтажным матом. Ну или поубивает к чертовой матери…

— А как она разозлилась, когда мы показали ее сущность! — весело отмечает Терренс. — Не хотела признавать, что она – курица ! Ощипанная кудахтающая курица!

Все трое смеются чуть громче прежнего, буквально держась за животы.

— Точно-точно, вы видели ее лицо? — интересуется Даниэль.

— Слушайте, а она случайно не страдала от лишнего веса? — хитро улыбается Терренс. — А то мы могли бы называть ее пончиком! Толстушкой с пухлыми щечками!

— Может, и страдала! — предполагает Питер. — Кто его знает!

— Не зря же она постоянно жрет свой смузи и смотрит на нас голодными глазами, когда мы с радостью уминаем то, что приносит Рэйчел.

— Да она, походу, только и делает, что хавает эту шнягу, да салатики! — восклицает Даниэль.

— Кстати, я не знал, что курицы могут быть всеядные, — задумчиво говорит Терренс. — Я думал, они питаются только зерном или чем-то вроде.

Даниэль и Питер вновь заливаются громким смехом.

— Ну наша курочка особенная, — весело отмечает Питер. — Она у нас любит всякую непонятную шнягу. Всякое дерьмо.

— Из любого правила есть исключение, — уверенно говорит Даниэль.

Парни еще несколько секунд смеются, но затем они немного успокаиваются, а затем быстро прочищает горло.

— Ох, парни… — задумчиво произносит Питер. — Я давно так здорово не веселился.

— Это точно! — восклицает Даниэль. — Мы уже давно так много не смеялись.

— Слышь, да нам давно надо было устроить ей этот бойкот и проучить эту эгоистку! Не зря Рэйчел как-то сказала, что игнор для Марти хуже любого наказания. Видел, как она взбесилась?

— Да, только как бы эта принцесса не нажаловалась бы на нас Альберту и команде… Если он узнает, то нам точно сильно достанется, и он настучит нам троим по башке.

— Ой, да даже если она и пожалуется на нас, что они нам сделают? — по-доброму усмехается Терренс. — В прошлый раз, когда она настучала на нас за то, что мы ушли с репетиции намного раньше из-за ее невыносимых истерик, они только пальчиком покачали. Мол: « Ай-яй-яй, как нехорошо, ребята! » И все! Больше ничего не случилось!

— Ой, да я вообще не боюсь, что она пойдет жаловаться, — махнув рукой, уверенно заявляет Даниэль. — Мне стыдиться нечего, ибо я не делаю никому ничего плохого.

— Пф, да мы сами можем поставить эту принцессу голубых кровей на место. Так будет бояться нас, что быстро станет шелковой. Даже рот будет открывать только с нашего разрешения.

— Ага, было бы круто однажды устроить ей такую встряску, чтобы она навсегда запомнила, что с нами иметь дело – себе дороже, — загадочно улыбается Питер.

— Так давайте это и сделаем! Сегодня мы ей объявили бойкот, а в следующий раз поржем над ней, когда придумаем что-нибудь более интересное.

— Точно! — восклицает Питер. — Надо сделать так, чтобы Альберт или ее мамочка с папочкой не смогли ничего сделать.

Питер радостно потирает руки.

— Вот я бы повеселился… — хитро улыбается Питер.

— Да мне кажется, что этот человек и сам не очень и жалует эту королеву, — предполагает Терренс. — И определенно избавился бы от нужды работать с ней.

— Ты прав. Альберт действительно ее не очень-то и любит. Точнее, он тоже не выносит отвратительного характера этой королевишны.

— Сами подумайте, если бы она была под его защитой, то мы бы с вами уже давным-давно вылетели из группы быстрее, чем какой-нибудь боксер отправит своего противника в нокаут.

— Этот человек работает с ней только из-за того, что ее родители очень богатые люди с кучей связей. К тому же, Альберт – хороший давний друг родителей Марти.

— Которых Альберт страшно боится, — добавляет Даниэль. — Однажды он уже пытался отказаться работать с ней и заявил, что выгоняет ее после одного из скандалов. Но тогда родители Марти приперлись в студию и устроили здесь такой шухер, что пару ближайших районов могли услышать, что там происходило.

— Точно-точно! Они даже пригрозили, что он лишится всего, и что они добьются закрытия его студии, если откажется пиарить их дочь.

— Вон Сандерсон и поджал хвостик и продолжает молчать и продвигать нашу несравненную Марти Пэтч и закрывать глаза на все ее выходки.

— Неужели они реально такие влиятельные, что Альберт боится их до дрожи в коленях? — удивляется Терренс.

— О да! — уверенно кивает Питер. — Уж кого, но этих людей он до смерти боится! Сандерсон не страшится даже конкуренции с более крупными лейблами или сотрудников налоговой службы. Но вот родители мисс Пэтч наводят на него ужас.

— Хотя не сказать, что они такие уж и влиятельные, — признается Даниэль. — Просто эти люди работают в бизнес-сфере, знакомы едва ли не с половиной Нью-Йорка и имеют несколько друзей за границей. Но гонора у них, конечно, очень много. К тому же, они довольно капризные и эгоистичные люди. Прямо как их дочурка.

— Ага, нам приходилось разговаривать с ними пару раз, когда Пэтч жаловалась, что мы обижали ее. Очень неприятные люди, которые смотрели на нас как на какое-то дерьмо.

— Точно! После общения с ними у нас остался неприятный осадок.

— Надо же… — задумчиво произносит Терренс.

— Но мы с Питом уже давно не обращаем внимания на выходки Марти, — признается Даниэль. — Хотя иногда она все-таки выводит нас. В такие моменты мы предпочитаем уходить куда-нибудь, чтобы она немного успокоилась. Или доводим ее так, что она сама сбегает…

— Правда делаем это безобидно… — уточняет Питер. — Ну там поржем над ней, спародируем ее или опять же дадим ей знать, что она похожа на ощипанную курочку.

— А пока она со слезами на глазах ищет Альберта и ребят из команды по всей студии, мы с блондином успевает отдохнуть от ее криков и истерик.

— Вижу, вы не очень-то и боитесь ее, — отмечает Терренс.

— А чего ее бояться? — удивляется Даниэль. — Эта девчонка – никто ! Так же, как и ее родители! Она считает, что все обязаны ей только потому, что у нее есть бабло. Хотя никаких серьезных достижений у нее нет и не будет.

— Так что, мы с Дэном не советуем тебе обращать на нее внимания, — спокойно говорит Питер. — Марти – просто избалованная девчонка, которая выросла в богатой семье и никогда не знала нужды считать каждый цент. Родители ни разу ей ни в чем не отказывали, особо не ругали, не занимались ее воспитанием всерьез и всегда делали все, о чем она попросит. Вот и выросла девочка… А точнее, монстр …

— Да я и не обращаю, — пожимает плечами Терренс. — Она меня совершенно не волнует. Я как-нибудь переживу ее маты и оглушительные крики. И вправлю ей мозги, если она совсем обнаглеет.

— В любом случае ты молодец, — слегка улыбается Даниэль. — Держишься очень уверенно. И совсем не смутился, когда Альберт в первый раз привел тебя к нам, а Марти включила режим самовлюбленной королевы.

— Я умею за себя постоять и заткнуть любому рот. Даже если это несносная сопливая девчонка, которая решила, что она – звезда.

— Молодец! — восклицает Питер. — Продолжишь в том же духе – Пэтч начнет бояться тебя так же, как Альберт боится ее родителей.

— Ага, — кивает Даниэль. — Будет делать все только с твоего позволения.

— В любом случае в обиду я себя на дам, — слегка улыбается Терренс.

В разговоре на несколько секунд наступает пауза, во время которой парни продолжают молча идти в нужное направление. А затем Даниэль, слегка нахмурившись, повнимательнее присматривается к Терренсу.

— Слушай, Терренс, мы давно хотели спросить… — задумчиво говорит Даниэль. — А ты раньше случайно не снимался в фильмах?

— Я? — округляет глаза Терренс.

— Лично мне показалось, что я однажды видел тебя в каком-то фильме, который смотрел очень давно. И пытаюсь понять, почему твое лицо кажется мне знакомым.

— Ну да, я и правда снимался в фильмах, — пожимает плечами Терренс.

— Мы так и поняли, — признается Питер. — Мы подумали, что твое лицо нам знакомо, когда Пэтч заявила, что узнала в тебе Терренса МакКлайфа.

— Вообще-то, я и сейчас снимаюсь. Хотя и не так часто, как раньше.

— Точняк, вспомнил! — щелкает пальцами руки Даниэль. — Ты же сыграл эпизодическую роль в одном сериале, который я обожал, когда был помладше.

— Правда?

— Хоть у тебя и было совсем мало экранного времени, я считаю, что твоя роль была очень яркой и запоминающейся.

— А что за сериал?

— Название я сейчас не смогу вспомнить… Надо поискать в Интернете. Но это точно был сериал про криминальные дела. Ты сыграл роль сына одного из героев, который был убит.

— А, точно-точно! — слегка улыбается Терренс. — Я помню!

— Мне очень понравилось, как ты показал скорбь по своему отцу. Смотрел и верил тебе. Это было очень сильно.

— Ну да, это одна из немногих работ, в которой акцент делался не на внешности, а чувствах и эмоциях моего героя.

— Как же тогда звали его? Никак не могу вспомнить… Э-э-э…

— По-моему, моего персонажа в том сериале звали Лесли.

— Точно, Лесли! Его звали именно так!

— Неужели ты так давно смотрел его, раз все напрочь позабыл?

— Очень давно! Хотя раньше я буквально взахлеб смотрел его и пытался угадать, кто же был убийцей в каждом эпизоде.

— Ну и как? Всех угадал?

— Э-э-э… Почти …

— А ты слышал что-нибудь про « American Love Affair », который принес мне мировую известность?

— О, этот фильм много лет назад пиарили на всех углах! Я слышал о нем, но ни разу не смотрел – только лишь видел некоторые постеры и парочку трейлеров.

— А я видел часть того фильма только потому, что одна моя знакомая девчонка сходила с ума по нему и персонажу Терренса, — признается Питер.

— Правда? — удивляется Терренс.

— Ох, она мне все уши прожужжала об « American Love Affair » и могла часами говорить о том, какой же Мэйсон Хьюстон потрясающий. А сцены, где ты был полуголый, заставляли ее визжать громче, чем маленькая мышка.

— Этот персонаж немного похож на меня, — задумчиво говорит Терренс. — Можно сказать, я сыграл самого себя.

— Правда?

— Хотя я уже давно вырос из него и перестал быть тем мальчишкой, которым был. Сейчас мне хочется играть уже совершенно других, не похожих на себя людей.

— А кого бы ты хотел сыграть?

— Ну… Было клево сыграть какого-нибудь злодея… Киллера, мошенника, грабителя… Кого-нибудь, кого люди бы ненавидели всем сердцем.

— Хочешь показать, что ты можешь быть не только любимчиком всех девчонок, но и тем, кого все будут ненавидеть? — уточняет Даниэль.

— Актеры играют разные роли, которые не всегда похожи друг на друга. Есть, конечно, те, кто играет лишь добрых или лишь злодеев, и я даже знаю таких людей. Однако лично я хочу играть разноплановые роли и не боюсь экспериментировать.

— А в ближайшее время выйдет какая-нибудь картина с твоим участием?

— Нет. Если честно, в последнее время я снимаюсь очень редко. Несколько месяцев назад сыграл всего лишь пару малюсеньких ролей в малорейтинговых сериалах. И все!

— Не предлагают? — уточняет Питер.

— У меня как-то был шанс получить главную роль в одном фильме. Но в процессе переговоров что-то не срослось, и вместо меня утвердили другого актера.

— И именно поэтому ты решил потихоньку начать завязывать с карьерой актера и переключиться на музыкальное творчество?

— Мне всегда нравилась музыка. Я обожаю напевать что-нибудь под нос, пока что-то делаю.

— А чего раньше не запел?

— Поначалу я не думал о карьере музыканта, но сейчас мне бы хотелось попробовать записать хотя бы пару песен.

— Знаешь, Терренс, я думаю, ты не зря решил сделать это, — уверенно говорит Даниэль. — У тебя огромный талант.

— Да, чувак, это правда, — соглашается Питер. — Нам с Перкинсом реально нравится, как ты играешь и поешь.

— Спасибо, приятно это слышать, — дружелюбно произносит Терренс.

— Наверное, из всех наших гитаристов ты самый лучший. Все остальные были реально пресные… А многие вообще не знали элементарных вещей.

— Элементарных?

— Альберт брал их только потому, что большая часть была друзьями Рэйчел. Ну и он надеялся, что сможет чему-то научить хоть кого-то из них. Но увы… Не вышло.

— В любом случае мне еще есть чему поучиться, — скромно отвечает Терренс. — Я считаю, что играю отлично, но мне не помешает парочка уроков от настоящих профессионалов. Так или иначе я учился играть на гитаре сам и никогда не брал уроки вокала. Я пою и играю как умею.

— Если продолжишь развивать свой талант, то можешь очень далеко пойти, — уверенно отмечает Даниэль.

— Я и хочу развивать его.

— Ты и правда лучший из всех гитаристов, что у нас были. Без шуток. К тому же, быстро учишься.

— Да, ты выучил все наши песни буквально за несколько дней, — отмечает Питер. — И исполняешь свою партию без ошибок.

— Рад, что вы это оценили, — скромно улыбается Терренс. — Хотя вы и сами здорово играйте на своих инструментах.

— Спасибо, чувак, — с легкой улыбкой благодарит Даниэль.

— Я реально не понимаю претензий Альберта, Марти и команды лейбла. Они все считают, что вы ужасно играйте, хотя по мне у вас отлично получается.

— Ой, да забей ты на них! — машет рукой Питер. — Они скоро и тебе начнут говорить то же самое… С нашей мисс Пэтч и так все ясно. У Альберта свои тараканы в голове. Ну а ребята из лейла просто ему поддакивают.

— Наверное, вас задевает их критика?

— Да нет! Мы с Даниэлем уже давно не обращаем на это внимания. А Сандерсон не так уж часто нас критикует. Только тогда, когда у него дурное настроение. Однако спустя время он успокаивается и начинает вести себя так, будто ничего не случилось.

— Вот именно! — восклицает Даниэль. — Так что не слушай ты этих двоих и просто продолжай играть. Если что-то не будет получаться, то мы всегда поможем тебе и даже прикроем перед Альбертом или кем-то еще.

— Да, МакКлайф, не стесняйся обращаться к нам, если у тебя есть вопросы. Думаю, ты понял, что мы не кусаемся и совсем не такие, как Марти.

— Спасибо огромное, парни, — скромно улыбается Терренс. — Я рад, что вы хотите помочь мне.

Все трое обмениваются легкими улыбками и на мгновение бросают взгляд на двух мальчишек, которые проходят мимо них и о чем-то оживленно разговаривают.

— Кстати, а я слышал, что у тебя есть девушка, — уверенно говорит Питер. — Это правда?

— Да, это правда, — кивает Терренс и переводит грустный взгляд куда-то вдаль, понимая, что этот разговор будет для него очень неприятен.

— О, а ты встречаешься с той девушкой, которую оклеветал какой-то мужик, что до сих пор не объявился? — уточняет Даниэль. — Она вроде бы модель… Как ее там… Э-э-э… Ракель Кэмерон, кажется… Или нет?

— Да, это она.

— А-а-а! Как круто!

— Кстати, нам однажды повезло встретиться с ней лично и немного поболтать, — признается Питер.

— Правда? — удивляется Терренс. — И когда это вы умудрились? Когда?

— Где-то полтора года назад. Мы тогда решили срубить немного бабосиков и отправились играть на гитарах на улице. Остановились недалеко от торгового центра, где всегда полно народу. Там был выше шанс обратить чье-то внимание на нас.

— Да, мы тогда исполняли рождественские песенки, чтобы поднять людям настроение, — добавляет Даниэль. — Все-таки тогда до Рождества оставалось немного времени. А лично я всегда обожал этот праздник.

— И вот пока мы играли, к толпе людей, которая нас тогда слушала, подошла Ракель. У нее тогда были полные пакеты с какими-то покупками в руках.

— Мы тогда реально охерели! Не верили, что встретили известную модель! Которая тогда оставила нам довольно крупную сумму денег и похвалила нашу игру и наше пение.

— Да, Ракель тогда нас здорово замотивировала и посоветовала продолжить и дальше заниматься музыкой. А мы в благодарность сыграли пару песенек специально для нее. Народ, кстати, тоже оценил, и оставил нам немало бабок.

— О, мы тогда весь день ходили как пришибленные и радовались встрече с Ракель как дети! У нас было такое классное настроение, что Марти так и не удалось его испортить.

— Понятно… — равнодушно произносит Терренс.

— Да уж, и как такую хорошую девчонку могли обвинить в эгоизме, буллинге и прочей херне? — недоумевает Питер.

— Ага, Ракель ведь такая милая и добрая! И щедрая! Она тогда была очень дружелюбна не только с нами, но и со всеми людьми, которые нас слушали. Они тоже ее узнали и умоляли сфоткаться с ней. Кэмерон никому не отказала! Всем внимание уделила!

— Ох, слушайте, как же я рад, что этого подонка разоблачили, — с легкой улыбкой бодро признается Питер. — И что потом этого мужика унижали все, кому не лень. Так сказать, наказывали за то, что он врал.

— Да, хорошо, что тогда вся правда тогда всплыла наружу, — добавляет Даниэль. — Хотя и хотелось бы знать, кто посмел пойти на все это. Народ ведь так до сих пор не узнал своего антигероя, ибо он не стал раскрывать себя.

— Это мой бывший личный водитель, — хмуро отвечает Терренс.

— Твой бывший водитель?

— Не спрашивайте, почему он это сделал. Я и сам ничего не знаю. А если хотите знать, откуда мне это известно, то однажды он сам признался в том, что распространил те сплетни. Заплатил какому-то отморозку, чтобы тот строчил про нее ложные статьи.

— Ни хрена себе…

— Это точно… — поддакивает Питер. — Чем же она ему так не угодила?

— Не знаю, — задумчиво произносит Терренс. — Но Саймон Рингер ни перед чем не остановится.

— Саймон? Это его имя?

— Да.

— В любом случае мне очень жаль ее. Эта девушка очень красивая. Кажется умной и образованной. Она мне нравится.

— Да я до сих пор не понимаю, чего этот мужик привязался к ней, — уверенно говорит Даниэль. — Вроде Ракель не делала никому ничего плохого, а тут вдруг такое…

— И он не остановился, — спокойно заявляет Терренс.

— В смысле? — слегка хмурится Даниэль.

— Он собирается отомстить ей.

— Отомстить? — удивленно переспрашивает Питер. — Как это?

— Некоторое время назад Рингер разослал угрозы всем нашим родственникам и друзьям и не собирается останавливаться.

— Ничего себе…

— Значит, этот подонок продолжает травить ей жизнь? — удивляется Даниэль. — Да еще и приплел к этому делу ее семью и друзей?

— Где-то так, — спокойно произносит Терренс.

— О, черт, вот бедняжка… Мне так жаль ее…

— Да уж, вот у мужика крыша поехала, — хмуро бросает Питер. — Фанатик что ли какой?

— Обидно, что хорошие люди всегда страдают. Мне очень нравится Ракель. И я могу назвать себя ее поклонником. Очень красивая, умная и хорошо воспитанная, судя по ее интервью. Совсем не пустышка, с которой не о чем поговорить.

— Да, она очень красивая девушка, но характер у нее не самый лучший… — сухо признается Терренс.

— А?

— К тому же, она не умеет хранить верность тем людям, которых, как она говорит, сильно любит.

— Почему ты так говоришь? — слегка хмурится Питер.

— Наглая врунья! Притворяется для всех хорошей, чтобы никто не узнал, что она на самом деле самовлюбленная эгоистка.

— Черт, Терренс, ты что такое говоришь! — недоумевает Даниэль. — Как ты смеешь? Она же твоя девушка!

— Бывшая девушка.

— Что?

— Мы расстались. Некоторое время назад эта девушка собрала все свои манатки и свалила из моего дома.

— Расстались? — в один голос удивленно произносят Питер и Даниэль.

— Но почему? — недоумевает Питер. — Вы же казались такой идеальной парой! Вас даже включили в рейтинг самых красивых пар шоу-бизнеса!

— Если сам дом просто шикарный, и им все восхищаются, это еще не значит, что внутри него все такое же прекрасное, — без эмоций говорит Терренс.

— Не понял…

— Мы играли в неземную любовь на публике. А на самом деле в наших отношениях этим даже отдаленно не пахло. Все это было сплошным обманом.

— Да ладно! — восклицает Даниэль.

— О, парень, сочувствую тебе… — выражает сочувствие Питер и хлопает Терренса по плечу. — Что же такого между вами произошло, раз вы решили расстаться?

— В последнее время у нас было слишком много ссор, — с грустью во взгляде отвечает Терренс. — Да и наши отношения были обречены с самого начала…

— Неужели она предала тебя?

— Мы просто слишком поторопились начать встречаться и съезжаться. — Терренс засовывает большие пальцы обеих рук в карманы джинсов. — Сделали это, когда были одержимы слишком сильной страстью… И к сожалению, нам не повезло, что рядом не оказалось тех, кто мог бы остановить нас. Моя мать не заставила меня призадуматься, а семья Ракель не могла дождаться дня, когда она наконец-то найдет себе мужика и перестанет быть одержимой карьерой.

— Жалко, что вы расстались… — задумчиво отвечает Даниэль.

— К сожалению, иногда приходиться делать то, чего совсем не хочется. Однако моя бывшая девушка не разделила со мной желание быть вместе в радости и в горе и сделала все, чтобы убить во мне ту симпатию, что могла бы перерасти в ту самую настоящую любовь, о которой так много говорят.

— Неужели карьера была для нее важнее?

— Именно! Она променяла меня на карьеру модели.

— Я почему-то подумал об этом, — признается Питер. — Помня, что она всегда усердно работала и буквально каждый день появлялась на обложках журналов и снималась в рекламных роликах.

— Вместе того, чтобы провести время со мной, она предпочитала планировать свой график работы так, чтобы у нее не было ни одной свободной минуты. Она всегда стремилась сбежать от меня и отказывалась не то, что сексом заняться, а даже просто поговорить.

— Ничего себе…

— Я не требовал от нее бросить карьеру. Наоборот – я мотивировал ее, ибо мне реально нравилось то, что она делает. Но я не мог смириться с тем, что работа стала для нее намного важнее, а она никогда не проявляла интерес к моим делам и даже не пыталась сделать вид, что ей интересно то, что я ей говорил.

— Может, еще есть какой-то малюсенький шанс спасти ваши отношения? — интересуется Даниэль. — Ведь когда вы решили начать встречаться, у вас же была какая-то любовь. Да, может вас связывала лишь страсть, как ты сам сказал, но между вами должно было быть хоть что-то.

— Да, я не думаю, что мужики стали бы встречаться с теми, в ком им нравится лишь классная задница, шикарная грудь и завораживающие изгибы талии, — добавляет Питер.

— Не отрицаю, у меня были чувства к ней, — признается Терренс. — Но она убила их собственными руками своим полным безразличием ко мне. Тем, что никогда не любила меня и воспользовалась мной, чтобы успокоить свою семью.

— Надо же…

— Но…

Терренс ненадолго призадумывается.

— Я был хотел еще раз пережить то время, когда нашли отношения только зарождались, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Когда все было как-то просто. Когда мы кайфовали от времени, проведенного вместе.

— Вам и правда было хорошо? — уточняет Питер.

— По крайней мере, я чувствовал себя прекрасно. И был уверен, что встретил ту, с которой хочу провести жизнь. Но увы, я сильно ошибся.

— В любом случае не надо так просто отпускать ее, — хлопает Терренса по плечу Даниэль. — Если хочешь вернуть ее, то можно сделать что-то такое, что не оставит ее равнодушной. Девчонки любят всякие геройские штучки и красивые поступки.

— Нет, Даниэль, я не собираюсь бегать за этой девчонкой. Сейчас я уже ничего не хочу делать ради нее. Если раньше я бы сделал все, чтобы вернуть ее любовь ко мне, то сейчас мое терпение лопнуло.

— Что, ты уже разлюбил ее?

— Меня не интересует, что с ней происходит, и как она переживает наше расставание. Хотя думаю, что она не так уж и горюет, вспоминая, какими словами эта истеричка оскорбляла меня. И то, как она вела себя все время, что мы жили вместе.

— Конечно, она поступила не слишком красиво, судя по твоему рассказу. Но все же тебе не следовало бросать Ракель тогда, когда в ее жизни начался такой тяжелый момент. У этого Саймона реально что-то не в порядке с головой, раз он опять ее преследует.

— Согласен! — восклицает Питер. — С этим мужиком надо что-то делать, а иначе он запросто может кого-то грохнуть.

— Да, этого типа точно надо в психушку отправить, — более низким голосом отвечает Терренс. — Как, впрочем, и саму Ракель, которая совсем рехнулась из-за всей этой ситуации и стольких лет работы в модельном бизнесе.

— Что?

— Это правда! Кэмерон больная на голову!

— Черт, Терренс, зачем ты ее оскорбляешь? — недоумевает Питер. — Если Ракель не любила тебя, это не значит, что ты должен поливать ее грязью и мстить ей за то, что она отвергла тебя. Это не по-мужски!

— Просто вы совсем не знайте ее. Я прожил с ней несколько месяцев и хорошо успел понять, что в ее голове полно тараканов. Правда, она так боится за свою репутацию, что усердно скрывает свои истерики и притворяется для всех милой и пушистой.

Терренс тихонько рычит.

— Так и хочется раскрыть всем глаза и предоставить реальные доказательства того, что она психически нездоровая и насквозь фальшивая, — низким голосом добавляет Терренс. — Разрушить ее карьеру к чертовой матери. Чтобы она боялась даже поднять глаза и выйти на улицу…

— Слушай, Терренс, ты и правда не должен опускаться до оскорблений, — уверенно говорит Даниэль. — Мы с Роузом прекрасно понимаем, что тебя обидели и унизили, но так тоже нельзя.

— Она сама во всем виновата! Все было бы хорошо, если бы мы оба хотели любить и быть счастливыми. Я не мог вечно пытаться спасть наши отношения. Не мог в одиночку удерживать тонущую лодку.

— Если тебе реально все равно на нее, просто оставь ее в покое и дай ей спокойно жить. Пусть девушка и дальше работает и делает все, что ей хочется.

— Ну уж нет… — с гордо поднятой головой произносит Терренс. — Я хочу немного поиздеваться над ней и подпортить ей жизнь. Проучить за то, что она нагло воспользовалась мной и ни капельки об этом не пожалела.

— Эй, а ты никогда не думал о том, что она чувствует в такой непростой период, когда ее преследует этот Саймон? Неужели тебе совсем не жаль ее? Неужели ты не понимаешь, как ей сейчас тяжело?

— Мне было жаль, — с грустью во взгляде признается Терренс. — Было. Я реально хотел помочь ей… У меня были самые добрые намерения, и я был готов оставаться на ее стороне.

— Ну и помог бы! А потом ушел бы достойно! Без скандалов и истерик!

— Да, но… — Терренс на пару секунд замолкает. — Кэмерон сделала то, чего я никогда не смогу простить. Никогда…