— Господи, Наталия, ну почему ты вдруг заговорила о каких-то насильниках? — тихо вздохнув, недоумевает Анна. — Почему ты решила, что тот парень может сделать со мной что-то плохое?

— Я не хочу сказать, что он и правда насильник. И не хочу сказать, что он плохой. Просто… Просто меня настораживает то, что у вас все происходит слишком быстро.

— Вообще-то, мы с тем парнем никуда не торопимся. Мы просто общаемся и получше узнаем друг друга. Я рассказываю ему про себя, а он с радостью делится со мной подробностями своей жизни.

— Ну да, не торопитесь…

— Ты так говоришь, будто я сегодня-завтра собираюсь за него замуж и не стану откладывать рождение ребенка.

— Я не удивлюсь, если ты уже размечталась об этом. О том, что этот человек спасет тебя от брака с нелюбимым человеком.

— Ну да, не отрицаю… — скромно улыбается Анна. — Иногда мне кажется, что он и есть мое спасение. Спасение от несчастной участи…

— И ты не боишься, что твои мечты могут быть разрушены?

— Они могут быть разрушены, если ты не перестанешь твердить, что тот парень может предать меня.

— Я ведь беспокоюсь за тебя. И не хочу потерять по вине того человека. Не хочу, чтобы из-за него ты прекратила общение со всеми своими друзьями.

— Ты все преувеличиваешь, Рочестер. А еще у тебя слишком богатая фантазия. Чего там пересмотрела, пока несколько дней сидела дома?

— Ну хорошо-хорошо! — приподнимает руки Наталия. — Хорошо! Я молчу! Если ты так уверена в том, что делаешь, продолжай в том же духе. Я только хотела предупредить тебя и сказать, чтобы ты не слишком развешивала ушки и не очень верила каждому слову того человека.

— Я всего лишь наслаждаюсь временем, которое провожу с тем замечательным человеком. Наслаждаюсь обществом того, с кем еще ни разу не было скучно. Кто прекрасно понимает меня и всегда ведет себя очень вежливо.

— Поступай как знаешь, подруга. Раз уж тот парень пригласил тебя уже на несколько свиданий, то ты точно ему небезразлична, и он определенно на что-то рассчитывает.

— Кто знает, милая, — пожимает плечами Анна. — Однако я не буду забегать вперед и на что-то рассчитывать. И считаю, что просто встретила хорошего человека и сумела подружиться с ним.

— Ладно-ладно, Сеймур, я все поняла, — скромно хихикает Наталия. — Развлекайся, чего уж там… Раз уж тебе выпал такой хороший шанс.

— Спасибо, Блонди.

Наталия ничего не говорит и только лишь скромно хихикает. В воздухе на две-три секунды воцаряется тишина, а после этого Анна переводит свой немного грустный взгляд на свою подругу.

— Кстати, ты ничего не слышала о Ракель? — неуверенно спрашивает Анна. — Я уже давно не слышала никаких новостей о ней.

— Не знаю, — пожимает плечами Наталия. — Я не виделась с ней уже несколько дней. Да и я побаиваюсь, если честно.

— Все еще боишься?

— Боюсь.

— А когда выходя из дома, ты не боялась, что тебя могут преследовать дружки Рингера или он сам?

— Немного побаивалась. Но честно говоря, я уже устала сидеть дома. Да и папа сказал, что мне лучше куда-то сходить. Мол, раз за неделю ничего не случилось, то ничего и не будет.

— Думаешь, не будет?

— Не знаю, подруга.

— Хотя твой отец может быть и прав. За всю эту неделю я сходила уже на два свидания, но за мной никто никогда не следил. Никто не угрожал.

— Да, но этот тип все-таки звонил мне пару раз.

— Верно. Я тоже получала от него звонки.

— Он подбирает такие правильные слова, что я все больше начинаю ему верить.

— Честно говоря, я тоже.

— И самое главное – Рингер не привирает. Все так и есть.

— Ты права. Но в любом случае мы можем начинать потихоньку выходить из дома. Раз уж нам просто звонят.

— Можно… Хотя и быть осторожнее.

— Наверное… — задумчиво произносит Анна.

— А вот с визитами к Ракель стоит подождать.

— Почему?

— Ты ведь помнишь, что сказал нам Саймон?

— Что у нее могут быть проблемы с головой?

— Именно! Вдруг Кэмерон может здорово психануть и устроить нам сладкую жизнь? Я начинаю верить, что Рингер не врет.

— Ты думаешь, что это так?

— Не исключаю… — Наталия склоняет голову и переводит взгляд на свои руки. — А сейчас, когда с ней происходит вот такая ситуация, она запросто может выйти из себя.

— Не знаю, Наталия, все это вызывает у меня массу вопросов, — с грустью во взгляде тихо вздыхает Анна. — Мы вроде бы уже давно знаем Ракель, но никогда не замечали за ней ничего подобного.

— Да, верно… Но с другой стороны, она может скрывать все свои истерики.

— Зачем? Чтобы люди не подумали про нее ничего плохого?

— Именно! Согласись, что такое вполне возможно…

— Ну не знаю… Возможно, что да…

— Может, она… Э-э-э… — Наталия слегка прикусывает губу. — Могла психануть, когда она начала ругаться с Терренсом после их первой встречи. Ведь мистер Кэмерон сам говорил, что делал все, чтобы успокаивать Ракель.

— Думаешь, мистер Кэмерон скрывал, что она была не в себе? — округляет глаза Анна.

— В принципе, да.

— Но когда мы с тобой проводили с ней время, она казалась вполне нормальной.

— Казалась , Анна. Это не значило, что Кэмерон и правда была здорова.

— У нее могут быть склонности к психозам, но это не значит, что она и правда сумасшедшая.

— Ну знаешь, раз ее папа бросил ее маму из-за того, что он устал терпеть истерики той женщины, значит, Кэмерон пошла в нее.

— Ты права… История с ее родителями заставляет задуматься…

— Еще как…

— Кстати… — Анна бросает короткий взгляд в сторону. — Кстати, а ты не знаешь, что тогда между ними произошло? Я не очень хорошо знаю эту историю и лишь слышала о ней пару раз от самой Ракель…

— Я тоже не очень много знаю, — задумчиво отвечает Наталия. — Но кажется, ее мать однажды впала в такую депрессию, что доконала всех своих близких и даже в пух и прах разругалась с Алисией. И из-за этого отец Ракель захотел развестись с ней.

— Но от чего она впала в депрессию? Должна же была быть какая-то причина!

— Никто не знает настоящую причину. Или, по крайней мере, не говорит о ней.

— Послеродовая депрессия?

— Возможно. А если эта женщина была психически нездоровая с рождения, то это могло усугубить ситуацию.

— Вот как…

— В любом случае я считаю, что раз у той женщины не все было в порядке с психикой, то эти проблемы передались и ее дочери.

— Ты думаешь, это наследственное? — округляет глаза Анна.

— Скорее всего. И как сказал Саймон, свою роль также мог сыграть и старт модельной карьеры. Ты же знаешь, какая там жесткая конкуренция. Да и к нынешним моделям очень много требований: рост, вес, питание, привычки и тому подобное. Человек со слабой или больной психикой вряд ли выдержит такое. Рано или поздно он доведет себя до депрессии, которую можно будет вылечить лишь в какой-нибудь клинике.

— Ты права… — кивает Анна. — И не только это может погубить Кэмерон. Но еще и то, что она переработала и не собирается останавливаться.

— Вот именно! Переработала! Это тоже может усугубить ситуацию.

— Об этом я и говорю.

— Кстати, по словам Терренса, за некоторое время до того, как Саймон ворвался в их жизнь, она уже была очень раздраженная и резко реагировала на многие вещи.

— Да-да, он что-то говорил об этом… Иногда Ракель была настолько раздражительной, что с ней невозможно было не то что время проводить и ходить на свидания, а даже просто разговаривать.

— Знаю, и из-за этого они уже очень давно не проводили время вместе. И Терренс очень расстраивался из-за этого.

— Да кажется, ей вообще стало все равно на него. Саймон как будто был прав, когда сказал, что Кэмерон волнует только ее карьера модели. Мол, она может потерять все и не расстроится. Но если ее перестанут приглашать на съемки и модные показы, это станет для нее катастрофой.

— Верно, — кивает Наталия. — Кэмерон всегда была слишком одержима своей карьерой. Она могла работать целые сутки напролет.

— Да уж… А после начала романа с Терренсом она начала работать буквально в два раза усерднее. Как будто Ракель специально бралась за любую работу.

— Знаю. А из-за этого у нее совсем не оставалось времени на собственного парня. Она напрочь забыла про него! Он стал для нее пустым местом.

— Удивляюсь, что он так долго терпел все это.

— Да, но теперь его терпение лопнуло. Его начало раздражать то, что Ракель не замечает его и продолжила вести себя так, будто она все еще не в отношениях.

— Мне очень жаль его…

— Вот Кэмерон и довела его до того, что он вскоре начал охладевать к ней. МакКлайф сам говорил, что уже перестал чувствовать к ней то, что в самом начале их отношений.

— Я его понимаю, — кивает Анна. — Неужели Ракель было так трудно уделить ему несколько минут, поговорить с ним и узнать, как прошел его день?

— Да она даже этого не хотела делать! А уж про секс или даже небольшую прелюдию я вообще молчу! Терренс сказал, что неоднократно пытался спасти свои отношения, но Ракель отказывалась.

— Такое чувство, что она намеренно от него бегала. Намеренно бралась за любую работу, лишь бы не видеть его.

— Так и есть! Кэмерон начала встречаться с МакКлайфом лишь для того, чтобы заставить свою семью замолчать. Ты ведь знаешь, что ее дед и тетка постоянно твердили ей о том, что нужно выходить замуж и рожать детей.

— Я знаю… — задумчиво произносит Анна. — Если бы не они, Ракель бы вообще бы не думала об этом. Она либо вообще бы не вышла замуж, либо нашла бы себе кого-то, но в очень зрелом возрасте. Когда у нее никого бы уже не осталось.

— И даже если бы она и встретила мужчину и решила выйти замуж в зрелом возрасте, то это было бы ее желание. А сейчас получается, что Ракель начала встречаться с мужчиной для того, чтобы порадовать свою семью. Чтобы они успокоились и перестали мучить ее вопросами о муже.

— Ох, боже мой… — с грустью во взгляде тихо вздыхает Анна. — Похоже, что Саймон был прав, когда сказал, что их отношения скоро придут к концу… И Ракель стала раздражительной и отказывается проводить время с парнем, и Терренс начал охладевать к ней и жалеть, что он вообще начал встречаться с этой девушкой.

— Жаль, что мистер Кэмерон и Алисия не объяснили ей, что значит быть хорошей девушкой.

— Да… И как бы то ни было, я считаю, что они тоже повели себя не очень правильно.

— Ты права. И если судить трезво, то можно сказать, что они сами виноваты в том, что отношения Ракель оказались несчастливыми.

— Нет, они виноваты в том, что так торопили ее с замужеством. Все-таки отношения – это то, что должно быть полностью осознанным. Не им встречаться с человеком.

— А Ракель мало того, что не хотела ни с кем встречаться, так еще и сама довела все до того, что ее собственный парень охладел к ней и уже задумывается о расставании.

— Будь уверена, очень скоро они и правда разорвут свои отношения. И забудут о том, что были в отношениях.

— К этому все и идет… — с грустью во взгляде предполагает Наталия. — К разрыву… И наша подружка сама в этом виновата.

— Это точно… Раз уж ты начала встречаться с парнем, то должна не забывать про него. И уделять ему хотя бы пару минут своего времени.

— О, боже мой…

Наталия тихо вздыхает.

— А мы были так счастливы, что Ракель начала с кем-то встречаться, что не замечали некоторых вещей, — с грустью во взгляде отмечает Наталия. — Никто не видел, что ей и Терренсу было еще слишком рано съезжаться.

— Да, жаль, что мы все оказались так слепы, — соглашается Анна. — А эти двое слишком поспешили.

— И опять же Саймон абсолютно точно подметил, что их связывала лишь страсть. Хватило всего нескольких месяцев для того, чтобы убить ее и начать не радоваться отношениям, а жалеть о них.

— К сожалению, это правда… И как мы уже сказали, в большей степени в этом виновата Ракель. Это она забыла про Терренса сразу после того как съехалась с ним, и продолжила работать как проклятая. Как будто она сбегала от него и искала повод как можно реже видеть его.

— И так заработалась, что все ее проблемы с головой стало невозможно скрывать…

— Да… Вот и Терренс может подтвердить, что первые тревожные звоночки уже были…

— Ох, боже мой… — Анна медленно проводит руками по лицу. — Что же с ней будет дальше? Все же может обостриться так сильно, что она окончательно рехнется и в конце концов окажется где-нибудь в психушке и будет сидеть на успокоительных.

— И это случится! — восклицает Наталия. — Я не сомневаюсь в этом.

— Я тоже так думаю.

— И думаю, что мы с тобой приняли верное решение.

— О том, чтобы не общаться с Ракель?

— Да. Пока что нам с тобой стоит продолжить игнорировать Ракель. Не дай бог, она психанет и что-то с нами сделает. А я не хочу пострадать из-за нее.

— Ну если уж сам Терренс советует нам не общаться с ней и дать ей шанс успокоиться, то дело точно может быть очень серьезным.

— Может, чуть позже эта ситуация немного разрешится, и мы попробуем поговорить с ней. Ну или же узнаем у МакКлайфа, что с ней происходит… Ну… Если он, конечно, не успеет бросить ее к тому моменту…

— Ты права, — соглашается Анна. — Для нас это будет лучше.

— И… — Наталия тяжело вздыхает. — Я понимаю, что мы поступаем с ней отвратительно. Ведь мы с тобой всегда были ее подругами и поддерживали Ракель, когда ей было плохо… Но понимаешь… Я боюсь … Боюсь ехать к ней домой… Что-то подсказывает мне, что это до добра не доведет. К тому же, я боюсь, что если мы с тобой и дальше продолжим общаться с ней, то Саймон и его малолетний сообщник сделают с нами что-то более ужасное. Будут не просто звонить и угрожать или ловить нас на улице…

— Честно говоря, я тоже не хотела бы встречаться с ней в ближайшее время, — немного неуверенно признается Анна. — Однажды я тебе говорила, что ужасно боюсь иметь дело с неуравновешенными людьми, ибо ты никогда не угадаешь, чего от них ждать. Они непредсказуемые.

— Я знаю…

— Так что не будем общаться с ней какое-то время. А там посмотрим.

— Да… Согласна…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, после которой Анна бросает грустной взгляд на окно и тихо вздыхает, сложив руки перед собой.

— Ах, как же обидно, что отношения Терренса и Ракель скоро подойдут к концу, — с грустью во взгляде признается Анна. — Они были такой красивой парой…

— Не зря поклонники мечтали о том, чтобы они были вместе, — слегка улыбается Наталия.

— По-моему, их паре даже дали какое-то имя.

— Да… Текель … Их часто так называют.

— Да, Текель …

— Увы, но скоро Текель перестанет существовать, — тихо вздыхает Наталия.

— А все из-за Ракель. Это она делала все для того, чтобы Терренс разлюбил ее… И лгала нам, когда клялась в любви к нему и говорила, что готова на все ради этого мужчины.

— Господи, какая же она глупая дура… — тихо вздыхает Наталия. — Теряет такого чудесного парня… Пока за ним куча девчонок ухлестывает, она наоборот – делает все, чтобы отвязаться от него…

— Да уж… Любая девчонка мечтает быть на ее месте. — Наталия загадочно улыбается. — Даже я бы не отказалась от такого мужчины.

— Кто знает, — пожимает Анна. — Может, ваша с Терренсом дружба перерастет во что-то большее. Раз уж Ракель не оценила то, что было ей дано.

— Интересно, какое бы имя придумали нашей паре, если бы я стала девушкой МакКлайфа?

— Ну… Э-э-э… Допустим… Нерренс ?!

— Нерренс ?

— Мне больше ничего не приходит в голову!

— Ну да… — слегка улыбается Наталия. — Звучит неплохо…

Наталия и Анна ничего не говорят и пару секунд просто скромно хихикают.

— Кстати, забыла сказать тебе кое-что, — признается Анна.

— О чем? — слегка хмурится Наталия.

— Вчера я разговаривала с Терренсом и рассказала ему про звонки от Саймона. А после этого он рассказал мне кое-что.

— Что именно?

— Представляешь, оказалось, что пару дней назад Саймон посмел позвонить матери Терренса и здорово напугал ее.

— Саймон звонил миссис МакКлайф?

— Да!

— О, боже мой… — прикладывает руку к сердцу Наталия.

— МакКлайф приехал к ней после ее просьбы. Она все ему рассказала и потом у нее резко поднялось давление. Они пытались стабилизировать его сами, но не получилось. Терренсу пришлось вызвать скорую. И врачи что-то ей вкололи и велели отдыхать и не нервничать.

— Ничего себе…

— Слава богу, все обошлось. А иначе бы свалилась бы на него еще одна проблема как снег на голову. Пришлось бы заботиться о матери… Или вообще хоронить ее, если бы она не выдержала такого удара.

— А как она себя чувствует?

— Сейчас с ней все хорошо.

— Бедная женщина… — качает головой Наталия.

— Вот так вот… Вот такие дела натворила наша любимая Ракель…

— Да уж, натворила… Хотя и Саймон тоже хорош.

— Как у него вообще хватило наглости так легко позвонить ей и наговорить такого, что у женщины чуть сердечный приступ не случился?

— А самое главное, откуда у него все номера и адреса тех, кто знает Кэмерон?

— Кто его знает! — пожимает плечами Анна. — Но поскольку мы не совсем глупые, чтобы раздавать их всем подряд, то остается лишь думать одно – это как-то связано с Ракель. Может быть и такое, что она и дала ему все эти адреса.

— Думаешь?

— Я бы не удивилась. Что угодно может прийти на ум психически нездоровым людям.

— Интересно, будет ли Рингер угрожать абсолютно всем, кто знает Ракель? Или же ему нужны только близкие люди? Вроде Терренса, нас с тобой, ее деда и ее тети…

— Не знаю, подруга… Все может быть.

— В любом случае если Саймон или его сообщник еще раз начнут угрожать мне, то я без сомнений приму меры ради своей собственной безопасности, — уверенно заявляет Наталия. — Я не позволю им сделать меня частью того, к чему никогда не была причастна.

— Думаю, я поступлю точно также же, если они не оставят меня в покое.

— Мой папа уже знает всю ситуацию и пообещал помочь, если оно будет нужно.

— И мы также можем рассчитывать на Терренса. Он мог бы подтвердить наши слова, чтобы нам точно поверили. Если мы, например, захотим пойти в полицию.

— Согласна. Его помощь была бы для нас очень кстати…

— В любом случае мы не бессильны, — слегка улыбается Анна. — Это Ракель сейчас осталась одна. А мы-то все еще вместе . И это значит, что мы справимся с этой бедой.

— Дай бог, милая… — мягко произносит Наталия. — Дай бог…

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Анна и Наталия скромно улыбаются друг другу. А после этого рыжеволосая девушка переводит взгляд на часы, висящие в ее комнате, и понимает, что ее родители уже очень скоро должны вернуться домой.

— Ой, боже, сколько времени! — со слегка округленными глазами ужасается Анна, прикрыв рот рукой. — Скоро же мои родители вернутся с работы!

— Ого, быстро же время пролетело… — задумчиво отвечает Наталия. — А кажется, я только недавно пришла к тебе поболтать.

— Знаешь, я думаю, что тебе лучше уйти, пока они не заметили тебя и не устроили скандал.

— Да… Ты права…

— Ты уж не обижайся на меня за то, что я прогоняю тебя. Но пойми, я делаю это ради твоего же блага. Потому что не хочу, чтобы тебе досталось от них… Мои отец и мать запросто могут прочитать тебе парочку нотаций. Они ведь запретили мне приводить друзей в дом. Точнее, мои родители никогда и не разрешали приводить тех, кого они считают недостойными меня.

— Что ты, милая! Не надо сожалеть! Я все понимаю!

— Приходи ко мне в другой день. И мы с тобой проведем время вместе. Посмотрим фильм, поедим что-нибудь… Да найдем, что делать!

— С удовольствием!

— А сейчас прости… Тебе придется уйти.

— Все нормально, Анна. Я и сама не собиралась засиживаться. Папа как раз попросил меня заехать в магазин и купить что-нибудь из продуктов. А то холодильник пустой. Он дал мне целый список того, что я должна купить.

— Ну хорошо…

Анна с легкой улыбкой обнимает Наталию, обменивается с ней дружеским поцелуем в щеку и отстраняется от нее через пару секунд.

— Большое спасибо, что зашла ко мне, — благодарит Анна, держа Наталию за руки. — Спасибо за то, что сделала мой день лучше. И немного развеселила меня. А то меня здесь очень скучно и одиноко. Не с кем поговорить…

— Помни, что у тебя пока что не забрали мобильный телефон, — шутливо отвечает Наталия. — Ты всегда можешь позвонить мне или написать сообщение, если тебе захочется поговорить.

— Или компьютер с Интернетом. Чтобы написать тебе в социальных сетях .

— Точно! Я на связи в любое время.

— Хорошо.

— Дай мне знать, когда твоих родителей не будет дома, и я с радостью зайду к тебе в гости.

— Обязательно.

Анна и Наталия снова улыбаются друг другу, спокойно встают с кровати и направляются к двери после того как блондинка берет свою сумку и надевает ее на плечо.

— Пока, милая, — мягко прощается Наталия.

— Пока, — скромно улыбается Анна.

Как только Анна открывает входную дверь, Наталия спокойно уходит по своим делам, по пути задумавшись о чем-то своем и начав что-то искать в своей сумке. Закрыв за подругой дверь, рыжеволосая девушка тихо вздыхает и становится немного грустной.

— Ну вот я опять я осталась одна… — тяжело вздохнув, с грустью во взгляде произносит Анна. — Да еще и сижу взаперти как какая-то преступница… Не могу никуда выйти… О, боже мой…

Анна проводит руками по своему лицу, медленно направляясь в свою комнату.

— Если я однажды и выйду замуж, то не допущу, чтобы мой муж контролировал меня так же, как и родители, — уверенно обещает себе Анна. — Не допущу… А если это случится, то я без сожаления уйду от такого человека. Буду искать того, кто будет уважать мое право на личное пространство и не станет запрещать мне что-то делать. Я не допущу, чтобы мой муж контролировал меня и говорил, как мне надо жить. Не допущу. И нежеланной свадьбы с нелюбимым человеком я тоже не допущу. Ни за что. Даже если мне придется сбежать из дома ради того, чтобы спасти себя от этой участи, я сделаю это. И ни капли не пожалею. Ни капли …

Анна еще несколько секунд о чем-то думает, крепко обняв себя руками. А после этого она решает немного отвлечься и провести немного свободного времени за чтением очередной книги. И она снова выбирает историю про любовь и трогательные отношения двух влюбленных, которым, согласно сюжету, придется пройти много испытаний, чтобы в конце воссоединиться и зажить долго и счастливо.

Пока она вынуждена сидеть дома и делать то, что ей говорят отец с матерью, а подруги не навещают ее, книги являются для Анны чем-то вроде друзей. Они помогают ей забыть обо всем плохом и помечтать о том, как в один прекрасный день она встретит человека, который заберет ее с собой и будет обращаться с ней, как с королевой, не забывая о том, что маленькой девочки Анны уже давно нет. Что она взрослая девушка, которая знает, чего хочет больше всего на свете. И уж точно никому не позволит решать за нее, как ей жить и что делать.

***

Спустя какое-то время Ракель приезжает на побережье, где обычно никого не бывает. Заброшенный ли это пляж, либо сегодня никто не хочет проводить здесь время – это остается неизвестным. Но девушка считает, что это идеальное место для того, чтобы немного прогуляться и постараться на время позабыть о том, что происходит в ее жизни.

Ракель еще никогда не бывала в этом месте, в котором волны бескрайнего океана то прибывают, то отбывают от берега, а кругом можно увидеть светлый песок. Ясное голубое небо заволокло облаками, а солнце скрылось где-то за ними.

Оставив свой автомобиль неподалеку от этого места, Ракель выходит из него, запирает его на ключ, кладет его в свою сумку, подходит поближе к воде и начинает медленно ходить вдоль берега, с интересом окидывая взглядом все, что ее окружает, и полной грудью вдыхая чистый воздух, что заставляет разум стать более ясным. Постепенно плохие мысли уходят прочь, а напряжение в каждой части тела становится менее ощутимым.

В какой-то момент девушка вспоминает то, как еще совсем ребенком сбежала на какой-то пляж после того как узнала о том, что ее родителей больше нет на свете. Эти воспоминания заставляют ее пустить слезу и снова вспомнить о том, какую боль она почувствовала, когда поняла, что осталась сиротой. Ракель чувствует боль и сейчас. Только из-за того, что все отвернулись от нее, а она сама начала чувствовать себя несчастной и одинокой.

Девушка, можно сказать, потеряла почти всех, кого она любит и считает близкими себе людьми. Подруги всерьез верят в ее проблемы с психикой и считают ее виноватой во всем, что с ними происходит, а ее собственный возлюбленный стал довольно жестким по отношению к ней и также уверен в том, что она больная на голову. Ее дедушка совсем не звонит своей любимой внучке и даже не пишет письма… Да и родная тетушка, совсем позабыла про нее и не спешит отвечать на те сообщения, что отослала ей ее племянница.

«Боже, не могу поверить, что из-за одного человека я постепенно теряю всех, кого люблю, — сидя на коленях и пальцами вырисовывая на песке какие-то фигуры, с грустью во взгляде думает Ракель. — Однажды Саймон уже пытался оклеветать меня, приписав мне ложные обвинения. Теперь же он мечтает разрушить и мою жизнь и забрать у меня всех самых дорогих мне людей. Заставить всех бросить меня одну. Он мечтает об этом…»

Ракель в очередной раз издает тихий всхлип, не переставая делать это с тех пор, как она уехала из своего дома и решила поехать куда глаза глядят.

«Как мне заставить Рингера оставить всех нас в покое? — задается вопросом Ракель. — Что ему от меня нужно? Чего он добивается всем, что сейчас делает? Я не понимаю… Почему этот человек так ужасно обращается со мной? Я ведь никогда не была знакома с ним! Я не сделала ему ничего плохого! »

Ракель тихо вздыхает.

« Почему этот человек оказался на моем пути? — задается вопросом Ракель. — Почему, господи? Неужели ему было недостаточно того, что он сделал в прошлый раз? Сначала оклеветал меня перед всем миром и забрасывал меня анонимными письмами, а теперь решил сделать все, чтобы от меня отвернулись уже все мои близкие. Неужели я не смогу избавиться от него и буду до конца своих дней бояться того, что он может со мной сделать? До каких пор все это будет продолжаться? Почему я должна через все это происходить? Почему моя жизнь не может быть спокойной? Почему?»

Через какое-то время раздумья и мольбы о помощи у неизведанных сил вскоре прерывает неожиданный звонок. Который очень быстро возвращает Ракель в суровую реальность. Девушка тихо вздыхает, быстро находит свой телефон в сумке, проводит пальцем по экрану и прикладывает смартфон к уху.

— Я слушаю, — безжизненным голосом произносит Ракель.

— Привет, милая, как дела? — раздается бодрый, радостный голос Саймона. — Ты все еще не решила выйти из дома? Или все-таки вышла на прогулочку?

Услышав этот просто омерзительный голос, от которого ей хочется не только прочистить желудок, но еще и разбить свой смартфон, Ракель резко поднимается на ноги. Уж что, но обладателя подобного голос девушка узнает даже тогда, когда будет находиться на волосок от смерти.

— Я никогда не прощу вам этого, ублюдок! — со злостью во взгляде громко бросает Ракель. — Никогда, слышите!

— Ну-ну, тише, милая, тише… — с хитрой улыбкой успокаивает Саймон. — Не надо так нервничать.

— Мразь! Это из-за вас от меня отвернулись все мои друзья и близкие!

— Да неужели? — изображает удивление Саймон. — Все отвернулись от тебя?

— Они думают, что я виновата во всех бедах, что свалились на наши головы. И из-за вас все думают, что я больная на голову! Что я едва ли не убить могу!

— Ах, бедняжка! — наигранно охает Саймон. — Ах, ты моя хорошая… Тебя считают сумасшедшей…

Саймон тихонько хихикает, приводя Ракель во все большую ярость.

— Хватит там смеяться, Рингер! — крепко сжимает руку в кулак Ракель. — Это совсем не смешно! НЕ СМЕШНО!

— Что ж, значит, ты осталась одна… — злорадствует Саймон. — Ты одинока, несчастна и разбита… Не знаешь, к кому обратиться за помощью…

— У вас уже крыша поехала! Вам что ли нечего делать, кроме как мстить мне?

— Что ж, я так понимаю, ты чувствуешь себя просто ужасно.

— Отвратительно ! И если бы у меня была возможность никак с вами не контактировать, я бы всеми способами вас избегала.

— И ты реально думаешь, что тебе бы это помогло?

— Конечно, помогло бы! Если бы не вы, сейчас в моей жизни все было бы нормально. НОРМАЛЬНО!

— Не будь наивной дурочкой, Ракель, — ехидно усмехается Саймон. — Ты бы не смогла жить спокойно, даже если бы не стала тогда со мной заговаривать. Я бы все равно превратил твою жизнь в ад. И не оставил бы тебя в покое.

— Зачем? Зачем вы все это делайте? Что вам от меня надо? Какого черта вы так меня доводите? Какого черта настроили всех против меня?

— Когда-нибудь ты обо всем узнаешь. А сейчас я хочу, чтобы ты мучилась и страдала. Хочу видеть, как твоя жизнь рушится, а твои близкие плюют на тебя и твои проблемы.

— И вы уже добились этого! От меня все отвернулись! Уже несколько дней я вынуждена в одиночестве переживать то, что со мной происходит.

— Ах, бедная ты моя девочка… — тихо вздыхает Саймон. — Ах, как же тебе плохо… Подружки решили игнорировать тебя, родственники позабыли про тебя, а твой возлюбленный рычит каждый раз, когда видит тебя.

— Да, вы заставили их нарушить свои обещания. Обещания не бросать меня в беде.

— Вот поэтому никогда не надо говорить, что окружающие тебя люди на сто процентов надежные. Если кто-то их припугнет, то их мгновенно сдует ветром. Ибо между жизнью и другом они выберут первое.

— Может, в этом вы и правы , — спокойно произносит Ракель. — Но я уверена, что вскоре они очнутся и поймут, что вы обвели их вокруг пальца. И я на самом деле не больная на голову и никому не смогла бы причинить вреда.

— О, милая, ты на это не надейся. Сейчас все твои близкие очень злы на тебя. Злы из-за того, что их спокойная жизнь закончилась. Хотя у кого-то она была не такая уж спокойная… Как, например, у тебя и твоего парня.

— Чего?

— У вас уже все было плохо до того, как я сказал тебе о своих планах.

— Это не ваше собачье дело!

— Слушай, а Терренс случайно не поднимал на тебя руку? Или пока что МакКлайф еще держится, ибо он не слишком желает становиться ублюдком, который смеет бить девушку?

— До того, как вы снова ворвались в мою жизнь, он прекрасно обращался со мной. Но после того как вы – не знаю, как – обработали его, Терренс изменился и стал грубым и бессовестным ублюдком.

— Ну да… — Саймон ехидно хихикает. — Слушай, девочка, а ты вообще в курсе, что за мужиком надо ухаживать ? Что он тебе не куколка, которую ты можешь положить в шкаф, когда она тебе надоест. Раз ты начала этот роман, то должна была с самого начала заботиться о нем. А ты что? Буквально на следующий день побежала на съемки после того как переехала к нему!

— Вы думайте то, что вам хочется думать, — спокойно говорит Ракель, чувствуя, как напряжена каждая мышца ее тела. — То, о чем вы мечтайте.

— О, дорогая моя, не надо пытаться убедить меня в том, что ваши отношения были идеальны, — с хитрой улыбкой качает Саймон. — Конечно, меня не волнует, когда у вас в последний раз был секс, и как давно вы просто решали прогуляться вместе. Но я не сомневаюсь в том, что между вами уже очень давно ничего нет, и вы живете как соседи.

— Вас не касается наша личная жизнь, — грубо бросает Ракель. — И вы не имейте право вмешиваться в нее.

— Да ладно, Кэмерон! Я и так все прекрасно знаю. И ты должна была прекрасно понимать, что так не могло продолжаться всю жизнь. У всего есть предел и конец. И вот сейчас как раз пришел момент, когда стена, что едва стояла, наконец-то рухнула. Теперь вы с Терренсом стали чужими друг другу люди, которые на дух не переносят друг друга.

— Вы очень много говорите, Рингер. Вам не кажется?

— А я знал, что так все будет! За эти несколько месяцев вы ни разу не сходили на свидание или даже в магазин за покупками. Вы всегда ходили куда-то по отдельности. Были заняты собой. Своей карьерой. Вам нет никакого дела друг до друга. На первом месте у вас стоят ваши личности.

— В любом случае я могу вас поздравить , — сухо отвечает Ракель. — Вы добились своего. Добились того, что мои отношения вот-вот будут разрушен.

— Хочешь сказать, что это я виноват?

— Да, вы!

— Нет, Ракель… — качает головой Саймон. — Уж что, но в разрушении своих отношений с Терренсом ты сама виновата. Ты довела его до того, что он охладел к тебе, и уже не восхищается тобой так, как раньше.

— У нас с Терренсом все было хорошо до того, как вы решили вмешаться в нашу жизнь!

— Рассказывай эти сказки кому хочешь, а я в них ни за что не поверю.

— Послушайте, Саймон…

— Ты совсем завралась. Из-за желания заставить всех думать, что ваши с МакКлайфом отношения просто идеальны. Хотя на самом деле они далеки от этого.

— Мне неинтересно слушать ваши рассуждения. Если вы позвонили мне ради этого, то можете бросать трубку.

— В любом случае мои делишки уж точно раскроют всем глаза и заставят увидеть настоящую сторону отношений второсортной модельки и жалкого актеришки. Я уже очень многого добился…

— Вы добились только одного – заставил всех отвернуться от меня и начать думать, что я – больная истеричка.

— Ну да, я убедил всех этих людишек задуматься о том, верна ли ты им, и не опасно ли им находиться с тобой, — хитро улыбается Саймон. — И думаю, что я добился еще большего эффекта, когда позвонил матери твоего парня и немного припугнул эту милую женщину.

— Так значит, вы и правда ей звонили?

— Звонил… Конечно, было жалко пугать старушку, но что поделать. Месть – это десерт, которым иногда просто невозможно наесться, и которого всегда хочется больше и больше. Очень трудно остановиться, если она приносит тебе удовольствие.

— Зачем вы звонили матери Терренса? Зачем, Саймон? Эта женщина совершенно не причем! А вы едва ли не довели миссис МакКлайф до смерти!

— А я не собирался убивать ее. Просто рассказал ей о твоих делишках. И дал понять, что ее любимый сыночек, который так к ней привязан, очень многое от нее скрывает.

— Вы больной… Просто больной…

— Да-да, Терренс всегда предпочитал ничего не говорить своей матери о том, куда он вляпывается. Вот и в этот раз не хотел посвящать эту женщину в свои дела. Так что вместо него это сделал я. Ну и заодно заставил ее усомниться в том, что ты прекрасно подходишь на роль любимой невестки.

— Да вы хоть знайте, какой скандал мне устроил МакКлайф? Знайте, что он обвинил меня в том, что это из-за нее у нее подскочило давление?

— М-м-м, вот как… — скромно хихикает Саймон.

— Вам, твою мать, смешно, а на меня опять свалили всю вину! Хотя я люблю эту прекрасную женщину и уважаю ее как мать своего парня!

— Ну что ж… Значит, я тяну за правильные рычаги и ловко управляю всеми этими людишками. Словно марионетками. Твои подружки боятся такую якобы психованную истерику, как ты. А твой возлюбленный уже жалеет о том, что поспешил предложить тебе встречаться и уже определенно планирует расстаться с тобой.

— Чего вы от меня хотите? — низким голосом грубо требует ответа Ракель. — Чего вы, тварь, добьетесь, если настроите всех этих людей против меня? Что я вам такого сделала, раз вы так яростно хочешь уничтожить меня и мою жизнь?

— О, миленькая моя, я хочу уничтожить тебя по вполне объяснимой причине, — уверенно отвечает Саймон. — Но ты узнаешь о ней немного позже, когда придет подходящее время. Когда ты уже ничего не сможешь изменить, а твои близкие не смогут спасти тебя.

— Я и знать вас не знала до того, как вы ворвались в мою жизнь.

— Да, может, ты не знала. Но зато я знал тебя всю жизнь. Всю твою короткую, но такую насыщенную жизнь.

— Чего?

— Знаешь, девочка… — Саймон замолкает на пару секунд. — Должен признаться, мне очень нравится пытать тебя медленно, но не спеша. Нравится знать, что ты страдаешь, теряя своих близких людей и остаешься одна. Одна. Разбитая. Опустошенная. Униженная. Потерявшая смысл жизни.

— Клянусь, Саймон, если у меня появится хоть малейший шанс стереть вас в порошок, я непременно им воспользуюсь, — со злостью во взгляде угрожает Ракель, сжимая свободную руку в кулак. — И не просто засужу, а сделаю все, чтобы засадить вас в решетку. Вы, тварь, за все мне заплатите! За каждую секунду моих страданий.

— А это мы еще посмотрим. Может, ты вообще не доживешь до этого момента…

— Ненавижу вас, сволочь… НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ! БУДЬТЕ ВЫ ПРОКЛЯТЫ! ТВАРЬ! УБЛЮДОК!