— Не смей говорить, что у меня проблемы с головой, — угрожает Терренсу пальцем Ракель. — Не смей… А иначе ты сильно об этом пожалеешь.

— А знаешь, я думаю, что в этом есть доля правды… Большая доля. И уже сейчас ты это демонстрируешь. Осталось только представить перед своими подружками во всей красе, чтобы они уж точно поверили Рингеру.

— Закрой свой грязный рот, подонок… ЗАКРОЙ!

— Кстати, а сколько соков ты выпила у своей семейки из-за своих истерик? — продолжает издеваться Терренс. — Сколько нервов они потратили на такую больную дуру, как ты?

— Я НЕ БОЛЬНАЯ!

— Не удивительно, что они так хотели поскорее сбагрить тебя какому-нибудь мужику. Ибо они уже устали бороться с твоими истериками. И понимают, что бесполезно тратить бабки на клиники, потому что тебе это все равно не поможет.

— Да чтобы у тебя засох язык… — сквозь зубы цедит Ракель. — Чтобы ты заткнулся раз и навсегда…

— Да уж… Ничто в мире не происходит без причины. Даже тот скандал, когда тебя якобы унизили незаслуженно. Рингер вовсе не врал. Он пытался рассказать всем правду. Которой, к сожалению, никто не поверил.

— Незаслуженно? НЕЗАСЛУЖЕННО ?

Ракель резко разворачивается к Терренсу лицом и уставляет на него свой ледяной взгляд, начав активно жестикулировать.

— Значит, это я, черт возьми, виновата в том, что Саймон оклеветал меня? — громко возмущается Ракель. — Виновата в том, что он заставил всех думать, что я – больная истеричка?

— Очень жаль, что я не слушал этого человека, когда он говорил мне, кто ты есть на самом деле, — уверенно говорит Терренс. — Уж мне бы точно не пришлось страдать… И с моей матерью все было бы хорошо.

— Серьезно? — ухмыляется Ракель. — Ты веришь тому лживому проходимцу? А не мне?

— Теперь я верю ему! И твои подруги тоже не сомневаются в том, что он говорил правду. Саймон привел очень убедительные аргументы, которые доказывают, что стоит кому-то связаться с тобой, то ему станет очень плохо.

— Ха, значит, ты уже забыл, как яро доказывал мне, что не верил этому мерзавцу и осуждал его выходку по отношению ко мне? — Ракель расставляет руки в бока, слегка прищурив глаза. — Забыл, как по его вине пресса поливала меня грязью? Забыл, как эта сволочь ловко настроила всех против меня?

— Если бы кто-то еще раз вернулся к той истории, я бы с радостью рассказал ОЧЕНЬ МНОГО всего интересного, — сухо заявляет Терренс.

— Это не правда! НЕ ПРАВДА!

— Да… — Терренс презрительно осматривает Ракель с головы до ног, пока та довольно тяжело дышит и крепко сжимает руки в кулаки. — Похоже, что история с твоими родителями повторяется… Твоя мать в свое время психанула и доставала твоего отца своими бесконтрольными истериками. Вот и ты идешь по ее пути и хочешь достать меня.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Причем здесь моя мама и мой папа?

— А притом, что твой папаша бросил ее из-за того, что она довела его. Твоя мамаша была больная на голову и всех изводила своими истериками. Неудивительно, что у него закончилось терпение. Жить с такой женщиной было бы подобием ада.

— Не смей говорить такое о моей маме, — угрожает Терренсу пальцем Ракель. — А иначе ты пожалеешь об этом.

— Что, хочешь сказать, что я вру? Что Саймон врет? Что его знакомый, который хорошо знал об истериках твоей матери, врал?

— Заткнись… Заткнись, а иначе я придушу тебя собственными руками.

— Что, неприятно слушать? — ехидно усмехается Терренс. — Привыкла, что все тобой восхищаются? Пытаешься упорно доказать всем, что ты чего-то стоишь? Хочешь постоянно слышать хвалебные оды?

— Не беси меня, козел! НЕ БЕСИ!

— Нервничаешь… Значит, я абсолютно прав.

— Не могу поверить… — Ракель качает головой. — Не могу поверить, что ты так легко забыл обо всем, что когда-то говорил и обещал. И не могу поверить, что ты хочешь выставить меня психованной идиоткой, у которой якобы поехала крыша.

— Да, а ты сейчас разве не ведешь себя, как психованная? — удивляется Терренс. — Орешь, как потерпевшая… Руками машешь… Глаза сейчас из орбит выскочат…

— Ах, это я ору и руками машу… — громко возмущается Ракель. — А себя ты не хочешь замечать? Не хочешь помнить, как ты прибежал сюда с бешеными болтами и начал орать на меня! Обвинять в том, что все происходящее – это моя вина!

— Ты и так прекрасно знаешь, что все это происходит по твоей вине. И к тому же, сама недавно винила себя в этом. Правда сейчас почему-то забрала свои слова назад и винишь во всем своего неподражаемого Саймона.

— А может, все происходит по твоей вине?

— Чего? — Терренс громко ухмыляется. — Ты чего городишь, сумасшедшая?

— Что если ты сам решил избавиться от меня и испортить мне жизнь к чертовой матери? Я уже надоела тебе, но ты не знаешь, как от меня отделаться! И не придумал ничего лучше, кроме как начать изводить меня своими истериками.

— Чего?

— Неужели ты все-таки имел какое-то отношение к распространению тех слухов? Неужели я была права, когда долгое время верила, что в этом есть твоя вина?

— Ты совсем что ли умом тронулась? — с вытаращенными глазами пальцем стучит по виску Терренс. — Больная истеричка!

— Что, МакКлайф, тоже занервничал? — ехидно усмехается Ракель, расставив руки в бока. — Значит, я тоже права? Ты решил от меня избавиться, да еще и жизнь мне подпортить? Надоело притворяться любящим? Надоело строить из себя невинного? Хорошего, милого парня, которым ты решил стать.

— Да что ты!

— Я еще не забыла, как долгое время ты был для меня главным подозреваемым в клевете. Не забыла, что ты угрожал разрушить мою жизнь и карьеру. И сейчас у меня снова появились причины подозревать, что ты был заодно с Саймоном и так или иначе помогал ему.

— О, блять… — Терренс с усталым стоном проводит руками по своему лицу. — Похоже, что Саймон был абсолютно прав… Ты действительно больная на голову. Такая же ненормальная, как и твоя мать.

— Не смей называть мою маму больной! — сжав руки в кулаки, шипит Ракель. — НЕ СМЕЙ!

— С тобой опасно находиться, ибо тебе в голову может запросто прийти мысль об убийстве.

— Чего?

— Я не удивлюсь, если однажды ты сопрешь откуда-нибудь пистолет и перестреляешь всех к чертовой матери.

— Совсем уже умом тронулся? — стучит пальцем по виску Ракель. — Саймон так промыл тебе мозги, что ты несешь черт знает что!

— Нет, девочка, наоборот ! — с презрением во взгляде бросает Терренс. — Саймон открыл мне глаза! Открыл глаза на то, кто ты есть на самом деле!

— Да? И кто же я на самом деле?

— Больная истеричная эгоистка, которая думает только лишь о себе и чихать хотела на тех, кто ее окружает!

— Да что ты? — Ракель скрещивает руки на груди. — Ты лучше посмотри на себя, дорогой мой. Орешь на меня без всякой причины, ищешь повод для ругани и винишь во всех грехах! Разве нормальный человек стал бы вести себя так?

— Отрицай это сколько хочешь, — уверенно говорит Терренс. — Но ты уже никак не скроешь правду. Правду о том, что ты всегда была больна. И что ты стала еще более психованной после того как начала работать моделью.

— Закрой свой рот, ублюдок… — сухо требует Ракель, довольно тяжело дыша. — Закрой… А иначе пожалеешь! ПОЖАЛЕЕШЬ! Я ТЕБЕ КЛЯНУСЬ!

— Я начинаю все больше прозревать и ясно понимать, что Саймон был абсолютно прав. Когда предупреждал меня о том, что не нужно было связываться с тобой. И я очень жалею, что не послушал его. И встал на твою сторону. Хотя это было очевидно . К тому же, были люди, которые когда-то работали с тобой когда-то давно и рассказали ему о твоих заскоках. Которые ты так старательно пыталась скрыть ото всех.

— Ха, ну раз ты так защищаешь Рингера, значит, все происходит по твоей вине, — грубо заявляет Ракель.

— Чего?

— Ты дал ему адреса и номера всех наших друзей и близких и решил обвинить в этом меня.

— Нет, это просто смешно… — громко усмехается Терренс. — У тебя не все дома!

— Нет, Терренс, это у тебя не все дома! Раз ты решил так подставить меня и испортить мне жизнь.

— А я могу испортить тебе жизнь. Запросто! Могу сделать так, что от тебя отвернутся все, кого ты знаешь, и все, с кем ты работала и работаешь. И будь уверена, мне уж точно поверят. Никто не усомнится в том, что я говорю правду.

— Да? Может, тогда ты признаешься в том, что работаешь на Рингера?

— Я?

— Неужели я была права, когда подумала, что вы – сообщники, которые решили сговориться против меня?

— Да ты совсем слетела с катушек…

— Неужели сейчас пришло время осуществить его планы? И ты начал делать все, чтобы подставить меня?

— О, блять… — Терренс с медленным выдохом качает головой. — Тяжелый случай…

— Ну так что, будешь признаваться? — интересуется Ракель. — Будешь признаваться, что ты в сговоре с этим подонком и вместе решили сделать так, чтобы я осталась совсем одна и сошла с ума из-за ваших регулярных издевательств надо мной?

— Я, конечно, знаю о женских заскоках и много раз проходил через это… Но никогда не думал, что однажды встречу ту, у которой их будет та-а-а-ак много.

— Что ж, не надо, не говори! Я уже все поняла еще тогда! И очень жалею, что в какой-то момент подалась твоим чарам и закрыла глаза на все свои подозрения. Хотя это была моя большая ошибка.

— К тому же, оказалось, что женские замашки и проблемы с психическим здоровьем – это настоящая адская смесь.

— О боже, как смешно это слышать… — тихо усмехается Ракель. — Как смешно…

— Похоже, что Саймон разбирается в людях намного лучше меня. Он сразу раскусил ту, что так усердно строила из себя невинного ангелочка. И захотел по своей доброте рассказать миру правду.

— Это у кого еще много замашек! Я бы поспорила!

— А что тут спорить? Здесь только одна истеричка! Психованная, эгоистичная дура!

— Да что ты? — громко удивляется Ракель. — А на себя не хочешь посмотреть? На то, каким психованным сейчас выглядишь ты!

— Уж я-то абсолютно здоров. В отличие от некоторых.

— Мало того, что ты орешь на меня и обвиняешь в немыслимых вещах, так еще и умудрился обработать моих подруг. Это из-за тебя они отказываются общаться со мной.

— Из-за меня?

— Из-за тебя!

— Вообще-то, им еще хочется жить ! Они не хотят сдохнуть из-за одной глупой больной девчонки, которой точно надо лечиться. Вот твои подружки и отказываются общаться с тобой. И вряд ли они захотят общаться с тобой вновь.

— Если ты не прекратишь настраивать их против меня, то я точно потеряю их.

— Я тебе обещаю, ты потеряешь не только подруг, — низким голосом уверенно заявляет Терренс. — Когда люди узнают, что ты на самом деле неуравновешенная и психованная, то твоя карьера уж точно будет разрушена к чертовой матери. Это случится не по причине клеветы, а по причине реальных доказательств, которые будут предоставлены всему миру.

— Желаю, чтобы твоя была разрушена к чертовой матери! — грубо бросает Ракель.

— Злись сколько хочешь, но ты и сама должна понимать, что рано или поздно правда обязательно выплывет наружу, и все узнают твою настоящую сущность.

— Хоть бы кто-то рассказал про твою сущность, мерзкий ты козел!

— К тому же, я не уверен, что и твои родственники будут рады видеть тебя… Что-то они не очень спешат навещать тебя и узнавать, как ты здесь поживаешь. Когда в последний раз ты говорила с ними? Неделю назад? Две? А может быть, месяц? Нет? Больше?

— Это не твое дело! НЕ ТВОЕ ДЕЛО!

— Что ж, кажется, я все понял. Ты не нужна этим людям. Они устали иметь дело с неуравновешенной дурой, которая выпила у них все соки. Которая может быть очень опасна для других.

— ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЯЗНЫЙ РОТ! — во весь голос вскрикивает Ракель. — ЗАКРОЙ!

— Эти люди не могли дождаться дня, когда наконец-то смогут сплавить тебя мужику и вздохнуть с облегчением. Радуясь, что им больше не придется носиться с психованной девчонкой, которая повторяет судьбу своей матери и вот-вот может заставить всех отвернуться от нее.

— Ар-р-р, как же ты меня бесишь…

Ракель резко отворачивается от Терренса и полными злостью глазами начинает смотреть куда-то вдаль, довольно тяжело дыша и будучи не в силах забыть то, что она только что услышала от человека, который определенно получает удовольствие от того, что вот так издевается над ней. Который так спокойно обвиняет ее во всех грехах и считает психически нездоровой девушкой! Да еще и смеет что-то говорить про ее мать!

Ракель уж точно не ожидала, что Терренс окажется настолько подлым, мерзким и ужасным человеком… Точнее, она знала, что у него непростой характер. Однако девушка не думала, что ее возлюбленный поверит тому, кто так сильно хочет испортить ей жизнь и умудрился настроить против нее ее близких подруг и ее собственного парня, о любви к которому она уже давно не вспоминает.

— Так что, Ракель, советую тебе призадуматься, — с гордо поднятой головой уверенно говорит Терренс. — Ты осталась одна. Никто не захотел тебе помогать. Даже твои дедушка и тетя бросили тебя. Они не звонят тебе и не пишут. Им плевать на тебя. Не удивляйся, что эти люди так сильно мечтали выдать тебя замуж и проклевали тебе все мозги. Твой дед и твоя тетка мечтали избавиться от тебя. Мечтали переложить заботы на плечи мужика. Мужика, который уже реально устал от тебя.

— Так тебя никто не держит! — вскрикивает Ракель и указывает в сторону двери. — Вали! Иди куда хочешь!

— И знаешь, мне нисколько не жаль тебя. Совсем. Потому что ты заслужила все, что с тобой происходит.

— Что ты сказал?

— Что слышала. Все происходящее – это твое наказание. Наказание за то, что ты так мерзко поступила с теми, кто тебя любил.

Пришедшая в ярость и потерявшая всякое терпение Ракель резко разворачивается к Терренс, подлетает к нему и приподнимает руку, чтобы если не дать ему пощечину, так хотя бы просто посильнее ударить. Однако мужчина мгновенно реагирует на ее действие, ловко перехватив сначала одну руку своей девушки, а потом уже и вторую, когда она пытается ударить его как можно больнее, все больше начиная напоминать ту, о которой говорил Саймон и выглядеть как девушка с проблемами психики.

— Ну уж нет! — сухо бросает Терренс. — На этот раз я не позволю тебе так легко раздавать мне пощечины. НЕ ПОЗВЛЮ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ!

— Пусти меня! — грубо требует Ракель, яро пытаясь освободить руки из хватки Терренса.

— Так! А ну успокойся! Успокойся, я сказал! УСПОКОЙСЯ! СЛЫШИШЬ МЕНЯ, ТВОЮ МАТЬ! — Терренс, вытаращенными глазами смотря на взбешенную Ракель, крепко сжимает ее руки, пока та пытается вырваться и брыкается. — ХВАТИТ! Я НЕ ПОТЕРПЛЮ ТВОИ ИСТЕРИКИ У СЕБЯ ДОМА!

— Я здесь ТОЖЕ живу! — сухо напоминает Ракель. — Так что это не только ТВОЙ дом!

— Посмотри на себя, ненормальная! — Терренс сильно встряхивает Ракель, крепко держа ее за запястья. — Ты все больше становишься похожей на пациентку психбольницы.

— Я НОРМАЛЬНАЯ! — во весь голос вскрикивает Ракель. — ЭТО ТЫ БОЛЬНОЙ! ТЫ! ТЫ! ТЫ!

— Каким же я был идиотом… Твою мать… Почему я не послушал Саймона? Почему я был таким слепым идиотом? Почему решил, что буду счастлив с такой больной особой? Которая с самого начала вела себя как ненормальная!

Терренс презрительно осматривает Ракель с головы до ног.

— Вот дебил-то… — ехидно усмехается Терренс. — Думал, что мне будут завидовать, ибо я заполучил такую классную девчонку. О которой мечтали все. Я был уверен, что мне нереально повезло! Но нет! Я стал жертвой ! Твоей жертвой!

— Ах, жертвой… — закатывает глаза Ракель. — Ах, бедненький… Жертвой он стал…

— Да остальные мужики даже не представляют, НАСКОЛЬКО им повезло, что они не связались с такой истеричкой, как ты. Я принял на себя эту ношу и теперь вынужден расплачиваться за это.

— Заткни свой поганый рот, сволочь, — со злостью во взгляде сквозь зубы цедит Ракель. — А иначе ты очень пожалеешь об этом.

— Мне реально жаль потраченное время. Время, которое я мог бы провести с любой другой хорошей и порядочной девушкой. Которая любила бы меня. И была бы НОРМАЛЬНОЙ!

— Я ЖЕ СКАЗАЛА, ТЕБЯ НИКТО НЕ ДЕРЖИТ! — раздраженно вскрикивает Ракель. — ВАЛИ КУДА ХОЧЕШЬ! МНЕ ПЛЕВАТЬ!

— ВОТ И ПОЙДУ! — громко бросает Терренс, уставив свои широко распахнутые, полные ненависти глаза в глаза Ракель. — ПОДАЛЬШЕ ОТ ТАКОЙ БОЛЬНОЙ ДУРЫ, КАК ТЫ!

— ВОТ И ПРЕКРАСНО! Я тоже жалею, что потратила на тебя больше года своей жизни! Сейчас бы жила спокойной жизнью и строила свою карьеру. А тут ты встал на моем пути и ИСПОРТИЛ МОЮ ЖИЗНЬ!

— Я уже давно понял, что тебе плевать на меня, и ты согласилась встречаться со мной только для того, чтобы твои родственнички отвалили от тебя.

— Ах, вот оно что…

— Мне очень жаль, что они ничему тебя не научили перед тем, как у нас начался роман. Не научили тебя быть хорошей девушкой. Ты знать не знаешь, что это вообще такое.

— А ты как будто знаешь! — закатывает глаза Ракель. — Как будто твоя мать несколько дней объясняла тебе, что значит быть хорошим возлюбленным!

— Если бы ты была нормальной девушкой и не забывала о моем существовании, то я был бы нормальным парнем.

— Ах, какой ты нежный! Забыли про тебя, бедненького!

— Хотя зачем пытаться что-то объяснить безмозглому человеку. Который еще и не дружит с головой.

— Лучше бы твоя мать объяснила тебе, что быть в отношениях – значит, поддерживать свою девушку и помогать ей решать ее проблемы.

— А с какой это радости я должен решать твои проблемы? — Терренс презрительно ухмыляется. — Да на кой черт ты мне нужна! У меня своих дел по горло, а я еще должен возиться с тобой! С человеком, которому вообще чихать на мои проблемы и ни за что не стала бы их решать.

— Вот ты и показал настоящего себя! — хмуро бросает Ракель. — Показал, как относишься ко мне!

— Ты сама во всем виновата!

— Я виновата?

— Наши отношения испортились только лишь по твоей вине. Из-за того, что ты наплевала на меня.

— Не надо все сваливать на меня! — возмущается Ракель. — Ты тоже имеешь к этому отношение и все это время был слишком занят собой.

— Уж кто и был занят собой, так это ты! Тебя волнует только лишь собственная персона и собственная карьера модели.

— Это ложь!

— Ты можешь потерять все и нисколько не расстроишься. Но если что-то случится с твоей карьерой, то ты этого не переживешь.

— Заткнись, сволочь! ЗАТКНИСЬ!

— Я говорю правду. И не собираюсь это скрывать.

— Закрой свой рот! Мерзавец! Подонок! ПАДЛА!

Ракель с трудом вырывает руки из хватки Терренса и хочет ударить его посильнее.

— НЕНАВИЖУ ТЕБЯ, НЕНАВИЖУ! — во весь голос вскрикивает Ракель, находясь очень близко к тому моменту, когда она впадает в такую истерику, что людям и правда будет опасно находиться рядом с ней. — БУДЬ ТЫ ПРОКЛЯТ, ТВАРЬ! ПРОКЛЯТ!

— Твои проклятия вернутся тебе бумерангом, — уверенно заявляет Терренс, пока что контролируя ситуацию и крепко удерживая руки Ракель.

— ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ОСТАЛСЯ ОДИН! ЧТОБЫ ВСЕ НЕНАВИДЕЛИ ТЕБЯ И ПОЛИВАЛИ ГРЯЗЬЮ!

— Хватит уже орать! У меня уже голова начала болеть из-за твоих оглушительных оров.

— Желаю, чтобы настал день, когда ты перестал вести себя, как павлин, — грубо желает Ракель, яро пытаясь вырвать руки из крепкой хватки Терренса. — Чтобы у тебя никого не осталось! Чтобы ты, сука, дорого заплатил за все, что сейчас делаешь со мной!

— Да успокойся ты уже! УСПОКОЙСЯ!

— Будь уверен, однажды все вернется тебе бумерангом! Люди начнут отворачиваться уже от тебя! И ты никогда не сможешь не то что снова стать успешным актером, так еще и не будешь никому интересен как музыкант. Твои бездарные песенки никому не будут нужны! НИКОМУ, СЛЫШИШЬ! НИКОМУ!

— Так, если ты сейчас не успокоишься, я вызову скорую, чтобы они забрали в психушку, где тебе будет самое место, — громко угрожает Терренс, еще крепче вцепившись в руки Ракель и слегка тряся разбушевавшуюся девушку. — Мне надоело терпеть твои дикие вопли, которые слышит, наверное, вся округа!

— ДА ПУСТЬ ОНИ УСЛЫШАТ! ПУСТЬ УСЛЫШАТ, ЧТО РЯДОМ С НИМИ ЖИВЕТ МЕРЗКИЙ УБЛЮДОК!

— ДА ЗАТКНИСЬ ТЫ УЖЕ!

— ПУСТЬ ЗНАЮТ, ЧТО ТЫ СГОВОРИЛСЯ С РИНГЕРОМ ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ УНИЧТОЖИТЬ МЕНЯ И ИСПОРТИТЬ МНЕ ЖИЗНЬ!

— Если ты сейчас не заткнешься, то очень сильно пожалеешь, — грубо угрожает Терренс.

— НЕ СМЕЙ МНЕ УГРОЖАТЬ! НЕ СМЕЙ!

— БЛЯТЬ, ДА КОГДА ТЫ НАКОНЕЦ-ТО ЗАТКНЕШЬСЯ? — Терренс резко отталкивает Ракель от себя и крепко сжимает руки в кулаки. — ТАК И ХОЧЕТСЯ ВРЕЗАТЬ ПО ТВОЕЙ НАГЛОЙ РОЖЕ, ЧТОБЫ ТЫ ХОТЬ НЕМНОГО УСПОКОИЛАСЬ!

— Врежь лучше самому себе, — сухо бросает Ракель. — Может, твои мозги встанут на место, и ты поймешь, каким психованным ублюдком ты сейчас выглядишь.

— Придержи свой язык за зубами, сучка.

— Так все, хватит! Я не желаю больше тебя слушать! Ты уже достал меня!

— Знала бы ты, как мне противно видеть твою рожу!

— Твою мать… — Ракель качает головой. — Поверить не могу… Поверить не могу, что я согласилась встречаться с тобой. Почему меня угораздило выбрать именно тебя ? У меня столько поклонников, среди которых я могла выбрать ЛЮБОГО! Но выбрала того, с кем мне даже стоять противно!

— От такой больной дуры любой мужик сбежит уже через несколько минут, — презрительно усмехается Терренс.

— Ты что-то до сих пор не сбежал! Уже больше года прошло, а ты все еще здесь!

— А я и не собираюсь больше оставаться с тобой!

— ВОТ И ПРЕКРАСНО! ЗНАЧИТ, МЫ РАССТАЕМСЯ!

— Слава богу, я не успел жениться на тебе. Ибо ты не достойна быть частью семьи МакКлайф. Наша фамилия не может стоять рядом с именем психически нездоровой истерички.

— ОТЛИЧНО! МЫ ОБО ВСЕМ ДОГОВОРИЛИСЬ!

Ракель резко разворачивается и собирается покинуть задний двор. Но стоит девушке направиться к двери, что ведет в гостиную, как вдруг Терренс резко перегораживает выход своим телом и свысока смотрит на свою девушку.

— Дай мне пройти, — скрестив руки на груди, спокойно требует Ракель.

— Ты никуда не уйдешь, — сухо говорит Терренс, все еще стоя в проходе как статуя.

— Дай мне пройти, я сказала!

— Ты уйдешь, когда я захочу!

— Ты мне не указ! Дай пройти!

— А чего ты так спешишь?

Терренс с ехидной ухмылкой снова берет Ракель под руку, делая это гораздо больнее и заставляя ее издать негромкий писк и сильно поморщиться от боли.

— Неужели ты запрешься в комнате и начнешь реветь? — сухо спрашивает Терренс. — От осознания того, что ты безнадежна! От того, что приносишь людям беды и несчастья.

— Как будто ты принес хоть кому-то счастье! — грубо бросает Ракель.

— Сколько бы ты ни ревела, никто тебе не поможет. Ты будешь страдать до конца своих дней и очень скоро останешься совсем одна.

— Я на все согласна, чтобы избавиться от тебя! Ты для меня как кость в горле! Как балласт, который тянет меня на дно. От которого я хочу избавиться в самое ближайшее время.

Ракель несколько раз наносит больные удары по рукам Терренса и затем со всей силы отталкивает его от прохода. В итоге мужчина слегка пошатывается, но все же сохраняет равновесие.

— Могу хоть сто раз повторить, что очень сильно жалею о том, что решила впустить тебя в свою жизнь, — уверенно, спокойно заявляет Ракель. — Наша встреча была огромной ошибкой, за которую я буду расплачиваться всю свою жизнь. За которую я никогда не расплачусь. Ибо цена слишком высокая. Мне и жизни не хватит, чтобы это сделать.

Ракель резко разворачивается и быстрым шагом уходит в дом, пока Терренс все еще стоит там, где стоял ранее, молча смотря вслед уходящей девушке и больше не пытаясь помешать ей уйти.

— В этом ты права… — спокойно произносит Терренс. — Абсолютно права…

Терренс медленно подходит к скамейке и присаживается на нее, с тихим выдохом проведя руками по лицу.

— Я думаю точно так же, как и ты, — добавляет Терренс. — Наша встреча с тобой и правда была роковой ошибкой, Ракель Эллисон Кэмерон. Ошибкой, за которую я тоже буду расплачиваться всю свою жизнь. И цена этой ошибки слишком велика. Мы еще долго не сможем за нее расплатиться. А я всю жизнь буду жалеть, что был таким слепым идиотом и не прислушался к тем, кто пытался донести до меня, что ты из себя представляешь.

Терренс снова тихо вздыхает с грустью во взгляде, еще какое-то время сидит на скамейке, что стоит на заднем дворе, и окидывает взглядом все, что видит сейчас перед собой. Мужчина совсем не жалеет о том, что только что наговорил Ракель, на которую определенно сильно злится, и которую всем сердцем ненавидит. Да, еще недавно он действительно обещал девушке не оставлять ее и помочь решить ее проблему. Но сейчас Терренса просто не узнать! Этот человек изменился в худшую сторону и начал позволять себе такие вещи, на которые не решился бы ранее. Трудно сказать, почему. Возможно, что он просто притворялся хорошим. А может, Саймон уже успел обработать его и настроить против собственной девушки, которую он не стесняется унижать и оскорблять.

***

После еще одной ссоры с Терренсом возбужденная Ракель выходит на улицу через главный вход, довольно тяжело дыша, едва сдерживая слезы и будучи оскорбленной всем, что только что услышала. Находиться в этом месте становится все невыносимее и невыносимее. Оно буквально душит ее. Девушка и раньше чувствовала себя не очень комфортно в том доме, который мужчина купил еще до того, как переехал в него со своей возлюбленной. Но сейчас, когда МакКлайф начал вести себя так отвратительно и не стесняется оскорблять, унижать и обвинять ее во всех грехах, это место стало едва ли не тюрьмой. Едва ли не тем местом, откуда так и хочется куда-то сбежать. И никогда не возвращаться…

Ракель какое-то время без дела наматывает круги напротив главного входа по всей территории, на котором расположен ее нынешний дом, не обращая внимания на ту красоту, что можно увидеть вокруг. Ярко-зеленая трава вокруг, маленькие кустики и цветочные клумбы, посаженные по краям кирпичного ограждения, прямые дорожки, сделанная из белоснежной плитки, по которой можно ходить и выезжать куда-то на машине. Территория не очень большая, но достаточно большая для того, чтобы прогуливаться так же свободно, как и на заднем дворе.

— Нет, я так больше не могу… — раздраженно говорит Ракель. — Не могу… Я хочу уехать отсюда… Мне надоело торчать в этих стенах… Надо куда-то поехать и где-то прогуляться. А иначе я сойду с ума в этом месте, из которого мне уже хочется сбежать.

Ракель медленно выдыхает с прикрытыми глазами.

— И когда-нибудь я обязательно отсюда уйду, — обещает Ракель. — Я не останусь здесь жить. Жить в том месте, которое никогда не было для меня родным. Том месте, где я чувствую себя ужасно. Пусть МакКлайф живет здесь один. И радуется, что ему и Саймону удалось извести меня.

Ракель нервно сглатывает.

— Да, я поеду… — кивает Ракель. — И плевать, кто там будет за мной следить. Мне уже больше нечего терять. Все плохое, чего я так боялась, уже случилось. Так что я сваливаю отсюда. И еду куда глаза глядят…

Спустя несколько секунд Ракель быстрым шагом возвращается в дом, поднимается по лестнице на второй этаж и направляется в свою комнату, чтобы найти ключи от своего автомобиля, сумку с вещами и телефон. А как только она берет все необходимое с собой, девушка почти бегом выходит из дома, направляется к своей машине, садится в нее, заводит мотор и покидает территорию дома, со всей силы нажимая на педаль газа и отправляясь куда глаза глядят.

***

Терренсу нужно какое-то время, чтобы немного успокоиться после этого непростого разговора. А когда он понимает, что стал достаточно спокойным, мужчина заходит в дом и быстро окидывает взглядом всю гостиную. А бросив взгляд на одно из окон, он обнаруживает, что машины Ракель нет на своем месте, и делает вывод, что девушка куда-то уехала. Терренс не знает, куда. Но определенно о чем-то думает, судя по его немного хмурому взгляду.

А немного погодя МакКлайф замечает, что Кристиана, одна из служанок, сейчас моет полы во всем доме с помощью швабры и тряпки, которую время от времени смачивает в специальном растворе, находящийся в стоящем рядом с ней ведре, и хорошенько отжимает. Недолго думая, Терренс спокойно подходит к ней и вежливо произносит:

— Кристиана… Можно тебя на секунду?

Кристиана отвлекается от своей работы, перестав мыть полы, выпрямляется и переводит взгляд на Терренса.

— Слушаю, мистер МакКлайф, — спокойно произносит Кристиана.

— Скажи, пожалуйста, ты случайно не видела здесь Ракель? — интересуется Терренс. — Она сейчас у себя в комнате?

— Э-э-э… Ракель… Так она же уехала!

— Уехала?

— Да… Я видела, как она села в свою машину и уехала несколько минут назад. А перед этим поднималась на второй этаж и что-то взяла из своей комнаты.

— Уехала, говоришь…

— Да, уехала…

Слова « уехала » сильно настораживает Терренса и заставляет серьезно о чем-то призадуматься. Однако он решает не говорить ничего лишнего и просто кивает.

— Хорошо, спасибо большое, — спокойно благодарит Терренс. — Можешь продолжать убираться.

Терренс разворачивается и медленно куда-то уходит, пока Кристиана провожает мужчину довольно странным взглядом.

«Что это с ним? — слегка нахмурившись и прищурив глаза, задается вопросом Кристиана. — Между ним и Ракель определенно произошло что-то серьезное, раз эта девушка уехала какая-то подавленная, а он выглядит так, будто ему сообщили что-то шокирующее. Они определенно поссорились… Очень сильно… Но почему? »

Кристиана слегка хмурится.

« Неужели их одержимость работой все-таки привела к тому, что они окончательно охладели друг к другу? — недоумевает Кристиана. — Похоже, так оно и есть. Хотя мы неоднократно предупреждали их, что ни в коем случае нельзя забывать друг о друге. И вот пожалуйста! Между Терренсом и Ракель будто черная кошка пробежала. »

Кристиана качает головой.

«Нет… — думает Кристиана. — Конечно, я все понимаю… Все пары ругаются время от времени… Но эти двое что-то уж очень сильно разругались, раз уже почти неделю не разговаривают друг с другом. Или собачатся, когда встречаются где-нибудь.»

Кристиана тихо вздыхает.

« Ох, молодежь… — качает головой Кристиана. — Думают только о себе… Раз уж встречайтесь или женитесь, то будьте добры заботиться друг о друге. И слушать… Поддерживать… Если так и дальше будет происходить, то Терренс и Ракель точно решат расстаться. Точнее, этого не избежать… Однако я более, чем уверена, что они не извлекут никаких уроков. И будут они сходиться и расставаться по несколько раз. Ох, господи… »

Еще немного подумав о том, что Терренс и Ракель могут довести свои отношения до расставания, Кристиана отбрасывает свои мысли в сторону, быстро прочищает горло и начинает намывать полы с помощью швабры, тихонько напевая себе под нос какую-то песенку, чтобы хоть как-то развлечь себя во время работы.

***

А в это время Наталия находится дома у Анны и проводит свое свободное время с ней. Девушка все-таки сумела побороть свой страх того, что ее кто-то преследует, и решила навестить свою подругу, которая все еще не может выйти из дома без разрешения родителей. Правда ее отец и мать до сих пор не знают о том, что Анна часто убегает из дома, чтобы встретиться со своим тайным поклонником или подругами.

Вновь встретившиеся подруги сейчас как раз с удовольствием обсуждают одну из встреч Анны с ее кавалером, не вспоминая о том, что им угрожает Саймон Рингер.

— Вчера я снова ушла из дома и встретилась с ним, — с легкой улыбкой признается Анна, лежа на своей кровати на животе.

— Снова? — скромно улыбается Наталия, сидя на кровати и удерживая на одной руке свой вес.

— Да…

— И куда же вы ходили?

— Сначала пошли в одно маленькое кафе. Посидели там, выпили кофе и съели какой-то десерт, поговорили… А потом поехали на пляж и немного посидели у воды.

— На пляже?

— Ага, вчера как раз была шикарная погода. Было бы грешно не посидеть под солнышком на песке хотя бы минут пять. Плавать в океане, конечно, еще очень рано, потому что вода холодная. Но ничто не мешает тебе просто посидеть на песке и полюбоваться пейзажами… Ну и поговорить с тем, с кем тебе так приятно находиться…

— Здорово…

— Боже мой, подружка… — Анна мечтательно вздыхает. — Мне так хорошо с ним… Знаешь, как я расстраиваюсь в глубине души, когда нам приходиться прощаться. Хотя мне так хочется, чтобы эти волшебные моменты длились вечно.

— Неужели тебе нравится проводить время с тем парнем? — слегка улыбается Наталия.

— Очень нравится. С этим человеком очень легко находиться. Так приятно… Так хорошо… Я… Я еще никогда не чувствовала себя так хорошо рядом с кем-то.

— М-м-м, подружка…

— К тому же, он – прекрасный собеседник, который всегда найдет, о чем поговорить. Причем он совсем мне не надоедает и не заставляет меня чувствовать скуку.

— Такой интересный в общении?

— Да. Очень.

— Не такой скучный, как все те, с кем тебя заставляют общаться твои родители?

— О, Наталия, пожалуйста, не надо напоминать о моих родителях… — Анна тихо вздыхает с грустью во взгляде, медленно принимая сидячее положение. — Стоит мне вспомнить лица моих строгих родителей, как вдруг у меня по коже пробегают мурашки.

— Неужели они пока что ни разу не поймали тебя на побеге из дома? — удивляется Наталия.

— Слава богу, нет. К тому же, я стараюсь не задерживаться. Как только понимаю, что мне уже пора, то сразу же бегу домой.

— А как твой поклонник относится к этому?

— С пониманием. Хотя говорит, что расстраивается из-за того, что мы не можем провести больше времени вместе.

— Понимаю…

— Ну ладно, хоть так, — пожимает плечами Анна. — И то хорошо.

— Да уж, хорошо, что твои родители не запирают тебя на ключ и не поставили на окна решетки, — скромно хихикает Наталия. — А иначе бы ты век не видала бы своего красавчика.

— Нет, к счастью, они пока до такого не додумались. К тому же, я стараюсь не провоцировать их. Вот мать сказала мне читать ее скучные книжки и потом пересказывать их суть – я это и делаю.

— Ты что-то умудряешься запомнить?

— А что делать-то? Иначе мне придется читать их снова и снова. Мама считает, что я просто обязана знать то, что в них написано.

— А ты сама что-то понимаешь?

— Нет, я просто загружаю информацию в свой мозг, как на флешку, — шутливо отвечает Анна. — И храню ее.

— Ясно…

— Ой ладно, давай не будем об этом говорить!

— И правда… Чего это мы…

— И вообще, во всех сказах написано, что для любви нет преград. Так что и я смогу найти выход из любой ситуации. Даже если меня, как Рапунцель, посадят в высокую башню.

— Но у вас же с тем парнем еще не любовь!

— Не любовь. Но нам очень хорошо вместе. Я чувствую, что будто бы всегда его знала. Будто это то, что мне нужно.

— Ну… — задумчиво произносит Наталия. — Ты в принципе права…

— Не бойся, милая, все будет хорошо.

— Да, но знаешь… — Наталия слегка прикусывает губу. — Все-таки меня немного напрягает то, что у вас все слишком быстро развивается.

— Слишком быстро? — удивляется Анна.

— Да. Вы знакомы всего пару недель, но уже начали общаться очень… Близко… Я бы сказала…

— А что в этом такого? — с легкой улыбкой пожимает плечами Анна.

— Не знаю… Просто… — Наталия скромно улыбается. — Как-то напрягает меня все это…

— Но ведь бывает же такое! Бывает то, что люди начинают встречаться уже буквально после второго свидания или женятся через неделю после знакомства.

— Да, но меня это беспокоит.

— Почему?

— Ты не боишься, что этот парень может однажды показать себя с не самой лучшей стороны? — осторожно спрашивает Наталия. — Сейчас он может казаться милым и пушистым и очень активно входит в твою жизнь, но потом случится так, что этот человек начнет издеваться над тобой. Будет кто-то вроде… Насильника…

— Насильника?

— Да. Я слышала, что они как раз стремятся очень быстро войти в жизнь девушки и слишком торопят события. Из-за этого они быстро женятся и рожают детей.

— Перестань, Наталия, ты все придумываешь! — машет рукой Анна. — Мой поклонник совсем не такой! Он очень хороший! Милый, добрый, вежливый…

— Насильники всегда кажутся таковыми с самого начала. Хотят убедить тебя в том, что лучше него ты уже никогда никого не встретишь.

— Нет-нет, подружка, этого не будет! Ты же знаешь, что у меня хороший нюх на плохих и хороших людей. Я сразу вижу, кому можно верить, а кому – нет. Когда я посмотрела на того парня, то сразу поняла, что можно не ждать от него подлости и жестокости.

— Не доверяй тому, что ты видишь. Тому, что тебе говорят.

— Я доверяю своей интуиции. Своим ощущениям. А она меня еще никогда не подводила. Благодаря этому я сумела отшить всех плохих людей. Ну или сократить общение с ними.

— А если интуиция тебя подведет?