Отпив немного напитка, Саймон с легкой улыбкой хлопает Ричарда по плечу. А затем они несколько секунд смотрят хоккейный матч вместе с людьми, некоторые из которых возмущаются из-за того, что какой-то игрок сбивает с ног другого.

— Ох, вот это падение… — слегка морщится Саймон.

— Да уж… — задумчиво произносит Ричард. — Тут сто процентное удаление на две минуты.

— Надеюсь, дадут…

— Дали… Судья удалил того игрока.

— Вот и славно!

— О, кажись, Лос-Анджелес Кингз начнет играть третий период в меньшинстве. До конца осталось совсем немного…

Ричард и Саймон еще некоторое время наблюдают за ходом игры, которая постепенно увлекает даже Рингера, который вообще-то всегда был довольно равнодушен к спортивным играм.

— Спасибо тебе большое, Ричард, — с легкой улыбкой благодарит Саймон.

— За что? — уточняет Ричард.

— За то, что помогаешь мне во всех моих делах и являешься моим прекрасным партнером.

— Это вам спасибо, Саймон! — с легкой улыбкой отвечает Ричард. — Спасибо за то, что предоставили мне шанс улучшить свою жизнь.

— Мне очень повезло, что я познакомился с тобой тогда, несколько месяцев назад… Ты всегда понимаешь меня с полуслова и соглашаешься с любым моим словом. А я, знаешь ли, очень люблю, когда люди соглашаются со мной…

— Я рад, что вы появились в моей жизни. Благодаря вам я могу надеяться, что скоро смогу зажить чуть лучше, чем сейчас. Да и к тому же, всегда здорово поговорить с человеком, который намного старше тебя… Набраться немного жизненного опыта.

— Обращайся! Я многое повидал в своей жизни и всегда дать тебе какой-нибудь мудрый совет.

— Спасибо, но пока что мне нужно как-то выбраться из нищеты. Ну а мудрые советы тут вряд ли помогут. Я всегда мечтал пожить, как богатый человек. Ну или подержать в руках хотя бы одну крупную купюру.

— Скоро все будет, приятель, — уверенно отвечает Саймон. — У нас будет новая жизнь, новые личности, новые имена, куча денег и все самое лучшее, что может позволить себе человек.

— Мне уже не терпится!

Ричард делает глоток напитка.

— Уже представляю себя богатым мачо, вокруг которого постоянно крутятся очень красивые девчонки и делают все, что ему угодно, — с широкой улыбкой мечтает Ричард.

— Уж поверь мне, как только у тебя появятся деньги, так девчонки начнут штабелями укладываться возле твоих ног, — уверенно говорит Саймон. — На некоторых дам деньги действуют намного лучше любого приворотного зелья.

— Вы так думайте? — скромно хихикает Ричард.

— Конечно!

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время которой Ричард и Саймон оглядываются по сторонам и видят людей, которые либо сидят за столиками с какими-то напитками в руках, либо пьют их, пока стоят возле барной стойки, а некоторые пытаются пофлиртовать с теми симпатичными официантками, которые здесь работают. Но что бы они ни делали, практически все внимательно следят за последними минутами второго периода хоккейного матча, что транслируется по большому телевизору.

— Самое главное – не сдавайтесь, — уверенно говорит Ричард. — Не отказывайтесь от того, что вы так хотите.

— А я и не собираюсь, — хитро улыбается Саймон и ставит свой стакан на барную стойку. — Я не из тех, кто просто так сдается.

— Вы точно настроены решительно в своем желании отомстить Ракель за все страдания, что она вам причинила и попытку засудить вас за клевету?

— Да, Ричи, я настроен очень решительно. Всегда иду до конца и борюсь до последнего вздоха. Хоть сдохну, но все равно не отступлю назад!

— Даже если на вашем пути есть преграды?

— Даже если их огромное количество!

— В таком случае я действительно горжусь вами, босс. Я верю в вас и знаю, что вы осуществите свою мечту.

— Я горжусь собой не меньше, чем ты, мой верный друг. — Саймон с широкой улыбкой берет в руку бокал со своим напитком. — И прямо сейчас я предлагаю нам с тобой выпить за успех.

— Да, с радостью, — соглашается Ричард и тоже берет свой бокал в руки.

— За то, чтобы наши дела продолжали идти так же гладко, как и сейчас.

— За успех! — одновременно произносят Ричард и Саймон.

Саймон и Ричард поднимают свои стаканы с напитком и делают глоток из своего бокала.

— Ну что, досмотрим хоккейный матч? — предлагает Ричард. — Осталось буквально минуты две до конца второго периода.

— Давай, — соглашается Саймон. — Хоть я не любитель спортивных игр, эта игра довольно увлекательная.

— Вперед, Вашингтон Кэпиталз!

Ричард без стеснения выкрикивает слова поддержки для своей любимой команды, а кто-то из посетителей повторяет их за ним. Он и Саймон с удовольствием начинают внимательно следить за ходом хоккейного матча вместе с остальными болельщиками, которые не стесняются громко болеть за своих любимчиков и ругаться, когда попытки игроков забить гол не приносят успеха. И конечно же, они не забывают время от времени попивать свой напиток, который постепенно заканчивается.

***

Проходит примерно пять дней. Подруги Ракель уже не слишком спешат поддерживать ее хотя бы хорошим словами, даже если недавно они обещали не бросать ее и уверяли, что ничто не сможет разрушить их дружбу. За эти несколько дней к девушке никто так и не приходил. Они настолько сильно испугались так или иначе пострадать, что решили на какое-то время порвать с ней все связи и бросить ее в такой сложный для нее момент. И скорее всего решили, что слова про ее якобы психические отклонения вполне могут быть правдой…

Стоит отметить, что родственники Ракель также не слишком горят желанием общаться с ней, ибо они ни разу не звонили ей и не спрашивали, как у нее дела. Хотя сама девушка пыталась сделать это один или два раза, но ей никто не ответил. А вот ей никто даже не попытался позвонить. Телефоны молчат. На экране нет никаких уведомлений о пропущенных звонках и входящих сообщениях. Никому нет дела до того, что происходит с девушкой. По крайней мере, она так думает…

В любом случае Ракель сейчас переживает то, с чем боялась столкнуться больше всего. Все бросили ее одну и не спешат узнавать, как она поживает. Девушке не к кому обратиться за помощью и поддержкой. Ей приходиться самой пытаться пережить все произошедшее и найти какое-то решение. Но пока что она не знает, как помочь самой себе. Не знает, как раз и навсегда расквитаться с человеком, который начал забирать у нее всех, кто ей так дорог.

За эти несколько дней Ракель также ни разу не заговорила с Терренсом после того как они поссорились в первый раз с того дня, как начали встречаться. Кроме того, со дня ссоры мужчина постоянно где-то пропадает и запросто может вернуться домой хоть поздней ночью. И за все это время он даже не попытался поговорить с девушкой и извиниться перед ней за свое поведение. Даже если поначалу он жалел о том, что был с ней довольно груб. Что-то заставило его окончательно забыть об этом и едва переносить присутствие этой девушки. Как будто МакКлайф специально куда-то сбегает, лишь бы не видеть ту, что вызывает в нем агрессию и ненависть.

Однажды Ракель пыталась спросить служанок, куда Терренс может ходить, но никто из них не смог ответить на этот вопрос, поскольку тот никому ничего не говорит. Даже охранники района не смогли ничем помочь девушке… Впрочем, после этого она перестала этим интересоваться и сейчас уже спокойно относится к тому, что ее возлюбленный постоянно где-то пропадает. Ей стало просто все равно. Все равно на то, что он делает и говорит.

Из-за того, что ее бросили все близкие люди, Ракель чувствует себя одинокой и никому не нужной… Ей хочется плакать от того, что никто не спешит помогать ей и так или иначе поддерживать. И девушка пока что не догадывается о том, что все отвернулись от нее лишь потому, что поверили в ее якобы проблемы с головой, и побоялись связываться с психически нестабильной девушкой, от которой можно ждать чего угодно.

На данный момент Ракель сидит на скамейке, что расположена на заднем дворе дома и с грустью во взгляде всматривается в вдаль, пытаясь хотя бы немножко расслабиться и помечтать о чем-то хорошем. На небе нет ни единого облака, а погода теплая и солнечная. Удивительно теплая для начала весны. Однако даже эта прекрасная обстановка нисколько не улучшает настроение Ракель и не способна заставить ее подумать о чем-то приятном, что смогло бы отвлечь ее от того, что уже несколько дней терзает ей душу.

«Боже, прошло уже несколько дней, а ничего не меняется… — сидя на скамейке и в какой-то момент прижав ноги к себе, с грустью во взгляде думает Ракель. — Нет никакой надежды… Никакого спасения… Нет ничего, что помогло бы решить эту проблему… »

Ракель тихо вздыхает.

« Иногда так хочется исчезнуть и больше никогда не попадаться на глаза тем, кого я знаю, — думает Ракель. — Заставить всех поверить, что я умерла… И начать жить другой жизнью. Стать совершенно другим человеком, которого никто не знает. Я бы так этого хотела…»

Ракель нервно сглатывает, бросив полный грусти взгляд куда-то на дальние горизонты, что виднеются ей с того места, на котором она сидит.

«Как я и думала, все наверняка начали считать меня виновницей того, что сейчас происходит с нами, — думает Ракель. — Хотя раньше клялись, что не бросят меня и не поверят этому проходимцу… Что будут всегда поддерживать меня… Ни черта подобного! Сейчас, когда мне так нужна поддержка, рядом никого нет! Все стало резко наплевать на меня! Никого не волнует, что со мной происходит. Как будто если я умру, то никто и не будет даже вспоминать… Или же обо мне вспомнят только в этом случае…»

Ракель еще больше поджимает под себя ноги и утыкается подбородком в колени.

«Мои подруги… — с грустью во взгляде думает Ракель. — Они бросили меня…Вот уже несколько дней ни Наталия, ни Анна не навещают меня. Хотя и обещали не бросать меня и всегда быть на моей стороне… И часто навещать… Но что теперь? Ничего! Все забыли про меня! Забыли! Меня нет!»

Ракель качает головой.

« Даже дедушка с тетей пропали и не отвечают на мои звонки… — думает Ракель. — Неужели и им стало наплевать на меня? Решили, что можно обо мне забыть после того как я переехала к парню? Как будто они только и ждали момента, когда у меня появится мужчина, и я перееду к нему. Как будто они согласились бы отдать меня ему даже без брака. Даже если бы я просто жила в его доме.»

Ракель на пару секунд переводит взгляд на небо, видя, как где-то высоко-высоко пролетает небольшая стая птиц.

«О, господи… — тяжело вздыхает Ракель. — Мне не с кем даже поделиться своими переживаниями. А уж про то, чтобы попросить помощи и совета я вообще молчу… Похоже, люди были правы, когда говорили, что не стоит всецело полагаться на других. Никому нельзя верить, потому что люди запросто могут забрать свои слова обратно. Прямо как все те, кто меня окружает. Сначала навешали лапши на уши, а теперь спряталась в кусты. Я оказалась никому не нужна… Да еще и наверняка стала виноватой в том, что происходит.»

Ракель на пару секунд прикрывает глаза и затем еще какое-то время сидит на скамейке и смотрит в одну точку, иногда тихо вздыхая, мечтая о том, чтобы все было как раньше и жалея, что она не ценила то время, которое было беззаботным и спокойным.

А потом к ней немного неуверенно подходит Блер. Кажется, что она будто прочитала мысли Ракель о желании поделиться с кем-нибудь своими переживаниями. Но на самом же деле она просто проходила здесь по каким-то своим делам.

— О, Ракель, вы здесь… — неуверенно произносит Блер. — Не знала, что вы здесь… Я думала, что вы куда-нибудь ушли.

— Ну как ты видишь, я никуда не ушла, — задумчиво отвечает Ракель.

— Э-э-э… С вами все хорошо? — Блер сгибает руки в локтях. — Вы выглядите как-то неважно…

— Нет, со мной все в порядке, — выдавливает из себя улыбку Ракель. — Просто грустно немного…

— Грустно?

— Да…

Блер с грустью во взгляде смотрит на Ракель, переминаясь с одной ноги на другую. А через пару секунд та убирает ноги со скамейки слегка хлопает рукой по месту рядом с собой со словами:

— Посидишь со мной немного?

— Я? — округляет глаза Блер.

— Поговорим немного…

— Ну…

— Если что, я не настаиваю. Просто предлагаю.

— Э-э-э… Ну раз вы предлагайте… Почему бы нет?

Блер, немного неуверенно подходит поближе к Ракель и присаживается рядом с ней.

— Не бойся, — мягко произносит Ракель. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

— А я и не боюсь… — пожимает плечами Блер. — Совсем не боюсь.

Блер замолкает на пару секунд и затем переводит грустный взгляд на Ракель.

— Извините, если я лезу не в свое дело… — неуверенно говорит Блер. — Вы… Переживайте из-за все того, что происходит с вами в последнее время?

— Да… — кивает Ракель. — Я переживаю…

— Понимаю…

— Ох… — Ракель склоняет голову и тихо вздыхает. — В последнее время на меня столько всего навалилось… Не знаю, смогу ли я это пережить…

— Это из-за того мужчины? — неуверенно спрашивает Блер. — Ну который прислал вам то письмо? Которое вы читали со своей подругой!

— Да… Он пообещал превратить мою жизнь в ад и уже добился некоторых успехов. — Ракель вздыхает гораздо тяжелее прежнего. — Мои подруги уже несколько дней не заходили ко мне домой и даже не звонили. Они решили игнорировать меня, как будто меня и вовсе не существуют.

— Вы что, поругались? — удивляется Блер.

— Нет, они просто испугались . Испугались, что Саймон захочет что-то с ними сделать… И наплевали на свои обещания о том, что они никогда не бросят меня.

— А вдруг дело в чем-то другом? Подружки-то у вас очень хорошие!

— Нет, Блер, они бросили меня… — уверенно возражает Ракель. — Бросили тогда, когда мне так нужны их помощь и поддержка. Девочки забыли о том, как еще недавно называли себя моими лучшими подругами навсегда. Как они говорили, что ничто не разрушит нашу дружбу.

Ракель качает головой.

— И теперь я понимаю, что ничто не может быть вечным, — добавляет Ракель. — Даже многолетняя дружба может рано или поздно закончиться.

— Но ведь эти девушки не говорили вам, что не хотят дружить с вами, — напоминает Блер.

— А зачем что-то говорить? Мне и так все понятно ! Когда у меня появились серьезные проблемы, то никто не захотел мне помогать. А значит, они не мои настоящие подруги. Не те друзья, что пошли бы ради меня в огонь и воду. Они пустословы. Обе.

— Ракель…

— Я осталась одна, Блер… Совсем одна. У меня не осталось никого, кто мог бы просто обнять и сказать мне, что все будет хорошо.

— А как же ваши родственники?

— Они тоже не горят желанием общаться со мной. Я однажды пыталась позвонить тете и дедушке, но никто из них не ответил мне.

— Может, были заняты? Работали или ездили куда-то в гости или по делам?

— Я и сообщения им посылала. Но они не ответили… И я уверена, что они даже не читали их…

— Может, друзья и могли бы бросить, но семья никогда не отвернется от вас.

— Да уж… — Ракель тихонько усмехается. — Они только и ждали дня, когда я наконец-то найду себе парня и перееду к нему. Столько лет и дедушка, и тетя буквально вынуждали меня найти себе парня. Ну и когда я нашла себе парня, то они оба обрадовались, отдали меня ему и решили, что могут забыть про меня и наплевать на мои дела. А их разговоры о том, что они якобы против того, чтобы я жила с кем-то без брака, – лишь прикрытие.

— Нет, Ракель, не говорите так, — мягко возражает Блер. — Ваша семья не забыла про вас.

— Ты не знаешь их… С каждым днем мне все больше надоедало слышать о том, что мне уже давно пора выходить замуж и рожать детей. Они были готовы буквально запретить мне работать, лишь бы я познакомилась с каким-нибудь парнем.

— Они просто беспокоились за вас. Беспокоились, что вы можете остаться одна, когда придет их время покидать этот мир.

— Ну да, конечно… — Ракель переводит взгляд куда-то вдаль. — Если бы я не встретила парня, то точно потеряла бы терпение. И решила бы переехать… Жить отдельно… Лишь бы не слышать, что мне пора думать о замужестве.

— Думайте, вы одна такая? — удивляется Блер. — Нет, Ракель! Многие девушки от этого страдают! Да и парней тоже подвергают давлению. Вы не единственная, кто страдает от постоянных вопросов о свадьбе и детях.

— Меня начали мучить этим с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать. Они оба сторонники ранних браков и считают, что замуж нужно выходить молодой.

— Моя мама тоже иногда говорит о том, что мне пора задумываться о свадьбе. Да, она не заставляет. Но иногда такие разговоры происходят.

— Им наверняка было бы все равно, за кого бы я вышла. А даже если бы мужчина оказался плохим, но я вышла бы за него замуж, то дедушка и тетя все равно сказали бы мне жить с ним.

— Нет, Ракель, не говорите так. Они желают вам добра и не позволили бы выйти за плохого мужчину.

— Честно говоря, я все больше сомневаюсь в том, что вообще хочу выходить замуж… — немного неуверенно признается Ракель. — Хочу ли я встречаться с мужчинами…

— Почему? Вы разве несчастны в отношениях?

— Нет, но… Я… Не могу сказать, что абсолютно счастлива…

— Но ведь вас любят .

— Сомневаюсь, что Терренс любит меня. И я начинаю все больше задумываться о том, не было решение стать его девушкой поспешным.

— Неужели вы начали встречаться с ним только для того, чтобы успокоить свою семью?

— Не знаю, Блер… — Ракель на пару секунд замолкает, становясь все более грустной и грустной, пока Блер с жалостью во взгляде смотрит на девушку. — Но в последнее время у нас не все так хорошо, как было раньше. И в последнее время Терренс вообще где-то пропадает.

— Вы поссорились? — интересуется Блер.

— Можно и так сказать… Он накричал на меня… Когда я начала говорить о его отце. О котором МакКлайф говорил со своей матерью.

— О его отце?

— Он как с цепи сорвался. Я никогда не видела его в таком состоянии. Даже когда мы поначалу ругались как кошка с собакой. И очень сильно испугалась.

— И когда вы собирайтесь говорить с ним об этом?

— Я сомневаюсь, что мы вообще заговорим… — Ракель тихо вздыхает. — Мы ни разу не разговаривали за те несколько дней, что прошли с момента ссоры. К тому же, я видела-то его всего пару раз. Он будто бы скрывается от меня.

Ракель скромно усмехается.

— Надо же… — задумчиво произносит Ракель. — Сам же наорал на меня и сам же бегает от меня. Вместо того чтобы извиниться.

— Послушайте, Ракель… — немного неуверенно произносит Блер.

— Я не понимаю… Что я такого сделала, раз он так ходит с задранным носом и никак не соизволит подойти ко мне и извиниться за свое поведение?

— Дело в его отце…

— В отце? Ты думаешь, что он так психанул из-за того, что я просто спросила, почему у них с отцом такие плохие отношения?

— Я в этом уверена.

— Но почему?

— Вы знайте, что я работаю в доме Терренса, с тех пор, как он купил дом еще до того, как вы решили жить вместе. И одна из тех вещей, которые я поняла, это то, что его очень ранят разговоры о его отце. А точнее, он их на дух не переносит.

— На дух не переносит?

— Вам не следовало расспрашивать его об отце. Терренс всегда становится злым, когда слышит что-то об этом человеке.

— Правда?

— Он с трудом сдерживает себя, когда его мать начинает говорить о нем. А она делает это каждый раз, когда они встречаются или разговаривают по телефону.

— Но почему? Почему он так бурно реагирует на упоминание своего отца? Что этот человек ему сделал? Я помню, что в тот день, когда я познакомила его с дедушкой Фредериком, он напрягся из-за вопроса о том, почему я познакомилась только с его матерью. Правда я как-то не предала этому значения и не хотела вмешиваться. Но сейчас… Сейчас мне стало как-то интересно.

— Насколько я знаю, его отец был очень жестоким человеком.

— Жестоким? — округляет глаза Ракель.

— Он неоднократно избивал миссис МакКлайф, когда этот человек состоял в браке с матерью Терренса.

— Он был свидетелем?

— Это происходило на глазах еще маленького Терренса…

— А насколько маленького?

— Очень маленького. И, честно говоря, я немного удивляюсь, что он может такое помнить, ведь ваш парень тогда либо вообще не разговаривал, либо только учился разговаривать.

— Может, ему кто-то рассказал?

— Возможно. Но Терренс всю свою жизнь думает, что его отец – тиран.

— О боже… — качает головой Ракель. — Неужели это правда?

— Вряд ли бы об этом ему рассказала его мать. Ведь обычно родители не посвящают своих детей в подобные темы и вообще стараются делать вид, что все хорошо.

— А ты как сама думаешь, может ли это быть правдой?

— Возможно, что так…

— Кстати, а кто изъявил желание развестись?

— Э-э-э… Насколько я знаю… Это был отец Терренса.

— Отец Терренса?

— Да… — Блер на секунду замолкает. — Однажды отец вашего возлюбленного собрал все свои вещи и ушел из дома. Оставив своего маленького сына и его мать одних на произвол судьбы.

— Надо же… — округляет глаза Ракель, и прикрывает рот рукой.

— С одной стороны, Терренса можно понять, потому что его отец поступил не слишком красиво. Он и издевался над его матерью и бросил ее… Это поступок далеко не самого лучшего мужчины.

— Но если это правда, то почему миссис МакКлайф простила отца Терренса после всего, что она пережила? Ведь насколько я понимаю, эта женщина продолжает общаться с ним!

— Миссис МакКлайф просто не умеет держать зло, — тихо отвечает Блер. — У нее очень доброе сердце… Даже излишне доброе… Она никогда ни на кого не злится. По крайней мере, я не слышала, чтобы эта женщина кого-то ненавидела.

— Надо же… Простить того, кто тебя бил, и общаться с ним как ни в чем ни бывало…

— Она сейчас поддерживает с ним хорошие дружеские отношения и иногда встречается и созванивается с ним.

— А где сейчас находится этот мужчина?

— Несколько лет назад отец Терренса женился на другой женщине.

— На другой?

— У них даже есть дети. Кажется, двое… Парни…

— А это значит, что у Терренса есть братья?

— Да, но он их таковыми не считает и отказывается признавать их частью своей семьи. Называет их никак иначе, как дети моего отца, которых тот заделал на стороне.

— Но ведь они-то не виноваты в том, что сделал их отец.

— Увы, но мистер МакКлайф не понимает это и ничего не хочет слышать о том, чтобы принять их.

— Вот как…

— Миссис МакКлайф уже много лет безуспешно пытается заставить Терренса хотя бы просто поговорить с отцом и познакомиться со своими братьями, но он наотрез отказывается.

— А что он от него хочет?

— Вроде что-то ему объяснить… Объяснить свое поведение… Мотивы своих поступков…

— А почему она сама не хочет объяснить? Я уверена, что она что-то знает.

— Увы, она считает, что должен объясняться только ее бывший муж. Мол, он сделал гадость – ему же объясняться. Но Терренсу его объяснения не нужны.

— Надо же…

— Так что вот так… — Блер заправляет за ухо прядь своих волос. — Вот такая история.

— Ясно… — кивает Ракель. — Так вот почему он так отреагировал…

— Теперь вы понимайте, что ему больно вспоминать о человеке, который так поступил с ним и его матерью?

— Понимаю… Понимаю, что его отношение к отцу вполне объяснимо.

— Я его хорошо понимаю. Потому что и сама бы не простила отца, который так поступил с моей мамой. Но слава богу, мой папа был прекрасным человеком.

— Ты вроде говорила, что он умер.

— Да, умер… Очень давно…

— Ясно… — Ракель уставляет грустный взгляд вдаль. — И все-таки я не понимаю миссис МакКлайф. Не понимаю, почему она продолжает общаться со своим бывшим мужем после того что этот человек с ней сделал?

— Ах, я и сама не понимаю ее, — пожимает плечами Блер. — Миссис МакКлайф пережила такое унижение, а она его так легко простила. Я бы точно не осталась с таким мужчиной и тут же сбежала бы от него…

— Я тоже…

Ракель замолкает на несколько секунд, не зная, что ей сказать. С одной стороны, она все еще злится на Терренса за то, что тот повысил на нее голос и так до сих пор не признал свою вину. Но с другой стороны, ей становится искренне жаль его, поскольку он видел, как страдает его мать Ребекка, делает все, чтобы облегчить ей жизнь и не утруждает ее своими проблемами.

— Однако это хорошо, что она старается убедить своего сына в том, что их с отцом дела его не касаются, — задумчиво говорит Блер. — Не Терренса ведь били в детстве…

— Он вообще старается оберегать ее от стресса, — признается Ракель. — Не нагружает ее своими проблемами.

— Это верно. Терренс может запросто рассказать все своим друзьям, но от матери он очень многое скрывает.

— Кстати… — Ракель переводит взгляд на Блер. — А откуда ты все это знаешь? Откуда знаешь, что произошло между отцом и матерью Терренса?

— Так я однажды разговаривала с его матерью, когда она приехала к Терренсу в гости, — признается Блер. — Его тогда не было дома, а она решила подождать его. Ну… Мы с ней немного разговорились… Я рассказала ей немного про свою жизнь, а она – про свою. Ну а в какой-то момент миссис МакКлайф и рассказала мне всю эту историю.

— Она сама сказала, что отец Терренса избивал ее?

— Она сказала, что он так думает .

— Думает?

— Не знаю, почему она это сказала… Может, просто ей неприятно это вспоминать… А может, эта женщина решила все забыть…

— Хм… — слегка хмурится Ракель. — Как-то странно все это…

— Да, но тогда она попросила не говорить об этом никому. Особенно самому Терренсу. — Блер замолкает на пару секунд, чтобы прочистить горло. — Так что я попрошу и вас никому не говорить. А иначе мне сильно достанется. И меня могут уволить за мою болтливость. Хотя мне никак нельзя терять эту работу. Я – единственная кормилица своей семьи.

— Не беспокойся, Блер, — слегка улыбается Ракель, положив руку на плечо Блер. — Я никому не скажу о том, что ты сказала. Это останется между нами.

— Точно?

— Точно.

— Спасибо большое… — скромно улыбается Блер. — Вы очень милы ко мне.

Блер и Ракель обмениваются легкими улыбками и несколько секунд ничего не говорит. Они бы и могли поговорить о чем-то другом, но к ним подходит Терренс, который буквально влетает на задний двор, будучи довольно озлобленным и выглядя так, будто он готов кого-то убить. Обе девушки уставляют на него свой взгляд и с легким испугом в глазах замирают в ожидании. Ну а сам МакКлайф бросает Ракель свой презрительный взгляд и, слишком часто дыша с сжатыми в кулаки руками, сдержанно обращается к Блер:

— Блер, оставь нас одних, пожалуйста.

Не говоря ни единого слова, Блер тут же встает со скамейки и довольно быстрым шагом уходит, покидая заднюю часть двора и решив отправиться делать свои дела.

Ну а Ракель все еще сидит на своем месте, начиная понимать, что ее сердце от тревоги и страха начинает биться в несколько раз быстрее. Девушка не знает, чего ей сейчас ожидать от Терренса, который выглядит так, будто готов убить ее. Он явно пришел не для того, чтобы извиниться перед ней. Он пришел, чтобы снова разругаться с ней. Об этом и думает Ракель, испуганными, широко распахнутыми глазами смотря на своего парня и едва ли не мечтая убежать от него как можно дальше. Она видит, что глаза мужчины полны злости и ненависти, а он вот-вот сделает что-то непоправимое, о чем, потом возможно, будет сильно жалеть.

А как только Блер скрывается в доме и закрывает за собой дверь, Терренс резко и крепко хватает Ракель под руки и тянет на себя, заставив ее подняться со скамейки и с широко распахнутыми глазами издать негромкий писк из-за боли.

— Запомни, гадина, если с ней что-то случится, то я никогда не прощу тебя, — продолжая очень крепко держать резко побледневшую Ракель под руки и уставив в ее испуганные глаза свой пронзительный взгляд, сквозь зубы цедит Терренс. — Никогда! Слышишь!

— Ч-что? — недоумевает Ракель, довольно тяжело дыша, и качает головой. — С ней ?

— Я не знаю, что с тобой сделаю, если по твоей вине с ней что-то случится еще хуже того, что уже случилось.

— Господи… О чем ты сейчас говоришь? Я… Я не п-п-понимаю тебя…

— Не надо прикидываться дурой! Ты все прекрасно знаешь!

— Что я могу знать? Ты можешь нормально объяснить, что происходит? А не орать, как ненормальный!

— Саймон добрался и до моей матери! — раздраженно вскрикивает Терренс. — Вот что происходит!

— До твоей матери? — округляет глаза Ракель.

— Да, дорогая моя! — Терренс резко отпускает руки Ракель и грубо отталкивает ее назад. — Два дня назад этот больной ублюдок позвонил ей домой и начал откровенно угрожать. Рассказал про тебя и все твои делишки… И даже пообещал нанести ей визит в самое ближайшее время.

— Нет… — Ракель качает головой. — Нет, этого не может быть…

— Я что, выгляжу так, будто вру? — сухо возмущается Терренс. — Я, блять, сказки тут рассказываю?

— Э-э-э… Но…

— Из-за этого звонка моя мама очень сильно перенервничала и попросила меня приехать к ней. И когда она мне все рассказала, то у нее резко повысилось давление. Да так, что его не удалось стабилизировать самостоятельно. Пришлось вызывать скорую.

— О, господи… — Ракель складывает руки вместе и подносит их ко рту, выглядя довольно беспокойной. — Не могу в это поверить… Боже мой…

— Ей крупно повезло, что она еще легко отделалась, — сухо говорит Терренс. — А если бы эта сука довела ее до сердечного приступа! Моя мать вообще бы не перенесла этого!

— А как она сейчас? С миссис МакКлайф все хорошо?

— Превосходно ! А было бы все еще хуже, то она бы умерла! А все из-за тебя!

— Из-за меня?

— Нет, из-за МЕНЯ ! — громко ухмыляется Терренс. — Это из-за меня у моей матери было высокое давление, из-за которого она выглядела так, что мне было страшно !

— Но… Подожди… — Ракель качает головой. — Но как Саймон мог узнать ее номер? Откуда знает ее адрес?

— А вот ты сама спроси его об этом! — грубо бросает Терренс. — Может, он что-то тебе и расскажет!

— Господи… Неужели он не блефовал? Неужели он и правда как-то умудрился узнать, где живут все те, кого я знаю?

— Ты меня спрашиваешь? — тычет в себя пальцем Терренс. — Меня?

Терренс презрительно фыркает и скрещивает руки на груди.

— Ты смеешь задавать мне вопросы, на которые прекрасно знаешь ответ? — возмущается Терренс.

— Откуда я могу знать? — разводит руками Ракель.

— А кто же еще мог слить Рингеру все наши адреса и телефоны?

— Да делать мне больше нечего, кроме как сообщать ему такие вещи!

— Ну значит, нечего! Или же ты реально тронулась умом! Сказала Рингеру номера всех своих друзей и родственников и не помнишь об этом!

— Номера моих друзей и родственников? — слегка хмурится Ракель. — Ты о чем вообще говоришь? Совсем что ли с ума сошел?

— Нет, я-то как раз дружу с головой! В отличие от некоторых!

— Мало того, что не хочешь признавать свою вину за то, что без причины наорал на меня несколько дней назад, а теперь опять приходишь ко мне и начинаешь обвинять меня в том, что твоя мать чуть не умерла.

— А ты и виновата! — вскрикивает Терренс. — ВИНОВАТА!

— Да конечно! — повышает голос Ракель, скрестив руки на груди. — Это я довела ее до такого состояния! Это я позвонила ей и наговорила черт знает чего, что сильно напугало ее.

— Не прикидывайся невинной овечкой, Ракель, — вскрикивает Терренс. — Не надо!

Терренс грубо подталкивает Ракель к скамейке, на которую та садится, и скрещивает руки на груди.

— Я тебя, мразь, насквозь вижу! — грубо бросает Терренс, крепко сжав руки в кулаки. — Вижу, что ты за мерзкая гадина.

— Я гадина? — тычет в себя пальцем Ракель. — Серьезно, МакКлайф?

— Это из-за тебя мы все сейчас находимся в беде. ИЗ-ЗА ТЕБЯ! Ты виновата в том, что нам приходиться прятаться по своим норам и трястись из-за того, что один выживший из ума ублюдок звонит всем подряд после того как взял у тебя все наши данные.

— Да не давала я ему никаких телефонов и адресов, — раздраженно заявляет Ракель. — Не давала!

— Да, а ты думаешь, Рингер угрожал только лишь моей матери? Нет, Кэмерон, ты ошибаешься! Наталия рассказала мне, что произошло с ней несколько дней назад.

— Что? — широко распахивает глаза Ракель. — Наталия? Что с ней случилось?

— Она встретила сообщника Саймона! Который сначала откровенно приставал к ней, а потом начал угрожать ей и всем нам.

— О боже мой… — резко мотает головой Ракель. — Нет… Я не верю…

— Бедная девчонка теперь даже боится из дома выходить, потому что уверена, что Саймон и его дружок преследует ее повсюду.

— Этого не может быть…

— Еще как может! Особенно когда у одного больного ублюдка есть адреса и номера всех, кто тебя окружает.

— Он не врал… — тихо произносит Ракель. — Не врал… Саймон знает все… Абсолютно все…

— И кстати, забыл сказать, что Анна тоже пострадала от рук мистера Рингера, — уверенно сообщает Терренс.

— Анна? — Ракель резко переводит взгляд на Терренса. — Тоже?

— Ей домой позвонил уже сам Саймон, — холодно сообщает Терренс. — Он тоже угрожал ей и запугал ее. И рассказал о том, кто ты есть на самом деле. Что ты за мерзкая эгоистка с больной головой.

— Ты врешь! — вскрикивает Ракель. — Ты врешь!

— Девчонки сами мне все рассказали! Позвонили мне на мобильный и пожаловались на тебя. Сказали, что теперь боятся за свои жизни, потому что они на крючке Рингера.

— Нет… Боже… Девочки… Они не могут пострадать… Не могут… Я не хочу…

— И раз этот ублюдок знает адреса всех наших друзей и родственников, то мы точно в опасности. Мы можем сдохнуть . В любой момент! А все из-за тебя. — Терренс резко указывает пальцем на Ракель. — Это ты во всем виновата! Никто больше не виноват! Только ты одна!

— Я? — с жалостью во взгляде удивляется Ракель.

— Если бы не ты, то мы бы все сейчас жили спокойно! Не думая о том, что можем в любой момент сдохнуть.

— Почему ты обвиняешь во всем меня? — недоумевает Ракель, не веря, что Терренс обвиняет Ракель во всем происходящем, и будучи в шоке от того, что один из самых близких ей людей говорит, что она – причина всех этих бед. — Ты ведь прекрасно знаешь, что это не так.

— Не виновата? — громко удивляется Терренс. — Ты это серьезно?

— Я не виновата в том, что у Рингера поехала крыша, и он решил отомстить мне за что-то, что мне еще неизвестно!

— Ну конечно, не виновата… — Терренс закатывает глаза. — Ангел ты наш невинный… Как мы можем так о тебе думать? Ты же идеальная девочка! Идеальная девочка с безупречной репутацией!

— Почему ты так со мной обращаешься? Почему, Терренс? Почему ты так легко отказался от своих слов о том, что не бросишь меня в беде и поможешь мне решить эту проблему? Еще недавно ты клялся, что будешь на моей стороне!

— Ты серьезно думаешь, что я буду поддерживать тебя? — громко удивляется Терренс. — Поддерживать ту, которая доставила всем ТАКИЕ проблемы? Да на кой черт ты сдалась мне? Больно мне надо разгребать то дерьмо, в которое ты всех нас втянула!

— Ты несправедлив ко мне…

Ракель медленно встает со скамейки, поворачивается к Терренсу спиной и отходит на некоторое расстояние от него.

— Я не сделала ничего для того, чтобы ты так поступал со мной… — с грустью во взгляде тихо говорит Ракель. — Ничего для того, чтобы ты так просто забрал свои слова обратно.

— Да? — ехидно усмехается Терренс. — А ты ни разу не спрашивала себя о том, почему ни Наталия, ни Анна не навещают тебя и даже не звонят тебе?

— Я не хочу верить, что и они меня бросили.

— А они бросили! Хочешь, скажу, почему? Сказать? А я скажу! С огромным удовольствием!

Терренс расставляет руки в бока и приподнимает голову, будто бы издеваясь над бедной Ракель и совсем не жалея ее. Складывается впечатление, что он даже получает удовольствие от того, что так унижает свою собственную девушку.

— Да потому что они тоже считают тебя виноватой! — грубо заявляет Терренс. — Виноватой в том, что теперь им приходится оглядываться по сторонам каждую минуту, дабы не попасться на глаза Саймону или его сообщникам, которых у него может быть огромное количество.

— Я тебе не верю! — с подступающими к глазам слезами вскрикивает Ракель, обеими руками вцепившись в свои волосы. — Они не могли так меня жестоко предать!

— Хочешь не верь, но Наталия и Анна сами обо всем мне рассказали, — скрестив руки на груди, более спокойно отвечает Терренс.

— Закрой свой рот… — сквозь зубы цедит Ракель, довольно тяжело дыша. — Закрой свой рот! И БОЛЬШЕ НЕ РАСКРЫВАЙ ЕГО! Я НЕ ХОЧУ ТЕБЯ СЛЫШАТЬ!

— Они рассказали мне, что Саймон подтвердил тот факт, что у тебя есть проблемы с головой, и ты опасна для людей, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс.

— Ах, значит, теперь я еще стала для всех вас больной? Истеричкой!

— Он всегда это знал. И предупреждал меня о том, что с тобой лучше не связываться. Потому что ты больна, и тебе надо лечиться.

— У меня с головой все в порядке, — грубо заявляет Ракель. — Ладно, вы решили обвинить меня в том, что происходит. Но не смейте делать из меня сумасшедшую!

— А никто и не делает. Ты и есть сумасшедшая.

— Я НЕ СУМАСШЕДШАЯ! — во весь голос вскрикивает Ракель. — НЕ БОЛЬНАЯ!

— Эй-эй, ты тут не ори на всю округу! А то вдруг соседи решат вызвать скорую, чтобы тебя увезли в дурку и накачали успокоительными.