— И правда, Роуз, чтобы больше никаких подобных выкрутасов! — угрожает пальцем Терренс. — Всех нас тут чуть до инфаркта не довел!

— Ага, особенно вас с парнями!

— Мы реально переживали! Просто не показывали. И больше злились на девчонок из-за того, что они подвергли себя такому риску.

— И вообще, какого хера ты поперся на улицу, когда там начался ураган? — недоумевает Эдвард. — Какого черта остался под той штуковиной, которая свалилась тебе на башку и придавила ко дну бассейна? Ты был обязан оставаться в доме и не высовываться!

— Я в какой-то момент подумал, что ураган был лишь в моем воображении, — признается Питер. — Что это был галлюцинация. Что на самом деле все хорошо.

— Ага, ты в окошко выгляни и посмотри, что творится на заднем дворе! — восклицает Даниэль. — Полдня придется устранять последствия! И навес новый устанавливать. Ибо от этого только обломки и остались.

— Наверное… Это чудо, что… Тот навес меня не убил. Обломки… Упали мне прямо на голову. Свалили в бассейн и придавили ко дну. Мне не хватило сил сразу же его убрать. А когда каким-то чудом я выбрался, то… Начал проваливаться в темноту… — Питер негромко прокашливается. — С чувством, что мои легкие сейчас разорвутся от воды.

— Ладно, в этом и наша вина тоже есть, — проводит руками по волосам Терренс. — Оставили тебя и девчонок одних и поплелись в комнату. Выбежали лишь тогда, когда увидели, как эти сумасшедшие полезли в воду, чтобы тебя вытащить.

— Мы, девочки, не такие слабые и беспомощные, как вы думайте, — гордо вставляет Ракель.

— А что, нас позвать было трудно? — недоумевает Эдвард.

— А вы бы пошли? — удивляется Анна. — Вы же у нас строили из себя обиженок! И были бы рады, если бы Питер утонул и скопытился!

— Неправда! — возражают Эдвард, Даниэль и Терренс.

— Мы никогда не желали ему смерти! — восклицает Даниэль. — Каким бы мудаком он ни был!

— Ага, но во двор прибежали не ради него, а ради нас, — отмечает Наталия. — Потому что мы были на улице.

— Короче, надо было не выкобениваться, а сказать нам, — строго говорит Эдвард. — Мы бы со всем разобрались!

— Ой-ой, да мы и без вас, героев, прекрасно справились! — с гордо поднятой головой заявляет Хелен. — Вытащили Питера из воды и сами его откачали. Пока вы сидели рядом и хлопали глазами.

— Ага, девичья сила рулит! — весело вставляет Анна. — Если девчонки объединятся, они будут сильнее любого парня. Вместе они образуют такую силу, которую просто нельзя игнорировать.

— Это, конечно, все замечательно, но вы, красотки, и сами могли скопытиться в такую погоду, — отмечает Даниэль. — Вас могло унести ветром, что-то могло свалиться на голову, молния могла в вас ударить…

— А если бы мы сидели в доме и смотрели в окошко, то в бассейне сейчас бы плавал человеческий труп! И Питер сейчас не сидел бы с нами в комнате!

— Короче, чтобы больше такого не повторялось! — наказывает Терренс. — А ослушайтесь – дорого за это поплатитесь!

— Ой-ой, как страшно, как напугали! — приподняв руки, закатывает глаза Ракель. — Какие вы все тут грозные!

— С тобой, Кэмерон, я поговорю дома! Преподам тебе еще пару уроков. Чтобы запомнила наконец, кого ты должна слушаться.

— А не пойти ли тебе в зад, МакКлайф? Спасибо!

— А ты чего ржешь, Рочестер? — удивляется Эдвард. — Я с тобой тоже потом разберусь! Не думай, что я буду с тобой мягким и нежным после того, что произошло.

— Тебя это тоже касается, Сеймур! — тычет пальцем в Анну Даниэль. — Мне придется и тебе кое-что объяснить.

— Идите вы все к черту! — резко отрезают Наталия, Анна и Ракель.

— Нормально! — ухмыляется Эдвард. — Парни, у нас тут, походу, намечается женский бунт! Надо срочно принять меры!

— Принимайте-принимайте, — хитро улыбается Наталия. — А мы с девчонками все равно красотки. Выполнили свою миссию просто блестяще. Хоть за наградой иди!

— Вы и правда красотки! — восклицает Питер, приобнимает Анну и Хелен за плечи и мило целует последнюю в щеку. — Не только красивые, но и смелые и решительные! Не бросили друга в беде!

— Я бы себя не простила, если бы ничего не сделала, — говорит Хелен и отвечает Питеру таким же поцелуем, расположив руку у него на груди.

— Если на наших мальчиков надеяться бесполезно, можешь смело обращаться к нам, — уверенно добавляет Ракель.

— Эй, попрошу не списывать нас со счетов! — вставляет Даниэль. — И делать вид, будто нам было плевать!

— Вообще-то, вам было плевать, — отвечает Хелен.

— Неправда!

— Да ладно, девчонки, не злитесь! — восклицает Питер. — Парни ведь не зря так себя вели. Я их прекрасно понимаю и не осуждаю. Они имели полное право оставаться в доме и ничего не делать.

— Ну нет, если бы мы увидели, что ты тонешь, раньше девчонок, то без раздумий побежали бы тебя спасать, — возражает Эдвард.

— Ага, мы в миг бы забыли обо всех обидах! — соглашается Терренс. — Как забыли в тот момент, когда усилия девчонок по реанимации не приводили ни к каким результатам.

— Все в порядке, я вас прекрасно понимаю, — спокойно отвечает Питер. — И пойму, если вы и сейчас решите меня не прощать и будете общаться со мной только по делам группы. Если моей дружбе с вами можно будет помахать ручкой.

— Еще раз повторяем, никто от тебя не отвернется, — напоминает Даниэль. — Никто не прекратит с тобой общаться. Никто не собирается разрывать с тобой дружбу.

— После того как Маркус заставил меня поверить в смерть Хелен, какое-то время я действительно хотел побыть один. Не желал никого видеть. Хотел побыть один. Не было ни малейшего желания с кем-то разговаривать. Жалостью и сочувствием мне бы тоже не помогли. Это не вернуло бы мне девушку. Это меня злило бы так же, как и те, кто решил бы позлорадствовать и порадоваться моему горю.

— Мы с парнями вели бы себя точно также, если бы нас заставили поверить в гибель наших девушек, — уверяет Терренс.

— И мы бы сходили с ума от горя, если бы эти охломоны погибли, — добавляет Анна.

— Но теперь все, — спокойно произносит Питер. — Больше я не хочу быть один. Не хочу бороться со своими демонами в одиночку. Мне нужны друзья. Нужны те, кто заменил мне семью.

— Мы рядом, брат, — уверяет Даниэль. — И ты тоже для нас как член семьи, потерю которого мы бы не вынесли.

— Пожалуйста, ребята, не бросайте меня… Кроме вас, у меня больше никого нет. Мне не на кого надеяться в этом мире. Вы мои самые близкие люди… С которыми я не боюсь быть слабым. Не боюсь быть откровенным. Никто не знает обо мне столько, сколько вы, ребята. И… Я не хочу пожалеть об этом. Не хочу, чтобы вы когда-нибудь воспользовались этим против меня.

— Все, блондин, расслабься! — восклицает Терренс. — Давай, мы прощаем тебя, а ты прости нас. Все мы косячили, все причинили друг другу боль, никто не идеален. Но мы все признаем свои ошибки и готовы работать над ними.

— Если вы из-за чего до сих пор на меня злитесь, то я готов это обсудить.

— И мы внимательно выслушаем, если у тебя есть к нам какие-то претензии, — обещает Хелен. — Не стесняйся говорить, если тебе что-то не нравится.

— Хорошо… Но и вы говорите, если я вас задеваю. Давайте в этот раз будем действительно честными друг с другом. Ведь… Честность – это залог любых крепких отношений. На бесконечном вранье далеко не уплывешь. Рано или поздно ты поймешь, что сам себя загнал в безвыходное положение, из которого не сможешь выбраться без последствий.

— В таком случае… — бросает легкую улыбку Ракель. — Пусть с этой минуты между нами наступит мир. Настоящий мир. А не его подобие.

— Я готов. А вы?

С этими словами Питер протягивает руку ладонью вверх. Сэмми сразу же кладет на нее лапу, уверенно подает голос и тычется носом ему в лицо. В ответ на что парень с легкой улыбкой гладит песика по голове и ненадолго прижимает к себе, почесав немного спутанную, но все еще мягкую шерстку.

— Ты лучшее, что было в моей жизни, — уверенно говорит Хелен и мило целует Питера в щеку, стиснув его в крепких объятиях.

— Ты от меня просто так не отделаешься! — восклицает Даниэль, обменивается с Питером братским рукопожатием, приобнимает его и хлопает по спине. — Мы будем связаны до тех пор, пока смерть нас не разлучит. Лет так в сто.

— У нас впереди еще очень много планов, — отмечает Терренс, повторив те же самые действия. — Которые мы никак не осуществим без тебя.

— Я не хочу издеваться над этими пенсионерами в одиночку, — заявляет Эдвард, не став отличаться от парней. — Без тебя мне будет ужасно скучно это делать.

— Мы не обойдемся без твоих мудрых советов, — говорит Наталия, вместе с остальными девушками решив обнять Питера.

— Жестокие люди больше не станут для тебя проблемой, потому что мы разберемся со всеми, — обещает Ракель.

— Мы тебя любим, Пит! — восклицает Анна. — Несмотря ни на что, ты лучший!

Питер облегченно выдыхает со скромной улыбкой на лице.

— Спасибо, ребята, — благодарит Питер. — Спасибо большое. Обещаю, что не профукаю этот шанс.

— Надеюсь, теперь ты будешь доверять нам гораздо больше и не будешь таким закрытым, — выражает надежду Хелен.

— А я надеюсь, что вы все-таки не будете думать обо мне плохо из-за того, кем оказался мой папаша.

— Тебе уже сказали: пусть Маркус отвечает за свои грешки сам! — напоминает Эдвард. — Ты за них не в ответе. Отвечай только за свои. Как и мы с Терренсом не отвечаем за грехи того же дяди Майкла, который хотел убить нас, отца, маму и наших девчонок… Все, что он сделал, это его ответственность, а не наша. Грехи родственников не сделают тебя хуже. Это не то, о чем ты должен печься.

— Вы ведь не подумайте, что я реально такая же гнида, как и он? Не будете сторониться меня после того, как я повел себя ничуть не лучше, а то и хуже?

— У тебя были причины так себя вести, — спокойно отвечает Ракель. — В твоих словах о том, что мир словно пытается от тебя избавиться есть доля правды.

— На протяжении многих лет я был совсем один. Но однажды среди всего этого мракобесия я встретил прекрасных людей. Которых теперь до смерти боюсь потерять. Страх одиночества преследует меня с детства. И теперь, когда у меня есть вы все, я не хочу оставаться один. У меня может не быть дома. У меня может не быть денег. Могу ходить в рваных трусах и питаться недельной буханкой хлеба и водой из-под крана. Я все вынесу! Но только не одиночество. Только не жизнь без моей семьи. Без моих братьев и сестер.

— Чувак, мы уже сказали, что все остается по-прежнему! — восклицает Терренс. — Расслабься, успокойся и выдохни! Главное – больше не вытворяй подобные выкрутасы. Потому что если ты опять попытаешься нас прикончить, мы тебя уже точно не простим.

— Можете убить меня лично, если я даже подумаю об этом. Смело хватайте за горло и душите. Без стеснения.

— Окей, мы запомнили, — хитро улыбается Эдвард. — Больше не косячь и не расстраивай нас.

— Не буду. Клянусь.

— Ладно, Питер, мы тебе поверим, — обещает Даниэль и хитро улыбается. — Или нас с ребятами все-таки лучше звать тебя Теодором?

— Кстати, да! — восклицает Терренс. — Если ты надумаешь взять имя, данное тебе при рождении, то не забудь нас предупредить.

— Нет, ребята, никакого Теодора! — уверенно качает головой Питер. — Я не собираюсь отказываться от своего имени и брать какое-то другое. Даже если под этим именем меня гнобили и втаптывали в грязь, я останусь тем, кем был двадцать семь лет своей жизни. Ну… Или чуть поменьше…

— Ну а что? — пожимает плечами Наталия. — Новое имя – новая жизнь!

— Нет! От смени имени жизнь не поменяется. Воспоминания не сотрутся. Заново уже не смогу ничего начать. Неважно, кем я буду: Питером или Теодором.

— Если передумаешь – мы постараемся привыкнуть, — уверяет Анна.

— Не придется. — Питер приподнимает голову. — Меня зовут Питер. Питер Роуз. И я выбрал свою жизнь. Я буду единственным, кто сможет иметь над ней полную власть.

— Хорошо, как пожелаешь! — скромно улыбается Эдвард.

— Да и если честно, мне имя Теодор не очень нравится, — признается Хелен. — И полюбила я не Теодора, а Питера. Своего любимого и дорогого Питера.

— Пусть оно будет ассоциироваться лишь с моим воображаемым другом, без которого я бы вряд ли смог выжить в этом чертовом мире. Несмотря на то, что он не всегда был мне другом, а порой действовал как мой враг.

— Так, мужик, ты давай завязывай со всякими воображаемыми друзьями и вспоминай про настоящих! — бодро тараторит Даниэль. — А то доиграешься – мы начнем ревновать!

— Я так понимаю, он ушел, — пожимает плечами Питер и окидывает взглядом всю комнату. — Я больше его не вижу и не слышу. Как будто он выполнил свою миссию заставить меня вспомнить прошлое. И… Больше не будет пытаться заставить меня встать на кривую дорожку, нашептывая гадости про людей и приказывая причинить им вред.

Сэмми в этот момент жалобно скулит.

— Кстати, а ты из дома сбежал случайно не из-за этого своего другана? — слегка хмурится Терренс.

— Из-за него, — признается Питер. — Когда я остался один в гостиной и понял, что произошло, то начал звать Теодора. Он был мне нужен. Без него я не мог справиться с тем, что не хотел вспоминать. Я звал, звал, но он не отвечал. Я его не видел. Но… В какой-то момент я увидел его в окне… Позвал – он ушел. А потом еще и Гаррета увидел. Он… Смотрел на меня теми же глазами, что и тогда. Он звал меня с собой. Это было очень жутко… Ну и я… Побежал за Теодором. Снова и снова выкрикивая его имя. Бежал куда глаза глядят, не разбирая дороги. А когда пришел в себя, то… Испугался еще сильнее… Потому что не знал, куда идти. Мало того, что был в лесу, так и еще дождь как из ведра лил, гром гремел, молнии сверкали. Я не знал, что делать… Мне стало очень страшно… Очень одиноко… Воспоминания о том ужасном дне нахлынули на меня с новой силой. Я снова и снова вспоминал, что со мной сделали все те люди. И… Мысленно позволил стихии забрать меня. Сделать со мной все что угодно. Я… Мне было нечего терять…

— Ты и правда был сам не свой, когда мы тебя нашли, — подмечает Ракель. — Ни на что не реагировал и тупо пялился в одну точку.

— Знаю, я выгляжу как какой-то псих, когда рассказываю про каких-то там воображаемых друзей. Но это правда. Как бы нелепо все это ни звучало.

— Да уж, воображаемые друзья уж точно не доводят до добра, — резко выдыхает Эдвард. — Представляю, как ты несся по лесу под ливнем, без конца ударяясь башкой об деревья, спотыкаясь об каждый камень и целуясь с мокрой землей взасос.

— И правда, приятель: завязывай-ка ты с воображаемыми друзьями! — восклицает Наталия. — Да, может, Теодор и правда выполнил свою миссию, пока ты был одиноким ребенком. Но теперь ты взрослый мужчина, у которого есть лучшие друзья и чудесная девушка.

Сэмми скромно подает голос.

— И не менее замечательный песик.

— Еще раз простите меня за все зло, что я вам причинил, — с грустью во взгляде умоляет Питер. — Я правда не хотел никому вредить.

— Все, брат, харе переживать! — восклицает Даниэль, похлопав Питера по плечам. — Давай, выдохни с облегчением и выкинь из головы всю эту фигню. Мы все решили, все обсудили, все забыли, все простили. Все! Больше возвращаться к этому не будем. Будем двигаться дальше.

— Буду учиться доверять вам всем целиком и полностью.

— Так, ты лучше скажи, как себя чувствуешь! — восклицает Терренс. — После всей этой катавасии…

— Намного лучше, — бросает легкую улыбку Питер. — По крайней мере, я хотя бы согрелся.

— Охотно верю, видя, что у тебя щеки порозовели, — уверенно говорит Хелен, тыльной стороной руки проведя по щеке Питера. — А то до этого вообще ходил бледный и ледяной.

— И тебе бы не мешало съездить в больницу и проверить легкие, — советует Ракель. — Чтобы не было осложнений после того, как ты чуть не утонул. И побегал на улице мокрым.

— Только ради вас, ребята! — восклицает Питер.

— Ну все, народ, хватит говорить о плохом! — бодро предлагает Эдвард. — Давайте наконец-то расслабимся и проведем вместе классное время.

— О да, денек сегодня был афигеть какой насыщенный! — соглашается Даниэль, проведя руками по лицу и немного помассировав шею. — И я сильно жалею о том, что сходил в спортзал на интенсивную тренировку. Ибо после всей этой беготни по лесу у меня болит все что только можно: до головы до кончиков пальцев на ногах. Я за всю свою жизнь столько не бегал и прыгал, сколько сегодня! Останется, наверное, только валяться на кровати или ползать по полу, начищая их своим торсом до блеска.

— А я ужас как проголодался! — заявляет Терренс, поводив рукой по животу. — Чашка кофе и чашка чая – это, конечно, хорошо, но мне мало. Это ничто!

— А у меня кусок в горло не лезет, — задумчиво произносит Питер. — Кое-как впихнул в себя этот чай. О еде я сейчас мечтаю меньше всего. Даже тошнит, когда я думаю о ней.

— Однако впихнуть в себя хоть что-то тебе придется, — уверенно отвечает Эдвард. — Чтобы набраться сил.

— Ничего, сейчас девчонки порадуют нас своими кулинарными шедеврами! — радостно потирает руки Даниэль и приобнимает Анну за плечи. — Накормят своих любимых мужчин до отвала. Да, красавицы?

— Какими еще кулинарными шедеврами? — невинно улыбается Анна.

— Ну как же! — восклицает Терренс, прижав Ракель к себе и поцеловав ее в висок. — Вы ведь хотели приготовить какую-нибудь вкусняшку!

— Не понимаем, о чем вы говорите, — удивленно хлопает ресницами Ракель и тыльной стороной ладони гладит Терренса по щеке. — Мы с девочками ничего не готовили.

— Ну ладно, красотки, хорош выпендриваться, — настаивает Эдвард, приобняв Наталию и поцеловав ее в щеку. — Где наша вкусная горячая еда? Чем вы нас сегодня порадуйте?

— Ничем, — мило улыбается Наталия и шлепает Эдварда по носу. — А хотите есть – заказывайте доставку. Хотя в такую погоду никто и носа и не высунет.

— Так, я чего-то не понял! — сильно хмурится Даниэль. — Это что, протест? Кормить нас сегодня не будут?

— А позвольте узнать, за какие такие заслуги мы должны готовить вам еду? — удивленно спрашивает Хелен.

— Серьезно? — широко распахивает глаза Терренс. — Да мы сегодня такие ужасы пережили, какие вам и не снились! Так что вы обязаны накормить нас чем-нибудь вкусным!

— Сожалеем, мальчики, но ничем поможем не поможем, — качает головой Анна и целует Даниэля в щеку. — Столовая на сегодня закрыта, а все повара ушли домой.

— Эй, мы есть хотим! — возмущается Эдвард. — Хотим большой кусок сочного мяса! Со специями! В соусе!

— Кухня в вашем распоряжении. Идите. Готовьте что хотите. Только потом убраться за собой не забудьте.

— Так, я хозяин этого дома, и я требую, чтобы вы, девичье царство, сейчас же накормили меня и моих друзей! — строго вставляет Даниэль.

— Мы вам не кухарки, — с гордым видом заявляет Наталия, рассматривая свой, как и всегда, идеальный маникюр. — Хотите есть – готовьте сами. Не развалитесь. И на заметку – дождь на улице будь здоров. Тотчас потушит пожар, если твоему дому все-таки настанет хана.

— Ну ладно вам, девчонки, дайте этим охломонам что-нибудь поесть, — скромно хихикает Питер, положив руку на колено Хелен. — Я уже отсюда слышу урчание у них в животах.

— А мальчики сегодня у нас наказаны, — уверенно заявляет Хелен. — Очень строго наказаны.

— За что? — возмущаются Эдвард, Даниэль и Терренс.

— За омерзительное поведение, — объясняет Ракель и мягко отталкивает Терренса от себя. — За наплевательское отношение к другу, который чуть не умер. За откровенные намеки на безразличие к его судьбе.

— Ну окей, ладно, мы признаем, что немного перегнули палку, — резко выдыхает Эдвард. — Но мы просто не знали, как поступить: вроде и были злы, а вроде и жалко стало.

— Не «немного», Эдвард, а «очень даже» перегнули, — отвечает Хелен.

— Ну, девчонки… — строит щенячьи глазки Терренс. — Ну хорошие вы наши… Не сердитесь… Мы же правда не хотели… Нам очень жаль… Ну простите нас…

— Подумайте пока о своем поведении до завтрашнего дня, — советует Наталия и отворачивает лицо Эдварда в сторону. — А там посмотрим. Будете лапочками – мы так и быть, накормим вас. Ну а пока выкручиваетесь сами.

— Это что получается, нас сегодня как королей кормить не будут? — округляет глаза Даниэль. — Не приласкают и не скажут доброго слова?

— Можете пока просто об этом помечтать, — невинно улыбается Анна и чмокает Даниэля в щеку. — Это мы вам запретить не можем.

— Ну, пожалуйста, красавицы… Хорошие вы наши… Ну, девочки… Ну не злитесь…

— Стройте щенячьи глазки друг другу. — Анна шлепает Даниэля по носу пальцем. — А на нас это не сработает.

— После всего, что сегодня было, вы просто обязаны о нас позаботиться! — заявляет Эдвард.

— Ну вот вы друг о дружке и позаботитесь. У вас есть реальный шанс реабилитироваться в наших глазах, уделив внимание своему другу. Который не сидел бы сейчас с нами, если бы мы с девчонками не отреагировали.

— Ага, — хихикает Наталия. — А завтра с утра мальчики пойдут на улицу и будут дружно зачищать территорию от всего, что успел повалить ураган.

— Но мы ведь все равно пошли ему помогать! — отмечает Терренс. — И когда вы пошли на двор, и когда отправились искать его на улице.

— Вы пошли ради нас, — отвечает Ракель.

— Неправда! Мы выпили кофейку, отдышались, успокоились, поговорили, поняли, что перегнули палку, и решили тоже отправиться на поиски Питера.

— Бла-бла-бла-бла! — закатывает глаза Наталия. — Оправдывать себя бесполезно. Вам это не поможет.

— Ну, пожалуйста, девочки! — начинают наперебой тараторить Эдвард, Даниэль и Терренс. — Пожалуйста! Пожалуйста! Пожалуйста! Нам очень жаль! Простите нас! Пожалуйста! Мы виноваты! Пожалуйста!

— Так, а ну базар прекратили! — восклицает Хелен, сжав приподнятую руку в слабый кулак.

— Слушайте, девочки, а помогите-ка мне отнести кружки на кухню и помыть их, — задумчиво просит Анна, бросив взгляд на несколько стоящих на столике пустых кружек. — Вроде бы все уже выпили чай.

— Да без проблем! Сейчас быстро все помоем и решим, чем займемся.

— Ага, а вы сидите здесь и думайте над своим поведением! — строго наказывает Наталия. — И за Питом присмотрите.

— Отвечайте за него головой! — добавляет Ракель. — Ну и своими причиндалами. Которые мы намотаем вам на шею, если вы опять будете выкобениваться.

— Эй, Сэмми, остаешься за главного! — восклицает Хелен. — Пусть мальчики будут под твоим чутким присмотром.

Сэмми два раза уверенно подает голос, пока девушки встают с кровати, собирают все пустые чашки и покидают комнату, пока растерянные и несколько возмущенные Терренс, Даниэль и Эдвард переглядываются между собой.

— И что это за сбой в матрице? — сильно хмурится Эдвард. — Когда система успела заглючить?

— Что, оболтусы, все-таки растеряли всю власть в своем прайде? — скрестив руки на груди, хихикает Питер.

— Ну понравилось им быть героинями! — восклицает Терренс. — Надоело сидеть без дела и надеяться на других!

— Ничего, подождем немного, — уверенно говорит Даниэль. — А потом снова наведем порядок в гареме и заберем себе свое и покажем, кто здесь главный.

— Ну окей, попробуйте, — хитро улыбается Питер. — Я посмотрю, как вы сломайте сопротивление. Девчонки ведь не так просты, как может показаться.

— Просто в последнее время у нас не было достаточно времени, чтобы держать их в узде, — отвечает Терренс и проводит рукой по волосам. — Вот они и распоясались маленько.

— По крайней мере сегодня вам уж точно придется обслуживать себя самим.

— Ничего, денек потерпим, — гордо приподнимает голову Даниэль. — Даже меньше. Ведь время уже позднее, а это значит, что новый день уже близок.

— Ставлю сотку, что ничего не поменяется. И что они примут более строгие меры по отношению к вам за поведение, которое и правда оставляет желать лучшего.

— Ты тоже не веришь, что мы беспокоились о тебе? — округляет глаза Эдвард.

— С большо-о-ой натяжкой.

— Обижаешь, чувак, обижаешь!

— Хоть обижайтесь, хоть нет, но петух клюнул вас в задницу слишком поздно.

— Мы просто боролись с собой, — выкручивается Даниэль. — Вроде и злились и не хотели отрывать задницу от дивана, а вроде ахереть как очканули, что ты реально откинешь копыта.

— Ага, даже если ты был той еще занозой в заднице, смерти мы тебе уж точно не желали, — добавляет Терренс.

— Да ладно, все нормально, — устало вздыхает Питер, переведя взгляд на свои руки. — Я понимаю, почему вы до последнего ничего не хотели делать.

— Так или иначе мы реально благодарны девчонкам за то, что они действовали настолько решительно. Конечно, мы не на шутку взбесились из-за того, что они вряд ли задумывались о последствиях. Но если бы не их решительность и отвага, мы бы и правда тебя потеряли.

— Девчонки у нас молодцы. Соберутся и пойдут на самые безумные вещи, если кто-то из их близких находится в беде.

— А если они соберутся вместе, то это получается гремучая смесь, — хихикает Даниэль. — Вон как надрали задницу Бланке во главе с Анной. Зрелище, которое должен был увидеть каждый!

— Это все, конечно, очень круто и весело, но нам-то что делать? — недоумевает Эдвард. — Они что, реально будут выпендриваться до завтрашнего дня?

— Девчонки выглядят очень серьезными. Так что, парни, нас сегодня вкусняшками не накормят. Придется самим себя кормить тем, что есть в холодильнике.

— Тебе, Дэн, я чувствую, придется сегодня провести чудесную ночку на диване, — предполагает Питер. — Ибо твоя благоверная может не пустить тебя сегодня в комнату.

— С чего это вдруг? Это и моя комната тоже!

— Как бы нас всех на диван не отправили спать! — восклицает Терренс. — А то девки сейчас как пойдут еще дальше и выпишут нам пендель, если мы зайдем в комнату.

— Ну, окей, в крайнем случае пойдем в другую! — пожимает плечами Даниэль. — Их тут много! Да еще и комната Кэссиди есть. Пока ее нет, можно обосноваться там.

— Ага, как бы они все комнаты не заняли! — опасается Эдвард. — Сколько здесь комнат? Три? Четыре? Вот сейчас они займут все и не пустят нас! И придется устраиваться на диване или на полу!

— Да ладно, чего мы панику подняли! Не станут они это делать! Просто повыпендриваются немного и сдадутся! Вон пара поцелуйчиков, да обнимашки покрепче – и они уже в полной нашей власти!

— Я поржу, если они в качестве наказания еще и секса вас лишат, — невинно улыбается Питер. — На недельку или две!

— Нет, на святое они не посягнут! — поднимает указательный палец Терренс. — Эти красотки не посмеют так с нами поступить.

— Да? А по-моему, они настроены очень решительно!

— Ой, как будто мы впервые укрощаем этих красоток! — с гордо поднятой головой ухмыляется Эдвард. — Немного усилий – и эти дикие тигрицы снова станут милыми домашними кошечками.

— Главное – успеть до того, как они захотят закрыться в комнате и не пустить нас туда, — отмечает Даниэль.

— Пока они там моют кружки, есть время первыми занять самые лучшие хоромы в этом доме, — с хитрой улыбкой намекает Терренс.

— Точняк! И пусть потом пытаются нас прогнать!

Сэмми два раза уверенно подает голос.

— Смотрите-ка, а Сэмми неплохо так тут освоился! — отмечает Эдвард, потрепав Сэмми за уши. — Вот как растянулся на мягкой кроватке! Да пристроился у блондина под боком.

— Удивлен, что девчонки до сих пор ничего об этом не сказали, — признается Питер. — У себя дома Маршалл прогоняет его со всех диванов и кроватей. А тут она и слова не сказала…

— Зато потом как вспомнит! — восклицает Даниэль. — И надерет ему задницу похлеще, чем мы все надираем самому мелкому среди нас.

— Как я один надираю задницу вам всем, ты хотел сказать? — с хитрой улыбкой скрещивает руки на груди Эдвард.

— Да у нас малые в последнее время что-то совсем от рук отбились! — восклицает Терренс. — Заколебались уже малышню воспитывать. Один чудит, другой истерит…

— Ой, мужик, и не говори! — восклицает Даниэль и театрально прикладывает руку ко лбу. — Я так устал… Так устал! Сил моих больше нет. Нужно немало терпения, чтобы играть роль папочки.

— Да уж, это у нас еще детей своих нет!

— Но мне еще и за сестрой надо приглядывать, чтобы опять чего не учудила!

— А мне вон за целой футбольной командой надо приглядывать! Аж за тремя младшими братьями!

— Доля старших детей в семье незавидна.

— И не говори! Нервов на малышню надо немерено.

— Так вас, пенсионеров, никто не заставляет этим заниматься, — отвечает Питер. — Расслабьтесь и живите весело и беззаботно! На солнышко пузики свои грейте, да сок через соломку засасывайте.

— Слышь, ты кого это пенсионерами назвал? — возмущается Даниэль, дав Питеру легкий подзатыльник.

— Помнится мне, второй мелкий тоже нас так называл, — вспоминает Терренс, взлохматив волосы Эдварду.

— И вообще, у нас не настолько большая разница в возрасте! Мне до пенсионера как до Луны! Я молодой, красивый и горячий! В самом соку, как говорится!

— Как и я! — вставляет Терренс.

— Заткнитесь, пенсионеры! — восклицают Питер и Эдвард.

— Сейчас получите! — парируют Терренс и Даниэль, сжав руку в кулак.

Сэмми скромно подает голос и заразительно зевает.

— И вообще, ну-ка хватит тут задницы отращивать! — командует Даниэль. — Надо идти в самую лучшую комнату, пока девчонки реально ее не заняли.

— А потом придумать, чем заняться! — восклицает Терренс. — Из-за этой погоды мы все-таки застряли здесь как минимум до завтрашнего дня.

— Ничего, всем места хватит! Да и пожрать найдем, раз уж эти красотки решили взбунтоваться.

— Сейчас мы быстренько подавим все бунты и покажем, кто здесь главный, — гордо заявляет Эдвард.

— Ну, это мы с вами умеем! — восклицает Терренс.

Сэмми снова два раза подает голос, пока Эдвард, Даниэль и Терренс собираются встать с кровати. Питер же тем временем задумывается о чем-то своем, бросив грустный взгляд на окно.

— Парни… — переводит взгляд на друзей Питер.

— Что? — отзывается Эдвард. — Какие-то проблемы?

— Я… Я хочу задать вам пару вопросов. Позволите?

— Конечно, задавай, — пожимает плечами Терренс.

— Во-первых, я так и не понял… Как вы все-таки узнали о том, что я поехал домой к Маркусу в тот день, когда мы посчитали Хелен погибшей? Я ведь никому ничего не говорил!

— Верно, — кивает Даниэль. — Мы не знали. Но узнали о твоей поездке к Маркусу от Райана.

— От Райана? — слегка хмурится Питер. — Это который приятель Анны что ли?

— Он самый! Мы с ребятами в тот день все были здесь. Сидели на заднем дворе и болтали. Хотели и тебя позвать, но ты не отвечал на звонки. И нас это насторожило.

— А потом Анна нас оставила и зашла в дом, чтобы что-то взять, — рассказывает Эдвард. — И в этот момент зазвонил телефон, а Сеймур ответила. Это и был Райан.

— Он сказал, что покинул дом какого-то своего приятеля по универу и увидел, как какие-то отморозки потащили тебя куда-то под руки, — признается Терренс. — Анна разузнала у него все подробности и попросила прислать фотки, координаты и всякое такое. Он наболтал голосовуху, чтобы и мы с ребятами узнали подробности.

— Ну и после всего этого мы поняли, что тебе вот-вот настанет крышка. Стали думать, что делать. А когда Терренс вспомнил, что в том районе находился дом, который он смотрел, когда хотел купить себе жилье, то он, я и Дэн не стали медлить и тут же поехали на место.

— Ага, попросили девчонок связаться с мистером Джонсоном, если мы вскоре не объявимся, — добавляет Даниэль. — Наказали им сидеть здесь и ждать. Но видно, они позвонили в полицию едва ли не сразу после нашего отъезда.

— Теперь все понятно… — задумчиво произносит Питер.

— Слушай, парень, а ты реально думал, что сможешь в одиночку справиться со своим папашей? — недоумевает Терренс. — Ты ведь знал, что он вызвал тебя для того, чтобы грохнуть!

— Знал, но надеялся на чудо, — отвечает Питер. — И сделал это только ради Хелен. Я должен был. Если бы не она, я бы даже на порог его дома не ступил.

— Это понятно, но ведь мы могли не узнать, что он с тобой сделал, — отмечает Эдвард. — Тем более, этот мудак был не один, а со своими прихвостнями.

— Знаю, Эдвард! Но… Я не хотел никого впутывать в это дело. Не хотел, чтобы вы пострадали из-за меня. Это касалось меня и Маркуса. И Хелен. Я был обязан покончить с этим в одиночку.

— Спасибо Райану, что он тебя там увидел и немедленно связался с нами! — восклицает Даниэль. — Если бы не он, ты бы сдох из-за своего папаши еще тогда.

— Маркус не говорил, что я должен приехать один. Я сам так решил. Сам решил промолчать. Да и… Он сказал, что если вы там появитесь, то вам конец. А я не мог так рисковать. И как вы уже прочувствовали на своей шкуре, он не врал.

— Ну и молодец! — восклицает Терренс. — Чуть не дал этому ублюдку повод тряхнуть стариной и совершить самое главное и ужасное убийство в своей жизни.

— Простите, ребята… Я правда сделал это, чтобы уберечь вас и не подвергать опасности. — Питер бросает легкую улыбку. — Тем не менее я отчасти рад, что вы все-таки появились там. Хотя и нехило так очканул, когда Маркус привел меня в подвал, где вы трое лежали в отрубоне.

— Это было лишнее – мы и сами туда бы пошли и надрали задницу и этому старому пню, и его прихвостням, — отвечает Даниэль. — Которых ты до того запугал, что они все забились в угол и прижались друг к другу как напуганные котята и что-то там пищали.

— Неудивительно… — неуверенно произносит Питер. — Я сам себя испугался… От того, что так обезумел. И был готов грохнуть любого, кто попадается мне под руку.

— Мы все понимаем.

— И да, Терренс… А с тобой в тот раз ничего случайно не произошло? По-моему, тебе было как-то… Больно?! Или мне показалось?

— О, да это твой папочка меня чуть инвалидом не сделал, когда столкнул с лестницы, — признается Терренс. — Так спину схватило, что я реально очканул. Думал, что мне едва ли не инвалидность светит и конец любой моей карьеры. Но благо, это оказался просто ушиб.

— И сейчас она как?

— Сейчас все в порядке. Полный покой и лечебный массаж сделали свое дело. Да, пока еще какое-то время я на него похожу, но теперь мне уже намного лучше.

— Я рад, что все обошлось.

— Да уж, много чего случилось, пока ты валялся в отрубоне, — отмечает Даниэль. — Но все закончилось тем, что Маркус чуть не поджег нас всех, когда устроил в подвале пожар и запер там.

— Но Эдвард нас спас! — не скрывая гордости, добавляет Терренс. — Он выбил дверь, которая вела наверх. Сначала пулей выбежали сообщника Маркуса, которые предали своего господина, обосравшись после всех твоих выкрутасов, а потом и мы поковыляли.

— Ага, мы с Перкинсом взвалили на свои плечи двух полуинвалидов и все-таки выбрались на свободу, — рассказывает Эдвард.

— А я-то думал, какого хера от вас тогда воняло гарью, — задумчиво отвечает Питер. — Какого хера гарью несло от меня.

— После твоих выкрутасов мы, конечно, могли оставить тебя там и позволить сдохнуть, — говорит Даниэль. — Но все-таки совесть не позволила.

— О, блять, как же стыдно вспоминать все это… — Питер проводит руками по лицу. — Стыдно вспоминать, как я перестал видеть перед собой плохих и хороших людей и хотел растерзать всех до единого. Мечтал, чтобы там было море крови…

— Давай не будем об этом вспоминать, — спокойно предлагает Терренс. — Что было, то было. Главное – ты понял свою ошибку и выразил сожаление.

— Мне правда очень жаль, что я не смог взять себя в руки.

— Тяжело взять себя в руки, когда теряешь близкого человека, — отмечает Эдвард. — Не зря говорят, что в такие моменты с тобой всегда должен кто-то быть рядом. А уж с учетом твоими психологических проблем рано или поздно подобное должно было произойти. Ты не мог держать вечно все держать в себе.

— Верно. А я своими проступками всех от себя оттолкнул.

— Все, Пит, расслабься и не думай об этом! — Эдвард хлопает Питера по плечу. — Обещаем, что мы с ребятами не будем вспоминать этот случай и не будет ни в чем тебя упрекать. Мы тоже нехило косячили и перегнули палку, но надеемся, что ты не будешь на нас злиться.

— Спасибо, ребята.

Сэмми в этот момент негромко подает голос, а Питер с легкой улыбкой гладит его по голове.

— Окей, а какой у тебя второй вопрос? — спрашивает Терренс. — Ты сказал, что у тебя их пара!

— Второй вопрос… — неуверенно произносит Питер и задумывается на пару секунд, поджав губы и уставив грустный взгляд в одну точку. — Он э-э-э…

— Ну давай, валяй! — восклицает Даниэль. — Чего стесняешься-то?

— Просто… Я хочу узнать…

Питер еще пару секунд колеблется до того, как окидывает парней немного испуганным и напряженным взглядом, неуверенно спросив:

— А вы реально хотели меня изнасиловать там, в лесу?

Несколько обескураженные Эдвард, Даниэль и Терренс неуверенно пересматриваются между собой, не испытывая удовольствия от того, им приходиться это вспоминать.